Соломенный Илья

Новая жизнь владыки демонов #2

Глава 1

Глаза Радищева становятся чернее ночи. Чернее пустоты космоса, чернее самой глубокой бездны… Я смотрю в них — и не могу оторваться. Он приковал меня к себе, захватил всё внимание, лишил воли, и…

Я чувствую страх.

Животный, первобытный, и такой древний, что в памяти сразу всплывают сцены из моего далёкого прошлого. Того, в котором надо мной измывались «имперфекты», а я, будучи низшим, не мог ничего им противопоставить…

Это ощущение длится секунду, а затем всё тонет под волной образов.

Радищев превращается в Азраила, ангела смерти. Его лицо становится мертвецкой маской, черепом, обтянутым кожей. Нижней челюсти нет — вместо неё копошатся десятки склизких щупалец. Из глазниц прорывается пламя, а рук у моего мучителя семь, и на каждой ладони по дополнительному глазу. Они разрывают моё горло, и из него хлещет кровь.

Я лечу вниз. Падаю в Яму, к надсмотрщику Валтазару, напарываюсь на пики и ощущаю невероятную боль. Кричу, бьюсь в агонии, и даже не пытаюсь сопротивляться, когда меня снимают с этих острых штук и кидают в котёл с кипящим маслом.

Кожа мгновенно краснеет, пузырится и слазит с мускулов. Куски мяса отслаиваются от костей, ноя всё ещё жив, и чувствую невероятную боль. А вместе с ней — всё тот же страх, ведь голова изменённого Радищева висит надо мной и клацает острыми зубами, накачивает меня тёмным дымом и обещает тысячелетия мучений, по сравнению с которыми всё, что я испытывал — детский лепет…

Удар Жнецом, рассекающий грудь… Клинки генералов, вонзающиеся в моё тело… Предательство жён, мёртвая Лика, которую пожирают трупные черви. Пустота заключения к в крошечной каменной камере, в которой я не могу даже разогнуться но вынужден заживо гнить веками…

Страх… Невероятный страх от происходящего заполняет каждую клеточку моего истерзанного тела, и нет никакой возможности ему противостоять. Я слаб… Я так слаб…

Голос Азраила звенит у меня в голове:

— Ты готов признать поражение? Готов сдаться?! Признай мою власть, и твои мучения закончатся! Признай, что я победил!

— ДА! — кричу я, — ДА, ГОСПОДИН! Прошу, прости меня! Я признаю твою власть над собой! Ты победил!

Всё заканчивается мгновенно, и видение рассеивается, как дым на ветру. Я лежу на газоне, скрючившись в позе эмбриона, и чувствую тепло солнечных лучей, греющих кожу. Это ощущение портит чья-то тяжёлая нога, придавившая горло, и мне едва удаётся дышать. Сил нет никаких, энергии почти не осталось, а эфир…

Я пытаюсь повернуться и краем глаза вижу Радищева, нависшего надо мной. Он победоносно ухмыляется, и гаркает:

— Вы слышали Орлова! Он признаёт поражение и принимает мою победу!

Стадион замирает. Теперь не слышно гомона толпы, лишь редкие выкрики в поддержку Радищева доносятся до моих ушей.

И только сейчас я с ужасом понимаю, что проиграл…

Я ошибся… Фатально ошибся, когда решил, что мой «удар страха» поможет победить ублюдка… У него оказался иммунитет к моему истинному умению. И причина этого могла быть только одна — у Фёдора Радищева тоже есть это умение. И оно куда сильнее моего.

А значит… Он тоже демон…

* * *

Фёдор Михайлович с удовольствием наблюдает, как на Демида одевают рабский ошейник. Эта вещь полностью блокирует все чакры мага и не даёт ему не только использовать, но даже и аккумулировать энергию в теле.

Великий князь чтит традиции, и зычно зачитывает манифест для поражённого выскочки.

— … Таким образом, по правилам валдикты Орлов Демид Николаевич, рождённый двадцать третьего июня две тысячи четвёртого года, становится собственностью Фёдора Ярославовича Радищева, рождённого тринадцатого октября одна тысяча девятьсот восемьдесят пятого года рождения. Я, великий князь Великорусского Анклава лично свидетельствую, что дворянин Орлов требовал у меня разрешение на валдикту, находясь в здравом уме и твёрдой памяти, а также…

После этих слов обратной дороги у парня нет. Он становится личной собственностью Радищева, за которую тот не отвечает ни перед кем. Даже перед Благовещенским.

— … Посему повелеваю снять все обвинения, доказанные или лживые, с Фёдора Ярославовича Радищева, и полностью оправдать его в глазах общественности!

Великий князь, закончив короткую речь, произносит заклинание — и связывает рабский ошейник с Фёдором Ярославовичем. Теперь он может управлять им силой мысли. Заставлять Орлова испытывать боль, отнимать у него силы или наоборот — давать их ему, привязывать парня к себе и контролировать его. Вплоть до прямого управления всеми движениями…

Радищев кивает Абаддону, говорит несколько слов своим людям, вышедшим на поле, и те утаскивают Демида в неизвестном направлении.

Фёдор совершенно не обращает внимания на осуждающий свист и завывания с трибун. Ему всё равно — благодаря своей победе он полностью оправдан перед законом. А исправить о себе мнение черни, испорченное Орловым, он успеет и позже. Хотя начинать это делать можно уже сейчас — к нему по полю бежит пара десятков журналистов с операторами.

— Фёдор Ярославович! — запыхавшаяся девчонка лет двадцати, с подкрашенными синими волосами, собранными в хвост, коротком топе с рисунком паука в паутине, и рваных джинсах, оказывается рядом с Радищевым первой, обогнав всех своих коллег, — Добрый день! Олеся Лисицина, телеканал «Россия». Ответите на пару вопросов?

— Если вам так будет угодно, — вежливо улыбается Радищев.

— Скажите, что вы ощущаете, узнав, что полностью оправданы?

— Чувство справедливости. Я не был повинен ни в одном из пригрешений, которые озвучил Орлов.

В это время к Радищеву подбегают остальные журналисты, и в спешке достают диктофоны устанавливают камеры. Фёдор привык к пресс-подходам, а потому не обращает на эту суету ровным счётом никакого внимания.

— Но доказательства выглядели более чем реальными. И если опубликованные Орловым аудиозаписи можно подделать, то слова вашего личного помощника, насколько нам известно, проверяла тайная канцелярия великого князя. Как вы объясните это?

— Процесс допроса Аристарха Высоцкого был закрытым, вы ведь и это знаете. И я вас уверяю, по всем показаниям, которые он дал, тайная канцелярия всё ещё работает. Подозреваю, что Орлов и Высоцкий, уж не знаю, как они спелись, пытались провернуть изощрённую и противозаконную интригу, направленную против моего рода. Думаете, почему парнишка так настаивал на дуэли? Потому что знал, что на княжеском суде ему ничего не светит.

— А показания…

— Все те показания, что якобы дал Аристарх — фальшивка. Точнее, они фальшивка относительно меня. Насколько он сам замешан в преступных делах, о которых говорил, я не знаю. Но уверяю вас — в самое ближайшее время я проведу тотальную проверку всех своих подчинённых, чтобы подобного больше не произошло. А уж если совсем откровенно — я не сомневаюсь, что это именно Орлов попросил Аристарха «якобы» похитить его сестру, чтобы впоследствии выдать это за мой приказ.

— Но ведь это глупо! Для чего Высоцкому так себя подставлять? За такое соучастие ему грозит немалый тюремный срок, а то и смертная казнь!

— К сожалению, у меня нет ответа на этот вопрос. Возможно, он надеялся, что Орлов его не выдаст, поможет сбежать, и всё ограничится видеозаписями. Надейтесь, что позже тайная канцелярия соизволит поделиться с вами своими соображениями.

— Фёдор Ярославович, — вперёд протискивается парень с коротким хвостиком волос и безвольным подбородком, — Если всё, как вы говорите, то что, по вашему мнению, сподвигло Орлова выдвинуть против вам такие серьёзные обвинения и затребовать у великого князя право на валдикту?

— Честно говоря, вариантов тут может быть множество. Начиная с того, что его отец в своё время обвиняя нашу семью в потере всех привилегий. В той истории, когда он едва не убил офицера Михайлова, я выступал свидетелем произошедшего. Полагаю, Николай Орлов, превратившийся в алкоголика, мог спокойно обвинять в случившемся именно меня, и транслировать эти мысли сыну. А возможно, тут имело место стечение обстоятельств.

Насколько я знаю, Орлов очень поздно пробудил свои способности, и начал развивать их очень резко. Возможно, энергопотоки в его организме как-то повлияли на общее восприятие парнем мира. Плюс — неожиданно свалившееся внимание из-за турнира по кружале, на котором он себя проявил. Опять же, неизвестно откуда взятые деньги… Да и посттравматический шок после двух покушений мог играть свою роль. Потеря отца, опять же… Я слышал, что хоть он и был алкоголиком, они с Демидом были очень близки. Откровенно говоря, у меня нет ответа на этот вопрос, господа журналисты. Я сам был шокирован выдвинутыми против меня обвинениями, можете поверить.

— А что насчёт самого Орлова? — вклинивается в разговор ещё одна девушка, в цветастом летнем сарафане и больших очках, — Какая участь его ждёт? Теперь он — ваш раб, а их в Анклаве не было уже больше трёх сотен лет. Что вы будете с ним делать?

— Закон есть закон, — Радищев пожимает плечами, — И он будет служить моему роду. Как — я ещё не решил, у меня есть дела поважнее, как вы понимаете. Но я не могу просто взять и забыть оскорбление, которое Орлов нанёс моей семье и лично мне. Полагаю, его ждёт долгий воспитательный процесс вдали от цивилизации.

— Что вы имеете в виду?

— Что в ближайшее время вы господина… Простите, раба Орлова в Петербурге не увидите. Я ещё не решил, чем он займётся, но уверяю, что не собираюсь морить его голодом, избивать, или что там ещё рисует ваша бурная фантазия? Он будет содержаться в приемлемых условиях, возможно, работать на одном из моих предприятий. Повторюсь — я ещё не решил. Как только придумаю — обязательно дам вам знать. Хочу, чтобы все видели, как живёт Орлов в статусе раба, и знали, что я — не то чудовище, которым парень меня выставлял, а порядочный и честный человек.

* * *

Всё, что со мной происходит, напоминает дурной сон.

Я совершенно не ожидаю, что мой план полетит псу под хвост в самом конце! Не было ни малейшего намёк на то, что Радищев — демон! Он не светился по телевизору и в сети, уже достаточно долгое время занимал не самый важный пост в клане Медведевых и не показывал роста влияния. Был крепким середняком, никуда не лез, и даже в Сенате лишний раз старался не высовываться!

Хотя… Может, такое поведение и должно было меня насторожить?..

Кроме того, что в его тайном поместье на демонами проводили какие-то эксперименты, не было ничего что связывало бы Фёдора с Преисподней, но и это, скорее, говорило против такого расклада!

Правда, сейчас это не имеет никого значения…

Я знаю неоспоримый факт — Радищев является демоном. И, судя по тому, с какой лёгкостью он вызвал тот ужас, что я испытал на стадионе — умения у него прокачаны куда сильнее, чем у меня…

Он заставил меня принять его за Азраила и сдаться. Вытянул весь эфир и победил в валдикте. Но не убил, хоть на том спасибо. Впрочем, я подозреваю, что у него были на это свои причины…

Прямо на стадионе, под возмущенные и одобрительные выкрики толпы (я напрасно думал, что большая часть людей болеет за меня — стоило Радищеву победить, как часть людишек-низших начали охотно поддерживать и его) на меня цепляют рабский ошейник.

Магическая приблуда полностью блокирует магию, и я даже проекцию древа развития не могу вызвать, не то, что что-то наколдовать. А кроме этого, с внутренней стороны позорное украшение усеяно острыми шипами, которые при каждом движении слегка впиваются в кожу.

А Радищев, судя по всему, может управлять этим процессом…

Когда меня уводили, он поймал мой взгляд, усмехнулся, и в этот момент шипы вонзились ещё сильнее! Я почувствовал, как по шее стекает тонкая струйка крови и испытал прилив злобы и ненависти.

Ну погоди, тварь! Наркун обрыганый, зря ты оставил меня в живых! Дай только возможность выбраться из этого дерьма! Я вырву глаза твоего сынка и заставлю тебя сожрать их!

Впрочем, шансы на скорое освобождение (да и не освобождение вообще) таяли с катастрофической скоростью. Я не мог повлиять на своих конвоиров из-за отсутствия эфира, ко мне не пустили Витю, Горчакова и Марусю. Ванесса с Ликой остались в Елизаевтино, и сейчас мне грозило вовсе не тюремное заключение.

О нет, меня передали в собственность Радищева, и что он теперь будет со мной делать, остаётся загадкой.

Чтоб не сойти с ума от ярости, терзающей меня, я принимаюсь размышлять о перспективах. Радужными их однозначно не назовёшь, но кое-какие мыслишки у меня имеются.

Если Радищев не убил меня сразу — наверняка я для чего-то ему нужен. Те запертые в клетки демоны в поместье, и связь с Орденом однозначно не предвещают ничего хорошего. Я подозреваю, что чтобы исправить вызванный общественный резонанс, Фёдор уберёт меня куда-нибудь подальше и скроет от любопытных глаз.

Да, я навёл шороху, но если замять дело с Аристархом (уверен, для этого он использует все возможности), спрятать меня на какое-то время и не напоминать общественности, очень скоро моя выходка забудется. А Радищев (в этом я нисколько не сомневался) обернёт всё себе на пользу. Наверняка выставит меня психом, или рвущимся к власти, поехавшим на магии подростком с комплексами или какой-нибудь психотравмой…

Проклятье! Если бы я победил — вознёсся бы моментально, получил бизнес Радищева, славу, наверняка прокачал бы новое умение! Но проиграв… Проиграв, я могу оказаться сумасшедшим выскочкой… Меня знает немного народу, в отличие от Радищева, и выставить молодого Орлова в нужном, негативном свете, для него не составит труда…

Меня выводят не через главный вход, а через технические помещения, к парковке, расположенной под землёй. Закованного в наручники и ножные кандалы, в ошейнике, усаживают на заднее сиденье, надевают на голову мешок. А затем, в компании трёх здоровенных ребят с выбритыми затылками куда-то очень долго везут.

Запомнить дорогу не получается, но я слышу, как мы покидаем город и выезжаем на трассу. Ещё несколько часов дороги, и водитель сворачивает с неё на грунтовую дорогу. Шум автомагистрали исчезает, и если бы не обстоятельства то я, пожалуй, с удовольствием насладился бы тишиной и спокойствием…

Когда джип останавливается, меня выволакивают наружу и сдирают с головы мешок. Я щурюсь от яркого света — заходящее солнце бьёт прямо в глаза, и в первые секунды я не могу ничего разглядеть. Но через несколько мгновений зрение возвращается, и я вижу перед собой большой промышленный комплекс.

Он выглядит очень современным, новым, и мы остановились прямо на его парковке. Территория огорожена высоким забором, по верху которого пущена колючая проволока перед проходой — боевой джип с пулемётом в люке крыши, пятёрка охранников.

Серьёзное место… Что это, интересно?

— Шагай, — командует один из мордоворотов, толкая меня в спину.

Нас пропускают без проблем, и здоровяки ведут меня по чистой территории с высаженными ровными рядами деревьями, подстриженными газонами и скамейками. Тут целый городок. Своя проезжая часть, по которой катаются гружёные грузовики, свои тротуары, по которым гуляют сотрудники в спецовках. Свои административные здания, в окнах которых я вижу смеющихся, спорящих и просто задумчивых людей. Свои производственные цеха, откуда слышен шум и куда заезжают те самые грузовики.

Меня ведут в небольшую каморку, где заставляют переодеться в спецовку. На вопросы, зачем это нужно, никто не отвечает, и когда я решаю заартачиться, один из здоровяков чётким ударом ломает мне нос.

— Ах ты тварь! — выплёвываю я кровавый сгусток — огроменный кулачище зацепил и губу, раскроив её, — Убью тебя первым!

Ещё один удар отправляет меня в нокаут. Очухиваюсь от отвратительного резкого запаха, и человек в халате целителя убирает ватку от моего носа. Часто моргаю, и понимаю, что спецовку на меня всё-таки нацепили — видимо, пока лежал в отключке…

— Пришёл в себя, — сообщает он моим, одинаковым на лица конвоирам, — Нос и губу я ему починил.

— Спасибо, — кивает один из здоровяков, — А где фотограф, не знаете?

— Я здесь!

В каморку, на полу которой я всё ещё лежу, врывается худощавый парнишка в толстенных очках. На его шее две камеры — фото и видео, а за спиной — рюкзак, к которому примотан штатив и какая-то хрень для освещения.

— Задерживаешься, — хмурится второй здоровяк, Фёдор Ярославович тебе не за прогулы платит.

— Простите, парни, мне только сообщили, что вы приехали.

— Пошли, — меня рыком поднимают на ноги, — И если не хочешь проблем — делай, что говорят. Магии в тебе ноль, мы знаем. А в рукопашке… — Он ухмыляется, демонстрируя идеальные зубы, — тебе ловить нечего.

— Пошёл ты на@#$, умник, — скалюсь я, — Избивай, я тебе подчиняться не собираюсь смерд… А-А-А-А!!!

Когда тебе ломают руку — это очень больно. А когда её ломают, и держат в изогнутом состоянии, заставляя терпеть боль… Это куда больнее… Я падаю в обморок от болевого шока, но меня снова приводят в чувство. И снова — тот же самый целитель тем же самым вонючим средством.

— Аккуратный ты, Коля, — он с улыбкой качает головой, — Прям как по линейке сломал, срастить никакого труда не составило.

— Так опыт богатый, — усмехается мой мучитель, — Ты погоди пока, не уходи. Ну что, парень, — Это он уже мне, — Будешь делать что велят, или продолжим развлекаться?

— И…

— Что?

— Иди к козе в трещину, — шепчу я ругательство, услышанное у Вити.

— Эх, — здоровяк вздыхает, — Трудный ты какой-то… Мазохист, что ли? Ладно, сам напросился…

Он обходит меня, примеряется и заносит ногу. А следом я слышу противный хруст и чувствую, как ногу простреливает невероятная боль…

Глава 2

Неделя.

Целая неделя ломания костей, вырывания ногтей, кромсания тела, избиений, увечий и других вещей, которые в Преисподней я сам и мои подчинённые практиковали на низших. О-о-о, у нас был богатый опыт вызывать страх через боль… Очевидно, что Радищев передал часть этого опыта своим слугам на Земле.

Судя по мастерству его подчинённых, Фёдор Ярославович легко мог быть одним из моих палачей… Надо бы при случае узнать его имя.

Меня истязают долго и со вкусом, держа наготове двух целителей, залечивающих раны. А всё потом, что я не желаю подчиняться мерзким людишкам! Не желаю видеть самодовольные ухмылки черни, понявшей, что они могут делать с боярином и магом всё, что им только вздумается! Не желаю делать то, что они от меня требуют!

Но артачусь я потому, что хочу как можно скорее поговорить с Радищевым. Мне нечего обсуждать с его шавками, а вот с самим Фёдором побеседовать следует побыстрее…

Впрочем, складывается впечатление, что он дал меня своим слугам поиграться. Чёртовы садисты… Я уж было начал думать, что при всех интригах, тёрках между кланами, извращениях в сети и преступлениях на улицах больших городов, на Земле правит балом цивилизованное общество…

Как же я ошибся… Стоило только оступиться — попал в лапы каких-то уродов, получающих удовольствие от избиений и нанесения увечий. И ведь они обычные люди-низшие! Не демоны, которые в Преисподней получали от таких действий эфир! Обычные люди, которым чужие страдания, боль и страх не давали ничего!

Ну, кроме морального наслаждения, видимо…

Уроды, наркун их забери…

Мой главный мучитель — тот здоровяк с выбритым затылком и мутными глазами, который начал ломать меня в первый день нашего знакомства. Другие называют его Добер и, судя по взглядам, довольно сильно опасаются. Очевидно, парень получил от Радищева карт-бланш на такие действия. Он перестал уговаривать меня быть паинькой ещё в первый день. И в его глазах я видел невероятное удовольствие, когда он в очередной раз ломал и дробил мои кости…

Ну ничего, ничего. Этот ублюдок и представить не мог, какие я в своей жизни выносил страдания! И не догадывался, что простые физические увечья не могут сломить Джерлака Несокрушимого!

Меня пытают и истязают целую неделю. Спускают кожу, отрезают мясо по кусочку, со вкусом выбивают зубы, выдёргивают ногти — но я не собираюсь идти на поводу у смердов. Хотя просят они самую малость — сделать несколько «чистеньких» фотографий, на которых я работаю, сижу якобы в своей комнате, общаюсь с сотрудниками предприятия, обедаю в столовой, выслушиваю инструктаж и далее по кругу…

Они хотят создать видимость, что Радищев поместил меня в приемлемые для раба условия. Но я слышу их разговоры. Слышу, как они обсуждают, зачем я здесь. Куча фотографий и видео в разной одежде — для прессы, если вдруг что-то пойдёт не так и Радищеву придётся оправдываться. А как только нужное количество материала будет отснято — меня отправят в другое место.

И, подозреваю, там-то и начнётся настоящее «веселье»…

В первые дни я стараюсь оттянуть этот момент на как можно более долгий срок, чтобы набраться сил. И отчего-то решаю, что Радищев — идиот, и забыл о моём эфире. Даже притом, что я проиграл валдикту, притом, что я мог разом лишиться огромного количества почитателей — за пару дней невозможно настроить против себя всех, и всех же заставить о себе забыть. Так что эфир в моём теле должен копиться…

Но по какой-то, неизвестной мне причине он набирается очень медленно… Так медленно, что его не хватает на трансляцию самых простейших эмоций, и у меня нет никакой возможности повлиять на своих тюремщиков. А ещё мешает постоянная боль, которая нарушает концентрацию…

Меня держат в какой-то норе. Холодной, сырой и очень неудобной. Настоящая могила. Она расположена под полом заброшенного гаража и представляет собой узкую полоску, в которой я даже вытянуться в полный рост не могу, когда пытаюсь заснуть…

Но спать мне тоже не дают — обливают холодной водой, вытаскивают наружу, подвешивают за запястья на холодных цепях, избивают, хлещут кнутами…

А я продолжаю слать смердов нахер и всё думаю, когда мне ждать визита Радищева, и что сделать, чтобы он не узнал — кто я такой? Наверняка этот вопрос интересует его — иначе Фёдору не было бы никакого смысла оставлять меня в живых.

Неделя… Мне приходится вытерпеть целую неделю жестоких издевательств. Неделю, во время которой я наполняюсь ненавистью к своим тюремщикам и мучителям. В своей голове я прокрутил сотни, тысячи вариантов того, как убиваю их, мучаю в ответ и заставляю страдать…

Но, к сожалению, ярость — это просто ярость. Это не энергия, которую низшие используют для колдовства, и не эфир, всё также медленно заполняющий мою душу… Это всего лишь эмоция, которую я накапливаю, и которой с каждым днём поддаюсь всё сильнее, и сильнее.

Пока, наконец, Радищев всё таки не приезжает …

В этот день меня вытаскивают из этого заброшенного гаража, отмывают холодной водой, хлещущей напором из шланга, переодевают в сухое и отводят в небольшое двухэтажное здание. Оно расположено в восточном углу территории предприятия, скрыто за массивным насаждением тополей и людей здесь вообще никаких.

Как будто специально освободили к приезду хозяина…

Мои руки сковывают наручниками за спиной и усаживают на неудобный стул в небольшом зале на втором этаже. Он почти пуст — тут имеется только сцена, окна во всю стену, завешанные старыми шторами, и ряд старых стульев вдоль стен. В зале пыльно, и в носу начинает мгновенно свербеть.

Эх, наркун паршивый, даже не почесаться!

Впрочем, ждать приходится недолго — за спиной хлопает входная дверь, раздаётся звук шагов, и я слышу голос Радищева:

— Свободен, Добер. Я позову, как будет нужно.

— Конечно, господин.

Снова звук шагов, и хлопок двери. Я чуть поворачиваю голову, чувствую, как шипы рабского ошейника впиваются в кожу, сильнее, чем обычно, и слежу взглядом за Радищевым, который обходит меня.

Он выглядит… Отлично, нельзя этого не признать. Всё та же идеальная причёска, гладко выбритое лицо, как с иголочки, серый костюм в полоску и мерзкая ухмылка, которая меня бесит с первой секунды нашего знакомства…

— Ну здравствуй, Демид… Или скажешь, как тебя зовут на самом деле?

— Предпочитаю земное обращение.

— Что ж… Пока… Будь по-твоему. Я слышал, ты не слишком хорошо спелся с моими людьми?

— Им бы манерам поучиться, Федя, — скалюсь я, — А то только кулаками махать горазды. Принесли бы мне сырного супа, шашлычков, глядишь — и договорились бы. Да и ты тоже хорош — даже не представился… По-настоящему.

— Остряк, — Радищев улыбается в ответ, и даже не думает называть своё истинное имя, — Значит, на контакт идти не желаешь?

— Отчего же? — я изображаю удивление, — Просто не хочу говорить о серьёзных вещах с низшими. Ты ведь за этим приехал?

— Догадливый, — Фёдор прогуливается передо мной взад-вперёд, достаёт из кармана пиджака дорогой, позолоченный портсгар, вытаскивает оттуда сигарету. Щелкает пальцами, подкуривает её и с наслаждением затягивается, — Впрочем, это я понял и по твоим действиям.

— Польщён.

— Заткнись, — коротко бросает он, — У нас с тобой тут не светская беседа… Демид. Теперь ты — мой раб. И я тебя могу хоть на лоскуты порезать — никто мне и слова не скажет. Я не обязан предоставлять никому никаких отчётов о том, что с тобой случилось. Не обязан рассказывать ни князю, ни уж, тем более, журналистам, о том, как тебе живётся под моей пятой.

— И потому велел нащёлкать кучу фоток, в каких замечательных условиях содержится твой единственный раб? Мелковато, Федя.

— Это всего лишь страховка. Да и к тому же… Ты решил показать зубы.

— И материалов для прессы наклепать не получилось? — усмехаюсь я.

Радищев после этих слов громко и искренне смеётся, достаёт из кармана смартфон, экран которого раскладывается в широкую книжку, открывает на нём галерею и показывает мне. Я с изумлением узнаю себя — за станком, в столовой, в комнате, слушающим инструктаж, общающимся с работниками каких-то цехов.

А вот и видеоролики… С производства… С уборки территории… Даже интервью есть!

«— … Мне… Стыдно, что я так оболгал Фёдора Ярославовича… Аристарх Высоцкий закрутил всю эту схему и вовлёк меня в неё, а я… На меня какое-то помутнение будто нашло… Я послушал его и оказался втянут в лживую интригу… Всё, что произошло, теперь будто скрыто в тумане…»

— Как тебе? — Радищев останавливает запись и убирает смартфон в карман, — Над текстом, пожалуй, стоит поработать, но согласись — изображение получилось невероятно качественным.

— Как ты это сделал? Графика?

— Да какой там, — весело усмехается Радищев, — Нейросети. Сейчас у всех есть к ним свободный доступ, а уж если имеешь моё влияние, получить серьёзные разработки «не для всех» можно по щечку пальцев.

— Значит, будешь всем говорить, как мне хорошо живётся? Как я раскаиваюсь и работаю на одном из твоих предприятий?

— Не считай меня дураком. Всё это нужно мне всего лишь в качестве страховки, на случай… Непредвиденных обстоятельств. На самом деле ты же понимаешь, что мне вовсе невыгодно, чтобы о тебе вспоминали. Чем быстрее забудут Демида Орлова — тем быстрее ты лишишься поддержки. Тем меньше к тебе будет поступать эфира, и тем меньше ты мне доставишь проблем. Всё просто.

— Да уж, план отличный. Надёжный, мать его, как швейцарские часы.

— Рад, что ты оценил. Но вся эта светская болтовня меня утомила. Моё время, как ты понимаешь, очень ценно, так что давай перейдём сразу к делу.

— И в чём оно заключается?

— Я хочу знать — кто ты на самом деле, Демид Орлов? Кто та тварь, что заняла тела подростка из бесперспективного рода и начала игру, которую не смогла вытянуть?

Внутри у меня всё холодеет. Радищев перешёл к самой сути нашего разговора. А я оказался перед дилеммой — либо сказать правду (и окончательно умереть после этого), либо попытаться извернуться…

Но за всю неделю я не придумал ни одного варианта, как это можно сделать! Точнее, придумал, но без личной беседы с Радищевым выбрать даже один из них было просто невозможно… А теперь… Теперь приходится решать очень быстро.

— Ты только что назвал моё имя.

Фёдор вздыхает, подходит вплотную, и наклоняется надо мной.

— Послушай, сосунок… Я не могу заставить тебя говорить правду, но поверь — тот ужас, который ты испытал на стадионе, покажется тебе ничем, в сравнении с тем, что я для тебя приготовлю…

Так-так-так! Кажется, не всё так плохо! Радищев вряд ли тупой, как пробка — умей он транслировать эмоциональные потоки в полном составе, так, как я — легко мог бы заставить меня обожать его, одобрять каждую его просьбу и слово, и повелел бы рассказать всё, что только я знаю… Но он этого не делает… Не потому ли у него такой сильный «удар страха»? Может быть, именно поэтому управление другими эмоциями ему не подвластно?..

Пожалуй, есть шанс использовать один из вариантов, которые придумал за время своих пыток — выдать себя за другого демона, обычного «имперфекта» среднего уровня. Правда, имеется небольшая проблема — я не знаю истинное имя Радищева, и могу промахнуться с ответом. Назвать того, кого он знает, например, и тогда Фёдор поймает меня на вранье, но… Что с того? Правду-то он всё равно не узнает! А значит — можно запросто выбрать кого-нибудь из демонов, и назваться им! Жаль, что в то, что я низший, Радищев не поверит…

— Ну?!

Я вижу, как темнеют глаза Фёдора. Вижу, как вокруг нас начинает клубиться чёрный дым и чувствую, как на меня начинает накатывать невообразимый ужас… Пока что он далёкий — как грозовые тучи на горизонте, в преддверии шторма. Но ты видишь такие тучи и понимаешь, что вот-вот начнётся буря, и есть совсем немного времени, чтобы от неё укрыться…

— Вин! — выкрикиваю я, изображая испуг. С язвительного Демимда Орлова мигом сходит вся спесь, ведь именно так бы отреагировал любой средний демон, вспомнив, насколько Радищев превосходит его по силам, — Меня зовут Вин! Я «имперфект» первого круга!

— Вин? — Радищев чуть отодвигается, а дым вокруг нас слегка рассеивается, — И кому ты служил в Преисподней, Вин?

— Белфегору.

Я намеренно выбираю имя демона, о ком знаю хоть что-то. В том числе — его путь в армии Преисподней, хозяев и некоторые забавные случаи.

Хотя, надо признать, что после того, как я стал Владыкой Преисподней (даже ещё раньше, получил должность Генерала Люцифера), я не слишком старался запоминать имена тех, кто мне служит. Низшие, «имперфекты» с первого по пятый круги — все они были швалью, годной лишь на то, чтобы подавить небольшой мятеж в дальних областях Преисподней, или выступить в качестве пушечного мяса в битвах с Небесным воинством.

А вот Вин прошёл в Преисподней длинный путь. Я был старше него на несколько десятков лет, но хорошо помню, что он служил Белфегору, ещё когда я подчинялся Баалу. Наши легионы вместе штурмовали Святую Гавань по приказу Люцифера, участвовали в битве за Бледные поля, и удерживали от Небесного воинства перевал Морозного сияния, когда армия Преисподней все-таки прорвалась на Небеса. Правда, нас оттуда вышибли меньше чем за сутки, но… Воспоминание об этом было живо в моей памяти. И с Вином я имел несколько бесед, так что смог бы прикинуться им…

Какое-то время, по-крайней мере…

— И как долго?

— Пятьдесят лет.

— Где он сейчас?

— Погиб, когда Джерлак сверг Люцифера и устроил охоту на его приспешников.

— Ты попал в этот мир совсем недавно, верно? Два месяца назад, когда отмудохал моего сына и его дружков. Тогда Демид Орлов неожиданно открыл в себе магию и изменился. Ты занял его тело в тот момент?

— Да, — я сглатываю, понимая, какой вопрос будет следующим.

— Все разрывы, которые есть в этом мире, держат под жёстким контролем. Из Преисподней редко кто прорывается, и за последние месяцы таких случаев почти не было. А те, что есть… Я всё о них знаю, и поверь — ни один из демонов, попытавшихся прорваться в этот мир, не остался свободным. Так скажи мне — как ты очутился в этом мире?

Я знал, что он спросит об этом. И у меня не было однозначного ответа на этот вопрос, лишь «болванка», на которую я собирался навесить разные подробности, в зависимости от того, как повернётся ход беседы.

Отрицать временной промежуток, в который я оказался в этом мире, было глупо. Для Радищева, знающего демонскую «кухню», изменения Демида теперь были очевидными, и говорили о многом. К тому же, я уверен — после нашей дуэли он собрал на меня детальное досье, а там белых пятен было столько… Отрицая очевидное, я сделаю себе только хуже — а мне требуется как можно сильнее усыпить бдительность Фёдора.

Поэтому я начина раскручивать ещё одну ложь. В конце концов — демон я, или нет? Это моя суть!

— Помнишь тот прорыв в Приморском районе?

— Да, — Фёдор снова достаёт золотую коробочку, и закуривает новую сигарету, — Но какое отношение он имеет к тебе?

— Все думают, что это — единственны такой случай. Что такого раньше не происходило, но… Это не так.

— Что, серьёзно? — Радищев полон скепсиса и выдыхает дым мне в лицо.

— Сам же сказал, что знаешь о зарегистрированных разрывах и тех, кто из-за них приходит! — огрызаюсь я, — Как, по-твоему, я тут ещё мог оказаться? Если ты такой умный, то должен знать, что в Преисподней творится полная жесть. Какие-то разрывы под контролем, охраняются и с той стороны, и сюда не пробраться! В другие новые имбецилы-правители постоянно швыряют партии демонов, которых здесь выжигают!

— Хм… Допустим, это так. И что, хочешь сказать, что были ещё разрывы? Которые никто не заметил?

— И через один из таких я и проник сюда. И не только я.

— Есть и другие? — моментально оживляется Радищев, — Кто они? Твои сообщники, хозяева? Горчакова — одна из них?

— Горчакова — всего лишь человеческая сучка, — хрипло смеюсь я, — Которую не составило труда подчинить благодаря первому же истинному умению. А что до остальных… Нас было пятеро…

Я вру напропалую. Мне быстро становится ясно, что Радищев давным-давно не в курсе, что происходит в Преисподней, и не может проверить мои слова. Так что я без зазрения совести придумываю пятерых сообщников, которые умудрились накопить нужное количество эфира, сделать копию страницы из книги Иоанна Богослова и открыть портал.

Ложь и правда переплетаются в моём рассказе так, что я сам верю, что подобное могло произойти. Я вспоминаю имена «имперфектов», особенности их характера, поступки, то, что происходило на самом деле и смешиваю это с тем, чего никогда не было. История о побеге из Преисподней занимает, наверное, полчаса, и заканчивается на том что мы прорвались на землю и разбежались в разные стороны. А в конце добавляю, что контактов ни с кем не поддерживаю.

— Хочешь сказать, у тебя нет никакого хозяина? — задумчиво протягивает Радищев, когда я замолкаю. Очевидно, он не может проверить, говорю я правду, или нет. Обычные магические методы не действуют на нас, демонов…

— А разве не за этим мы все сюда бежим? — спрашиваю я в ответ, — В свободный мир, где каждый сам может стать тем самым хозяином!

Радищев, услышав этот ответ, смеётся — долго и громко.

— Да уж, ты действительно новенький! — он ржёт, как конь, — Правда думаешь, что здесь по-другому? О, Вин, не сотвори ты глупость и не пойди против меня, тебя ждала бы масса интересных открытий и целый мир возможностей… Которые ты упустил…

— Отчего же? — я продолжаю «играть» и нервно облизываю губы, — Я не знал, с кем связываюсь… Хозяин. Если бы знал — не стал бы даже и начинать… Но сейчас… Сейчас понимаю, что пытался прыгнуть выше головы… Но ведь всё можно исправить?

— Да ну? — Радищев скалится ещё сильнее, — И как же?

— Не ты ли только что говорил, что в этом мире у каждого тоже есть хозяин? А раз уж так случилось, что я стал твоим рабом… Не разумнее ли нам держаться вместе? Я с радостью буду твоим слугой! Буду выполнять всё, что прикажешь, стану твоим верным псом, и…

— Ты, кажется, думаешь, что нужен мне? — Фёдор качает головой, — Ты ошибаешься.

Он обходит меня, хватает за запястье. Я чувствую, как ладонь обжигает пламенем, а по ладони пробегает щекочущая вязь. И понимаю, что это проявляется метка Азраила!

— Хм… Всего два умения… Линии круга тонкие… Ничего особенного.

— Я могу быть тебе полезен!

— Нет, Вин, не можешь, — Фёдор снова оказывается передо мной, и присаживается на корточки, — Твои умения хоть и полезны, но… Я тебе не верю. Та история, что ты рассказал, запросто может быть враньём. Может, конечно, она и правдива, но её придётся долго проверять.

— Но…

— В любом случае, это неважно, — перебивает меня Радищев, — Вытащить из тебя правду я не смогу. Ждать, пока твой рассказ подтвердится, конечно, можно, но… Мне не нужен такой слуга, как ты. Думаю, ты и сам понимаешь, что я не позволю тебе конкурировать со мной за эфир. А без него ты мне и вовсе не нужен. Но… Ты имеешь другую ценность.

— Какую?

Радищев мерзко улыбается.

— Мне давно был нужен «имперфект», которого можно пустить на опыты…

Глава 3

Как оказалось, меня привезли на оружейный завод Радищева «Оборонэкспорт». Я услышал это в разговоре Добера и пары целителей ещё через пару дней своего пребывания там.

«Пребывания», ха!

После той беседы с Радищевым я даже предположить не могу, что меня ждёт… Фёдор, мутно пообещав совсем не радостные перспективы, затушил сигарету о моё плечо и исчез, оставив меня два дня вариться в собственных мыслях.

А они, надо признать, были совсем безрадостными…

В чём именно я его обманул, Радищев не знал, это совершенно точно. Он лишь догадывался, что я мог ему соврать по поводу своего имени и вообще всего, что наплёл во время нашего разговора. Наверняка утверждать, конечно, не мог, но это ничего не меняло.

Наркун паршивый! А ведь получается, что я теряю хватку… Сначала опростоволосился с тем, что не узнал о своём сопернике всё, что только можно, не разглядел в нём демона. Потом — не смог убедить его взять меня в подчинение…

Да-а, Джерлак, кажется, ты заслуженно оказался смещён с поста владыки Преисподней…

Стоп! СТОП! Что за упаднические мысли?! Всё случившееся — не повод падать духом! Да, проблема серьёзная, но я бывал в ситуациях и похуже. И пусть пока нет никаких намёков на то, как выбраться…

Ничего. Я получу свободу, сниму этот бл@дский ошейник, оторву Фёдору голову и вернусь к захвату этого мирка!

Интересно, как там Ванесса, Лика, Витя и Горчаковы? Учитывая, что Абаддон передаст всё, что принадлежало нашей семье, Радищевым, моя сестрёнка осталась без средств к существованию… Огненная дева без постоянного притока эфира не сможет существовать в виде человека, а учитывая её напряжённые отношения с Марусей… Не факт, что Горчакова будет рада помочь той, кто увела у неё владыку и затащила его в свою постель. Надеюсь, что Горчакова не станет пороть горячку, и не вышвырнет Ванессу подальше.

Мне однозначно пригодятся её навыки, когда я освобожусь.

С другой стороны — я подозревал, что Радищев и тот же Медведев наверняка устроят Горчакову весёлую жизнь за то, что он мне помог. Без постоянного контроля с моей стороны отец Маруси потеряет своё расположение ко мне. Наверняка будет думать — «зачем я вообще влез во всё это?». Но как бы его (точнее — моя) оплошность не вышла боком во всей этой истории…

Проклятье!

Как же хреново, когда нет никакого доступа к информации! Когда нет никакой силы, и нет возможности хоть самую малость повлиять на ситуацию! Отвратительно ощущать себя слабым червём, слабее даже самого захудалого низшего!

В эти чёртовы два дня меня продолжают держать в бетонной яме, как какую-то крысу. Плюс в это время один — меня больше никто не истязает, и я просто… Жду. Жду и предаюсь своим мыслям, в большинстве своём, довольно безрадостным. Правда, помимо них в голове крутятся разные планы и варианты побега, и среди них только один имеет шанс увенчаться успехом.

И то — если мне очень сильно повезёт…

Проклятье! Ну что мне стоило подумать о возможности проигрыша чуть дольше, и развить эту идею, продумать её получше, подготовиться?! Что?!

На самом деле я знаю, в чём проблема. Конечно, я допускал мысль, что могу проиграть — например, не успев ударить по Радищеву страхом. Но знал, что даже в таком случае, даже если я окажусь в рабстве — я смогу оказаться рядом с ним, использовать эфир и воздействовать на него. Смогу сделать так, что он признается в содеянном! Смогу повернуть ситуацию в свою пользу и вернуться из рабства!

Вот только вся загвоздка была в том, что я не предугадал, что Радищев — демон. И демон куда как сильный, способный выкачивать из меня эфир при каждом личном контакте и ограничивать его набор.

Это было очень редкое умение, и теперь, после нашей встречи, я знал наверняка, что оно у него есть. И именно это делало мой побег невозможным. Фёдор просто не позволит мне набрать нужное количество истинной энергии, чтобы хоть как-то повлиять на его слуг, не говоря о нём самом. Да последнее у меня сделать и не получилось бы — сила моего умения была одинаковой на все эмоции, так что…

Я оказался в западне.

Наутро третьего дня пришёл Добер с тремя своими товарищами. Они выволокли меня из ямы и снова заковали в наручники. Я до сих пор не понимал, зачем они это делают — магии во мне не было ни на грош, я был куда субтильнее любого из них, и оказать хоть какого-то сопротивления этим здоровякам просто не мог.

Но, тем не менее, ребята действовали и вели себя так, будто я был опаснейшим из преступников, способным в любой момент набросится на них и порвать глотки зубами.

Впрочем, они не зря опасались — в приливах ярости и злости, такая идея пару раз и правда приходила мне в голову…

Жаль, что это ничего бы не поменяло — кроме новых сломанных костей в моём теле. Но после разговора с Радищевым я решил притушить дерзость при общении с его подручными, и попытаться сохранить оболочку целой.

Насколько это возможно, конечно…

Я подозревал, что меня переведут в другое место — где никакие журналисты не докопаются до правды, не увидят, в каких условиях меня содержат. Но самое главное — таким ходом Радищев мог отвадить моих возможных сообщников и хозяина, который, как он подозревал, всё же был. Если бы его мысли были правдивы — мои вымышленные товарищи могли бы попытаться меня вызволить. И существовала теоретическая возможность, что они узнают, что меня держат на территории «Оборонэкспорт».

А вот если тайно увезти меня оттуда — вряд ли кто-то узнает об этом.

Особенно, если транспортировать пленника не на автомобилях, а вертолёте…

* * *

Летательный аппарат трясёт так, что у меня сводит желудок. Мы несколько раз проваливаемся в воздушные ямы, а спустя пару часов полёта я чувствую, как температура начинает падать.

— Куда летим? — перекрикивая шум двигателей спрашиваю у Добера, но тот сидя в наушниках, меня не слышит.

Или просто делает вид…

Мы летим долго. В грузовом вертолёте военного образца не слишком удобно. Я зажат между двумя конвоирами, сижу далеко от иллюминаторов и не имею возможности даже определить направление, по которому мы удаляемся от пригорода Петербурга.

Я даже умудряюсь заснуть. Удивительно, но никто и не думает мне мешать, так что расталкивают жёсткими тычками в рёбра меня непосредственно перед посадкой…

Вертолёт касается земли, нас слегка подбрасывает в креслах, и вскоре мои конвоиры выбираются наружу и вытаскивают меня за собой.

Мрачные серые горы, будто с обрезанными вершинами, утопают в облаках. В долине, которую я успеваю рассмотреть, виднеется зелёный лес. Погода стоит мерзейшая — небо затянуто серой пеленой, в воздухе висит морось.

Бррр! Как любой демон, я терпеть не могу низкие температуры. А здесь по ощущениям, чуть меньше плюс десяти по Цельсию. И это в конце июня! Наркун паршивый, что за отвратительное место?!

Добер хватает меня за плечо, разворачивает и толкает перед собой, заставляя спуститься с вертолётной площадки. Под ногами — каменистая почва. Мы идёт в сторону унылого четырёхэтажного здания. Оно напоминает саркофаг — монолитная конструкция с небольшими окнами и торчащими на фасаде кондиционерами, почти идеальной квадратной формы. Строение возвышается над окрестностями, как могильная плита. А окружающая серость отлично подчёркивает этот образ.

Я оглядываюсь. Вокруг нас есть ещё несколько зданий, размером поменьше. Территория, насколько я успеваю рассмотреть, огорожена высоченным забором, поверх которого пущена колючая проволока. Вижу массивные, сейчас запертые ворота, несколько вышек по периметру, на которых дежурят часовые, десяток единиц военной техники — джипы с пулемётами, мотоциклы, вездеходы, и даже парочку… БТР!

Что это за место, интересно узнать?

— Шагай давай, не глазей!

Ещё один ощутимый тычок, и я оборачиваюсь к Доберу.

— Дай срок, скотина, и будь уверен — я вырву тебе глотку в числе первых!

Он фыркает, не воспринимая мою угрозу всерьёз. Ну-ну… Посмотрим, кто будет смеяться последним…

Меня ведут не к «саркофагу», а одному из более мелких зданий. По пути мы почти не встречаем людей — редкие бойцы без нашивок провожают меня и моих конвоиров внимательными взглядами, перекидываются с ними разными фразочками.

— Это тот самый «гость»?

— Ага. Господин велел определить его в карцер на ближайшую пару дней.

— Ясно. Кормить?

— Не, пусть посидит на диете. Воды пару раз дайте, и хорош. И Вик, давайте аккуратнее — парень с норовом, да ещё и умеет… Всякое. Так сказал господин.

— Так на нём ошейник? — удивляется высокий усач в каске, который и ведёт беседу с Добером, — Что он может?

— Всякое, — повторяет мой сопровождающий, — Он же из этих… ну ты понял. Как те, что сидят в клетках.

— А-а-а! Ничего себе, а я думал, они все уродцы безмозглые! Или дикие, а этот… Погоди, так это тот парнишка, что вызвал господина на дуэль?

— Он самый, — отвечаю я вместо Добера и тут же получаю удар под дых.

Захрипев, оседаю на холодную каменную крошку, безуспешно пытаюсь вдохнуть, а мой конвоир как ни в чём ни бывало продолжает:

— Он, да. Как видишь, они умеют не только маньяками быть и убивать всех без разбору. Этот тщательно скрывался… Какое-то время. Но потом, очевидно, и ему крышу снесло.

— Ну дела! — присвистывает усатый, — Ладно, я тебя услышал. Отведёшь сам?

— Да, прослежу, чтобы устроили как полагается.

— Заходи потом к нам, потрещим.

— Без вопросов, брат.

Мужчины стукаются кулаками, а я, наконец, вдыхаю достаточно воздуха. Добер поднимает меня на ноги и снова толкает в спину.

— Туда.

Оказалось, что меня даже в здание не пустят… Только в его подвал. Что у Радищева за страсть к цоколям?!

У торца небольшого двухэтажного здания есть вход в подвал — две облезлые стальные двери, окрашенные в синий цвет и расположенные под углом. Их охраняет ещё пара человек с автоматами, а напротив, метрах в десяти — нечто, напоминающее ДОТ. Из бетонного укрепления торчит ствол крупнокалиберного пулемёта, и направлен он как раз на вход в подвал…

Не к добру это…

Добер перекидывается парой слов с охранниками, те отпирают электронный замок, двери плавно расходятся в стороны, и меня спускают по мрачной бетонной лестнице, ведущей под здание. Она очень узкая и заканчивается в небольшом помещении — шестигранном, откуда ведут несколько коридоров. Там ещё пара солдат — они и вовсе ничего не спрашивают, только тихо узнают номер камеры, и один из них ведёт меня вместе с Добером по одному из коридоров.

Он заканчивается в круглом бетонном мешке, на стенах которого — четыре двери. Здесь стоит полнейшая тишина, нарушаемая только нашим дыханием и звуком шагов. А ещё — тут очень холодно…

Безымянный конвоир отпирает одну из камер, со скрипом раскрывает тяжёлую металлическую дверь с нанесёнными на неё каббалистическими символами, светящимися ровным алым светом.

Добер подводит меня к проёму, щелкает замком наручников и с силой толкает в спину — так, что в камеру я буквально залетаю. Спотыкаюсь, и едва успеваю выставить вперёд онемевшие руки, и чудом не разбиваю себе лицо о бетонный пол.

— Располагайся… Барин, — издевательски смеётся он, — Тебе выделили лучшие апартаменты в нашем отеле. Добро пожаловать в Яму!

* * *

В «Яму», ну надо же! Не видал ты настоящей ямы, сосунок! Той глубокой, тёмной дыры, куда Люцифер, а затем и я отправляли нерадивых ублюдков, вздумавших пойти против нас. Места, в попасть в которое боялись даже Высшие. Горнило, дна которого не было видно, и откуда поднимался мерзкий чёрный дым, пропитавший камеры, расположенные в стенах гигантского провала. Выбраться оттуда, однажды попав, было невозможно — никаких лестниц, лифтов и даже дверей в темницах — потому что за их пределами сразу начиналась глубочайшая бездна.

И единственный способ выбраться из такого заключения — сброситься в эту бездну. Туда, откуда не возвращаются.

А тут… Тут просто подвал. Не самый глубокий, пусть и с хорошей охраной, и где-то в заднице мира. Так себе «Яма». Да и камера у меня не в пример удобнее той бетонной могилы, в которой меня на заводе держал Добер — есть дырка в полу, куда можно испражняться, полка, на которой можно спать, а раз в день приносят воду. Жрать, конечно, хочется просто до одури, и какое-то время я всерьёз подумываю наброситься на одного из охранников и вырвать у него кусок мяса из горла…

Правда, спокойная жизнь не затягивается. Она длится ещё пару дней, до того момента, пока меня не вытаскивают из каменного мешка. На этот раз никакого Добера нет и в помине — приходят ещё более здоровенные ребята, чем он, в тяжёлой композитной броне, с оружием в руках.

И я мог бы их встретить, «как полагается»…

За последние четыре дня я не встречался с Радищевым, и умудрился подкопить немного эфира. Да, его было мало, и собирался он в моей душе куда медленнее, чем обычно — но собирался! И я знал, что его хватит, чтобы задействовать своё «эмоциональное» умение. Накопленной истинной было столько, что я мог бы взять под контроль одного-двух человек низших, но…

Что бы мне это дало?

Я бы полностью «опустел». Да, у меня на какое-то время появилась бы парочка рабов — но что они смогли бы сделать? Даже беглый осмотр мест в те моменты, когда меня вели по этому месту, дал понять — охраны тут дохрена и больше. Серьёзные бойцы с серьёзным оружием. Захвати я парочку из них и заставь вытащить меня наружу — их бы пристрелили.

Снайперы, ДОТ с тяжёлым пулемётом, военная техника… Нечего было и думать, что они проведут меня «по тихому». Радищев, как я уже убедился, далеко не дурак, и наверняка дал соответствующие указания. Да и судя по разговору Добера с усатым, местные бойцы точно знают, на что я способен. Их наверняка смутит, если два оболтуса попытаются вывезти меня с территории базы. А силовой путь я и вовсе не рассматривал — изрешетят пулями, и все дела…

А умирать ох как не хочется…

Так что я решаю до поры до времени не выгибаться, и посмотреть, что будет дальше. Пока Радищева нет — использовать эфир я успею всегда.

— На выход, — басит один из конвоиров и поводит стволом, — И без глупостей, парень. Выкинешь что-нибудь из своих фокусов — пристрелим. Не сомневайся, плакать по тебе никто не станет. Будешь паинькой — всё будет хорошо. Мы друг друга поняли?

— Предельно ясно, — киваю я, и протягиваю руки вперёд, — Заковывать будете?

— Да что ты нам сделаешь? — ржёт второй и хватает меня за плечо, выволакивая наружу, — Пошли.

Меня ведут по бетонным и холодным коридорам. Оказывается, что подвал куда больше, чем я предполагал. Куча помещений, поворотов, коридоров, переходов, подъёмов и спусков — настоящий лабиринт! Откуда-то доносятся странные звуки — каких-то устройств, крики, рычание, стоны… Всё это мне очень сильно не нравится…

На всякий случай я запоминаю дорогу, по которой меня приводят в небольшое помещение. В нём нет ничего кроме очень навороченного медицинского кресла (что сразу мне не нравится) и огромной стеклянной стены, за которой виднеется куча аппаратуры, пульты управления, компьютеры.

А ещё там находятся люди. В первую очередь я замечаю Радищева — лощёный, как всегда, одет с иголочки. Он ведёт размеренную беседу с «белоплащником», стоящим спиной к стеклу и женщиной в серой куртке. Заметив, что меня привели, Фёдор улыбается, нажимает какую-то кнопку и из динамиков под потолком слышится его голос.

— О, Демид! Рад тебя видеть! Буду называть тебя так, чтобы не смущать наших гостей, хорошо? — ответа, разумеется, он не ждёт, — Ребята, усадите подопытного в кресло.

Подопытного?!

Меня хватают за локти ещё до того, как я решаюсь ударить по ним эфиром. Всё ещё сомневаюсь в целесообразности этого — и уже через секунду думаю, что зря.

Меня рывком устраивают на ложе, очень быстро и профессионально приматывают руки, ноги, шею и грудь ремнями, практически полностью обездвижив. Закончив, здоровяки отходят к двери, и вскоре в помещении появляются сам Радищев и женщина. «Белоплащник» остаётся за стеклом и продолжает наблюдать за нами оттуда.

— Лариса, познакомься — это Демид Орлов, твой новый подопечный.

— Что происходит? — спрашиваю я, стараясь держаться спокойно. Правда, надо признать — происходящее изрядно меня нервирует…

Фёдор делает вид, что не слышит меня, и мило улыбается своей собеседнице.

— Подключайте его к аппарату.

Сейчас! Действовать нужно сейчас!

Когда женщина заходит мне за спину, я прикрываю глаза и активирую «эмоциональное» умение. Накачиваю его всем эфиром, какой у меня только есть.

Обожание и желание защитить… Надеюсь, этого будет достаточно…

Открываю глаза, выбираю целью правого здоровяка, отпускаю умение, и…

Удара не получается. Я чувствую, как из меня вырывается истинная энергия, но она не долетает до мужчины с оружием! А Радищев… В момент, когда я отпускаю чарм, этот ублюдок дёргается, выбрасывает руку и… Перехватывает мой удар!

Как это вообще возможно!?

— О, Демид… — он мерзко улыбается, глядя на меня, и словно читает немой вопрос в моих глазах, — Ты и представить не можешь, чего можно добиться, объединив эфирные умения с ярой…

Вокруг его руки появляется золотистое сияние — это эфир, который он сделал видимым.

— Продолжайте, Лариса, — говорит Фёдор, продолжая удерживать истинную энергию, которую я с таким трудом копил последние дни.

Замершая женщина что-то делает за спиной — и я чувствую неожиданную и нестерпимую боль. Что-то вонзается в район шейного позвонка. А через секунду такая же боль пронзает сначала один локоть, а затем и второй.

Не выдержав, я начинаю кричать и биться, но широкие ремни крепко удерживают меня.

— Спокойней, Демид, спокойней, — мерзко улыбается Радищев, подходя ближе.

В этот момент Лариса, бездна её забери, втыкает в меня ещё несколько игл. Спина, ноги, снова руки… Боль просто невероятная, и перед моими глазами появляется кроваво-красная пелена… В какой-то момент я едва не отключаюсь, но получаю мощную пощёчину, и прихожу в себя.

Ложе опущено в горизонтальное положение. Надо мной нависает идеально выбритое лицо Радищева, а этой низшей твари и след простыл, как и охранников.

— Ну что, ты готов? — спрашивает Фёдор, и делает то, чего я от него совсем не ожидаю.

Радищев прикладывает руку с эфиром, который всё ещё удерживает, к моей груди. И возвращает его мне!.. А затем происходит и вовсе странное — я чувствую, как наполняюсь истинной энергией! Чувствую, как мой мучитель делится ей со мной!

— Что… Ты… Творишь?!

Боль мешает сконцентрироваться, и я никак не могу вызвать нужный чарм, чтобы хотя бы попытаться ударить Фёдора страхом. Чёртово людское тело! Ну почему, почему оно такое слабое?!Плевать, что у меня не получилось тогда, на стадионе! Я не могу просто лежать и ждать того, что он задумал!

— Объединяю знания двух миров.

Радищев останавливает поток эфира, который передаёт мне, отводит от меня взгляд и кивает в сторону стекла. А затем я слышу низкое гудение. Тело пронзает очередная, куда более сильная вспышка боли. Перед глазами вспыхивают звёзды, я ору, натягиваю ремни так, что их края врезаются в кожу.

И начинаю чувствовать, как истинная энергия покидает тело с дикой скоростью!

— Работает! — раздаётся в динамиках радостный женский голос, — Фёдор Ярославович, работает!

А затем я отключаюсь…

Глава 4

Время — странная штука. Его ход всегда зависит от того, как мы воспринимаем происходящее вокруг. Как правило, если всё хорошо — время летит с невероятной скоростью. Но стоит чему-то пойти не так, стоит мыслям погрязнут в волнах негатива, стоит случиться чему-нибудь плохому — как время замедляет свой бег, становится тягучим и вязким.

Зачем мы, разумные существа реальности, вообще его придумали? Чтобы облегчить себе жизнь, или наоборот — постоянно напоминать себе, что даже сильнейшие из нас рано или поздно канут в небытие?

С того момента, как меня подключили к адской (во всех смыслах) машине Радищева, проходит целый месяц. Ну… Плюс-минус. Часть времени я провожу в отключке, и надо заметить, время это исчисляется не часам, а целыми сутками…

Чёртово устройство ежедневно причиняет мне страшную боль, и за то время, пока я нахожусь в заточении, привыкнуть к ней никак не удаётся. А всё потому, что из меня безостановочно вытягивают эфир, скорость восстановления которого Фёдор вернул на прежнюю скорость. Это далеко не то же самое, что делиться им самостоятельно. И если то, как действует умение Радищева, я видел в Преисподней, то это устройство…

Я не понимаю, как он его сконструировал. Не понимаю, как оно работает. И не понимаю, для чего оно ему нужно.

Хотя насчёт последнего определённые догадки имеются, учитывая демонов, которых я видел в «Яблоневом» поместье и регулярные визиты в эту задницу мира представителей Ордена. Я почти уверен, что Фёдор тесно сотрудничает с этой организацией, но вопросов от этого меньше не становится.

Если он создал устройство для них — зачем оно «белоплащникам»? Они ведь и так неплохо умеют убивать демонов той толикой ангельской магии, которую я почувствовал в Рокоссовском… Знает ли Орден о демонической природе самого Радищева, или думают, что он человек? Как ему вообще удалось совместить умение с круга Азраила, доступного только жителям Преисподней, с механическим устройством людей?!

Терпеть не могу вопросы без ответов… Но узнать правду сейчас просто невозможно. Единственное, на что я способен — это прислушиваться к беседам Ларисы Петровны, той женщины, которая отвечает за мои мучения, с другими учёными Радищева и им самим. Благо, иногда я получаю возможность сделать это, когда она находится со мной в одной комнате и делает замеры на неизвестные приборы.

Именно так я узнаю, что ублюдки совершенствуют устройство семимильными шагами. Они обсуждают возможность не только выкачки из меня эфира — но и планируют достать истинные умения, и записать их на некие «руны»!

Понятия не имею, как они собираются это сделать, но судя по воодушевлению Ларисы, она близка к этому. И в разговоре с Радищевым, приехавшим в последний раз больше недели назад, они обсуждают какие-то технические детали.

Кстати, весь откачанный из меня эфир, как я понимаю, хранят здесь же, в стенах лаборатории, за бронированным стеклом — всего в нескольких метров от бл@дского устройства. Если я правильно услышал, моя истинная энергия находится в супер-прочном сейфе, и пока что никак не использовалась. И если бы только я мог добраться до неё — обязательно бы предпринял попытку побега!

Но пока у меня нет никаких возможностей выбраться из этого проклятого места — только лежать и слушать разговоры людей Радищева…

Кстати, стало понятно, зачем ему потребовался именно я. Всё было предельно просто — предыдущие эксперименты его люди проводили на низших и диких «имперфектах». А они не умели целенаправленно развивать умения круга Азраила, и также целенаправленно копить эфир. У этих демонов была совершенно другое магическое ядро, чем у нас, разумных демонов. А учитывая, как радовалась эта сучка Лариса, для полноты экспериментов и верного улучшения устройства ей требовался именно разумный «имперфект»

Удивительно, как много можно узнать, просто сделав вид, что лишился сознания…

Длинный язык, кстати, не только у Ларисы, но и у моих охранников и конвоиров, периодически отвозивших меня из лаборатории в камеру, и обратно. Сегодня я лежу на кушетке, снова делая вид, что нахожусь в беспамятстве. Благо, для этого даже не приходится прилагать усилий — сил нет никаких даже на то, чтобы открыть глаза, не говоря уже о том, чтобы пошевелить рукой или ногой.

Вообще, сотрудники этой базы, расположенной где-то за полярным кругом, оказываются на редкость болтливыми, и говорят обо всём подряд, о важном и неважном. Могу их понять… У всех людишек отобраны телефоны, телевизоров и интернета тут нет и в помине, как и мобильной связи, а контакт с Радищевым держат по старинке — с помощью радиостанции. Ни одного шанса вызвать помощь, кроме как захватить её, нет, да и то вряд ли получится — слишком хорошо она охраняется.

— Слыхал новости? — спрашивает один из них, светловолосый детина с оспинами на лице.

— Какие именно, умник?

— Господин скоро прилетает. Обещал, что сменит нас.

— Так сначала же с этим «проектом», — очевидно, собеседник светловолосого, небритый здоровяк с заплывшим левым глазом, имеет в виду меня, — Собирался разобраться?

— Так всё, кажись, отмучился пацан. Говорят, что на днях вырвут из него все демонские штучки.

— Да Господь с тобой!

— Вот тебе крест! Я сам с Ларисой Петровной три дня назад говорил! Сказала, что всё, узнали, что хотели, теперь в расход мальца. Вытащили всё, что знал.

— Ну, туда ему и дорога! — я чувствую, как мне в лицо прилетает плевок. Ну погоди, сука! Я тебя заставлю за это ответить! — Демоново отродье!

— А для опытов материала у нас и так хватит. Вот на днях новую партию привезли, четырёх новых.

Меня прикатывают к камере и, думая, что я нахожусь без сознания, закидывают на шконку, а затем покидают бетонный мешок и запирают за собой дверь. Окон здесь, разумеется, никаких, и узкое помещение мгновенно погружается во тьму. Я не спешу распахивать глаза — камера, которая установлена под потолком, может иметь режим съёмки в темноте, а мне лишние подозрения ни к чему.

Значит, жить мне осталось недолго… Максимум — до следующего приезда Радищева… А он наверняка случится очень скоро. Обычно Фёдор прилетает посмотреть, как идут дела, раз в неделю, но с последнего его визита прошло чуть больше времени. Вероятно, он просто ждал результатов, но если верить разговору двух болтливых придурков — они у Ларисы уже есть.

День, два — и я лишусь истинных умений. А потом стану бесполезен для Радищева — и меня пустят в расход…

Наркун паршивый! Ну и угораздило же меня вляпаться! И самое главное — никаких шансов на то, что получится выбраться самостоятельно! Да и, откровенно говоря, я не рассчитывал ни на чью помощь. Пожалуй, единственный, кто мог меня найти — это Ванесса, но… Очевидно, что для штурма у них просто недостаточно сил, и рассчитывать на такое вмешательство я даже не пытаюсь.

Сколько я провожу в этих раздумьях времени, сказать наверняка не могу. Но в определённый момент слышу за дверью какой-то шум.

И это не голоса моих охранников, не их гулкие шаги по бетону. Какой-то шорох, скрипы и… Стоны?

Бум!

О железную дверь что-то с силой ударяется, и я резко сажусь на своей «постели».

Что там за херня происходит?

— А-а-а-а!!!

За душераздирающим криком следует автоматная очередь, звонкий звук попадания пуль в дверь и громкий рык.

И он мне очень знаком…

Всё затихает также резко, как и началось. А затем страшный скрежет разносится по камере со стороны двери. Кто-то будто прорезает её снаружи, словно бумагу — удар, и я вижу, как металл в месте замка просто исчезает.

Кррр! Шкрр!

Ещё пара ударов снаружи, и замка как не бывало. Дверь слегка приоткрывается, и я встаю на ноги.

Так-так-так… Кто же пришёл ко мне в гости?

Когда в щели появляется лохматая голова с горящими глазами, я почти не удивлён.

— Привет, псина.

Баргест протискивается внутрь и подбегает ко мне, тыкается в раскрытую ладонь влажным носом и облизывает её шершавым языком. Он выглядит куда лучше, чем когда я нашёл его в «Яблоневом» поместье. Оброс мясом, шерсть лоснится, все клыки на месте, а шипы на спине полностью восстановились.

— Много трупов сожрал? — спрашиваю я, заметив эти изменения.

— Р-р-р-р! — скалится псина, и радостно виляет хвостом.

Очевидно, я угадал…

Спрашивать, как он тут оказался, смысла нет. Баргест хоть и понимает всё, что я говорю, но не умеет отвечать. Да и времени терять ни в коем случае нельзя, раз уж выдалась такая прекрасная возможность сбежать…

— Нам нужно в лабораторию, — говорю я ему, — Держись рядом.

Выхожу за дверь, и вижу настоящую кровавую баню. Пёс Преисподней постарался, и разорвал всех, кто сбежался сюда. Двое моих конвоиров раскиданы на нескольких квадратных метрах по частям. Тут ноги и руки, там голова, здесь — потроха… Проклятье! Псина перестаралась, и перекусила оба их пистолета и дубинки! Вот же зверюга… Чуть дальше по коридору обнаруживаю ещё пару трупов — это охранники, которые дежурили ближе ко входу, те самые здоровяки, которых я приметил в первый день.

От них тоже мало что осталось. Но, по крайней мере, у одного из придурков уцелел бронежилет. Он на несколько размеров больше, чем нужно, окровавлен, но я даже не думаю брезговать, и быстро нацепляю его на себя.

А вот и автомат… Какая-то модификация «Калашникова» с увеличенным магазином, голографическим прицелом и какой-то электронной хернёй на цевье… Проверяю магазин — полупустой… Трачу ещё немного времени на осмотр трупаков, и нахожу в заляпанных кишками разгрузочных карманах ещё пару магазинов. Отлично, пригодятся…

Перезаряжаю оружие и командую псине:

— За мной.

Нечего и думать о том, чтобы пробиться к выходу с этой пукалкой. Грохнут, как пить дать — грохнут ещё на выходе, там крупный калибр смотрит прямо на двери подвала… Нееет, действовать нужно умнее.

И для этого мне нужен эфир.

Дорогу к лаборатории я запомнил прекрасно — сколько раз меня в неё возили… Правда, только до места, где стоит установка по выкачиванию эфира, но найти рядом с ней проход к закрытой части не составляет никакого труда.

По пути туда нам не встречается никого, и это радует, но есть другая проблема. Дверь, перекрывающая туда вход, тоже стальная, да ещё и с кодовым замком… Впрочем, у меня с собой универсальная отмычка…

— Мне нужно попасть туда, — говорю я псине.

Баргесту не требуется повторять дважды. Он подходит к двери, встаёт на задние лапы, опирается на неё, и резко бьёт лапой в район замка. Умный пёсик… Когти, куда прочнее титана и острее чем самая острая катана, рвут металл как бумагу.

И в этот момент в комплексе включается сирена…

Наркун паршивый!

За дверью слышатся крики, баргест бьёт лапой по двери ещё раз, и от удара она раскрывается внутрь. В тот же миг я слышу грохот пистолетных выстрелов, и в мою грудь прилетают несколько пуль.

Ах ты сука…

Я вскидываю автомат, но баргест опережает меня. Он бросается внутрь, и мощные челюсти мгновенно перекусывают горло Ларисы, заставляя голову повиснуть на тонком лоскуте кожи.

— Нет, нет, пожалуй…

Я не даю договорить её щуплому помощнику, и всаживаю несколько пуль в его голову. Она лопается, как спелый арбуз, забрызгивая всё вокруг мозгами.

— Будто в Преисподнюю вернулся, — бормочу я и, не обращая внимания на пронзительный звук сирены и мерцающий красный свет, обшариваю карманы Ларисы. В одном из них находится ключ-карта, с которой я немедленно подхожу к сейфу, отпираю его, и…

Ооо, боги тьмы, как же приятно ощущать вибрации эфира!

Мою истинную энергию хранят в огромном, больше полуметра в высоту, контейнере. Он стеклянный, и я прекрасно вижу, как внутри клубится золотистый туман.

Времени искать способ впитать его постепенно нет, и я действую просто — разбиваю чёртов контейнер, бросая его себе под ноги.

Эфир мгновенно увеличивается в размерах, превращается в огромное облако и окутывает меня с ног до головы. Он впитывается в тело через нос, рот, уши, поры кожи, и делает это так быстро, что возвращённая сила бьёт по мне изнутри, заставляя упасть на пол.

Я едва успеваю выставить руки, чтобы не грохнуться о кафель лицом, режу руки об осколки контейнера, хватаю ртом воздух. Перед глазами пляшут искры, всё вокруг затягивает золотистым светом и мне требуется некоторое время, чтобы прийти в себя.

Всё вокруг плывёт, я слышу рык баргеста, топот у входа, крики людей и выстрелы. Дёргаюсь в сторону, трясу головой. Пелена перед глазами слегка спадает, я разворачиваюсь на шум — и вижу, как моя псина выскочила из лаборатории и мечется по коридору, стараясь растерзать прибежавшее на шум тревоги подкрепление, и не давая им добраться до меня.

Эти ребята оснащены не в пример лучше, чем прочие охранники — видно, что их тут держат как раз на такой «крайний случай».

Вот только меня это уже не остановит!

Я вскидываю руку, и из пальцев вырываются пять золотистых дымчатых линий. Они без труда находят видимые мной цели и через рты проникают в тела закованных в броню людей. Всего за секунду, а может и меньше, я накачиваю их эфиром с заданным эмоциональным фоном.

Обожание, одобрение, эйфория от моего присутствия, любовь…

Истинной энергии во мне столько, что охранники, оказавшиеся под воздействием, практически мгновенно охеревают от происходящего. Я для них теперь — царь и бог, и ребята без колебаний открывают огонь по своим товарищам.

Баргест, увидев, что происходит, ныряет обратно в лабораторию, а я укрываюсь за стеной.

Через несколько секунд устанавливается тишина.

— Господин, вы целы?

Я усмехаюсь, встаю с пола и без страха выглядываю наружу. Там творится полная жесть — с десяток трупов раскиданы в коридоре и прилегающих помещениях. «Моих» на ногах четверо, одного грохнули… Ничего, этого достаточно.

— Защищайте меня. Нужно добраться до военной техники и покинуть территорию этой… Базы. Кто-нибудь из вас водит БТР?

Молчание.

— Ладно, уедем на джипах. Вперёд!

Под завывания и не думающей утихать сирены мы двигаемся к выходу. Около него встречаем ещё нескольких вооруженных бойцов Радищева, но увидев моих защитников, они медлят — и почти мгновенно оказываются расстрелянными.

— Стоять. Псина, — я подзываю баргеста, — Снаружи, прямо напротив входа — ДОТ. Мне нужно, чтобы ты отвлёк его и вызвал огонь на себя, ясно?

Баргет понятливо склоняет голову, и машет хвостом

— Постарайся не умереть и двигайся быстрее, — прошу я его, — Как выберемся — награжу тебя по-полной, даже не сомневайся. Как только мы направимся к технике — присоединяйся и держись рядом. Как окажемся за стенами… Найдёшь меня, тебе не впервой. А вы… — я поворачиваюсь к бойцам и рассматриваю подствольники на их оружии, — Разнесите это укрепление к чёртовой матери.

— Сделаем, господин.

— Держите под контролем снайперские вышки. Держитесь вокруг меня.

На самом деле я рассчитываю взять под контроль ещё несколько человек, желательно — десяток, но… Неизвестно, как всё повернётся.

Баргест вырывается из подвала первым, и практически мгновенно раздаётся стрёкот пулемёта. Несколько пуль выбивают каменную крошку у выхода, но псина делает своё дело, и берёт огонь крупнокалиберного орудия на себя. А один из моих защитников быстро выскакивает наружу.

БАХ!

Взрыв, звуки стрельбы, крики… Бетон под ногами содрогается, и другой боец кладёт руку мне на плечо, толкает вперёд.

— Господин, нужно двигаться быстро!

Оставшаяся двойка выскакивает вперёд нас, и мы начинаем движение. Дот пылает изнутри, вокруг него валяется ещё несколько трупов. Мы несёмся к технике так быстро, как только можем. Мои защитники время от времени вскидывают оружие и стреляют по появляющимся на открытом пространстве бойцам Радищева. Некоторых успевает сцапать метающийся по территории баргест.

Хорошая псина…

Мне в лицо брызжет кровь… Чужая… Выстрел снайпера разносит голову бойца, прикрывающего меня справа, и я тут же бросаюсь в сторону. Другой защитник вскидывает автомат, щёлкает переключателем и с гулким «БОМ» снаряд из подствольника летит в ближайшую вышку.

БАХ!

Строение разлетается во все стороны, трупак горящего снайпера отправляется на встречу с землёй, и мы продолжаем бег…

Я слишком поздно замечаю вертолёт на посадочной площадке… Слишком поздно вижу, как к нам приближаются десяток с лишним солдат…

И слишком поздно вижу Радищева за их спинами.

В меня прилетает такая мощная волна тёмного эфира, что относит на несколько метров назад. За секунду до этого я вижу, как вперёд бросается баргест, но какое-то красное сияние прижимает его к земле. А меня накрывает волна страха, с которой просто невозможно справиться…

Азраил, Люцифер, образы, будто я попал в Яму, страх смерти, кипящие котлы с маслом, пытки… Женское лицо, которое я не узнаю, но которое отчего-то вызывает во мне щемящую тоску… Ещё сотни образов, которые я даже не успеваю запомнить — так быстро они проносятся перед глазами…

Видения исчезают также быстро, как настигают меня.

Я лежу на земле и вижу, как рядом валяются застреленные бойцы, защищающие меня. Вокруг нас — толпа вооружённых до зубов солдат, наставивших на меня оружие. Пытаюсь повернуть голову, чтобы осмотреться — но не могу.

Радищев стоит прямо надо мной, поставив ногу на горло, и с силой прижимает его. Так, что мне не хватает воздуха…

— Удивительно, сколько проблем ты мне доставил, Демид. Или Вин? Да всё равно… Даже будучи лишённым всего, умудрился выскочить из лаборатории… Благодаря своей ручной собачке. Любопытно, как она тебя нашла? Полагаю, её всё-таки навели… Горчакова?

— Пош-шёл ты!

Я пытаюсь ударить по его бойцам эмоциями, взять их под контроль, но Фёдор снова перехватывает мой выплеск эфира. Он делает это играючи. А затем сильнее надавливает мне на горло.

— Ты обычный «имперфект», мразь. Такой как ты никогда, ни при каких обстоятельствах ничего не сможет сделать Высшему. У тебя просто не хватит сил. Неужели ты надеялся…

— Кх-р-р-р…

— Что? Хочешь что-то сказать напоследок, перед смертью?

Радищев чуть ослабевает нажим.

— Пи@дец как ты ошибаешься, тварь!

Уцелевшей рукой я резко вцепляюсь ему в лодыжку, и в следующий миг всё вокруг тонет во вспышке золотистого сияния…

Глава 5

— Фёдор Ярославович! Фёдор Ярославович!

Я чувствую на плече чью-то руку и отталкиваю её. Голова раскалывается просто невыносимо! Я трясу ей, и только затем взгляд слегка проясняется. Солдаты… Меня окружат бойцы Радищева, но их оружие опущено стволами в землю…

Оказывается, я стою на коленях. Поднимаюсь на ноги и… Ощущаю, что что-то изменилось. Я стал выше. Тяжелее. И в теле открыты все чакры, по каналам течёт энергия…

Смотрю на ладони… Они крупнее, чем раньше. На среднем пальце поблёскивает родовой перстень… Перстень Радищева!

Получилось, наркун меня забери! Получилось!

Я до последнего не верил, что такое возможно, но… Именно последние слова Радищева убедили меня, что стоит рискнуть и попробовать. Сучий потрох был прав — у обычного «имперфекта» никогда не получится справиться с Высшим.

Но я то «имперфектом» не был! И пусть в этом мире у меня пока что проявились всего два истинных умения — на самом деле я был Высшим, Архонтом Преисподней, и ядро демона, которое во мне пылало, имело силу Архонта!

Именно поэтому у меня получилось использовать «навык» совмещения на себе и сильном демоне! Хотя риски были огромными! Мне невероятно повезло! А вот Радищеву — не очень. Он предоставил мне отличное тело, в качестве компенсации за потрёпанную шкурку Орлова.

Усмехаюсь. Наркун паршивый, как же хорошо вновь почувствовать себя свободным! Как же хорошо вновь стать хозяином положения! И как же прекрасно ощутить себя здоровым, сытым, сильным. Не побитой собакой, которую мучали больше месяца, выкачивали эфир, отрезали по кусочку и морили голодом.

Суки! Как только я об этом думаю, сразу хочется поубивать каждого, кто только есть на этой бл@дской базе! Но нет, нет… Не сейчас. По крайней мере — не сразу…

Опускаю взгляд, и вижу на земле под ногами выжженный силуэт. Силуэт Демида… там же валяется рабский ошейник… Я чуть было не провожу рукой по шее, но вовремя себя останавливаю.

Проклятье, да что с головой?! Почему она так сильно болит?!

— Фёдор Ярославович?.. — боец в маске, пытавшийся мне помочь, вновь оказывается рядом, — С вами всё в порядке?

— Да, — отвечаю я низким, глубоким голосом, совсем не похожим на голос Демида, — Да, всё отлично… Просто отлично.

Вокруг воцаряется молчание, которое нарушает звук сирены. От него пульсация в голове усиливается ещё сильнее, и я морщусь.

— Отключите эту хрень. И успокойте народ, теперь всё в порядке.

Бойцы подчиняются беспрекословно. Один из них мигом срывается в сторону здания, на крыше которого установлена радиовышка. Другой также бегом направляется к большому зданию «саркофагу». Остальные, несмотря на мои слова, продолжают внимательно осматривать территорию. Я понимаю, что от меня ждут каких-то действий, и поворачиваюсь к бойцам. Кто из них главный, без нашивок определить не могу — очевидно, что Фёдор знал своих подчинённых в лицо, или хотя бы их командира, но я…

К сожалению, совмещение переселило в тело Радищева моё сознание, мои энергетические структуры иядро демона — но не его память… В отличие от перехода, в ходе которого я попал в тело Демида, но там и ситуация была другой.

Жаловаться, конечно, я не собираюсь, но такой расклад доставляет определённые неудобства. Можно легко попасть впросак, так что пока не узнаю о бывшем владельце этого тела всю подноготную — решаю «палиться» как можно меньше.

Впрочем, солдаты — это просто солдаты. Судя по тому, что я видел, Радищев их отлично вымуштровал, и смотреть на командира, когда отдаёшь приказ, в данном случае необязательно.

— Проверьте лабораторию, — я поворачиваюсь к зданию, в котором меня держали, — Орлов вырвался оттуда, наверняка там мало кто выжил. Проверьте все помещения, составьте отчёт и пришлите его мне с посыльным, когда закончите.

— С посыльным, господин?

— Да. Я не собираюсь задерживаться здесь. То, за чем прилетел… Исполнено. Готовьте вертолёт к вылету.

— Так точно, господин. Если позволите…

— Да?

— Что делать с трупами?

Боец указывает на тела тех, кого я немногим ранее взял под контроль, и другие — тех охранников, которых мои защитники застрелили, прорываясь к транспорту.

— Уничтожьте.

— Но…

— Выполнять! — рявкаю я.

Боец мигом вытягивается в струнку.

— Будет исполнено! — он прижимает кулак к груди и бегом бросается исполнять указания.

Я поворачиваюсь к баргесту, сильно покорёженному заклинанием Радищева. Вокруг пса нет красной ауры, придавившей его к земле, но псине явно не по себе. Мой спаситель лежит с закрытыми глазами, лапы чуть подёргиваются, язык высунут, а бок тяжело вздымается.

Бойцы поглядывают на тварь настороженно, и всё ещё держат её под прицелами винтовок.

Так, ладно… Посмотрим, чем Радищев приложил его.

Я тянусь к кругу Азраила, но не успеваю даже глянуть на проекцию, как голову пронзает острая вспышка боли. Перед глазами начинают плясать звёзды, я покачиваюсь, но удаётся удержаться на ногах.

Что за?..

Ещё одна попытка — и боль становится только сильнее — будто кто-то вбивает в мозг раскалённые докрасна гвозди, и не жалеет при этом сил. Проклятье! Почему я не могу ощутить истинные способности?

Через секунду возникает ещё один вопрос — куда из тела Радищева делся весь эфир?! Я чувствую, что его в теле вообще нет! И если свой я полностью потратил, то у Фёдора-то он должен был остаться!

Неужели я выдавил его вместе с личностью Радищева?

Я скрежещу зубами от пульсирующей боли. Так, ладно, Джерлак, спокойно. С этим ты разберёшься позже. Сейчас я свободен, никто не знает, что я переместился в тело своего недруга — и это главное. Надо валить из этого всеми тёмными богами забытого места как можно скорее. Но баргеста здесь оставлять нельзя…

— Найдите клетку или контейнер для этой твари, — командую я ближайшим бойцам, — с защитными кругами. Поместите демона туда и погрузите в вертолёт. И поживее!

Развернувшись, иду к вертолётной площадке. Несколько бойцов бросаются выполнять приказ, ещё четверо направляются следом за мной.

— Господин, придётся немного подождать, прежде чем мы погрузим эту… псину, — говорит один из них, — И вертолёт ещё заправляют… Не лучше ли будет вам подождать в штабе? Заодно успокоите людей и…

— Успокойте их сами. Скажите, что опасности больше нет. Определите нанесённый урон, сосчитайте потери, составьте отчёт. Или поручите тому, кто этим займётся. Почему я вынужден повторять?! А мне нужно подумать и выяснить, как Орлов умудрился выбраться из лаборатории. Ему явно кто-то помог, и этот человек находится не здесь, а снаружи. Через сколько закончится заправка?

— Ещё минут пятнадцать, господин.

— Хорошо. Поторопитесь с упаковкой псины, а я подожду в вертолёте.

* * *

Вертолёт садится под Санкт-Петербургом на территории поместья Радищева, и я выбираюсь наружу.

Наконец-то! Полёт вышел долгим…

— Куда псину, ваше сиятельство? — спрашивает боец, прилетевший со мной.

Я оборачиваюсь, и вижу, как из летательного аппарата вытаскивают здоровенный контейнер. Чёрт возьми, а я ведь даже не знаю, есть ли тут подходящее место для баргеста!

— Найдите помещение сами, подальше от любопытных глаз. Из контейнера его не выпускать ни в коем случае. Как определите — дайте знать, где оставили, я сам займусь им позже.

— Будет исполнено.

Я киваю, и вижу, как к вертолётной площадке подъезжает небольшая двухместная машинка. Очевидно, она предназначена для перемещения по этой огромной территории… Что ж, ладно. Сажусь в неё, и молчаливый водитель трогает с места.

Да-а-а уж… В том, что Фёдор умел жить красиво, у меня теперь нет никаких сомнений…

Территория поместья в загородном посёлке Онегин-парк огромна — гектара три, а то и больше… Небольшой лес, пруд, беседки, речка, перекинутые через неё мостики, домики для гостей, мангальные зоны, поле для гольфа, баня, бассейны, фонтаны, высоченный забор, пункт контроля на въезде, вышки по периметру, собственная вертолётная площадка.

И конечно — сам особняк, который больше напоминает дворец. Его нельзя даже сравнить с домиками соседей — настолько круче он выглядит, хотя Онегин-парк, в котором обосновался Радищев, пожалуй, один из самых дорогих коттеджных посёлков под Петербургом, которые часто именуют словом «элитные».

Центральная часть высотой в четыре этажа встречает меня мраморным крыльцом и колоннадой. Крышу поддерживают фигуры атлантов, разных сказочных тварей, окна первого этажа раза в три выше меня, а двери, очевидно, ручной работы из очень дорогого дерева.

Имеется и балкон с баллюстрадой, портики на втором и третьем этажах. Изгибаясь полукругом, от центральной части тянутся два трёхэтажных крыла с черепичной крышей, башенками и лепниной, а часть окон заменена витражами.

И всё это теперь моё, ха! Нехилый такой скачок — из раба, в богатого аристократа! Если бы прежний хозяин этого тела выжил, то прямо сейчас бы сдох от злости! Жаль, что его нельзя убить повторно!

Я автоматически отмечаю камеры видеонаблюдения, летающих над территорией поместья дронов, лампочки сигнализации. А кожей чувствую, как оказавшись здесь, меня пронизывают линии магической защиты.

Хм-м… Ничего не происходит, а значит, колдовская охранная система принимает меня за своего… Это хорошо, избавляет меня от массы проблем… Но надо бы разобраться в ней, так что я делаю в уме заметку на будущее.

Такое огромное поместье обслуживает масса людей. Пока меня везут от вертолётной площадки к особняку, я обращаю на это внимание. Помимо охраны здесь куча подсобных рабочих, садовников, строителей, ремонтирующих несколько маленьких зданий. Чуть дальше, за особняком — конюшни и мини-ипподром (подумать только!), там целый штат конюхов.

Охренеть…

Интересно, если так живёт Радищев, то как обустроился Медведев, который является главой клана? Даже страшно представить, в какой роскоши купается Светозар…

Я только сейчас понимаю, что те деньги, которые ещё пару месяцев назад казались мне большими — попросту мелочь! Миллионы и десятки миллионов — ничто в сравнении с тем, сколько было потрачено только на обустройство этого поместья!

А ведь у Радищева есть производства! Заводы, предприятия, тайные поместья и та база, на содержание которой тоже требуется прорва денег…

В голову закрадывается подозрение. Если у Фёдора столько денег, то неужели тот жалкий контракт со Скальци на пару десятков миллионов рублей мог побудить его устроить покушение на Орловых?

Вряд ли, очень вряд ли… Тут явно что-то другое, вот только что? Медведев? Нужно будет обязательно выяснить мотивы Фёдора — возможно, я не понимаю чего-то важного, а это в моей ситуации сейчас, будет губительным.

Впрочем, разобраться будет нужно много с чем — памяти Радищева во мне нет, и чтобы никто не обратил внимания на то, что Фёдор изменился, следует погрузиться в его жизнь и дела с головой. И сделать это нужно как можно быстрее.

Я бы прямо сейчас сделал это, но чёртова головная боль только усиливается, и мешает сконцентрироваться. Да ещё и сотни вопросов вертятся в голове, так что сказать, что я злой — значит не сказать ничего.

У входа в особняк меня встречает целый штат прислуги. Миловидные молодые дамочки в формах горничных стоят на крыльце, и я автоматически отмечаю их подтянутые фигурки. Да-а, после Ванессы секса у меня не было, и я мгновенно начинаю распаляться. Интересно, учитывая знания Радищева, знал ли он что-то, что позволяет спать с низшими?

Честно говоря, сейчас я бы с удовольствием послал в задницу все условности и взял парочку из этих девушек себе в спальню…

Хм, а ведь это мысль! Эфира во мне — ноль, умения я даже увидеть не могу… Вряд ли я потеряю то, чего нет!

Надо немного подумать над этим…

Рядом с мило улыбающимися красотками стоит пара парней. Один держит поднос с шампанским, другой — с изысканными закусками. О-о-о, от этого я отказываться не буду!

Беру пару тарталеток с чёрной икрой, закидываю их в рот и проглатываю, почти не жуя. Шампанское пить не рискую из-за головной боли.

Перед прислугой стоит взрослый мужчина. Лет сорока, примерно. В серых брюках, тёмно-синей жилетке, белоснежной, накрахмаленной рубашке и стального цвета галстуке. Сероглазый, длинные волосы собраны в хвост, черты лица резкие — острый подбородок, точёные скулы, «орлиный» нос, тонкие губы.

На рукавах рубашки, чуть выше локтей, позолоченные армбенды, на манжетах дорогие запонки с эмблемой рода Радищевых — стрелой, летящей от полумесяца к солнцу. На руках — белоснежные перчатки. И монокль на левом глазу, который довершает картину.

— С возвращением, господин Радищев, — он почтительно склоняет голову, — Сегодня мы не ждали вашего возвращения.

— Планы изменились, — говорю я. Проклятье, даже не знаю, как зовут этого человека! Вероятно, это дворецкий или управляющий.

— Ясно. Фёдор Ярославович, пока вас не было, с вами пытались связаться несколько человек. Ваш телефон был вне зоны доступа, и вас просили перезвонить.

— Кто именно? — я рассеянно шарю по карманам, достаю новенький смартфон Радищева и разблокирую его отпечатком пальца.

Он в авиарежиме, как и во время полёта. Я уже заглядывал внутрь, но из-за сильной головной боли даже не смог разобраться в многочисленных переписках Фёдора, его документах, почте и галерее.

Когда я подключаюсь к сети, на экране почти мгновенно высвечиваются десятки пропущенных вызовов и сообщений. Через секунду появляется иконка входящего звонка с неизвестного номера.

Проклятье! Нельзя ни с кем говорить, пока я не окажусь в курсе дел Радищева, и пока не узнаю о нём как можно больше. Ни в коем случае нельзя сломя голову соваться к Горчаковым, узнавать о судьбе Лики и Вити, или выдать себя другим образом, иначе…

Иначе меня ждёт мало приятного. К Фёдору (то есть ко мне) и так обращено слишком много внимания из-за моих же действий. Плюс внимание клана и персонально Медведева. Плюс сомнительные делишки с Орденом. Да ещё и великий князь, к которому я ненароком подобрался ближе.

И при всём этом — истинные умения «обнулены», а эфир на нуле.

Да уж, придётся разобраться в огромной куче дерьма, прежде чем совершать хоть какие-то действия. А ещё не помешало бы сразу узнать, как там обстоят дела у моих союзников.

— Я взял на себя смелость составить список, и оставил его в вашем кабинете.

— Хорошо.

Голову настигает ещё один приступ головной боли — резкий и неожиданный, так что я покачиваюсь и кладу руку на затылок.

— Господин, с вами всё в порядке? — участливо осведомляется управляющий.

— Голова раскалывается.

— Желаете принять обезболивающее?

— Да, и побыстрее. Желательно, что нибудь посильнее.

Мужчина щёлкает пальцами, и одна из девушек забегает в дом.

— Быть может, вам стоит отдохнуть с дороги?

— Согласен, это будет нелишним, — отвечаю я, — Проводи меня в спальню. Вы двое, — смотрю на оставшихся на крыльце девушек, — Тоже идите туда.

Вопросов у красоток не возникает, напротив — они дерзко улыбаются, и убегают впереди нас.

— Фёдор Ярославович, желаете что-нибудь ещё?

— Поесть не помешало бы. Пусть повара приготовят что-нибудь… Особенное. И принесут в спальню.

— Я распоряжусь.

Мы заходим в дом, и я, не удержавшись, потихоньку глазею по сторонам. Управляющий идёт впереди, и оттого не замечает моего изучающего взгляда.

Да уж, красиво жить не запретишь…

Особняк, судя по всему, огромный. Его внутреннее убранство выполнено в эклектичном стиле. Некоторые помещения были оформлены в классическом стиле, некоторые — в стиле ар деко, некоторые — в стиле хай тек.

Впрочем, всё это смотрелось совершенно органично, так что, попадая из отделанного кедром и мрамором холла со статуями в эко-комнату не возникало диссонанса. Каждое помещение сочеталось с предыдущим, и вносило в архитектурный ансамбль свою изюминку. При этом я заметил, что тут не было бессмысленного нагромождения стилей — разные интерьеры сменяли друг друга плавно, и во всех них было что-то общее.

В одном из коридоров, устланном мягкими коврами, нас догоняет девушка, которую отправили за обезболивающим. Она протягивает мне синюю таблетку и стакан воды, и я немедленно проглатываю лекарство.

Подойдя к дверям личных апартаментов на третьем этаже, управляющий отпирает их мастер-ключом и с поклоном предлагает войти. Моему взгляду открывается гостиная, такого же формата, как ранее я видел в поместье Горчакова.

— Что-нибудь ещё, господин?

— Пока будет достаточно и обеда. Я неважно себя чувствую, так что отдохну. Если кто-то будет меня искать — кто угодно, кроме великого князя — принимай сообщения, передашь завтра утром. Хотя… — я прищуриваюсь, — Мне нужны списки всех тех, кто работает в поместье. Каждого человека. Найдёшь их, и принесёшь сюда, оставишь на столе в гостиной. И да, мы привезли с собой контейнер. Пусть бойцы доложат тебе, где его оставили, завтра утром скажешь. Проследи, чтобы к нему никто не приближался.

— Как прикажете, господин, — ещё один поклон, — Алиса и Маша придут через пару минут. Обед будет готов через час. Прикажете оставить его в гостиной?

— Да. Свободен.

Управляющий уходит, а я, прикрыв за собой дверь, медленно прохожу по гостиной. Она отделана на порядок богаче, чем у Горчакова. Пожалуй, это полноценная квартира с самой современной техникой, включая кофеварку, холодильник с массой напитков, встроенный в стену, личный биометрический сейф, огромный телеэкран и кучу других штук, включая голосового помощника от «Ясеня».

Из этой комнаты я попадаю в шикарную спальню с огромной кроватью, зеркалами во всю стену и хрустальной люстрой. Прохожусь по ней, заглядываю в здоровенный гардероб, обследую помещения ещё за двумя дверьми.

Одно из них — шикарная ванная в римском стиле, с джакузи, биде, душевой кабинкой и личной парной (охренеть!). Вторая заперта на электронный замок, но я быстро нахожу ключ, лежащий в кошельке у меня в кармане. Это небольшой кабинет, заставленный книжными стеллажами, с парой мощный металлических сундуков и рабочим столом с ультрасовременным компьютером.

В каждом помещении — толстенные пуленепробиваемые стёкла…

— Господин? Вы здесь? — из спальни раздаётся звонкий женский голос.

Я возвращаюсь туда, и вижу тех двух горничных, которые встречали меня на крыльце. Обе уже устроились на кровати в соблазнительных позах. Одна, черноволосая, практически голая — на ней только красные кружевные трусики и боди в сеточку, очень сексуальное. Вторая, рыжая, в небесно-голубом комплекте и в чулках с подвязками.

Ого! Не думал, что тут такой сервис! Приятное зрелище! На секунду я даже завидую Радищеву — но только на секунду, ровно до того момента, как понимаю, что теперь всё это, включая фигуристых красоток — моё.

Я подхожу ближе, и девушки тянутся ко мне.

— Господин, вы устали с дороги… Позвольте, мы поможем вам расслабиться.

Я ничего не отвечаю и не спорю, позволяя красоткам медленно раздевать меня. Очевидно, что для них это не в новинку, и Радищев явно с ними спал. И ничего с ним не случилось, а значит, очень высок шанс, что и я в его теле смогу практиковать секс с низшими без последствий. Да и к тому же, эфира во мне всё равно нет, а круг Азраила до сих пор увидеть не получается… В любом случае, если нечего терять — то нечего и опасаться!

— Вы так напряжены, господин, — рыжая оказывается сзади, снимает с меня рубашку и нежно кусает в шею.

— Очень напряжены, — стреляет глазками брюнетка, почти одновременно с подругой стягивая с штаны, — Ох! И такое напряжение нам нравится, правда, Алиса?

— Да, Машуля, — рыжая опускает руку всё ниже и ниже… — Мы так скучали по вам, господин.

— Очень скучали! — подхватывает брюнетка, и опускается передо мной на колени…

Глава 6

Утро наступает… Незаметно. Вчерашний день, во время которого я оторвался от девушек всего раз, чтобы поесть, мне очень понравился. Хоть и отложился не целиком, а вереницей страстных, горячих образов, которые сейчас так приятно проплывали перед глазами.

Ммм… А девочки-то оказались хороши, очень хороши! Такие умелые… Такие упругие, нежные и одновременно — страстные.

Я поворачиваюсь в огромной кровати, под мягким одеялом и чувствую приятную истому во всём теле. Пускаю в голову проверочный сигнал и с удовольствием отмечаю, что она не болит.

Отлично! А что с умениями?

К сожалению, ничего хорошего, и настроение резко падает. Теперь головная боль совсем не мешает посмотреть на круг Азраила, но… Он пуст. На нём нет ни одного чарма — ни моего, ни Радищева… И эфир в теле почти не чувствуется.

Проклятье! Наркун паршивый, ну как же так?! Неужели придётся начинать всё заново?! А как было бы здорово сохранить «совмещение»! С моим ядром архонта я мог бы занять тело хоть самого великого князя и отправить его в небытие! Эх, знал бы раньше, что такое возможно провернуть…

Впрочем, жаловаться мне не стоит. Я получил даже не второй, а уже третий шанс на жизнь, и сетовать на это совсем мелочно. Я провернул невероятное «совмещение», в успехе которого даже уверен не был! И то, что оно прошло с огрехами… Что тут скажешь, я не был от этого застрахован. Очевидно, имеют место некие побочные эффекты, и потеря всех умений, и своих, и чужих — одно из них.

Ничего. Теперь я в теле Радищева. У меня есть его деньги, его власть, его связи и… Ха! Если задуматься, то это очень иронично — я отказался от предложения Медведева вступить в его клан, а в итоге всё равно в нём оказался!

Покрутив эту мысль в голове, я решаю, что всё не так плохо. Точнее — почти отлично! Нужно просто вникнуть в личность Фёдора, разобраться в его делах.

Боги тьмы, судя по всему, улыбаются мне!

Я беру с тумбочки телефон и смотрю на часы. Семь утра. Хм… Рановато, но ладно, как раз нужно немного разобраться в своей новой жизни. Конечно, к Демиду я уже слегка привык за то время, которое провёл в его теле, да и усилий на его улучшение потратил прилично, но…

Переживать по поводу смерти парнишки я точно не стану. Находиться в теле нормального, здорового мужчины, а не просто «пацана с задатками» куда приятнее.

Особенно учитывая «человеческую» магию, которая у Фёдора наверняка развита на порядок лучше, чем у Демида. Пожалуй, прямо сейчас это и проверю.

Сев прямо на пол, я погружаюсь в лёгкий транс, вызываю проекцию древа развития и улыбаюсь про себя.

Тут ветвей куда больше, чем у Орлова, да и развиты они… Да-а, чакры укреплены мощно, каналы широкие, а количество умений приятно удивляет. А ещё приятнее две вещи. Первая — Радищев владел магией огня, как и мой прошлый визави. И ускорением, столь редким, тоже. Так что не придётся привыкать к новым заклинаниям стихий и духа.

Второй плюс — уникальные умения рода. Те же самые перчатки Архонта, например, или вызов отряда диких соколов — практически живых птиц из чистой энергии, способных защищать хозяина и атаковать его врагов. Судя по тому, как сияла эта ветвь на моём новом древе, птички были очень мощными… И энергии, наверняка, жрали целую прорву.

Надо будет позже посмотреть, как они действуют…

Какое-то время я продолжаю изучать «человеческую» магию, а затем чувствую голод, и понимаю, что стоит позавтракать. Накинув на себя халат, выхожу из личных апартаментов, спускаюсь на первый этаж и неспешно прогуливаюсь, кивая встреченной прислуге и охране.

А вот и Алиса, с которой мы провели такую приятную ночь… Правда, убежав из моей кровати под утро, она уже успела переодеться в форму горничной, и сейчас, стоя на стремянке, протирала одну из статуй. Снизу на определённые формы девушки открывался шикарный вид, и я завис на несколько секунд, вспоминая, что мы вчера вытворяли.

— Привет, Алиса.

— Доброе утро, Фёдор Ярославович, — она оборачивается, улыбается и слегка краснеет, — Как вам спалось?

— Прекрасно, — усмехаюсь я, — Проводишь меня в столовую?

— Разумеется! — отвечает девушка, и спускается, а затем идёт по коридору в восточную часть здания.

— А где твоя подруга?

Рыжая тихонько хихикает.

— У неё сегодня выходной. Но к вечеру она вернётся.

— Прекрасно, — я тоже посмеиваюсь, — У меня в комнатах нужно будет прибраться. Жду вас обеих после десяти часов.

В столовой я прошу девушку передать поварам, что жду завтрака, а сам достаю из кармана халата телефон Радищева, и всё ещё не рискуя выводить его из авиарежима, подключаюсь к сети домашнего интернета. Стоит хотя бы изучить новости.

Пока занимаюсь этим, думаю о своих союзниках. Обязательно стоит узнать, как дела у Горчаковых, где сейчас Лика, Витя и Ванесса… И сделать это нужно сегодня же. Но для начала следует узнать хотя бы имя управляющего, чтобы дать ему соответствующее задание. А потом придётся вникать в…

Двери в столовую неожиданно распахиваются. Я поднимаю взгляд, и с удивлением вижу школьного мучителя Демида — Дмитрия Радищева! Парень выглядит «помятым» — будто не спал всю ночь. Глубокие синяки под глазами, неопрятная, хоть и дорогая одежда, обычно прилизанные волосы растрёпаны. Вот так да, я и думать забыл о сынке Радищева! Хм… Или он теперь мой сын?

— О! — он выпучивает глаза, явно не ожидая встретить отца, — Привет пап… А ты чего, уже вернулся?

Я мстительно улыбаюсь.

Кажется, кто-то очень сильно попал… Ну что ж… Можно и поиграть немного…

— Вернулся. А ты где шлялся?

Дмитрий замирает, отодвинув стул.

— Я..Э… Да так… Прокатился вечером с ребятами, заскочили в пару мест…

— Напился?

— Э-э-э, пап, ты чего?

— Ты себя в зеркало видел? Вид будто у смерда, ночевавшего в мусорке! Разве так должен выглядеть наследник нашего дома?!

Дима смотрит на меня во все глаза, а я внутри просто ликую. И пусть мне нет дела до того, как ты мучал Демида, но за все твои слова в мой адрес, за всю злобу, тебя теперь ждёт очень весёлая жизнь!

В конце концов, я демон, и издеваться над низшими в моей природе. А тут так удачно подвернулся тот, кто меня очень сильно бесит.

— Я не…

— «Я — последняя буква в нашем алфавите»! — перебиваю его, — Знаешь, сынок, думаю, мы с тобой очень мало общаемся. Просвети, как ты закончил школу?

Дмитрий всё же садится на противоположном конце стола, и появившаяся в комнате прислуга тут же приносит ему кофе со свежей выпечкой.

— Я же просил не подавать капучино с утра! — рычит он на девушку, поставившую перед ним чашку.

— Простите, Дмитрий Фё…

— Оставь нас, дорогая, — говорю я, не дав ей закончить, — И двери за собой прикрой.

Девушка кивает, и спешно выполняет мой приказ.

— Я жду ответа.

— Пап, ну ты же знаешь.

— Говори!

— Херово я закончил школу! — вскидывается Дима, — Доволен?! Купил половину предметов, потому что из-за одного уё@ка меня турнули из команды по кружале, и…

— Тебя оттуда выгнали, придурок, потому что ты использовал допинг, и об этом узнали.

— Ты что, защищаешь Орлова?!

— Пытаюсь пробудить в твоём отсталом мозге хоть несколько нейронов, — я встаю и подхожу к нему, — При чём тут Орлов, идиот? Не он заставил тебя занюхнуть тот порошок, верно?

— Пап, ну мы же уже обсу…

— И не он заставил тебя якшаться с этим дегенератом Михайловым, не он заставил тебя предлагать допинг Ратмирову.

Дима после этих слов бледнеет.

— Я не…

— Думаешь, я ничего этого не знаю?

— Пап…

— Что «пап»?

Он молчит.

— Чем ты сейчас занимаешься? Тебя развернули в нескольких вузах — ты пытаешься поступить в другие?

— Я…

— ОТВЕЧАЙ!

О великие боги тьмы, как же я наслаждаюсь моментом! И пусть это слегка мелочно — но мне доставляет невероятное удовольствие строить того, кто бесил меня очень долгое время.

— Нет, не пытаюсь.

— А что насчёт дел нашего рода? Проявляешь интерес к семейному бизнесу? Помогаешь мне?

— Нет, — опустив голову, мрачно отвечает парень.

— А что насчёт спорта?

— Меня никуда не берут!

— Значит, ты сам совершил ошибку, после которой просто бросил кружалу?

Молчание.

— Скажи-ка, сынок, — я наклоняюсь над Димой ниже, — На чьи деньги ты живёшь?

— На твои.

— Ты их только тратишь? Не преумножаешь, верно?

— Да.

— И при этом ведёшь себя как редкостный мудила. Лишился возможности поступить в престижные вузы по собственной тупости. Выбросил из своей жизни спорт. Прожигаешь жизнь по клубам и барам с придурками-дружками. Срываешься на прислуге, которая тебе даже ответить не может… Знаешь, я повторюсь — такое поведение не красит наследника влиятельного рода.

— И что ты от меня хочешь?! — вскидывается он, и я тут же отвешиваю ему звонкую оплеуху.

— Хочу чтобы ты перестал быть богатеньким папенькиным сынком. Хочу, чтобы научился ценить то, что ценить не умеешь. Хочу, чтобы нёс ответственность за свои поступки. И знаешь… Пожалуй, сейчас самое время начать.

— И что это значит?

— Это значит, что с сегодняшнего дня твоя жизнь сильно изменится, сынок. А теперь пошёл вон! Посиди в своей комнате пару дней, и подумай над своим поведением.

— Блин, пап! Сегодня вечером день рождения у…

— Неделю, — холодно чеканю я, — Неделю взаперти. Радуйся, что не месяц.

Он злобно смотрит на меня исподлобья, и я усмехаюсь.

— Давай, сынок, давай. Шагай к себе в комнату. Только сначала дай сюда телефон, кошелёк и ключи от машины.

— Пап…

— БЫСТРО!

Он вытаскивает из кармана навороченный смартфон, брелок с ключами и дорогой кошелёк, бросает на стол.

— Охрана! — зову я бойцов, стоящих в коридоре. Один из них появляется в столовой.

— Да, Фёдор Ярославович?

— Проводите моего сына в его комнаты, и заприте. Не выпускайте неделю. На угрозы с его стороны, а они будут, не реагируйте, с этого момента он ничего не решает. Компьютер вынесите, всё обыщите и если найдёте хоть какое-то устройство — тоже забирайте. Один боец пусть дежурит у входа, ещё один — под окнами. Если Дмитрий он выберется оттуда — будете отвечать головой. Распорядитесь, чтобы трижды в день ему приносили еду.

— Пап, да ты шутишь что ли?!

— Неделя взаперти, — я пожимаю плечами, — В качестве поблажки разрешаю тебе просить любые книги из библиотеки. Если ты знаешь хоть одну по названию…

Моего «сына» уводят, а я поднимаюсь к себе в отличном расположении духа. Посмотрим, что из этого «воспитательного процесса» получится, но одно неоспоримо уже сейчас — мой настроение, и без того хорошее, стало ещё лучше.

Быть может, из этого придурка и удастся вылепить нормального союзника? Всё же, он не знает, что я заменил его отца. Но пока, помимо удовлетворения своей внутренней злобы, я преследую ещё одну цель — сделать так, чтобы младший Радищев не путался под ногами и не сотворил какую-нибудь глупость.

Я возвращаюсь в свои комнаты, беру со стола несколько листов бумаги с распечатанными именами прислуги. Ага управляющего зовут Матвей Елисеев… Что ж, по большому счёту, это главное, что меня интересовало.

Старательный мужик, судя по всему. Указал, кто на какой должности работает, сколько лет, какой возраст… Хорошо, такой исполнительный слуга мне пригодится.

Трачу какое-то время, чтобы запомнить наиболее «важных», если это слово вообще применимо к ним, слуг. Главного техника, начальника охраны, шеф-повара, экономку, главного конюха, пилотов вертолёта, и ещё нескольких. Остальных знать, в общем-то, мне и незачем, всё равно каждый из работающих здесь смотрит на Радищева (то есть на меня) с почтением, и лично обращаться к каждой горничной совсем не обязательно. В крайнем случае, со временем выучу и имена остальных.

После этого звоню в серебряный звоночек, который стоит на столе, и в гостиной почти мгновенно появляется ещё одна подтянутая девочка.

Проклятье, а ведь у Радищева имелся не только неплохой архитектурный вкус, но и тот, что касается женщин! Миленькая блондинка на стройных ножках и упругой, обтянутой белоснежной блузкой грудью, заходит в комнату, покачивая бёдрами.

Да-а, чувствую, здесь недостатка в женском обществе у меня не будет! Узнать бы ещё, как Фёдор наловчился обходить ограничения секса с низшими… Надеюсь, что не заморачиваться с этим больше не придётся — уж больно хороши чертовки, которые мне служат!

— Вызывали, господин? — хлопает небесного цвета глазами эта милашка.

— Вызывал, — я борюсь с побуждением закрыть за красоткой дверь, сорвать с неё юбку и…

А ведь недавно даже не мог подумать о том, чтобы лечь с низшей, а теперь привык, адаптировался к миру и его соблазнительным обитательницам. Но нет, сначала дела. И так почти целые сутки отдыхал и развлекался, нельзя терять и сегодняшний день,

— Принеси мне кувшин апельсинового сока, и позови Матвея.

— Конечно, Фёдор Ярославович, — улыбается блондинка, — Это всё?

В её словах мне слышится намёк.

— Всё… Пока что.

— Хорошо.

Всё также улыбаясь, она выходит. Похоже, Радищев специально подобрал себе штат из молодых и привлекательных девушек, готовых по первому щелчку пальцев опуститься перед ним на колени. Интересно, он им за это доплачивал? Или они пытаются так получить местечко получше? Впрочем, какая мне разница?! Буду просто пользоваться и наслаждаться!

Хорошо, что у Фёдора нет жены. Не имею привычки ограничивать себя со сладким.

Через несколько минут в гостиную заходит управляющий.

— Доброе утро, господин. Вызывали.

— Да. Есть пара вопросов, и задание.

— Я вас слушаю.

— Вчера я говорил тебе о контейнере, который мы привезли с собой. Где его оставили?

— В подвале складского помещения, которое возле казармы. Его не вскрывали, как вы и приказали, а подвал охраняют двое бойцов.

— Отлично, — я встаю из-за стола, — Проводи меня туда. По дорогу и поговорим.

— Как будет угодно.

Мы выходим на улицу, и там меня уже ждёт всё тот же небольшой автомобиль, похожий на гольф-кар. Матвей щелкает пальцами, и водитель беспрекословно уступает ему место за рулём. Я сажусь рядом.

— Мне нужно, чтобы ты кое-что узнал для меня.

— Как прикажете, господин.

Управляющий начинает мне нравиться. Он предельно спокоен, собран, исполнителен. У него прекрасная чёткая дикция, и он не позволяет себе проявлять эмоции в присутствии господина.

— Мне нужно поговорить с наследной княжной Марусей Горчаковой. Свяжись с ней, и скажи, что я прошу о встрече. В любом месте, которое она сочтёт подходящим. Также мне нужно узнать, где сейчас находится Лика Орлова, водитель Демида Орлова, Виктор Волков, а также некая Ванесса, которая гостила у Горчаковых вместе с Орловыми перед валдиктой.

— Когда этим нужно заняться?

— Сразу, как только высадишь меня. Как только получишь ответ от Горчаковой — сразу сообщи мне. Об остальных — по мере того, как появится информация.

— Разумеется, господин. Займусь этим прямо сейчас.

— Ещё кое-что. Вчера ты говорил о сообщениях тех, кто меня искал… После нашего разговора ещё кто-нибудь звонил?

— Масса людей, господин. Все их имена, номера и сообщения ждут вас на столе в кабинете.

— Да, кстати об этом — отныне старайся не заходить туда без моего приказа. Оставляй сообщения на столе в гостиной.

— Как скажете, господин. Есть ещё что-то, что мне следует знать?

— Пока это всё.

Мы доезжаем до длинного одноэтажного дома с практически плоской крышей, рядом с которым отдыхают несколько бойцов. Завидев меня, они вытягиваются по стойке «смирно» и прижимают кулаки к груди.

— Вольно, орлы, — усмехаюсь я, и поворачиваюсь к Матвею, — Езжай, выполняй поручение, меня не жди. Я закончу здесь и прогуляюсь обратно до особняка, проветрюсь.

Управляющий кивает, а я обращаюсь к одному из бойцов в камуфляжных штанах и футболке цвета хаки:

— Веди к подвалу склада.

— Есть!

Вскоре мы подходим ко входу в цоколь, где несут дежурство ещё двое солдат, вооружённых тяжёлыми винтовками. На шеях у них болтаются какие-то кристаллические амулеты. Я чувствую исходящие от них вибрации, но определить свойства не могу. Делаю в памяти ещё одну зарубку — узнать, что это за херня такая, и от чего защищает.

— Как служба, бойцы?

— Вашими молитвами, Фёдор Ярославович, — улыбается один из них.

— Славно. Контейнер внутри?

— Так точно.

— А ключи от него?

— У меня, — парень хлопает по карману.

— Отпирайте, — велю я, — Давай сюда ключи. Сходите, проветритесь, передайте начальнику охраны, что через час я жду его в особняке, в своей гостиной. И затем возвращайтесь и проследите, чтобы сюда никто не спускался.

— Будет исполнено.

Боец отпирает тяжеленный замок, открывает дверь и протягивает мне ключ, а затем все трое исчезают за углом.

Да уж, ещё один момент, за который можно было бы похвалить Радищева… Его люди вымуштрованы идеально. Никаких лишних вопросов, никаких подозрительных или непонятливых взглядов. Исполнительность — максимальная. И самое главное — видно, что служат они Фёдору с радостью и честью!

Что ж, надеюсь, что так будет продолжаться и впредь.

Я щёлкаю выключателем, и над лестницей загорается свет. Спустившись на несколько ступенек, я оказываюсь в слабо освещённом и практически пустом помещении. Оно довольно большое, но заставлена только дальняя часть — какими-то старыми стальными шкафами и коробками накрытыми брезентом. А ближе ко входу стоит здоровенный контейнер, в котором мы привезли баргеста.

Приблизившись, я прикладываюсь к нему ухом, и понимаю, что внутри — полная тишина.

Хм… Оставлять его взаперти — жестоко, всё же он меня выручал, и не раз. А выпускать… Кто знает, что взбредёт в голову псине, когда она очнётся и не обнаружит меня рядом? Будет не слишком хорошо, если он разнесёт тут всё, выберется наружу, напугает прислугу или сожрёт кого-нибудь.

Но как раз на такой случай у меня есть идея. Рассадив руку о контейнер, я трачу полчаса, рисуя кровью вокруг ящика защитную фигуру. Точно такую, какая удерживала внутри себя баргеста в «Яблоневом» поместье, только раза в три больше. Чтобы псина, если очнётся, могла пройтись внутри и размяться.

Я бы с радостью пробудил её, если бы во мне был эфир, и залечил нанесённый Радищевым магический урон, но… Я был пуст, а потому, после того, как закончил фигуру, просто отпёр контейнер, не без труда повалил его набок и оставил выпавшего оттуда пса лежать на бетоне.

Ничего, трупоеды — крепкие ребята. Полежит недельку, и сам очухается. Главное, хорошенько накормить его после этого.

Закончив с баргестом, я запираю подвал, забираю с собой ключи и возвращаюсь в особняк. Захожу в свои комнаты, и начинаю изучать списки тех, кто искал меня в последние два дня.

Оказывается, Радищев вёл очень активную жизнь и контактировал с огромным количеством народа… Сенаторы, предприниматели, чиновники, инженеры, журналисты, благотворительные организации, частные лица, Орден…

Последние вызывают у меня только отвращение. Но при этом я понимаю, что при той «плотности», с которой Радищев с ними сотрудничал, именно этих ребят стоит опасаться в первую очередь. Следует как можно быстрее узнать об их совместных делишках, разобраться в них и выстроить стратегию взаимоотношений.

И это не говоря обо всех других…

Я решаю подержать телефон выключенным хотя бы ещё один день, чтобы по незнанию не наворотить глупостей. В крайнем случае, если со мной захочет связаться кто-то важный, об этом сообщит Матвей, который указан как контакт, когда я недоступен.

Хм… А Радищев, судя по всему, сильно ему доверял… Надо бы узнать подробнее, что это за человечек.

Впрочем, сейчас не до этого. Я захожу в кабинет, запускаю компьютер Радищева — спасибо, что вместо пароля на нём стоит биометрический датчик, сканирующий отпечаток пальца и лицо — и погружаюсь в его личные файлы.

К сожалению, об Ордене найти почти ничего не получается — только какую-то информации о пожертвованиях в их фонд, приглашения на праздник, и прочую мишуру, но я этому ничуть не удивлён. Вероятно, информация о тайных делах хранится там, где её никто не найдёт? Банковские ячейки, сейфы?

Подумав об этом, я решаю начать с основ. Ищу пароли к сервисам и личным данным (некоторые оказываются аккуратно записаны в блокноте, лежащем запертом ящике стола, замок которого я бесхитростно ломаю), информацию о банковских счетах, предприятиях, и всё то официальное, до чего только могу дотянуться.

Пару раз вызываю Матвея и прошу его предоставить мне некоторую недостающую информацию. Стараюсь делать это не слишком явно, но многие бухгалтерские отчётности он приносит без проблем.

Ежедневники, планеры, электронный календарь с заметками, переписки — я погружаюсь в жизнь Фёдора так глубоко, что не замечаю, как летит время. Сопоставляю имена из телефонной книги с письмами, расписание с приглашениями, пишу управляющим предприятиям с требованиями предоставить внеплановые отчёты о их работе, выписываю места, куда стоит съездить — банки, адреса домов и квартир, принадлежащих Радищевым.

Где-то между всем этим «копанием» приходит начальник охраны, и я трачу ещё час с небольшим, расспрашивая его о том, как охраняется поместье, о количестве личного состава, вооружении, сигнализации и системах охраны, о боевых магах, упоминание о которых нашёл в отчёте Матвея, и многом другом. Мотивирую это тем, что подумываю модернизировать систему охраны и усилить штат бойцов.

Мужчина сорока пяти лет по имени Богдан ничуть не удивлён такому расспросу. Отвечает чётко, по-военному. Указывает на недостатки, имеющие место быть по его мнению, а когда мы заканчиваем — уходит.

А я вновь погружаюсь в документы и файлы Фёдора, пытаясь выстроить хоть какую-то картинку о его жизни — до того момента, пока не слышу стук в дверь. Он отвлекает меня от документов Радищева.

— Да?

— Господин? — в кабинет входит Матвей, — Есть новости.

— Говори.

— Вы просили связаться с княжной Горчаковой. Я не смог дозвониться до них, и взял на себя смелость отправить к ним посыльного. Но возникла проблема.

— Ближе к делу, Матвей.

— Княжна и её отец, очевидно, не желают с вами контактировать. Более того, подозреваю, что после того, как узнали, что вы желаете с ними связаться, они спешно решили покинуть город.

— Вот как? И почему ты так решил?

— Пять минут назад, — управляющий смотрит на планшет, который держит в руках, — Они вместе с Ликой Орловой и ещё одной девушкой, чью личность нашим людям установить не удалось, выехали из поместья в Елизаветино в сторону аэропорта Пулково. Под охраной тяжело вооружённого кортежа.

— И ты это знаешь потому что?..

— За ними едут наши люди. Пока что их не заметили. Какие будут приказания по этому поводу, господин?

______

Друзья, спасибо, что читаете! Ваша поддержка очень важна для меня!)

Кстати, хотел показать — вот так теперь выглядит главный герой) Как вам? Пишите в комментариях!

Глава 7

Из поместья мы выезжаем на трёх здоровенных джипах — «Роверах», заряженных под самую крышу. Толстый слой брони со всех сторон, тонированные стёкла, куча электроники, включая складных дронов, которыми можно было управлять с помощью специального оборудования, оружие в багажнике. Да и сами автомобили явно были сделаны под заказ — подобных модификаций я в городе вообще не видел.

Так что сейчас, сидя на заднем сиденье, обтянутым кожей, получал истинное удовольствие от поездки. Машины шли плавно, мягко, тихо, вокруг была куча охраны, а судя по расчёту Матвея, в Пулково мы должны были приехать на несколько минут раньше Горчаковых.

А если не успеем — мой управляющий сообщил, что наши люди в аэропорту смогут задержать чартерный рейс, по крайней мере, на двадцать с лишним минут.

Каюсь, имелось дикое желание плюнуть на все условности и воспользоваться властью, которая свалилась на меня, но в последний момент я удержался.

В самом деле — незачем было провоцировать конфликт, перестрелку с охраной Горчаковых, и велеть своим (да, я довольно быстро стал считать их «своими») людям задерживать беглецов и привозить их силой.

Гораздо действеннее будет встретиться с ними самостоятельно. Я совершенно точно уверен, что Ванесса меня узнает, да и Маруся, скорее всего, тоже. И такой расклад очень упростит наше дальнейшее общение.

Впрочем, в том, что удастся избежать конфликта в самом начале встречи, я совсем не был уверен.

Нельзя допустить, чтобы Ванессу увезли. Она — тот единственный демон, который в чужих руках может создать мне массу проблем своими умениями, и нужно, чтобы она всегда находилась при мне.

В Пулково мы приезжаем вовремя. Оставляем машины прямо на выходе из терминала, и там нас уже встречают «свои» люди, проводят через залы, минуя весь возможный контроль и досмотры. Некоторые простолюдины, видя подобную несправедливость, возмущаются, но несколько жестов моих людей, парочка тычков под дых самым наглым, команда местной охране — и никто больше не смеет открыть рот и выразить недовольство.

Да-а… как же всё таки приятно иметь такую власть! И хотя это не тоже самое, что быть владыкой Преисподней, но… По сравнению с тем, что я испытывал, находясь в теле Демида — разница очевидна. Даже страшно представить, сколько времени мне бы понадобилось, чтобы добраться до такого уровня…

Самолёт, зафрахтованный князем Горчаковым, стоит где-то в отдалении от терминала, и чтобы туда попасть, приходится подождать автобуса, который обычно забирает пассажиров с рейса. Это моя идея — я не хочу, чтобы мои союзники, думающие, что их преследует Радищев, увидели мои автомобили, окружившие их самолёт, развернулись и уехали.

Всё проходит как по маслу — как только на взлётной полосе появляются машины Горчаковых, мы выдвигаемся к их самолёту и оказываемся рядом буквально через несколько секунд, как раз в тот момент, когда они выходят из автомобилей.

Мои бойцы выскакивают из автобуса первыми, с оружием наперевес — но только для того, чтобы создать нужное впечатление. Я строго-настрого запретил им стрелять даже в охрану Горчаковых. Не в последнюю очередь из-за мощи человеческой магии Фёдора — теперь я умею возводить такие силовые барьеры духа, которые могут задержать с пару десятков автоматных очередей, и укрыть большое количество людей разом.

Собственно, не зря я держу это умение наготове — как и предполагаю, почти мгновенно всё оборачивается конфликтом.

Князь Александр Михайлович замечает нас первым. Он отталкивает дочь за спину и с его рук срываются потоки ледяного воздуха. Но они лишь врезаются в возведённую мной преграду. А буквально через секунду его люди открывают огонь.

— Уходите! — кричит Горчаков, — Я задержу его!

Автоматы стрекочут, горячие гильзы сыплются на бетон, а пули вязнут в нескольких метрах передо мной. И что самое приятное — мне даже не требуется полная концентрация, чтобы удерживать такую защиту!

О, как же приятно ощущать мощь, струящуюся по каналам! Пусть это и не эфир — но человеческая магия Радищева очень даже неплоха!

— Не стрелять! — гаркаю я, видя, как мои бойцы поднимают оружие.

И в следующий миг чувствую рядом поток тёплого воздуха. Успеваю активировать «ускорение», и замечаю, как рядом со мной, полностью проигнорировав щит, начинает формироваться Маруся! Суккуб воспользовалась своим излюбленным умением — телепортацией с помощью воздуха, и я впервые получаю возможность разглядеть его действие как следует.

Надо признать — выглядит это очень красиво.

Девушка формируется из тонких закручивающихся спиралек воздуха, которые тянутся за ней. Фигура Горчачковой составляется неоднородно, но я прекрасно вижу её яростное лицо и занесённую в ударе катану, которая вот-вот должна раскроить мой череп.

Ну куда же ты лезешь, дура?

Я повторяю то же самое, что Фёдор провернул со мной на валдикте — вытягиваю руку к «воздушной» фигуре девушки, ощущаю под пальцами её горло, а другой рукой перехватываю запястье.

И снимаю ускорение.

Демоница оказывается в захвате. Я теперь — здоровый мужик, и даже без помощи магии без труда удерживаю на весу восемнадцатилетнюю девчонку. Она хрипит, её рука разжимается, и катана, падает. Не долетая до земли, оружие растворяется в воздухе.

— Прекратить огонь! — командует своим людям Горчаков. Он бледнее самой смерти, и смотрит на меня широко раскрытыми от ужаса глазами.

Выстрелы мгновенно стихают, и шестёрка его человек опускает оружие.

— Не тронь её, — просит Александр, — Фёдор, прошу… Не тронь.

За ним стоит Ванесса в человеческом облике и, прищурившись, внимательно смотрит на меня. Я улыбаюсь огненной деве, киваю, обращаю внимания на Лику, которая прижимается к ней. Вот ведь нашла себе подружку! Затем перевожу взгляд на Горчакова.

— Даже не собирался, — и отпускаю горло Маруси. Впрочем, силовой доспех с тела снимать не спешу.

Видимо, это выбивает князя из колеи, да и моя суккуб выглядит ошарашенной. Не знаю, чем она думала, когда попыталась убить, но…

— Ничего не чувствуешь? — задаю я ей вопрос, и Маруся, отойдя на пару шагов, трясёт головой.

— Не понимаю…

В тот миг я чувствую, как между нами будто появляется натянутая струна, которой не было ещё несколько мгновений назад. Но которая ощущалась, когда я находился в теле Демида. Вот оно! Вот та защита, которая не позволяет суккубу причинить мне вред!

Хм… Интересно, почему она восстановилась только сейчас?

— Могу объяснить, если вы все, наконец, успокоитесь, — посмеиваюсь я.

— Фёдор, я не…

— Помолчи, — я обрываю Горчакова, — Если честно, то у меня разговор совершенно не к тебе. Вот та девица, — указываю на Ванессу, — и твоя дочь поедут со мной. Мы поговорим — и никто не пострадает. Даю слово дворянина, что не причиню вреда тебе, твоей семье и людям под твоей защитой. Мы вернёмся в город, каждый — в своё поместье. Поверь, Саша, у вас нет ни одной причины покидать город и Анклав.

Александр выглядит ошарашенным, и переводит взгляд с дочери на меня, и обратно. Маруся, надо сказать, выглядит ошарашенной не меньше.

Ситуацию исправляет Ванесса. Она что-то шепчет Лике, гладит её по щеке и подходит ко мне.

— Предлагаете прокатиться втроём?

— Именно. Матвей! — я поворачиваюсь к управляющему, стоящему позади меня, — Прикажи, чтобы сюда пропустили наши машины. Мы с княжной и этой дамой поедем отдельно, а вы следуйте за нами. Александр, — теперь я обращаюсь к Горчакову, — А вы, как я говорил, можете возвращаться к себе домой.

— Но…

— Всё нормально, папа, — встревает в разговор Маруся, не сводя с меня взгляда, — Он дал слово. Тут куча свидетелей, да и вас отпускают. Фёдор Ярославович не дурак, и ничего нам не сделает.

— Умная девочка, — улыбаюсь я.

Через пару минут подъезжают «Роверы», и я предлагаю Марусе сесть за руль. Она не спорит, но всё ещё держится настороженно. Ванесса же напротив — улыбается, и с удовольствием подаёт руку, чтобы я помог ей забраться на заднее сиденье внедорожника. Сам я устраиваюсь рядом с ней.

Мы трогаемся с места, и Горчакова почти сразу не выдерживает:

— Что всё это значит? Кто ты?

— Я думал, ты догадалась.

— Я… — она стреляет в меня взглядом через зеркало заднего вида, — Я не понимаю…

— Что тут непонятного? Это наш повелитель, — мурлычет Ванесса, прижимаясь ко мне бедром и поглаживая своей ладонью мою грудь, — Я сразу это поняла! Его запах не спутать ни с каким другим!

— Но как мы можем быть уверены, что вы — это вы?! Это тело Радищева, да и два дня назад я почувствовала, как струна, связывающая нас, лопнула! Сейчас, встретившись, она будто восстановилась, но… Это может быть уловкой! Я смогла напасть на тебя, чего никогда бы не смога сделать раньше! А ты, Вэн, сама видела, что в том поместье над демонами проводили какие-то эксперименты! Вдруг это один из них! Вдруг Радищев убил Демида на самом деле и… Не знаю — вживил в себя его ауру и теперь втирается к нам в доверие?!

Я смеюсь, и Ванесса тоже улыбается.

— Знаешь, я не удивлён, что ты всё воспринимаешь именно так. Напасть на меня ты смогла до того, как почувствовала, кто я, и до того, как из-за этого восстановилась наша связь. Ты — низшая, хоть и разумный суккуб, и знаешь о нашей природе куда меньше, чем я, или «Вэн», — усмехаюсь, и замечаю, — Забавно, не думал, что вы подружитесь.

— Но…

— Нельзя просто взять и скопировать ауру другого демона, Маруся. Особенно, если он сильнее тебя. У каждого из демонов есть такая штука — ядро. Слышала об этом?

— Да.

— Ну так вот тот, чьё ядро слабее, не может поглотить того, кто сильнее. А сильнее меня, в плане ядра, в этом мире никого нет. Радищев был Высшим — но слишком самоуверенным. Он не подозревал, что я архонт, и поплатился за это.

Следующие полчаса я вкратце рассказываю своим демоницам о том, что произошло. А когда дохожу до момента с появлением баргеста, они многозначительно переглядываются.

— Полагаю, это вы его подослали?

— Это было несложно устроить, — Ванесса пожимает плечами, — Я прекрасно чую ваш запах, и мы прошлись по следу. Узнали, что вас увезли с завода Радищева куда-то на север, слетали в Мурманск, арендовали вертолёт и прикинули расположение того места, где вас держат. Благодаря связям Маруси нашли в окружении Радищева одного недовольного человечка. Через подставные руки передали баргеста, якобы для экспериментов, и заплатили ему кругленькую сумму, чтобы на той базе, куда он его вёз, этот низший начертил неверный охранный знак. А дальше всё зависело от вас. И я очень рада, что наш план удался. Правда, на его реализацию ушло больше месяца, но… Результат того стоил.

— А этот человек?.. — мне не хотелось, чтоб в моих рядах оставался предатель.

— Мы о нём позаботились.

Я кивнул.

— Что ж… Я благодарю вас за помощь, вы отлично поработали.

— Надеюсь, мы получим награду? — сексуально облизывается Ванесса, и я усмехаюсь.

— Даже не сомневайся. Но есть пара проблем.

— Каких же? — спрашивает Маруся. Я вижу, что она всё ещё смотрит на меня настороженно.

Что ж, могу её понять — я бы и сам при иных обстоятельствах не поверил в произошедшее.

— Вы обе знаете, что я — выживший Джерлак. И это плохо. Если вас кто-то возьмёт в плен, вы можете выдать это, а меня такой расклад совсем не устраивает.

— И что ты сделаешь? Запрёшь нас в каком-нибудь подвале? Или вовсе — убьёшь…

— Это был бы идеальный вариант, — я пожимаю плечами, — Но тогда твой отец, Маруся, поднимет ненужную мне шумиху. И так придётся разбираться с тем, что я сам наворотил. Но главная причина, конечно же, в другом. Вы помогли мне выбраться, вы верны мне, и ещё пригодитесь в дальнейшем. У меня много планов, и теперь, оказавшись в теле Радищева, я приблизился к ним. И, к слову, я собираюсь наградить вас за всё, что вы для меня сделали.

— И какие у тебя планы? — спрашивает Ванесса.

— Для начала — заберу тебя в своё поместье. Ни в коем случае нельзя, чтобы твоим даром отыскивать демонов по запаху воспользовался кто-то другой. Как и невидимостью. Это пригодится мне самому.

— Я буду только рада быть с вами рядом, повелитель, — выдыхает Ванесса, и я буквально чувствую исходящую от неё похоть.

Что ж, ещё одна девушка для плотских утех — это отлично, тем более, что в этом смысле она мне очень даже понравилась. Её умения, впрочем, тоже мне пригодятся, я нисколько не лукавлю, но настоящая причина в ином. Не в том, что кто-то может воспользоваться умениями Ванессы, а в том, что она может найти более подходящего для себя хозяина — Великого князя, например.

Ну а что? В отличие от Маруси, она ничем ко мне не привязана, и ищет лишь выгоду. Ей повезло почуять меня после появления в этом мире, и она выбрала верную тактику, получила эфир, защиту, помогла мне, познакомилась с Горчаковыми и быстро втёрлась к ним в доверие (что как раз хорошо характеризовало её способности «находить» друзей) — но ничто не мешало ей выдать мою маленькую тайну Абаддону, если это станет ей выгодно.

И допустить этого был совершенно точно нельзя.

Откровенно говоря, правильнее было бы убить демоницу, чтобы обезопасить себя раз и навсегда. Но я решаю не спешить с таким серьёзным решением. С помощью огненной девы я могу, к примеру, проверить своих людей и ближайшее окружение, вычислить других демонов, которых, как я понял, в этом мире куда больше, чем можно было предположить изначально.

Да. совершенно точно — убивать Ванессу совсем необязательно. В крайнем случае, если она предаст — я могу снова слетать на север, на ту тайную базу. Поднять архивы, поговорить с людьми, понять, как там всё работает — и вытянуть из демонической красотки истинные умения, как их хотели вытянуть из меня.

Хм… Пожалуй, это был бы наилучший вариант, чтобы себя обезопасить. Но для его реализации следует разобраться, как там всё устроено, что Радищев напридумывал с этим устройством, и какие у него вообще функции и возможности.

Нет. Нет, нельзя торопиться с таким серьёзным решением. Всё таки, она помогла мне, и не раз, а ценные и преданные союзники в моём случае, лишними совсем не будут.

А ведь всё это можно повернуть себе на пользу… Главное — разобраться, как там всё работает! В тот момент, когда я занял тело Радищева, у меня в голове крутилась мысль разнести там всё, что только можно, но сейчас я радовался, что не сделал этого.

Эти размышления натолкнули меня на другие мысли. Я до сих пор не знал ничего о той базе, где меня держали, но понимал — её содержание ежемесячно обходится в целое состояние. Как Радищев мог незаметно содержать её? Знал ли об этом Светозар, глава его клана? И Орден, чьих представителей он туда приглашал — каким именно они боком они повёрнуты ко всей этой истории?..

Могу ли я воспользоваться наработками учёных Фёдора, или всё это делалось не для него, а для других людей? Того же Ордена, к примеру?

Эти вопросы я задавал себе даже когда находился там, но ответов на них у меня не было до сих пор. И это казалось мне неправильным. Я чувствовал, что все эти тайные делишки и якшания с Орденом добром не кончатся.

Мне требуется как можно скорее прояснить ситуацию, но сделать это быстро невозможно — потому что в огромной кипе документов и файлов, которые я умудряюсь исследовать за сегодня, нет и намёка на эту тайную базу.

Нужно как можно скорее прокатиться по банкам, вскрыть сейфовые ячейки Радищева, камеры хранения, отыскать его тайники и разобраться, наконец, во всей этой паутине, в которой я оказался.

Мы продолжаем обсуждать кое-какие детали нашего будущего взаимодействия. Несмотря на настороженность Маруси я вижу, что она почти не сомневается в том, что я — это я. Но для того, чтобы укрепить её доверие, я не тороплюсь что-то от неё требовать.

Напротив — обещаю перевести её на уровень «имперфекта» в самые ближайшие дни, в качестве поощрения за моё освобождение. Я задумывался об этом уже давно, но в связи со всем произошедшим, просто не успел найти нужные компоненты для ритуала и провести его, но теперь…

Имея возможности Радищева, я легко отыщу всё необходимое, нужно только подкопить достаточное количества эфира — и Маруся получит то, чего так страстно желает.

Я говорю о близости со мной, разумеется.

Но пока этого не случилось, я прошу демонессу присмотреть за Ликой. Девочка пережила слишком много потрясений — взрыв в поместье, похищение, спасение бандой демонов, затем увидела, как её брат стал рабом Радищева и лишилась всех средств к существованию…

Я бы с радостью забрал человеческую девчонку с собой, потому что даже в этом теле чувствовал, что моя привязанность к ней никуда не делась, но… Как ей объяснить всё произошедшее? Она явно не поверит в то, что произошло, а повлиять на неё эфиром, как раньше, я не могу.

Маруся соглашается оставить мою сестрёнку под опекой, и мы останавливаемся на Киевском шоссе. Я ещё раз говорю князю Горчакову, что между нами нет никаких претензий, и пересаживаюсь в свою машину вместе с Ванессой. Меньше чем через час мы оказываемся в моём поместье.

День выдался насыщенным и напряжённым, так что я прошу Матвея устроить Ванессу, как полагается, выделяю ей двух личных охранников, прошу девушку не беспокоить меня и говорю, что сам приду к ней вечером. Управляющему также велю не беспокоить меня по пустякам, и отправляюсь в свои комнаты. Для начала — заваливаюсь в ванну, и почти целый час в ней отмокаю, затем наскоро перекусываю и возвращаюсь к документам Фёдора. Потихоньку начинаю отвечать на некоторые письма, в которых понимаю, о чём идёт речь, и делаю пометки в дорогой блокнот, составляя список самых важных дел и вопросов.

Всё это затягивается до позднего вечера, и я чувствую себя изрядно уставшим в тот момент, когда в дверь кабинета стучат.

— Войдите.

На пороге появляется Матвей.

— Господин, я не смел бы вас беспокоить, но у вас важные гости.

Я бросаю взгляд на часы — почти десять часов.

— В такой час? Кого там черти принесли без приглашения? И как их пустили на территорию поместья без предварительной договорённости со мной?!

— Они всегда приезжает, когда вздумается, господин. Это представители Ордена.

Глава 8

Вот уж кого я ожидаю встретить меньше всего — так это господина Рокоссовского! Вербовщик Ордена, который копал под Демида, выставил за ним слежку и приезжал в поместье Орловых с тайной службой, сейчас сидит в малой гостиной на первом этаже, в кресле ручной работы, закинув ногу на ногу, и с вальяжным видом попивает кофе.

Рядом с ним — ещё один «белоплащник», чуть старше своего товарища. Он что-то живо рассказывает Рокоссовскому, но когда я вхожу в комнату, их разговор мгновенно обрывается.

— Господин Радищев, — улыбается Рокоссовский, — А мы вас заждались.

— Граф Радищев, — перебиваю его я.

Молодой парень раздражённо отставляет чашку с кофе, и неодобрительно смотрит на меня.

— Не думал, что для вас так важен титул. Я слышал, вы часто его опускаете в разговорах.

— А я не думал, что представители Ордена любят приезжать к высокопоставленным лицам без приглашения.

В этот моменте я ничуть не боюсь попасть впросак — уже изучил расписание Радищева на ближайший месяц, и знал, что ни в ежедневниках, ни в календарях, ни в напоминаниях встреч с «белоплащниками» запланировано не было.

Конечно, оставалась вероятность того, что всё это было обговорено неофициально, да и вообще, лишний раз показывать норов перед охотниками на демонов не стоило (по крайней мере, пока я не «вольюсь в жизнь Радищева как следует), но…

Проклятье, как же меня бесят эти людишки в белых одеждах! Помимо спеси, на которую я обратил внимание уже давно, от них несёт ангельским благословением. После всех битв с Небесным воинством, какие только были в моей жизни, я не переносил этот «благодатный дух», и сразу выходил из себя, как только его чувствовал.

— Насколько мне известно, нам не требуется особое приглашение, чтобы наносить вам визиты.

Мне не понравилось, как Рокоссовский выделил обращение ко мне. Наркун паршивый! Неужели мои предположения были верны?

— Конкретно вам — требуется, молодой человек. Напомните, какой у вас статус в Ордене?

Этой фразой я его зацепил. Молодой парень моментально покраснел и посмотрел на своего товарища. Тот, такой же лысый, гладко выбритый и спесивый, посмотрел на меня с плохо скрываемым чувством презрения.

— Вы бы следили за языком… Граф. Сами знаете, что Великий Магистр…

— Что-то я его здесь не вижу — перебил я наглеца, — И напомните, как вас зовут, а то я запамятовал? Вы вообще-то говорите с представителем боярского рода.

Теперь краснеет и этот «белоплащник». Ха, ну надо же, какие нежные!

Впрочем, смеюсь над ними я недолго. Рокоссовский достаёт из внутреннего кармана своей хламиды телефон и набирает номер.

— Великий магистр? Простите, что отвлекаю, но мы тут у господина Радищева и он… не то чтобы настроен на диалог. Разыгрывает «боярскую карту». Нет. Нет… Секунду.

Парень протягивает трубку мне.

— Да?

— Фёдор? — из динамика смартфона доносится глубокий, хрипловатый голос, — Ты снова обижаешь моих подопечных?

— Им бы манерам поучиться, — бросаю я фразу, которую уже говорил Радищеву. А сам вспоминаю, что надо бы расквитаться с Добером — как-то он вылетел у меня из головы в суматохе последних дней.

— Хм… Кажется, мы с тобой уже проходили это. Можешь показывать зубы своим друзьям аристократам, но со мной… Со мной так себя вести не следует. Ты ведь помнишь, чем это может для тебя обернуться?

Ага, а вот и первый намёк… Кажется, у Радищева на самом деле имеются определённые проблемы с Ореном. Догадываться, какого рода, даже не приходится — скорее всего, он у них на крючке.

Проклятье, Фёдор! Ну вот какого хрена ты с ними подвизался?! Теперь придётся разгребать это дерьмо…

— Помню, — сквозь зубы цежу я.

— Прекрасно, — Великий магистр усмехается в трубку, — В таком случае, будь послушным мальчиком. Просто делай то, что говорят два моих последователя, и всё останется, как прежде. Предупреждаю, Федя — меня начинает раздражать твой норов. Не доводи… — он усмехается, — До греха.

Магистр резко отключается, и я, скривившись, возвращаю телефон вербовщику.

— Ну как? — усмехается он, — Поговорили… Граф?

Последнее слово буквально сочится ядом, и к своему «расстрельному» списку я добавляю ещё одного человека. Ничего, скотина, мы с тобой рано или поздно сочтёмся, уж будь уверен…

— Поговорил. А теперь будьте любезны — изложите цель своего визита.

— А она предельно проста, — Рокоссовский встаёт, — Вы едете с нами. Сейчас.

* * *

Штаб-квартира Ордена располагается в Николо-Богоявленском Морском соборе, на Никольской площади, в двух шагах от канала Грибоедова. То почти самый центр Петербурга, и поездка туда, даже по полупустым дорогам, занимает немало времени.

Меня проводят на закрытую территорию, охраняемую ребятами всё в таких же белых плащах, но только с автоматами и в бронежилетах. Рокоссовский и его безымянный товарищ сразу ведут меня в главное здание собора, но не через главный вход.

Мы обходим здание в стиле елизаветинского барокко, находим небольшую дверь с восточной стороны, и «белоплащники» отпирают её электронным ключом. Меня ведут по узкой лестнице на второй этаж, и вскоре мы оказываемся на балконе. Товарищ Рокоссовского неодобрительно фыркает в спину, и мне со страшной силой хочется развернуться и повыбивать ему все зубы, сломать челюсть, и вмять лицевые кости в мягкий череп, но…

Тише, Джерлак, тише! Ещё успеешь…

Отсюда открывается хороший вид на происходящее снизу. И судя по всему, это — месса.

— Братья мои! Собравшиеся на всеночную молитву! От лица господа нашего и архангелов его благодарю я вас. Благодарю и благословляю, ибо только благословенные могут противиться заразе демонской!

— ИБО ТОЛЬКО БЛАГОСЛОВЕННЫЕ МОГУТ ПРОТИВИТЬСЯ ЗАРАЗЕ ДЕМОНСКОЙ! — повторяет мощный хор голосов, и я замедляю шаг.

Вот это отдача! Вот это внушение! Я вижу за кафедрой высокого лысого человека, лет сорока пяти-пятидесяти. У него мощное телосложение, и одет он не в белую хламиду, как прочие из его подчинённых, а перламутровые, дорогущие одеяния.

Надо полагать, это — Великий Магистр? Судя по исходящим от него вибрациям энергии, он не гнушается пользоваться каким-то умением внушения? Или это вонючая ангельская благодать? Зал буквально заполнен этим отвратительным запахом, и это я почувствовал, как только вошёл на галерею второго этажа. Но при словах проповедующего ангельская вонь усиливается, и это говорит мне о многом.

— Я помолюсь вместе с вами, братья! Обратимся же к нашему заступнику, к главному борцу с нечистой заразой, пустившей корни на земле нашей обетованной! О святой Михаил Архангел, помилуй нас, грешных, просящих твоей защиты, сохрани нас, рабов Божьих, от всех видимых и невидимых врагов, утверди против страха смертного и от возмущения дьявольского, и сподоби нас неукоризненно предстать перед Создателем нашим в час страшного и праведного Суда Его. Защити от скверны ползущей, от диаволов, занимающих людские души, от меток бесовских, дарующих кровавые силы! О всесвятой, великий Михаил Архистратиг! Не оставь без внимания нас, грешных, молящихся тебе о помощи и заступничестве твоем в жизни настоящей и будущей, но сподоби нас там вместе с тобой прославлять Отца и Сына и Святого Духа во веки веков. Аминь.

— Аминь!

Молитва заканчивается и я вижу, как вокруг Великого магистра разливается белоснежное сияние. Оно стремительно окутывает огромное помещение собора, обволакивает всех присутствующих (а это, на секундочку, несколько сотен человек), насыщает их и впитывается в тела людей.

Сам же я чувствую, как волосы на голове становятся дыбом, а кожа начинает нестерпимо чесаться. Рокоссовский, очевидно, специально остановившийся, чтобы послушать своего хозяина, смотрит на меня с отвращением.

— Ну как, граф, нравится?

— О да, — не могу удержать язвительность в своём тоне, — Очень воодушевляюще. Мы идём, или придётся ждать всю ночь, пока магистр закончит молиться со всеми вашими… братьями?

— Великий магистр! — поправляет меня Рокоссовский и злобно сверкает глазами, — Идите за мной. Алесандр Васильевич велел вам дождаться его.

Мы проходим дальше, и оказываемся в задней части собора. Здесь широкий коридор, у стен которого установлены пуленепробиваемые стеклянные витрины с разными священными книгами, древним оружием, какими-то чашами, кадилами и ещё невесть чем.

Сами стены расписаны разными сценами — пришествие ангелов, низвержение Люцифера, проповеди Иисуса…

Разглядывать всё это мне не дают — Рокоссовский ведёт меня вглубь собора, открывает неприметную деревянную дверь и пропускает внутрь. Его товарищ, пока мы идём сюда, едва ли не дышит мне в затылок, и это очень раздражает, поэтому, когда я избавляюсь от их общества, чувствую лёгкое облегчение.

Впрочем, ненадолго. Здоровенный кабинет, в котором меня оставили, буквально пронизан магическими линиями враждебной мне магии, и я практически на сто процентов убеждаюсь в том, что за Орденом стоит кто-то из извечных врагов Преисподни.

Светлоликих и кудрявых ворон с белоснежными крыльями, мать их за ногу!

Обстановка, к слову, здесь ничуть не аскетична, как можно было бы ожидать. Огромная плазменная панель на стене, дорогой компьютер на столе, да и сам стол явно не из дешёвых — чёрное дерево, или что-то такое. На стенах — несколько картин на религиозную тему, и приглядевшись, я понимаю, что это не репродукции. Скорее всего — оригиналы из запасников Эрмитажа!

Изысканный шкаф в современно стиле со стеклянными дверцами, за которым стоит коллекция бутылок, которой позавидовал бы и Горчаков!

На полу — дорогущий ковёр почти во всё помещение, а на потолке — хрустальная люстра. И это не говоря о магических светильниках по периметру, огромном зеркале в полстены, здоровенном аквариуме с цветастыми рыбками, кожаном диване и гигантском антикварном глобусе в углу помещения.

Да-а, неплохо устроился Великий магистр…

Обстановка меня не обманывает — через пару минут в кабинет заходит тот самый мужчина, который читал проповедь. Александр Васильевич Суворов — потомок и полный тёзка того самого генералиссимуса Суворова. Глава Ордена чистоты, влиятельнейшей организации, контролирующей охоту на демонов на территории Анклава последние пятнадцать лет, неподчинённой ни Великому князю, ни Сенату. Человек, на которого снизошло Божественное откровение. Один из сильнейших магов Анклава, влиятельная персона при дворе, меценат, благодетель и бла-бла-бла…

И тот, кто по всем признакам, крепко держит Радищева (то есть — меня) за яйца.

— Здравствуй, Фёдор, — непринуждённо здоровается он, стягивая с себя расшитую золотом и драгоценными камнями рясу.

Магистр аккуратно вешает дорогие одежды для служения в гардероб. Под ними — дизайнерские джинсы и чёрная футболка, облегающая мускулистое тело. Сняв с пальцев кучу перстней, с шеи — массивный золотой крест, и убрав золотое же кадило в сейф, он с облегчением садится в кресло за стол и, наконец, обращает на меня свой взгляд.

Сесть, что характерно, не предлагает.

— Ну и что там у тебя происходит?

— В каком смысле? — не понимаю я.

Проклятье! Как же быстро проблемы настигли меня! Не успел я разобраться с делишками Радищева, как бл@дский Орден наступает на пятки! Знать бы, что их связывает…

— Ты пропал на два дня. Обещал, что по возвращению с Хибин данные исследований будут у нас. Прилетел ты позавчера, насколько мне известно, а мои учёные так ничего и не получили.

Так-так-так, догадки оправдываются…

— Возникли проблемы. Орлов… Умудрился вырваться из камеры. Поубивал кучу народа, в том числе — Ларису, куратора проекта. Уничтожил массу оборудования. Сейчас мои люди восстанавливают, что могут.

— Вот как? — удивляется Суворов, и я чувствую, как сквозь меня пролетают частицы благодати.

Проклятье! А он и вправду силён! Такая магия не похожа ни на нашу, демонскую, ни на человеческую. И она вызывает во мне отвращение, злость, и едва ли не рвоту. Волосы на голове снова начинают шевелиться, а под кожей будто копошатся тысячи крохотных муравьёв — так всё чешется.

Аррргх, наркун паршивый! Ну и ощущения!

— Хм… Не врёшь…

Меня пробирает холод. Он что, «просветил» меня насквозь?! Надо быть осторожней в этой беседе…

— Мне незачем врать.

— Да уж надеюсь! И как…

Суворов резко замолкает и также резко поворачивает голову, будто прислушивается к кому-то. Через секунду хмурится, кивает, и вновь поворачивается ко мне, как ни в чём не бывало.

— Как он смог вырваться?

— Его псина попала на базу. Я разбираюсь, как это могло произойти. Баргест помог ему вырваться из камеры и попасть в лабораторию. А дальше… Всё закрутилось. Он взял под контроль нескольких человек и прорвался к выходу. Повезло, что я оказался там именно в тот момент и смог его остановить.

Я подбираю слова осторожно, не зная, о чём Радищев рассказывал «белоплащникам», а о чём умолчал. Стоит мне ляпнуть что-то лишнее — и это может стать моими последними словами в этом мире. Даже при всей силе Радищева, сейчас, без эфира я бы не рискнул тягаться с Суворовым. Да даже если и получится его убить и выбраться отсюда, иметь в открытых врагах Орден — непозволительная глупость в моём нынешнем положении.

Гораздо разумнее будет для начала вникнуть во всю ситуацию. Наркун паршивый, как же жаль, что не хватило времени сделать это до встречи с Великим магистром!

— Ты ведь говорил, что лишил его притока вашей демонской энергии? С помощью побочного эффекта устройства — ты ведь так ему радовался?

«Побочный эффект»?! Не в этом ли был смысл установки — выкачивать эфир из демонов?! Проклятье, кажется, что я вообще ничего не понимаю!

— Лариса допустила ошибку. Она сохранила часть этой энергии, и он смог ей воспользоваться.

Несколько секунд Великий магистр «белоплащников» молчит, пристально изучая моё лицо, а я думаю, не ошибся ли где-то? Вроде все формулировки такие, что не подкопаться, даже если он каким-то образом сможет узнать правдивость моих ответов…

— Фёдор, я надеюсь, что ты помнишь условия…

Александр вновь замолкает. Его взгляд словно затуманивается, голова дёргается, и он несколько секунд внимательно смотрит в потолок. Затем зажмуривается, его губы что-то шепчут но так тихо, что не разобрать, и Суворов вновь смотрит на меня.

От таких действий мне становится слегка неуютно.

МНЕ! Джерлаку, Повелителю страха!

Такое ощущение, что кто-то невидимый будто нашёптывает Великому магистру что-то, что я услышать не могу…

— Ты помнишь условия нашей сделки?

— Можете не сомневаться.

— Да что ты? — в глазах Суворова поблёскивают искорки, которых ещё минуту назад там не было. И они мне совсем не нравятся, — Судя по твоему поведению при последних событиях, я уже не так в этом уверен!

— Я вас не понимаю.

— Не строй из себя дурака! — Великий магистр недобро скалится, — Сначала ты налажал с этим Орловым! Это твои люди не нашли его после взрыва! Всё ведь было предельно просто! И ладно бы ты просто выждал — нахрена было тащить его сестру в «Яблоневое»?!

Вот так поворот… Так значит, я был прав, и мелкая сделка, которую Демид якобы «отобрал» у Радищева, не имеет отношения к покушению… Горчаков ошибся, и на самом деле это Орден велел устроить взрыв! Значит, я где-то крупно прокололся, и они знали наверняка, что в Демида вселился демон? Да, скорее всего так. Ну, или, по крайней мере, догадывались об этом с высокой долей вероятности.

— Я просто хотел, чтобы он пришёл за ней. Тогда бы…

— Ты бы поймал его, я помню. Мог и не отвечать, мы ведь уже говорили об этом. Да и вопрос был риторический. Повторюсь — не надо корчить из себя дурака! Это привело к тому, что нам пришлось заметать следы в Зеленогорске, а тебя вызвали на валдикту!

— И мальчишка не смог в ней победить, — фыркаю я, понимая, куда дует ветер.

— Твоё счастье, что он оказался идиотом! И сам поставил себя в положение подопытного, ради которого и был нам нужен! Но мы отвлеклись. Я хочу напомнить тебе, Фёдор, что твоя жопа у меня вот здесь, — Суворов сжимает свой здоровенный кулачище, — И то, что ты нарушаешь наши планы, не можешь их выполнить, импровизируешь, пропадаешь на несколько дней и не выполняешь договорённости, мне очень сильно не нравится.

— Я…

— Головка от часов «Заря»! — рявкает Великий магистр, — Ты — отрыжка бездны, жалкая ошибка природы, сучий сын, демоническое отродье, недостойное топтать эту землю! И жив только по моей милости! Только потому, что полезен моему делу! ТЫ.ЭТО.ПОНИМАЕШЬ?!

Меня буквально пронзают его последние слова. Прошивают навылет, усиленные небесной благодатью, и тело схватывает лёгкой судорогой. Уверен — захоти Суворов, и меня бы скрючило как следует…

— Д-да, — цежу сквозь зубы, — П-понимаю…

— Тогда какого хрена я должен это повторять?! Твоё своеволие, Фёдор, имеет свои границы. И они приблизились к крайней черте.

— Что это значит? — осторожно спрашиваю я.

— Это значит, что в самое ближайшее время ты восстановишь данные о демонской крови, которые получил благодаря тушке Орлова. Не знаю, как ты это сделаешь, да мне и плевать — но через четыре дня они должны лежать вот на этом столе. Ясно?

— Ясно.

Так, ладно… Хоть какое-то направление… Демонская кровь, хм… Значит, именно это в первую очередь интересует Орден. Не технологическая возможность выкачки эфира, не выдирание способностей и их запись на руны — а кровь… Странно, конечно, но хоть что-то.

— Следующее, — Суворов встаёт, подходит к шкафу с напитками, отпирает его и лакает дорогое пойло прямо «с горла», как говорят в определённых кругах, — Недопустимо, чтобы ты пропадал на несколько дней и не отвечал на звонки моего личного помощника. Ещё раз выкинешь подобное — и я повешу на тебя такой же ошейник, который был на Орлове. И плевать, кто что подумает.

— Я понял.

— Надеюсь. И, наконец, самое главное, — Великий магистр возвращается за стол, открывает ящик и достаёт оттуда лист бумаги, — Послезавтра вечером мне нужны твои… Специфические умения. Здесь информация о человеке, которого надо убрать. Вопросы?

Я беру листок, смотрю на фото человека, и оно кажется мне смутно знакомым. Перевожу взгляд на текст рядом с лицом, и кое-как сдерживаюсь, чтобы не выругаться.

Бестужев Алексей, следователь первого ранга тайной канцелярии Великого князя.

Ну охренеть… Только с этим ведомством мне проблем не хватало…

Глава 9

Вечер и ночь у меня проходят на редкость беспокойно… После поездки в штаб-квартиру Ордена я возвращаюсь в поместье и хочу отрубиться, как говорят низшие, «без задних ног». Но вместо этого несколько часов лежу и размышляю над произошедшим. Голова переполнена десятками вопросов, перспективы туманны, а общение в Великим магистром не добавило никакого позитива в мою новую, так хорошо начавшуюся жизнь.

Ну, по крайней мере, стала понятна позиция Фёдора по отношению к их организации. Ублюдочные «белоплащники» держали графа Радищева, шкуру которого я так удачно занял, за яйца. Держали на редкость крепко, и отпускать даже не собирались.

Орден знает, что я (точнее — Фёдор, но сути это не меняет) демон — это раз. Радищев на той базе устраивал для них эксперименты— это два. Что-то связанное с демонской кровью, и нужно как можно быстрее выяснить, что именно — три. Четыре — меня решили использовать, как наёмного убийцу, и натравили на представителя тайной канцелярии. Не объясняя причин и, как выразился Суворов, понадеявшись на мои «специфические умения».

Которых, как назло у меня не было.

Эфир Радищева до сих пор не начал восстанавливаться. Единичные случаи прислуги и охраны — не в счёт, они практически не ощущались, и никакой погоды не делали. По всей видимости, когда я занял его тело, моё ядро Архонта вытеснило ядро Высшего, и все наработанные Фёдором потоки, связывающие его с низшими, оборвались.

Это, конечно, плохо, но не критично. Я подозреваю, что чтобы восстановить эти связи, нужно только «всколыхнуть» тех людей, которые восхищались Радищевым или боялись его. Не нужно вызывать у них эти эмоции «с нуля» — достаточно напомнить о себе, и эфир, почуяв нового хозяина, потечёт ко мне рекой.

И я собираюсь заняться этим уже сегодня. На самом деле, на ближайшую пару дней я и так запланировал вояж по своим предприятиям, несколько визитов в благотворительные центры и детские дома, которым жертвовал Фёдор. А также хотел посетить ещё пару организаций, упоминания о которых нашёл в его записях.

Но реальность, как всегда, внесла свои коррективы.

* * *

Сегодняшнее утро совсем не такое радостное, как вчерашнее. Я не выспался, а ворох проблем, насыпанных Суворовым, только сильнее раздражает. Сидя в столовой, с недовольным видом пью кофе и ем яичницу, а в голове крутятся шестерёнки. Мысль только одна — как можно выпутаться из этого клубка чужих долгов?

Кроме того, меня сильно раздражает собственная глупость. Очевидно, что находясь в теле Демида, я допустил несколько серьёзных ошибок. После разговора с Суворовым в моей голове выстроилась прямая цепочка событий, приведших к смерти Орлова.

Судя по всему, Орден получил наводку на то, что Демид владеет демонской магией. Как это произошло? Я подозревал, что всё дело в турнире по кружале. Наверняка Ратмиров рассказал, как я нанёс ему «удара страха» — не зря у его школы я встретил Рокоссовского, ох не зря… Могла сыграть свою роль и смерть Михайлова, но… Нет, не думаю. Скорее всего, о ней до сих пор никто ничего не знает. Можно, конечно, выяснить, используя мои новые возможности, но смысла в этом сейчас — никакого.

Каким бы ни было первое побуждение Ордена, дальше всё закрутилось куда сильнее. «Белоплащники» поставили за мной слежку. И она наверняка всё-таки видела, как я (то есть — Демид) открыл портал, и успела доложить об этом руководству. Хм… Кстати, это значит, что и Маруся может находиться «под колпаком»! Стоит подумать, как вычислить такую возможность и обезопасить мою демонессу…

Дальше просто — меня решили захватить для опытов и подстроили покушение, в котором я должен был якобы погибнуть. Но всё пошло наперекосяк — покушение не удалось, меня спасла Ванесса, а люди Радищева забрали Лику, чтобы использовать её как наживку. Но и в этом просчитались — я смог её вытащить, благодаря огненной деве. Но, по итогу, всё равно сглупил. Не зная, что Радищев демон — вызвал его на дуэль.

А потом стал рабом, и меня пустили на опыты…

Хм… Что ж, умение признать свои ошибки — очень важно, и я не собираюсь отрицать очевидное. Но на самом деле меня раздражает не это, а то, что расплачиваться приходится за чужие просчёты!

Я понимаю, что наше с Орденом «сотрудничество» не продлится долго. Как только они получат то, что им требуется, и Радищев перестанет быть им полезен — они тут же сольют его. То есть, меня, конечно же, меня!

Поэтому нужно как можно скорее выйти из-под их опеки. Вот только сделать это будет сложно. Даже при условии, что далеко не все послушники организации знают о моей истинной сущности. Суворов явно не дурак, и сомневаюсь, чтобы много кому растрепал, что Радищев — демон. Иначе это давно бы уже всплыло.

Но это мало что меняет. Чтобы вырваться из цепких лап святош, нужно либо уничтожить организацию полностью, либо опорочить так, что «белоплащники» никогда не отмоются и их слово потеряет вес, в обществе и перед князем, либо… Убить всех, кто в курсе моей маленькой тайны.

Любой из этих вариантов представляется мне невероятно сложным в реализации. По крайней мере — в ближайшее время…

Впрочем, кое-что мне в голову приходит, и я решаю начать действовать прямо сегодня.

Суворов сказал, что за пару часов до покушения отправит ко мне наблюдателя. Долбаного человечишку, который должен проконтролировать, как я выполню приказ Великого магистра и рассказать детали. Ха! Трижды — ха! Святоша будет смотреть, и указывать демону, как правильно убить человека, ну и сюрреализм…

Но пока до визита «белоплащника» остаётся больше суток, так что я решаю вернуться к делам — всё равно без информации Ордена не могу ничего даже предположить о грядущем деле.

Как и без эфира, собственно, так что этот вопрос — первый в моём сегодняшнем списке.

Сначала в гостиную, где я продолжаю вникать в дела рода Радищевых, приходит Матвей. И приносит с собой документы по одному из предприятий — тому самому «Оборонэкспорту», где меня держали в плену.

— Что это? — спрашиваю я, кивая на планшет и бумажки, которые он притащил.

— Вы просили бухгалтерскую отчётность за последние полгода по самым крупным вашим предприятиям. Для начала я взял на себя смелость выбрать самое… Кхм… Проблемное из них.

— Не понял? — я протягиваю руку и беру папку. Открываю, пролистываю, сверяю итоговые выкладки, ничего не понимаю, и смотрю на управляющего, — С бюджетом всё в порядке, я ведь ничего не путаю?

— Нет, господин, но обратите внимание на…

— Давай ты просто вкратце объяснишь, в чём проблема? — мне не хочется показывать, что я ничего не смыслю в цифрах и бухгалтерии.

— Практически всё то, что вы зарабатываете, отходит клану Медведя.

— «Практически всё» — это сколько?

— Секунду, — Матвей что-то изучает на своём планшете, тыкает пальцем в экран, — Формально вам принадлежит сто процентов предприятия. Но, фактически, семьюдесятью процентами акций владеет Светозар Медведев. Всю прибыль по фиксированной стоимости акций в конце каждого квартала мы переводим ему. Вот этот платёж последний.

— Это я знаю, — я делаю вид, что в курсе, хоть и охреневаю от количества денег, просто уплывающих из рук, — Но это не первый день происходит. Так откуда проблемы?

— За последние полгода по приказу Медведева мы переключились на более современные системы вооружения. Затраты на их производство возросли почти втрое по сравнению с прошлым годом, а реализация… С реализацией всё стало в пять раз хуже. Прибыли упали, но выплаты Медведевым мы так и переводим.

— Так, ясно…

— Простите господин, я пытался несколько раз поговорить с вами об этом. Но вы сказали, что пока хватает денег на содержание предприятия — можно вас не беспокоить.

— Хм… — мысленно я проклинаю легкомысленность Радищева, — Получается, проблемы серьёзные? Как долго нам хватит наших тридцати процентов, чтоб держать предприятие на плаву и при этом выплачивать «дань» Медведеву?

— Ещё пару месяцев, не более.

Проклятье! Проблемы, откуда не ждал! Что за грабительские условия партнёрства у них в клане такие?! Я всё понимаю — Медведеву все платят дань, но не настолько же большую?! Надо бы прояснить этот момент.

Зачем делать суперсовременное оружие и не продавать его, а складировать? Интересно…

— И это не главное, господин.

— Что ещё?

— Рабочие недовольны сокращениями заработной платы, отменой некоторых пособий, половинной оплатой больничных, и условиями труда в целом. Планируют создать профсоюз, собирают подписи…

— Ясно. Я хочу наведаться туда и оценить состояние дел лично. Поговорить с генеральным директором, рабочими, главами отделов… Посмотреть на склады и познакомиться с отделом продаж и маркетинга. Кто там за главного?

— Пётр Гризли. Двоюродный племянник Светозара.

Ясно, кумовство… Поставили, чтобы держать под контролем мой завод. Тьфу, то есть, завод Радищева. Не удивлюсь, если ставленник Медведева ещё и подворовывает с этого предприятия…

— Позвони на завод, узнай, будет ли этот Гризли сегодня на месте. Перекинуться бы с ним парой слов, конечно, не помешало… Но это не главное. Сообщи, — я бросаю взгляд на настольные часы, — Что в три часа пополудни на площади перед главным зданием завода, пройдёт встреча со мной. Распорядись, чтобы там была охрана, чтобы подготовили трибуну, необходимую технику… Ну ты знаешь, что ещё нужно.

— Как пожелаете, господин. Когда прикажете подать машину?

— Мы полетим на вертолёте. Проследи, чтобы он был готов через полчаса.

— Хорошо.

В голове рождается мысль. Можно совместить сразу два дела.

Во-первых — заручиться поддержкой сотрудников, «перенастроить» эфирные каналы, по которым я наполнюсь от них истинной энергией. Судя по тем документам, которые я видел, на «Оборонэкспорте» работает около пяти тысяч человек — отличный старт, чтобы открыть первый чарм с круга Азраила. Вернуть людям нормальные зарплаты, оплату больничных на прежний уровень, успокоить их, сократить рабочие смены на час, пройтись по заводу и поговорить с ними лично — и вот уже несколько тысяч человек считают меня своим благодетелем. Всё просто.

Во-вторых — сразу же можно проверить предприятие на наличие демонов. Взять с собой Ванессу, и попросить её «принюхаться», как следует. А то за последнее время я понял, что на Земле куда больше представителей моего вида, чем можно предположить.

Была и третья задача, которую я оставил «на сладенькое», но о ней буду думать, когда выполню все остальные.

Выйдя из кабинета, я пошёл в комнаты Ванессы. По пути зашёл к Дмитрию, который провёл взаперти первые сутки, поинтересовался, как у него дела. Парень недовольно сопел, но уже не дерзил — понял, что со мной шутки плохи. Показал кипу приключенческой литературы, которую ему притащили из библиотеки.

Ну что ж, уже прогресс. Через пару дней проверю ещё.

Вэн оказалась у себя, в личных апартаментах на третьем этаже особняка. Они были меньше, чем у меня, и обставлены попроще, но демоница была в восторге от своего нового жилища, и сходу едва не затащила меня в постель.

И как бы мне не хотелось переспать с ней прямо сейчас, но пришлось отказаться от этой соблазнительной идеи — дел был просто вагон и маленькая тележка…

— У меня к тебе предложение, — сказал я, когда мы уселись на небольшой кожаный диванчик в её гостиной, — Хочу предложить тебе работу.

— Неожиданно, повелитель, — улыбнулась она, — И какую же?

— Хочу, чтобы ты стала моим пресс-секретарём.

Она удивлённо смотрит на меня.

— Я ведь совсем не умею оставлять обращения к… Да к кому бы там ни было! Я воин! Разведчик, шпион, но уж точно не дипломат, и…

— И ты всё ещё не до конца понимаешь реалии этого мира. Тебе не нужно сочинять пресс-релизы. Этим займутся другие люди. А ты… Ты просто будешь зачитывать их перед камерой. Ты соблазнительна и красива, — я окидываю фигуру Ванессы оценивающим взглядом, и она томно тянется на диване, заметив его, — и будешь нравиться людям. И сама будешь получать свою долю эфира с их восхищения. Мне не придётся постоянно подпитывать тебя. Как тебе такая сделка?

— Она мне нравится, — мурлычет грудастая брюнетка.

— В таком случае одевайся. Через полчаса мы вылетаем на мой завод. Будем считать, что я беру тебя на стажировку.

* * *

— Давайте ещё раз, — я постукиваю пальцами по изысканной кружке, наполненной дорогим кофе, — Почему мы не продаём нашу дорогущую продукцию?

Низкорослый, начавший седеть и лысеть человечек лет сорока пяти вальяжно раскинулся в кресле напротив меня. Пётр Гризли, директор моего «Оборонэкспорта», обильно потеет в своей шёлковой рубашке, и то и дело промокает лицо платочком, вызывая у меня отвращение.

— Потому что Светозар Осипович велел заполнять склады, по крайней мере, до октября.

— Но при этом он принял такое решение в начале прошлого квартала, когда распродавались остатки предыдущей продукции, — я указываю на листки, — автоматы, крупнокалиберные пулемёты, дробовики, стандартные бронежилеты. Всё это «улетало» как на нашем рынке, так и за границу. И за счёт остатков мы выплатили вашему дяде фиксированную стоимость акций, как и всегда.

— Но…

Я поднял палец, останавливая его.

— В новом квартале у нас нет новых поступлений — мы разрабатываем супер-современных дронов, «умные» пушки, тяжёлые модификации боевых костюмов, но не продаём их, хотя я вижу, что предложения по покупке были, из Средиземноморского Анклава, Африканского, и даже Северо-Американского. Но вы всем отказали, приняв это решение без моего ведома. Прошлой продукции тоже нет, квартал подошёл к концу — и сумма, которую мы должны выплатить вашему дяде, не изменилась. Он вообще, в курсе новых обстоятельств? Прибыль наш завод потерял, а вот выплачивать обязан столько же. Стоимость акций после того, как вы переориентировали производство, пересчитана не была. Потрудитесь объяснить, как так получилось?

— Я не… Думаю, это ошибка бухгалтерии.

— А я думаю, что вы сделали это специально, — я наклоняюсь вперёд и облокачиваюсь на стол, — Зная, что я занят другими проектами и редко обращаю внимание на этот завод, решили привести его к банкротству и… Что сделать? Перекупить за бесценок? Подарить дяде? Светозар вообще в курсе, чем вы тут занимаетесь?

На Гризли страшно смотреть. Его лицо меняет цвет с серого на зелёный за секунды, и я понимаю, что одно из моих предположений — верное.

— В общем так, Пётр, — я откидываюсь на спинку кресла, — Пишите заявление от сегодняшнего числа по собственному желанию. Завтра на работу можете не выходить.

— Но…

Из моего указательного пальца выстреливает короткий огненный всплеск и подпаливает галстук толстяка. Он взвизгивает, начинает хлопать по нему руками, а я только морщусь.

— Никаких но. Вы привели завод на грань разорения, и я сообщу об этом непосредственно Светозару. Пусть он решает, как вас наказать. Вы навредили нашему клану, а не мне, — заканчиваю я, встаю, и выхожу из кабинета.

— Матвей, — обращаюсь к своему управляющему, — Поговори с его замом, пусть с завтрашнего дня становится временным директором.

— Сделаю, господин.

Мы спускаемся на лифте в большой застеклённый холл и выходим на площадь перед главным зданием. За последний час тут возвели небольшую сцену и установили трибуну, принесли оборудование — здоровенные колонки, из которых сейчас играла музыка. В углу сцены сидит техник, который, увидев моё приближение, приглушает какие-то современные мотивы людишек.

Передо мной плотная толпа народу, и судя по их грубым, недовольным лицам — настроены они не самым дружелюбным образом. До меня доносятся перешёптывания первых рядов, выкрики с задних, а взгляды некоторых рабочих полны злости.

Чёртов Гризли! Кажется, дела тут идут куда хуже, чем я думал. Ладно, придётся исправлять — ведь именно за этим я сюда и приехал, поэтому стремительно поднимаюсь на деревянный помост, встаю за трибуну и беру микрофон.

Ну что, поехали? Будем собирать эфир!

Глава 10

Передо мной собралась толпа — пара тысяч человек, пожалуй, а то и больше… Остальные на своих местах — производство хоть и автоматизированное во многих аспектах, оставлять его без присмотра нельзя. Ладно, им потом расскажут.

— Дорогие сотрудники «Оборонэкспорта»! Меня зовут Радищев Фёдор Ярославович, и я — владелец этого предприятия. Думаю, вы все понимаете, почему я сегодня приехал к вам. Не буду пытаться обмануть вас — в последние полгода я редко вникал в дела завода, на котором многие из вас трудятся полжизни, а кто-то и больше! И признаю — это моя большая ошибка… Я отдал бразды управления «Оборонэкспортом», который для многих стал родным, да и для меня самого является знаковым предприятием, в руки нового человека. Человека, которого волнуют только деньги, и который не заслуживал доверия. Так вот знайте, друзья мои — сегодня я уволил Петра Гризли!

Толпа в спецовках и рубашках, внимательно слушавшая мою речь, приходит в движение. По ней разносятся шёпотки, кто-то выкрикивает что-то одобрительное, поднимается гул.

— Из-за его неопытности, из-за его жадности, из-за его действий ситуация на заводе изменилась к худшему, но обещаю — этому в самое ближайшее время придёт конец! Зарплаты вернутся к прежнему уровню, на мартовские показатели! Больничные — будут выплачиваться в полном объёме! Премии вернут, и первую получат все сотрудники без исключения, уже в этом месяце! А через пару месяцев зарплаты мы и вовсе поднимем — обязательно поднимем! Наш завод — в первую очередь — это люди! И люди для меня всегда были важнее всего! Каждый из вас, друзья, я обещаю — может обратиться ко мне с просьбой, и я обязательно найду время, чтобы её рассмотреть!

А вот эти слова вызывают настоящий шквал эмоций. Народ радуется новостям, как дети. Толпа начинает улыбаться, кричать что-то одобрительное, свистеть. Отдельные люди подбрасывают в воздух кепки, и я чувствую, как от стоящих на площади людей ко мне тянутся тонкие струйки эфира!

Есть, есть, ха-ха-ха!!! Получилось! ПОЛУЧИЛОСЬ! Я оказался прав, и восстановить связи Радищева с теми, кто его подпитывал раньше, не составило никакого труда! Ну держись, мир! Держись, сраный Орден, ублюдские аристократы и Абаддон! Джерлак вернулся в игру!

Тысяча душ набирается в мгновение ока, но мне приходится продолжать речь, и я пока не рискую смотреть на круг Азраила. Только сжимаю кулак, и мысленно заставляю его исчезнуть. Хвала тёмным богам, в теле Радищева мне удаётся сделать это без проблем.

После того, как моё короткое, но зажигательное выступление завершается, заводчане разрождаются громкими аплодисментами. Я улыбаюсь им, спускаюсь в толпу, общаюсь со всеми желающими, отвечаю на вопросы. Рядом — Матвей и Ванесса, которая проверяет, нет ли среди них какого-нибудь затаившегося демона, но пока всё в порядке.

Это затягивается на какое-то время, а затем я прохожу по корпусам, где работали те, кто не смог прийти на площадь. Впрочем, друзья-товарищи уже успевают рассказать им о том, что граф Радищев лично посетил завод и пообещал всем хорошую жизнь, так что…

Меня, можно сказать, даже ждут.

Я хожу по разным отделам и цехам, общаюсь с людьми, осматриваю новую продукцию, разговариваю с операторами станков, инженерами, менеджерами, уборщиками — и ко всем нахожу подход, для всех нахожу нужные слова. Всё-таки тысячи лет правления преисподней прошли не зря! И чувствую, как с каждой минутой всё больше и больше людей «возвращают» мне тот эфир, что когда-то принадлежал Радищеву.

— Эх, хороший вы мужик, Фёдор Ярославыч! — говорит бородатый и довольно старый инженер, полжизни проработавший на этом предприятии, — А я, каюсь, раньше думал, что… Эх, да что уж говорить!

Я только улыбаюсь. Жаль, что такое мероприятие отнимает немало времени. Сегодня уже не получится посетить хотя бы ещё одно предприятие Радищева, но хватит и того, что я уже имею.

Улучив момент, захожу в туалет и вызываю в сознании круг Азраила, чтобы увидеть, наконец первое истинное умение. В очередной раз — новое.

«Последователь Азраила! Ты получил истинное умение «Живой тени»! Отныне тени — твои друзья. Ты можешь перемещаться между ними. А каждое новое открытое умение даст этому новую возможность»

Ого, неплохо! С этим чармом мне очень повезло! Я слышал о таком умении раньше, ещё когда только начинал свой путь в Преисподней. Оно было уникальным — имело бесконечное количество кругов развития. Телепортация в тенях, теневые клинки, теневой удар, полог мрака, невидимость в тенях — разновидностей его использования было столько, сколько звёзд на небе.

Знавал я одного демона, который посвятил развитию этого таланта целую жизнь, и умел вытворять с помощью теней невероятные вещи…

Открыв глаза, я улыбаюсь. Очень хочется проверить, как действует чарм Азраила, но нужно возвращаться к делам. Ничего, может быть, вечером будет такая возможность.

Я посещаю склады, забитые современным оружием, военными технологиями и бронекостюмами, рассматриваю экзоскелеты и даже примеряю парочку модификаций. Эти штуки, надо сказать, весьма и весьма впечатляют — механическая броня полностью прикрывает своего носителя, состоит из сотен автономных модулей, действующих сообща. За счёт этого носитель кроме защиты получает и мобильность. А ещё в это чудо военной техники было понапихано столько технологий, что человек, который в ней управлял, превращался в грозную боевую единицу.

Инфра-красный сканер, наплечный отсек с бронебойными противотанковыми ракетами, технология автономного движения, спутниковая навигация, встроенные модуль беспроводной связи, умный комп, воздушный фильтр и фильтр для очистки воды — и ещё целая куча всего, что превращает носителя такого костюма в «железного человека» из этих дибильных фильмов, которые так любят людишки.

Я испытываю броню в специальном помещении, разбивая пневмокулаками бетонные столбы, используя систему искусственного интеллекта для прицеливания, подключая к сложным системам экзоскелета «умное» оружие, взламывая несложные системные протоколы и прыгая, как кузнечик.

И для всего этого у меня нет никаких специальных умений или навыков, никаких знаний, которые помогли бы управлять этой бронёй! Удивительно, но людишки умудряются меня удивить! Умеют всё же низшие изобретать интересные машины для смертоубиства — у них этого не отнять!

После теста становится понятно — облачённый в такой экзоскелет человек вполне может посоперничать с низшим демоном, владеющим парой истинных умений. Да и обычного, не слишком хорошо развитого мага, разделает под орех.

Забавно… Такая продвинутая экипировка должна разлетаться, как горячие пирожки, а её складируют штабелями, и даже не думают продавать… Интересно, почему? Гризли не смог внятно объяснить приказ Медведева, а я сам не решился звонить ему и уточнять этот вопрос — слишком уж подозрительно это выглядело бы.

Но… Учитывая, что его ставленник наворотил тут дел, думаю, смогу спихнуть на него пропажу пары десятков комплектов. Тем более, чтобы сдержать обещания, данные рабочим, придётся исхитриться и переформатировать множество финансовых потоков… Думаю, в них легко запутается даже специалист, не говоря о Светозаре.

Матвей получает от меня приказ вывезти в особняк полтора десятка «Богатырей» (так называется этот экзоскелет), а также несколько ящиков «умных» пушек, боеприпасов к ним, дронов разведчиков и дронов диверсантов.

Пора наращивать военную мощь, нечего полагаться только на магию и эфир. Бойцов у Радищева хватает — так что следует оснастить их получше, особенно в свете проблем с «белоплащниками».

Пока я гуляю по территории завода, мой разум работает в разных направлениях.

Я понимаю, что не имею ни малейшего представления о количестве магов в моём подчинении… Хорошо ли они обучены и оснащены? Ведь от этого напрямую зависит сила моего рода. Даю управляющему ещё одно задание — устроить завтра на территории поместья в «Онегин-парке» смотр всех колдунов, которые работают на род Радищева.

Тот если и удивляется, то никак этого не показывает. Матвей — отличный слуга. Он принимает приказы, записывает их в свой планшет, сразу же связывается с нужными людьми, отдаёт им распоряжения, на ходу меняет моё расписание.

Кстати, разрывающийся от звонков телефон я тоже скинул ему. Точнее, его помощнику. Попросил штатного айтишника переадресовать все звонки, кроме нескольких самых важных номеров, на номер молодого парня, исполняющего роль секретаря. Кажется, его зовут Николай, но я даже не стараюсь запомнить — настолько мне всё равно.

Теперь из огромной телефонной книги лично мне могут дозвониться только Медведев, Суворов, парочка министров, чьи мобильные записаны у Радищева в телефоне, и всё.

Кстати! Я ведь до сих пор не знаю, какие у Радищева взаимоотношения с его родственниками и другими родами в клане. Делаю пометку в уме — как можно скорее разобраться в этом вопросе!

Вэн в брючном костюме, на низких каблуках, в очках и с собранными в пучок волосами всё время ходит за мной по пятам и мило улыбается мужчинам. Полагаю, несколько десятков человек отдадут свой эфир именно ей, а не мне. По крайней мере те, кому фантазии о сексуальной брюнетке важнее новостей о возвращении «старых добрых» времён.

Сегодня она исполняет роль простой картинки, и в основном, молчит, но я привёз её сюда для других целей. И это приносит свои плоды — в одном из дальних цехов, в который мы заходим в числе последних, она подбирается, и становится настороженной.

— Что? — тут же спрашиваю я.

— Здесь есть один из наших. Низший, разумный. Где-то в восточном углу здания…

Я киваю своей охране, и мы, оставив начальника этого участка с Матвеем, идём в указанном демоницей направлении. В том месте, к которому она нас привела, работает всего один человек — молодой парень лет двадцати, двадцати двух. Он занят тем, что проверяет на прочность и конструкционные дефекты лопасти новых боевых дронов.

— Он? — уточняю на всякий случай.

— Вне всякого сомнения, — подтверждает Ванесса.

Я киваю, и подхожу к низшему, занявшему тело человека. Он останавливает линию и вытирает руки какой-то грязной тряпкой. Вокруг нас висит запах машинного масла.

— Привет. Знаешь, кто я?

— Конечно, — скромно улыбается он, — Фё…

Договорить парень не успевает — мощным ударом закованного в силовую броню кулака я отправляю его в нокаут. Охрана, к их чести, никак на это не реагирует на происходящее.

— Свяжите его и тихонько вытащите наружу. Погрузите в контейнер, который стоит в вертолёте, — командую я, — Только сделайте, чтобы никто этого не заметил. И, думаю, не нужно напоминать, чтобы вы держали язык за зубами?

— Всё понятно, Фёдор Ярославович, — басит один из охранников, со шрамом на подбородке, — Можете на нас положиться.

Перед вылетом Матвей рассказал мне, что в одном из складских помещений на территории поместья есть целый склад «ёмкостей» особого плана. Так что я на всякий случай велю взять парочку сундуков с защитными линиями. И, как выясняется — не прогадываю.

— Хорошая работа, — хвалю Ванессу, целую её в щёку. Она, как обычно, плотоядно улыбается.

Я чувствую сильный голод и вспоминаю, что завтракал только ранним утром. Узнав, что у очередной смены сейчас будет приём пищи, направляюсь со своим сопровождением в столовую главного корпуса. Заодно отвлекаю тех, кто мог увидеть, как два моих бойца вытаскивают из цеха вырубленного человека.

В столовой решаю, что дальше задерживаться нет никакого смысла. Два главных пункта моего плана выполнены — я открыл первое истинное умение, получил эфир, и отыскал затаившегося на предприятии демона, который мне ещё пригодится.

Но перед тем как улетать, я всё же решаю узнать по поводу «десерта».

— Послушайте, уважаемый, — я обращаюсь к начальнику местной охраны, — У вас тут работает такой накачанный, бритоголовый парень с почти квадратной головой и шрамом на губе. Все его называют Добером. Я бы хотел с ним поговорить.

— Есть такой, да. Антон Тельняков. Он как раз тут должен быть, неподалёку. Сейчас вызову.

— Будь любезен.

Он отходит на пару шагов, отстёгивает рацию с пояса, вызывает моего мучителя, и в этот момент я слышу за собой возмущённый возглас. Поворачиваюсь, и улыбаюсь.

Добер куда ближе, чем я думал. Здоровяк, стоящий в очереди за едой, толкает в плечо какого-то инженера в возрасте. Тот роняет поднос со всей едой и теперь, присев на корточки, собирает её, а Антон, достав рацию, что-то весело в неё отвечает. Затем смотрит на человека под ногами, ждёт, пока тот составит тарелки с остатками еды обратно, и пинает поднос, заставляя посуду вновь разлететься. А затем с гордо поднятой головой направляется в мою сторону.

Сделав вид, что не обратил на произошедшее внимания, я продолжаю есть столовскую еду (не чета тому, что готовят личные повара Радищева, конечно…) и оборачиваюсь только когда Добер оказывается рядом.

В памяти отчётливо проносятся картины, как этот бритоголовый ломал мне кости. Было больно, да-а… Но сейчас я отчётливо понимаю, что вскоре ему будет куда больнее.

— А-а-а, вот и ты! — радостно говорю я, и эта радость совсем не напускная.

Как же, сука, я рад, что ты оказался сегодня здесь! Ты себе даже не представляешь…

— Господин Радищев, — он кивает, прижав руку к груди, — Вы хотели меня видеть.

— Хотел, Тоша. Как ты тут, не заколебался?

— Ещё как, Фёдор Ярославович! — он без приглашения присаживается рядом, — Достала работа охранником, слов нет! Может есть у вас для меня… Какое-нибудь интересное задание? А то уже больше месяца сижу тут безвылазно…

— Есть, — улыбаюсь я, — Поэтому собирайся, полетишь со мной. Предупреди начальника, что по моему распоряжению тебя не будет несколько дней, и приходи к вертолётной площадке. Мы дождёмся тебя там.

— Ага, — радостно кивает здоровяк, бросив плотоядный взгляд на Ванессу, сидящую рядом со мной.

— Зачем он вам? — спрашивает демоница, когда мы выходим из главного здания и идём к вертолёту.

— Хочу вернуть должок…

Пока мы летим к поместью, Добер беззастенчиво пялится на грудь огненной девы и периодически облизывается. А когда приземляемся, и я отпускаю её в особняк, не выдерживает, и спрашивает:

— Что за задание вы для меня приготовили, Фёдор Ярославович?

— Пошли, — жестом я прошу водителя гольф-кара уступить мне место и сажусь за руль, — Покажу тебе кое-что. Проще увидеть.

— Умеете заинтриговать! — радуется этот придурок.

Ага, умею. Тебе, сучий потрох, понравится, будь уверен…

Мы подъезжаем к складу рядом с казармами, у которого всё также стоят двое охранников. Они вытягивают в струнку при моём приближении.

— Вольно, бойцы. Идите, погуляйте полчасика. Мы тут сами справимся.

— Есть!

Они уходят, а я достаю ключ, который всё время таскаю с собой, отпираю замок и приглашающим жестом зову Добера внутрь.

Парень легко спускается по ступенькам передо мной, даже не подозревая, что его ждёт… А когда мы оказываемся в подвале, и у самого низа лестницы я щёлкаю включателем света, он громко вскрикивает, увидев перед собой лежащего на полу монстра.

Баргест, как я и предполагал, очнулся. Он выглядит очень уставшим, глаза еле светятся, и… голодным. Ничего, дружище, сейчас мы это исправим…

— Вы держите эту тварь в подвале?! — удивляется Добер, всё ещё не видя подвоха. Вот тупица! — Но зачем?!

— Как домашнюю собачку, — просто отвечаю я и, включив «ускорение», подскакиваю к нему, и сильным ударом ломаю ему ногу.

Время возобновляет свой бег, и мне по ушам бьёт крик парня. Он вопит так, что закладывает уши, и целую секунду я даже переживаю, не услышит ли кто, но потом вспоминаю, что у этого подвала мощная звукоизоляция — это я видел на одном из архитектурных планов, которые успел рассмотреть.

— За чтооооо?! За чтоооо, госпо-о-о-о-диииин?! — на этот раз Добер понимает всё очень быстро и, буквально, рыдает.

— За то, что ты, сучара, мучал меня больше недели. Сломанные руки и ноги, выдернутые ногти, отрезанные куски мяса — это, знаешь ли, не очень приятно. Настолько, что, как видишь, мне пришлось сменить шкурку.

— Нет… — я вижу в его глазах страх и чувствую, как от человека ко мне протягивается струйка эфира страха, — Нет, Фёдор… Ярославович… Я не… Не п-понима-а-аю, о ч-чём вы!

— Орлов. Проигравший мне валдикту парень. Помнишь его?

В глазах Добера плескается целый океан страха. Я вижу, как он начинает понимать.

— П-помню, но вы же сами…

— Не я, Тоша. Не я, — я скалюсь, — А тот, кто управлял этим телом раньше. Твой хозяин. Вот только всё, нет его больше. Уступил шкурку мне…

Он окончательно понимает, в чём дело, а я испытываю мстительное удовлетворение. О, этот эфир, порождаемый его страхом, слаще любой мести, в ходе которой я разрезал бы его на кусочки…

— Не может быть…

— Может, Добер, — я подхожу к защитному кругу, в котором баргест уже поднялся на ноги, и резким движение ноги нарушаю его целостность, — Может.

Глава 11

Сказать, что я доволен — не сказать ничего. И вроде бы повод для радости мелковат, но всё равно приятно.

Я скармливаю баргесту человека, который мучил меня пару недель. Страх здоровяка, которым он насыщает меня несколько минут, становится лучшей наградой за все вырванные ногти, отрезанные куски мяса и переломанные кости. Такой эфир для меня слаще любого наркотика, и в этом мире я успел подзабыть его вкус. Так что теперь наслаждаюсь по-полной.

К тому же, баргест сжирает Добера не сразу. О-о-о, нет, совсем не сразу!

Псина из Преисподней прекрасно чувствует моё отношение к этому человеку. И знает, что я не буду иметь ничего против, если он растянет удовольствие от этой маленькой трапезы. Пёсель рад, что таким образом я награждаю его за помощь в побеге из лаборатории.

Разумеется, я планирую дать собачке куда больше, чем просто скормить ему одного идиота. Баргест очень умён, силён (несмотря на свой статус низшего) и невероятно предан мне — и разбрасываться таким активом я не собираюсь. В ближайшем будущем, к примеру, планирую накопить эфира и перевести его на ступень «имперфекта», как и Марусю, с которой тоже затягивать не хочу.

Да, многие из моих родичей из Преисподней сказали бы, что это весьма опасное занятие — улучшать низшую, «дикую» псину и увеличивать её силу в десятки, а то и сотни раз. Но у меня есть свой взгляд на вещи.

Обычные трупоеды — тупые, хоть и преданные существа. Но этот… Этот чем-то отличается от своих собратьев. Он куда сообразительнее, и я нисколько не сомневаюсь, что на уровне «имперфекта» баргест станет ещё умнее.

Оставив собачку развлекаться, я прошу его не пытаться сбежать какое-то время, выхожу из подвала и запираю за собой двери.

Найденного на предприятии демона, всё ещё лежащего в контейнере, запирают в другом подвале. Убедившись, что он никуда не денется, всё оставшееся до ночи время посвящаю дальнейшему изучению дел.

И, к своему раздражению, выясняю, что ситуация с «Оборонэкспортом» является не единичной. Почти девяносто процентов активов Радищева тем или иным образом принадлежат Медведеву! Через родственников или подставных лиц — «мурзилок», он владеет большей частью предприятий, чьим владельцем в документах указан Фёдор!

И ежеквартально огромное количество заработанных денег отправляются в «общак» клана. Как я понимаю — это общая практика для всех родов, состоящих в нём. Впрочем, в других кланах точно такая же ситуация — главный род платит взносы, налоги, ссужает более мелким деньги, всячески им помогает.

Но взамен — получает большую часть заработанной прибыли. Светозару Медведеву даже не требуется, чтобы именно его род выигрывал тендера и получал самые выгодные государственные контракты — он всё равно заработает с них, и заработает куда больше чем тот, кто их выиграл!

Как по мне, так это было очень несправедливо. Но прежде, чем качать права, я решаю выяснить несколько вещей.

Силу Медведевых, для начала. Количество бойцов, которых содержит Светозар и его родственники, количество магов, которое состоит у них на службе, количество военной техники, годовой оборот денег, предприятия, и так далее.

И то, что удаётся узнать даже из открытых источников, радости не вызывает.

Медведевы — один из трёх крупнейших кланов Великорусского Анклава. По силе они примерно равны Воронцовым с Дальнего Востока, и Кунанбаевым, распространившим своё влияние на Уральский регион.

У Светозара имеется своя собственная, «маленькая» армия, численностью почти в двадцать тысяч человек, вооружённых до зубов и подконтрольных только ему. А ещё он владеет тремя сотнями единиц бронетехники и более чем пятью сотнями высококлассных магов. Медведев имеет серьёзные связи с другими, более мелкими кланами, сильно влияет на политику многих городов в западной части Анклава, включая Петербург, Москву, Казань и Великий Новгород

Да-а, уж… Серьёзная сила… По сравнению с ним, другие рода из клана Медведя — жалкие сошки. Например, самой крупной семьёй нашего «содружества», за исключением Медведевых, были Шемякины. Они имели множество земельных наделов в Астраханской и Волгоградской губерниях, занимались, в основном, сельским хозяйством, но содержали всего пять тысяч бойцов личной гвардии и сотню с небольшим магов.

Были и некоторые другие семьи с собственными бойцами — Островские, Карпунины, Волжанские — но их гвардия насчитывала от тысячи до двух человек, не больше. Собственно, в эту когорту «мелких» затесался и Радищев — у него (проклятье, у меня! У меня!!!) имелась всего тысяча бойцов личного состава, и пятьдесят боевых магов.

Смешно, если задуматься — я могу оснастить вооружением хоть десять тысяч человек, хоть двадцать, хоть тридцать, но сам не имею возможности содержать больше тысячи. Потому что основную часть заработанных денег вынужден выплачивать Медведеву…

Но ничего — в скором времени я надеюсь изменить ситуацию в свою пользу.

Единственное, чем я «выделяюсь» — это тайные базы, на которых Радищев проводил эксперименты над демонами. Они стоили уйму денег, но пока я понятия не имею, из каких источников финансировались. Возможно, этим и объясняется скудный личный состав Радищева при общем образе его жизни?

Вероятно, он вкладывал все деньги туда? Или надеялся соединить демонскую и человеческую магию, и делал ставку на неё, а не на грубую силу?

Этим вопросом стоило заняться, но позже. Я освобождаюсь от дел и бумаг поздней ночью и ложусь спать, а проснувшись ранним утром следующего дня, вновь погружаюсь в свою новую жизнь.

И некоторые её аспекты мне совсем не нравятся. Так, например, я просматриваю почту, и в ворохе писем обнаруживаю одно послание, упавшее в папку «Важное» — от Геннадия Островского, состоящего в нашем клане.

«Фёдор, хочу напомнить о предстоящем параде в честь дня рождения великого князя, а то ты, как обычно, можешь пропустить всё мимо ушей.

Все крупнейшие рода обязались выставить кратное десяти число магов и подготовить общее представление с шествием. Из него тебя исключить нельзя, но также будут и индивидуальные выступления — и я бы настоятельно не рекомендовал тебе лезть в них в этом году.

Иначе получится как в прошлый раз — твои оборванцы не только тебя опозорят, но и весь наш клан.

Все остальные семьи со мной согласны. К Светозару, с просьбой отстранить тебя от шествия, мы не обращались, потому что надеемся на твоё здравомыслие. Но если заартачишься — напишем коллективное письмо.

Дай знать, что понял нашу позицию »

Пролистав переписку, я вижу, что Островский и раньше позволял себе общаться с Фёдором как с грязью. Никакого приветствия, неуважительный тон, завуалированные оскорбления и неприятные намёки… Всё это моментально выводит меня из себя, и хочется оторвать этому… Геннадию голову и засунуть её ему в зад.

Скотина, охреневшая, отрыжка наркуна! И ведь статус у него ни разу не выше, чем у Радищева, но как позволяет себе общаться!

Да-а… Видимо, Фёдор в клане Медведя совсем не котируется… Что ж, тем больше причин исправить это.

Вот и дополнительная причина осмотреть свой личный магический состав, до того, как ко мне приедет «белоплащник». Матвей велел собраться им на территории поместья ближе к десяти часам утра. Колдуны приехали со всей области, со всех предприятий, где несли службу, а кто-то из них и вовсе прохлаждался у себя дома.

Пятьдесят развитых магов — стихийники, призыватели, духовые маги. В основном — Практики, есть пятёрка Мастеров, и четверо Адептов. Уровень умений — весьма средний. Своей школы — нет. Места, где все они будут собраны вместе — нет. Регулярные тренировки — отсутствуют. Постоянное место службы — тоже.

В голове всё еще крутятся слова из письма Островского, и я решаю вплотную заняться изменениями. Парад, значит, в честь дня рождения Благовещенского? Индивидуальная программа? Ну, посмотрим, смогу ли я за три недели натаскать своих магов до нужного уровня…

Я велю управляющему выделить для колдунов отдельное здание на территории поместья, что-то вроде казарм для бойцов, и с сегодняшнего дня поселить их там. Требую оборудовать тренировочный зал, и рассчитать стоимость его защиты силовыми барьерами и артефактами. А сам планирую в самые ближайшие дни составить ранговую систему внутри этой касты, систему поощрений и наказаний, расписание тренировок, дежурств и патрулей, и провести совместные учения с обычными бойцами.

Магов, возможно, и удивляют эти нововведения, но они ничего не имеют против них. Напротив, колдуны воодушевляются, когда я обещаю для них рост силы и будущего благосостояния.

Откровенно говоря, я бы с удовольствием занялся и дальнейшей организацией своей личной гвардии прямо сейчас, благо, мыслей было много, как и опыта, но…

Все карты путает наблюдатель Ордена, которого присылает Суворов.

* * *

— Вы, ребята, совсем безбашенные, — замечаю я, качая головой, — Против такой серьёзной организации прёте… Нет, я всё понимаю — вы и сами не лыком шиты, но это всё ж тайная канцелярия, а не пальцем деланные…

— Будьте добры заткнуться, граф. Вы мешаете мне молиться.

Мой «наблюдатель» — высокий мужчина с массивным пузом, толстенными губами и огромными мешками под глазами, сидит за рулём арендованной (уверен — на чужое имя) машины и постукивает пальцем по рулю.

— Не заметно, чтобы вы делали именно это. Нервничаете? — я не собираюсь слушаться какого-то послушника, и продолжаю разговор, надеясь вытянуть из него хоть что-то.

— Не от предстоящего… Дела, — он морщится, — А потому, что рядом сидит демонское отродье!

На это мне ответить нечего.

Разумеется, «белоплащник», которого отправили ко мне, не разрешил взять с собой «на дело» ни одного охранника, ни одного мага — вообще никого. Убить Бестужева из тайной канцелярии должен был исключительно я, притом — не оставляя следов. Очевидно, в Ордене рассчитывали на какие-то специфические демонские умения Радищева, вот только имелась проблема — они все исчезли, когда я переселился в его тело.

И теперь, владея лишь «Живой тенью», я понятия не имел, как реализовать то, что мне поручили.

План, предложенный этим толстяком (а изначально — Суворовым), на словах был предельно прост. Ровно в десять часов вечера Бестужев в своей машине окажется рядом с Ковалёвским кладбищем, проезжая мимо него по Рябовскому шоссе в сторону Всеволожска. И здесь я, используя свои умения, должен был его грохнуть, а Никанор (мой наблюдатель) — всё это записать на видео.

Собственно, мы с «белоплащником» были уже на месте. Сидели в вонючем азиатском «Солярисе», припаркованном на обочине, и молчали почти два часа. Мне было невыносимо скучно, и я пытался развести орденца на беседу, а он в ответ только сыпал проклятиями и посылал меня, чем невыносимо бесил.

Ну ничего, ничего… Я найду способ сбросить вашу чёртову опеку…

— Слушай, Никанор, а у вас в Ордене есть какие-нибудь обеты? Воздержание от секса, там, или отказ от алкоголя?

Он молчит. Я достаю из внутреннего кармана пиджака прихваченную фляжку с виски, и делаю большой глоток, а затем протягиваю выпивку своему сопровождающему:

— Будешь?

— Отвали, нечисть! Прикасаться устами к тому, что осквернено твоим языком!..

— Ты какой-то сильно агрессивный, — пытаюсь зайти с другой стороны, — «Отродье», «нечисть»… Даже твой Великий магистр приглашает меня в ваш собор на аудиенции, ведёт вежливые беседы и общается, как положено между людьми. А ты…

— Великий магистр не может вести с тобой вежливых бесед! — огрызается Никанор, — Ты лжешь! Я знаю, о чём он с тобой говорил, и как! Ты — просто инструмент, который полезен нашему делу, не более того. Он приказывает — ты исполняешь!

— Да я не спорю, но его приказы, они такие… Мягкие, — я снова прикладываюсь к фляжке, — Как и проповеди. Слышал начало вашей всенощной. Умеет он за душу взять словами, а? Аж волосы на груди дыбом встают.

— Магистр Суворов благословенен своим небом, демон! — шипит Никанор, — Не смей насмехаться над его способностями! Если бы такими владел каждый из наших братьев, тебя и твоих сородичей на Земле давно бы не осталось!

Так-так-так… Глупенький человек всё же повёлся на провокацию, и выдал мне хотя бы что-то полезное. Значит, «божественным» благословением владеют не все члены Ордена… Полагаю, это не было тайной, но и не афишировалось. По-крайней мере, в открытых источниках не было никакой классификации об их способностях и силе.

Дальнейшие вопросы и подколы не дают никакого результата — Никанор, очевидно, обидевшись, простоигнорирует меня.

Впрочем, молчим мы не долго. В какой-то момент раздаётся звонок, и «белоплащник» (кстати, в этот раз в обычной одежде, для конспирации) подносит трубку к уху.

— Да? Да, — он зажимает телефон плечом и включает экран планшета, — Да, вижу. Мы готовы.

Он сбрасывает вызов и поворачивается ко мне, параллельно запуская двигатель.

— Через пять минут цель будет здесь. Готовься.

— «Цель»? — смеюсь я, — А называть вещи своими именами уже зазорно? Вы же должны защищать людей, а не убивать их.

— Тот, кто несёт вред Ордену, не заслуживает жизни!

«Несёт вред», значит? Что же ты накопал на этих святош, Бестужев?

Мы трогаемся с места и тихонько едем, прежде чем Никанор оборачивается и кивает мне в сторону стремительно приближающегося к нам автомобиля:

— Та серая «Рысь». Начинай.

Легко сказать — начинай! Уж не знаю, на какие именно умения Радищева рассчитывает Орден, но применять свой теневой навык на ходу я точно не собираюсь. Во-первых, не успел толком потренироваться с ним — только научился телепортироваться между тенями одного полутёмного помещения. А на улице сейчас, фактически, ещё светло! Проклятые белые ночи! Плюс — на такой скорости я понятия не имею, как получится переместиться, да и незачем это делать — есть куча человеческой магии, которой я могу воспользоваться.

Вот только, чтобы мой план сработал, делать это нужно аккуратно…

«Рысь» Бестужева обгоняет нас, Никанор прибавляет скорости и нервно поглядывает на меня.

— Ну и чего ты ждёшь?!

— Примеряюсь, — отстранённо отвечаю я и, высунувшись в открытое окно, навожу руку на автомобиль сыскаря тайной канцелярии.

Эх, всё же хорошо быть сильным магом!

Огненный столб появляется из ниоткуда, бьёт из самой земли под заднюю часть «Рыси» с такой силой, что едва не переворачивает её. Я специально выбираю не тот бок, где установлен топливный бак, чтобы избежать детонации.

БАХ!

Заднюю часть авто подбрасывает, крышку багажника срывает и во все стороны брызгают стёкла. «Рысь» какое-то время касается асфальта только передними колёсами, царапает бампером дорожное покрытие, но через несколько секунд возвращается на землю и резко прибавляет ходу!

— Мазила! — орёт Никанор, — Используй демонскую силу, отродье!

Ага, разбежался! Ты просто не в курсе, что я задумал…

Колёса автомобиля Бестужева полыхают, он разгоняется, а мы летим следом. Немногочисленные авто, оказавшиеся неподалёку, шарахаются в стороны, останавливаются на обочинах.

Ох, чувствую, сейчас начнут обрывать телефоны экстренных служб!

— Ну же, чего ты ждёшь?!

Ещё один огненный столб появляется совсем рядом с «Рысью», заставляя её вильнуть, а затем, приметив поворот на грунтовку, я призываю в сотне с лишним метров перед Бестужевым огненную стену.

Расчёт оправдывается — он резко сворачивает, не решаясь влететь на моё заклинание. Поднимая столб пыли, его автомобиль направляется к лесопосадкам, и Никанор вновь рычит от злости.

— Что ты делаешь, отрыжка бездны?!

— Здесь слишком многолюдно, — спокойно отвечаю я, хотя внутри клокочет нестерпимое желание пробить этому идиоту грудину насквозь, — Не отставай, без задних колёс по грунтовке он далеко не уедет.

Святоша замолкает и прибавляет газу. Нашу машину потряхивает на неровной дороге, впереди всё скрыто поднятой Бестужевым пылью, но в какой-то момент мы видим загоревшиеся стоп-сигналы.

— Быстрее, найди и убей его! — шипит «белоплащник», подъехав ближе и резко затормозив.

Я выскакиваю ещё до того, как наш «Солярис» полностью останавливается, и бегу вперёд. Погода безветренная, и вокруг всё ещё висит пыль, но я успеваю заметить тень, метнувшуюся в сторону деревьев. До них — рукой подать, и если Бестужев скроется…

Я наступаю в тень автомобиля, прикрываю глаза и активирую свой первый чарм — и в ту же секунду мир неуловимо меняется. Звуки становятся глухими, свет меркнет. Всё вокруг размывается в какую-то серую хмарь, но моё зрение будто обостряется.

Поворачиваюсь вокруг, и вижу мельтешение теней, на многие десятки метров вокруг себя. Вот огромные, длинные тени от деревьев. А вот трясущаяся тень человека, бегущая к ним…

«Туда» — думаю я, выбрав направление. В следующее мгновение реальность вокруг сжимается, собирается в одну точку — и раскрывается, а я уже стою в высокой траве рядом с деревьями, на пути сыскаря.

Бестужев едва не врезается в меня, вскрикивает, выставив вперёд руки, но я мощным ударом в челюсть отправляю его на землю, рассаживая себе костяшки на правой руке.

Проклятье, какой у него крепкий подбородок!

— Ну?! — Никанор бежит к нам через бурьян, — Готово?!

— Готово, — отвечаю я, — Мертвее мёртвого.

— Мне надо убедиться, — Никанор наклоняется над сыскарём тайной канцелярии, в его руке блестит нож.

А я, оказавшись чуть сбоку, примеряюсь, и с силой пинаю ублюдочного «белоплащника» в висок. Он даже не успевает выкрикнуть — валится на Бестужева, как мешок.

— Вы как, «господин секретарь»? — я стаскиваю полную тушу с сыскаря, и протягиваю ему руку, помогая встать.

— Относительно, — кривится тот, утирая рукавом кровь с лица, — Поцарапало во время вашей атаки, конечно… Сильно вы по мне долбанули в начале, я аж головой чуть лобовое стекло не пробил. И рука у вас тяжёлая.

— Нужна была полная аутентичность погони. Скажите спасибо моему глазомеру, — фыркаю, и оглядываюсь, — Хорошее вы местечко выбрали. Безлюдное.

— Времени было мало после того, как ваш человек со мной связался, — морщится Бестужев, — Да и не поверил я сначала, честно говоря. Но…

— Но всё же решили подстраховаться? — киваю я на приближающийся по грунтовке фургон.

— Ага.

Мы возвращаемся к автомобилям, и вскоре невзрачная машинка останавливается рядом с ними. Из неё вылазят двое — мужчина и женщина, с неприметными лицами и в неприметной одежде. Они вытаскивают из багажника мешок, достают оттуда труп и усаживают его за водительское сиденье «Рыси». Затем сноровисто запаковывают в точно такой же мешок Никанора, всё ещё валяющегося в траве без сознания, кладут рядом с машиной сыскаря пакет с человеческими костями, и молча садятся обратно в машину.

— Ещё раз спасибо за то, что спасли мне жизнь, — Бестужев протягивает руку, — Поверьте, я этого не забуду.

— Главное — не высовывайтесь в ближайшее время. Не мне вас учить, как работать, но если в Ордене узнают, что я слил их человека тайной канцелярии и отпустил вас живым… Поверьте, в таком случае сам я долго не протяну. И так сильно рискую, помогая вам. Уверен, что в вашем ведомстве есть крыса.

— Я понимаю. И также понимаю, что у вас есть серьёзные причины для такого риска. Я ценю то, что вы сделали для меня и нашей организации, граф. Не переживайте — в Ордене не узнают, что вы их подставили.

— Хорошо, — киваю я, — И надеюсь, что если мне потребуется ответная услуга, вы мне поможете.

— Можете не сомневаться, даю слово.

— Рад это слышать. А теперь позвольте попросить вас о небольшом одолжении.

— Разумеется.

— Мне нужно доказательство вашей смерти. Боюсь, обгорелый труп, снятый на камеру телефона, не удовлетворит Великого магистра.

— А что удовлетворит? — Бестужев с сомнением смотрит, как я достаю из кармана длинный нож.

— Полагаю, пальца с вашим перстнем будет более чем достаточно.

Глава 12

Я бросаю на стол Великого магистра целлофановый кулёк, и скрещиваю руки на груди.

— Дело сделано.

Он удивлённо поднимает брови и не торопится разворачивать пакет.

— Хотелось бы услышать это от моего человека. Где Никанор?

— Мёртв.

Суворов откидывается на спинку кресла, и пристально смотрит на меня.

— Я жду объяснений.

Что ж, к этому я готов. Да, пришлось сдать «белоплащников» тайной канцелярии — этот вариант был самым разумным для меня. Убей я Бестужева, и у Ордена появился бы ещё один рычаг воздействия на меня, да и иметь личную службу Великого князя во врагах — так себе перспектива.

Разумеется, идти против святош, да ещё и сразу после того, как Суворов выразил своё недовольство моим поведением, было очень опасно — но я решил, что лучше так, чем закапывать себя ещё глубже. К тому же — всё это работало на отдалённую перспективу, а не на получение сиюминутной выгоды.

План, который я состряпал на коленке, мог посыпаться в любой момент, но много времени мне и не требовалось. В самое ближайшее время я собирался подставить святош с исследованиями демонской крови, да и покушение на сыскаря тайной канцелярии — само по себе серьёзное преступление.

Вот только прямо сейчас требовалось отмазаться от Суворова…

— Мы всё сделали так, как вы запланировали, но Бестужеву удалось свернуть с трассы, и он попытался затеряться в лесах. Благодаря мне, удалось остановить машину. Сыскарь побежал в чащу, но я догнал его, ударил в спину своей истинной магией, однако…

— «Однако» что?

— На нём была мощная защита. И он сумел сжечь Никанора. С помощью какого-то артефакта. Прикинулся мёртвым, и ваш человек решил убедиться, что он не дышит. Подошёл вплотную, Бестужев воспользовался этим моментом и атаковал нас обоих, но меня спас силовой доспех. А вот ваш человек проявил беспечность, и оказался не защищён — полыхнул, как спичка, — продолжил я, чувствуя, как через меня проходят потоки вонючей ангельской магии.

Но в этот раз я не особо переживал по этому поводу. Ещё в первую нашу встречу я начал подозревать, что это ложь и обычное внушение. Из всего своего богатого опыта я знаю, что Господь запретил своим ангелам читать мысли. Ради свободы воли низших, или чего-то такого, точно уже и не вспомню. А раз не могли белокрылые курицы — то их слуги-святоши этого не умели делать и подавно.

Так что, скорее всего, Суворов просто хотел, чтобы другие думали, что он умеет отделять ложь от истины.

Я с моим прошлым чармом мог это делать — но это была демонская магия. А Великий магистр — явно не демон.

— Вот как? — в голосе Суворова слышится сомнение.

— Именно так. И заряжен этот амулет был как следует — от вашего человека осталась горстка обугленных костей. Впрочем, и от Бестужева тоже. Когда он ударил по нам, я не стал церемониться, ударил ещё раз — и на этот раз защиты на нём уже не было, наверное, выдохлась. Никанор не особо распространялся о том, что нам нужно было делать после убийства, так что пришлось импровизировать. Я усадил Бестужева за водительское сиденье и подпалил его машину. Но перед этим сделал несколько снимков.

Я достаю из кармана пиджака смартфон, открываю галерею и кладу устройство на стол, рядом с пакетом.

Суворов, не беря его в руки, листает снимки. Фотка лежащего в траве Бестужева с окровавленной головой. Фотка обожжённых костей, якобы, Никанора. Фотка сидящего за рулём сыскаря (ему пришлось попозировать для меня). Фотка обугленного трупа в сгоревшей машине.

Суворов недовольно отталкивает смартфон, разворачивает пакет и несколько секунд смотрит на его содержимое.

Да уж, стоило неких трудов уговорить Бестужева расстаться с пальцем и перстнем тайной канцелярии… Но это было необходимо — для Суворова, как я подозревал, это станет серьёзным доказательством выполненного задания.

— Хм… — Великий магистр заворачивает пакет и откладывает его в сторону, — Даже не знаю, что сказать, Фёдор… Я чувствую, что ты что-то недоговариваешь… И в целом вся эта история выглядит странной. Смерть Никанора… От которого так удобно остался один прах… Даже не знаю.

— Я сделал, что вы просили, — холодно чеканю я, — Можете подключить свои связи, узнать, куда отвезли этот обгорелый труп, проверить его. Наше нападение видели несколько человек, наверняка «Рысь» Бестужева вместе с его телом уже куда-то увезли. У вас есть палец сыскаря — сверьте отпечаток пальца, пробейте перстень по номеру, я не знаю. Ваш человек был без серьёзной магической защиты, он пренебрежительно отнёсся не только ко мне, но и к делу, которое вы ему поручили, понадеявшись на силу демона. Если вы что-то хотите мне предъявить — прошу, сделайте это сразу.

Суворов пристально смотри мне в глаза, и медленно кивает.

— Я проверю всё, что ты сейчас рассказал. И если что-то не сойдётся… Лучше бы тебе самому наложить на себя руки, демон. А пока иди. Я позову, когда будет необходимо. И помни — уже через три дня мне нужны результаты исследований демонской крови!

* * *

Ну и проверяй, святоша недоделанный! Ха! Подумаешь, напугал! Пока ты там возишься с обгорелыми трупаками и снимаешь отпечатки с отрезанного у Бестужева пальца, я время терять не собираюсь.

Первым делом, конечно, возвращаюсь в поместье и ложусь спать — надо хоть немного отдохнуть, а то в последние дни жизнь резко набрала темп. Впрочем, я к этому уже привык.

Правда, сегодня я не зову к себе красоток-низших, потому что всё ещё переживаю о потере эфира, который только-только собрал. И Ванессу, кстати, тоже не зову — потому что просто устал.

Зато наутро просыпаюсь свежим, бодрым и полным сил. Наскоро завтракаю и, разбудив Вэн, которая, как оказалось, очень любит нежиться в постели, отправляюсь в новый вояж за эфиром.

В этот раз посещаю три других предприятия Радищева: ещё один завод (производящий боеприпасы), логистический центр и фабрику по очистке топлива. В каждом из этих мест практически идентичные проблемы — сокращение прибылей, недовольный персонал, переориентирование на заполнение складов, а не продажи (исключая логистический центр, разумеется). И везде, что самое странное, управляют ставленники Медведева. На этот раз — не родственники, а просто люди, назначенные с его подачи, но звоночек всё равно тревожный.

Любопытно, что же такое задумал Светозар? Он получает гигантскую прибыль со всех моих предприятия — так зачем ему лишать себя этого и менять постоянный денежный приток наполные склады современного оружия, боеприпасов к нему и топлива?

Непонятно…

А ещё непонятнее, как он отреагирует на изменения, которые я ввожу на ходу, кадровые перестановки и увеличения зарплат рабочим, которые его люди урезали. Но чтобы остаться «на плаву», я вынужден это делать, так что я без зазрения совести переориентирую цепочки производства, финансирования, и готовлюсь хапануть побольше эфира, и открыть истинные умения.

Благо, до второго из них могу дотянуться благодаря только своим активам.

Правда, сходу сделать этого не получается — но это ничего, в сегодняшнем расписании у меня есть ещё несколько мест, которые позволят мне подпитаться человеческим восхищением.

Три детских дома, две благотворительные организации, две спортшколы, два интервью крупным новостным порталам, четыре миллиона пожертвований — и на следующее после этого напряжённого дня утро я просыпаюсь в своей постели с полыхающим на руке кругом Азраила.

А внутри — приятное чувство наполнения эфиром.

Осмотр нового чарма заставляет задуматься.

«Поздравляю, последователь Азраила! Теперь тебе доступно второе истинное умение — Ядовитая кровь. Используй мощь эфира, чтобы наполнить свою кровь самым сильным ядом из всех возможных. Его нельзя обнаружить, а в зависимости от концентрации, это может быть капля, добавленная в бокал и способная убить даже самого сильного воина, или растворяющая любой материал кислота. Но помни — кровь не бесконечна! Используй её с умом!»

В принципе, чарм довольно полезный, и использовать его можно по-разному, что меня радует. А если открыть второй круг умения, что там будет, интересно? Хм…

* * *

До срока, который выставил мне Суворов, остаётся всего день. И чем бы ни обернулся мой визит в тайную базу Радищева на севере, стоит подготовиться ко всем возможным последствиям как можно лучше.

Для начала я усиливаю охрану на территории поместья, и выставляю в патрули вместе с бойцами колдунов, а перед этим — ввожу обязательные тренировки для магов, утром и вечером, проверяю их лично. Начальнику охраны выдаю десяток комплектов «Богатыря», велю разобраться с принципами работы и приказываю начать тренироваться в них.

Нанимаю лучших экономистов Петербурга и, объединив их со своими штатными бухгалтерами, даю задание — разработать за следующую неделю стратегию, которая выведет меня из финансовой жопы, не слишком отказываясь от запросов Медведева. А Матвея ставлю курировать этот проект.

Проверяю Дмитрия — парень, кажется, немного поостыл, и больше не дерзил мне. Даже не просился наружу — обложился ещё большим количеством литературы. Да и вернулся к занятиям спортом — когда я вошёл к нему, парень качал пресс на шведской стенке, вися вниз головой.

— Привет, пап, — улыбается он, спрыгивая вниз.

— Привет, сын, — усмехаюсь я, — Как твои дела?

— Неплохо. Я тут читаю, как ты и советовал, — парень указывает на три здоровенные стопки книг, — Не только авантюрные романы, но ещё и учебников попросил. И знаешь… Я, кажется, понял, что ты имел ввиду. По-поводу своего поведения.

— Раньше срока не выпущу, даже не проси.

— Да я и не прошусь, — отмахивается Дима, — Осталось-то всего три дня просидеть взаперти. Я даже привык немного… Но рад, что ты зашёл. Как у тебя дела?

Вопрос меня удивляет. Эх, вот бы сейчас пригодилось умение, определяющее эмоции, которое я получил в шкуре Орлова! Так не совсем понятно, врёт он, и говорит то, что я хочу услышать, или правда изменился — но в целом полчаса нашей беседы показывают мне, что из парня может выйти толк, если направить его в верном направлении. И для этого совершенно необязательно использовать только кнут.

Но главное, что меня волнует сильнее прочего — сильные союзники. И сейчас важнее всего усилить двух из них.

Марусю и баргеста.

Для перевода каждого из них на новую ступень требуется изрядное количество эфира. Он у меня есть, но если улучшить обоих — не останется ничего. А соваться завтра в логово Ордена вообще без демонских умений я не собираюсь.

Так что приходится выбирать — кого из них перевести на ступень «имперфекта».

Впрочем, думаю я недолго. Горчакова помогала мне бескорыстно (желание секса не в счёт), и не раз — так что наградить её следовало давно. Так что я звоню ей, и прошу приехать, чётко обозначив свою цель.

И уже через пару часов Горчакова сидит в моей гостиной. Я спрашиваю, как дела у Лики, узнаю, что Горчаковы отыскали Витю и взяли его к себе на работу, и перехожу к главной теме нашей встречи.

Демонесса очень волнуется — елозит на кожаном диване, не знает, куда деть руки, краснеет, и постоянно одёргивает короткую юбку, под которой я вижу чулки в сеточку. Хм… Мне такие нравятся. Будет приятно сорвать их после…

— Господин, я… Простите, я немного волнуюсь…

— Не переживай, Маруся, — я подхожу к ней и поглаживаю по щеке, — Ты сделала для меня много, и я хочу расплатиться. Ну и сделать тебе приятное, конечно.

— Это так волнительно. Я…

— Не переживай, это совсем не больно. Но советую предупредить отца, что пару дней тебя не будет в городе.

— П-почему? — пугливо спрашивает Горчакова.

— Потому что процесс перехода на новый уровень не быстрый. Нельзя просто влить в демона большой объём эфира, и ждать, что через секунду он получит новые силы. Для начала я погружу тебя в специальный сон благодаря этому зелью, — я щёлкаю пальцем по снадобью, которое готовил всё утро, — Затем дам тебе пропущенный через себя эфир. А потом пару суток он будет перестраивать твоё ядро. Ты впадёшь в спячку, а проснёшься уже «имперфектом».

— Хорошо, — испуг пропадает из её взгляда, и демонесса решительно кивает, — Я готова.

— Ещё один момент, Маруся, — я поднимаю палец, — Переход на уровень «имперфекта» часто… Меняет демона.

— В каком смысле?

— Внешне.

— И насколько… Сильно?

— Чаще всего — не слишком. Но иногда изменения весьма… Ощутимы. Не буду врать — как это произойдёт в этом мире, я не знаю, но в Преисподней… Красотки становились уродливыми карлицами, мужчины — женщинами. У кого-то вырастала третья рука, кто-то лишался крыльев.

— Э-э-э… — девушка снова в замешательстве, — Я… Я даже не знаю, что… Может быть…

— Не нужно сомневаться, Маруся, — я беру её лицо в ладони и заглядываю в глаза, — Ты получишь силу, о которой всегда мечтала. И она не сравнится с той, которой ты владеешь сейчас! А внешность — малая цена за это! К тому же — может быть, ничего особо и не изменится. Грудь увеличится, или цвет глаз станет другим. Да и потом — Если будет нужно, обратимся к пластическому хирургу.

— Вы уверены?

— Ты должна спросить об этом себя, дурочка, — смеюсь я.

Маруся ещё несколько секунд смотрит на меня, а затем берёт со стола пузырёк с зельем, и залпом его выпивает.

* * *

В третий раз за последние несколько дней я оказываюсь в штаб-квартире Ордена, и не скажу, что хоть одно из этих посещений мне понравилось.

Сегодня мой визит носит точно такой же характер, как и в прошлый раз — я приехал врать. Врать напропалую и безбожно.

А всё потому, что выбора у меня никакого нет.

Оставив Марусю перерождаться в своей комнате, обнеся её защитными знаками, на всякий случай, я лечу на тайную базу Радищева в Хибинах, и нахожу данные, которые требует Орден. Когда под защитой солдат я выбирался из лаборатории, уничтожил с десяток компьютеров. Но большая часть информации об исследованиях хранилась на отдельном защищённом сервере, так что добыть её не составляет никакого труда.

Куда больше времени занимает знакомство с ней и осознание происходящего. И новая реальность, которая появится благодаря этим данным, мне совсем не нравится.

Долбаный Радищев! Он сильно подставил всех демонов в этом мире, включая себя!

Оказывается, что многие годы Орден искал возможность определять демонов в человеческих телах технологическими методами. И Фёдор, мать его за ногу, своими исследованиями сильно им помог!

Если говорить простым языком — эфир, который мы используем, не просто аккумулируется в наших ядрах. Сначала он проходит по кровеносной системе и оставляет в ней свои частички. Совсем крохотные, и в малом количестве — но с помощью специальных анализов и устройства, которым из меня выкачивали эфир, их можно обнаружить.

Сначала опыты проводили на «диких», чтобы вычленить эти частицы, затем — на низших, чтобы наладить процесс. А я стал финальным подопытным, благодаря которому учёные Радищева убедились, что и более сильных демонов можно вычислять таким образом.

Страшно представить что будет, когда эти исследования и чертежи устройства попадут в руки Ордена. Тотальные проверки, репрессии, убийства… Я уже знал, что демонов в этом мире куда больше, чем можно было предположить. А «белоплащники» обладают сильным влиянием на обычный народ.

Если они запустят информационную кампанию по сети и телевидению, если докажут, что их метод действует — даже сам Великий князь не сможет им сопротивляться. Народ в Анклаве взбунтуется, он потеряет влияние и силу, а я был уверен, что Абаддон этого не допустит.

Конечно, было бы здорово его ослабить — но такой метод нанесёт удар и по мне. Уверен, если у Ордена всё получится, в дальнейшем без подобных проверок никого не возьмут на работу на государственные должности, к примеру. Люди видят и знают, на что способны демоны — а потому никогда не допустят, чтобы мы стали частью их общества, не то, что правителями…

Всё это меня не устраивает. Я не собираюсь делать орден фанатиков, служащих белокрылым курицам, властелинами мира, ещё чего! А потому принимаю единственное верное решение — подделать данные по исследованиям, и выдать Суворову пустышку.

И, чтобы не возникало искушения — после того, как научные выкладки изменены, исправлены, и из них удалена важная часть информации, я уничтожаю все данные по этим разработкам.

Себе оставляю только то, что касается выкачки эфира и вырыванию способностей. Командую несущим здесь службу бойцам собрать всё оборудование и подготовить к транспортировке в моё поместье.

А базу планирую закрыть. Не прямо сейчас, конечно же — тут сотня с лишним человек работает и служит, нельзя просто взять и поубивать их всех. Почти у каждого имеются родственники, и пропажа такого огромного количества людей, работающих на меня, вызовет ненужное внимание. А мне это совершенно не нужно. Но то, что они в курсе (пусть и не полностью) мутных делишек Радищева — плохо. Нужно как-то связать им языки, но как это сделать сейчас, я понятия не имею. Так что просто закрываю базу «на карантин», и делаю себе заметку — разобраться с этим вопросом в ближайшие дни.

А сам, прихватив самые важные данные и некоторое оборудование, вылетаю обратно в Петербург.

Заскакиваю в поместье, переодеваюсь и, немного помедитировав, отправляюсь в Николо-Богоявленский Морской собор.

Ну, как говорят людишки, теперь либо пан, либо пропал… Да и, признаться честно, надоели мне все эти танцы. Я, конечно, люблю интриги, ценю хорошую подготовку и планирование, но обстоятельства, в которых я оказался, примерив на себя шкурку Радищева, вынуждают меня действовать.

Ну а что теперь делать?

Отдам данные — и стану не нужен Ордену, пусть и не сразу. Как бы меня вообще не сделали первым «разоблачённым», чтобы добиться проверок бояр, за такую услугу…

Не отдам — и меня убьют, у Ордена для этого все карты в руках.

Вот и придётся вертеться, как уж на сковородке… Ничего, не в первый раз! Меня не смог убить Люцифер, не смогли прикончить мои генералы, и даже в теле слабого человечишки я умудрился выжить против куда более сильных соперников! Так что с последователями белокрылых куриц я уж как-нибудь справлюсь.

На территорию собора меня пропускают без проблем. Молодой человек в белой хламиде, дежурящий на воротах, что-то спрашивает в рацию и, получив ответ, жестом велит следовать за ним.

Меня снова преследуют настороженные взгляды, а я обращаю внимание на то, как хорошо укреплено религиозное сооружение в центре города, и сколько здесь вооружённой охраны.

Наркун паршивый, а ведь в прошлые мои визиты столько людей с оружием я не замечал… Не к добру этот знак, ох не к добру…

Великий магистр вновь ожидает меня в своём кабинете.

— А, Фёдор! — ехидно улыбается он, — Что-то мы с тобой стали часто видеться.

— Не по моему желанию.

— А твои желания, отродье, в расчёт не берутся. Ну что, демон, привёз, что обещал?

Я делаю глубокий вдох, и выкладываю из кармана на стол переносной жёсткий диск.

— Да.

— Посмотрим.

Суворов подключает его к своему компьютеру, открывает несколько файлов. Его пальцы сноровисто бегают по клавиатуре, и он неожиданно хмурится.

— Что-то не сходится, Фёдор.

— Что именно?

Великий магистр поворачивает ко мне монитор, на котором в два окна открыты два документа.

— Вот это, — он тыкает пальцем в правое окно, — То, что принёс ты. А слева — то, что вчера отправили мои люди, работающие на твоей базе в Хибинах.

Проклятье! Вот он, недостаток информации! Вот он — недостаток времени для того, чтобы обжиться в новом теле и вникнуть во все хитросплетения чужой жизни! Стоило бы предположить такую возможность, но ведь в Хибинах даже не было связи с внешним миром! Наркун паршивый! Кажется, я встрял…

— Неужели ты думал, что я поверю тебе на слово?

— Не понимаю, о чём вы.

— Ох, Фёдор, не оскорбляй мои уши своей ложью. Всё ты понимаешь. Почему в твоих файлах не хватает важнейших блоков? Неужели ты надеялся обмануть меня?

— Великий магистр, я не…

— Что? Разве это не в демонской природе — пытаться солгать?

Я молчу. В голове проносятся десятки вариантов развития событий — и ни один из них не позволяет разойтись нам мирно…

— Ты ослушался меня, Фёдор. А я ведь предупреждал, чем это для тебя обернётся.

Сверху неожиданно разливается алое свечение. Я поднимаю голову и вижу, как на потолке загорелась намалёванная там демонская ловушка.

Серьёзно, они решили, что эта штука меня удержит?! Я был более высокого мнения об этих святошах…

«Проклятье! Проклятье, Джерлак, ну вот ты и допрыгался!»

Голос Радищева, раздавшийся в голове, едва не сбивает меня с ног. Сознание пронзает острая вспышка боли, и я покачиваюсь. Что за херня?! Откуда он взялся?!

«Да ты не об этом думай, идиот! А о том, что эти святоши повесили на меня ангельскую цепь, чтобы держать под контролем!»

— Прощай, Фёдор, — Суворов встаёт из-за кресла и в его руке появляется конец светящийся золотистой цепи, которая протянулась ко мне, — Не скажу, что буду по тебе скучать.

Сердце стучит так, что в ушах звенит, но я всё же слышу слова Радищева:

«Ну что, умник, есть идеи, как выпутываться из этой передряги?!»

— Есть.

Суворов что-то делает — и цепь в его руке начинает сиять на порядок ярче. Волна света пробегает по ней, врезается мне в грудь…

И ничего не происходит.

— Что за…?!

В глазах Великого магистра — испуг.

— Не получается? — участливо осведомляюсь я.

Глава 13

Дверь в кабинет распахивается и ударяется о стену. Внутрь заскакивают сразу трое «белоплащников», и с порога швыряют в меня заклинания. Воздух, лёд, электричество. Комната наполняется гулом, стол, за которым сидит Суворов, переворачивается, а хрустальная люстра, в которую угодило что-то мощное, рассыпается и со звоном рассыпается на тысячи осколков.

Я касаюсь стихии, и вокруг меня веерным потоком бьёт пламя. Оно облизывает пол, каменные стены, с жадностью начинает пожирать книжный шкаф и стеллаж с дорогим алкоголем. Он не выдерживает мгновенного воздействия такой высокой температуры и взрывается.

«Белоплащники», прибежавшие на помощь Суворову, сгорают за считанные секунды. Их силовые доспехи не могут выдержать мощь, которую Радищев культивировал всю жизнь — они трескаются, и огонь мгновенно проникает под защиту святош, испепеляя их до состояния головёшек.

Всё это занимает не больше десятка секунд. Великий магистр, придя в себя, ревёт, и бьёт незнакомым заклинанием. Молот света влетает в грудь, пробивает доспех, и отшвыривает меня в коридор.

Я качусь по каменному полу, обдираю руки и лицо.

«Вставай, вставай, Веьзевул тебя забери!» — орёт голос Радищева в голове — «Вставай!»

— Да заткнись ты, — стонаю я, пытаясь подняться хотя бы на колени.

С-сука, как же грудь болит! Как бы рёбра не оказались сломаны…

Суворов выскакивает из своего кабинета.

— НАПАДЕНИЕ! ДЕМОН В ОБИТЕЛИ! — орёт он, и вновь формирует в руках что-то светящееся.

Ну уж нет, ангельский прихвостень, сражаться с тобой в твоём же логове я не собираюсь.

Полумрак коридора выручает меня. Я касаюсь чарма, и мгновенно перемещаюсь на десяток с лишним метров вправо, в тень какой-то ниши.

БАХ!

Великий магистр бьёт туда, где я находился секунду назад. Его благословенная магия раскурочивает каменную кладку, пробивая в стене огромных размеров дыру. Силён, собака…

Он замечает, что промазал, и крутит головой, замечает меня.

— Стоять!

Ага, как же, нашёл дурака!

Слышу топот в противоположной стороне коридора, и снова касаюсь чарма.

Вокруг столько сумрачных мест… «Живая тень» работает не только в плоскости. Она позволяет увидеть и ощутить тени и сверху, и снизу, в том числе. Так что я не дожидаюсь, пока меня обложат — мгновенно перемещаюсь на этаж ниже.

И сталкиваюсь с двумя послушниками в белоснежных хламидах, бегущими по коридору. У одного из них в руках дробовик, и он от неожиданности вскрикивает и стреляет. Дробь выбивает пыль из стены, а я не теряю времени — просто протягиваю руки и сворачиваю этому цыпленку шею.

— ПОМО…

Мощный удар в кадык, и второй святоша хрипит, хватается за горло, а я с размаху прикладываю его к каменной кладке. Слышится сухой треск, череп неудачника лопается, и он медленно сползает на землю, оставляя за собой кровавые разводы.

Ну вот и поговорили…

«Джерлак, не останавливайся!» — Радищев в голове снова подаёт голос, — «Давай, двигайся реще!»

— Может, ты уже заткнёшься?! — шиплю я, аккуратно пробираясь по коридору. Вокруг слышатся разные звуки — кто-то пробегает этажом выше, в главном помещении собора, судя по всему, тоже какой-то движ…

«Тебе не обязательно говорить со мной вслух»

Я замечаю послушника чуть раньше, чем он заметит меня — и стегаю его огненной петлёй. Она попадает человеку прямо в голову, разваливая её на две части, зацепляет плечо и руку, проходит сквозь тело как нож, сквозь масло. Он даже не успевает вскрикнуть, а я перепрыгиаю через труп и осторожно выглядываю за угол.

Проклятье! Я не был в этой части собора, и понятия не умею, в какой стороне выход!

«Было бы здорово, если бы тебе об этом подсказал кто-то, кто тут уже был, да?»

— Слушай, мудак, — я начинаю закипать, — Если меня грохнут, то и ты канешь в бездну! Так что либо заткнись и не мешай, либо помогай!

Секундное молчание.

«Спускайся в подвалы восточного крыла. Сейчас направо… Направо! Дойдёшь до лестницы, спустишься на два пролёта, повернёшь налево и через пятьдесят шагов примерно в левой стене будет небольшая деревянная дверь»

— Нахрена мне в подвал?

«Оттуда наружу ведёт тайный ход. Он проходит под каналом Грибоедова, и заканчивается в Никольских рядах. Затеряешься в толпе»

Теперь медлю я. Верить бывшему владельцу этого тела, или нет? С одной стороны — не стоит. С другой… У меня и выбора-то нет, через главный вход прорываться не вариант.

«Мудрое решение»

— Заткнись!

Я делаю, как посоветовал Радищев. Пробираюсь как можно тише, пропускаю бегающих по коридорам послушников, бойцов Ордена, прыгаю между тенями. Но добраться до подвальных коридоров незамеченным не получается — в этих узких помещениях я натыкаюсь на отряд из четырёх человек.

— Огонь, огонь!

Они атакуют мгновенно. Грохот заполняет коридор, отражаясь от низких потолков, стен и выщербленного пола. В меня летят десятки «святых» заклинаний, и даже через силовой щит я чувствую, как они обжигают кожу — одним лишь своим присутствием. Проклятые ангельские прихвостни! Ну держитесь!

ВУОМ!

Огненная волна, которую я выпускаю из ладоней, прокатывается по подземелью. Она опрокидывает четвёрку людишек, но все они остаются целыми! Один из них, лёжа на полу, пытается связаться с кем-то по рации.

— Приём, приём! Он…

Соколы… Родовое умение Радищева. Энергетические птицы возникают прямо из воздуха и, повинуясь моему приказу, устремляются к святошам. С невероятной скоростью они дырявят силовые доспехи колдунов, прошивают людей насквозь.

Мои противники забрызгивают кровью весь коридор, с криками валятся на пол и бьются в конвульсиях, а птицы, облетев вокруг меня круг, исчезают.

«Быстро ты научился…»

— Впервые попробовал, — машинально отвечаю я и, дойдя до нужной двери, вышибаю её ударом ноги.

Коридор, в котором я оказываюсь, оказывается с покатым полом, и спускается ещё ниже. Тут нет никакого освещения, зато очень сыро и скользко. Стараясь не грохнуться, я зажигаю на руке огненный шар и торопливо двигаюсь вперёд. Вскоре дорогу преграждает каменная кладка.

«Она хлипкая. Ломай»

Я не заставляю себя ждать, и с помощью усиленных ударов кулаками разбиваю преграду, и оказываюсь на другой стороне. А когда через три сотни метров оказываюсь перед тупиком, гневно скрежещу зубами.

— Ну и где выход?

«Подними голову»

Ругнувшись, я делаю, как велит Радищев, и вижу над собой остатки древней стальной лестницы, и люк. Хм… А эта ржавая рухлядь меня вообще выдержит?

«Не попробуешь — не узнаешь» — издевается Радищев.

Подпрыгнув, я зацепляюсь за нижнюю ступеньку, подтягиваюсь, цепляю следующую и, добравшись до металлической крышки, осторожно её приподнимаю.

Вот будет весело, если в соцсетях появятся фотки, как граф Радищев вылезает из канализации…

Но нет — люк находится в каком-то проулке. Я выбираюсь на свежий воздух и, задвинув его за собой, двигаюсь в сторону Никольских рядов, параллельно вызывая такси. Одежду, конечно, остаётся только выбросить, но по крайней мере, святоши не успели сюда добраться. А устраивать облаву в таком людном месте, наверное, не станут.

Но всё же лучше свалить побыстрее…

* * *

Я (а точнее — я вместе со своим «пассажиром») умудряюсь удрать из центра города до того, как Орден предпримет активные действия. Всё же, несмотря на их власть и влияние, они не всесильны, и просто перекрыть район не могут. Даже когда я открыл разлом в Преисподнюю и выпустил из него демонов, первыми среагировал княжеская гвардия и полиция, а святоши подключились позже.

Вот и сейчас я выезжаю из Адмиралтейского района до того, как по радио сообщают, что на дорогах выставили блокпосты. Автомобиль приходится бросить у собора, и честно говоря, я даже не думаю, отпустят водителя, или нет. Он всё равно ничего не знает, и к тому же у меня и так есть, над чем поразмыслить.

Всю дорогу до поместья я веду с Радищевым диалог в своей голове.

— Ну и как ты умудрился вляпаться во всё это?

«А, теперь тебе захотелось поговорить?»

— Из-за твоих шашней с этими ангельскими прихвостнями меня едва не грохнули!

«Нас, Джерлак. Нас едва не грохнули»

— Ты здесь теперь случайный попутчик.

«Да что ты говоришь? Что бы ты делал без моей подсказки о тайном ходе?»

— Придумал бы что-нибудь.

«Ну-ну»

— Я серьёзно, Фёдор. Как эти ублюдки взяли тебя за задницу? Что это за ангельская цепь?

«Заклинание святош, выпрошенное ими у Небесного воинства»

— Серьёзно? Прямо у белокрылых куриц?

«А ты что, сам не чувствовал этой крылатой вони?»

— Чувствовал, но… Неужели ангелы курируют Орден напрямую?

«Хер их знает. Я с ними не встречался, но Суворов владеет мощными заклятиями благословения, да и его ближайшие сподвижники тоже. Вероятно, у них есть какой-то контакт с белокрылыми. А может, они просто откопали часть их наследия, и начали им пользоваться»

— А поподробнее?

«Звиздец, ты вообще ничего не знаешь?! Я то думал, раз ты меня так мастерски обул, то в курсе происходящего! Ты же Джерлак Несокрушимый! Честно говоря, я вообще охренел, когда это понял…»

— Давай ближе к делу.

«Крылатые раньше присматривали за этим миром. Довольно долго, когда людишки были совсем не развитыми. А потом, когда Люцифер объявил поход на Небеса, им пришлось оставить свой садик, который они так долго лелеяли. Все отправились на войну, и человеки оказались предоставлены сами себе. Но часть из них знала, что ангелы существовали. Немногие «счастливчики» обучались у них, и вроде как передавали эти знания из поколения в поколение. Крылатые наплели людишкам, что Преисподняя якобы хочет захватить Землю, хотя в те времена мы о ней даже не думали. И с того момента Орден, или Церковь, как она раньше называлась, всё время ожидала нашего появления. Тысячу лет назад так и вовсе благодаря их бредням начали охоту на магов. К счастью, те дали отпор, и доказали, что они — не наши слуги. Как то так»

— А дальше?

«А дальше, Джерлак, пошли тёмные века, о которых я нихрена не знаю. Я тут только пятнадцать лет, как и все прочие, так что… Знания мои ограничены»

— Ладно. Тогда расскажи, как ты вообще попал к ним на крючок?

«Да меня на горячем прихватили, десять лет назад. Я пытался совместить яру — местную магию — и умения с круга Азраила. Ну и… Перестарался. Крышу снесло, я поубивал кучу людей в небольшой деревеньке, и туда вызвали отряд светоносцев. Убить они меня не убили, но пленили, и привезли к Суворову. А он уже откуда-то нарыл эту бл@дскую цепь и приковал меня к себе»

— Что это за хрень?

«Ты что, плохо слышишь?! Древнее заклинание ангелов!»

— И без тебя понятно! И чего в нём страшного? Оно же просто не подействовало.

«Это меня тоже поразило» — тон Радищева сменился — «Наверное, потому, что твоё ядро Архонта забило моё, и связь порвалась. Или ослабла, не знаю. Но меня держали на этой привязи много лет, и поверь, если я что-то делал не так — оно доставляло адскую боль. Меня не убили только по одной причине — из-за того, что я был полезен святошам»

— Да я уже понял. Демонская кровь, и всё в том же духе. Придурок, как же ты всех нас подставил!

«Думаешь, у меня был выбор?! Жить, знаешь ли, очень хочется! И так приходилось прикладывать массу усилий, чтобы меня не обнаружили другие!»

— Кого-то конкретного имеешь в виду?

«А сам не догадываешься? Твой жополиз Абаддон, например, который теперь управляет Анклавом!»

— Про него я и так в курсе, — морщусь я, — Но есть ведь и другие?

«Есть, конечно. Парочка твоих жён и три других генерала, их я знаю в лица. Впрочем, ты и сам в курсе. Есть ещё несколько наших, занимают некоторые государственные посты, или управляют корпорациями. Только они безмозглые — не смогли пересилить свои инстинкты, и рвутся к власти, жаждут эфира, и делают всё возможное, чтобы его получить! А я…»

— А ты, дегенерат, погнался за точно такой же властью и спалился. И сделал ещё хуже! Как мне теперь защититься от Ордена?!

«Во-первых — не тебе, а НАМ! Хочешь ты или нет, я никуда из твоей головы не денусь! Кажется, эта ангельская цепь выдернула моё сознание из небытия…»

— Поменьше лирики, разбираться с этим будем позже. Сейчас есть проблемы посерьёзнее!

«Честно говоря, я так не думаю. Суворов не смог грохнуть тебя сразу, и теперь у него связаны руки»

— Не понял?

«О боги тьмы, как ты умудрился свергнуть Люцифера и захватить власть в Преисподней?!»

— Мы с тобой и двух часов ещё не делим черепушку этого мяса, а ты меня уже бесишь, Федя!

«Всё просто! Если бы тебя убили сразу, в Соборе — тело бы никто не нашёл, и дело замяли. А теперь Орден не сможет до тебя добраться внаглую. У Суворова нет полномочий, чтобы собрать роту бойцов и заявиться к тебе в поместье — Великий князь, как бы ты его не ненавидел за мятеж, просто этого не допустит. Он не дурак, и понимает, что некоторые из бояр — демоны. Думаю, среди нашего сословия есть и его ставленники. Если он даст добро на проверки аристократии — до него рано или поздно тоже доберутся. И он оттягивает этот момент, как может»

— Но благодаря тебе всё изменится! И очень скоро!

«Я же сказал — у меня не было выбора! Ты и сам хорош — занял тело парнишки…»

— Погоди… Ты знаешь о мятеже, — спохватился я, — Ты сказал об этом только что! Ты знаешь, что меня предали!

«Ну да»

— Значит, ты один из тех, кто служил моим генералам?

«Именно так» — мне кажется, что Радищев усмехается.

— Как тебя зовут? И как ты понял, что я — Джерлак?

«Я сижу внутри тебя. Когда ты занял моё тело — кстати, моё почтение, использовал «совмещение» очень оригинально и мастерски — я будто уснул, но видел твои мысли, чувствовал то, что чувствуешь ты. Иногда даже ощущал воспоминания, но всё это приходило с огромной задержкой. Так и понял»

— Как тебя зовут? — повторяю я свой вопрос.

«Абигор»

— Всадник Левиафана? — удивляюсь я, — Ты служил в моём втором легионе!

«Истинно так, Джерлак» — смеётся он — «Подчинялся Белиалу и управлял его первой ордой. А после того, как тебя… сместили, и поделили Преисподнюю, мне достался кусок каменного плато вместо обещанных земель Престофариана. Никаких ресурсов, двадцать жалких тясяч душ вместо обещанных сотен — и бесконечные требования об усмирении недовольных»

— Белилал никогда не отличался твёрдостью слова.

«Жаль, что я узнал об этом слишком поздно»

— Как понимаю, тебя не устроило происходящее?

«Нет, не устроило. А когда началась междоусобица и кровь залила берега реки Ахерон, Белиал бросил свои войска — и меня, в том числе. Он сбежал к другим генералам, и мы с несколькими другими командирами собирались отомстить ему за трусость, и убить — но не успели. Он улизнул»

— И вы рванули за ним?

«Так и есть. А здесь… Здесь началась другая жизнь, и говорить о ней можно куда дольше»

— У меня нет желания предаваться твоим воспоминаниям. Надо думать, как защититься от Ордена.

«Старайся не высовываться из поместья лишний раз. Укрепи его. Держи под рукой охрану, и…»

— Знаешь, я только начал вникать в твои дела, но уже увидел, что в твоём роду ворох проблем, Абигор! Деньги уплывают Медведеву, маги не тренированы! Если Орден замыслит покушение, или благодаря твоим исследования введёт повсеместные проверки — это сильно усложнит мне жизнь!

«Нам, Джерлак! НАМ!»

— Да пошёл ты! Лучше бы рассказал, с какого перепуга ты столько платишь Медведеву, и почему твой клан тебя так не уважает!

«О-о-о, Джерлак, тебя ждёт ещё столько интересного…»

В кармане вибрирует телефон, и достав его, я недовольно хмурюсь.

«Вас вызывает Светозар Медведев»

— Помянешь чёрта, — я скриплю зубами, а Радищев в голове смеётся.

«К счастью, он не из наших. Но поверь, тебе не понравится то, что он скажет…»

Глава 14

— Знаешь, Абигор, было бы куда проще, если бы ты объяснил, в какую ещё задницу залез, и сделал это до того, как она случится!

Я не тороплюсь отвечать Светозару, размышляя над последними словам своего «попутчика».

«И лишить себя удовольствия лицезреть, как ты ох@уваешь? Ну ж нет на такое ни один демон неспособен!»

— Ах ты ублюдок! — я в ярости швыряю стакан, из которого только что вылакал двести грамм дорогого виски, в стену, — Из-за тебя мы подохнем, урод!

«Не переживай, с этой стороны ты прикрыт. Медведеву нужен Радищев, даже не сомневайся. Правда, я не знаю, как он отреагирует на все твои действия, касаемо предприятий, но… Ему от тебя нужно кое-что»

— Что?

«Какое-то одностороннее у нас с тобой сотрудничество получается, Джерлак. Я тебе выкладываю всю информацию на блюдечке с голубой каёмочкой, а что взамен?»

— Живи в моей голове и радуйся, что у тебя вообще есть такая возможность! Вообще-то я планировал тебя убить, и до последнего момента думал, что так и произошло.

«Не самая достойная награда для того, кто может направить тебя в нужном направлении и не дать спалиться…»

Я скриплю зубами, падаю в кресло. Поле пробуждения Радищева голова вновь начинает болеть. Не так сильно, как после переноса, но весьма ощутимо. Приехав в поместье, я выпил обезболивающее, но оно ещё не подействовало, и я уже жалею, что начал заливать его крепким алкоголем.

— Я так понимаю, ты чего-то хочешь?

«Вернуть себе тело!»

— Не дождёшься!

Телефон на столе продолжает вибрировать, раздражая меня своим жужжанием. Чёртов Светозар! И приспичило же ему звонить в такой поздний час! Интересно, это как-то связано с тем, что произошло в штаб-квартире Ордена?

Конечно, я могу взять трубку, и сразу узнаю, в чём дело. Но вести разговор с главой клана, совершенно ничего не зная о его делах с Радищевым — очень опасно. Одна-две оговорки, и пиши пропало…

Поэтому, как это не прискорбно, мне нужна помощь Абигора, запертого со мной в этом теле. Но, к счастью, не имеющего над ним власти.

— Тело обратно ты не получишь, даже не сомневайся.

«А… Если попрошу иногда порулить им? Почувствовать вкусную еду самостоятельно, провести ночь с красоткой… Хотя бы с твоей Вэн, или этой малышкой, которая сейчас получает уровень «имперфекта»? Раньше, благодаря своим умениям, я мог игнорировать ограничение на секс с низшими, но так как ты всё обнулил… Придётся довольствоваться небольшим выбором…»

— Исключено, — отрезаю я, — Я тебе не доверяю. И отдав тело даже на минуту, не факт, что получу его обратно. Ты что, серьёзно рассчитывал, что я оглашусь на такое?

«Попробовать стоило»

— Ты меня очень плохо знаешь, идиот. К тому же — я понятия не имею, как передать тебе контроль.

«Но ты же Джерлак Несокрушимый, Владыка страха» — вкрадчиво произносит Абигор — «Ты сверг самого Люцифера, прошёл путь от низшего до Архонта, повелителя Преисподней. Все демоны знают твою историю. И знают, насколько ты опытен. У тебя в памяти — знания многих веков, собранные по крупицам. Иначе, как бы ты выжил после предательства, и возродился в этом мире? Уверен, что если ты захочешь, то вспомнишь, как переселить меня в другое тело. Или, если не знаешь — поймёшь, как это сделать. Каюсь, я привык к шкуре Радищева, но раз уж теперь её занял ты… Меня устроит и другое тело»

Я думаю несколько секунд. Ничего определённого мой «попутчик» не предлагает, никаких сроков не выставляет. Я на самом деле могу придумать, как вышвырнуть Абигора из своей головы, и более того — сам этого хочу…

«Полагаю, мы договорились?»

— Не могу обещать, что сделаю это в скором времени, но постараюсь. И хватит слушать мои мысли.

«Прости, Джерлак» — смеётся демон — «Это происходит непроизвольно»

— Тогда рассказывай всё, что касается Михайлова, — я кошусь на телефон, который и не думает успокаиваться.

«Боюсь, на это уйдёт несколько дней. Бери трубку, если что, я подскажу, что отвечать. А детальнее разберём личность нашего патрона позже»

Что ж, ладно… Подсказчик в голове — тоже не так уж и плохо…

— Да? — я поднимаю трубку.

— Фёдор! — Светозар рычит так, что я почти слышу, как скрипят его зубы, — Какого @#$ ты так долго отвечаешь?!

— Принял снотворное, не слышал звонка. Простите, князь.

— Заткнись! — цедит он, — Заткнись, нищеброд! Какого хрена, скажи-ка мне, ты вздумал наводить свои порядки на МОИХ предприятиях?! На предприятиях, которые получил от меня?! Ты что, забыл, что ты там ничего не решаешь?! Убираешь моих людей с руководящих постов, переключаешь производственные цепочки, нанимаешь неизвестных финансистов…

— Ваши ставленники — управленческие бездари, которые, к тому же, ещё и воруют. И не у меня, а у вас. Да-да, Светозар Осипович, это я о вашем племяннике! Благодаря ему «Оборонэкспорт» стремительно уходит в минус!

— Что?!

— Могу объяснить детально, почему это происходит.

— Уж постарайся!

— Он соврал вам, что при перепрофилировании доход останется прежним, и мы сможем исполнять обязательства по старым контрактам. А это нет так! В итоге пришлось сокращать зарплаты, и вообще все расходы, чтобы хоть как-то протянуть, и при этом — исполнить ваш приказ о новых разработках! Никто не пересчитывал стоимость акций! И этот Гризли, судя по всему, хотел провернуть всё так чтобы выкупить завод за бесценок и потом якобы вернуть его к прежнему режиму работы!

«Хм, пока ты и без меня справляешься…»

— Ладно, — Медведев, судя по голосу, слегка успокаивается, — Если ты не лжёшь, в этом я разберусь. Но скажи-ка мне, Федя, какого хрена ты законсервировал лабораторию в Хибинах, и остановил там все исследования?

Так-так-так! Вот это уже интересно!

«Да, теперь будь осторожен. Медведев знает о той базе. И более того — финансировал её»

А раньше сказать об этом было нельзя?!

«Ты не спрашивал, да и повода как-то не было. Но ты не переживай — он не знает об Ордене. Для него важно другое»

А именно?

«То, о чём я тебе говорил. Совмещение нашей магии и магии людей. Собственно, ради этого и была построена база. Орден вынудил меня заняться исследованиями демонской крови, но финансировать их даже не собирался, и дал короткий срок, чтобы я начал. Проводить опыты было негде. Но у Радищева имелся неликвидный актив — старая заброшенная горнолыжная база в Хибинах. И богатый патрон, который только и мечтает о том, как бы захапать побольше власти. Пришлось потратить пару месяцев, подвести Светозара к этой мысли, отыскать несколько «диких» и провести на них несколько ритуалов, чтобы продемонстрировать ему перспективы, но… В общем, всё сработало. Я предложил Медведеву новую, невиданную магическую мощь, ведь он уже упёрся в свой потолок. Предложил тайные знания, которыми он загорелся, а взамен попросил только профинансировать постройку исследовательского центра в укромном месте»

И он согласился?!

«Взамен на дохера большую долю предприятий, в качестве страховки. Куда большую, чем у всех других кланов. Впрочем, меня на тот момент это не сильно волновало. Деньги текли рекой даже с той части, которую Медведев оставил мне во владение, а Орден требовал быстрых результатов, так что… Я согласился»

Значит, ему нужна новая, мощная магия? Сплав демонских истинных умений и яры?

«Именно так. Но имей в виду — он не знает, что ты… То есть — я… Проклятье! Что Радищев — демон. Думает, что он просто захватывает тварей, возможно, предполагает, что их предоставляет Орден…»

— Фёдор!

— Да, я здесь, Светозар Осипович?

Пришлось «вынырнуть» из разговора с Абигором.

— Я задал тебе вопрос…

«Скажи, что ты получил нужные результаты и предоставишь их ему. Те данные о рунах, которые т привёз — в них всё есть. И в том сундуке, который ты прихватил с собой из кабинета Ларисы, хранятся несколько готовых образцов. Оборудование работает. Скажи ему, у него на базе свои люди!»

Проклятье! Наркун паршивый, Федя, какого хрена ты пытался плясать джигу на раскалённой сковородке?! Крутиться между Орденом и Медведевым, и при этом знать, что и у тех и у других на твоей тайной базе есть шпоны!

— Я получил нужные результаты, князь. Они у меня здесь, в Петербурге. Как и опытные образцы. В дальнейших исследованиях нет нужды, оборудование работает. Я ждал ваших указаний, чтобы…

— Работает?! — в голосе Светозара слышится радостное возбуждение, — Ты же говорил, что придётся ждать сентября?

— Ситуация изменилась.

— Благодаря Орлову, как я понимаю? Мне доложили, что у тебя с ним возникли проблемы, совсем недавно. Но ты не звонил, так что я решил, что всё образовалось?

— Да, с ним всё решено. Парнишка…

— Не говори ничего по телефону, болван!

— Да, извините. Проблемы парнишка и правда доставил, но ничего серьёзного. И да, благодаря ему удалось ускорить исследования.

— Это отлично, Федя, это просто отлично! Это ты меня радуешь. Признаться честно, в последний месяц я не слишком верил в твои обещания, но… ты умеешь держать слово, чего не отнять, того не отнять. Что ж, я бы хотел взглянуть на твои… Разработки.

— Конечно, Светозар Осипович. Когда вам будет удобно.

Я ненавидел пресмыкаться перед низшими. В отличие от многих других демонов, которые прожили в этом мире уже пятнадцать лет, я оказался на Земле всего несколько месяцев назад. Возможно, просто не успел адаптироваться, и честно говоря, надеялся, что этого не произойдёт…

Все эти «спасибо», «извините», «простите», поклоны, пресмыкание перед более сильными владетелями, постоянные мысли о том, что есть кто-то, кто может меня раздавить — это бесило со страшной силой.

Вот и сейчас, заискивая перед Медведевым, внутри я желал ему подавиться за ужином и подохнуть.

«Понимаю тебя, Джерлак, но…»

Закрой нахрен пасть, Абигор! Я не спрашивал твоего мнения!

— Я возвращаюсь из Северо-Американского Анклава через два дня, и хочу, чтобы ты приехал в моё поместье. Вместе со всем, что… Ну ты понял. Буду ждать тебя рано утром.

— Хорошо.

— А насчёт предприятий… Не переживай. Если мой племянник сотворил херню, я его накажу. Если всё так плохо, как ты говоришь — решай вопросы, используй ресурсы. И если всё будет работать так, как ты говорил… Тогда тебе больше не придётся думать о деньгах, Федя. Всё, бывай, меня тут уже потеряли. Жду в четверг, ранним утром, у себя.

* * *

Как ни странно, пробуждение в моей памяти Радищева (а точнее — Абигора), не доставило мне особых неудобств. Демон, которого я запихнул в самый дальний уголок своей души, не мог ничего, кроме как подсматривать за моими мыслями и говорить со мной.

Ну… Возможно, пока не мог. Я просто никогда не слышал ни о чём подобном, и не мог утверждать наверняка, не замыслил ли он какую-нибудь пакость, но и выгнать его из тела окончательно не мог! Чтобы две демонские сущности занимали тело одного низшего, чтобы в такой шкурке и энергопотоках человека существовали два демонических ядра — Высшего и Архонта…

Поистине, во вселенной масса неизведанного.

Как бы там ни было, без подсказок Абигора, которые он любезно согласился мне дать перед встречей с Медведевым, я бы точно облажался. По меньшей мере, у меня бы не хватило времени изучить, как работает та адская машинка по вытягиванию эфира и выдиранию истинных умений из нашего брата. Я бы разобрался, безусловно — но не факт, что успел бы сделать это к возвращению Светозара из Северной Америки.

А так… Даже порадовался, что в голове появился попутчик, который в огромных объемах вываливал информацию о Радищеве и его делах.

Ну и как бы я не относился к произошедшему, как бы не костерил Абигора за то, что он подставился перед Орденом и был вынужден им прислуживать, как бы не выражал недовольство, что он загнал себя в идиотскую ситуацию, оказавшись настолько сильно зависим от Медведева — я не мог не отдать ему должное в одном аспекте.

Демон, который некогда прислуживал моему Второму генералу, обладал невероятно живым умом. И, нельзя не признать — талантом к магическим наукам. Этот сукин сын действительно научился извлекать из демонов истинные умения!

И мало того — он записывал их на те самые «руны», о которых я уже слышал! Кристаллы из красного алмаза отлично вмещали в себя энергетическое воплощение чармов, а их твёрдости хватало, чтобы удерживать в себе мощные энергетические потоки.

Пользоваться этими «рунами» мог любой желающий, даже обычный человечишка-низший, способный направлять энергию (то есть — маг). Для этого всего-то требовался активатор, готовый напитать «руну». И этим активатором, разумеется, выступал выкачанный из демона эфир.

Его Абигор тоже научился хранить. Я помнил это, потому что нашёл капсулу с истинной энергией, которую доставали из меня, в лаборатории, но оказалось, что способов хранения куда больше. Можно было даже вкалывать эссенцию эфира напрямую в кровь, мазать ей «руну» — и она прекрасно работала.

Но вообще куда удобнее было пользоваться эфиром как спреем — напитывать с его помощью алмаз, и направлять высвободившуюся из него энергию.

К сожалению, мои умения из тела Орлова Абигор и его люди извлечь не успели — и это, честно сказать, меня слегка расстроило.

Эх, как бы было здорово получить обратно эмоциональное воздействие и «совмещение»! Сейчас, имея такие связи, таких знакомых, я бы… А, да что об этом рассуждать — я свалил из лаборатории и переселился в тело Радищева раньше, чем из меня достали чармы…

Как бы там ни было, я на самом деле восхитился проделанной работой Абигора. И его хитростью — для Ордена он проводил исследования демонской крови, но чтобы профинансировать их, уговорил Медведева отстроить огромную базу в северных горах и содержать её долгое время, пообещав за это новую магию.

И что самое забавное — он её для Светозара всё-таки создал!

В тот день, когда Медведев вернулся в Великорусский Анклав, я его уже ждал. Сидя в огромных размеров гостиной, отделанной в стиле хайтек, попивая свежий апельсиновый сок и пытаясь заткнуть Абигора, дающего мне бесконечные наставления о том, как следует общаться с главой клана, поглядывал на коробочку из красного дерева с бархатной обивкой. Внутри лежал десяток «рун» с записанными на них умениями «диких».

Поместье у Медведева было куда больше моего — настоящий дворец, построенный пару веков назад и переоборудованный по современному слову техники. Роботы пылесосы, летающие по коридорам дроны, увлажняющие воздух, интеллектуальные помощники — это только то, что бросалось в глаза первым делом.

Дорогущая техника, шикарный ремонт, полностью автоматизированная система жизнеобеспечения, не привязанная к коммунальным службам, собственная электростанция, и невесть ещё что.

Впрочем, территория поместья была чуть меньше, чем у меня — никакого ипподрома и поле для гольфа, да и расположено на ней было всё куда компактнее. Было заметно, что Светозар, как мне сказал Абигор, лично спланировавший всё это, не любил «пустое использование ресурсов».

Он приехал через полчаса после меня и, не заходя даже в душ, потребовал объяснений.

Благодаря всё тому же Абигору, я смог пояснить ему интересующие детали рун и их управления, рассказал о том, как функционирует установка, показал опытные образцы. Увидев их, глаза Светозара загорелись.

— Я хочу их испробовать, — безапелляционно заявил он.

— Как вам будет угодно.

Медведев взял коробочку, которую я ему только что демонстрировал, и повёл меня в дальнюю часть прямоугольного особняка. Мы оказались в спортзале, где тренировались несколько его гвардейцев. Светозар безапелляционно их выгнал и запер двери.

Затем установил несколько манекенов, а после — одним лёгким движением возвёл вокруг всех стен силовой щит, который, заодно, поглощал и звуки.

М-да, учитывая размеры зала, энергии на поддержание такого уровня защиты требуется просто огромное количество. А Медведев даже не концентрируется! Силён, очень силён…

— Где тут какое заклятие? — спрашивает он, ставя коробочку на пол перед собой и откидывая крышку.

Следующие полчаса он испробует разные демонские умения. Система всегда одна — я объясняю, что записано в алмаз, он обрабатывает его аэрозолем с эфиром, и направляет энергию на манекен.

Хвала тёмным богам, что умения «диких» не идут ни в какое сравнение с умениями «имперфектов» или Высших. Но и то, что есть, радует Светозара, словно ребёнка. А всё потому, что демонскую магию не может блокировать ни одна защита, возведённая с помощью яры…

Он проверяет это. Надевает на манекены силовые доспехи высочайшего уровня, и с лёгкостью пробивает их даже самыми простыми демонскими заклинаниями — «костяным шипом» и «ядовитым плевком».

Кроме них в арсенале Медведева теперь имеются ещё и «покрытие хамелеона», «водное дыхание Спарды», «Усыпление» и ещё парочка заклинаний, которые антропоморфным существам использовать не очень удобно.

И судя по лицу Светозара — он очень доволен.

— Хорошая работа, Федя, — хвалит он меня, когда мы заканчиваем, — Хорошая. Я тобой доволен.

— Благодарю, Светозар Осипович.

— База в Хибинах, как я понимаю, тебе теперь не нужна?

— В ней нет никакого смысла. Теперь установку по извлечению умений и эфира доработали, процесс отлажен. Ей можно пользоваться где угодно — было бы на ком.

— В таком случае, переводи людей оттуда обратно, откуда ты их туда согнал. Я закрою финансирование.

«По нашим договорённостям, он должен вернуть тебе очень много долей в предприятиях. Всё это зафиксировано. Пятьдесят процентов предприятия Радищева — на самом деле твои. Не тридцать, как сейчас»

— Полагаю, что за проделанную с совестью работу, и за ненадобностью дальнейшего финансирования базы, вы вернёте мне «страховые» доли в предприятиях? Я своё слово сдержал.

— И я своё сдержу, — отмахивается Светозар, разглядывая алмазы, лежащие в футляре, — Завтра к тебе приедут мои юристы и всё оформят. А что касается «Оборонэкспорта»…

— Да?

— Я поговорю с Гризли. Чую, попытался он тебя обуть. Парень ещё молодой, ты не серчай на него. И знай, что наказание он получит. Ну а ты… Ты продолжай выпускать то, на что я тебе дал задание. А долю с процентов мы пересчитаем, раз прибыли изменились, не переживай.

— Благодарю вас.

— И вот ещё что, Федя, — Медведев внимательно смотрит на меня, — То, что ты сделал — это невероятно, и очень здорово. Но этого мало. Я хочу ещё. И хочу больше боевых умений.

— Светозар Осипович, вы предлагаете мне открыть охоту на демонов?

— Именно так. Как-то же ты их находил всё это время? Продолжай в том же духе. Высасывай этот их эфир, выдирай умения… Не отказывай себе ни в чём, если потребуется помощь — обращайся. Но не останавливайся на достигнутом. Не высовывайся, оборудуй небольшую темницу где-нибудь в «левом» месте, как в Зеленогорске — и продолжай.

«Не вздумай даже отказаться! Он тебе мигом жизнь испортит!»

И не собирался, не дурак!

— Можете на меня положиться, князь.

— Хорошо. В таком случае я тебя больше не задерживаю, — отмахивается Медведев, снова обращая взгляд на камни, но тут же спохватывается, — Кстати, ты помнишь о параде?

— Да, — я вспоминаю письмо, полученное от Островского, — Да, конечно помню.

— И как? Подготовка идёт полным ходом? В прошлом году, насколько помню, твои ребята сильно…

— Опозорили клан? — я не собираюсь сдерживаться в выражениях.

— Хм… Ты, как всегда, резок в высказываниях… Но да, можно сказать и так. Я понимаю, что ты не можешь позволить себе содержать…

— Не беспокойтесь, Светозар Осипович, — улыбаюсь я, — В этом году ситуация будет кардинально другой. Наверняка вам уже доложили, что я начал… Скажем так — реструктуризацию своих активов. И к моей магической дружине это тоже относится.

— Да, я что-то такое слышал.

— В том числе я сделал это и из-за неудачного прошлогоднего выступления, — вру я.

— Вот как? А не слишком ли поздно ты спохватился?

— Дел было много, — улыбаюсь я, прогоняя в голове план, подготовленный к празднику, — И можете не сомневаться — в этот раз мои бойцы поразят своими умениями всех. Даже вас.

Глава 15

Абигор оказался прав — Орден, не сумев грохнуть меня в своей обители, не решался на активные действия. И я костерил себя за то, что сам не понял, что эти святоши не решатся напасть в открытую. Как объяснил «пассажир» в моём сознании — Суворов с помощью ангельской цепи мог сжечь Радищева в любой момент, и на любом расстоянии.

Вот только я спутал ему все карты, заняв тело Фёдор, и выдавив оттуда прошлого «жильца». Пригласив меня в штаб-квартиру и решившись убить меня там, Великий магистр решил проявить ненужную театральность. И ни к чему хорошему она не привела.

Сдать меня общественности или властям Орден просто не мог — в таком случае всплыли бы и их делишки со мной. «Белоплащники» совершенно точно не хотели, чтобы их связывали с демонами, иначе вывели бы меня на чистую воду практически сразу.

Но они этого не сделали.

Прошло уже больше недели с момента моего побега от Суворова, но никаких угроз и требований мне не поступало. Не было никаких проверок или, упаси тёмные боги, покушений, но… Я не сомневался, что святоши решат убрать меня по-тихому, как только у них появился такая возможность.

Поэтому усилил безопасность, и не только свою, но и тех, о ком стоило переживать. Позвонил князю Горчакову, например, и порекомендовал всегда держать при себе пятёрку опытных магови десяток бойцов. Вежливо попросил сильнее охранять живущую у него Лику. Ну и, конечно, сосредоточился на Ванессе и Марусе.

Первая и так всё время была при мне, но я всё же выделил ей шестёрку бойцов, и заковал двух из них в «Богатыря». Ещё двое были опытными колдунами. Также я ежедневно проверял уровень её эфира, и старался не упускать демоницу из поля своего зрения.

При всём том, что она для меня делала, я помнил, что демонскую натуру нельзя изменить. И знал, что предать может кто угодно. А так как пока не придумал, как привязать огненную деву к себе, приходилось внимательно за ней наблюдать.

Эх, как бы мне пригодилась пара тех браслетов из тайника Ворона! Жаль, что второй комплект сгорел во время взрыва в особняке Орловых…

А вот с Марусей всё оказалось куда как проще.

Моя суккуб проспала два дня под защитой охранных знаков. На первую ночь после проведённого мной ритуала вокруг её тела образовался плотный кокон, под которым было практически невозможно ничего разглядеть. Лишь силуэт девушки, и всполохи алого света вокруг него. На вторую ночь он стал полностью непроницаем, а наутро третьих суток я проснулся от стонов, доносящихся изнутри.

Схватив нож, валяющийся на подносе с остатками еды, сделал аккуратный надрез и разорвал вещество, на ощупь напоминающее плотную паутину, и помог полностью голой Горчаковой выбраться наружу.

— Воды… — прохрипела она, и упала на мягкий ковёр.

Я подал ей стакан, и она с жадностью его выпила.

— Ещё…

Девушка не успокоилась, пока не опустошила весь кувшин, и только тогда посмотрела на меня.

— Господин… Я… какая я?

— Сама посмотри, — я помог ей подняться, и отвёл в гардероб, где стояло огромное зеркало.

Маруся и правда изменилась, но не сильно. Сейчас её облик был истинным — красная кожа, рожки, торчащие изо лба, тонкий хвостик с острой стрелкой на кончике, острый и длинный язычок, пара небольших крыльев за спиной, которые, я был в этом уверен, не смогут поднять суккуба в воздух.

Уж больно хилыми выросли…

— Я… Я вам нравлюсь?

— Такой — даже больше, чем раньше, — стоя позади, я обнял Горчакову и нежно поцеловал в шею, — Но думаю, людишки не оценят, если ты появишься перед ними в таком виде.

— Это не страшно, — усмехнулась Маруся, — У меня открылись новые умения…

Она показала мне ладонь, и я увидел на выжженном круге Азраила два новых чарма. Так-так-так… Два предыдущих истинных умения суккуба я знал. Это было «соблазнение», которым владели все представители её вида, и «морок», позволяющий запудрить мозги человеку или слабому демону. Отвести глаза, спрятать запах — но действовало это умение очень короткое время, так что чаще всего было практически бесполезным.

А вот из новых чармов знакомым выглядел только один.

— «Изменение внешности», — усмехнулся я, — Полезно, ничего не скажешь.

Умение как у Вэн позволило Горчаковой за несколько секунд преобразиться и вернуться в облик человека. Она практически не отличалась от себя предыдущей — разве что грудь увеличилась на размер, да тело стало куда более мускулистым — подтянутым, упругим, и… Очень приятным на ощупь…

— Что второе?

— «Предельная ярость», — она щурится, — Усиление других демонов. Вливание сил в их тела, заклятие кожи до каменной твёрдости…

— Отлично, просто отлично. Это полезное умение, и нам с тобой оно обязательно пригодится. Какие изменения ты ещё чувствуешь?

— Могу хранить больше эфира в себе, — прикрыв глаза, сказала Маруся, — Чувствую, что он стал набираться быстрее. Рефлексы… Кажется, тоже улучшились. И вообще, такое ощущение, будто раньше я всё время была больной, а теперь резко выздоровела!

Я смеюсь.

— Представь, что испытаешь, когда перейдёшь на ранг Высшего?

Она широко распахивает глаза.

— Господин, вы…

— Это случится нескоро, разумеется, — я всё ещё улыбаюсь, — Но когда-нибудь — однозначно. Что ж, поздравляю… Княжна. Ты получила, что хотела, и я рад, что твоё преображение прошло без эксцессов.

— Господин, — она опускает глаза и подходит на шаг ближе, — Вы ведь знаете главную причину, по которой я хотела стать «имперфектом»…

— Знаю, — я бросаю взгляд на часы, и притягиваю девушку к себе, — И у нас есть полчаса, чтобы обсудить это…

* * *

Баргест лежал в углу, тихо посапывая. С того момента, как я накормил его Добером, пёс не покидал пределов подвала, но вёл себя вполне спокойно. Его всё устраивало — тут он был в безопасности, еду своему питомцу я приносил самостоятельно, ежедневно, и в большом объёме.

Не трупов, конечно, а обычные бараньи туши, но он не имел ничего против.

А ещё с недавних пор у пёселя появилась кличка. Не то, чтобы я хотел сильно к нему привязываться, но в какой-то момент поймал себя на мысли, что это произошло само собой. Да и было за что его… Если не любить, то хотя бы испытывать чувство благодарности. Так что я назвал его Цербером.

Так вот у Цербера теперь появился новый сосед. Тот самый демон, который тихо-мирно работал в «Оборонэкспорте», и которого так удачно почуяла Вэн во время нашего визита туда. Я решил, что под присмотром псины его держать вернее, но на всякий случай отделил его от остальной части подвала защитным кругом.

Впрочем, это было сделано и для того, чтобы Цебрер не сожрал моего пленника.

И сейчас я стою напротив него, глядя на худого парня с сальными, давно не мытыми волосами, и пытаюсь понять — что с ним делать.

— Так как, говоришь, тебя зовут?

— У меня нет имени, господин. Я из низшей когорты, из последнего десятка тысяч Вельзевула. Просто… Бес.

— Бес, значит? А тело, что ты занял?

— Гриша. Гриша Никольский его все звали.

— Давно ты тут, Гриша?

— Пятнадцать лет, господин. Я… Просто занял место ребёнка и жил, стараясь не высовываться. После того, как в Преисподней началась заварушка, когда Джерлак исчез, и его генералы поделили власть, многие из нас постарались сбежать. Мне повезло больше, чем всем многим другим.

— Знакомая история. Значит, за пятнадцать лет ты ничего не достиг? Не набрал эфира, не занял какой-то важный пост? Ты же видел Благовещенского в лицо, и знаешь, кто он?

— Да, господин. И эта — одна из главных причин, по которой я не захотел действовать, как многие другие демоны. Вы же наверняка сами видели, как Орден поступает с теми, кого находит… Я решил, что лучше спокойная жизнь в теле человека, чем глупая смерть в попытке захватить власть… Хоть какую-то.

— Сколько у тебя истинных умений на круге Азраила?

— Два, господин.

— Значит, эфир с десяти тысяч душ ты всё же умудрился собрать?

— Компьютерные игры, господин, — слабо улыбается парень, — Несколько лет назад я участвовал в крупном турнире, который смотрело большое количество людей. Его победители получили славу… Правда, на короткое время. Тогда я открыл второе умение, но вот потом обо мне быстро забыли. Чарм остался, а вот эфир теперь копится очень медленно. Да и не пользуюсь я им, почти.

— Дай сюда руку.

Он протягивает мне ладонь, я берусь за запястье низшего, и на его ладони проявляется круг, выжженный очень тонкими линиями. Хм… И правда, эфир в парня почти не поступает.

Два умения — «ядовитый шип» и «липкое касание». Первое — слабое атакующее заклинание. Второе — возможность лазать по отвесным поверхностям. Правда, при таком низком притоке эфира и крохотном резерве долго им не воспользуешься. Скорее, навернёшься с десятиметровой высоты, когда закончится истинная энергия.

Конечно, используя разработки Абигора можно выдрать из парня эти чармы и записать их для Медведева на руны, но… Это довольно слабые заклинания. Можно оставить их на крайний случай, если мне будет нечего предложить Светозару, а пока…

— В общем так, малыш, — я задумчиво тру подбородок, — Убивать тебя я не стану. Вернёшься на завод.

— Спасибо, господин!

— Заткнись, я не закончил. Вернёшься на завод, но теперь будешь кое-что выполнять и для меня.

— Всё, что угодно.

— Мне нужен свой человек. Будешь собирать информацию — слушать, смотреть. Я переведу тебя на другую должность. Станешь охранником. Получишь доступ во все помещения, ко всем досье, к камерам наблюдения. Также я увеличу тебе зарплату, сделаю твою спокойную жизнь, которую ты так хотел, лучше. А взамен ты будешь следить, чтобы там всё было спокойно. Знакомься с людьми, втирайся к ним в доверие, ищи недовольных, и докладывай мне обо всём подозрительном, что там происходит. Как тебе такое предложение?

— Я согласен! — радостно улыбается Гриша, но краем глаза всё же косится на баргеста, — Согласен, господин!

— Лучше бы так и было, парень, — хмурюсь я, — Потому что иначе мой пёс найдёт тебя, и сожрёт. Поверь, тебе это не понравится.

— Я вас не подведу, — сглатывает низший, — И простите, что спрашиваю, господин, но… Кто вы?

— Фёдор Ярославович Радищев, — усмехаюсь я, — А большего тебе знать и не нужно… Пока.

* * *

Дни до дня рождения Великого князя пролетают один за другим, словно пули. Я постоянно чем-то занят. Медведев, как и обещал, вернул мне доли предприятий, и приходится разбираться в хитросплетениях бизнеса. На это уходит очень много времени, но и результат соответствующий — постепенно ситуация выравнивается, и по прогнозам бухгалтеров и нанятых финансовых консультантов моё финансовое благосостояние должно начать стабилизироваться уже в следующем месяце.

Помимо этого я ударяюсь в разработку вооружений, производимых на моих предприятиях. Тестирую новые смертоубийственные игрушки, оснащаю ими свою охрану. Да и вообще — реструктуризирую своих бойцов, и теперь они куда больше напоминают организованную гвардию, чем праздношатающийся сброд.

То же касается и магов. Вот уж на ком я отрываюсь по полной! Ежедневно я лично курирую все тренировки пятидесяти колдунов, и проявившийся за последние две недели результат меня более чем устраивает.

Мягкие отпрыски мелких боярских родов и дальние родственники, которых принято называть «седьмая вода на киселе», превращаются в организованную группу, полноценную касту магических воинов. Теперь, после всей муштры, я уверен, что если случится заварушка — эти ребята смогут показать хоть что-то. Не знаю, насчёт преданности, но судя по тому, как они ко мне относятся — Радищева эти ребята более чем уважают.

А уж когда такая преданность подкреплена хорошей дисциплиной, мощными стимулами вроде выплаченных кредитов и прочими денежными знаками — тут возникает дополнительная уверенность в том, что в случае опасности эти люди встанут за меня горой.

Пятьдесят магов… Это очень мало. В масштабах Анклава — и вовсе капля в море. Но содержать большое количество колдунов очень накладно, ведь каждый из них знает себе цену. И, кроме того — любой маг ищет покровителя посильнее, и идёт служить ему. А так, как «свободных» колдунов не то чтобы много, увеличить своё магической «войско» я могу с трудом.

Собственно, с момента, когда я задумал всю эту организацию, у меня получается привлечь всего четверых магов к себе на службу. Но это уже что-то, и останавливаться я не намерен.

Кроме того, не забываю и об обычных бойцах. Постоянно помня об Ордене и его претензиях ко мне, я сильно меняю экипировку своих охранников и вообще всей гвардии Радищева. Теперь несчастная тысяча человек оснащена так, что может штурмом захватить Зимний дворец, если пожелает.

«Богатырями» оснащено пять десятков человек. Их я назвал «железной сотней», в противовес «сотне магической». И там и там до названия не хватало количества, но это всего лишь дело времени. В обоих случаях всё искупала огневая мощь и чёткость, слаженность действий, которую на еженедельных совместных учениях демонстрировала гвардия.

Остальным тоже достались новые «игрушки». Все, кто служил на моих предприятиях, получили новые комплекты брони и оружия, разных примочек, дронов, роботов, портативные компьютеры и особые средства связи.

Плюс — магические амулеты, конечно же. В будущем я планировал оснастить каждую группу вояк с пушками одним-двумя магами, но пока этой возможности не было, сойдут и официальные побрякушки, способные защитить от заклинаний Адептов и Практиков.

Впрочем, в подвалах своего поместья я вёл и другие разработки — амулетов, считающихся на территории Анклава «противозаконными», работающим на магии крови и эфире. И Абигор со своими познаниями изрядно упрощал мне задачу.

Пока что эти безделушки я в ход не пускал, и тестировал их лично, с Марусей или Ванессой, но… Чувствовал, что вскоре они мне пригодятся.

Горчакова, получив статус «имперфекта», погостила у меня ещё несколько дней, сполна насладившись своей «наградой», а затем я велел ей возвращаться домой. Нужно было охранять её отца, которого в скором времени я надеялся сделать своим союзником, и Лику, которую до сих пор не придумал, как переселить в поместье Радищева.

Абигор не понимал моей привязанности к этой девчонке, да я и сам, признаться, не знал, чем она вызвана и почему не пропала, когда я переселился в новое тело. Но факт оставался фактом.

В общем, жизнь шла полным ходом. Я тренировал своих бойцов, наращивал мощь, укреплял власть, искал друзей, одаривал слуг, и готовился ко дню рождения Великого князя. Парад, о котором мне напоминал Островский, жёг в груди дыру.

Я предполагал, что выступление на нём добавит мне очков в глазах Абаддона и позволит приблизиться к нему ещё немного, но основной расчёт был на очередной виток развития. Яркое и запоминающееся выступление на таком празднике должно принести мне огромное количество эфира, и упускать такую возможность я не собирался.

Единственное, что меня смущало (помимо постоянных мыслей о том, что Орден при любой подвернувшийся возможности постарается меня убрать) — так это постоянное внимание Медведева.

Светозар, попробовав демонские умения и эфир всего раз, уже не мог остановиться…

Он практически ежедневно названивал мне и спрашивал, как идут «наши дела». Разумеется, имел в виду новые руны и добычу эфира. Вот только мне неоткуда было взять ни то, ни другое. Первое время я отнекивался, говоря, что это небыстрый процесс, и он идёт, бла-бла-бла, но долго так отмазываться было просто невозможно.

«Диких» демонов, которых содержали на базе в Хибинах и в «Яблоневом» поместье, больше не осталось, и выкачивать эфир было неоткуда. Использовать Ванессу для поисков своих сородичей по городу я не решался — пока — и откладывал этот вариант на самый крайний случай, когда прижмёт. И чувствовал, что скоро он наступит. Хотя подсказки Абигора, его знания о прошлой жизни Радищева, и том, откуда были взяты те «дикие», позволяли ещё какое-то время ездить Светозару по ушам.

Собственно, мой «попутчик» и намекнул, как можно на некоторое время, хотя бы до парада, отвадить Медведева от этой темы.

Поэтому во время нашего последнего личного разговора я всё-таки решаюсь, и делаю это.

— Светозар Осипович, вы ведь понимаете, что демонов просто так не найти? Мне повезло с тем прорывом в Приморском районе, и чуть раньше, с человеком из пограничников. Он передал нам несколько живых тушек, но его сместили с должности больше месяца назад. Новых… «подопытных» взять просто неоткуда. Мои люди рыщут по всему городу день и ночь, но пока… Результатов никаких.

— И что ты предлагаешь? Десяток камушков — это несерьёзно, Федя.

— Я понимаю. И у меня есть идея.

— Говори.

— Если бы вы задействовали свои связи, возможно, нам бы получилось договориться с ведомством, охраняющим один из разломов? Необязательно в пустыне Кызылкум — у вас ведь много компаньонов в других Анклавах…

— Хм… — Светозар, запихнув в рот огромный кусок стейка, задумчиво смотрит на меня, — В Кызылкуме нам точно не обрадуются, Великий князь крепко взялся за ту территорию, и теперь там служит только его личная гвардия. А вот другие Анклавы… Это мысль. И мысль хорошая, Федя.

— Рад, что вы оценили. Вопросы по транспортировке я, разумеется, возьму на себя, но вот «подопытные»…

— Насчёт них я поговорю. Контрабанда процветает даже во время войны, насколько ты знаешь, а у нас сейчас мирное время… Пока. И есть самый непосредственный резон налаживать контакты с зарубежными партнёрами прямо сейчас.

— Что вы имеете в виду?

— Не будем пока гнать лошадей, — загадочно улыбается глава моего клана, — Но скажу так — есть все шансы, что наш Великий князь Благовещенский не сильно задержится на своём посту.

Глава 16

День рождения Великого князя это, пожалуй, один из главных праздников Великорусского Анклава. По масштабу загула с ним, пожалуй, может сравниться разве что Новый год, а по значимости (по крайней мере, как это пытается показать государственный аппарат) — День победы в войне 1812 года.

(Прим. авт.: в этом мире история пошла другим путём. Здесь не было Второй мировой войны, а в Первой мировой Великорусский Анклав не участвовал)

Так что и отмечался этот праздник с величайшим размахом, соответствующему титулу правителя Анклава. Вообще, это было очень даже ожидаемо — вот уже почти пятнадцать лет Абаддон защищал страну от вторжения тварей из Преисподней, и народ был ему за это благодарен.

А о том, что этот самый разлом появился именно из-за него, никто почти и не знал. Только другие демоны, но у Благовещенского имелось перед ними (перед нами, точнее) неоспоримое преимущество — он пришёл в этот мир с массой имеющихся чармов, и ему не пришлось открывать их заново.

Лишь наполнить эфиром, и это была совсем отдельная история, которую во время праздника очень часто тиражировали на ярмарочных площадях и уличных представлениях. Имелся даже телесериал «Князь Благовещенский», о пути становления Абаддона в качестве правителя Великорусского Анклава.

Когда Маруся рассказала мне о нём, я долго смеялся, но всё же ознакомился с парой серий в режиме перемотки.

Это была история становления талантливого молодого человека. История мага, жившего в небольшом поселении в районе Кызылкум, рядом с открывшимся провалом и потерявшим при первом нашествии тварей Преисподней всё. Он чудом выжил, отбился от демонов, предупредил власти Анклава и, ненавидя демонов за отнятые жизни родных и близких, за его уничтоженные мечты, посвятил жизнь борьбе с отродъями Преисподней, и добился того, что стал правителем целого Анклава!

Разумеется, всё это являлось голимой пропагандой, не имеющей ничего общего с реальностью.

Но эта пропаганда работала — и именно это интересовало Благовещенского больше всего. Молодые наследники боярских родов мечтали повторить путь Великого князя. Благодаря этому не было недостатка в дурочках и дурочках, мечтающих послужить отчизне на границе с разломом. А простолюдины поддерживали Благовещенского потому, что он действительно старался сделать их жизнь легче и лучше.

Не потому, что заботился о жителях своей страны, а потому, что это было нужно персонально ему. Абаддон, как и я, быстро понял, что, получить в этом мире эфир восхищения куда проще, быстрее и безопаснее, чем эфир страха. И десятки миллионов жителей Великорусского Анклава снабжали своего правителя огромным количеством истинной энергии.

Правда, в последние годы количество атак из разрывов увеличилось. Как и количество демонов, которым удалось прорваться в наш мир и «осесть» в нём. Потери в зонах боевых действий увеличились, а Орден Чистоты получил больше влияния, укрепил свои позиции, и с завидной регулярностью продолжал отыскивать всё новых и новых носителей метки Азраила, чем тоже заслужил поддержку немалой части населения Анклава.

Впрочем, это не мешало Благовещенскому править страной так, как он считал нужным, и получать огромное количество эфира в личное распоряжение. Но вскоре, благодаря тому, что для Ордена сделал Абигор, ситуация могла измениться.

Да и тот намёк, который обронил Медведев, о том, что «Благовещенский не сильно задержится на своём посту», мне не слишком сильно понравился.

После встречи со Светозаром, я поднял эту тему в разговоре с Абигором и потребовал от него объяснений.

«Я бы на твоём месте не переживал раньше времени»

— Это я на твоём месте, если ты забыл! И сам буду решать, переживать мне, или нет! Ты хоть понимаешь, к чему всё идёт?

«Спасибо, что напомнил о том, как отобрал у меня тело! И к чему же всё идёт, просвети меня?»

— Подумай сам, всадник, — я вздохнул, сетуя на его глупость, — Медведев из года в год наращивает влияние и сосредотачивает самые разнообразные финансовые потоки в своих руках — это раз. По его приказу многие, не только мои, производства клана переориентировались на самое современное вооружение. Причём такое, которое позволяет обычному человеку выступать против среднего мага чуть ли не на равных — это два. Он финансировал твои разработки и с радостью принял демонские умения, записанные на рунах, и эфир. Даже несмотря на то, что его могут ждать проблемы, узнай об этом Орден — это три. Ну и его слова, сказанные мне во время нашей последней встречи — четыре.

«И?..»

— И это попахивает государственным переворотом, Абигор. Что хочешь сказать, что никогда не получал таких намёков? Никогда сам не задумывался над этим? Я пришёл к этим выводам всего за пару встреч с ним, а ведь ты общался с Медведевым куда больше моего…

«Хм… Честно говоря, да, я замечал за Светозаром некую… Нелюбовь к Благовещенскому. Он не раз выступал на Сенате, оспаривая предложения Великого князя, а в приватных разговорах с некоторыми дворянами позволял себе такие выражения, за которые в былые времена его могли отправить на плаху»

— Так-так-так, любопытно, — задумался я, — И о каких дворянах идёт речь?

«Тебе правда нужны их фамилии прямо сейчас? Сосредоточься лучше на выступлении!»

Пожалуй, мой «попутчик» был прав — мы как раз подъезжали к Дворцовой площади со стороны Марсова поля.

Как обычно, во время крупных торжеств и гуляний в центре Петербурга, в которых были задействованы бояре и их подопечные, для простолюдинов перемещение по этим улицам было закрыто или ограничено. Вот и сейчас на дорогах виднелись только немногочисленнее автомобили аристократов и их сопровождения.

Прямо по проезжей части вышагивали гвардейцы и маги отдельных семей, и даже самого князя, прокатывалась военная техника. Огромное количество полиции следило за порядком, а среди простолюдинов, переодетые в гражданскую одежду, сновали ищейки Ордена. Крыши большей части Центрального и Адмиралтейского районов заняли снайперы, в воздухе летали дроны, а связь практически полностью заглушили.

День рождения Великого князя праздновали во всём городе, но, как это обычно бывает, самое интересное происходило в центре города. По дворам, тротуарам, площадям и паркам перемещались нанятые артисты, развлекающие толпу простолюдинов. В небе то и дело взрывались фейерверки, всех желающих бесплатно катали по рекам и каналам.

То тут, то там образовывались стихийные столпотворения, слушающие уличных певцов и глазеющих на уличных артистов, а в толпе периодически кто-то вскрикивал о потере и краже сумочки, кошелька или телефона.

Воздух был наполнен сотнями самых разнообразных ароматов — пороха от фейерверков, цветов, духов, кофе, уличной кухни, свежей выпечки. Люди праздновали, но, подозреваю, им был нужен лишь повод, чтобы порадовать себя. А именины Великого князя интересовали половину толпы постольку-поскольку.

Клан Медведя участвовал в параде, как и приглашённые в северную столицу кланы Воронцовых и Кунанбаевых. Но представителей последних было немного. Первые, фактически, управляли Дальним Востоком, имея столицу клана во Владивостоке, а вторые — Уралом, и столица их располагалась в Екатеринбурге.

«Столица» — это условно, само собой. На самом деле такого официального названия применимо к клану не было. Но в свете разговора с Медведевым и моих размышлений, я задумался — а не получится ли так, что Светозар расколет своими действиями Анклав на три части? Поддержат ли его два других крупнейших клана?

Да, будучи в шкуре Орлова я вообще не владел информацией. И решение создать свой собственный клан было пусть и амбициозным, и даже реальным — но сделав это я бы не смог противостоять «медвежьей» машине. Слишком мощной она была, и выступать против её правителя… Это было очень глупо.

Маленьких кланов, о создании которого я грезил какое-то время назад, было довольно много. Серовы, Ульяновские, Хамидулины, Бакарские, Азизовы. В каждом регионе имелось от двух до десяти образований, в которые входили две-три-пять боярских семей, но… Они не имели в Анклаве никакой реальной власти, и довольствовались тем, что им оставляли три старших брата.

Но, тем не менее, в параде участвовали и несколько таких семей.

Ничего выдающегося они, разумеется, не показали — их гвардейцы и маги (которых не насчитывалась и пара десятков) просто промаршировали по дворцовой площади с гордо поднятыми головами, флагами и представителем клана во главе колонны, сорвав жиденькие аплодисменты.

Они выступали «на разогреве» у войск Великого князя и нас, представителей клана Медведя.

Сегодня я был решительно настроен сорвать эфирный куш, а потому не смотрел на шествия и позерство с трибун, как прочие главы клана Медведя и прочих, а остался со своими людьми. Все пять десятков магов, которых я обучал последний месяц, стояли рядом, и каждый из них чётко знал свою задачу. Лишь шестёрку «новичков», нанятых уже после всех моих задуманных реформ, я оставил охранять Вэн и Матвея.

Также вместе с ними выступала и моя «железная сотня». Я не зря тратил кучу времени на обучение своих людей — два этих подразделения, магическое и техногенное, даже спустя столь короткий срок представляли собой серьёзную боевую силу.

Правда, на выступлении я не собирался никого убивать, но… Представление подготовил более чем показательное, пусть за его организацию и пришлось отвалить огромную кучу денег.

— Шагоходы княжеской гвардии, подразделение «Механоид»! — объявил комментатор выход следующего блока военной техники.

Выглянув из ворот, за которыми мы ждали своей очереди, я усмехнулся. Великий князь не упускал возможности продемонстрировать всем свою силу, и силу своей военной машины. Даже собственный день рождения использовал для этих целей. Впрочем, я его нисколько за это не осуждал.

Здоровенные, в четыре человеческих роста, двуногие механизмы, напоминающие гигантские экзоскелеты, и управляемые инженером-оператором, прошествовали мимо Атлантов, и устремились к Эрмитажу. Даже отсюда, с расстояния в несколько сотен метров я услышал восхищённые возгласы от собравшейся там толпы.

Это была новая разработка Островских, и её ещё никому не показывали, так что эмоции простолюдинов от встречи с шагающими машинами для убийства были по-настоящему искренними.

После высоких технологий для убийства подошёл черёд более… Знакомых вещей. Танковый корпус, несколько гравимобилей, которые должны начать курсировать вместо трамваев по Петербургу уже в следующем году, мотострелковая дивизия с новейшим вооружением.

После всей этой техники и вояк на площадь вышли маги Островских с ледяным представлением и сорвали овации. После них — несколько рот колдунов Медведева с комбинированной магией. Он мог позволить себе не выбирать одну тему для выступления, а показать то, что хочет. Затем — Карпунины и Волжанские из нашего клана сделали совместное выступление со ставкой на хореографию, и оно больше напоминало танец.

И лишь в самую последнюю очередь нашли место для моих людей. Я, разумеется, проигнорировал предупреждение Островского, и не пошёл на поводу у сучьих потрохов, называющих себя дворянами. И вместо того, чтобы слиться, поджав лапки, составил шикарную программу.

— Ну, орлы, не подведите! Гаркнул я, поворачиваясь к своим людям, — Не посрамим честь нашего рода! Утрём нос нежным аристократам, которые считают нас слабаками! Покажем ублюдкам, как должна выглядеть настоящая магия. Покажем, как должен выступать настоящий воин! ПОКАЖЕМ, КАК ДОЛЖНА ВЫГЛЯДЕТЬ НАСТОЯЩАЯ СИЛА!

— Ур-ра! Ур-ра! Ур-ра! — скандируют бойцы в ответ на мои слова и топают ногами, бьют себя кулаками в грудь и свистят.

— Шагаем в ногу! — наставляю я их, и подхватываю знамя рода Радищевых, собираясь нести его лично, — А на площади действуем так, как репетировали. Как только включатся проекции… Ну, вы всё помните. Иии… Левой, правой, левой, правой, левой, правой! За мной!

Один за другим мы выходим из двора, в котором ждали своей очереди на Миллионную улицу. Добравшись до угла Дворцовой площади я слышу, как нас объявляют, и командую:

— Песнюююю запеееевай!

— Полки идут стеной, красиво держат строй

И гордо шелестят знамёна.

Комбат и рядовой, единою судьбой

Мы связаны с тобой, друг мой.

Мы проходим мимо трибун, на которых сидит сам Великий князь и лидеры дворянских родов, приглашённые гости и ветераны боёв с демонами, держа руки у груди. Никто не сбивается с шага, а я держу знамя дома Радищевых так ровно, что оно неподвижно даже при весьма ощутимом ветре, развивающим материю с гербом.

— Служить Анклаву суждено тебе и мне,

Служить Анклаву, удивительной стране,

Где солнце новое встаёт на небе синем.

Плечом к плечу идут Анклава войска

И пусть военная дорога не легка,

Мы будем верою и правдою служить Анклаву!

Моё маленькое войско заканчивает круг почёта, и резко останавливается. Народ аплодирует — песня подняла в них патриотические чувства, но это… Это только начало, людишки…

В воздухе слышится жужжание сотен дронов, и вскоре над площадью собирается огромный рой летающих механизмов. Когда они зависают в нужных позициях, мой управляющий даёт команду технику князя — и тот активирует голографическую программу.

Эта технология — одна из самых современных, и используется при маскировке, но… Я нашёл ей немного другое применение.

Дворцовая площадь в мгновение ока преображается. Вокруг моего войска появляется проекция цветущего сада, часть невероятного поселения с красивейшими пейзажами. Они не статичны — вода журчит в ручье, в воздухе летают птицы, ветер колышет зелень, а меж моих солдат ходят нарисованные люди.

Публика вокруг нас, смотрящая на всё это из-за невысоких ограждений, ахает.

— Это что, голограммы?!

— Как живые!

— Откуда такие современные технологии у нас в Анклаве?!

— Какой-какой это род, Радищевы? Ну дают, вот это да!

Я только улыбаюсь, слыша эти шёпотки. Чувствую, как меня потихоньку начинает заполнять новый эфир, как образовываются новые эфирные связи, и усмехаюсь — ведь это только начало.

Мои бойцы ходят меж нарисованных зданий, деревьев и фонтанов, что-то говорят нарисованным людям. Каждый — согласно прописанному мной сценарию. Но через несколько мгновений цветовая гамма резко меняется на алую, и в дивную картинку, напоминающую рай, врываются демоны!

Это отвратительные создания, которые выглядят ещё мерзотней, чем настоящие представители Преисподней. Я нанял Петербургскую студию по производству видеоигр для того, чтобы они придумали дизайн тварей, нарисовали и анимировали их.

Люди ахают, слышатся крики, кто-то даже паникует, приняв демонов за настоящих.

Летающие твари с щупальцами, торчащими изо рта и роняющие слизь, когтистые мрази, прыгающие прямо в толпу людей, баргесты, нетопыри, безголовые всадники (я решил добавить внешность и реальных демонов в это представление), «разбивающие» брусчатку площади многоножки — все они появляются рядом с нами, и начинается настоящее представление.

Мои «сотни» начинают синхронное движение — прописанное до мелочей, продуманное до каждого шага и поворота головы. Маги сражаются с исчадиями Ада, «сбивая» нетопырей прямо в воздухе, гвардейцы помогают им — расстреливают холостые патроны из умных пушек, всаживая по целой обойме в баргестов.

Снаряжённая «Богатырём» десятка периодически взмывает в воздух и расстреливает свои заплечные боекомплекты — только не настоящими ракетами, разумеется, а фейерверками муляжами.

Мелькают клинки, хлещет вода, мелькают молнии и огонь освещает лица собравшейся толпы зевак. Демоны, будто настоящие, реагируют на движения и действия моих людей — тоже будто по настоящему. Они вопят, корчатся, умирают, истекают чёрной кровью, сгорают…

Разумеется, для зрителей это полностью безопасно — люди князя, зная о предстоящем зрелище (я не мог показать его, не утвердив у Медведева и Благовещенского), установили по периметру площади магическую защиту, и во время каждого вступления, в котором были задействованы боевые или опасные заклинания, активировали её.

Я не отстаю от своих людей — всегда нахожусь в самом эпицентре сражения, не отпускаю знамя с гербом ни на секунду, и при этом ещё умудряюсь демонстрировать свои самые продвинутые заклинания. А в конце вызываю отряд энергетических соколов, заставляя птичек медленно облететь площадь по периметру, чтобы все зеваки могли разглядеть их как можно лучше.

Когда падает последний демон, голограмма исчезает, и силовое поле вокруг нас спадает. А толпу, практически не дышавшую всё выступление, как будто прорывает.

Таких оваций и криков восхищения не срывали ни «шагоходы», ни другие рода, ни самые современные технологии, продемонстрированные Великим князем…

Я и мои люди, вновь собравшиеся в строй, прижимаем руки к груди.

— Вот это да-а! — я слышу голос Великого князя. Он встал со своего места и подошёл к трибуне, взял микрофон, и теперь обращается к нам, — Вот это выступление! Не оскудела талантами земля Великорусского Анклава. Браво, граф Радищев, браво!

Толпа простолюдинов поднимает овации с новой силой и начинает скандировать мою фамилию. Я чувствую, как со всех сторон ко мне тянутся ручейки эфира, и улыбаюсь. Учитывая количество людей, снявших происходящее на камеры телефонов… Завтра я стану локальной звездой.

И весьма вероятно — открою третье истинное умение. Интересно, каким оно будет?..

— Прошу, граф, поднимитесь к нам и скажите пару слов со сцены! — просит Благовещенский, — Ваш патриотизм — лучший подарок для меня.

Я кланяюсь ему, передаю знамя одному из своих людей в железной броне, и иду к сцене, по пути хлопаю своих людей по плечам, пожимаю им руки и треплю по волосам. Ну а что? Боярин — отец своим людям, это нужно демонстрировать.

Абаддон протягивает мне руку и крепко жмёт её, тоже хлопает по плечу. В этот раз я не так остро ощущаю исходящую от него силу… Хм, интересно, почему? Может, потому, что тело Радищева развито куда лучше — и физически, и магически — нежели тело Орлова?

— Отличное выступление, — говорит Благовещенский с улыбкой, а я замечаю недовольные рожи Островских и Карпуниных, сидящих неподалёку, рядом со Светозаром. Последний, впрочем, улыбается.

— Благодарю, Великий князь, — отвечаю я, слегка поклонившись, — Рад, что вам понравилось. Но я не готовил речь, и…

— Пустяки! Просто скажи что-нибудь народу от чистого сердца, поздравь меня — и достаточно.

Он указывает мне на трибуну. Я подхожу к ней, откашливаюсь. Разумеется, у меня всегда есть, что сказать, и перед Абаддоном я лукавил — просто придерживался образа, чтобы не выдать себя.

— Дорогие жители и гости Петербурга! В этот замечательный день я хочу…

За шумом толпы выстрела никто не слышит. Да и я чувствую его, только когда мой силовой щит разлетается в клочья. Тут же использую «ускорение», чтобы уйти от второй пули — но не успеваю. Она попадает мне в грудь, разворачивает и швыряет на настил сцены.

Наркун паршивый, кажется, крупный калибр…

«Проклятье, только не отключайся, Джерлак! Только не…!»

Глава 17

— Ну как вы сегодня? — с улыбкой спрашивает доктор Костин, заведующий реанимационным отделением.

— Отлично, — без тени иронии отвечаю я, лёжа на кушетке и читая на планшете последние новости.

Собственно, ничуть не лукавлю. После покушения прошло полторы недели, и я чувствую себя отлично. Человеческие врачи и целители сделали всё возможное, чтобы спасти мою жизнь, а эфир, которым меня наполнял, помог телу как следует регенерировать.

И отдельное спасибо, как бы странно это не звучало, следовало сказать Абигору. Когда я отключился, моё сознание потухло, и у него получилось перехватить эфирные потоки. Спрятать практически мгновенно проявившуюся метку Азраила, и самое главное — не дать истинной энергии бесконтрольно выплеснуться.

А ведь это могло случиться в самый неподходящий момент. Пуля, которая разворотила мне половин груди и повредила лёгкое, была смазана каким-то раствором. В его основе лежала демонская кровь, причём — кровь очень опасного «дикого», с умением «Берсерка».

Если бы мой «попутчик» не потратил какое-то количество эфира, чтобы остановить распространение этой хрени по моей кровеносной системе — прямо на дне рождения Великого князя я мог трансформироваться, принять свой истинный облик, который до сих пор ни разу не призывал. Или были бы бесконтрольно активированы мои демонские умения, что ничуть не лучше.

И тогда — прости-прощай новая жизнь. Никто бы не стал разбираться, меня бы просто сразу грохнули.

Всё это Абигор рассказал, когда я очнулся. И зная, что подобное возможно, я не очень сомневался в его словах. А ещё — прекрасно представлял, кто именно организовал покушение.

Резонанс оно вызвало, надо сказать, нешуточный.

Какие только слухи не ходят по сети и в СМИ! Предположений масса — от покушения на Великого князя, которого я чуть ли не закрыл своим телом, до происков спецагентов соседних Анклавов, стремящихся уничтожить самого перспективного боярина земли Великорусской!

Однако главной причиной называют… Демонов! Да, это на редкость бредово — демоны используют стрелковое оружие, чтобы убрать не самого влиятельного боярина, но… Люди верят во всё, если это правильно преподнести. А эта версия кладётся в рот обывателям очень даже натурально — начиная с того, что в своей демонстрации я показал борьбу с «отродъями Ада», и заканчивая тем, что кто-то слил информацию о демонской крови на пуле, попавшей в меня.

Само собой, никто не знал о том, для чего именно боеприпас был ей смазан, но это уже не волновало простолюдинов.

И никто даже близко не предполагает, что это покушение устроил Орден. Кроме представителей тайной канцелярии, которые пару раз приезжают ко мне в больницу. Мы имеем короткие беседы, после которых у меня складывается впечатление, что эти ребята всё же что-то знают. Особенно оно усиливается после того, как они приглашают меня в своё ведомство — сразу после выписки.

Ко мне заходят и другие посетители. Сам Медведев, которого, разумеется, больше заботят наши с ним тайные дела. Маруся, напугавшаяся до полусмерти и желающая разорвать на части тех, кто всё это устроил. Командиры моих «магической» и «железной» сотен, а также Матвей, как оказалось, весьма сильно переживающий за своего хозяина. Он рассказывает о том, как идут наши дела, уверяет, что всё находится под контролем, и получает от меня некоторые указания.

Ну и Ванесса, конечно же. Она видела, как всё произошло, и оказалась у моего тела одной из первых. Что, признаться, прибавило ей очков лояльности в моих глазах. Огненная дева все десять дней проторчала в моей палате, и практически не покидала её пределов, велела Матвею прислать смешанный отряд охраны из магов и «Богатырей», и вместе с Марусей они умудрились убедить главврача в том, что это необходимо.

И за это я был им очень благодарен.

А ещё я получил персональные пожелания скорейшего выздоровления от Великого князя, сучьего отродья Абаддона! Вот уж честь так честь! Вдобавок, за прекрасное выступление он подарил мне пару позолоченных револьверов и пообещал аудиенцию в любое удобное время!

Многие бояре о таком могли только мечтать, а мне всё это свалилось с неба прямо в руки!

Было бы здорово просто грохнуть его на этой встрече, благо, возможности лучше и желать было нельзя, но… К сожалению (или к счастью), совершить такой необдуманный шаг мог только полный идиот. Мало того, что наши с ним магические силы сейчас просто несопоставимы, и я даже боялся представить, сколько у него открыто истинных умений, так был и другой камень преткновения.

Убив Абаддона я, скорее всего, обреку себя на смерть — пусть не от его руки, а от руки его последователей, по одной причине.

И она донельзя банальна — у меня ещё нет плана, как после смерти Великого князя захватить власть. Пока что я понятия не имею, как совладать с кланами и боярскими родами, как противостоять Ордену, как переключить на себя финансовые и политические потоки страны и самое главное — как расположить к себе население Анклава, для очень большой части которой Благовещенский был защитником, кумиром, и едва ли не отцом родным.

Впрочем, для всего этого у меня ещё будет время, а пока… Пока я настроен выписаться, и пообщаться с тайной канцелярией. Послушаю, что они мне расскажут, и подумаю, что делать дальше.

Но ещё важнее другое — очнувшись, я поговорил с Абигором в своей голове, и увидел, что мне открылось новое истинное умение! Ещё бы — после фееричного выступления, которое, как я и предсказывал, разлетелось по сети, половина СМИ делают меня едва ли не героем, и эфир тянется к графу Радищеву со всего Анклава.

Забавно, что ещё совсем недавно благодаря моим же стараниям его ненавидел довольно большой процент населения.

Какие всё-таки людишки непостоянные… И как же легко манипулировать их мнением… Я совсем не удивлён тому, что мои жёны и генералы умудрились так легко и за такой короткий срок захватить здесь власть…

Дождавшись, когда доктор Костин закончит изучать мои показатели и уйдёт, я прикрываю глаза и вызываю проекцию круга Азраила, вновь разглядывая новый чарм. Он меня очень сильно радует.

«Последователь Азраила! Твоё новое умение — Цепь. С её помощью можно незаметно связать нескольких существ. Всё, что случится с одним, произойдёт и с остальными. Чем больше существ связано, тем больше становятся затраты эфира на поддержание цепи, помни об этом!»

Такое умение действительно полезное, тем более — в связке с «Живой тенью». При должной сноровке я теперь могу незаметно убивать достаточно большое количество людей, тратя при этом минимум ресурсов (не считая эфира), и делая это незаметно. Один выстрел — несколько трупов. Или одно заклинание. Или одна свёрнутая шея, неважно.

Главное — это действительно мне пригодится.

Меня выписывают на двенадцатый день — полностью восстановленного, на радость моим демоницам, управляющему и бойцам, которые сильно за меня переживали. Но вместо того, чтобы ехать в поместье, я достаю телефон и звоню «секретарю» Антону Тарасову, с которым мы разговаривали несколько дней назад. Решаю не откладывать визит в тайную канцелярию, поэтому, договорившись с сыскарём, велю водителю ехать в Петропавловскую крепость.

А по дороге прошу водителя увеличить громкость радио — по нему передавали очень интересные новости, к которым, как я догадывался, всё шло в последние недели…

«Глава Ордена чистоты, Александр Суворов, вчера вечером выступил перед Сенатом с большим докладом. Великий магистр отметил, что за последний год сильно возросло количество людей, одержимых демонами. Были названы конкретные цифры — за двенадцать месяцев только на территории Великорусского Анклава были вычислены и уничтожены пять тысяч отродий Преисподни. И, предположительно, больше тысячи из них были «новенькими», и проникли на Землю из так называемых микро-разломов, которые стихийно появляются в разных местах по всему земному шару.

Такие провалы в Преисподнюю держатся от нескольких секунд до нескольких минут, а потом исчезают, но за это время в наш мир успевают выбраться десятки и сотни отродий Бездны. Последний из таких громких случаев произошёл как раз в Петербурге, когда подобный разлом открылся на Серафимовском кладбище. Тогда, по оценкам экспертов, в город прорвалось около полутора сотен демонов разной степени силы.

Глава Ордена призвал Сенат и Великого князя принять поправки к закону «О противодействии Преисподней», и ввести обязательные проверки на одержимость. В первую очередь он предлагает устраивать их в высших учебных заведениях, школах, больницах, государственных учреждениях, оборонных объектах и предприятиях.

Сделать это Александр Суворов предлагает с помощью новых тестов, разработанных в его организации, и сейчас проходящих испытания. По словам Великого магистра, с вероятностью более девяносто пяти процентов тесты, использующие всего несколько капель человеческой крови, смогут показать, одержим человек, или нет.

Также глава Ордена чистоты продолжил настаивать на том, чтобы его организация получила права на проверку наследных и новообращенных дворян…»

Ну что ж, происходило то, чего я и ожидал. Орден, используя мои разработки, стремился ужесточить контроль в стране и требовал от Сената и Великого князя разрешений на массовые проверки. Больницы, оборонные объекты, учебные заведения и государственные структуры — это только начало.

Если народ заволнуется (а он заволнуется), поправки к закону будут приняты с лёгкостью. Ведь нет ни одной адекватной причины, по которой власть имущие в Анклаве могут отказаться от них — это касается безопасности людей. И демоны, находящиеся во власти (в том числе, Великий князь), будут вынуждены с ними согласиться.

А дальше Ордену не составит труда расширить перечень мест, где будут необходимы проверки, и ввести их повсеместность и регулярность.

Забавно, что Суворов, по сути, воспользовался той же тактикой, которой воспользовался я, чтобы вытащить Радищева на валдикту — объявил о своих намерениях, и только после этого пошёл просить о них официально.

В Петропавловскую крепость меня впускают без проблем. Солдаты на КПП были предупреждены о визите, так что просто просят оставить машины снаружи, и проводят к угловому зданию на восточной «стрелке». Вэн и охрану приходится оставить снаружи, но это меня не слишком волнует — я подозреваю, что тут мне ничего не грозит.

Правда, тайная службы была тайной неспроста — через первые этажи, заполненные людьми, меня проводят в подвал, откуда по подземному ходу ведут в соседнее здание, а уже в нём, снова спустившись вниз, приводят на один из подземных уровней крепости.

Он переоборудован и перестроен — никакой сырости, никакой гнили, никакой воды. Большие светлые помещения, широкие коридоры, и даже проекции окон с видами здания снаружи, транслируемые камерами.

Меня приводят в большой кабинет, где сидит мой старый знакомый — господин Бестужев, сыскарь тайной канцелярии Великого князя.

— Рад видеть вас в добром здравии, граф, — улыбается небритый неделю мужчина с квадратным подбородком, короткой стрижкой и пронзительными серыми глазами, предлагая сесть в мягкое кожаное кресло.

— Это взаимно, — в ответ улыбаюсь и я, — Как вам новый кабинет?

— Шутите, да? — усмехается Бестужев, — Меня отсюда вообще не выпускают, «во избежание». И вы, кстати, один из немногих, кто до сих пор знает, что я жив.

— Польщён оказанным доверием.

— Пустое, граф, пустое. Вы, фактически, спасли мне жизнь, так могло ли быть иначе?

— Зачем я здесь? — решив, что обмен любезностями окончен, спрашиваю я, — Я ведь рассказал вашим людям всё, что вспомнил о покушении. Ничего нового, увы, добавить не смогу.

— Вы здесь по другой причине, господин Радищев.

— Я вас слушаю.

— Вы ведь наверняка слышали заявления Ордена?

— Вы имеете в виду их «требования»? О введении обязательных проверок на местах и для бояр?

— Именно.

— И что об этом думает тайная канцелярия, если позволите спросить?

— Я думал, вы для начала захотите узнать кое о чём другом.

Он пристально смотрит на меня.

— Фёдор Ярославович, всё, что я дальше скажу, должно остаться между нами.

— Можете не сомневаться.

— И вы, — он продолжает, — Должны понимать, почему вам оказано такое доверие.

— Я понимаю. Благодаря мне вы остались живы, а у канцелярии появился источник информации в виде пленного сектанта.

— Сектанта, — Бестужев морщится, — Очень верно подмечено. Видите ли, граф… Орден неспроста решил меня убрать.

— Я догадывался, что причина для этого должна быть веская.

— А я догадываюсь, что вы узнали об этом и оказались вместе с Никанором на той дороге неспроста. И заметьте — в прошлый раз я не стал вас ни о чём спрашивать. Но ситуация изменилась.

А вот это уже плохо… Если тайная канцелярия узнает о делишках Абигора с Суворовым — это может обернуться для меня очень и очень большими проблемами. Впрочем, я готов к такому вопросу.

— Неспроста. Орден крепко держит меня за жопу, если простите такое выражение.

— Это я уже понял. Но сейчас, и я надеюсь, вы простите меня за настойчивость, мне нужна конкретика. Какие дела вы для них проворачивали?

Внутри я холодею, но внешне остаюсь спокойным. Было очевидным, что Никанор заложит меня при первой же возможности, но тайная служба не верит на слово своим пленникам. Поэтому они должны проверить меня. Но сделать это, не видя метки, так тщательно мной скрываемой — практически невозможно. Так что пока мы просто разговариваем.

Пока.

«Не переживай, Джерлак. Незачем бояться. Возьми немного правды, смешай с враньём, очерни Орден, ты это умеешь! Разговор сейчас не о том, как бы запрятать тебя в застенки, а о том, что делать с Суворовым и его амбициями! Бестужев явно знает о том, что мы ловили демонов — так и расскажи об этом! Только как-нибудь аккуратно»

Да без тебя всё знаю! И заготовил враньё уже давно, ещё в тот момент, когда предупредил Бестужева о покушении.

— Поиск и нахождение демонов…

Сыскарь кивает.

— Что ж, я рад, что вы откровенны. Но как, позвольте спросить, вы это делали?

— У меня был… Карманный демон. Который чуял других своих соплеменников. Я поймал его на своём предприятии меньше года назад, и решил оставить… Для защиты, разумеется. Чтобы знать, не устраивается ли отродье Преисподней ко мне на работу, не замышляет ли что-то, не затесался ли в окружение. Я оставил твари жизнь только для обеспечения своей безопасности. А Орден… Узнал об этом. И выкрутил мне руки. Они стали использовать его.

— Но почему не забрали?

— Полагаю, чтобы нельзя было сказать, что они сотрудничают с демонами. Это был бы сильный удар по их репутации. Просто когда мой демон был им нужен — они вызывали меня, и тварь делала то, что умеет. Но…

— «Но»?

— Не так давно им это надоело. Орден велел мне привезти моего демона к ним в обитель, и заявили, что я им не нужен. Попытались убить, но мне удалось сбежать. И покушение на дне рождения князя, как я предполагаю — тоже их рук дело.

— Что ж… Это весьма серьёзные обвинения, но к этому мы ещё вернёмся… Мне нужна информация об этом вашем… «ищейке».

— Его зовут Кирилл Гагарин. Я вышлю вам досье на него. Точнее, на человеческое тело, которое он занял, — выдаю я заранее заготовленную информацию, — Но боюсь, что это вам не поможет.

— Почему?

— Потому что помимо своего умения чуять других демонов, у него есть и другое. Он способен менять внешность. И, полагаю, сейчас выглядит совсем не так, как когда я держал его на привязи.

— Хм… Это изрядно осложнит мою работу… Но досье всё же вышлите.

— Как вам будет угодно.

— А что скажете насчёт базы в Хибинах? Никанор, которого мы допрашивали почти месяц, говорил о том, что вы там проводили на отродъях Преисподней какие-то эксперименты. Он не знал подробностей, но уверил нас, что вы всё расскажете. А ещё он упомянул, что вы сами… Граф, я понимаю, как это звучит, но не сказать не могу. Он заявил, что вы сами — демон.

Я смеюсь. Чистым, весёлым смехом человека, которому рассказали смешную шутку.

— Чего только не выдумают эти сектанты. Проклятые лицемеры… Нет, я не демон, как вы можете видеть, — я демонстрирую ему свою ладонь, — Готов пройти любую проверку, если вы попросите. А что касается базы в Хибинах… Так здесь то же самое, что и с моей «ищейкой» — она действительно там была, но принадлежала непосредственно Ордену. Они, повторюсь, выкрутили мне руки, и пришлось финансировать это дорогостоящее предприятие. Понятия не имею, что они там делали — мне об этом не докладывали. Знаю наверняка вот что — не так давно их исследования завершились, и они там всё законсервировали.

— Кто там работал? Ваши люди? Кто всё это охранял?

— Нет, не мои. Не могу ничего сказать наверняка, потому что не знаю.

Наркун паршивый! Как же хорошо, что людей, работавших в Хибинах, я не так давно рассредоточил по своим предприятиям, а некоторых так и вовсе отправил как можно дальше. А на самой базе подчистил всё так, что и комар носа не подточит.

— Предвосхищая ваш следующий вопрос — точно такая же ситуация имела место быть и с «Яблоневым» поместьем, которое наделало столько шума в СМИ несколько месяцев назад. Оно принадлежало Ордену, и они действительно держали там найденных демонов.

Какое-то время мы молчим, но вскоре Бестужев возобновляет разговор.

— Всё, что вы сейчас сказали, очень похоже на правду, граф. Надеюсь, вы не обижаетесь на моё неполное доверие к вам? Я — сотрудник тайной канцелярии, сами понимаете. И не могу верить на слово даже представителю боярского рода.

— Я прекрасно вас понимаю.

Это и правда так. Не понимай я этого — и не озаботился бы тем, чтобы стереть все следы, завязать все ниточки так, чтобы они вели к Ордену, а не ко мне, и не придумал бы историю, которую смогу подтвердить.

— Вернёмся к тому, с чего начали, — Бестужев наливает из бойлера в кружки горячую воду и предлагает мне чай. Я не отказываюсь, — Ваши слова очень хорошо соотносятся с тем, почему Орден решил меня убрать.

— Неужели вы расскажете мне об этом?

— О том, что вас следует знать, как представителю боярского сословия. Я видел ваше выступление на дне рождения Великого князя. Очень… Патриотично. Да и в целом, тайная канцелярия всегда с удовольствием сотрудничает с аристократией. Особенно, если та ратует за действующую власть.

— Я именно из таких.

— Знаю. Мы тщательно проверили вас, и ничто не указывает на то, что вы что-то замышляете против Благовещенского. Напротив — вы всегда поддерживали все его решения в Сенате, качественно исполняли обязательства по тендерам, в срок и с огромной скидкой государству, и в целом, являетесь членом одного из самых сильных и лояльных кланов в Анклаве. И слова сектанта-послушника о том, что вы демон — для меня не более чем пустой трёп. Надо ли говорить, что я проверил их ещё до того, как пригласил вас сюда? Только «Яблоневое» поместье и база в Хибинах не состыковывались с тем, что я знаю, но теперь, после нашей беседы, я уверен, ваши слова подтвердятся.

Я склоняю голову в знак благодарности, а сам едва не улыбаюсь. Да-а, всё оборачивается куда лучше, чем могло. Но столь небрежная работа тайной канцелярии в отношении Радищева вызывает только смех, который сейчас мне приходится сдерживать.

«Просто я всегда был аккуратен!»

— Поэтому я бы хотел предложить… Объединить усилия, так сказать.

— Каким образом?

— Анклаву нужна стабильность. А Великому князю — поддержка жителей страны. И аристократии, и простолюдинов. А Орден, хоть и выполняет полезную функцию, сеет в стране панику. Суворов хочет подмять под себя власть.

— Вы серьёзно?

— Более чем. Собственно, это и была та причина, по которой меня решили убрать. Я узнал, что «белоплащники» плотно сотрудничают с Ватиканом, и готовы на всё, чтобы перехватить власть в Анклаве. Они пытаются повторить сценарий, благодаря которому Италия превратилась в обособленную область, где правят церковники — только в куда большем масштабе. Орден хочет доказать, что среди аристократии много демонов, они стремятся показать, что кроме войны возле Разломов и развлечений Великому князю нет дела до происходящего внутри страны. Издавна так повелось, что они независимы от правительства, и Благовещенский долги годы пытался это изменить — но всё это «белоплащники» повернули себе на пользу.

— Продолжайте.

— Простолюдинам нравятся их речи, и поддержка этой организации растёт. Пока вы лежали в больнице, в нескольких городах, далеко от столиц, начали проходить митинги в поддержку святош. Народ требует, чтобы ввели обязательные проверки дворян на одержимость, чтобы Ордену предоставили больше возможностей, чтобы он получил государственное финансирование. А благодаря своим многочисленным связям и широкой сети шпионов, компромату и угрозам, Суворов начинает влиять на органы самоуправления некоторых регионов. На дальнем востоке уже начинают тестировать их метод проверки крови для определения демонов.

— Это дестабилизирует обстановку в стране, — согласился я, при этом думая, что лучшего момента для того, чтобы нанести удар по князю, чем ослабление его влияния и гражданская война, и ждать нельзя.

— Мы не должны этого допустить. И, думаю, вы, как тот, кто обязан Великому князю всем, что у него есть, со мной согласитесь.

— Безусловно.

— Мне нужна ваша поддержка, граф. Нужна поддержка вашего клана. И нужно знать всё, что вы знали об ордене. Все их делишки, незаконные метод, имена, охоты на демонов, в которых вы участвовали, любые крупицы информации об их исследованиях — всё, что только сможете достать. Всё это нужно мне, чтобы прижать их к ногтю.

— Но что конкретно вы хотите?

— Отобрать их технологию по определению демонов, и избавиться от этой организации. Этопережиток прошлого, господин Радищев, и он нашей стране не нужен.

Глава 18

Разговор с Бестужевым оставляет во мне не самый приятный осадок. С одной стороны — прямо сейчас меня не тащат в застенки тайной канцелярии, и не допрашивают на дыбе по наводке Никанора, и это не может не радовать.

С другой — проверки всё же будут, просто помягче и подольше.

Впрочем, слишком уж сильно беспокоиться на эту тему я не собираюсь. За время, прошедшее с момента покушения на Бестужева, удалось «прикрыть тыл», если можно так сказать. Я полностью расформировал научную базу в Хибинах, попрятал большую часть тех, кто там работал, отрезал пару языков (фигурально выражаясь) и заткнул болтливых. А всё оборудование, начиная от лабораторного, и заканчивая компьютерами, радиостанцией, и даже стиральными машинами с микроволновками — уничтожил.

И не оставил, как надеялся, никаких следов своей работы там, и следов своих людей. И более того — Матвей даже оставил на той базе несколько «вещественных доказательств» того, что там всем занимался именно Орден. Пара документов с поддельными печатями, смартфон с перепиской «белоплащников», ещё несколько подобных вещей.

Короче говоря, я постарался и создал «бэкграунд», как сейчас было модно говорить, который подтверждал выдуманную мной историю. Записанные телефонные звонки (ненастоящие, разумеется), досье на реально работавшего на «Оборонэкспорте» человека, уволенного некоторое время назад и пропавшего бесследно, сфабрикованные видеозаписи и ещё целая куча всего, в чём тайная канцелярия может утонуть на несколько месяцев, если всерьёз решит, что я пытаюсь их обмануть.

Но качество всей липовой информации было таким, что я сомневался, что они озадачатся этим настолько сильно. Всё же, я был их союзником, а Орден — противником, если рассуждать совсем грубо. И работали они против него, а не против меня.

Хотя не могу не признать — предложение ведомства о сотрудничестве получилось каким-то… Скомканным. Никакой конкретики, лишь «мы тебе позвоним, когда будет нужно». Ничего о том, что планирует Орден, ничего о том, что планирует тайная канцелярия… Бестужев просто попросил быть готовым к тому, что ситуация примет «дурной оборот», как он выразился, и ведомству потребуется помощь «всех лояльных бояр», включая меня.

Всё это навевало на меня не самые приятные мысли. Было понятно — приближаются смутные времена. И мне было нужно обезопасить себя и своих союзников как можно лучше. А для этого требовалось кое-что, что достать было очень и очень сложно.

В первую очередь было желательно полностью скрыть свою сущность. Особенно учитывая, что была серьёзная вероятность того, что Орден всерьёз продвинет свою идею об анализах крови.

Я знал, что можно сконструировать амулет, способный заглушить эманации эфира в теле демона, и скрыть демонское ядро от постороннего взгляда и любой проверки. И от «любой» — отнюдь не фигурально выражаясь. Даже Вэн со своим «нюхом» не смогла бы меня почуять, воспользуйся я такой штукой. А так, как она прочно связывалась с кровью демона, то думаю, и эфир, который в этой крови находится, амулет тоже смог бы заглушить. И, вероятно, в таком случае даже проверки Ордена с помощью новых технологий пройти не составит никакой сложности.

Правда, имелся весьма важный вопрос — как достать необходимые для этого амулета части? Кости мертвеца, убитого демоном, кровь демона, набор редких трав (которые, к счастью, росли и на Земле) — это ещё ладно. Но вот могильный камень и печень «Предателя» можно было достать только в Преисподней…

И если «Предатель» (Демон-«имперфект» пятого круга, довольно сильное существо, похожее на паука, с восемью ногами\руками, усеянными лезвиями. Способен плеваться кислотой и регенерировать, пожирая трупов — прим. авт.), теоретически, ещё мог оказаться на Земле, то вот могильного камня здесь не было совершенно точно. И это создавало для меня проблему…

Которую нужно было решать, чем я и занялся.

* * *

Звонок Медведева застал меня на одной из тренировок с моей «магической сотней», через несколько дней после того, как мы поговорили с Бестужевым. Пришлось оставить магов отрабатывать работу в группах по три человека и отойти к тентам, натянутым неподалёку от тренировочных площадок, в которые я превратил поле для гольфа.

Всё равно не играл в него — не было столько свободного времени.

Зато теперь здесь располагался настоящий полигон, на котором я дважды в день гонял своих бойцов. Заставлял их тратить едва ли не половину их резерва энергии, отрабатывая заклинания, стравливал гвардейцев против магов, обучал индивидуальным боям и сражениям в составе разных групп, устраивал совместные медитации и читал лекции по военному делу.

Всё это давало хороший результат — мои бойцы действительно превращались в гвардию, служащую не за звонкую монету, а за уважение к своему господину, и совесть.

Вот и сейчас, глядя на то, как «Богатыри» успешно обороняют выстроенный не так давно бетонный дом от атак стихийников, я улыбаюсь, и только после этого провожу пальцем по экрану, принимая вызов.

— Да, Светозар Осипович?

— Здравствуй, Федя. Как наши дела?

— Пока никак, князь. Пока никак, — глотнув ледяной воды из бутылки, с притворным вздохом отвечаю я, — Я пытаюсь вести поиски, но в последнее время, кажется, отродья тщательно скрываются. Неудивительно, честно говоря, в свете последних заявлений Ордена. Мои бойцы шерстят город, на «дне» свои люди тоже держат нос по ветру, но пока всё тихо.

— Хм… Чего-то подобного я и ожидал. Собственно, именно поэтому тебе и звоню. Помнишь, мы говорили о возможности «транспортировки» нужных «материалов», — он выделял слова интонацией, будто я не понимал, о чём идёт речь, идиот, — … из других Анклавов?

— Прекрасно помню, Светозар Осипович.

— Я обо всём договорился, Федя.

— В самом деле? — притворно удивился я.

Хотя, честно говоря, я был всё же немного удивлён, что Медведев сам взялся за делишки, связанные с демонами. Предполагал, что он и дальше будет полагаться на своего вассала, чтобы в случае чего умыть руки. Но, видимо, наша истинная магия сильно ему понравилась, раз он начал решать такие грязные вопросы самостоятельно.

«Ну ещё бы!» — подал голос Абигор — «Это была часть моего плана, между прочим!»

Да знаю я, знаю. И план этот я намерен довести до конца, потому и согласился с такой лёгкостью предоставить Медведеву то, что он просит.

Всё дело в том, что Абигор, находясь в теле Радищева, во время своих экспериментов заставлял некоторых людей пользоваться рунами. Это была обычная практика, тесты, перед их созданием. И в замечаниях к этим тестам есть информация о том, что эфир, которым люди заряжают руны, всё-таки просачивается в тело человека.

В очень небольшом количестве, и пользоваться истинной энергией людишки никак не могут — но эффект ощущают, причём, как от наркотика. Так что попробовавшие демонское колдовство люди вынуждены возвращаться к использованию рун снова и снова.

И благодаря этой особенности, о которой я благополучно «забыл» предупредить Светозара, я надеялся в скором времени сместить его с поста главы клана. Или держать на коротком поводке, как получится.

Но он, как выяснилось, собирается взять ситуацию в свои руки. Видимо, уже чувствует «жажду»…

— Мои друзья из Средиземноморского Анклава… Скажем так, готовы предоставить нам доступ в то место, откуда можно достать «материал» — продолжает Медведев.

— Отлично, — я пожимаю плечами, — Как и говорил, все транспортные проблемы я решу, и организую доставку…

— Погоди, Радищев, — Светозар перебивает меня, — Думаю, ты не совсем правильно меня понял. Материал нужно будет не просто доставить. Для начала его нужно извлечь. «Оттуда»

* * *

Ну… Собственно, что хотел, то и получил.

Мне были нужны ингредиенты для амулета «скрытности» — и добыть их я мог только в Преисподней. Так что, фактически, даже не старался искать демонов в этом мире, и всячески подталкивал Светозара к тому, чтобы он выбил мне доступ к разлому.

Или отправил на ту сторону.

Подняв некоторые связи Радищева, я узнал, что экспедиции «на ту сторону» уже проводились, и неоднократно! В разных странах, и с переменным успехом — но проводились. И вот теперь меня вместе с отрядом магов и личных гвардейцев Медведева, отправляли в Ад в составе одной такой группы…

Ну и как тут не поиронизировать и священном писании и легендах, которые век за веком придумывали священники? Все эти сказки о том, что грешники отправляются в Ад, и праведники в Рай — чистой воды выдумка местной церкви, чтобы заставить людей подчиняться.

На самом деле всё совсем по-другому. Преисподняя, Небеса и Земля — три разных мира, никак не пересекающихся. Небесное воинство живёт там, где и было создано. Мы, демоны, получили от Господа свой мир, как и людишки — Землю. И долгое время все три мира никак не пересекались — пока не появился Люцифер…

Самый сильный демон, а прежде этого — самый сильный ангел, он был сотворен Богом наивысшим и любимейшим из своих творений, прежде сотворения трёх миров, прежде других ангелов, демонов и людей. По словам Иоанна Богослова, которые подтверждали те немногочисленные беседы, которые я лично имел с Люцифером, когда-то давно он был поставлен для охраны Земли.

Бог наделил моего бывшего правителя невероятной красотой и единственного в своём роде — свободной волей. В результате Люцифер начал восхищаться самим собой и возгордился. Ему стало недостаточно управления только Землей, и он возжелал стать выше Бога, и выступил против него, подняв восстание.

А затем оказался низвергнут в мир ужасов, который мы называем Преисподней, и подчинил его себе. Он набрал сил — и вновь объявил войну Небесам, в которой год за годом, десятилетие за десятилетием гибли сотни тысяч демонов…

Но вот путь на Землю для него и для всех нас оказался закрыт… Не знаю уж, каким образом — но пока мы не добыли книгу Ионанна Богослова в той смертоубийственной вылазке, где погибло десять тысяч Высших, никто не мог открывать разломы.

А теперь… Выходит, что теперь всё изменилось.

Впрочем, всё это легенды и дела давно минувших дней. Я находился здесь и сейчас, и думать следовало именно о текущей ситуации. У меня появлялась реальная возможность добыть могильный камень и печень «Предателя». При условии, что я найду и то и другое, конечно.

Но в этом случае я рассчитывал на милость тёмных богов, свою удачу, которая не раз помогала мне, и те знания, что хранятся в нашей с Абигором памяти. Всё же этот демон обитает лишь в определённых местах, и если разлом, к которому мы отправились, выведет нас рядом с ними — мы обязательно до него доберёмся

Ранним утром частным рейсом мы прилетаем в аэропорт Кипра.

После появления здесь разлома весь остров стал закрытой территорией, контролируемой вооружёнными силами Средиземноморского Анклава. Оставшиеся в живых после нашествия демонов жители покинули свои дома, и больше на Кипр не возвращались, и теперь здесь несли службу несколько усиленных магами военных частей.

Они сдерживали пытающихся периодически прорваться на Землю демонов и, как выяснилось, отправляли своих людей в Преисподнюю, постепенно собирая о ней информацию. Остров был идеальным местом для проведения таких экспериментов, ведь даже в случае сильного прорыва и полого уничтожения защиты с этой стороны, демонам придётся потрудиться, чтобы добраться до материковой части. Которую, к слову, охраняли ничуть не слабее именно на такой случай.

Как выяснилось, экспедицию устраивают «друзья» Светозара, и меня с личной гвардией Медведева включают в неё неспроста. Причина, как это ни скучно, довольно банальная — средиземноморцы с удовольствием покупают оружие и боевую технику, производимую нашим кланом. В частности — даже моими компаниями, поэтому я ничуть не удивился, когда увидел здесь знакомые пушки и броню.

Меня и три десятка личных гвардейцев Медведева, четырёх его учёных и десяток магов, которых он щедро выделил для такого дела, привезли в здание старого аэропорта. Здесь мы познакомились с Алексиусом Оксополусом — начальником гарнизона, и Эммой Ставернико — главой научного подразделения. Прочие имена я даже запоминать не стал, да и на этих двух мне было начхать — просто приходилось регулярно обращаться к ним.

Меня приняли как дорогого гостя. Накормили вкусным завтраком с дороги, показали переоборудованное в штаб монолитное здание аэропорта, системы защиты побережья, несколько линий обороны с турелями, роботами, отрядами охраны в экзоскелетах, тяжёлую бронированную технику, ракетные установки, и сотни, сотни тяжеловооружённых солдат вперемешку с огромным количеством магов.

Полагаю, всё это было демонстрацией и первой линией обороны, и подобная военная мощь не являлась секретом для других Анклавов.

А вот настоящая, «крайняя» система защиты была совсем другой. Скорее всего, в случае мощного прорыва, когда полчища демонов сметут всех этих защитничков, будет иметь место удар по острову ядерным оружием. Или ковровая бомбардировка сверхзвуковыми ракетами.

Гораздо сильнее меня впечатлило другое — сам разлом.

Это был не висящий в воздухе провал в несколько десятков метров, как в пустыне Кызылкум, который я видел на видеозаписях. О нет! Здесь всё выглядело куда… Внушительнее…

Больше сотни метров в длину и около двух десятков в высоту, он напоминал кусок огромной голографической стены мрака, из которой периодически вырывались протуберанцы алого света. Эта стена располагалась на равнине, и первые оборонительные рубежи начинались в километре от неё. Выглядел этот провал реальности довольно жутко. И я прекрасно понимаю — если бы им владел какой-нибудь сумасшедший Высший, с огромными ордами демонов — они бы давно прорвались через него.

Тут реально, никаких магов не хватит, чтобы сдержать плотные ряды нападающих, владеющих умениями Азраила. Никакие «Богатыри», БТРы и шагоходы не справятся, никакие солдаты в экзоскелетах.

Разве что, действительно — ковровые бомбардировки тяжёлым оружием. И не единичные, а постоянные, утюжащие остров без остановки.

— А мы не торопимся внутрь, как я понимаю? Как вы вообще охраняете такие… «Ворота»? — спрашиваю я, когда мы в составе кавалькады из нескольких джипов и грузовиков, загруженных бойцами и магами, подъезжаем к ближайшему к разлому блокпосту.

— Сейчас спокойно, — на английском объяснил Алексиус, — Мы делаем отметки, и заметили, что демоны валят оттуда с определённой периодичностью. Видимо, копят силы. Последняя атака была два дня назад и, скорее всего, до следующего раза у нас есть почти две недели. Так что не переживайте — с вероятностью в девяносто процентов никто не бросится вам навстречу.

— Это успокаивает, — иронично отозвался я, проверяя экипировку.

Подумывал надеть «Богатыря», чтобы повысить свои шансы на выживаемость «там», но вот незадача — колдовать через стальную броню было невозможно, я бы всё равно её повредил. Так что пришлось отказать от этой идеи и ограничиться обмундированием со вшитыми пластинами — сплавом титана и кевлара. Плюс «умный» шлем с линзами-мониторами, на которые проецировалась разного рода информация.

— Все данные, которые вам необходимы, мы загрузили на ваши персональные компьютеры, — продолжил Алексиус, — встречающиеся виды демонов, разумеется, по нашей классификации, их умения, эффекты, слабые стороны и так далее. Встречающиеся растения и минералы, образцы которых мы смогли изучить и классифицировать, даже частичная карта прилегающих к разлому территорий.

— Внушительный объём информации.

— Мы ведём исследования несколько лет, — подключилась к беседе Эмма, — И на самом деле — это очень мало.

— Дайте угадаю — с той стороны возвращаются нечасто? — усмехнулся я, поправляя на голове шлем и запуская компьютер. На линзу перед глазами тут же спроецировалась загрузка операционной системы, но вскоре реальность вокруг оказалась дополнена всплывающими подсказками — модели оружия, имена солдат, подсвеченные контуры различных объектов.

Наркун паршивый, а ведь это удобно!

— Вы правы. Если сюда демоны прорываются с периодичностью, то там… С той стороны разлома их количество, перемещения и даже наличие определить невозможно. Так что будьте осторожны, когда перейдёте границу. Если что — сразу бегите обратно, незачем геройствовать.

— Спасибо за совет.

— И вот ещё, — Эмма протянула мне инъектор, — Воздух Преисподни влияет на организм человека губительно. После двух часов там начинается острая сердечная недостаточность, возникают проблемы с кровотоком. Мы разработали препарат, который позволяет находиться там подольше. Рекомендую вколоть его сразу.

— Спасибо, — улыбаюсь я, — Но я надеюсь закончить раньше.

— Как знаете, — пожимает плечами учёная брюнетка, — Но на вашем месте я бы не рисковала.

— Разберусь, — я лишь отмахиваюсь от её замечаний.

Эх, девочка, не знаешь ты, что мне совсем нечего бояться. Я иду туда, откуда пришёл, и моё ядро Архонта, а до этого ядро Высшего давно изменили тело Радищева в некоторых моментах. Так что теперь можно не бояться визита на родину.

Я поворачиваюсь к гвардейцам Медведева, его магам и учёным, воякам средиземноморского Анклава и всем тем, кто пойдёт с нами. Всего — почти сотня человек, и большая часть хорошо вооружена, умеет пользоваться магией и уже не раз сталкивалась с демонами.

— Ну что, смельчаки, готовы отправиться в Преисподнюю?

Глава 19

Всё вокруг затерялось во тьме. Густой, чёрной, и едва ли не осязаемой. Кажется, что мы двигаемся сквозь толщу воды. Только вода это ощутимо отдаёт запахом серы…

Я шагаю через разлом в числе первых. Вокруг — десяток магов, окруживших меня и учёных Эммы плотным кольцом. Чуть поодаль — ещё один круг оцепления, из четырёх десятков закованных в разную броню воинов. Между ними и нами шагают грузчики, носильщики, техники — обслуживающий персонал, в общем.

Ну а за пределами этих двух колец охраны, рассредоточившись, как придётся, плетутся остальные бойцы Алексиуса, представляющие, как я понял, первую линию обороны. На самом деле они были просто «мясом», которое в случае нападения должно дать нам время сориентироваться и предпринять хоть какие-то действия.

Переход между мирами не занимает слишком много времени. По моим внутренним ощущениям, проходит не больше нескольких минут с того момента, как мы шагаем во тьму портала, и выходим «на той стороне».

То, что это был другой мир, все чувствуют сразу.

Несколько носильщиков падают на камни и бьются в конвульсиях, не выдержав перепадов энергетических полей. К ним подскакивает пара целителей, которые и сами выглядят как бледные приведения, но ни одного из четырёх простолюдинов спасти не удаётся — кровеносные сосуды у них в мозгах лопаются мгновенно.

Некоторым солдатам тоже достаётся — сразу десяток с лишним человек шатаются, практически не держатся на ногах и вкалывают себе содержимое инъекторов, и только после этого могут трезво соображать и исполнять свои обязанности. Остальным тоже приходится потратить несколько минут, чтобы, так сказать, «акклиматизироваться».

По большому счёту, без изменений переход воспринимаю только я и некоторые маги. Очевидно — самые опытные и сильные, иначе у них, как у прочих, полилась бы кровь из носа, а ужи заложило неприятным звоном, который проходит только через несколько минут.

Но нет — я и ещё с десяток колдунов осматриваемся и держим под контролем окрестности с десяток минут, пока остальные приходят в себя и адаптируются.

И именно мы замечаем полтора десятка спящих вокруг каменной площадки, на которой мы появились, горгулий. Издали демоны похожи на обычные каменные валуны, и из-за того, что внимательность у нашего отряда с самого появления в Преисподней страдает — бойцы не сразу замечают, как у этих «валунов» загораются красные глаза…

— Контакт, контакт! — орёт один из магов, и в следующий миг мимо меня проносится сразу несколько заклинаний, попадая в одну из горгулий и превращая её в глыбу льда.

Вокруг раздаются выстрелы, несколько человек от страху начинают голосить. Я замечаю, как демоны бросаются на наш отряд, вижу, как несколько вступают в бой с солдатами и разрывают несколько человек на части до того, как остальные приходят в себя. Но это происходит очень быстро, и вскоре колдуны вместе с солдатами разносят сразу трёх нападающих в клочья.

А вот парочка горгулий, взмахивая тяжёлыми каменными крыльями, поднимаются в воздух и удаляются… Наверняка летят, чтобы сообщить о проникновении!

Врёшь не уйдёшь!

Резерв тела Радищева полон, концентрация — максимальная, а скорость призыва заклинаний — невероятно быстрая. Несколько огненных стрел, заряженных настолько, что скорее, представляют собой раскалённую плазму, попадают в беглецов — и раскалывают их на десятки кусков.

Они осыпаются на землю, я разворачиваюсь, и вижу, как маги и солдаты добивают нескольких оставшихся — эти демоны слишком медлительные и неповоротливые, да и не такие уж и сильные. Обычные привратники, не более — потому у нас и получается легко справиться с ними. Три убитых солдата, не успевших прийти в себя, и двое носильщиков — не такая уж большая потеря. Главное, что никто не успел предупредить о нашем проникновении.

Наркун паршивый, мы и впрямь оказались в Преисподней! Я знаю эту местность!

По примерным прикидками, мы находимся где-то неподалёку от Соляных пустошей. На эту мысль меня наводит полотно белоснежной, пропитанной едкой солью равнины, начинающейся в нескольких километрах к северу от нас. С другой стороны, на юге, в сотне с лишним километров виднеются сопки потухших, но всё ещё изрыгающих дым Высоченных вулканов.

Хм… Вероятнее всего, мы где-то на самой окраине земель Ситри, Крылатого вестника. О нём мне говорила Ванесса, когда мы познакомились, и именно он сейчас правит на территории отрогов Янтарных гор, которые я отсюда вижу… Конечно, если ничего не изменилось, и его не сместили, как это часто бывает в Аду.

Ад… Это слово пугает людишек до полусмерти (ну, или раньше пугало), и представление об этом мире у жителей Земли за сотни и тысячи лет существования церкви сложилось превратное. Семь ярусов, уходящих под землю, и чем глубже ярус — тем более жуткие грешники на нём содержатся и тем более жуткие истязания и пытки на них практикуются.

Котлы с кипящим маслом, голозадые хвостатые бесы на копытах, трезубцы, сдирание кожи, колесование, и во главе всего этого — Сатана.

Так думали люди, представляя себе Преисподнюю.

Весьма… картинное и образное представление, которое получило широкое распространение благодаря «Божественной комедии» Данте Алигьери. Но на самом деле всё было совсем не так.

Преисподняя была точно таким же миром, как и Земля, как и Небеса — просто немного другим. Со своими экосистемами, погодными условиями, своей флорой и фауной, тектоникой, географией, физикой и химией, генетикой, геологией, биологией…

Тут имелись свои города, деревни и прочие поселения. Имелись свои технологии, отличные от земных, свой транспорт. Своя политика, своя власть, а разумные существа тоже развивались на протяжении долгих лет, как и на Земле. Пусть и своим, отличным от человеческого, путём.

Одним словом — естественная история Преисподней чем-то была похожа на земную, но в некоторых вещах и моментах сильно от неё отличалась.

Живущими и правящими видами, например, наличием растений и минералов с особыми свойствами, другим составом воздуха, физическими и химическими законами, которые показались бы землянам невероятными или мерзкими.

Самым явным таким отличие был эфир. В Преисподней не было людей, но имелись прочие «низшие» — существа, не способные на серьёзное колдовство, обладающие малым магическим резервом, но способные выделять энергию страха. Ей могли питаться другие существа — и на этом практически полностью была построена магическая и экосистема. «Имперфекты» могли хранить и оперировать куда большими величинами эфира, Высшие — ещё большими. Ну а Архонты, коим в своё время был Люцифер, а потом стал я, благодаря истинной энергии получали невероятные возможности.

Но для этого следовало пройти очень, очень длинный путь.

Собственно, отсюда и все эти пытки. Для того, чтобы добывать эфир, приходилось регулярно запугивать огромное количество низших. А они были отнюдь не бесконечными, и рождались в специальных естественных «инкубаторах» довольно медленно. А из-за Люцифера, регулярно швырявшему орды демонов на войну с Небесным воинством, количество «эфирных банок», откуда мы все черпали силы и возможности, стремительно сокращалось.

Это была одна из главных причин, по которой я его сверг…

И вот теперь, стоило оказаться в родном мире, как воспоминания нахлынули на меня, погрузили в пучину того, от чего я уже отвык. Окинув взглядом окрестности, я вспомнил многое из того, что тут происходило, и только покачал головой.

Чёрное, затянутое дымом небо. Мрачные пейзажи с минимумом растительности, а та, что имелась, скорее, напоминала камень. Дым из сопок, туман над болотами с ядовитой для любого человека водой. Солончаки, на которых невозможно ничего вырастить. И бесконечный серный запах, преследующий тебя, куда бы ты ни отправился…

И пусть так было не везде — имелись в Преисподней места, в которых были и красивые (по демонским меркам, разумеется) постройки, росли приятные глазу растения (и даже целые парки), в некоторых речушках текла чистая вода, а часть гор ещё не была разрушена бесконечными землетрясениями, и их всё ещё украшали снежные шапки, но…

Пожив немного на Земле, сейчас я кристально ясно понимаю, что не хочу сюда возвращаться. И не хочу, чтобы живущие здесь демоны прорвались в тот мир и превратили его в ещё одну Преисподнюю. В мрачное, унылое, вонючее место, которое столетие за столетием загнивает всё сильнее и сильнее. В место, где главной ценностью является страх, а чтобы его получить, ежедневно нужно мучить и резать десятки и сотни тысяч низших…

Я уже привык ко вкусной еде и напиткам. К чистому воздуху, удобствам, развлечениям (которых в моей жизни на Земле, к несчастью, было очень мало). К мощи, ради которой не нужно никого истязать. К возможностям, которые открылись для меня. И к восхищению, которое насыщает куда сильнее и приятнее, чем страх.

Владыкой мира, состоящего из камней, пепла, огня и серы я уже был. И его у меня отобрали. Что ж, значит, на самом деле настала пора двигаться дальше.

Эта мысль была предельно простой, и казалось бы, должна была прийти мне в голову гораздо раньше — и она приходила! Но только сейчас, увидев пейзажи своего родного мира, я чётко осознал, как мне на самом деле повезло, что я оказался на Земле! И понял, что по Преисподней я совсем не скучаю.

«Как я тебя понимаю!» — в голове раздался голос Абигора — «Я уже не раз над этим думал. Рад, что в этом вопросе наши мысли сходятся»

Ну ещё бы. Ничуть в этом не сомневался…

— Ну, вы как? — закончив размышлять, я бросил взгляд на часы и начал обходить учёных и магов, — Все пришли в порядок? Костя, Макс — проверьте своих людей. Этих яйцеголовых тоже, нам нельзя задерживаться, тут может быть опасно. Проследите, чтобы все вкололи себе инъекции, незачем ждать, пока накроет. Кто там начальник охраны Алексиуса?

— Я, сэр.

— Хорошо. Идём по карте, которая у нас есть, на ней развешаны метки, куда стоит заглянуть, и на что обратить внимание. Читайте к ним примечания внимательно, и не лезьте на рожон. Слушайте магов и меня, ясно? Наша главная задача — добыть несколько образцов демонов живыми. Повторяю — живыми! У вас в запасных магазинах убойные дозы транквилизаторов, хватит кому угодно. Расстреливайте их, не задумываясь — боезапаса хватит, а демонов хрен убьёшь, так что за них не переживайте. Маги их удержат если что. Двигаемся в том же порядке, что и через разлом, только внешняя часть бойцов пусть разойдутся по холмам. Рации работают?

— «Проверка связи. Так точно, сэр, работают»

— Тогда вперёд, парни. Постараемся здесь не умереть…

* * *

Кажется, Эмма и Алексиус правы насчёт периодичности, с которой демоны проникают в наш мир. К огромной каменной площадке, над которой висит разлом, ведут несколько широких дорог, но кроме несчастных горгулий, которые её охраняли, здесь нет никакого гарнизона, никаких защитников — вообще никого!

Странно.

Я спрашиваю об этом начальника группы солдат, сопровождающей нас, но он только плечами пожимает, и говорит, что приходит сюда уже в третий раз, но сегодня был первый, когда демоны встретили прибывшую с Земли группу возле самого портала

«Возможно, всё дело в личности самого Ситри» — замечает Абигор — «Этот придурок никогда толком не умел собрать вокруг себя сильную группу и организовать войска. Я вообще удивлён, как он умудрился оттяпать у других Высших такой кусок земли…»

Может быть, ему кто-то помогает? Почему он никак не охраняет разлом? Зачем отправляет на Землю через такой огромный портал такие небольшие группы? Собери он силы как следует и ударь один раз — и Средиземноморскому Анклаву никакие ковровые бомбардировки не помогут. Да и не только ему — но и всей Земле, если задуматься!

Благовещенский умеет каким-то образом уменьшать разрастающийся разлом в Кызылкуме, но вот тот, через который мы сюда попали — уменьшить просто невозможно, я в этом уверен. Так почему, наркун паршивый, Преисподняя не использует эту местность как плацдарм?!

На эти вопросы ответов нет ни у меня, ни у Абигора. Так что я предпочитаю вернуться к делу, ради которого здесь и оказался.

Поначалу всё идёт отлично. Отдалившись на несколько километров в сторону солончаковых пустошей, мы по-прежнему не встречаем никаких разъёздов, патрулей и прочего серьёзного сопротивления — только немногочисленных одиночных демонов, которых замечаем издали.

Одного за другим мы обезвреживаем их ударными дозами транквилизаторов или магией, и упаковываем в контейнеры. Эти «посылки» носильщики в экзоскелетах под охраной трёх-пяти бойцов и пары магов прут к разлому, а основная часть отряда двигается дальше.

Таким образом у нас «в коллекции» оказываются несколько низших — богомол, баргест, два тупоносых мухорога, два зимних комара, и один дикий «имперфект» — Прыгун. А вот «Предателя», к сожалению, встретить пока не получается…

Учёные, которых мы взяли с собой, берут пробы разного грунта, камней, выкапывают похожие на каменные статуи растения и откалывают их корешки, набирают в баклажки текущую по ручьям ядовитую воду…

Мой компьютер проецирует на линзы разную информацию — начиная от окружающей температуры (довольно высокой, надо заметить), и заканчивая названиями того, что люди уже как-то классифицировали. Я вижу, что о некоторых свойствах определённых ядовитых растений они пока и не догадываются, а какие-то выводы и вовсе ошибочны — но молчу. Не до этого сейчас.

Я ведь отправился сюда со вполне определённой целью…

Могильный камень мы обнаруживаем в бывшем демонском поселении, названия которого я никогда и не знал. Оно напоминает пчелиные соты — возвышающиеся на высоту двадцатиэтажки каменные строения, изрешечённые и переплетённые галереями, переходами и сквозными коридорами.

Судя по запустению, царящему вокруг, тут уже давно никто не живёт… Вокруг «сот» валяются окаменелые трупы васакано — местного живого транспорта, крылатых червей. А ещё — прорва брошенных вещей. Разбитые сосуды, холодное оружие, покорёженные доспехи, какие-то разбитые части мебели…

Такое ощущение, что отсюда бежали — и в спешке… Учёные бросаются к находкам и возбуждённо начинают их обследовать, а солдаты напряжённо следят за «сотами» и окрестностями. Я же, не чувствуя никакой опасности, прохожу дальше.

И удача улыбается мне! Прямо на стенах «сот», перед входами, и в ближних внутренних коридорах обнаруживаю наросты, которые мне так необходимы — белёсые, затянутые плесенью, выросшие на местах, где были убиты демоны…

— Возьмите образцы, — командую я, — В вашей базе нет данных об этом веществе.

— Есть сэр!

— Серёга, — подзываю одного из своих немногочисленных магов, которых Медведев разрешил мне взять с собой, — Ты тоже прихвати немного этой херни. Увезём домой.

— Сделаю, — кивает широкоплечий мужчина со свёрнутым набок носом, маг огня, как и я.

— Здесь мы ещё не были, — обращается ко мне начальник охраны нашей группы, — Нужно составить карту окрестностей. Кажется, это первый населённый пункт демонов, который мы встретили за время вылазок.

— Как же так? — удивляюсь я, — Мы ведь совсем недалеко от разлома?

— За прошлые три вылазки мы обследовали другие направления, — пожимает плечами мой собеседник.

И в этот момент в глубине «сот» раздаётся противный высокий звук…

Он мгновенно привлекает внимание солдат и магов, которые выстраиваются в боевой порядок.

— «Всем находиться в боевой готовности!» — я слышу голос начальника охраны в наушнике, — «Гражданские — немедленно удалитесь от постройки!»

Ученые, всё ещё копошащиеся в засыпанных пеплом обломках, не успевают среагировать вовремя — настолько увлечены своим делом. Что-то белое и объёмное вылетает из окта «сот» второго яруса, и попадает сразу в двух яйцеголовых.

— А-а-а!!!

Дикий крик разносится в пропитанном серой воздухе. Учёные погибают за несколько секунд — их костюмы вместе с плотью сползают с костей, будто людишек облили огромным количеством кислоты.

Впрочем, это недалеко от истины — плевки «Предателя», которого я стремился найти, действуют именно так.

— Отступаем! Держим боевой порядок!

Фух, фух, фух!

Сразу с трёх сторон в нас летят новые плевки. «Предатель» на нижних ярусах сот не один — их несколько! И скорее всего, выше их ещё больше. Твари наверняка свили себе гнездо в заброшенной постройке. Если затянуть с боем — сюда приползут целые полчища этих отродий, и тогда не поздоровится всем, даже мне.

— Маги, ко мне! — рявкаю я в передатчик, — Построиться квадратом! ЖИВО!

Удивительно, но никто не спорит. Нам требуется меньше двадцати секунд, чтобы перестроиться, и мы начинаем отступление.

Вокруг слышится грохот выстрелов, гильзы сыпятся на камень. Учёные и носильщики кричат и пытаются отступить под плотным градом «плевков», над головами летают заклинания, отражающие потоки кислоты, летящие в людей.

Из сот вырываются твари. Одна, две, пять, десять! Проклятье! Десяток здоровенных, размером с большой джип, паучищ с бритвенно острыми лапами, десятком глаз и волосатыми телами, из которых торчат шипы, наполненные ядом, бегут по стенам, спускаются на землю и с огромной скоростью бросаются в нашу сторону!

— Огонь, огонь! — орёт начальник охраны, но пули, которыми солдатики-идиоты поливают демонов, не причиняют тем никакого вреда.

— Транквилизаторы! — рычу я, — Используйте транквилизаторы!

ВУООМ!

Из моих ладоней вырывается огненный поток. Повинуясь воле, в нескольких метрах от нас он переформировывается и превращается в огненную стену. Она с огромной скоростью движется навстречу «Предателям» и опрокидывает семерых из них, разворачивает и запекает до состояния головёшек. И буквально через секунду в них прилетает сборная солянка из десятка с лишним заклинаний разной мощности — мои сотоварищи слегка запоздали, но это ничуть не помешало им добить выживших «Предателей» за пару секунд.

Но вот троица этих демонов умудряется уйти с линии огня. Двое заходя к нам с флангов, и двигаясь ещё быстрее, чем в самом начале, на ходу орудуют своими лапами-клинками, пробегая через не успевших встать в боевой порядок солдат.

Один забег — и больше двадцати трупов остаются лежать на земле, заливая её горячей кровью.

— Проклятье! Одна из тварей нужна мне живой! — ору я в передатчик, — Транквилизаторы, мать вашу! ТРАНКВИЛИЗАТОРЫ! Маги воздуха, задержите кого-нибудь из них!

Колдуны, наконец, ориентируются в ситуации и вступают в бой, как следует. Двое ледяных стихийников улучают момент, и пускают над землёй мощную морозную волну. Она попадает в одного «Предателя», промораживая его до самого нутра, и в него тут же прилетает с пяток мощных молний, раскалывая фигуру демона на сотни осколков.

Правда, в суматохе колдуны зацепили одного носильщика, сейчас валяющегося на земле в форме ледяной скульптуры, и пары солдат, которые вопили, не имея возможности сдвинуться с места — праве половины их тел оказались проморожены, и жить ребятам, судя по всему, осталось недолго…

Снова грохот тяжёлых пулемётов. Я поворачиваюсь и вижу, как один из магов Медведева в одиночку поднял второго «Предателя» в воздух, и солдаты с остервенением расстреливают в него все имеющиеся у них обоймы.

А где третий?

Покрутив головой вижу, как он возвращается к сотам, испуская высокий крик. Наркун паршивый! Зовёт на помощь!

— Надо уходить! — командую я в передатчик. Хватаю за плечи парочку магов и тащу их за собой, — Носильщики, ко мне! Нужен контейнер!

Хвала тёмным богам, у нас остаётся ещё парочка сундуков с защитными знаками, которые тягают носильщики в экзоскелетах! Подскочив к поджаренным «Предателям», я пробегаюсь вдоль них.

Изрешечён, внутренности наверняка в труху… Этот такой же, этот промёрз… Есть!

Один из паучищ валяется относительно целым. Обгорел, да — но внутри не пропёкся, да и тело почти не повреждено. Заклятиями только большую часть конечностей поотрывало. А так — даже уцелевшие глазки-бусинки открываются и закрываются! Велик шанс, что печень, которая мне так нужна, целая!

Да и всё равно выбирать не из чего — остальные просто в труху, или пропеклись, как картошка, которую в костёр бросили.

«Вот уже земными аналогиями думаешь» — усмехается Абигор — «Ну точно — тебе в Преиподней больше не место!»

Заткнись!

— Пакуйте этого, он мне пригодится, — командую я и, видя, как носильщики опасаются приближаться к демону, рычу, — Живо!

В этот момент со стороны сот раздаётся сонм высоких звуков. Я оборачиваюсь, и понимаю, что сейчас оттуда попрёт волна тварей — а мы почти в двух километрах от разлома…

— Маги — ко мне! Носильщики и учёные — отступайте к разлому. Солдаты, — окидываю три уцелевших десятка взглядом, — Идите с ними. Вы тут все поляжете.

— Но…

— Это приказ! Прочь, придурки!

— А нам что делать? — спрашивает один из колдунов Медведева.

— А мы тоже будем отступать. Только медленнее.

Глава 20

Обратный марш-бросок до разлома остался в памяти смазанными пятнами и воспоминаниями-вспышками.

Вот мы, выстроившись в боевой порядок, отдаляемся от «сот». Вот поливаем несколько десятков выскочивших из них «Предателей» всеми заклинаниями, какие у нас только есть. Ноги-лезвия, отсечённые конечности бойцов Медведева и Алексиуса, крики магов, гудящие в воздухе заклинании, хлещущая во все стороны кровь, взметающийся из под ног пепел, появившиеся словно из ниоткуда нетопыри, плюющиеся кислотой…

Образы перемешиваются, и когда до разлома остаётся всего несколько сотен метро, я понимаю — орда демонов выкосила почти всех участников нашей экспедиции… К счастью, носильщики, рванувшие к порталу раньше, успевают вернуться на Землю, и вытаскивают с собой контейнер с запакованным в него «Предателем».

А вот мы — не успеваем… К моменту, когда мы добираемся до каменной площадки, на которой появились, солдат в живых не остаётся вовсе, а магов — всего пятёрка. На моих глазах двух из них протыкают ногами-лезвиями насквозь и разрывают на две части. Бедняги израсходовали свою магию почти полностью, и не смогли даже огрызнуться в ответ…

Да и я, признаться честно, подустал. Движение на протяжении двух километров в непрерывном сражении — такое себе удовольствие. И пусть резерв «человеческой» магии у меня ещё оставался, а фамильное заклинание Радищева, энергетические соколы, отлично защищают меня от тех ударов, которые я сам отразить не успеваю — это не особо что-то меняет.

После той первой атаки, когда я огненной волной сжёг разу семерых демонов, они не допускают ошибок и меняют тактику — постоянно перемещаются (и очень быстро!), наскакивают на нас и отходят, кружатся, меняют направление, рассыпаются и собираются в группы по две-три особи…

Нам просто везёт, что «Предатели» не вылезли из логова, которое свили себе в «сотах», разом. Сначала их оттуда появилась пара десятков, ещё столько же — через пяток минут, ещё через десять — около сорока… Они растянулись, и мы успели преодолеть половину пути до портала к тому моменту, как они организовали атаку.

— Господин!

Нетопырь, пролетающий над нашими головами, сбрасывает огромную кислотную каплю, растворяющую последнего выжившего мага Медведева, и со мной остаётся всего трое парней — молодых колдунов, вокруг которых крутятся призванные призрачные клинки.

Умные ребята, но такие заклятия не помогут нам добраться до разлома — «Предатели», разделавшись с последними солдатами, окружили нас. Ну что ж, значит, настал черёд испробовать связку магии людишек и истинных умений…

Сначала — «Ускорение». В Преисподней оно действует точно также, как и на Земле. Время вокруг будто замирает, демоны становятся очень медлительными. Я вижу, как двое практически замирают в воздухе, прыгнув на рыжеволосого мага Алексиуса, вижу, как взмахивают своими конечностями ещё двое. Вижу напирающее на нас кольцо «Предателей», которые уже предвкушают свою победу.

Тупоголовые «дикие», ха! Разбежались!

Касаюсь «Цепи» и разбегаюсь, «отмечая» этим заклинанием всех демонов, которые на нас напали — одного за другим. Это несложно — всё вокруг напоминает застывшую картинку, и единственная сложность — количество нападающих.

Их больше трёх десятков, и с каждым добавленным в «Цепь» эфир на её поддержание начинает тратиться всё быстрее и быстрее… И я понимаю, что его надолго не хватит, так что следует поторопиться.

Выделив последнего «Предателя» я перехожу к нетопырям — и едва успеваю «отметить» их, прежде чем истинная энергия заканчивается! Наркун паршивый, вот это затраты!

Всё вокруг ускоряется, и я едва успеваю увернуться от удара «Предателя», и бью в ответ мощнейшей огненной стрелой, подпустив тварь к себе практически вплотную.

Результат просто поражает. Попавшая в один из многочисленных глаз «Предателя» стрела воспламеняет его голову — и в тот же миг все твари вокруг нас вспыхивают, словно факелы, точно таким же образом! Двое уцелевших магов успевают вызвать воздушный щит. Он защищает нас от пролившийся из нетопырей кислоты, а потом вокруг наступает тишина…

— Матерь божья, спаси и сохрани! — крестится один из колдунов, и обессилено валится на землю.

А второй пристально смотрит на меня.

— Вы спасли нас, сэр… Спасли… Спасибо вам, спасибо! Но как?… Что это было?

— Потом, парни, — устало отвечаю я, чувствуя, как за мгновенно исчерпанный ресурс истинной энергии наступает откат, — Для начала давайте-ка выберемся отсюда. До дома — рукой подать…

* * *

Когда мы выходим из разлома, нас встречает ощетинившиеся оружием две роты солдат и магов. Они проверяют наши ладони и убедившись, что мы не демоны (святая простота! Прекрасно понимаю, почему Орден пытается ввести проверки по крови…), вывозят за территории «зоны отчуждения» и отправляют в переоборудованное здание аэропорта.

Там нас встречают Алексиус и Эмма. Честно говоря, я думал, что они будут рвать и метать из-за потери целого отряда почти в сотню человек, но… Всё оборачивается совсем иначе.

Мы останавливаемся в огромном ангаре, и выходим из бронированного транспорта. Я вижу, как в полусотне метров стоят вытащенные носильщиками контейнеры с демонами и прочими образцами из Преисподней. Учёная уже копошится возле них, а выжившие люди вереницей уходят из ангара.

Алексиус же встречает меня.

— Парни рассказали, что там начались проблемы. Это все, кто?..

Он не заканчивает вопрос, но в том нет нужды.

— Да, все.

— А Солас?

— Командир отряда погиб, защищая наш отход.

— Ясно… — хмурится Алексиус и поворачивается к двум выжившим магам, жадно пьющим воду из пластиковых бутылок. Кажется, у них начинается процесс выведения инъекций из организма… — Я рад, что вы выжили, парни. Отдохните часок-другой, пока мы с нашим гостем пообщаемся, а потом я жду детального отчёта о том, что там произошло.

Они отдают честь и удаляются. А я сдаю выданную экипировку и мы отправляемся в кабинет Алексиуса, где под бутылочку отличного виски я рассказываю о нашей короткой, но такой насыщенной экспедиции.

Удивительно, но средиземноморец даже и не думает обвинять меня в смерти своих людей. А я, грешным делом, уж думал, что все людишки — мелочные создания, которые так и норовят спихнуть ответственность на кого-нибудь другого…

Но нет, не в этот раз. Оказывается, киприоты были готовы потерять весь отряд — такое уже случалось пару раз, и вернуться удавалось лишь паре человек. Так что и в этот раз мой собеседник считает вылазку удачной. Эмма получила новый материал для исследований, сам Алексиус — информацию о новых противниках, а через какое-то время он узнает и их слабые места.

Информация, по словам средиземноморца, была куда ценнее нескольких десятков жизней, и я не мог с ним не согласиться.

Конечно, меня заставляют подписать соглашение о неразглашении. Все следы моего пребывания на острове удалят, и уже завтра все будут делать вид, что никакого графа Радищева тут и в помине не было.

Но то, зачем я приехал, мне соглашаются отдать без проблем. Что ни говори о Медведеве, но договариваться он умеет.

По одному экземпляру тупоносого мухорога и зимнего комара я забираю с собой. Они пригодятся для Медведева — из этих низших я выдерну для него по паре атакующих и паре незначительных защитных заклинаний. Плюс — какое-то количество эфира, чтобы их протестировать.

«Вот только где он будет брать истинную энергию дальше?» — вкрадчиво спрашивает Абигор, но я только отмахиваюсь от него. Пока что это меня не волнует. А дальше… Есть пара идей, но до их реализации ещё далеко.

Куда важнее — пара килограмм могильного камня, которые мне отдают без проблем. А вот с печенью «Предателя» приходится повозиться — Эмма совсем не горит желанием отдавать мне ценные ингредиенты из тушки, так что приходится прибегнуть к помощи Алексиуса, который мне явно симпатизирует как боец бойцу. Он всё-таки уговаривает женщину расстаться с нужными мне потрохами, даже не уточняя, для чего они нужны.

И лишь после этого, прихватив ещё пару незначительных мелочей, я отправляюсь на материк. А уже оттуда, частным рейсом, забронированным моим патроном из аэропорта Газипаша, возвращаюсь в Пулково и отправляю груз к себе в поместье.

По настоянию Медведева, который не желал, чтобы на его частной территории происходили опыты с демонами, я оборудовал у себя небольшой склад для подобных «демонских» штучек. С защитными элементами, магической системой защиты и мощной охраной, которая не имела возможности попасть в закрытое помещение, доступ к которому имел только я.

Конечно, проводить там опыты и хранить туши из Преисподней я не собираюсь — но использовать склад как перевалочный пункт на день-другой можно запросто. А после всё отправится в новую «тайную» лабораторию, которую я организовал самостоятельно, и с соблюдением всех норм безопасности, которые только смог придумать, и с учётом допущенных ранее Абигором ошибок.

Благо, теперь нет нужды содержать огромный штат рабочих, учёных, охраны и прочих людишек. Процесс отлажен, устройство для откачки эфира и выдирания умений из демонов — скопировано и облечено в компактную форму, ну а для записи чармов на руны и вовсе используется портативная установка. И пользоваться всем этим я могу один, так что никакие ассистенты мне не требуются.

Впрочем, вернувшись в Петербург, доложившись Медведеву, и отоспавшись, как следует, первым делом я выполняю отнюдь не задание Светозара.

О нет, мой патрон подождёт пару дней, благо, в процессе создания рун ничего не сечёт, и поездить ему по ушам можно запросто.

Куда сильнее меня волнует вопрос собственной безопасности. Именно поэтому перед тем, как улетать на Кипр, я поручил Матвею собрать необходимые ингредиенты для создания амулета, который спрячет мою демонскую сущность. И когда возвращаюсь в поместье — они дожидаются меня в гостиной, спрятанные в старомодный саквояж.

Впрочем, взяться за дело сразу у меня не получается — Вэн, узнавшая, что я приехал, зашла «поздороваться».

Разумеется, я не смог проигнорировать свою демоницу, особенно после такого насыщенного вояжа. Так что наше приветствие затягивается на всю ночь. После чего мы засыпаем, а сейчас, с наступлением утра, лежим на кровати абсолютно голые, и я рассказываю о том, что видел в Преисподней.

— Зачем тебе это старьё? — спрашивает Ванесса, указывая на раскрытый саквояж, содержимое которого я изучал накануне.

— Хочу кое-что сделать.

— Ты для этого возвращался в Ад, владыка?

— От тебя ничего не скроешь.

— Ты и не особо стараешься, — смеётся огненная дева, растягиваясь на кровати. Я невольно любуюсь изгибами её фигуры, — Не расскажешь, что планируешь создавать?

— Чуть позже, — я глажу её по бедру, и встаю с кровати, — Когда всё будет готово.

Спускаюсь на первый этаж и завтракаю с Дмитрием, который сильно изменился за последнее время. Теперь всё своё время парень посвящал семейному бизнесу. Несколько недель назад я попросил Матвея отрядить Диму на одно из предприятий — в логистический центр. Теперь «сын» проходил там стажировку, изучая основы ведения бизнеса и погружаясь в бухгалтерию. А вечерами тренировался с моими магической и железной сотнями.

Парень сильно изменился — несколько месяцев назад он был избалованным, спесивым, заносчивым сукиным сыном, не гнушающимся толкать наркотики школьникам и готовым подставить кого угодно ради своих целей. А теперь…

Теперь его было не узнать.

И подействовала на него не только неделя взаперти. Хотя, конечно, она заложила основу «перековки», но куда сильнее на парня повлияла Маруся, перешедшая на уровень «имперфекта».

Горчакова стала частой гостьей в моём доме, постоянно оставалась ночевать, разделяя со мной постель (а иногда — со мной и Вэн, когда у меня было подходящее настроение), и участвовала во многих моих делах, постепенно налаживая отношения между нашими семьями.

Но что важнее — своей магией суккуба она влияла на нужным мне людей, располагала их к себе, а уж затем уговаривала их на то, что требовалось мне. Дмитрий был «пробным шаром» — на нём мы отработали эту схему, и она показала себя превосходно. Так что теперь «сын» был всецело на моей стороне и даже не думал перечить «отцу».

После завтрака я пробегаюсь по делам предприятий, и до обеда погружаюсь в кипу бумаг и отчётов. Это не совсем то, чем мне хочется заниматься, но чтобы всё функционировало как надо, мне требуется держать дела под личным контролем, хотя бы в общих чертах — так что приходится тратить на это своё время.

И хвала тёмным богам, что Абигор, который во всём этом варился долгих пятнадцать лет, помогает мне, а не ставит палки в колёса.

После обеда я выкраиваю несколько свободных часов и уезжаю в город — один, на неприметной, хоть и хорошенько бронированной машине, переодевшись обычным слугой. Мне не нужно, чтобы кто-то знал, что меня нет в поместье, и если Орден следит за мной — это может обмануть их шпионов.

А если нет… Что ж, у меня всегда есть эфир и человеческая магия.

Я еду в своё тайное убежище, которое оборудовал, купив на подставную фирму небольшой магазин автозапчастей во Фрунзенском районе. Здесь якобы идёт ремонт, и помещение закрыто, что меня вполне устраивает — держать столь опасную «мастерскую» на одном месте долгое время я не собираюсь, и вместе с этим помещением прикупил ещё десяток других. Так что со временем планировал перебросить оборудование туда, или найти новые места.

Но пока… Пока все свои демонские дела я буду проводить здесь.

К счастью, насколько я могу судить, за мной нет «хвоста». Да и прямо сегодня тащить сюда демонские туши я не собираюсь, так что не особо переживаю.

Взяв саквояж, в который запихнул хранящуюся в компактном холодильнике печень «Предателя» и могильный камень, оставляю машину во дворе и, натянув капюшон толстовки, иду к небольшому зданию на «второй линии». Отпираю замок, ещё раз проверяю, что за мной никто не следит, и захожу внутрь.

Первым делом — выставляю мощный силовой щит по периметру небольшого рабочего помещения. Теперь даже если по зданию выстрелят из гранатомёта, мне ничего не грозит — заклинание выдержит даже прямое попадание из танка.

Хорошо быть сильным магом, эх!

Да и не задержусь я здесь, если уж честно — всё, что мне нужно, хранится в подвале. Он небольшой — двадцать квадратных метров примерно, но тут есть всё, что мне нужно. Рабочие поверхности, инструменты и устройства для работы с рунами, алхимический стол и реагенты, компьютеры, и масса всего, что требуется колдуну серьёзного уровня.

Особенно, если он практикует умения Азраила.

Я возбуждён в предвкушении работы, и почти сразу принимаюсь за дело. Процесс создания нужного мне амулета не самый сложный — но кропотливый и не терпящий суеты. Потому, когда через четыре часа я заканчиваю и встаю с не самого удобного стула, то первым делом разминаю шею и спину — всё затекло.

Зато и результат… Соответствующий.

Передо мной на столе лежит два небольших, даже крошечных я бы сказал, амулета — каждый выполнен из бриллианта размером с ноготь на мизинце. По их поверхности выведены тончайшие и отмеренные строгим образом узоры, а внутри, если приглядеться, можно разглядеть медленное движение дыма.

Палево, конечно, если подумать — ни один кристалл на Земле не обладает такими свойствами, но… Чего только не увидишь в этом мире? На вид — просто безделушка. А по факту — отличная вещь, которая скроет меня от любых проверок.

Один бриллиант, с красноватой дымкой внутри — для меня, и создан с использованием моей крови.

Второй, с золотистой дымкой — для Ванессы.

Ингредиентов хватило на создание всего двух амулетов, и выбирая между Вэн и Марусей, я выбрал первую. Мне было нужно обезопасить её, на случай, если меня рядом не будет — ведь у неё не было положения, как у Горчаковой. Суккубу пока нечего бояться хотя бы из-за своей фамилии, и даже если её поймают — она не сможет навредить мне так, как Ванесса в такой же ситуации, так что выбор был очевиден. Да и как только у меня появится возможность — я сделаю точно такой же амулет для Маруси, это даже не обсуждается.

С такими мыслями я забираю камешки со стола и поднимаюсь на первый этаж, и там, когда телефон ловит сеть, меня настигает звонок от Медведева. Я морщусь, но трубку всё же поднимаю. Наркун паршивый, вот ведь нетерпеливый какой!

— Светозар Осипович, добрый день. Слушаю вас.

— Федя, мне только что звонили из Сената, — проигнорировав приветствие, говорит Медведев, — Великий князь созывает экстренное совещание в Москве.

— Сегодня? — удивляюсь я.

— Через пять часов. Приказано быть всем. Так что чем бы ты ни занимался — собирайся, и приезжай в аэропорт. Через полтора часа вылетаем на моём самолёте.

— Хорошо.

Он отключается, а я только вздыхаю. Ну вот почему всё происходит так не вовремя?!

Глава 21

Мы прилетаем на личном самолёте Медведева в аэропорт Внуково, и оттуда, на его же личном кортеже, отправляемся на экстренное заседание, созванное Великим князем.

Я, как представитель клана Медведя, и сам являюсь сенатором — но низшего порядка. В большинстве случаев моё личное присутствие на заседаниях не требуется, ведь как вассал, я обязан поддерживать решения своего сюзерена. И чтобы не дёргать глав боярских родов в Москву и обратно, со всех концов необъятного Великорусского Анклава, на этот случай разработан вполне рабочий регламент — когда глава клана транслирует мнение всех семей, входящих в него.

И пусть при этом заседания Сената превращаются в некий междусобойчик, в местечковоё обсуждение политики государства между несколькими «сильными мира сего», обычно это прекрасно работает.

Всё равно мелкие рода находятся под пятой более сильных, а сильными управляет Великий князь, так что и проблем не возникает.

Но иногда случаются и экстренные случаи, когда требуется присутствие всех назначенных сенаторов. Обычно это означает что-то серьёзное — войну, изменения в Конституции, глобальные проблемы внутри Анклава, или что-то подобное.

Так что сейчас я не жду никаких хороших новостей, честно признаться. И то, что Великий князь не объявил тему заседания, тоже настораживает. Я пытаюсь поговорить с Медведевым во время нашего полёта, но он отмалчивается и только разводит руками.

Интересно, правда не знает, или не хочет говорить?

С нами в самолёте летят Островский и Карпунин, которые на дух не переносят Радищева. Весь полёт мужчины косо поглядывают на меня и перешёптываются, но я плевать хотел на их разговоры. А всё потому, что не так давно у Матвея получилось внедрить в их кланы шпионов — по несколько не слишком высокопоставленных чиновников и управляющих на разные предприятия и должности.

Эти «кроты» планомерно сливают мне информацию о моих соседях по клану, и насколько мне известно — ничего особенного Островский и Карпунин против моего рода не замышляют. А болтать могут сколько угодно, меня это слабо волнует.

Медведев же выглядит… Уставшим, наверное, сказать так будет правильнее всего. И неудивительно — на тренировки с рунами он израсходовал весь эфир, и теперь у него начиналась «ломка». Пока что он этого не понял, и держится относительно бодро (плюс — является довольно сильным магом, и яра немного сбивает эффект привыкания), но… В скором времени ему снова захочется попользоваться эфиром.

Собственно, это было единственное, о чём он меня спросил — когда будут новые руны и эфир? Пришлось озвучить срок в четыре дня, максимум — неделю. Больше оттягивать неизбежное не имеет смысла — в таком случае он просто заберёт у меня всё оборудование и потребует обучить работать с ним, а я не хочу лишаться серьёзного козыря.

А неделю он выдержит спокойно, пусть и побудет в это время слегка… Нервным.

Здание Сената располагается на Большой Дмитровке. Не слишком высокое — всего в шесть этажей — оно и визуально ничем не выделяется из огромного количества массивных бетонных конструкций, которых в Москве пруд-пруди. Разве что наличием серьёзной охраны по периметру здания, и внутри его стен.

Через главный вход нас пропускают без проблем, просканировав биометрические паспорта. Мы проходим в зал заседаний, попутно обмениваясь приветствиями и рукопожатиями почти со всеми встреченными дворянами. Большинство из них я уже знаю — выучил на всякий случай, да и Абигор помогает в те моменты, когда я забываю имя или отчество встреченного аристократа.

Не буду скрывать — меня очень радует, что он ведёт себя нормально и, на первый взгляд, находится на моей стороне.

«Мы ведь с тобой в одно лодке, Джерлак» — усмехается демон, услышав эти мысли — «Так что и делить нам нечего Тело я у тебя всё равно не смогу отобрать, а вот если помогу — ты, возможно, отплатишь за это и найдёшь способ переселить меня в подходящую шкурку»

Зал заседаний — огромное, хорошо освещённое пространство, амфитеатром поднимающееся снизу вверх, и окружающее небольшую площадь с трибуной. Над ней, направленные во все стороны, висят огромные экраны, на которых обычно высвечивается важная информация или результаты голосований. Сейчас они отключены. На стенах, под самым потолком — огромные бронированные стёкла.

Зал потихоньку начинает заполняться, и за пятнадцать минут до назначенного Великим князем времени, собираются почти все. Я оглядываюсь, и прикидываю количество сенаторов — их около пятидесяти. Главы кланов, их вассалы, несколько человек, лично назначенных Благовещенским на эти должности «за выдающуюся службу государству».

Гул голосов, стоящий в помещении, смолкает, когда распахиваются двери и в зале появляется сам Абаддон. И появляется он не один.

Вслед за Великим князем заходят его личные гвардейцы, закованные в высокотехнологичную броню. Десять, двадцать, тридцать… Они при оружии и оцепляют помещение по периметру.

— Что за чёрт? — возбуждённо спрашивает у Медведева Островский, — От кого он собрался защищаться?!

Впрочем, шёпотки разносятся по всему залу — удивлён не только мой «товарищ» по клану, но и многие другие сенаторы. Светозар только пожимает плечами, а я наблюдаю, как следом за гвардейцами в дверях появляются ещё люди.

«Маги» — мгновенно понимает Абигор — «Видишь тех двоих, что идут впереди? Это Аркадий Синицын и его сын Леонид. Сильнейшие духовики Анклава! За ними — Ирэн Валеева, магистр-призыватель. И вон те, трое — стихийники, их я тоже встречал на разных мероприятиях»

Абаддон, что же ты задумал, наркун паршивый?..

Колдунов тоже много — около тридцати. Они рассредоточиваются по залу, в проходах меж столов, на ступенях, часть из них встаёт кольцом вокруг центральной площадки, на которую уже поднялся князь.

Последние вошедшие маги ведут под руки молодую девчонку лет пятнадцати, обритую наголо, в широком вязаном свитере и рваных джинсах, с резкими чертами лица и пронзительными синими глазами, после чего двери запираются и перед ними встаёт троица гвардейцев в массивных экзоскелетах, с ручными пулемётами в руках.

Пи@дец, кажется, ничего хорошего сегодняшнее собрание нам не предвещает…

Я бросаю взгляд на Медведева, сидящего неподалёку, и вижу, как крепко он сцепил зубы. Проклятье, неужели это из-за него и его мыслей о свержении Благовещенского?!

— Дамы и господа, — Великий князь, окинув помещение взглядом, начинает говорить, и голоса сенаторов мгновенно умолкают. По залу прокатываются волны энергии, исходящие от него, и их чувствуют все, — Благодарю, что вы так быстро откликнулись на мой зов. Сегодняшнее дело не терпит отлагательств и от него, без преувеличения, зависит судьба нашей с вами родины.

На этих словах его взгляд останавливается на мне, и от этого становится слегка неуютно.

— Мне жаль, что некоторые из сенаторов не явились на сегодняшнее заседание. С ними я буду разговаривать совершенно по-другому, можете поверить, но сейчас не об этом. Вероятно, вам всем интересно, зачем я собрал вас в такой спешке? И, вероятно, вы все задаётесь вопросом — к чему нам такая вооружённая компания?

Благовещенский усмехается, обведя рукой своих солдат и магов.

— Всё это — для вашей же безопасности, уважаемые сенаторы. Видите ли в чём дело — среди нас, насколько мне известно, затесались предатели. Те, с кем мы сражаемся уже полтора десятка лет.

У меня в груди холодеет. Наркун паршивый! Демоны! Он говорит о демонах!

«Проклятье, Джерлак! Мы сами загнали себя в мышеловку!»

Не паникуй раньше времени, Абигор. Не паникуй… Есть у нас козырь, только бы сработал…

Я перекатываю в кармане бриллиант, который сделал несколько часов назад. Амулет, который должен скрыть меня от проверок Ордена, вероятно, пригодится чуть раньше… Да уж, хорошо, что я захватил его с собой.

Жаль, что не успел только вшить камушек в тело. Чтобы амулет работал, ему требуется прямой контакт с тканями носителя. Лёжа в кармане, или будучи встроенным в украшение он мне не особо поможет… И что теперь делать? Держать в руке? А если заметят?

«Положи под язык, кристаллик крошечный!»

Нет. Так его тоже могут заметить, особенно, если придётся говорить.

Решение приходит быстро. Взяв бриллиант в руку, я достаю её из кармана, соединяю с другой возле подбородка, принимая задумчивый вид. А затем быстро и незаметно кладу камешек в рот и проглатываю его.

«Ну ты даёшь! Он же… Выйдет из тебя!»

Выйдет, конечно. Но потом. Зато сейчас его никто не заметит, это точно. А потом… Отмою, ничего страшного.

«Фу!»

Да закройся ты уже! Девчонка явно непроста, вон как своими глазищами оглядывает зал! Наверняка Абаддон будет проверять нас с её помощью. Молись, чтобы она тебя не услышала!

Мой «попутчик», услышав эти мысли мгновенно затыкается, а я сосредотачиваюсь на том, что говорит Благовещенский.

— Как ни прискорбно это признавать, в последнее время участились случаи обнаружения демонов в телах некоторых чиновников в правительственном аппарате, и за его пределами. Как вы все знаете, Орден лютует. Они требуют прав на проверку дворян, и народ их поддерживает. В некоторых городах в провинции уже проходят несанкционированные митинги с требованиями проверить всех имеющихся дворян на одержимость.

— И вы собираетесь потакать этим фанатикам?! — раздаётся голос откуда-то сверху.

Все оборачиваются в ту сторону, в том числе — лысая девчонка и Великий князь. Высказаться решил князь Николай Романов — старший представитель одного из самых древних боярских родов Анклава. До Благовещенского Великим князем был его старший брат, и Николай надеялся занять его место, но Абаддон переиграл его. За пару лет перетянул на свою сторону большинство бояр, и увёл власть из-под носа Романовых.

Благовещенский улыбается. Он берёт девчонку под руку и поднимается по ступеням, подходит к Романову. За ним идёт пятёрка магов, а рядом тут же оказываются гвардейцы.

— Нет, князь. Я не собираюсь им потакать. Но и отрицать очевидное не могу. Я хочу быть уверен, что среди вас нет отродий Преисподней.

— Нашего слова вам теперь недостаточно?!

— Теперь — нет.

Девчонка протягивает руку, касается тыльной стороны ладони Романова, и…

Качает головой.

— Он чист.

— Да что вы себе позволяете?! — шипит Николай, одёргивая руку, — Кто эта… Мадмуазель?! Вы ей верите больше, чем нам?!

И правда, интересно, что это за девчонка? Как она определяет, кто одержим, а кто нет? Как Вэн, или как-то по другому?..

— На то есть причины, — спокойно отвечает Абаддон, — И поверьте, вы не хотите их знать. А пока, прошу — перестаньте кричать и дождитесь окончания проверки. Вы не одержимы — и на вашем месте, я бы только порадовался этому.

Для меня последние слова Благовещенского звучат очень иронично, и я едва сдерживаю улыбку. Ну да, как же! Сучий ты потрох, сам из Преисподней, и туда же — устроил показательную охоту на ведьм! Ох, генерал ты мой генерал, лицемер вонючий! Каким был, таким и остался!

Впрочем, смешно, судя по всему, только мне. Лица остальных сенаторов напряжены, некоторые и вовсе побелели.

Хм… Любопытно, сколько среди нас демонов?..

Благовещенский и его девчонка спускаются вниз, и Великий князь вновь обводит всех присутствующих взглядом.

— Если среди вас есть демоны, я хочу обратиться к ним. Не усложняйте ситуацию. Вы не покинете пределов этого зала, даже не надейтесь. Сдайтесь добровольно — и я обещаю вам лёгкую смерть. А если решите, что у вас есть шанс извернуться, или договориться… Что ж, ваше право. Но вам не понравится то, что произойдёт дальше.

Все сенаторы оглядываются, сверлят глазами своих соседей. В зале повисает атмосфера недоверия, враждебности, настороженности… Но никто не поднимается со своих мест. Даже если тут и есть демоны кроме меня (в чём я уже не сомневаюсь) — они не собираются себя выдавать.

— Ну, что-то подобное я и предполагал, — усмехается Благовещенский, — В таком случае прошу всех оставаться на своих местах. Гвардейцы! В ружьё!

Бойцы, рассредоточенные по периметру, вскидывают оружие, берут всех нас под прицел.

— Кто дёрнется — стреляйте без предупреждения.

Тихий шёпот вновь разносится по залу.

— Да что он себе позволяет?!

— Мы дворяне!

— Что происходит?!

— Какие демоны?!

Между тем, Благовещенский совсем не обращает внимания на недовольство. Вместе с лысой девочкой он идёт по кругу и поочерёдно подходит ко всем сенаторам, и просит каждого протянуть своей спутнице руку. Теперь, глядя в дула пулемётов и автоматов, никто с ним не спорит.

Пять человек. Семь. Десять. Весь первый ярус сенаторов никак не реагирует на проверку, и возле каждого из мужчин девочка отрицательно качает головой. Их просят отойти к дверям…

Два человека второго яруса. Три. Пять.

Взяв руку шестого — широкоплечего мужчины из рода Шерстобитовых, состоящего в клане Кунанбаевых, девочка одёргивает ладонь и говорит:

— Он.

— Это полная!.. — начинает возмущаться тот, но неожиданно вскрикивает от боли и хватается за запястье.

Кожа на нём начинает облазить, от неё валит пар, и я вижу, как изо лба мужчины за секунду вырастаю небольшие рожки. Пиджак на спине трескается, оттуда вырываются крылья, до меня доносится запах эфира.

Люди вокруг Шерстобитова с ужасом и криками отшатываются, вскакивают со своих мест и стараются оказаться как можно дальше, а я напрягаюсь, в ожидании того, что произойдёт дальше, и…

Грохает короткая очередь. Первые несколько выстрелов с лёгкостью пробивают силовой щит, а несколько следующих разносят череп одержимого в клочья. Он лопается, словно спелый арбуз, забрызгивая мозгами и кровью окружающих людей и столы, за которыми они сидели.

— ТИШИНА! — ревёт Благовещенский, и его магия практически мгновенно успокаивает запаниковавшую толпу.

Он пинком переворачивает валяющийся в проходе труп, и указывает на него рукой:

— Видите?

Тело боярина изменено — очевидно, прикосновение девочки обнажает истинную суть демона… Одежда Шерстобитова истлела, под ней — красная кожа, текстурой похожая на крокодилью. Из спины торчат два крыла, вместо пальцев — длинные когти. Непонятнее наросты на груди, а вместо человеческих ступней — широченные копыта…

Сенаторы, каждый из которых не самый слабый маг в своём роду, морщатся от серной вони, которой мгновенно затягивает всё вокруг. Они не успели среагировать на это превращение, но сейчас смотрят друг на друга ещё более настороженно, чем пару минут назад. Даже со злобой, я бы сказал…

И мгновенно наращивают вокруг себя силовые щиты — каждый, без исключения…

— Продолжаем, — перешагнув через тело, как ни в чём ни бывало продолжает Великий князь.

И в этот момент я вижу, как глаза одного из бояр на верхнем ярусе начинают гореть красным.

Удар, который этот одержимый обрушивает на Благовещенского, сметает щиты двух людей и опрокидывает их на ступени.

Проклятье! «Кровавый всплеск»!

Снова стрёкот пулемётов, но на этот раз гвардейцы не попадают по цели — мужчина прыгает в сторону, взмахивает руками, и кровавая лента, метнувшись к Абаддону, походя отрубает нескольким солдатам конечности. Но разбивается и рассыпается хлопьями пепла, попав Великого князя.

А затем всё вокруг теряется в свистопляске боя.

Схватка вспыхивает сразу в трёх частях зала заседаний. Демоны, завладевшие телами бояр, решают выступить в открытую, и нападают одновременно.

Грохот заклинаний, крики, несколько разорванных в первые секунды боя тел, упавших на пол и ступени… Сначала даже непонятно, кто кого атакует, но я ориентируюсь быстро. Усилив руки, опрокидываю стол, быстро оглядываюсь. Двое демонов, сбросивших человечески облик, с невероятной скоростью крутятся вокруг Абаддона.

Один из них похож на мерзкую жабу. С виду неповоротливый, он умеет телепортироваться, а из его пасти беспрерывно, словно автомат, по защите Великого князя хлещут десятки языков. И каждый из них увенчан острым клинком. Вокруг «жабы» вьётся рой огромных мух, нападающих на магов, которые пытаются атаковать демона.

Второй отрастил вместо рук огромные клинки. Крылатый, рогаты, краснокожий и оставляющий за собой при перемещении огненный след, он явно «имперфект» высокого уровня. Пятого, скорее всего, очень близкий к перерождению в Высшего… Поливает Благовещенского заклятиями огня, легковоспламеняющийся слизью и наносит телекинетические удары.

Они сильны и быстры — вмиг разделались с защищавшими Великого князя гвардейцами в тяжёло броне и магами, те даже пикнуть не успевают. Но вот с самим Абаддоном справиться не могут — он, превратившись в белоснежное существо с крыльями, возводит вокруг себя и девчонки защитный купол, и стремительно отражает атаки исчадий Преисподней.

Всё это я успеваю заметить за несколько секунд, и едва успеваю увернуться от пронёсшейся совсем рядом широкой кровавой ленты. Она отвлекает меня от происходящего внизу, и я вновь обращаю внимание на верхние ряды.

«Кровавый» всё ещё перемещается по ним, удачно отражая атаки бояр, которые, наконец, вступили в схватку. Но теперь к демону присоединились ещё двое! Классом поменьше, но всё равно опасные — трансформировавшийся в огненного волка «имперфект» и другой, сейчас больше напоминающий дымку.

Они методично уничтожают гвардейцев и личных магов князя, которые мало что могут противопоставить демонской магии, а вот бояре пока умудряются оставаться в живых. Не все, правда, но…

Наркун паршивый! Семеро в зале, включая меня — демоны! Из полусотни! Охренеть, сколько «наших» умудрилось затесаться во власть! Абигор, сучий потрох, неужели ты не знал этого?!

«Не знал! Все шифруются по отдельности! Но ты не об этом думаешь, Джерлак! Надо что-то решать! Выбрать сторону!»

Ты прав, прав…

Я снова уворачиваюсь от заклинания «кровавого», и не успеваю поразмыслить, что делать дальше — рядом оказывается «дымчатый», в меня бьёт туман, и…

Не остаётся ничего, кроме как защищаться. К счастью, помогает Островский, ударив по напавшему на меня демону своей морозной магией. Дым покрывается инеем, щупальца, тянущиеся от него к моему лицу, слегка замедляются — и я решаю воспользоваться моментом.

Потому что в этот самый момент приходит решение, и я понимаю, как нужно поступить.

Эти демоны — идиоты, раз решили, что впятером завалят сильнейших магов Анклава и Великого князя. Конечно, это произошло от безысходности, но… Мне-то выдавать себя необязательно! Нужно остаться незамеченным, нарастить силы, и ударить так, чтобы убить Абаддона наверняка.

Но сейчас этого сделать точно не получится. Слишком он силён, я ему не ровня, даже вместе с остальными демонами… Так что я решаюсь и выбираю сторону.

Из-под «дымчатого» бьёт огненный столб. Странная сущность не успевает отпрянуть, а мощь моего заклятия такая, что она моментально сгорает. Раздаётся жуткий вопль, демон опадает на ступени хлопьями пепла, а я едва успеваю увернуться сразу от двух кровавых лент.

Перекатываюсь через соседний стол, врезаюсь в Карпунина — и в него моментально прилетает каменное копьё, в суматохе пущенное кем-то из бояр в демона, но промахнувшимся. Оно получается таким мощным, что пробивает силовой щит и человека насквозь, едва не задевая и меня. Бородатый мужчина всхлипывает, оседает на пол, а я, отшвырнув его тело, прыгаю вниз, призывая отряд энергетических соколов.

«На жабу!» — командую мысленно, указывая противника, и птицы из чистой энергии словно пулемёт продырявливают её тушу. Демон ревёт, отвлекается от князя, и тот мощнейшим ударом облачённого в свет неизвестного мне заклинания сносит твари верхнюю половину туловища.

БАХ!

Позади раздаётся взрыв, который расшвыривает с десяток бояр, собравшихся в круг. Посреди них появляется огненный пёс, на котором сосредотачивают огонь оставшиеся в живых гвардейцы. Но псина будто и не ощущает попадания крупнокалиберных патронов — бросается на одного боярина, откусывает ему голову, кидается на второго.

И нарывается на мощный телекинетический удар Медведева. Он получается такой силы, что тварь отшвыривает на внушительное расстояние и по пути она попадает в кровавые узы другого демона. Они почти не наносят ей урона, но сбивают заклинание — и в этот момент бояре собираются с духом и бьют по демону одновременно. Всем, что только есть в их арсенале.

Молнии, огонь, воздушные лезвия, энергетические шары, призванные клинки и животные, какие-то светящиеся линии. Мощь общего заклинания такая, что демона протаскивает с десяток метров, разрывает на атомы, а затем остатки магии пробивают стену и уносятся куда-то вдаль.

Я вижу всё это краем глаза, ведь в это время огненный пёс бросается прямо на меня! Накачав энергии в силовой щит, я призываю Перчатки Архонта, и успеваю поймать его пасть в считанных сантиметрах от своего лица. Мы валимся на ступени.

Жар твари чувствуется даже через магический доспех, но совладать со мной она не может. Бьёт в грудь лапой один раз, другой, выдыхает пламя, но оно не пробивает мою защиту. Я ору, напрягаю руки, вкачивая в мышцы часть магии духа — и рву пасть демона в разные стороны.

Демон мгновенно обмякает и валится на меня, заливая чёрной кровью, огонь на его шкуре тухнет, и у меня в руках остаются две половинки огромной, уродливой собачьей пасти. И в этот момент я слышу вокруг оглушающую тишину.

Фу, бл@ть, кажется, всё…

Раздаётся чавкающий звук. Поворачиваю голову и вижу, как Абаддон вынимает из рассечённого надвое тела «имперфекта», сражающегося с ним, огромный клинок в пару метров длиной, с широченным лезвием.

Стряхнув с него чёрную дымящуюся кровь, Благовещенский смотрит на девочку, всё ещё лежащую у него под ногами, затем оглядывает зал.

Всё вокруг разнесено в клочья. Экраны разбиты, столы расколоты в щепки, ступени раскурочены, стены в таком виде, будто здесь что-то взорвали, кругом остатки обгорелых и окровавленных, рассечённых тел, всё вокруг в крови. Словно не зал заседаний, а бойня. Впрочем, сейчас почти так оно и есть.

Взгляд Великого князя останавливается на мне. Он заставляет клинок исчезнуть, подходит и протягивает руку. Какую-то долю секунды я смотрю на него, а затем хватаюсь за широкую ладонь. Благовещенский помогает мне встать, улыбается.

— Ты молодец, Радищев, — улыбается он, — Славно сражаешься. Сильная магия.

Я улыбаюсь в ответ, киваю и пытаюсь разжать пальцы, но он и не думает отпускать мою руку.

— Не торопись, — глаза Абаддона усмехаются, — Лиля! Иди сюда. Продолжим проверку…

Глава 22

Большую часть пути до Петербурга мы с Медведевым и Островским молчали.

Нам повезло — сильно повезло, если рассуждать трезво. Амулет, который я проглотил, сделал своё дело, и девчонка, которую Великий князь приволок в Сенат, не поняла, что я демон. У меня даже не возникло никаких неприятных ощущений, когда она ко мне прикоснулась — я лишь почувствовал, что по телу пробегает волна эфирного воздействия. И утвердился во мнении, что лысая — тоже демон.

А это значило, что теперь Абаддон имеет возможность проверять своих приближённых. Из-за этого я снова задумался, кому отдать второй амулет «Предателя» — Вэн, или Горчаковой? Первую можно держать вдали от Благовещенского, а вот вторая явно может оказаться в высшем свете с куда большей вероятностью. И, соответственно, наткнуться на такую проверку.

Мда, дилемма…

Медведеву, к слову, тоже сильно повезло. Не знаю, в чём дело — в том, что он не слишком долго использовал руны и эфир, или в том, что осадок в его крови, возникший от истинной энергии, был совсем крохотным. Но факт оставался фактом — след, который наша магия в нём оставила, девчонка тоже не почувствовала.

С одной стороны, конечно, это было мне на руку, ведь за лидером клана могли потянуть всех его вассалов. С другой — жаль, что этого жадного до власти ублюдка так удачно не убрали. Не будь его — и передо мно открылись бы новые пути.

Но нет — нас пронесло. И пока что я этому радовался.

* * *

С событий в Сенате прошла неделя. Князь умудрился замять ту бойню, которая возникла во время заседания, и широкой огласки она не получила, что не могло не радовать. Газетчики, прознай о таком, наверняка преподнесли бы эту новость под своим собственным соусом, и как бы это отразилось на всех нас — даже страшно представить.

Уцелевших сенаторов обязали помалкивать. После этого представители тайной службы стали частыми гостями в большинстве дворянских резиденций, выбирая под это самые разные предлоги. Ко мне, например, за прошедшую неделю пару раз наведывался «секретарь» Тарасов. Великий князь, как я понял из этих визитов, теперь никому не доверял, за исключением тайной канцелярии, и усилил нажим на дворянство, и наш контроль.

Так что заниматься демоническими делами стало слегка проблематично. Но, несмотря на это, я всё же нашёл время, чтобы вживить амулет «Предателя» себе в грудь, а второй всё же решил отдать Марусе, а не Ванессе. Огненная дева хоть и была моим пресс-секретарём, светилась на всех мероприятиях, и к тому же, в чужих руках могла доставить мне массу проблем, но… Убрать её куда-нибудь подальше с глаз Благовещенского не составило бы никакого труда.

А вот с Марусей всё было куда сложнее. Она являлась аристократкой, наследной княжной древнего рода, и прото не могла исчезнуть бесследно — это вызвало бы к ней очень много вопросов. Так что требовалось кровь из носу защитить девушку от внимания Ордена и проверок Великого князя, которым (я в этом ничуть не сомневался) он вскоре подвергнут всех дворян без исключения. Так что ей я вживил амулет также, как и себе — в тело. Чтобы не потеряла, и чтобы он работал постоянно.

Оборудование для демонических ритуалов, выдирания умений и откачке эфира пришлось вывести с территории поместья, и спрятать в одном из логовищ, которые я оборудовал ранее. Честно говоря, я предполагал, что после произошедшего в Сенате Медведев слегка поостынет, но нет, всё случилось с точностью до наоборот.

Он требовал от меня новых умений, так что пришлось озадачиться и выдрать чармы из тех демонов, которых я привёз с Кипра, и записать их на новые руны. А после этого — оставить тварей в подвалах, подключенных к устройствам, которые потихоньку вытягивали из них накопленный эфир. Надолго его, конечно, не хватит, но это было хоть что-то. Такой расклад позволил мне отделаться от Светозара ещё на какое-то время.

Баргеста, к слову, тоже пришлось выдворить из поместья, как бы мне этого не хотелось. Честно признаться, я чувствовал себя куда спокойнее, когда псина была рядом. Особенно, если учитывать, что я всё-таки постарался, и перевёл Цербера на уровень «имперфекта».

Для этого пришлось потратить массу накопленного эфира — почти столько же, сколько я потратил, когда «улучшал» Горчакову — но оно того стоило. На накопление в моём теле истинной энергии я не жаловался, она набиралась с хорошей скоростью и в большом объёме, а вот сила у баргеста после улучшения возросла многократно, и я получил ещё одного слугу.

И, как и предполагал, улучшение хорошо сказалось на его когнитивных способностях. Пёсель и раньше прекрасно меня понимал, но теперь… Теперь между нами возникла особая связь. Он, будучи «диким», не мог со мной общаться напрямую, да и строение его тела не позволяло пасти изрыгать хоть сколько-то осмысленные звуки для общения, но это было и не нужно.

Теперь баргест и я могли обмениваться ментальными образами, и такое взаимодействие изрядно ускоряло отдачу приказов и общение между нами. У Цербера, как выяснилось, был даже свой характер, свои вкусы, предпочтения, желания и страхи, о которых я узнал после его улучшения.

А ещё он всё время меня благодарил за то, что я сделал его сильнее.

Также у псины появились и новые умения. Например, теперь он мог выстреливать своими шипами в разные стороны, и на их месте почти разу же вырастали новые. Плюс — баргест получил возможность использовать «каменную кожу», которая на некоторое время делала его невосприимчивым к разного рода магии, включая демоническую, и механическому воздействию, такому как пулемётный огонь.

Ну а про мелочи вроде возросшей силы, скорости и габаритов и говорить не приходилось. Кстати, насчёт последнего — Цербер увеличился настолько, что теперь, при желании, я мог использовать его как ездовое животное.

Как бы там ни было, пришлось попросить псину на какое-то время скрыться. Я предложил ему поселиться в ближайшем лесу и не отсвечивать, пока ситуация не уляжется, и пока я не придумаю, что с ним делать. Он хоть и не был доволен, но всё же согласился.

Так что теперь моё поместье было, фактически, «чистым», и всяких проверок я не боялся.

* * *

«- Срочное сообщение! Орден Чистоты предоставил нашей редакции шокирующие материалы о том, что произошло в Сенате десять дней назад! Просим детей, а также людей со слабой психикой воздержаться от просмотра этого видеоролика.

….

— Как вы могли видеть, то, что происходит в верхних эшелонах власти — ужасает. Мало того, что в правительственном учреждении случилась бойня, но главное — другое. Демоны, как вы сами убедились, пробрались в Сенат! Так можем ли мы и дальше быть спокойными, зная, что отродья Преисподней могут занимать столь высокие посты и влиять на политику нашего государства? Сегодня в нашей студии — Великий магистр Ордена чистоты, Александр Суворов. Александр Васильевич, здравствуйте.

— Добрый вечер, Олеся.

— Скажите, что вы думаете по поводу всего произошедшего?

— Моё мнение ни для кого не секрет, и я озвучиваю его уже довольно давно. Демоны, как бы ужасно это ни звучало, давно поселились в нашем обществе. И с каждым годом их становится всё больше, и больше. Они скрываются, они занимают важные посты, они плетут интриги и проводят свои богопротивные ритуалы. И одержимым может оказаться кто угодно, как вы сами видели, вплоть до сенаторов высшего порядка. И, к сожалению, наш орден, не получая должно поддержки от правительства, не успевает бороться с ними и вычислять всех отродий.

— Но что можно предпринять, чтобы изменить ситуацию?

— Об этом я уже тоже неоднократно говорил, особенно часто — в последний месяц. Наша организация разработала метод, особый анализ крови. Благодаря ему безо всякой опаски навредить обычным гражданам, можно вычислять тех, кто одержим. В их крови присутствуют определённые частицы, и наш анализ выявляет их. Мы проводили тесты на тех отродьях, которых удалось захватить живыми, и результат всегда был одним и тем же. Собственно, на нашем сайте все данные по этим исследованиям лежат в свободном доступе, и с ними может ознакомиться любой желающий. Также мы разослали информацию во все религиозные и научные институты не только нашего Анклава, но и других стран, и многие из них подтвердили наши исследования.

— Но как же Великий князь? Насколько я знаю, он против введения повсеместных проверок?

— Нет, не совсем так. Он не хотел вводить в обиход непроверенный метод, но теперь, когда он подтверждён самыми разными учёными, и многие из них — с мировым именем, не думаю, что его светлость будет против. Однако, хочу заметить, что наше правительство настроено весьма ортодоксально насчёт проверок аристократии. И это наводит на определённые мысли, не самые радужные, надо заметить. От правительства Анклава и Великого князя пока не поступило никаких комментариев по поводу происходящего…

— А та девочка, которая на видео якобы проверяет сенаторов на одержимость — как она это делает?

— К сожалению, я понятия не имею, что это за мадмуазель, и какой магией владеет…»

Я выключил ролик, который пересматривал, наверное, уже в десятый раз. Он вышел позавчера утром, и с того момента время в Анклаве произошло много всего интресного.

Суворов мастерски разыграл свои карты. Откуда-то он добыл видеозаписи того, что произошло в Сенате, и меньше чем за трое суток Орден чистоты стал одной из самых влиятельных сил в Анклаве.

Ну… Может, громко сказано, но кредит доверия этой организации вырос многократно. На видеохостинги и в социальные сети начали заливать видео об одержимых, стала появляться информация о том, как их (нас, то есть) вычислить. Простолюдины стали собирать петиции на разные законопроекты, главным из которых были два. Первый — введение постоянных проверок крови в разных госучреждениях, на оборонных проектах, в больницах и учебных заведениях. Ну а второй, как не трудно догадаться — обязательная проверка дворян на одержимость.

Первый собрал уже более восьми миллионов виртуальных подписей, а второй — семь с половиной. При общем населении Анклава в двести с небольшим миллионов, это были колоссальные цифры.

И ладно бы только это — но народ просто слетел с катушек. В тех же соцсетях запускали флешмобы, новые теги, публиковали видео на которых простолюдины требовали от правительства принять незамедлительные меры. Назначить Суворова на особый пост, а некоторые и вовсе призывали свергать власть…

В разных городах вспыхивали стихийные митинги, собирающие тысячи человек, возникали столкновения с силовиками, которых местные управленцы отправляли угомонить толпы разъярённых и заведённых людей. Но, к слову, в некоторых регионах, особенно тех, где власть кланов и боярских родов была весьма условно, местные правительства поддерживали инициативы Ордена…

Ну а в саму организацию рекой лилось финансирования — в основном, добровольные пожертвования, но были и некие «благодетели», которые финансировали создания новых отрядов Ищеек и Экзорцистов, а склады «белоплащников» ломились от оборудования, которое позволяло проверять людей на одержимость.

В некоторых регионах, кстати, не дожидаясь официального разрешения Великого князя и Сената (которому теперь не было никакого доверия), эти проверки уже вводили в обиход, и часть из них принесла свои плоды. За три дня в Ханты-Мансийском округе, к примеру, удалось обнаружить более пятидесяти демонов в шкурах людей!

Я сомневался, что эта цифра является правдивой — наверняка кто-то просто подвернулся под руку, и часть «одержимых» просто попали под раздачу, но даже если двадцать, да даже десять человек из этого числа и правда были демонами (как утверждала разведка нашего клана) — это был плохой знак. Очень плохой.

Это значило, что в скором времени в Анклаве очень сильно всё изменится, так что я спрятал Григория, который работал моими глазами на «Оборонэкспорте» в небольшой гостевой домик на территории поместья, а Ванессе и вовсе запретил покидать свои комнаты. За Горчакову не особо переживал — у неё имелся амулет, но всё же посоветовал не выходить из дома без лишней необходимости.

Ведь в Петербурге, как и Москве, тоже начали проходить несанкционированные демонстрации…

* * *

Ещё через день Великий князь обратился к жителям Анклава с обращением. Он, фактически, остановил работу Сенатаи распустил всех, кто в нём остался, сосредоточив всю власть в своих руках.

Благовещенский одобрил проведение проверок крови на разных местах — в тех самых, которые требовал Орден. Вузы, школы, больницы, госучреждения, военные объекты и научные центры попали в этот список. Ходили слухи, что в скором времени это затронет и бизнес, и строительство, и практически каждую сферу жизнедеятельности.

И я, откровенно говоря, не удивлялся такому решению Абаддона.

Он допустил массу ошибок, опоздал с нейтрализацией Ордена, да и вообще — допустил, чтобы они получили такую власть. Так что сейчас пытался выпутаться из проблем, и самое главное — не потерять поддержку населения и власть. Причем второе напрямую зависело от первого. Индекс доверия к Благовещенскому, по прогнозам аналитиков, упал до шестидесяти пяти процентов, и это был небывалый минимум за всё время его правления.

А это значило, что люди, которые им восхищались, меняли точку зрения. И теперь эфирные потоки, которые шли от них к Абаддону, отрубились, и он стал получать куда меньше истинной энергии, чем раньше. Меньше эфира, заблокированные чармы — всё это в перспективе било по его силе куда мощнее того же Медведева, который замыслил переворот.

Кстати о нём.

Светозар провёл собственное собрание всех семей, входящих в наш клан. Тем для обсуждений было много — от изменений финансирования определённых отраслей до полной проверки всех членов боярских семей на одержимость. Уж не знаю, где он взял тесты Ордена, но каждый из нас сдал свой анализ.

И мой, разумеется, прошёл проверку, что не могло не радовать. Амулет работал — а значит, пока что я был в безопасности. Относительной, конечно — ведь Суворов знал, что я демон, но если его тесты на мне не работают, доказать обратное он не сможет.

Как бы там ни было, когда Медведев убедился, что в его клане демонов нет (Ха-ха-ха!), он слегка успокоился, и перешёл к более насущным вопросам. А именно — окольными путями начал призывать нас готовиться к худшему. Потребовал, чтобы большая часть военных и магических сил была сосредоточена под Москвой и Петербургом, велел всем постоянно находиться на связи и самое главное — приказал сотрудничать с Орденом, даже если те потребуют этого самого сотрудничества.

Ну а я, слушая это, буквально чувствовал, как у меня под ногами накаляется сковородка. И плясать на ней становилось всё сложнее и сложнее.

— О чём задумался, Фёдор? — спросил Светозар, когда отпустил всех прочих бояр, а меня пригласил на свой импровизированный полигон.

— Обо всём происходящем, — честно ответил я, — Не нравится мне, как меняется обстановка. Анклав сейчас напоминает бочку с порохом. Стоит поднести к ней спичку, и…

В этот момент мы вошли в помещение, и я удивлённо уставился на то, что там происходит. Ай да Медведев!

Внутри огромного ангара был выстроен макет помещения, подозрительно напоминающий главное здание Петербургской резиденции Великого князя. И сейчас по этому макету носились маги Светозара. Одни защищали, другие оборонялись, все вместе — отрабатывали магию, но…

Какую магию?

Руны, это я понял сразу по парочке чармов, которые лично записывал на алмазы для Светозара!

— Да, ты всё правильно понял, Федя, — усмехнулся он, увидев мой изумлённый взгляд, — Я решил обучить своих людей пользоваться твоими игрушками.

— Но… Светозар Осипович, не опасно ли это? Если из них кто-то…

— Я доверяю своим бойцам, — нахмурился Медведев, — С каждым из них я служил — в Афганистане и Сирии, в пустыне Кызылкум. Они не подведут, даже не сомневайся.

— Но разумно ли давать им руны? Их немного, как и энергии для их активации. Даже для вас этого маловато, я считаю, а уж для целого отряда…

Медведев только усмехнулся.

— Идём.

Мы прошли в другое помещение — подвал под этим ангаром, и там… Там, @#$% «№;%, я увидел, штабеля контейнеров, с нанесёнными на них знаками, защищающими от демонов! Десять, двадцать, тридцать… Проклятье, да тут почти полсотни этих контейнеров!

— Это…

— Да, Федя. В связи с последними событиями я напряг своих друзей… Отовсюду. В том числе — и в Ордене. В обход Суворова мне досталось несколько живых демонских тушек, из которых благодаря твоим изобретениям мы достанем столько энергии для рун, сколько потребуется. Да и сами заклятия повыковыриваем, так ведь?

— Я…

— Ты, Федя, завтра же привезёшь сюда все необходимые инструменты и оборудование, которые для этого потребуются. И обучишь моих людей пользоваться ими. Теперь я сам займусь тем, что до сегодняшнего дня для меня делал ты. Надеюсь, ты не против?

— Нет, конечно нет, — был вынужден согласиться я, — Но не думаете ли вы, что это опасно?

— Опасно? — хохотнул Светозар, — Поверь, Федя, в очень скором времени ситуация в Анклаве сильно изменится. И нам, — он выделил это слово, — Не будет указом даже Великий князь…

Глава 23

— Ты хоть понимаешь, в какой мы оказались заднице благодаря твоим действиям? — спрашиваю я у Абигора.

Впервые на моей памяти он не огрызается, не пытается оправдаться и не спорит. Просто молчит, не зная, что ответить.

Да уж, сказать, что на моей шее затянули узел — не сказать ничего! Во-первых, «белоплащники» точат зуб, зная, что я демон. И пусть теперь не могут доказать подозрения даже со своими сраными тестами — от этого ничуть не легче.

Во-вторых, Медведев планирует государственный переворот. Он, фактически, заявил об этом прямо. Вдобавок к этому — Светозар «скорешился» с Орденом, и если всплывут делишки Абигора и игра в две стороны с той базой в Хибинах…

Ох, даже предположить не решаюсь, кто меня тогда разорвёт первым. Сил, чтобы противостоять Медведеву в открытую, у меня не хватит. Да, я могу подобраться близко к нему, и возможно, используя свои демонские умения, ту же «ядовитую кровь», смогу убрать его. Но у Светозара есть два сына. Есть братья, племянники, жена, дяди, кузены. Их род большой и сильный. Убрав главу, я не решу проблему полностью, только отсрочу её.

С Орденом — та же ситуация. Один на один, используя все имеющиеся силы, я бы мог завалить Суворова. Но последние дни они набрали такую поддержку, что к нему даже подобраться теперь невозможно…

С другой стороны — как раз тот факт, что Светозар замышляет переворот и связался с Организацией, которая действует в обход Великого князя, можно обернуть против него. Заложить с потрохами тайной канцелярии и Благовещенскому, на крайний случай, выставить себя защитником Анклава и правящего строя, получить дополнительные преференции и возможность подобраться к Абаддону ещё ближе… А там — нанести удар…

Наркун паршивый, и как же поступить? Помочь Медведеву свергнуть моего чертового генерала? У него сейчас поддержка населения не такая, как ещё пару недель назад, упала конкретно. И сил куда меньше стало, часть чармов теперь недоступна, я уверен. Возможно, именно сейчас идеальный момент, чтобы нанести удар?

Хм-м… Как же всё сложно! Либо рисковать, и добиваться давно поставленной цели, либо обезопасить себя ещё на какое-то время, и получше подготовиться…

Мне, фактически, открыто предложили участие в мятеже. Если информация об этом всплывёт позже — в мои «искренние и чистые» намерения Благовещенский может могут просто не поверить. Так что, скорее всего, всё-таки придётся заложить своего патрона.

Казалось бы — очевидно, что незачем лезть на рожон, но при этом … Что-то меня смущало. Я понимал, что наши шанс свергнуть Абаддона не то чтобы сильно велики. Сорок процентов, может, чуть меньше — но где-то на краю сознания крутилась какая-то мысль, как их увеличить. Вот только поймать её я никак не мог.

Обо всём этом я размышляю, когда возвращаюсь от Медведева в поместье и запираюсь в своих комнатах. Нет желания развлекаться с Вэн, нет желания «воспитывать» Дмитрия, тренироваться со своими сотнями или проводить эксперименты.

Решаю, что всё оборудование для Светозара соберу завтра, благо, на дворе уже поздний вечер, и собираюсь как следует выспаться — однако из за роя мыслей не могу уснуть почти час, и решаю прогуляться по крыше западного крыла особняка, где разбита огромная оранжерея.

И именно поэтому замечаю, как на границе моих территорий мелькают какие-то фонарики. Врождённая подозрительность, последние события и то, что Орден всё ещё мечтает меня грохнуть — всё это даёт определённый результат, и я мгновенно звоню начальнику охраны.

— Да, Фёдор Ярославович? — отвечает он почти мгновенно.

— У восточной границы поместья кто-то копошится. Проверь по камерам, отправь дронов, и пусть пара… нет, четыре десятка бойцов будут готовы к замесу. Ещё шестёрку магов собери. Вне зависимости от результата езжайте туда. Если враги — убейте. Если просто кто-то шныряет — прогоните.

— Так точно, господин.

Приятно, когда твои приказы не оспаривают, и не пытаются дополнительно уточнить, что к чему — понимают с полуслова! Хорошо я их всё-таки выдрессировал, ох как хорошо!

На сборы у начальника моей охраны ушла пара минут. Ещё три они добирались к восточной границе поместья, и за это время я созвонился с лидером «магической сотни» и велел отправить к поместью двух десятков магов, которые сейчас располагались в казармах.

Так что когда началась заварушка, они были уже совсем рядом…

Перестрелка завязалась там, где я видел свет от фонариков.

— Приём, ваша светлость! — рация, которую я, спустившись в свои комнаты, нацепил на пояс, ожила, — Нападение с восточной стороны! Тут несколько десятков наёмников, и… А, бл@ть, сука ты подзаборная!

Треск выстрелов.

— Фёдор Ярославович, — это уже другой боец. На фоне его голоса я слышу стрёкот крупнокалиберного оружия, — Северный блокпост! Нас атакуют, три джипа развернули пулемёты, мы пока отстреливаемся! Просим подкрепления и ждём приказов!

Я только скриплю зубами, получая сообщения с главных ворот — с той стороны нас тоже атаковали, но трансляция прерывается за секунду, когда я слышу взрыв, и в окне вижу, как в той стороне поднимается столб дыма.

Проклятье!

— Отец! — возбуждённый Дмитрий в футболке, джинсах и кроссовках на голую ногу, выскакивает в коридор одновременно со мной, — Кто на нас напал?

— Орден, скорее всего. Идём, поможешь мне.

Он коротко кивает, и даже не думает спорить. По глазам вижу, что восемнадцатилетнему пацану страшно. Он понимает, что это не постановочная кружала, и не стычка с ровесниками — а серьёзный бой, в котором могут убить. Но приятно, что парень осознаёт свой долг, понимает, что такое честь, и даже не думает скрываться.

Всё же хорошо получилось его изменить…

— Господин! — Ванесса в ночной рубашке тоже появляется в коридоре, — Что…

— Ничего, Вэн, всё нормально, — я криво улыбаюсь, — Тебе лучше скрыться.

— Но…

— Не обсуждается! — рявкаю я и щёлкаю пальцами. Четверо бойцов — двое магов и двое солдат, стоящих неподалёку — мигом оказываются рядом, — Сопроводите госпожу Ванессу в её апартаменты. А ты даже не думай оттуда выходить, ясно?

— Да.

Ну и отлично, одно заботой меньше.

«Как думаешь, кто это?»

А что, вариантов много? Наверняка суки в белых плащах. Вряд ли Медведев решил убрать меня, потому что я слишком много знаю.

Спускаюсь на первый этаж, и на выходе встречаю пару десятков своих людей. Они уже готовы к бою — на пальцах подрагивают заклинания, оружие направлено в сторону предполагаемого появления противника, все полностью укомплектованы.

— Бойцы, держимся вместе, не паникуем, действуем как на тренировках, — спокойно говорю я, принимая от одного из солдат шлем со связью, — «Богатыри» поддерживают магов, и наоборот. Разбиваемся на группы в зависимости от ситуации. На нас напали какие-то твари, бойцы, и давайте не дадим им потешить своё самолюбие. Не посрамим свою честь!

— Ура!

Выдвигаться никуда мы не собираемся — незачем воевать на открытой местности, если есть возможность использовать укрытия и укрепления. Так что я рассредоточиваю своих людей вокруг главного входа в поместье. На крыши отправляю снайперов, в засады — магов, и уже через пару минут мы видим приближающиеся джипы противника. Они несутся от главных ворот на высокой скорости.

— Противотанковыми их, — командую я, связавшись с несколькими «Богатырями».

Фух, фух, фух!

Сразу с трёх сторон в приближающиеся машины прилетают маленькие ракеты. Одна успевает уйти с линии огня, резко набрав скорость и вылетев на лужайку, ещё из одной люди успевают выскочить. Её всё равно разносит в клочья, и оторванный бампер насквозь продырявливает самого неторопливого, выпрыгнувшего последним. Ну а третьему джипу и вовсе не везёт — его просто разрывает в клочья вместе со всеми пассажирами.

— Огонь!

Стрёкот пулемётов и автоматов, единичные выстрелы снайперов, точечные заклятия магов — всё это летит в оставшиеся четыре автомобиля, но увидев, что произошло с их товарищами, они тормозят порознь, и оттуда выскакивают бойцы в форме без опознавательных знаков. Они профессионально рассредоточиваются по местности, используя все укрытия, а из люков двух тачек появляются пулемёты и открывают по нам огонь.

Завязывается перестрелка, с той стороны летят не только пули, но и заклинания, и я решаю, что ждать — плохой вариант. Да и кому сейчас какое дело, какой магией я воспользуюсь?

Фасад разносят в клочья за несколько секунд, но это только внешне. Стёкла разлетаются, от камней отлетают куски, но колоннада из толстенных колонн отлично прикрывает многих бойцов, а штукатурка… Да и хер бы с ней!

— Сдерживайте их, — командую я по внутренней связи, выглядывая из-за колонны, примечаю ближайших засевших за невысокими каменными изгородями уродов, — А когда я окажусь среди ублюдков, и стяну внимание на себя — атакуйте. Но не вздумайте высовываться, всем оставаться на своих позициях.

— Так точно. Так точно. Так точно, господин. Сделаем, — отзываются мои бойцы по связи.

Я усмехаюсь, даю своим людям десяток секунд, и прикрываю глаза, тянусь к чарму «Живой тени».

А дальше начинается резня. Я не экономлю силы. Чувствую тень, делаю шаг — и вываливаюсь из неё за спинами нападающих, одновременно с этим выбрасывая из рук мощный огненный поток. Он прокатывается вдоль каменной изгороди, сжигая разом с пяток человек, но чёртовы маги остаются целыми — у них в силовые щиты влито столько энергии, что она без труда поглощает мой пиропоток.

Суки!

В следующую секунду на меня обрушивается шквал заклинаний призыва. Копья, мечи, лезвия, огромные колонны, цепи, шипастые шары — кажется, тут всё холодное оружие, когда-либо придуманное людишками…

Но смысла в такой атаке — чуть больше, чем ноль. В меня попадает несколько лезвий, распыляются от контакта с моим доспехом, а призванная кем-то коса, помощнее, застревает в защите. Всё остальное проходит мимо — я успеваю коснуться чарма «Цепь», выделить пятёрку колдунов, и снова шагаю в тень.

Ещё двое — и снова перемещение. Пятеро — ещё один шаг.

— Он слева, слева!

— Сзади!

— Да куда @#$% он делся, куда?!

Огнём и шквалом заклятий мои люди прижимают часть уродов к земле, не давая высунуться, и я получаю дополнительное пространство для манёвра.

Я сам превращаюсь в тень, «размазываюсь» в вечернем сумраке, становлюсь, как говорят человечишки, «ужасом, летящим на крыльях ночи»… Проносясь по теням перед особняком, я успеваю собрать в «Цепь» почти тридцать человек, и чувствуя, как стремительно утекает из тела эфир, останавливаюсь.

Просто выныриваю за спиной одного из нападавших, выдёргиваю из силовой брони застрявшее в ней и всё ещё не исчезнувшее лезвие, которым кто-то в меня попал, и вгоняю его в спину бойцу.

Над площадью перед особняком раздаётся дикий, многоголосый хрип. Почти три десятка нападающих падают там, где находятся в этот момент, истекая кровью. А я, потратив массу эфира, и не думаю останавливаться. Использую человеческую магию, призываю отряд энергетических соколов и отправляю их на немногочисленных выживших. После зрелища, которое я устроил, они пятятся…

Мы добиваем их быстро — хватает меньше пяти минут. Ни на одном нет опознавательных знаков, но мне и не нужно подтверждение — я знаю, что это чёртов Орден. «Белоплащники» сделали свой ход, и сделали его раньше меня.

Неужели эти твари и правда решили, что обычные колдуны и солдаты смогут меня убить?!

Я связываюсь с начальником охраны и узнаю, что они отбили атаку. Положили почти всех — никто из Ордена не ожидал, что по периметру у меня мобильные турели установлены. Перенести одну такую не составляло никакого труда. Боекомплект на десять тысяч выстрелов при скорости четыреста выстрелов в минуту — серьёзная огневая мощь для крупного калибра.

Так что мои ребята при поддержке нескольких «Богатырей» скоординировали свои действия и помогли товарищам на северном блокпосту.

Оставив возле поместья немного людей, я отправляюсь к казармам магов и солдат — приходит сигнал, что нападающие замечены и там. Прыгнув в машины, которые заботливо вызвал Матвей, мы отправляемся к длинным одноэтажным зданиями в километре от особняка, и находим там новую группу атакующих.

Вновь завязывается бой…

Мы побеждаем, само собой, но потери, конечно, есть и с нашей стороны. Больше тридцати солдат и шестеро магов полегли, ещё четверо колдунов и двадцать бойцов были ранены. Два «Богатыря», одна мобильная турель и два джипа с пулемётами — уничтожены.

— Господин, — незаметно появившийся рядом Матвей обращается ко мне, — Андрей Львович засёк неизвестные сигнатуры возле особняка… С южной части, где входя для прислуги…

— Проклятье! Вы, десятка магов, со мной, живо! Два «Богатыря» и пятнадцать бойцов — тоже! Быстро, быстро, быстро!

Мы прыгаем в ближайшие автомобили и возвращаемся к особняку.

Внутри уже слышатся выстрелы… Сука! Меня отвлекли!

— Рассредоточиться! Держать под контролем все выходы! Матвей, Дима — со мной. Ещё ты и ты, — показываю на двух магов и, подумав, на пятёрку бойцов с «умными» пушками, — Надо добраться до Вэн раньше, чем эти ублюдки.

— Отец, слева! — кричит «сын», едва мы взбегаем по лестнице, ведущей из холла на второй этаж.

Дима выставляет огромный (и как у пацана только получается?!) куполообразный щит, который ловит сразу несколько гранат, пущенных из подствольников. Их пустили уроды с галереи третьего этажа, и «сын», недолго думая, крутнувшись вокруг своей оси и, как следует размахнувшись, отправляет «подарочки» обратно к их отправителям.

БАХ!

Сверху сыпется штукатурка, пыль, стёкла. Взрывная волна раскурочивает парапеты, раскидывает вражеских бойцов в разные стороны, отрывает им конечности. Свет вокруг моргает, всё затягивает пыль, а я слышу, как где-то вопят служанки.

Плевать, не до них сейчас!

— Молодец, сын, — я хлопаю парня по плечу, — Многое умеешь. Только вперёд не лезь, держись рядом.

— Ага.

Мы бежим по широким коридорам к апартаментам Вэн, и прямо рядом с ними сталкиваемся с отрядом колдунов. Тут нет солдат — исключительно маги. И маги, сука, не самые простые. По крайней мере двое из них обладают «ангельским благословением» — я чувствую, как оно жжётся даже чрез силовой щит и, психанув, швыряюсь в ублюдков несколькими призванными клинками.

Использовать огненную магию, да ещё и такую мощную, в помещении — так себе идея. Всё вокруг вспыхнет в секунду, так что приходится изгаляться, как только получается.

Какое-то время мы обмениваемся ударами, разносим несколько стен и «расширяем», так сказать, коридор, но убить друг друга у нас не получается. Слишком узкое пространство, слишком ограниченный бой, и теней, как назло — никаких, так что я даже приблизиться к уё@кам не могу…

Но исход боя неожиданно решает Матвей. Оббежав святош по одному ему известным коридорам, он оказывается за их спинами. Я успеваю заметить, как из пальцев моего управляющего вырываются тонкие блестящие струны.

Взмахнув руками, он направляет их в сторону «белоплащников», и тончайшие заклинания, словно иглы, без труда пробивают мощную слепящую защиту, которую не могла пробить моя грубая сила.

Секунда, вторая — и струны обвивают шеи последователей Суворова. Матвей резко отводит руки назад — и те даже пикнуть не успевают. Головы двух колдунов отделяются от тел и падают на дорогие ковры, напугав четвёрку остальных. Тела ублюдков тоже падают, заливая всё вкруг кровью, а я бросаюсь вперёд, влив в мускулы столько яры, сколько выдерживает это тело.

За секунду оказываюсь рядом и, на ходу призвав Перчатки Архонта, сбиваю голову ближайшему колдуну. Выпускаю из раскрытой ладони огненный поток, чётко попадая в грудь второму и прожигая в нём немалых размеров дыру. Третий успевает что-то сделать — и мой доспех, защищающий голову, куда-то исчезает, а по виску чиркает что-то очень острое.

Спасают только рефлексы — я пригибаюсь, пинаю его под колено и, ухватив падающего человека за шею, с размаху впечатываю его в пол, раздробив череп. А последнего, всё ещё не пришедшего в себя, убивает Дима — прошив огненной иглой навылет.

— Господин, вы в порядке? — ко мне подходит управляющий, — У вас кровь…

— Пустяки, — рычу я, прижигая рану раскалённой ладонью и вытирая кровь с лица.

Сделав это, стучусь в дверь апартаментов Вэн, которая чудом уцелела. Краем глаза отмечаю, что рядом валяются трупы тех, кого я отрядил в её охрану…

Пи@дец, интересно, сколько моих людей сегодня убиты?

— Ты там как, дорогая? Цела?

Двери открываются, и я вижу целую и невредимую огненную деву.

— Цела.

— Ну и отлично, — я заталкиваю её обратно, — Сиди тут пока что. Скажу, когда можно будет выйти.

Закрыв за ней дверь, оборачиваюсь к управляющему.

— Все трупаки чужаков спрятать в пакеты. Своих… В склад, завтра будем разбираться.

Матвей невозмутимо кивает и заставляет свои струны исчезнуть.

— Может, стоит положить их в холодильные помещения, господин? Чтобы не начали гнить?

— Разумно, — я одобряю совет, — Затем усильте охрану по периметру, а всех бойцов рассредоточьте по казармам и полигону, часть отправь на «Оборонэкспорт» и «Логистику-плюс». Человек по сорок, хотя бы. Что-то чувствую я, что этим нападением на нас сегодня не ограничится. А я пока позвоню нашим друзьям из тайной канцелярии…

Но не успеваю даже набрать номер Тарасова, как телефон начинает вибрировать.

«Вас вызывает Маруся Горчакова»

Хм, так поздно?

Внутри меня просыпается тревожное предчувствие. Неспроста она звонит, ох неспроста…

— Да?

— Господин, — возбуждённо выдыхает в трубку моя демоница, — У меня… Проблемы.

— Излагай быстро, чётко, лаконично, — требую я, — Потому что у меня тут тоже веселье. Орден отправил ко мне в поместье огромную группу боевиков, мы только что отбились.

— Думаю, мне грозит тоже самое. Перед воротами нашего поместья в Елизаветино стоит почти десяток автомобилей, рядом с ними — «белоплащники». Ещё часть окружают территорию поместья, я вижу по камерам.

— А твой отец?

— Вышел к ним, разбираться. Но чувствую, что ничем хорошим это не обернётся.

— Так… — я глубоко вдыхаю, — Продержись, сколько сможешь. Не дай им себя захватить, если пойдут на штурм, поняла? Собери прямо сейчас вокруг себя столько магов и солдат, сколько сможешь.

— Ясно.

— Я вылетаю к тебе через десять минут.

— Вылетаешь?

Я только усмехаюсь, и отключаюсь. Всё же хорошо быть богатым, и иметь собственный вертолёт…

Глава 24

Вертолёт удалось подготовить довольно быстро — не прошло и пятнадцати минут, как пилот оказался на месте, баки были заправлены, а я, взяв с собой четвёрку магов и двух «Богатырей», вылетел в сторону Елизаветино.

В поместье оставил Матвея. Разбираться с нападавшими, среди которых были не только убитые, но и раненые, оценивать ущерб и приглядывать за обстановкой. Выживших солдат и колдунов из «магической» и «железной» сотни отрядил держать оборону самого поместья, стянув к нему все силы.

Мало ли — вдруг еб@нутые «белоплащники» предпримут ещё одну попытку нападения? С них станется.

Полёт до Елизаветино по времени занимает примерно пятнадцать минут — напрямую о моего поместья до Горчаковых не больше пятидесяти километров, а вертолёт летит быстро. Я, в основном, молчу — достаточно и того что я сказал своим людям, когда мы грузились в «птичку». Едем убивать «белоплащников» — и точка.

Никто из них против не был.

Пролетая над Гатчиной я обращаю внимание на движение в центре города. Там собралась огромная толпа народу — на главной площади явно проходит какой-то митинг. Народ оцепил здание администрации, кто-то что-то орёт в мегафон, десятки машин перегородили дороги, явно специально. Хорошо, что не поехал с кортежем, мы бы тут встали, как пить дать.

Мне кажется, что в толпе, на трибунах и ещё в нескольких местах я вижу знакомые белые мантии…

Народ явно недоволен. До штурма зданий и явных беспорядков ещё не дошло, и люди пока что держат себя в руках. Но то, что вокруг не видно силовиков, говорит о многом. Скорее всего, их согнали в Питер, оставив окрестные городки без особой защиты. И, судя по всему, Орден решил этим воспользоваться…

Когда невдалеке показывается Елизаветино и до особняка Горчаковых остаётся рукой подать, я чувствую, как в кармане начинает вибрировать телефон.

Наркун паршивый, кто там?

«Вас вызывает Светозар Медведев»

Я несколько секунд смотрю на экран, думая, отвечать сейчас, или подождать — и потому не замечаю, как на земле что-то вспыхивает.

— Ах, чёрт! — я слышу в наушниках, как один из моих людей выругивается, поворачиваю голову, и…

Вертолёт бросает вбок, но пилот не успевает среагировать — в винт попадает управляемая ракета, пущенная из компактной ракетной установки. Слышится скрежет, грохот, нас начинает кружить с дикой скоростью, и я чувствую, как вертушка теряет высоту.

Сука, сука, сука! Не подумал, что могут сбить на подлёте!

— Мы падаем, падаем!

— Держитесь, я пытаюсь выровнять…

Вращение усиливается, в салоне отчётливо начинает пахнуть чем-то жжёным. Меня вжимает в сиденье и сильно мутит, но я нахожу в себе силы и расстёгиваю ремни безопасности. Нечего и думать выжить при падении с такой высоты.

Суки! Моих людей отправили на верную смерть! Простите, парни, простите — не смогу я вас взять с собой… Но отомщу, даже не сомневайтесь!

Выбиваю рукой ближайший фонарь, закрываю глаза. Чарм. Тень. Ощущение, как будто меня растянули на несколько десятков метров. Или размазали, как о-очень тонкий слой масла по хлебу… Всё вокруг превращается в серую хмарь, я забываю, как дышать, и вижу далеко внизу мелкие точки копошащихся теней.

Куда, бл@ть, мне?!

Выбираю одну наугад, тянусь к ней — и мир, превращённый в серую массу, складывается, будто гармошка. Я чувствую сильную боль, чувствую, что жилы едва не рвутся, а суставы едва не выпрыгивают из тела — и в следующую секунду с размаху впечатываюсь в мягкую сырую землю усыпанную прошлогодними иголками.

Нарку паршивый, как же больно!

— Что это было?!

— Ты видел, что-то промелькнуло?!

Голоса слышатся совсем неподалёку, но я, слегка ошалевший от своей телепортации из вертолёта через тени, пока не могу прийти в себя, и понять, как они далеко. Трясу головой, чтобы хоть как-то сориентироваться, и через несколько секунд слышу невдалеке…

БУМ!

Взрыв гремит совсем рядом, пара сотен метров максимум… Проморгавшись, я переваливаюсь на спину, поворачиваю голову, и вижу на фоне ночного неба зарево. Это мой вертолёт, проклятье…

— Он мог выжить, парни! Вы неспроста видели что-то мелькнувшее! Демоны умеют скрываться! А про этого Радищева сам Суворов говорил — в обители он перемещался именно в тенях! Рассыпаться! Прочесать этот подлесок!

Проклятье! Долбаные «белоплащники», исполнительные, с-сука…

Не до конца придя в себя, я встаю на четвереньки и наращиваю силовой доспех вокруг тела — на случай, если вдруг кто-то заметит меня раньше и неожиданно нападёт. Мои бойцы и колдуны наверняка погибли при крушении вертушки, а значит — рассчитывать моно только на себя.

Жаль, что я потратил половину эфира в поместье, да и это «падение» с высоты в сотню с лишним метров сожрало почти десть процентов накопленной истинной энергии… Ну ничего, ничего. Справлюсь и тем, что есть.

До ворот поместья Горчаковых — метров двести, не больше. Я умудрился оказаться в небольшом… Не знаю, перелеске, с другой стороны дороги от их имения. Вертолёт упал между их особняком и соседским, и никакой реакции у жителей Елизаветино не вызвал.

Ну ещё бы! Они же не идиоты — тоже бояре, и смотрят телевизор, понимают, что происходит. Плюс — наверняка видят из окон, что к Горчаковым нагрянули «гости». Так что никто из домов и носа не покажет, даже не сомневаюсь.

Маруся не ошиблась в своей оценке — пятнадцать джипов стоит на перед воротами и вдоль забора. Между ними — человек двадцать, ещё пара десятков растянулась вдоль ограды. Надо полагать, с других сторон тоже есть люди?

Серьёзно они тут встали — маги, экзоскелеты, пулемёты, РПГ нового поколения… Кстати, похоже с одного из таких мой вертолёт и сняли. Твари!

Я осторожно высовываюсь из-за деревьев и тут же ныряю обратно — но поздно. Меня срисовывают тепловизором.

— На десять часов, за деревьями!

— Огонь, огонь!

Я срываюсь с места, касаясь «Ускорения». Мир привычно превращается в кисель, а я, с оскалённой улыбкой, проношусь мимо выпущенных тремя бойцами Ордена пуль. По ходу вызываю огненный клинок, взмахиваю им раз, другой, третий — и отпускаю умение.

Незачем тратить яру просто так, хрен его знает, что тут за маги…

Всё ускоряется, и три безголовых трупа падают на дорогу. Их автоматы, курки которых ещё зажаты мёртвыми пальцами, ещё какое-то время стреляют, а я уже вызываю под тремя джипами огненные столбы. Под теми, из люков которых торчат пулемётчики.

БАХ, БАХ, БАХ!

Бензобаки детонируют, разнося машины в клочья. Я чуть промазал с последней тачкой, и она не разлетается на куски металла — но оно и к лучшему. «Патриот» с силой бросает вбок, перекручивает в воздухе и он сносит трёх стоящих неподалёку людей — двух магов и бойца в экзоскелете. Они не успевают среагировать, и их силоваяброня не может смягчить удар, нанесённый такой массой.

Людишек сминает, превращая внутри доспехов в фарш, и даже мне неприятно смотреть на то, что от них осталось.

Впрочем, их товарищи тоже не разглядывают друзей — они быстро ориентируются и понимают, откуда на них напали.

Треск оружия, гул заклинаний — и я вижу, как в меня сразу с трёх сторон летят самые разные смертоубийственные приветы. Ну, поехали… Если у меня есть преимущество — грех им не воспользоваться…

А «Цепь» и остатки эфира оставлю на попозже, может, пригодится.

Я снова касаюсь «Ускорения» и начинаю движение. Без труда уклоняюсь от ледяных копий, отмахиваюсь от роя пуль, на ходу кидаю несколько огненных шаров по практически неподвижным целям.

Затем вызываю несколько огненных лезвий и швыряю их в стоящих чуть поодаль солдат, перехватываю в воздухе гранату и, подбежав к кинувшему её человеку, кладу её в карман, параллельно забирая из его рук автомат.

Яра стремительно утекает — уж очень долго я двигаюсь на пределе человеческих возможностей, так что приходится отпустить заклинание. Позже придётся расплачиваться за это болью в мышцах и суставах, но сейчас — плевать…

Всё вновь ускоряется. Шутника с гранатой и его товарища по соседству разрывает, четверо человек, поймав огненные шары, мгновенно вспыхиваю, лезвия рассекают ещё пятёрку.

Я, припав на колено, открываю огонь по стоящим чуть поодаль солдатам, выпускаю по ним всю обойму и выпускаю навстречу кинувшимся в мою сторону магам волну огня. Она сжирает несколько воздушных и ледяных заклинаний, а я под прикрытием возникших «спецэффектов» приближаюсь к колдунам и хлещу по ним огненным лассо.

Хлещу мощно, вдоль земли, не жалея сил и энергии для формирования длиннющего хлыста. Он врывается из дыма и тумана, скрывшего меня, и рассекает не успевших броситься врассыпную людей.

Почти всех — надвое.

С-сука, как же круто получилось!

Я оглядываюсь, и понимаю, что живых почти не осталось — несколько человек сильно ранены и стонут, ещё у пар уцелели рации, и теперь в них слышатся возбуждённые голоса.

Походя застрелив трёх солдат, обгоревших хуже дров, и избави их от мучений, я выбрасываю бесполезный автомат и направляюсь к воротам. Они открыты настежь, а за ними валяются несколько трупов охраны Горчакова.

Бл@ть, это плохо… Значит, «Белоплащники» уже внутри… Внутри ли? Может, уехали, пока я сюда летел? Использовали Марусю как приманку, а теперь…

«Святое» заклинание прилетает в меня, когда я оказываюсь на ступенях особняка Горчаковых. Откуда-то слева появляются две твари в рясах, распевая какие-то псалмы, или как там эта их херня называется?

Важно другое — в меня врезается поток света, но ощущения, будто приложили молотом! Силовой доспех выдерживает, но меня отбрасывает в сторону, протаскивает по площадке и с силой прикладывает к бортику, огораживающему фонтан.

Позади слышится шум воды…

— Отче наш, сущий на небесах! Призови ангельский свет и слугам своим помоги дабы…

ВУОМММ!

Услышав молитвы святош, у меня от злости аж зубы сводит. Я вытягиваю перед собой руки и бью огнём со всей доступной мне силой, вложив в них максимум возможной энергии. А следом пускаю несколько огненных клинков.

Слышу крик, поднимаюсь, слышу звон стекла и тут же покачиваюсь — сразу два снайпера попадают по мне магическими пулями, и доспех покрывается сетью трещин.

Наркун паршивый, вот ведь пристали!

Забрасываю огненный шар в одно из окон, откуда стреляли.

БАХ!

Языки пламени вырываются наружу, я слышу дикий крик и вижу, как оттуда вываливается горящий силуэт.

В этот момент распахиваются двери главного входа, и оттуда выходит здоровяк, закованный в броню, очень похожую на «Богатыря»… Да сука, это он и есть! Откуда у Ордена…

В голове мелькают образы, вспоминаются слова Медведева о «друзьях», проводится параллель между тестами крови, которые он достал, и тем, что я готовил «Богатырей», вообще-то, для него…

Проклятье! Кажется, Орден и Светозар неплохо так спелись! Правда, второй, судя по всему, не знает, что я с «белоплащниками» в контрах — но это ничего не меняет. По крайней мере — сейчас.

Раскручивается шестиствольный пулемёт в руках солдата, и град пуль выбивает бетон у меня из-под ног. Я откатываюсь в сторону, врубаю «Ускорение», спотыкаясь, вскакиваю, пробегаю несколько метров — и попадаю в какой-то светящийся туман.

Он сбивает заклинание. Наркун паршивый, что это за хрень?! Ангельское дерьмо!

Несколько пуль настигают меня, последняя из них раскалывает силовой доспех и я не успеваю восстановить его, ещё одна попадает в руку и, кажется, дробит кость…

— А-а-а!

Я падаю за ближайшую живую изгородь, извиваясь, ползу вперёд — и вдруг понимаю, что пулемёт по мне больше не работает. Нет стрёкота выстрелов, пули не разрывают аккуратно постриженный кустарник в клочья, а колдуны, прибежавшие на помощь здоровяку, не кричат и не пытаются зашвырять меня заклинаниями.

Стоило только подумать об этом, как спину кольнуло ощущение опасности, и я развернулся в полулежачем положении. Пуля выбила фонтанчик земли в паре сантиметров, а затем рядом оказался мужчина, и меня с головой накрыло что-то сияющее и очень обжигающее — словно пи@дец какое неприятное, убивающее одеяло.

Свет проникал в каждую клеточку тела, слепил, обжигал и заставлял кровь закипать, а я видел только силуэт, стоящий надо мной совсем рядом.

Кровь! Кровь, сука! У меня же есть второй чарм!

Мысль не успела мелькнуть, как я коснулся истинного умения. Почувствовал бегущую по телу жидкость, увидел, как она толчками выливается из руки, изолировал небольшое количество крови— и влил в неё прогнанный через чарм эфир.

А затем, превознемогая боль, махнул рукой, стараясь попасть в лицо неизвестного.

Эффект превзошёл все ожидания.

Раздался дикий крик, светящееся заклятие, удерживающее меня на земле, спало, и я увидел, как «белоплащник», которого я замарал своей кровью, бьётся в агонии. От его одежды и кожи в тех местах, куда я попал, валил дым — кровь, заряженная эфиром, подействовала едва ли не как концентрированная соляная кислота…

Подняв пистолет, который ангельский прихвостень выронил, я прострелил ему голову и побрёл к особняку Горчаковых.

Он был завален трупами. Люди князя, люди Суворова, маги, солдаты, слуги… Кровавые разводы на стенах, перевёрнутая мебель, осколки, обломки, изрешечённые пулями стены, следы заклинаний…

— Маруся! — рявкнул я, — Маруся!

Никакого ответа…

Пришлось тащиться на второй этаж, и только высадив дверь апартаментов княжны, я убедился, что она жива. Демоница, ждущая проблем, зарядила в меня воздушным лезвием, которое чуть не раскроило голову и застряло в дверном косяке.

— Господин! — ахнула она, когда увидела меня, — Простите, я думала…

— Не извиняйся, — отмахнулся я, и с удивлением увидел Лику, прячущуюся за кроватью, — И Орлова тут? Хорошо, я рад, что ты о ней позаботилась.

— Орден…

— Да, да, знаю. Выступили открыто, практически. Напали на вас, на меня. Уверен, есть и другие. Надо убираться отсюда, Маруся. У них сейчас много сил, и наверняка они быстро поймут, что что-то не так.

— Вы убили моего брата! — выпалила Лика, перебивая меня, и я поморщился.

— Всё куда сложнее, чем ты думаешь, Лика.

— Вы!..

— Давай потом, когда нам не будет грозить смерть? Выскажешь, что думаешь, а я объясню тебе, как мы с твоим братом связаны, идёт? Маруся, нам нужна машина.

— А как же ваш вертолёт?

— Сбили.

— А…

— Люди, которыелетели со мной, погибли. Ваши — почти в полном составе. По крайней мере, живых я не встретил. Марусь, давай без лишних вопросов? Я положил почти всех «белоплащников», но они могли остаться на территории поместья. Я слышал звуки выстрелов с разных сторон. Ваши люди могут сражаться, но оставаться нам тут нельзя.

— Куда поедем?

— Ко мне, для начала.

— Я не!.. — начала было Лика, но Горчакова прикоснулась к её щеке, что-то прошептала на ухо, и девчонка мигом успокоилась.

— А ты отлично научилась управлять своими умениями, — оценил я, — Но вернёмся к нашему вопросу — где машины?

— В гараже, в него можно попасть через коридор первого этажа в северной части дома. Но мой отец…

— Он мёртв, — сказал я, вспомнив окровавленное тело князя, валяющееся в одной из комнат, — Мне жаль.

— Ничего. Не то, чтобы я скорбела по нему… Но немного привыкла к старику.

— Потом предадимся воспоминаниям, — покачал головой я, потянув девушек за собой, — Валим отсюда, живо!

Снаружи и впрямь раздаются выстрелы. Кто-то ещё сражается, но до людишек, проливающих свою кровь за Горчакову, мне дела нет. Главное — вытащить её и Лику, а они на то и нужны, чтобы сохранять жизнь своей хозяйке.

Когда мы подходим к машинам, в кармане снова вибрирует телефон. Я с удивлением достаю трубку, запаянную в стальной кейс, но всё же чудом пережившую все мои кульбиты и перемещения, и вижу на экране неизвестный номер.

Что, спам от какого-нибудь банка, или?..

— Слушаю?

— Господин Радищев, — в трубке раздаётся голос Бестужева, — Рад, что вы живы.

— Не поверите, но я тоже.

— Думаю, нам стоит встретиться.

— Согласен, — я мигом принимаю его предложение, — По тому вопросу, который мы обсуждали?

— Именно. В связи с последними событиями… Думаю, Орден чистоты берёт на себя слишком много обязанностей. А мы… Мы это исправим.

Глава 25

В области творилась лютейшая жесть. В посёлках и городах проходили демонстрации, в центре Питера и того хлеще — скандирующие толпы обложили здания адмиралтейства и правительства, и требовали начать «немедленные и всеобщие проверки на одержимость». На дорогах появились импровизированные заслоны, и через один из таких, под Пушкиным, нам пришлось прорываться с боем.

Хотя… Прорываться — сильно сказано. Я выскочил из машины, когда мы остановились поодаль от перегородивших дорогу автомобилей, и сжёг ко всем чертям простолюдинов, вздумавших открыть по мне огонь.

Слабаки… Шестёрка придурков даже опомниться не успела, как оказалась связана «Цепью» и у них поотлетали головы, срезанные одним-единственным огненным диском…

Примерно на полпути к поместью у меня снова завибрировал телефон. Звонил Медведев… Учитывая всё происходящее, я не решился его проигнорировать.

— Да, Светозар Осипович?

— Федя, доброй ночи. Надеюсь, не разбудил?

— Куда там… Такое веселье, какой там сон.

— Слышал, на твоё поместье кто-то организовал налёт?

— Ага, — просто отвечаю я, впрочем, не собираясь делиться с Медведевым своими догадками касательно его новых друзей, — Какие-то неизвестные, без опознавательных знаков. Хорошо вооружены… Были.

— Так понимаю, сейчас ты в безопасности?

— Да, с уродами удалось разобраться. Не без потерь, конечно, они были хорошо подготовлены, но ничего страшного.

— Есть предположения, кто это мог быть?

— Масса, Светозар Осипович, масса. Врагов у меня, как вы сами помните после дня рождения Благовещенского, хватает. Может, кто-то из завистников среди бояр. Может — кто-то организовал чернь. Мои люди проверят всех убитых, не сомневайтесь.

— Сомневаюсь я насчёт другого, Федя.

— Не понимаю, — нахмурился я.

— Касательно того, о чём мы с тобой пару раз говорили раньше.

— Имеете ввиду…

— Да, да, ты всё правильно понял.

«Соглашайся с ним, чтобы он не предложил!» — встревает Абигор, но я только мысленно отмахиваюсь от его совета.

Конечно, бл@ть, я соглашусь! Какие ещё варианты?!

— Я всецело на вашей стороне, Светозар Осипович.

— Рад это слышать, Федя, очень рад. Но одних слов мне мало.

— Мне казалось, я немало раз оказывал свою преданность вам и делом.

— Это так, безусловно. Но сейчас, как ты понимаешь, ставки сильно поднялись.

— Скажите прямо, чего вы хотите?

— Чтобы ты поддержал меня. Своей силой, и силой своих людей. Своим голосом, когда он понадобится. И… Действиями, конечно.

— Я понял. Конечно, это не телефонный разговор, это тоже понятно — но я с вами.

— Отлично, — усмехается в трубку Медведев, — В таком случае, я жду тебя у себя в поместье. Завтра… Точнее, уже сегодня утром. Одного. Но своих людей приведи в боевую готовность. И убедись, что они согласятся выполнить любой, — он сильно выделяет это слово, — любой твой приказ. И не трепи языком. Я не потерплю никакой утечки, и карать за это буду жестоко.

— Понял, — повторяю я, хотя на самом деле сильно хочется высказать этому уроду всё, что я о нём думаю, — Во сколько нужно быть у вас?

— Жду тебя в восемь часов. Одного. Охрана будет предупреждена.

Он отключается, а я, скрипнув зубами, только поддаю газу зарубежному автомобилю, и бросаю взгляд на дорогие наручные часы. Сейчас почти два часа ночи — времени на то, чтобы разыграть все карты, остаётся совсем мало.

«Какие ещё карты?!» — возмущается Абигор, услышав мои мысли, — «Нас со всех сторон зажали! Как ты думаешь выбираться из этого дерьма?! Куда ни кинь — всюду клин! Тьфу!»

Благодаря тебе и зажали, идиот! И теперь, чтобы хотя бы остаться в живых, придётся извернуться так, как тебе и не снилось!

За такими перепалками я и добираюсь до дома.

Бестужев велел мне ждать его в поместье, куда обещал прислать за мной вертолёт. Мы успели вернуться в «Онегин-парк» буквально за десять минут до того, как он прилетел.

У раздолбанных ворот и разнесённого КПП я столкнулся с несколькими взволнованными соседями, мелкопоместными дворянами, не представляющими собой ничего особенного. Они были весьма взволнованны произошедшим и, надо полагать, боялись, что начались погромы.

Думали, что и им может тоже прилететь, ха! Самомнение, конечно, неслабое…

Пришлось быстро их успокоить и отправить восвояси. Марусю и Лику я передал на попечение Матвею, велел отправить их к Дмитрию и Ванессе в особняк. Мой управляющий, начальник охраны и командир «магической сотни», Ярослав Полоцкий, организовали там неслабую оборону на случай повторного нападения.

Пока меня не было, они установили турели вокруг восточного крыла, относительно уцелевшего во время налёта, запустили в воздух пару десятков новых дронов. Половина из них была патрульными разведчиками, а оставшаяся часть — боевыми машинками с несколькими ракетами на борту и тепловизорами. Управляли ими специально обученные операторы, и я в который раз порадовался, что не поскупился на переоснащение своей охраны и найм новых людей.

Также мои люди установили вокруг особняка импровизированные баррикады, брустверы, и вообще — укрепились за неполных три часа так, что теперь особняк напоминал ощерившуюся оружием крепость.

Что, в принципе, было правдой.

Прилетевший вертолёт тайной канцелярии мои бойцы встретили настороженно, но я их успокоил. Помня о том, что случилось совсем недавно со взятыми с собой магами и «Богатырями», в этот раз я не стал брать с собой охрану, и полетел один.

— Но ваше благородие… — попытался было спорить Матвей (впервые на моей памяти), но я остановил его возражения взмахом руки, велел держать оборону и ничего не предпринимать до моего возвращения.

А затем сел в серую «стальную птичку», и она понесла меня в Петербург.

На Петроградке царило невероятное оживление. Вся крепость была приведена в боевую готовность. Служивые из тайной канцелярии расположились поверх крепостных стен (да-да, оказывается, старые укрепления всё ещё имели возможность держать оборону.)

Снайпера, пулемёты, турели, дроны, пара десятков единиц тяжёлой военной техники, джипы, маги несущие боевые дежурства на постах, экзоскелеты и даже шагоходы, которые показывали на дне рождения Благовещенского. Практически все здания были укрыты магической защитой, проверки на всех постах — ужесточены, а в паре мест, кажется, я с воздуха видел даже компактные ракетные установки…

Кажется, тайная канцелярия готовилась к худшему из возможных вариантов. И как мне казалось — совсем не напрасно.

В самом Петербурге обстановка была куда хуже, чем в пригородах. Улицы заполонили возмущённые люди, кое-где уже вспыхивали стычки. Квартиры и заведения некоторых дворян подвергались налётам и грабежам, а сами аристократы (те, кто поумнее), когда запахло жареным, свалили за пределы северной столицы, чтобы не искушать судьбу.

На площадях и парках собирались импровизированные митинги, с собранных наспех трибун представители Ордена вещали о чистоте человеческой расы, вере и силе, а народ радостно поддерживал их…

На этот раз Бестужев принял меня не в подвалах тайной канцелярии, а в небольшом кабинете, на втором одного из зданий в центре крепости. Он уже не скрывался — да оно было и понятно. События ускорились настолько, что сейчас нужно было принимать решения, которые шли на день-два, а то и на несколько часов.

— Ну что ж, граф, — сыскарь жестом предлагает сесть и, заметив моё ободранное, наспех обработанное средствами из домашней аптечки лицо, удивляется, — Вижу, вы уже успели почувствовать на себе… удар пролетариата?

— Если бы, — морщусь я, — На моё поместье напали. Догадаетесь кто, или подсказать?

— Думаю, я знаю правильный ответ. Всё таки даже в такой обстановке наши шпионы отрабатывают свой хлеб.

— Отрадно это слышать.

— Да бросьте вы, — улыбается Бестужев, — не можем же мы открыто защищать всех своих завербованных агентов, таких как вы? Это будет подозрительно выглядеть для любого, кто имеет мозги.

— «Для всех»? — повторяю я.

— Ну вы же не думали, что мы будем полагаться только на вас, Радищев? Есть еще в Анклаве аристократы, готовые умереть за Великого князя.

— Умирать, знаете ли, лично мне совсем не хочется. Да и насчёт других аристократов вы ошибаетесь.

— Что вы имеете в виду? — хмурится сыскарь.

— Да то, господин Бестужев, что под вашим носом зреет настоящий заговор.

— Конкретнее.

— Конкретнее — мой глава клана замыслили переворот. И завтра утром собирает всех лояльных к этому действию у себя в резиденции.

Бестужев некоторое время молчит, расхаивая по кабинету, а затем садится за стол, сцепляет руки под подбородком, и требует:

— Рассказывайте.

На всё про всё у меня уходит примерно час. Приходится рассказать содержание наших с Медвдедвым бесед, упомянуть то, что я видел у него в поместье, и поделиться подозрениями насчёт Ордена.

Да, я решил, что придётся заложить Светозара и всех причастных к его делишкам людей, включая соклановцев. Мало того, что они для меня ничего не значили — так ещё это был выстрел, благодаря которому, как говорили в Анклаве, я мог одним выстрелом убить двух зайцев.

Медведев крутит шашни с Орденом — это пусть и не факт, но очень и очень вероятно. И благодаря этой связи в своём рассказе я легко связываю его руны и всё то, что разработал Абигор, с «белоплащниками». Естественно, отведя от себя все подозрения. Меня проверил сам Великий князь (точнее — его лысая девчонка), и убедился, что я не демон. А вот Орден уже замарался в разных моментах.

Так что тут мои интересы были предельно простыми — при удачном стечении обстоятельств я уберу Орден, который давно точит на меня зуб и готов убрать при любом удобном случае. Сегодняшние события и покушение во время дня рождения Благовещенского наглядно это показали.

Плюс — не замараюсь в заранее провальном покушении на Абаддона, и покажу свою лояльность Великому князю. Ну не верил я, что даже при поддержки большого количества дворян и «белоплащников» у Светозара получится сместить моего генерала. Демоны очень не любят отдавать власть, но это, разумеется, не главное.

Даже при условии, что Благовещенский потерял доверие некоторой части населения Анклава и лишился большого (для любого другого демона) притока эфира — он всё равно оставался чрезвычайно мощным Высшим. Способным сравнять с землёй несколько городских кварталов, и даже не вспотеть.

Чего уж говорить о нескольких сотнях солдат и магов? Даже с рунами, которые, по сути, были не больше, чем детские игрушки, Медведев не сможет перехватить власть. Он просто не знает, что Благовещенский — демон. И не знает, на что мы, жители Преисподней, способны на самом деле…

Бестужев слушает меня внимательно и не перебивает. И лишь когда я заканчиваю, вызывает какого-то неприметного паренька, шёпотом отдаёт ему несколько приказаний, и возвращается к моей персоне.

— Знаете, граф… Вы просто кладезь интереснейшей информации. Мы подозревали и знали, что Светозар Медведев не слишком доволен своим положением, но не думали, что в эти непростые времена он предпримет такие… Активные действия. Зато теперь понятно, почему пропадали наши шпионы, которых мы засылали к нему в окружение…

— И это не показалось вам подозрительным?

— Показалось, конечно, — морщится Бестужев, — Но вы ведь понимаете, что он — птица высокого полёта, и мы не можем просто взять и прослушать его телефон, к примеру.

— Думаю, что можете. Вот только он помешан на безопасности, и делает всё, чтобы о его делах никто ничего не узнал.

— И тем ценнее, что вы сейчас сами рассказали о готовящемся мятеже, — граф.

— Но, тем не менее, вы будете вынуждены проверить мои слова?

— Именно. Но теперь, зная массу деталей, это не составит никакого труда, и не займёт много времени. Впрочем, ваша помощь нам понадобится

— Только прошу — не требуйте, чтобы я записал содержание завтрашней встречи на какое-то устройство. Уверяю, Медведев примет все возможные действия, чтобы обнаружить крысу, если она есть.

— Нет-нет, — смеётся сыскарь, — Мы не настолько глупы. Даже, знаете ли, слегка обидно, что вы такого мнения о нашей службе.

— Прошу прощения.

— Ничего, ничего. Мне будет достаточно и того, что вы перескажете содержание вашей беседы и поделитесь планами Медведева. Всеми, какими поделятся с вами. Имена тех, кто согласится участвовать в мятеже, количество бойцов, планы, время, пароли, явки, и всё прочее. Полагаю, раз уж вы сами об этом заговорили, то не будете против?

— Не буду.

— И что хотите взамен?

Разговор принял деловой тон, но я только этого и ждал. Знал, что до этого дойдёт, а потому подготовился с ответом заранее.

Пожимаю плечами:

— Жить так, как раньше, но… Чуть лучше. Чтобы сумасбродные фанатики не диктовали власти свои правила. Чтобы простолюдины не поднимали восстаний. Чтобы бывшие вояки с синдромом ПТСР и жаждой власти не собирались свергнуть законного правителя, который защищает наш Анклав от демонов.

— Весьма… Патриотичные желания.

— Ну и небольшую вишенку на торте, — улыбаюсь я, — Хочу, чтобы клан Медведя был расформирован. И появился новый клан — Радищева.

— Хм, — Бестужев улыбается одними уголками губ, — При условии, что всё пройдёт как надо, вы можете в этом не сомневаться. Тайная канцелярия сделает всё, чтобы Великий князь узнал, благодаря кому удалось удержать Анклав от раскола и гражданской войны, можете не сомневаться. При условии…

— При условии, что всё, что я тут вам рассказал — правда, я понимаю, — я тоже слегка улыбаюсь.

— Именно так. Но в вашу пользу говорит множество факторов, граф. Хотя бы то, что вы спасли мою жизнь, и согласились прийти на помощь нашему ведомству, когда мы попросили.

— Кстати об этом — вы ведь пригласили меня, чтобы поговорить об Ордене.

— Да. И в свете того, что вы сейчас рассказали… Опасность их деятельности теперь расценивается куда выше.

— Насколько выше?

— Настолько, что имея технологию, которую они разработали, надобность в самой организации отпадает, — жёстко заметил Бестужев, — Почему, вы думаете, они так активизировались?

Что ж, об этом я думал и сам. На самом деле, всё было довольно очевидно — устранять демонов можно и с помощью обычного оружия, если есть метод их вычисления. Долгие годы Орден на добровольных началах занимался именно тем, что находил выходцев из Преисподней, и охотился на них, а взамен получал определённые преференции. Но у ни не было никакого определённого метода, чтобы обнаруживать демонов.

А теперь он есть. Но в современно мире невозможно сохранить такую технологию втайне на долгий срок, даже не навсегда. Именно поэтому «белоплащники» и устроили все эти беспорядки. И уверен — именно поэтому и спелись с Медведевым.

И я нисколько не верил, что он связался с ними не через Суворова. А если так — то и о моих тёрках с Орденом Светозар запросто может быть в курсе. Вероятно, что пока что ему просто выгодно делать вид, что он ничего и не знает.

А по факту… По факту одним из условий помощи «белоплащников» может быть моя шкура. Которую старый вояка наверняка с радостью предоставит Суворову, как только захватит власть.

И это — ещё одна причина, по которой Медведева срочно требовалось убрать.

— И что вы предлагаете? — спросил я у Бестужева.

— Тайная канцелярия планирует убрать верхушку Ордена и всех, кто обладает властью в этой организации. Мы поставим туда своих людей. Полностью уничтожить «белоплащников» мы не можем, по крайней мере — не прямо сейчас, и не сразу. Они и раньше имели огромное влияние на простолюдинов, а уж за последнее время и вовсе неплохо так укрепили свои позиции. Мы предлагаем вам… Сотрудничество.

— Какое именно?

— Если ваши слова насчёт мятежа подтвердятся — вы примете в нём участие. Но на наших условиях.

Я усмехнулся. Собственно, заложив Светозара, я что-то такое и предполагал, а потому только кивнул.

— Полагаю, конкретные детали мы обсудим завтра?

— Именно. Мои люди соберут необходимую информацию об Ордене, а вы послушаете, что утром скажет Медведев. К полудню завтрашнего дня я снова отправлю за вами вертолёт. И граф — позвольте всё же напомнить, что содержание нашей беседы должно остаться в тайне.

— Разумеется, — я встал из-за стола, — Но меня волнует один вопрос.

— Какой?

— Ваши люди отвезут меня обратно, или придётся добираться до поместья своим ходом?

Глава 26

— Благодарю всех собравшихся, — откашлявшись, произнёс Медведев, — Рад, что каждый из вас проявил лояльность.

Он обвёл взглядом присутствующих. Островский, старший сын Карпунина, я, бояре Волжанский, Лоськов и Курпатов. Все мы состояли в клане Медведя, но на сегодняшнем собрании присутствовали и несколько человек, не входящих в наше содружество.

Главы семей Рудаковых, Мызгиныных, Шараповых, и ещё четырёх, которых и запоминать то не стоило — настолько мало они решали что-то на политической арене. Но, по всей видимости, были достаточно богаты, чтобы делиться своими деньгами с Медведевым, и обладали достаточной боевой мощью и решительностью, чтобы выступить против Великого князя.

А ещё в закрытом зале особняка Светозара сидел заместитель Суворова. Ублюдок Рокоссовский, который достал меня ещё в то время, пока я находился в теле Демида Орлова. Да и теперь, видимо, зная о моей настоящей сущности, сверлил весьма говорящим взглядом…

Меня это слегка нервировало. Увидев этого «белоплащника», я утвердился во мнении, что Медведев плотно сотрудничает с Орденом. И догадки о том, что меня сольют, как только Светозар и Суворов получат то, что хотят — не просто догадки.

— Не буду ходить вокруг да около. С каждым из вас я уже разговаривал, и каждому из вас, — Медведев задержал взгляд на мне, — доверяю как себе. И именно поэтому вы здесь.

Проклятье!

«Он наверняка знает, что ночью тебя возили на Петроградку! Не думай, что Медведев идиот! У него сто процентов есть шпион в твоём поместье!»

Заткнись, Абигор! Я и сам не идиот, прекрасно это понимаю! Но пока что я нужен Светозару — если он меня уберёт прямо сейчас, то власть в семье перейдёт к Диме. А с ним надо будет поработать, прежде чем использоваться в своих интересах. Времени на это у Медведева нет. А мои люди — они мои, и преданы только мне! Конечно, кое-кто из них перейдёт к лидеру клана, но «железная» и «магическая» сотни почти в полном составе откажутся повиноваться человеку со стороны. Так что сейчас не время дёргаться — день-другой у нас ещё есть.

По-крайней мере до того, как будет организован переворот.

Все молчали, ожидая дальнейших слов, хотя и понимали, к чему идёт дело. И Светозар не заставил себя ждать.

— Обстановка в Анклаве сильно изменилась. И не только в последние недели, как вы могли заметить. Великий князь защищает нас от порождений бездны, которые прут их Кызылкума, иногда помогает другим Анклавам, но… Его внутренняя политика сильно отличается от того, что он обещал, когда получил власть. Мы платим непомерные налоги, которые усиливают его личное благосостояние. Его гвардия делает то, что им вздумается. Сенат — фикция, через которую Благовещенский долгое время проталкивал собственные интересы и наращивал влияние… Многие из вас были свидетелями тому, что там произошло во время последнего собрания, и это вызывает у меня, да и не только у меня, серьёзные опасения.

Я обвожу взглядом присутствующих. Они кивают.

— Кто была та девчонка, которая проверял нас на одержимость? У вас не возникло такого вопроса? Я могу вам ответить. Она сама — одержимая! Она — демон!

— Откуда эта информация? — спросил Рамиль Шарапов.

— От наших друзей, — Светозар кивает в сторону «белоплащника»

— Которые устроили всё это веселье с погромами, митингами и налётами? — презрительно сплёвывает Андрей Рудаков, — Ваши люди заводят толпы, провоцируют простолюдинов, и это плохо отражается на наших делах! Бизнес в последние дни оказался почти парализован! Некоторые из бояр пострадали, как и наши люди, и…

— Это всё — издержки и небольшие помехи, возникшие в результате реализации долгосрочного плана.

— Да ну? Если мы такие друзья — вы могли бы предупредить об этом заранее!

— В таком случае у той же тайной канцелярии наверняка бы возникли вопросы ко многим из вас. Как бы это выглядело, если бы перед всеми беспорядками вы свернули дела, усилили охрану?

Я по себя только хмыкнул. А ведь действительно это так. Но никогда не поверю, что Медведев не знал, как всё обернётся — этот сукин сын, в отличие от всех прочих, подготовился, и нисколько не пострадал от всех этих потрясений.

— Не будем спорить, — прервал зарождающуюся перепалку Светозар, — У нас есть куда более важные темы для обсуждений. Политика Великого князя ведёт к разрушению государства. Да, снаружи всё прекрасно — но на деле напротив. Международные отношения с другими Анклавами ухудшаются. Внутри страны назревает напряжение. Участились случаи одержимости, демоны занимают важные руководящие посты — а он никак на это не реагирует! Благовещенский отдалился от своих подданных, его машина пропаганды работает круглосуточно и рисует радужные картины, но на самом деле Благовещенского интересует только власть и сила, которую он холит и лелеет! Я спрошу вас только раз, друзья, и спрошу открыто. Готовы ли вы поддержать меня в притязаниях на пост Великого князя?

На некоторое время над длинным дубовым столом, за которым мы все сидели, повисла тишина. И нарушить её решил я. Ну а что? Минутой позже, минутой раньше — в пределах плана, который я собирался реализовать, это ничего не менялою

— Я готов. Нам нужен сильный правитель. Тот, который не допустил бы того, что сейчас происходит в Анклаве. Благовещенский силён, бесспорно. Он маг высшего порядка, и долгое время защищал нас от порождений Преисподней, прущих из Кызылкума. Но у боярских родов не меньше магических сил, чтобы делать это… Если его вдруг не станет. Всей торговлей на территории Анклава, фактически, руководим мы. Но при этом, как заметил Светозар Осипович, отстёгиваем огромные суммы — но за что? За то, что наши интересы отстаиваются на международной арене? Но ведь Благовещенский только подписывает бумажки, улыбается на встречах, пожимает руки и козыряет своей магической силой. На самом деле всем заправляем мы — представители боярства! Так почему бы не сделать Великим князем именно представителя нашего сословия? Такого, как Светозар Медведев?

— Отлично сказано, Фёдор, — кивнул Волжанский, и Лоськов поддержал его, — Мы и сами об этом думали. И именно поэтому мы здесь. Нам нужен сильный лидер, но не тот, который отстранён от все нас — а тот, кто вышел из наших рядов.

Народ начал высказываться в похожем ключе. Медведев кивал, слушая наши разговоры, улыбался и не вмешивался. Он идеально подобрал тех, кто согласен с его требованиями и выводами. Тех, кто оказался недоволен политикой князя, в которую, несмотря на свою пламенную речь, я носа не совал, и в которой мало что понимал.

Если рассуждать в общих чертах — то слова Медведева были не так уж и далеки от истины. Благовещенский на самом деле любил собирать дань со всех боярских родов, а система кланов позволяла ему делать это без проблем. Три крупнейших уравновешивали друг друга, и их политическое противостояние, если это можно было так назвать, не позволяло боярам объединиться против законного правителя.

Кидая кости то одним, то другим, Благовещенский умело манипулировал аристократической элитой, но, как видно, Медведеву в какой-то момент это надоело.

Как оказалось, не один я задумался о других кланах — Рудаков как раз задал этот вопрос, когда восхваление Медведева поутихло.

— А как к нашему делу отнесутся Кунанбаевы и Воронцовы? Я понимаю, что их представителей в обоих столицах не слишком много, но что будет после того, как мы…

— Сначала всё нужно сделать, — серьёзно ответил Медведев, — Но чтобы вы не беспокоились, скажу — с ними проблем не будет. В каждом из кланов у нас есть друзья. Как и среди семей-одиночек. И многие из боярских родов, и там и там, поддержат наши начинания, можете не сомневаться.

— Стоит ли понимать это так, что там уже в курсе о… Предстоящем?

— Нет. Но мосты налажены. И я обещаю вам, что смогу договориться с ними.

— В таком случае, — подал голос Рокоссовский, — может, обсудим насущные вопросы? Сейчас дорог каждый час, и мои братья не смогут поддерживать волнения в городах бесконечно.

— Да, думаю, самое время перейти к обсуждению конкретики. У нас есть план, и мы будем его придерживаться.

Медведев щёлкнул пультом, который лежал перед ним, и свет в зале погас. Окна закрыли стальные ставни, а над дубовым столом появилась голографическая проекция какого-то здания и прилегающих территорий.

Я снова усмехнулся — это была та самая технология, которую я использовал для представления на дне рождения Благовещенского.

— Завтра днём в центре Петербурга вспыхнут беспорядки. И вспыхнут куда сильнее, чем до этого. Силовики откажутся их подавлять — наши друзья в этом ведомстве позаботятся об этом. Сил тайной канцелярии не хватит, чтобы усмирить разбушевавшиеся толпы, и Благовещенский будет вынужден ввести в город свою личную гвардию. Через пару дней координировать их действия отправят генерала Кутузова.

— Того самого? — удивился Рудаков.

— Да.

Кто-то присвистнул. Кутузов был сильным магом, одарённым стратегом, и именно он первые пару лет сдерживал демонов, прущих из Кызылкума, пока Абаддон набирался власти. Мужик был тёртым калачом — весь в шрамах, и боевого опыта у него было куда больше, чем у всех нас вместе взятых.

— К сожалению, позиция Кутузова принципиальная — он служит Анклаву. А Анклав для него — это Великий князь, как это ни печально.

— Перетянуть его на свою сторону нереально?

— Возможно, какой-то шанс есть, но… Проверять мы не будем. Если не получится — мы потеряем массу магов и бойцов, упустим время и можем себя выдать. Так что придётся убрать его на участке между аэропортом и городом.

— Как полагаю, сделаем мы это для того, чтобы Благовещенский явился сюда лично? — подал я голос.

— Именно так, — кивнул Медведев, — Но для начала, полагаю, он потребует, чтобы наш клан предоставил ему своих людей. И наверняка захочет, чтобы мы разобрались с произошедшим. Пока его нет.

— Нужен будет подставной род, который якобы организовал это покушение.

— Мне нравится ваша проницательность, Фёдор, — усмехается Рокоссовский, — Да, какой-нибудь боярской семье придётся выступить в качестве «козла отпущения». Ненадолго, и не совсем по правде — всё равно никто не поверит, что отдельная семья способна организовать убийство самого известного генерала в Анклаве. Но это позволит нам протянуть время и выманить самого Благовещенского в Петербург. И вот тогда…

— И вот тогда мы ударим, — Светозар что-то сделал, и проекция над столом сдвинулась, показывая дворец Абаддона в северной столице, — Прямо здесь, через пять дней, начиная с сегодняшнего.

— Вы шутите? — смеётся Шарапов, — Напасть на Благовещенского в его резиденции? Где сотни укомплектованных экзобронёй солдат с тяжёлым оружием, самая современная боевая техника, опытные колдуны и магическая защита на каждом углу? А через пролив — Петроградка, откуда ему на помощь двинется вся тайная канцелярия! Что мы будем делать со всем этим?

— Отвечу по порядку. Экзоброня, тяжёлое оружие, современная боевая техника — первый пункт. Большинство из этого производится на наших предприятиях. В частности, на «Оборонэкспорте» графа Радищева и «Милитехнике» графа Островского. И последние месяцы они любезно предоставлял часть разработок правительству — через меня. У нас есть коды доступа ко всей умной технике — а это больше половины вооружения Великого князя. Так что в нужный момент мы её просто отключим. С остальным уж как-нибудь справимся — ведь наша техника и оружие будут работать.

Одобрительный гул.

«Так вот зачем сукин сын переориентировал наши производства!» — мне кажется, что Абигор скрипит зубами. И я могу его понять. Светозар был действительно умным и дальновидным ублюдком, и начал подготавливать почву уже давно. И то, что он с помощью пары хакеров может отрубить половину наших «умных» разработок — серьёзная заявка на победу.

В которую я по-прежнему не верил.

— Что касается магов — то тут у нас тоже есть преимущество. Общее число наших колдунов, которых соберёт Благовещенский — почти четыре сотни. Против пяти сотен тех, кто прибудет с ним.

— Сотня магов уровня Магистров и Практиков — серьёзный перевес, — заметил Рудаков. Он не спорил, просто констатировал факт.

— Так и есть. Но у нас есть преимущество. Магия демонов, записанная на руны.

Несколько секунд все молчали, а затем… Затем одобрительно зашумели! Я был поражён — думал, что хоть кто-то выразит сомнения, но Медведев, кто бы что ни говорил, умел убеждать.

В течение следующего получаса он продемонстрировал присутствующим разработанные мной руны, объяснил, как ими пользоваться и рассказал всё прочее, в том числе и о том, откуда брать энергию для активации…

И никто — НИКТО! — даже не пикнул! Никто не был против использовать магию демонов, чтобы получить преимущество в грядущем сражении! Ни один из тех, кто тут сидел! И даже бл@дский Рокоссовский спокойно сидел на своём месте, и не дёргался!

Да-а, выбирать союзников Светозар явно умел. Все те, кто оказался в этом зале сегодня, оказались беспринципными, жадными до власти людишками. Которые не брезговали любыми методами, чтобы добиться своей цели.

В каком-то смысле, присутствующие были куда хуже нас, демонов.

«Согласен» — хмыкнул Абигор в моей голове — «Честно говоря, я не думал, что Медведев раскроет тайну рун своим союзникам»

Впрочем, частично мой «попутчик» оказался прав — Медведев продемонстрировал несколько атакующих и защитных заклинаний, и заявил, что всё это будет нужно на крайний случай, ибо энергии для активации демонской магии у него совсем мало. Так что основную (и самую мощную) часть того, что я для него сделал, Светозар всё же оставил себе.

Наверняка надеется сразить Благовещенского лично…

«Даже не сомневаюсь в этом!»

Разумеется, возникли вопросы о том, откуда у Медведева эта запретная магия, и как к этому отнесётся Орден, но эту щекотливую тему Светозар прекрасно обошёл, а Рокоссовский и вовсе заявил, что принципиальность в данном вопросе неуместна.

Проклятье, ну и дела! Как же легко им удалось подбить всех на мятеж!

— Теперь что касается тайной канцелярии, — продолжил наш лидер, — Я признаю, что они — самая серьёзная наша проблема, не считая магической мощи Благовещенского. Но если с ним мы можем справиться вместе — у нас должно хватить сил, если навалимся сообща, то с сыскарями… Всё куда сложнее.

— Но вы продумали и этот момент, полагаю? — уточняет граф Мызгин.

— Разумеется. Ровно за пятнадцать минут до того, как мы начнём действовать во дворце, наши люди отключат противовоздушную оборону над частью города. В частности — над Петроградкой. И мы ударим по резиденции тайной канцелярии сверхзвуковыми ракетами.

Над столом, уже в который раз, повисло молчание.

Нет, я не мог не удивляться наглости и напористости Медведева. Не скажу, что он всё продумал досконально, но то, как у него всё было схвачено в разных сферах, влияющих на аспекты плана по свержению Великого князя, меня просто поражало…

— Этот момент один из самых важных, — заметил Рудаков, — А доступ к такому вооружению, насколько я знаю, есть только у людей Благовещенского. Ближайшие ракетные шахты такого типа находятся под Зеленогорском, и…

— И я позабочусь о том, чтобы удар был нанесён вовремя, — усмехнулся Медведев, — Можете не сомневаться.

— У вас там есть свои люди?

— Вам это знать необязательно. Сегодня мы собрались здесь не для того, чтобы обсуждать детали. Я рассказал вам о том, что мы сделаем, и как. И хочу убедиться, чтобы все присутствующие подтвердили свои намерения.

— Каким образом?

— Проведём ритуал, который свяжет наши языки, — пожал плечами Светозар, — И проведём его на крови. Мешаем энергопотоки и зададим жёсткие условия. Любой, кто их нарушит — мгновенно умрёт. А все остальные тут же об этом узнают. Что скажете, господа? Готовы вы подтвердить свои намерения делом?

«Проклятье! Ожидал ты такого?!»

Я только мысленно усмехнулся. Конечно ожидал. И даже предпринял кое-какие меры по этому поводу.

— Я готов, — встаю со своего места первым, и пристально смотрю на Медведева, — Что нужно сделать?

Глава 27

«Добрый день, дорогие зрители. С вами Мария Овечкина и новости на Первом канале. Главное к этому часу. Продолжается расследование жестокого убийства, которое потрясло северную столицу пять дней назад. В прошлый четверг кортеж прибывшего в Петербург генерала армии Великорусского Анклава, Михаила Илларионовича Кутузова был расстрелян.

Автомобили, следовавшие из аэропорта Пулково, были атакованы на полпути к городу. Личности напавших до сих пор не установлены, однако известно, что для организации нападения они использовали тяжёлое вооружение — модифицированные пулемёты РПК, несколько систем РПГ, автоматы АК с кумулятивным боезапасом, мины ФС-12. Благодаря показаниям очевидцев и видеозаписям с их смартфонов также известно, что в налёте приняли участие как минимум четверо магов, судя по всему, уровня Практиков.

Ответственность за произошедшее пока что на себя никто не взял. Следствие продолжается.

Тем временем во многих городах Анклава продолжаются беспорядки. Относительно спокойная обстановка на сегодняшний день только в Москве, где для разгона демонстрантов применяют слезоточивый газ и силы личной гвардии Великого князя, а также Владивостоке, где ввели запрет на публичные собрания. А вот в Петербурге, Екатеринбурге, Нижнем Новгороде, Казани, Тобольске и Иркутске волнения только набирают обороты. К нам поступают многочисленные сообщения о столкновениях полиции и национальной гвардии с жителями этих городов, а также сведения о погромах на предприятиях и в заведениях, принадлежащих дворянству.

Обстановка в Анклаве накалена до предела, но известно, что уже сегодня Великий князь Михаил Благовещенский прибудет в Петербург, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию с представителями высшего сословия и сделать заявление для населения Анклава»

* * *

В воздухе висело напряжение. Густое, вязкое, почти осязаемое. И не в последнюю очередь его поддерживало огромное количество солдат и магов, которых Благовещенский привёз с собой из Москвы и расквартировал на территории своего дворца.

По примерным прикидкам, он взял с собой примерно четыре сотни колдунов, и большая из них была на уровне Магистра (Не путать с должностью Суворова, которая являлась не более чем названием. Хотя сам Александр Васильевич и в самом деле обладал немалой магической мощью). Плюс — около пяти сотен вояк, снаряжённых по последнему слову техники, прямиком со складов клана Медведя. Непосредственно самого Абаддона охраняла специально обученная сотня личной гвардии, а по всему дворцу и окружающей его территории была раскидана тяжёлая военная техника — шагоходы, БТРы, бронированные джипы.

Уверен, под землёй спрятано даже несколько ракетных установок…

«Даже не сомневайся»

Благовещенский прибыл в Петербург сегодня утром, и сейчас, к полудню, собрал практически всех представителей боярского сословия. Большинство глав родов, которые решали в политике государства хоть что-то, их дети и заместители собрались в Константиновском дворце. Также здесь присутствовал весь цвет Ордена Чистоты. «Белоплащники», надо полагать, думали, что сегодня их требования будут удовлетворены.

Дворец был забит почти до отказу. Шутка ли — почти четыре сотни бояр, которые сейчас ожидали появления Благовещенского, возбуждённо перешёптывались, жаловались друг другу, обсуждали происходящее и строили теории о том, что же нам скажет Благовещенский, и какие меры предпримет, чтобы успокоить распоясавшихся простолюдинов.

Помимо родов «одиночек» и нашего клана присутствовали здесь и немногочисленные представители Кунанбаевых, а также Воронцовых. Их делегации не насчитывали и пятидесяти человек в сумме, так что в том плане, который задумался провернуть Светозар, они не представляли никакой угрозы.

Что касается остальных, то с ними проблем возникнуть было не должно. По крайней мере — с большинством. По намёкам Светозара и той информации, что он соизволил предоставить тем, кто на тайном совещании смешал кровь («как театрально! И почему людишки так хорошо ведутся на подобный бред?») — чуть ли не половина представителей боярства не станет защищать Великого князя и вмешиваться, когда всё начнётся.

Не все детали Медведев нам раскрыл. Думаю, потому что не полностью доверял, несмотря на всё сказанное и, несмотря на то, что мы участвовали в мятеже. И надо заметить — это недоверие было вполне оправданным, особенно если учитывать, что я заложил тайной канцелярии своего патрона со всеми потрохами.

Да, после того сборища в поместье Светозара я связался с Бестужевым и всё ему рассказал. Затем выждал дальнейшего развития событий и более детального плана — и снова всё слил.

Разумеется, я знал, что меня будут прослушивать. Разумеется, знал, что за мной пристально наблюдают — и люди Ордена, и люди Медведева. Но Бестужев всё же не зря работал в тайной канцелярии — он использовал свои методы и имел разные возможности связаться со мной. В том числе — и магические, так что мы без труда держали контакт и обменивались информацией, пока напряжение в Анклаве нарастало, а Светозар и его компания готовили государственный переворот.

К слову — на самом деле Кутузова не убивали. Там имела место блестящая инсценировка, подготовленная куда лучше той кустарщины, которую я провернул с самим Бестужевым. Мятежники в полном составе были уверены, что грохнули генерала, а семья Мызгиных, которая без лишнего шума исчезла, взяв на себя ответственность за нападение перед Абаддоном (об этом в СМИ не знали), стала тем самым липовым «козлом отпущения».

Тем не менее, всех деталей предстоящего переворота я не знал. Светозар дал каждому из своих сподвижников индивидуальное задание и рассказал лишь общий план, которого все должны были придерживать беспрекословно.

От меня требовались две вещи. Во-первых, в нужный момент отключить «умное» оружие и технику, произведённую на моих предприятиях. Во-вторых — быть рядом с Медведевым, когда он атакует Благовещенского.

Пока мы ожидали Великого князя в Большом зале, заняв свои места, на сцене появился один из его многочисленных помощников. Парнишка сообщил, что Благовещенский перенёс место заседания и повелел всем собраться в Павильоне Переговоров — огромном амфитеатре под открытым небом, вмещающем в себя почти тысячу человек.

Пройти к нему можно было сквозь парк и два нешироких мостика, перекинутых через каналы, ограждающий идеально круглое пространство.

— Это даже к лучшему, — шепнул мне Медведев, оказываясь рядом, когда мы вместе с остальной толпой выходили из здания, — Там всё как на ладони. Рассредоточимся по всему периметру, и ударим с разных сторон. Один точный удар — и Анклав будет нашим!

Старый идиот! Изначально план нападения был продуман до мелочей, ведь мы знали, где каждый из нас будет сидеть. Знали, где будет находиться охрана, гвардейцы, маги, наши люди и люди князя. Знали, на какое расстояние добьёт наша техника, и знали, за какое время прибудет подкрепление, если вдруг возникнут сложности. Знали планировку дворца, знали, какая в каждом помещении магическая защита и даже толщину стен знали!

А теперь… Теперь заговорщики оказались в такой ситуации, когда придётся импровизировать.

«Медведев — дурак. Наша магия через руны проникла в его кровь сильнее, чем можно было подумать… Он стал одержим властью, и теперь не перед чем не остановится. Будь начеку, Джерлак»

— Да, ваша светлость, — киваю я, а сам глазами осматриваю собравшуюся толпу, которая медленно вышагивала в сторону павильона.

Сколько здесь мятежников? Половина? Меньше? Больше? На что рассчитывает Медведев, если план нападения поменялся на ходу?..

Надеюсь, Бестужев и его друзья знают, что делать…

Все занимают места на скамьях, обитых мягкими подушками. Минут пятнадцать огромная толпа бояр рассаживается, в то время как их отпрыскам и помощникам вход в павильон оказывается закрыт — их оставляют в парке, заполненном гвардией Великого князя.

Проклятье, неужели кроме меня не чувствует, что очень скоро тут всё заполыхает адским пламенем?!

«Ты единственный… Двусторонний предатель. Не в обиду сказано, Джерлак»

Да уж… Это и правда так…

Мы с Медведевым и Островским снова оказались рядом. Прямо как в прошлый раз, в Сенате. Вот только теперь всё изменилось. Светозар думал, что это он расставил ловушку для Великого князя, Благовещенский, в свою очередь, думал, что благодаря мне уничтожит мятежников. Что ж… В последнем он не ошибался, но даже не подозревал, что и сам оказался частью игры, которую затеял я…

Абаддон появился в окружении своих магов, солдат, и в компании всё той же лысой девонки почти через час после того, как мы пришли в павильон.

— Простите за задержку, дамы и господа, — извинился он, — В дороге возникли непредвиденные сложности. Сами знаете, что творится в городе.

— Вы за этим нас собрали, князь, шутки шутить?

— Видим-видим!

— И как вы это будете решать?!

— Опоздал, и хохмы решил травить?!

— Мы тут задницы просиживаем, пока в Анклаве такое творится?!

На Благовещенского обрушился шквал негатива — настолько сильный и многочисленный, что я в первые секунды невольно удивился количеству недовольных людей. Охренеть! Куда же делать аура Благовещенского, которая давила на окружающих, и внушала почтение к нему?

Ах да, он же потерял кучу влияния, и некоторые из его самых продвинутых чармов оказались заблокированы! Теперь не так-то просто удерживать своих подопечных в узде, не так ли, говнюк?!

«Хватит скалиться, Джерлак! Соберись, ты должен быть сконцентрирован»

Да без тебя знаю! Ты лучше высовывайся, если реальная опасность появится, а не просто болтай в голове! Это, знаешь ли, отвлекает!

Абигор затыкается, а я вижу, что бояре и не думают успокаиваться. Великий князь спорит с высокородным Алтуфьевым, стараясь держаться спокойно, но вот лица окруживших его гвардейцев напряжены, и напоминают, скорее, камень, а не живых созданий.

Ждут нападения, он явно предупредил их…

Я вижу в толпе Мирославских и Горчакова. Последний пристально смотрит на меня, и я едва заметно качаю головой. Тот непонимающе хмурится, и в этот момент Светозар решает сделать свой ход.

Идиот…

— Великий князь! — когда Благовещенский заканчивает что-то втолковывать Алтуфьеву, его окликает Андрей Рудаков, ещё один из заговорщиков. Он сидит на противоположной от нас стороне, и потому Абаддон вынужден развернуться.

— Да?

— Расскажите всем, что вы собираетесь делать с ситуацией в Анклаве? Мы, дворянство, несём огромные убытки, и…

В самом начале реплики мятежника Благовещенский встал к нам спиной, и Медведев, наклонившись ко мне, шепнул:

— Начинаем.

А дальше началась полная жесть.

Удар несколькими «Каменными валами», которые призывают мятежники с нашей стороны, сминает сразу полтора десятка человек. Несмотря на защиту, которую никто снимать не собирался даже на этом заседании, люди ломаются как сухие ветки. А волны, состоящие из огромных вращающихся булыжников, будто не замечают преграды — и устремляются к Великому князю.

И разбиваются о синеватый купол, который мгновенно появляется вокруг него и его охраны. Благовещенский стремительно разворачивается, успевая заметить, кто именно нанёс удар, и с искажённым от гнева лицом бьёт в ответ.

Лезвия, соткавшиеся из полосок света, тут же пробивают несколько человек вокруг меня, заставляя их захлебнуться кровью. Я успеваю броситься в проём между скамьями, как и Медведев, и над нашими головами проносятся десятки заклинаний — самых разных.

Вокруг становится невообразимо шумно. Выстрелы, гудение магии, крики, взрывы, треск откалываемых от амфитеатра камней.

Мятежников оказалось много. Очень много. В такой суматохе нельзя было сказать наверняка, но на вскидку — человек сто пятьдесят, не меньше.

И в первые мгновения боя они разом ударили по Благовещенскому. Огнём, молниями, воздухом, льдом, водой, камнями и землёй, какими-то жгутами света, призванными существами и оружием. Особо ретивые (или безголовые, это как посмотреть) ринулись в рукопашную.

Таких оказалось человек десять — и они оказались размазаны в фарш одним-единственным ударом Великого князя.

— Предательство! — рявкнул он, когда кровавая пыль перед ним рассеялась, — Предательство! На колени, паскуды, и я пощажу вас!

В этот момент я увидел, как вставший на колени Медведев взял вапорайзер, сделал пару глубоких вдохов, и его глаза заволокла тьма.

«Мать честная! Так вот как он эфиром теперь насыщается?!»

Да, это была нвоость. Технология выпаривания истинной энергии была не моя, а рунами пользоваться мне Светозар и не предлагал — оставил их для себя и своих магов.

Они, кстати, прямо сейчас пытались прорваться в амфитеатр — у двух противоположных входов я видел завязавшиеся потасовки.

Медведев, сжав в руках сразу две руны, встал.

— Федя, отрубай технику! И сразу за мной!

Ага, как же, нашёл дурака…

Перепрыгивая через лавки, Светозар спустился на пару пролётов ниже и, не останавливаясь, ударил по Абаддону чем-то демоническим. Первое заклинание я не успел разглядеть — оно зашипело и рассеялось облачком дыма, столкнувшись с пущенным в Медведева чармом. А вот второе — «Ядовитый шип» — без труда преодолело защиту Благовещенского. Пробив насквозь защищавшего его солдата, оно попало в плечо Великого князя.

Абаддона развернуло, и из его рассечённой плоти ударила струя крови.

— Навались! — рявкнул Медведев, снова поднимая руки и сжимая в ладонях руны.

Всё происходило очень быстро. Вот «белоплащники», собравшиеся в кулак из шести человек, нараспев произносят свои псалмы и хлещут вокруг себя светлой магией, поражая и мятежников, и лоялистов. Им всё равно, что они цепляют невинных — Орденцы, во главе с Рокоссовским, медленно спускаются к центру амфитеатра, где держит оборону Абаддон. Они хотят его убить.

Вот над нашими головами на невероятной скорости пролетают несколько ракет — и оказываются сбиты прямо над парком, падают где-то неподалёку. Грохает взрыв.

Вот я вижу, как Горчаков отбивается сразу от трёх мелкородных бояр, атакующих его стихийной магией — и рассекает одного из них надвое своей магией воздуха.

Вижу, как от одного входа к Благовещенскому начинает стекаться его личная гвардия, и как её атакуют со всех сторон. А с другого в это время валят люди Медведева, очевидно, пробившиеся через парк — и тоже гибнут один за другим, попадая под случайные удары магии.

Места для сражения в амфитеатре, каким бы большим он не был, совсем немного. И почти с самого начала этот бой превращается в настоящую рубку не на жизнь, а насмерть.

— Чего замер?! — рядом оказывается Островский, и хватает меня за шкирку, — Вставай, трус! Или за измену новому князю я тебя…

Я не даю ему договорить — хватаю за руку, призываю перчатку Архонта — и ломаю конечность ублюдка. Ему не помогает даже силовой доспех. Дикий крик боли хлещет по ушам, но я не останавливаюсь, и следующим ударом вбиваю лицевые кости внутрь черепа Островского.

Достал, баран…

БАХ! БУМ!

Меня швыряет на несколько пролётов ниже. Я успеваю выкрутить питающий силовой доспех канал на максимум, но всё равно чувствую жар и ощущаю сильную ударную волну.

Огненный цветок поглощает восточную секцию амфитеатра. Каменное строение рушится, осыпается мелкими осколками, поднимает клубы пыли. Я встаю, трясу головой и вижу, как сотня с лишним человек, магов и солдат, оказались превращены в кровавые лоскуты.

Великий князь применил что-то смертоубийственное из своего арсенала, и буквально, пробил себе выход в парк. Как раз сейчас он, таща за руку лысую девчонку, быстрым шагом направлялся в ту сторону.

Где же твои крылья, паскуда? Те самые, так похожие на ангельские?..

«Вместе с воздействием на людей пропали, даю голову на отсечение!»

Нет у тебя головы, Абигор. А та, что была, принадлежит мне…

Вызвав какой-то посох прямо из воздуха, Благовещенский отбивает сразу три летящих в него заклятья сторонников Медведева. Они, числом в двадцать человек, во главе со Светозаром, преследуют Абаддонна, непрерывно атакуя его.

Оставшиеся в живых прочие бояре рассыпались на отдельные группки и продолжают сражаться на скамьях и ступенях, но большая часть, как выяснилось, после начала боя рванула в парк и как можно дальше от места сражения.

Ото всюду слышатся звуки боя — выстрелы, крики, заклятия… Над парком в нескольких местах поднимается дым, невдалеке что-то горит.

Я выбегаю из амфитеатра следом за Медведевым и его людьми, и становлюсь свидетелем самого невероятного магического сражения, какое мне только доводилось увидеть. Великий князь, добравшись до векового дуба, крутится под ним, отбиваясь от десятков разных заклинаний. Он двигается быстро, невероятно быстро для человека — и успевает уворачиваться и отклонять смертоубийственные подарочки мятежников и «белоплащников», взявших его в клещи.

«Он защищает девчонку! Джерлак, он защищает девчонку, не себя! Хотел бы — давно раскатал всех на атомы!»

Да мне похрен, похрен!

С одной стороны — магия людей, и руны, которыми беспрерывно пользуется Светозар. Периодически он вдыхает пары эфира, и снова атакует Благовещенского. Орден же рассыпался вокруг дуба и поливает Абаддона своей ангельской магией.

Где же добланый Бестужев?! Где его люди?! Где все лоялисты?!

БАХ!

Мощный совместный удар десятка мятежников попадает по защитному куполу князя, и девочка внутри него падает на землю. Кое-как встаёт — и в следующий миг одно из рунных заклятий Медведева попадает в неё, пришпиливая к дубу.

Благовещенский, в этот момент отвлёкшийся на атаки Ордена, замечает случившееся — и его следующий удар сносит всю десятку «белоплащников». Мощным ударом неизвестной магии он разрывает фанатиков в клочья, и на ногах остаётся лишь Рокоссовский.

Ну, как на ногах — на коленях.

И в тот момент я кристально ясно понимаю, что Абаддон, несмотря на то, что лишился поддержки огромной части Анклава, несмотря на то, что у него заблокированы несколько чармов — он всё ещё остаётся нереально сильным. Этот его удар — просто пшик из того, что он умеет. У заговорщиков не было шанса…

А значит — настал момент, когда надо выступить мне, иначе уже через несколько мгновений будет поздно. Надо как можно сильнее «подлизаться» к Абаддону. И сделать это нужно не постфактум, а прямо сейчас.

«Ускорение», «Цепь». Раз, два, три, четыре, пять, шесть… Восемнадцать человек, минус Медведев…

Огненная плеть вокруг шеи одного из них…

Рывок…

И все остальные падают трупами на траву, заливая её горячей кровью.

Светозар стремительно оборачивается, видит меня, и его лицо перекашивает от злости.

— Предатель! Суворов говорил мне, что ты…

БАХ!

Фигура Медведева разлетается пыльным облаком. Я даже заметить не успеваю, чем бил Абаддон — настолько стремительным получился его удар.

Хм, странно… Я думал, он оставит Светозара для показательной порки.

Великий князь, придавив Рокоссовского каким-то заклинанием к земле, направляется ко мне. Оказавшись рядом, он несколько секунд смотрит мне в глаза, а затем спрашивает.

— Как ты обошёл проверку, тогда, в Сенате?

Я пожимаю плечами, а внутри всё холодеет. Ну, что ж, теперь отступать поздно. Осталась последняя часть моего плана…

— Сделал «амулет Предателя».

— Хм… Старое знание. Твоё имя?

— Абигор. Меня зовут Абигор… Повелитель…

Глава 28

Санкт- Петербург. Год спустя после покушения на Абаддона.

— Господин Радищев, всё готово. Вертолёт ждёт на крыше.

— Да, спасибо, Матвей, — кивнул я, отворачиваясь от окна, — Сейчас буду.

Вид отсюда открывался отличный. Ну ещё бы — самое высокое здание в Петербурге, весь последний этаж принадлежит мне, и для кабинета я выбрал самое шикарное помещение, из окон которого видно гигантскую часть северной столицы.

Что поделать, попав на Землю, я стал питать слабость к красивым видам. Которых так сильно не хватало в Преисподней. Да и положение обязывает. Первый Советник Князя — это не шутки.

Да-а… Многое изменилось за последний год, очень многое.

После той бойни, учиненной Медведевым и Суворовым во Дворце конгрессов год назад, прошло ровно двенадцать месяцев. И сегодня, в годовщину этого события, Великий князь устраивал грандиозный приём в Воронцовском дворце. Торжество законной государственности, и так далее, и тому подобное.

Ха! Трижды — «ха!»

Благовещенский, благодаря моей помощи и слитой о заговоре информации стал единоличным правителем всего Анклава. Он убрал с политической доски Сенат, обвинив дворянство в массовой измене законному правителю. Убрал Орден чистоты, предъявив им те же обвинения, и полностью перехватив возможность определять демонов. И теперь эти проверки контролировала тайная канцелярия. Как итог — новые одержимые в крупных городах почти не появлялись, чего уж говорить о более мелких поселениях в провинции?

В общем и целом, Благовещенский поменял выдуманную демократию на тоталитаризм. Быстро, мягко, и безболезненно, как ни удивительно.

Он согласился проверять бояр. Согласился предоставить простолюдинам некоторые новые права. Но при этом усилил нажим на дворянство, и усилил весьма ощутимо. Увеличились налоги, Сенат, как я уже говорил, оказался упразднён, и большинству родов обрезали «халявное» финансирование. Теперь боярам приходилось крутиться, чтобы иметь тот уровень жизни, к которому они привыкли.

Ну а я… Я стал лучшим другом Великого князя. Хорошо звучит, да… Правда, для этого пришлось признаться, что я демон — но так и было задумано. Тайная канцелярия уже хорошенько «подкопнула» под меня, и в любом случае эта информация бы всплыла.

А так… Сам пришёл на поклон. Ещё и мятежников сдал. Да и плюсом — помог самому Абаддону получить амулет «Предателя». С открытым и «безлимитным» доступом к разлому, труда это никакого не составило. Теперь мне нужно было только попросить, и любого «дикого» демона, как по заказу, через очень короткое время привозили в Петербург. Ну а сам князь оказался неподвержен проверкам, и с радостью проходил их регулярно, чтобы показать по центральному телевидению всем простолюдинам, что он «чист». И заставлял делать это весь аппарат управления.

Клан Медведя перестал существовать. Все боярские семьи, которые в него входили, оказались осуждены, расформированы, отправлены в тюрьмы или казнены за мятеж. Их имущество и активы государство (то есть — Великий князь) реквизировало в свою пользу.

Ну и мне кое-что перепало. Парочка заводов, парочка торговых сетей, несколько переписанных контрактов… В масштабе государства — тьфу, мелочь. А в масштабах человека или боярского рода…

Это было огромное состояние, которое вкупе с тем, что и так имелось, сделало меня одним из богатейших людей Анклава. Особенно если учитывать, что мне теперь не требовалось платить Медведеву огромную дань. И даже с увеличенными налогами государству, я оставался в огромном плюсе.

Тайная канцелярия сдержала своё слово. Я получил то, что хотел. Не свой собственный клан, к сожалению — их упразднили за ненадобностью. Воронцовы и Кунанбаевы, которые не участвовали в заговоре, тоже попали под раздачу и после нескольких месяцев реформ их клановые образования упразднили. Теперь каждый боярский род был сам по себе.

Но, несмотря на это, я получил всё то, о чём просил. Власть, влияние, всеобщую любовь и, исходя из этого — магию.

О-о-о, как же много мне открылось истинной магии! Как же долго я этого ждал, и как же долго к этому шёл! После мятежа и того, что случилось после, я открыл ещё четыре чарма на круге Азраила, улучшил первые три, и теперь обладал таким запасом эфира, что…

Возможно, потягаться с Абаддоном в открытую я не мог. Но завалить любого человеческого мага, каким бы сильным он ни был, теперь для меня не составляло никакого труда.

Ну а помимо материальной и магической мощи был ещё один момент, о котором не стоило забывать, и о котором я тоже уже упоминал — я стал «самым близким другом» Благовещенского.

И снова — ха!

Все вокруг в это верили, разумеется. Потому что так говорили СМИ. Я стал национальным героем, который предотвратил свержение Благовещенского и оказал немало услуг отчизне. Простолюдины давно забыли историю с Демидом Орловым. Теперь те немногочисленные, кто об этом помнил, считали виновным в случившемся не Радищева, а молодого паренька, и свято верили, что меня оклеветали.

Самое забавное, что при этом уж я-то знал наверняка — несмотря на все заверения, выступления, тёплые слова и даже действия (назначение меня губернатором, к примеру) Великий князь в скором времени собирается меня убрать.

А если точнее — прямо сегодня ночью.

Да-да, так всё и было. И я относился к этому совершенно спокойно, и прекрасно понимал, почему Абаддон так поступает.

С моей помощью он узнал о мятеже и убрал две группировки людей, которые, в перспективе, могли серьёзно расшатать Анклав. Но при этом выяснилось, что я — демон. И, по факту, конкурент Великого князя за эфир и обожание народом.

Но сразу убирать меня он не стал — и на то была масса причин. Главная из них — теперь Абаддону не требовалось следить за кучей дворян, разных родов и кланами, а в дополнение ко всему — за Орденом. О нет — теперь в его поле зрения был лишь один «человек», который требовал пристального внимания, и на которого можно было свалить массу дел, попутно держа его «на коротком поводке».

И этим человеком был я.

Я понимал это с самого начала — но так и было задумано. Мой план, который родился в голове, когда я спас Бестужева, и который со временем развился в сложную интригу, предполагал примерно год относительно спокойной жизни. В течении которого мне не угрожала опасность со стороны Абаддона. Плюс-минус неделя.

Так что время я рассчитал практически идеально.

Весь этот год я старался. Работал на Анклав, показывал, что являюсь верным слугой Благовещенского, радею за страну и готов на всё ради своей родины. Частично так и было, конечно — но только потому, что этого требовал обстоятельства. Ну ещё и потому, что потом мне не хотелось править осколками былой Империи или воевать с отколовшимися кусками огромной страны, пытаясь вернуть их под свою пяту.

О нет, я предпочёл действовать куда тоньше.

Я восстанавливал порядок. Проводил реформы. Обучал войска. Налаживал финансовые потоки, участвовал в международных встречах и делал всё, чтобы усыпить бдительность Великого князя.

Он верил, что я — Абигор. Тот, конечно, знатно прифигел от того, что я назвался его именем, но быстро понял, почему я так поступил. И не имел ничего против. Вообще, мой «попутчик» оказался далеко не уродом, как я полагал изначально. Он хорошенько помогал притворяться верным слугой Благовещенского, и благодаря его опту и знаниям мне частенько удавалось выйти сухим из воды, работая на государство.

Но параллельно… Параллельно я вёл свою игру. А Вэн и Горчакова помогали мне. Я придумал сложный план, многоходовую интригу, и сегодня должен был наступить её финал… Собственно, Маруся играла в нём, пожалуй, одну из ключевых ролей.

И я очень надеялся, что мы не оплошаем.

До Воронцовского дворца меня доставили быстро. Вертолёт опустился на площадку неподалёку от него, и уже оттуда, в сопровождении своей личной охраны и Вэн, я отправился в Большой зал, на ходу раскланиваясь со знакомыми дворянами, государственными деятелями, предпринимателями, военными, учёными и представителями СМИ, которых сюда пригласили.

Вообще, на сегодняшнем мероприятии, как мне было известно, присутствовало чуть больше тысячи человек, которые сейчас, также как и я, направлялись к Большому залу, чтобы занять свои места.

И каждый из них должен был увидеть истинное лицо Благовещенского…

Ух! Как подумаю об этом — аж мурашки по телу пробегают! Давно такого не было, чтобы я испытывал волнение!

Великий князь выступал сразу после меня. Точнее — после моего приветственного слова, где я должен был представить его и вызвать на сцену. И это был тот самый момент, в который всё изменится.

Почти целый год мы с Горчаковой подбирались к Благовещенскому, с расчетом на то, что в нужный момент он покажет жителям Анклава свой истинный облик. И, разумеется, в этот момент рядом с ним окажусь я, и… Скажу так — «исправлю положение».

Задача перед нами стояла не из простых, но и отступать я не привык. Да и все возможности для реализации такого плана имелись, пусть и выглядели невероятно сложными так что… Я просто решил, что пора приступать, и ковать железо, пока оно горячее. Серьёзных сложностей, как таковых, имелось всего две, а всё остальное было досадными мелочами и помехами, которые решались походя.

Первый, и самый серьёзный момент, который меня волновал, это невозможность показать жителям Аклава, что Благовещенский — не ангел во плоти, не мессия и не спаситель Анклава, а обыкновенный демон, который всех обманул.

Великий князь регулярно устраивал проверки «на одержимость» для себя, и для работников своего государственного аппарата. Это значило, что чтобы жители Анклава поверили, что он исчадие Ада, не хватит никакой пропаганды — ведь Благовещенский, имея созданный мной амулет «Предателя», с лёгкостью проходил любые тесты.

Поэтому, чтобы показать людям демоническую натуру их правителя, требовалось наглядно её продемонстрировать. Желательно — так, чтобы это транслировалось на миллионы людей. А сделать это можно было лишь одним способом — в прямом эфире, на каком нибудь важном мероприятии.

И, что немаловажно — только с помощью его ручной демоницы…

Та лысая девочка и была моим единственным шансом проявить сущность Абаддона. Я видел, как она это делала — в Сенате, и позже, во время «охоты на демонов», которую устроил Благовещенский на пару со мной. Поэтому был уверен, что она сможет провернуть подобное и с Великим князем.

Собственно, особо уговаривать демоницу лично мне не пришлось — этим занялась Маруся. Нам с ней удалось до последнего скрывать, что она — суккуб. Никто, кроме меня, не знал, что наследная княжна Горчакова на самом деле была демоницей, ведь у неё тоже имелся вшитый в тело амулет «Предателя». А она, имея доступ в высший свет, неделя за неделей, и месяц за месяцем влияла на девчонку, которую Благовещенский всюду таскал за собой. Сначала совсем немного, но затем…

Короче говоря, после почти года воздействия я знал, что Натали (так звали девочку в этом мире) полностью покорна Горчаковой. А соответственно — мне. Так что был уверен, что в нужный момент она исполнит то, что от неё требуется.

Но перед тем, как Натали проявит истинную сущность Великого князя, требовалось забрать у него амулет «Предателя». А учитывая, где он его носил — эта сложность ложилась на мои плечи.

Но после того, как Абаддон превратится в демона, возникала ещё одна заминка. Мне было нужно выступить в роли «спасителя». Показать, что я — чистый и светлый защитник Анклава. Тот, кем долгое время считали Благовещенского — только лучше.

Для этого потребовалось отыскать кучу техник, узнать массу информации о том, как скрыть свою демоническую сущность, и самое главное — как «облагородить» истинный облик, чем так долго занимался Абаддон.

И узнать это мне, как ни странно, удалось — и снова благодаря Натали. Девчонка оказалась кладезем ценнейшей информации!

Выяснилось, что на самом деле она — дочь моего Первого генерала! Истинная, демоническая дочь, зачатая и рождённая в Преисподней, но не успевшая вырваться оттуда вместе с папашей, когда у него начались проблемы. И это было удивительно, ведь дети у демонов рождались чрезвычайно редко — обычно мы вырастали в пламени, в самой основе Преисподней…

Оказалось, что именно поэтому в первые годы существования разлома в Кызылкуме Благовещенский его не закрыл — надеялся, что его дочурка прорвётся через портал и окажется на Земле. И именно по его просьбе прочие мои Генералы и Жёны не закрывали и другие разломы — хотя в первые пять лет возможность этого имелась. Но вот потом… Потом контролировать потоки эфира о стороны Ада оказалось невозможно, и ситуация вышла из под их контроля.

Наркун паршивый, ну и дилетанты!

А Натали, между тем, жила в Преисподней, развивалась там, и «пировала» на останках былого могущества отца, насыщалась информацией, до которой только могла дотянуться. Всё это она делала, чтобы рано или поздно сбежать оттуда, но жила в такой области, откуда так просто не исчезнешь.

А именно — в Яме, где правил мой старый тюремщик Валтазар.

Но были в этом и плюсы — служа ему, Натали получила доступ к старым архивам, где узнала столько, сколько смогла впитать. Была там и информация Небесного воинства, и тайные записи, которые рассказывали о демонах, прорывавшихся на Землю в разные времена и маскирующихся под ангелов.

Как выяснилось, Абаддон был ознакомлен с такими техниками. А после того, как Горчакова расположила к себе Натали, об этом узнал и я. Правда, я занял обычное человеческое тело, да ещё и дважды, а не пришёл сюда в своём, так что и менять особо ничего было не нужно — лишь «навесить», так скажем, необходимое количество иллюзий.

Мне приходилось действовать очень осторожно, чтобы не «спалить» свой заговор перед Благовещенским. Который, как я уже говорил, очень пристально за мной наблюдал. Но…

У меня как-то получилось.

Я применил все свои навыки, всю свою хитрость, изворачивался, скрывался, иногда — жутко рисковал, но всё же добился своего. Личная демоница Абаддона была полностью покорна моим желаниям и сделает то, что требуется.

И самое главное — у меня был способ убить своего Первого генерала, когда-то меня предавшего. Простой — но очень верный.

Так что сегодня всё должно было решиться. Сегодня я покажу истинную сущность Благовещенского, проявлю себя и стану новым защитником Анклава! И его единоличным правителем!

Правда, на это будет всего один шанс… Но кто не рискует — тот не пьёт шампанского, как говорят людишки.

Глава 29

— … А теперь, дамы и господа, позвольте пригласить на сцену Великого князя Михаила Благовещенского!

Огромный зал, вмещающий больше тысячи человек и заполненный до отказа, встаёт и начинает рукоплескать. Вспышки камер, софиты, грохот оваций… Выходя на сцену, Абаддон улыбается. Он снова набрал форму, вернул себе несколько чармов и восстановил потоки эфира. Не все, конечно — часть из них теперь были моими. Но из того, что Натали успела рассказать Марусе, мне было ясно — до былой мощи, годичной или двухгодичной давности, когда Абаддон был на пике, ему теперь далеко.

Мой бывший генерал всё время держит вокруг себя защиту и кучу охраны, но на сцену выходит, разумеется, один. Вокруг неё и за ней, правда, куча магов и гвардейцев — но это уже мелочи. С ними всеми я справлюсь в два счёта.

Главное — чтобы от Абаддона меня не ждал никакой сюрприз в защите, о котором я не знаю. Но Натали, моя милая шпионка, не сообщала ни о чём подобном.

Зато сообщила, что после сегодняшнего мероприятия Благовещенский планирует провернуть в моём отношении почти такой же план, какой в его собственном отношении собирался провернуть я.

Правда, не с такой широкой подачей, а по-тихому — но сути это не меняло. У меня уже не было дополнительного времени на подготовку, а бежать куда-то я не собирался. Не для того столько старался…

А вот Абаддон, видимо, уже списал меня со счетов и не ждал никакого подвоха. Впрочем, нет — ждал, конечно, он всегда его ждал. Но не знал, что я давно уже всё распланировал и проник в его жизнь куда плотнее, чем он думал…

И сейчас, стоя перед трибуной, Благовещенский не заметил, когда я начал движение.

Охрана за сценой и не подумала меня остановить. Я просто врубил «Ускорение», и мир, как бывало уже десятки, сотни раз, привычно замер. Только вот к сегодняшнему дню я раскачал свой резерв яры до максимума, и мог находиться в таком режиме почти две минуты.

Правда, стоит оставить на бой с Абаддоном хотя бы минуту… Но мне хватит времени, уверен…

Активирую «Цепь» и начинаю движение вокруг сцены. Быстро, чётко, не прерываясь, не теряя ни секунды. Два, пять, восемь, шестнадцать, двадцать четыре, тридцать…

Каждый из магов и боевиков, оцепивших место выступления Благовещенского, даже не замечает, как я проношусь мимо и связываю всех в единую цепь.

Остановка рядом с Натали, стоящей в окружении пяти колдунов уровня Магистров прямо за занавесью, в десятке шагов от Абаддона. Всего на секунду.

— Приготовься и не шевелись, — шепчу я, — Как только почувствуешь его руку — сразу же проявляй истинный облик отца, ясно?

Она не успевает ответить, а её охрана не успевает даже понять, что произошло — я просто втыкаю одному из солдат без магической защиты нож в горло, выдёргиваю его, и все они падают на пол, заливая всё вокруг кровью.

Но я не обращаю на это внимания, потому что снова нахожусь в движении, а мир вокруг замирает и слегка смазывается.

Раз — и занавеска, отделяющая кулисы от сцены, лишь легонько колыхнулась. Никто не успел заметить, как мы с Натали появились оттуда.

Два — походя, я полосую себя по ладони, вызывая кровотечение.

Три — мы оказываемся рядом с Абаддоном. Он, словно что-то почувствовав, начинает поворачиваться в мою сторону, но у него нет «Ускорения» — а потому он движется очень медленно.

Четыре — я, используя заклинание, записанное на руну, одну из таких, какие использовал Медведев. Используя собственную кровь, усиляю выдранное из демона заклинание, активирую свой чарм «Ядовитая кровь», и пробиваю в силовом доспехе Великого князя моментально возникшую брешь. Ну всё, теперь у меня есть секунд шесть, не больше…

Пять — я втыкаю нож, щедро окроплённый моей кровью, в бицепс Благовещенского. Туда, где у него вшит амулет «Предателя».

Шесть, семь, восемь… — оставив стоять замершую в неподвижности Натали рядом с собой, я ворошу ножом в ране и, наконец, подцепляю амулет. Есть! Краем глаза замечаю, как в глазах Абаддона разгорается пламя, но это ничего, ничего… Он не успеет…

Девять — рву рану ножом, дёргаю нож на себя, выковыривая амулет. Он зависает в воздухе, я нетерпеливо хватаю его, а другой рукой в этот момент с силой втыкаю в открывшуюся рану стеклянную пробирку со своей кровью.

Ну… Не просто со своей — там много чего намешано — лютый концентрат всего, к чему у моего Первого генерала нет иммунитета. За информацию об этом тоже спасибо Натали…

Десять — одёргиваю руку до того, как она окажется отрезана восстановленным силовым доспехом, затем хватаю руку всё ещё неподвижно стоящей рядом Натали и кладу её на запястье Благовещенского.

Одиннадцать — отпрыгиваю к краю сцены, за пределы видимости зрителей, и отключаю «Ускорение».

ВЖУХ!

Время ускоряет свой бег, становится нормальным — и когда это происходит, случаются сразу несколько вещей.

Пальцы Натали смыкаются на запястье Великого князя, а сам он машет другой рукой в сторону, где я только что стоял — и туда бьёт мощный телекинетический импульс, разнося установленное оборудование, и отбрасывая в стороны несколько упавших трупов охранников.

Мимо, сучара…

Народ в первых рядах вскрикивает от неожиданности, а дальше… Дальше происходит самое важное — Натали активирует своё умение, проявляющее истинную суть демонов. Не успев осознать, что произошло, Благовещенский стремительно начинает меняться на глазах у поражённой толпы.

Вместо ангельских крыльев, нимба, белоснежного сияния и ауры благодати — потрескавшаяся кожа, из-под которой валит пар, огромные закрученные рога, выросшие вмиг и сорвавшие слой кожи, покрывающий голову Абаддона вместе с его шикарными волосами. Вся одежда также оказалась разорвана. Идеально подобранные ботинки уступили место широченным, грязным копытам, брюки сменились на жёсткую шерсть. Из зада вывалился мощный, напоминающий змеиный, хвост, а за спиной образовались кожистые, порванные крылья. Пальцы исчезли — на их месте появились огромные лезвия, растущие прямо из ладони

Довершало эту картину лицо… Страшное, оскаленное в бессильной злобе, клыкастое, наполовину обгорелое и наполовину — изодранное сеткой шрамов. С антрацитово-чёрными глазами и дырками вместо носа…

Да-а… Благодаря древним знаниям Абаддон умудрялся долгое время накидывать на свой истинный облик иллюзию, чтобы морочить голову человечкам, но теперь… Теперь они увидели его «во всей красе», так сказать.

Увидели — и ужаснулись.

А ведь отсюда велась прямая трансляция не только на весь Анклав, но и в Сеть, и даже по телеканалам соседних стран…

В зале послышались крики ужаса, и народ повскакивал со своих мест.

Не знаю, на сколько в этот момент рухнула поддержка Абаддона, но то, что эта величина была просто невероятной — факт. Полагаю, лишь единицы, увидев его облик, увидев, что человек, правящий ими стал демоном, остались восхищены им. Часть, конечно, просто-напросто сменила восхищение на страх, оставляя возможность для подзарядки моего Первого генерала, но это требовало перенастроек эфирных потоков.

Грубо говоря — Абаддон должен был заново прочувствовать все эфирные ниточки, тянущиеся к нему, и пропустить через них обновлённую энергию. В сосредоточенном состоянии на это у него ушло бы совсем немного времени, минута, может две — но я не собирался предоставлять ублюдку такую возможность…

От потрясения, от того, что разом лишился большинства чармов с круга Азраила, от эфирного отката, от предательства собственной дочери — от всего этого Абаддон (теперь язык не поворачивался называть его по-другому, даже про себя) получил сильнейшее потрясение.

И замер на целую пару секунд, прежде чем всё осознал и придумал, решил, как действовать дальше. А мне только эти секунды и требовались.

Залпом осушив эссенцию иллюзий, которая придаст мне нужный облик, я выскакиваю на сцену. Трансформируюсь прямо на ходу, и ощущения эти не то чтобы приятные. Всё вокруг заливает свет, я меняюсь — кости хрустят, увеличиваясь, натягивая взбухшую мышечную массу и потолстевшую кожу. Я почти мгновенно становлюсь выше ростом, чувствую за спиной крылья, взмахиваю ими, и краем глаза вижу белоснежные перья.

Наркун паршивый, да я вылитый ангел!

«Какая ирония!» — ржёт Абигор внутри головы. Он совсем не переживает по поводу исхода сегодняшних событий. Приятно, что верит в меня…

— Склонись, демон! — реву я чужим голосом, вытянув вперёд руку, в которой тут же формирую огненный клинок, — Склонись, отродье дьявола, и отпусти Великого князя! Покорись Божьей воле и её проводнику, графу Радищеву!

Народ, несмотря на то, что начинает разбегаться — особенно с первых рядов — прекрасно слышит эти слова. На выходах из зала возникает давка, и только вездесущие телевизионщики продолжают всё снимать, несмотря на возможность попасть под раздачу во время боя двух высших сущностей.

Что ж, пускай. Мне только и нужно, чтобы все видели, какой я охрененный, и какой мерзкий Абаддон.

— Ты! — шипит зубами мой соперник, сильным ударом отшвырнув от себя вскрикнувшую Натали, — Это всё ты, с-скотина! Я знал! Надо было убрать тебя раньше, тварь…

Я не позволяю ему договорить. Точнее — не позволяет Маруся, контролирующая всё из зала. Она активирует миниатюрное взрывное устройство, закреплённое на той пробирке, что я запихнул в тело Абаддона. И активирует, выбрав идеальный момент.

Моя кровь, заражённая в личной лаборатории массой неприятных вещей, смешивается с кровью Абаддона практически мгновенно. И он это чувствует. Мой чарм «Ядовитая кровь», усиленный чем только можно, активируется внутри тела демона — и тот покачивается, не закончив фразу, его сводит судорога. И в этот момент я бросаюсь вперёд, снова включив «Ускорение».

Это только в глупых человеческих книжках и фильмах главный герой сражается на равных с превосходящим его силами соперником. Только в художественных произведениях перед тем, как напасть, он называет причину, по которой мстит, открывает своё истинное лицо, заставляя главного злодея удивляться.

Я же не обирался вести себя как конченный идиот. В реальности, как правило, всё происходит совсем по-другому. Всё решает удар в спину, долгосрочное планирование, скорость и чёткость, с которой с плеч врага сносят голову.

Вот прямо как сейчас.

Медведев был тупицей, решившим, что демонская магия позволит ему одолеть Благовещенского. Он потерял от неё голову — и потерял её в прямом смысле, оказавшись на плахе. Суворов был куда умнее — но у него не хватило ресурсов и времени, чтобы провернуть всё как надо, и союзников он выбрал не тех. Ещё и просчитался со мной и Абигром.

Так что я учёл ошибки этих глупцов, прежде чем планировать и реализовывать свой заговор.

По кровеносной системе Абаддона разносится микс из самой разнообразной заразы, которой податливы демоны. Он сейчас настолько ядовит, что если оросит меня кровью — сожжёт ткани тела запросто, да так, что я могу не выжить.

Так что действовать нужно аккуратно…

Он всё же успевает что-то призвать. Серое, склизкое, и отвратительно пахнущее заклятие появляется прямо передо мной, и я едва успеваю обогнуть его. И чуть было не спотыкаюсь о несколько туманных дисков, оказавшихся под ногами. Перепрыгиваю их, рвусь вперёд…

И ещё один диск, образовавшись прямо на пути, пробивает мою магическую броню и застревает в теле!

Арргх! Наркун паршивый, как же больно! Но нельзя нельзя останавливаться!

Этот диск задерживает меня на пару секунд, и я чувствую, как тает время, отведённое «Ускорением. Но всё же успеваю оказаться рядом со своим Первым генералом, и успеваю с небольшим запасом. Короткий взмах огненным клинком, и…

Проклятье! На нём снова силовой доспех! Абаддон влил в него едва ли не половину своей яры. Раз уж чармы Азраила ему недоступны, решил защищаться человеческой магией? Что ж, удачи тебе, тварь…

Кулак Архонта на свободной руке настолько ярок, что у меня самого режет глаза. Я оказываюсь сбоку от Абаддона и двумя мощными ударами проламываю его защиту в районе головы. Она медленно идёт трещинами, и не торопиться осыпаться из-за моего «Ускорения», но…

Меня это уже не волнует.

Из-за пузырька заражённой крови мой враг медленен, очень медленен… И его тело сильно ослаблено. Никакой стальной кожи, никакой дополнительной защиты — а мне только это и требуется.

Мощным ударом я вгоняю клинок через сеть трещин прямо в раскрытую пасть Абаддона, и как раз в этот момент «Ускорение» заканчивается…

* * *

— …С отрывом в двадцать процентов голосов от графа Воронцова на данный момент лидирует Радищев Фёдор Ярославович! Таким образом, на текущий момент его поддерживает пятьдесят четыре процента населения Великорусского Анклава! Мы полагаем, что даже несмотря на отсутствие данных по Ханты-Мансийскому округу, округу Коми, Башкортостану, Курганской, Тюменской и Краснодарской областям, у нас определился однозначный лидер на пост первого президента!

Сегодня граф Радищев согласился составить нам компанию в телестудии Останкино, и ответить на некоторые животрепещущие вопросы. Добрый день, Фёдор Ярославович!

— Здравствуйте, Марина.

— Скажите, вы чувствуете ответственность из-за такой сильной поддержки населения?

— Безусловно. Это очень окрыляет, знаете ли.

— Безусловно (приятный женский смех), — Особенно после событий полугодовой давности. Кажется, именно тогда вы впервые продемонстрировали силу, которой от вас никто не ожидал.

— Это была… Вынужденная мера. Думаю, никто не ожидал того, что там произойдёт. А то, что мне удалось предотвратить катастрофу и человеческие жертвы — обязанность любого боярина, как я считаю.

— Да, то событие было страшным… Помню как сейчас, сама находилась в Воронцовском дворце в тот день. И говорю, как свидетельница — если бы не вы, жертв было бы куда больше. Боже правый, то, как вы двигались… Хоть всё это было и неподвластно человеческому глазу, всё было снято на камеры высокой чёткости. Весь мир после той вашей схватки разбирал каждую её секунду, и то, как вы двигались, то, что сделали…

— Марина, прошу, перестаньте. Вы вгоняете меня в краску.

— Не думаю, что это возможно. Мне жаль, что та девушка, которая проявила одержимость Михаила Благовещенского, не выжила…

— Да, очень жаль. Вполне возможно, что с её помощью мы могли бы вычислить и других демонов, скрывающихся под личинами обычных людей. Или хотя бы узнали, как она узнала, что наш Великий князь — затаившийся демон… Как показали те события — тесты, разработанные в своё время Орденом чистоты, не стоят и выеденного яйца.

— Похоже, это действительно так. Но давайте поговорим не о прошлом, а о будущем.

— Как вам будет угодно.

— Одна из главных особенностей вашей программы — закрытие разломов.

— Да, безусловно. Изучение некоторых… Скажу так — «личных» — материалов Михаила Благовещенского показало, что у него была возможность закрыть эти портал, но он ей не воспользовался — потому что уже тогда был одержимым. Потом стало слишком поздно, но я уверен, что объединив силы с крупнейшими боярскими родами, у меня получится это сделать. Намётки к этому уже есть, и я верю в успех этого дела. Особенно, если учитывать, что в последнее время атаки демонов из них участились.

— Но благодаря вашей подготовке, стратегии и тактике, которую вы разработали, благодаря разработкам ваших предприятий, пока удаётся весьма удачно сдерживать эти атаки, я правильно понимаю?

— Да, всё так, но не стоит делать из меня героя-одиночку. То, что мы достигли большого прогресса в сдерживании демонской заразы — заслуга очень многих людей. Учёных, инженеров, солдат, программистов, медиков, магов… Я — лишь один винтик во все этой защите, и в одиночку могу не слишком много.

— Вы, как всегда, прибедняетесь, Фёдор Ярославович. Но давайте перейдём к другим темам, интересующим наших телезрителей. Что касается международных отношений?

— О, полагаю, после вскрытия тайной личности Благовещенского всё мировое сообщество до сих пор прибывает в шоке. И если жители Великорусского Анклава изберут меня президентом в первых демократических выборах…

— Которые вы сами и предложили провести.

— Верно. Так вот, если меня изберут президентом — можете поверить, я приложу все силы, чтобы убедиться, что прочими Анклавами правят не демоны. А если так… Что ж, я им совсем не завидую.

Конец второй части

Друзья, огромное вам спасибо, за то, что читаете мои книги! Мне очень приятно, что вам нравятся истории, которые я придумываю.

Вводная часть истории про Джерлака Несокрушимого, бывшего правителя Преисподней закончена. Она заняла два тома и миллион (с копейками) знаков. Как по мне, так это очень немало)

Хочу сразу предупредить — третью часть писать «сходу» и сразу выкладывать я не буду. Потому что задумок много, вариантов развития сюжета — тоже, а развернуть историю можно надолго, и в совершенно разных направлениях. Так что в ближайшее время я определюсь, как будет развиваться сюжет, и начну писать «в стол». А когда накопится хоть какой-то объём — начну публикацию.

Постараюсь не сильно затягивать!

А пока — ждите новостей, в промежутках между работой над «Владыкой…» я придумал ещё кое какую книжку. Думаю, что вполне возможно, что перед третьим «Владыкой» я сначала опубликую её.

Надеюсь, вы проявите к ней интерес! Следите за новостями в моих блогах (там появится вся инфа по «Владыке… (3) и новой книге)

И ещё раз — спасибо, что читаете!

Вы лучшие!)

Content

Соломенный Илья
Новая жизнь владыки демонов #2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29