Дамьянти Бисвас

Синий бар

© 2023 by Damyanti Biswas

© Шагина Е.И., перевод, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Ты бледна, подруга Луна, ты не спишь по ночам,

И ты день за днем угасаешь.

Может быть, и ты, как и я,

Думаешь лишь о нем и мечтаешь?

«Субхашитавали: антология юмористических, эротических и других стихов»

Глава 1

Тара

2002 год, станция Боривали

Концовки переоценивают. Есть только один настоящий, определенный конец, все остальное – полная чушь, или, как еще говорят, bakwaas. То ли дело начало. Оно есть везде. Эта история началась с сари цвета полуночного неба, густо усыпанного темно-синими блестками, тонущего в море мерцающих страз, пришитых руками, которые, должно быть, потрескались и поранились за те месяцы, когда снова и снова прокалывали иглой тугую ткань в грязном, богом забытом переулке Мумбаи.

Сари, собранное в складки намного ниже пупка Тары, царапало ей кожу. Серебристая блузка с низким вырезом заставляла плечи саднить, но она старалась не думать ни о дискомфорте, ни о поте, который стекал по спине, пока она лавировала в толчее тел.

После обеда прошел дождь, и воздух стал свежее, но он все еще был недостаточно прохладным для широкой темной шали, которую Тара надела в соответствии с указаниями. В Мумбаи никогда не было настолько холодно, чтобы носить шаль. Тем более на платформе вокзала Боривали в час пик. В это время люди здесь устраивают большую давку, чем муравьи на дохлом жуке. Вокруг нее звучали голоса сотен мужчин и женщин, носильщики в красной форме не переставая кричали, требуя, чтобы все расступились, визжали дети, объявляли отправление и прибытие поездов в этот индийский город грез.

Чтобы добраться до конца платформы, Тара пробивалась локтями сквозь толпу пассажиров. Множество региональных диалектов. Вонь немытых тел. Духи. Она оттесняла женщин, но уступала дорогу детям и мужчинам, которые торопились покинуть платформу. Если мужчинам не уступить, они пихнут ее в плечо, если повезет, а если нет – куда-нибудь пониже.

Она дошла до самого края, откуда уже нельзя было ступить дальше, не упав с платформы. Небольшой отрезок пустоты в тесном городе. Вдали виднелись трущобы с жестяными и брезентовыми крышами. Над ними возвышались блестящие щиты с рекламой холодильников и телевизоров, плакаты с огромными лицами кинозвезд: подвыпивший Шах Рукх Кхан, наивная Айшвария Рай, и высокая худощавая фигура сердцееда, от которого все девушки сходили с ума, – милого Карана Вирани с детским личиком.

В свои семнадцать лет Тара уже научилась не сходить с ума по мужчинам, даже по Арнаву, полицейскому, который заставлял ее сердце биться быстрее. Она отвернулась от плакатов и сделала то, что от нее требовалось: встала лицом к рельсам, словно готовясь спрыгнуть вниз и помчаться за уходящими поездами через наваленный мусор.

Когда четыре года назад ее привезли в Мумбаи на одном из таких поездов, вонь города ошеломила ее: смесь гниющих растений, благовоний, мочи, духов и жареной рыбы. Здесь переплетались надежды и разочарования такого количества людей, какого она раньше никогда не видела в одном месте. Теперь же Тара этого не замечала. Она принимала как должное и собственный изменившийся запах – талька и цветочных духов, позаимствованных у других девушек из бара. Она не могла бы уехать, да и не хотела.

Она крепко уперлась в землю дорогими серебристыми туфлями с острым мысом, которые идеально подходили к ее синему платью, и не обращала внимания на пассажиров, выходящих из поезда и прокладывающих себе путь в толпе ожидающих посадки. Билетный контролер в черной форме окинул ее беглым взглядом, но поспешно вернулся к работе: продолжил налеплять бумажки на каждую дверь купе.

Тара перенесла вес с одного каблука на другой. Обычно она терялась в толпе. Большинство мужчин и даже некоторые женщины были намного выше ее. Но не сейчас. Она чувствовала себя высокой, и на ней была самая шикарная одежда из всей, что она когда-либо надевала, несмотря на запах химчистки, который ощущался каждый раз, когда Тара получала ее. Она выглядела великолепно. Жаль, что ей не разрешали носить этот наряд, когда она танцевала в баре: тогда на нее беспрестанно сыпались бы купюры по сто рупий.

Ее босс так и не объяснил, почему за каждую из этих странных поездок на вокзал он платит почти столько же, сколько она зарабатывает за месяц, танцуя в похабных болливудских номерах. Иногда ей хотелось, чтобы таких поездок в неделю было больше. «Не будь жадной, Тара», – отругала она себя, как раньше ее ругала мать.

Телефон у нее в руке оживился и завибрировал. Владелец бара Шетти, тучный мужчина с темной кожей, дал ей телефон месяц назад, наказав позаботиться о том, чтобы не потерять эту игрушку с треснутым экраном и крошечными кнопками-жучками, иначе она пожалеет. Тара нажала на зеленую кнопку, которую он ей показал, поднесла телефон к уху и дрожащим голосом произнесла: «Привееет». «Сейчас», – раздалось на другом конце. Она не узнала собеседника, но знала, что делать.

Сбросив шаль, она встала в позу, как велел Шетти, и стала отсчитывать секунды до повторного звонка телефона. Все пассажиры-мужчины, уличные продавцы и полицейские уставились на складки ее синего сари, которое оставляло открытой большую часть ее стройной талии, привлекая внимание к груди, но она их не замечала. Она не обратила внимания и на ветерок, пробежавший по ее спине, обнаженной, если не считать двух серебряных завязок, скреплявших блузку. Она дышала ровно, как перед выходом на сцену, и с тоской думала о желанном глотке алкоголя, который обычно помогал ей пережить первую часть вечерних приставаний и навязчивых ухаживаний.

Кто-то промычал непристойные комментарии в ее адрес и промурлыкал фрагмент болливудской песни, но Тара сдержала поток ругательств, готовый сорваться с языка. Она сосредоточилась на железнодорожных путях, как будто скоро должен был подъехать еще один поезд, о котором знала только она.

Когда телефон, сжимаемый в потной ладони, завибрировал, она ничем не выдала своего облегчения и не ответила на звонок. Вместо этого, как и было велено, она, не надевая, подхватила шаль и направилась к лестнице, ведущей на мост. Толпа поредела, поскольку большинство пассажиров уже успели покинуть платформу, и это позволило ей быстро добраться до лестницы. Не зря она тренировалась бегать на этих каблуках.

Тяжело дыша, Тара один раз споткнулась о трещину в асфальте, но потом пошла по лестнице так быстро, как только позволяли толпа и сари. Косое полуденное солнце заиграло на пайетках, украшавших наряд, бросая отблески и на нее. Не обращая внимания ни на что, кроме просветов в толпе, через которые она проскальзывала, или тел, которые ей приходилось пинать ногами или отталкивать локтями, не теряя при этом равновесия, она продолжала идти вперед. Она должна уйти со станции ровно через три минуты. Босс никогда не говорил ей, что может случиться, если она этого не сделает. Забыв о намерении больше никогда не молиться, она воззвала к Ма Каали и помчалась дальше.

Из окна шестого этажа соседней высотки кто-то в бинокль следил за ее движениями.

Глава 2

Арнав

Настоящее время

Застряв в пробке вдали от места преступления, которое вскоре перевернет его жизнь, инспектор Арнав Сингх Раджпут разглядывал заполненный людьми пляж Чоупатти.

Раван Дахан. Чучело демона Равана высотой с шестиэтажный дом ожидало, когда его сожгут дотла во время народного праздника Виджаядашами, его мультяшная розовая кожа, десять голов и золотая корона сияли в лучах полуденного солнца. Арнав послал Равану горькую улыбку. За всю его двадцатилетнюю карьеру ни один реальный демон из мумбайских трущоб или небоскребов никогда не ждал смерти, никому не мешал. Через пять дней толпа будет наблюдать за тем, как этот демон взорвется петардами, и праздновать победу добра над злом, поедая пряный бхелпури[1], а люди в форме цвета хаки будут следить за тем, чтобы никто не потерял кошелек, ребенка или жизнь.

Мысль о бхелпури напомнила Арнаву, что он пропустил обед, пока пытался добраться до Мантралайи, резиденции правительства Махараштры. Министр внутренних дел хотел проверить меры безопасности в связи с экстренной тревогой, и босс Арнава выбрал именно его для длительной поездки в центр города, чтобы затем присутствовать на брифинге. Арнав вздохнул. Теперь ему предстояло мчаться на остров Мадх, расположенный неподалеку от его офиса в полицейском участке Мальвани, чтобы ответить на вызов. Рабочие временно приостановили деятельность на новой строительной площадке, расположенной рядом с заросшим кустарником участком. Экскаватор выкопал там нечто похожее на труп человека.

Арнав попросил водителя опустить стекла белого полицейского джипа. Соленый воздух пропитал густые темные волосы и усы Арнава. Он мог бы включить сирену и заставить машины расступиться перед ним, но после длинных утренних речей высокопоставленных лиц, в числе которых был министр внутренних дел Намит Гокхале, Арнаву хотелось передохнуть. Он отправил сообщение своей помощнице, попросив ее связаться с констеблем, чтобы тот встретил его на месте происшествия. Сняв фуражку цвета хаки с черной полосой, он позволил себе расслабиться под шум транспорта и звонкую песенку из радиоприемника, радуясь, что за последние пятнадцать минут ни один из его телефонов не прозвонил. На протяжении всей недели каждый вечер он добирался до дома после часа ночи. Его мозг жаждал сна.

Передышка от рабочих звонков на разные телефоны, часть которых можно было найти в записной книжке, а часть – нет, длилась недолго. Он обсуждал празднование Виджаядашами, уговаривал информаторов, сдерживал проклятия, записывая абсолютно нереалистичные даты судебных заседаний, и занимался текущими расследованиями. Пейзаж за окном менялся: от тесных дорог вокруг зданий в стиле арт-деко в районе центрального вокзала он плавно переходил к продуваемому всеми ветрами мосту Бандра-Ворли, который тянулся через залив Махим, и вызывающим клаустрофобию высоткам в Бандре, а затем в Андхери.

Когда джип выехал на дорогу Нью Линк в Маладе и помчался по шоссе Мадх-Марв, Арнав глубоко вздохнул. Воздух на острове Мадх, который на самом деле представлял собой полуостров, свисающий с западного побережья Мумбаи, был чище. И на несколько градусов прохладнее. Неумолимая мумбайская духота никуда не делась, но вдоль дороги росли деревья, давая тень. Все выглядело красиво и безобидно, но местные водители авторикш рассказывали о том, что видели привидений на дороге после полуночи. Они упоминали женщину в красно-золотой свадебной лехенге, которая пыталась поймать попутку. Когда Арнав впервые услышал эту историю, ему стало жаль невесту, которую он представил с размазанными помадой и сурьмой и с безумными глазами.

Может быть, это на самом деле призрак? Трупы нередко выбрасывали на пляжи и в окрестные мангровые заросли, хотя за три года работы Арнава в участке Мальвани он впервые услышал о теле, найденном на стройке.

Мумбайские банды избавлялись от своих гхати и бхаийя – конкурентов и жертв – в прибрежных мангровых зарослях. Они рассчитывали, что прилив унесет трупы в воду, но иногда случались осечки, и разложившиеся останки оказывались на местных пляжах.

Не прошло и двух минут, как джип Арнава остановился возле груды кирпичей недалеко от пляжа Акса. Вдалеке покачивался ряд кокосовых пальм. На доске перед зданием было написано, что компания Taneja Estate Holdings ведет строительство роскошного спа-салона на берегу моря для известной сети отелей.

Когда Арнав вышел из машины, слабое октябрьское солнце осветило разросшиеся под группой больших деревьев кусты. Из-за одного из них вышла помощница субинспектора Сита Наик с фотоаппаратом в руках. Ее лицо выглядело изможденным, под глазами залегли тени, но форма цвета хаки хорошо сидела на ее симпатичной приземистой фигурке, а волосы были аккуратно собраны в пучок под фуражкой. В отличие от своего помятого начальника Наик всегда выглядела профессионально.

– Вы оцепили периметр? – спросил Арнав.

– Добрый день, сэр, – ответила она с широкой улыбкой, которая явно требовала усилий. – Да, оцепили.

День был каким угодно, но только не добрым, но Арнав сдержался и не стал ерничать. Он ответил на ее приветствие и, кивнув, зашагал вверх по склону, покрытому гравием, навстречу какофонии мужских голосов.

С моря, находящегося поблизости, дул слабый ветерок, но рубашка Арнава прилипла к спине от пота. Поскольку на этом месте никогда не было кладбища, речь могла идти только о давнем убийстве. Арнав и так с трудом справлялся с непосильным объемом работы, и еще одно дело ему сейчас было ни к чему. Место было уединенным, поблизости не находилось других зданий. Наик представила Арнава начальнику строительства, который поспешил им навстречу. Это был одутловатый молодой человек в костюме и с британским акцентом, который был совершенно не способен усмирить роптавших рабочих.

Арнав поднял руку и попросил мужчин отойти и передохнуть. Если понадобится, он их позовет. Один из них, высокий и худой, судя по всему, был их непосредственным руководителем; он вышел вперед и обратился к Арнаву:

– Они бы не позвали вас, если бы мы не подняли шума, сааб. Разберитесь, иначе нам придется искать работу в другом месте.

Арнав успокоил мужчину, и толпа разошлась.

– Посмотрим, что вы нашли, – он жестом подозвал менеджера в модном костюме.

– Сюда, инспектор.

Костюмчик споткнулся, но выпрямился и пошел к экскаватору, который, возможно, когда-то был красным, но теперь был неузнаваемо грязного цвета.

– Когда вы узнали о трупе?

– Рабочие показали его прорабу сегодня утром. А он позвонил мне.

– Когда Taneja Estate Holdings начала работы на этом участке?

– На этой неделе. Право собственности на землю оспаривалось в течение многих лет, но мы начали строительство, как только выиграли дело.

– В компании знают, что происходит?

– Да, сэр. Я разговаривал по телефону с самим господином Танеджей. Он хотел понять, когда мы сможем возобновить работу. Как только мы построим основное сооружение, другая сторона не сможет обжаловать решение суда. Архитектурный план уже утвержден, и мы заказали все материалы.

– Как долго длилось судебное разбирательство?

– Более двадцати лет.

– Прилично.

– Какая-то местная организация заявила, что эта земля относится к охраняемой прибрежной зоне мангровых зарослей, и каждый год приносила постановления о приостановке работ.

– Понятно. – Арнав протянул менеджеру свою визитку. – Пока что это место преступления. Мы сообщим вам, как только закончится расследование.

– Мы уже наняли работников, инспектор. Вы же видите, что это может стать настоящей проблемой.

– Я понимаю, но речь идет об убийстве, насколько я могу судить.

Арнав повернулся к Наик, которая подошла к ним, и этим движением фактически закончил разговор с начальником стройки.

– Вы вызвали криминалистов?

– Да, сэр. Доктор Мешрам уже в пути.

– Проверьте слова начальника стройки по поводу собственности на эту землю. Принадлежит ли она Taneja Estate Holdings или кому-то другому? Если земля была предметом судебного разбирательства, проверьте все детали.

– Я сейчас же отправлю туда констебля, сэр, – сказала Наик.

Судебные тяжбы часто вели к кровопролитию, и это не первый случай, когда земельный спор вскрывал убийство. Те, кто выбросил тело, предполагали, что это место будет оставаться нетронутым некоторое время.

Прямо рядом с экскаватором вокруг прямоугольной ямы были расставлены специальные полицейские указатели, о наличии которых позаботилась Наик, и висела желтая лента. Возле нее стоял констебль, который при их приближении убрал платок, прижатый к носу. Арнаву уже доводилось бывать на подобных местах преступления. Когда десять с лишним лет назад пропала Тара, он сразу же подумал, что однажды найдет ее тело, брошенное где-нибудь точно так же.

Из кучи грязи, камней и веток торчали кость и темный тканевый материал. Омертвевшая кожа и плоть смотрелись в земле до жути уютно.

Глава 3

Порез. Раз. Два. Три. Он бормотал эти слова, пока бритва проводила линии на его бедре. Вдох. Два. Три. Порез. Он равномерно надавливал на кожу. Жгло достаточно сильно, чтобы он получал удовлетворение, но и в меру слабо, чтобы он не вздрагивал. Гул нарастал и спадал с каждой линией. В месте, где кожа расходилась, расцветал алый кровяной цветок, две половинки целого мягко расходились, а едва уловимый металлический запах убаюкивал, позволяя парить в ванне без воды. Он закрыл глаза и прислонился спиной к прохладной мраморной стене, отдаваясь темноте, но не позволяя ей победить.

Это длилось недолго. Раздался мягкий стук, и в воздухе запахло дешевым лосьоном после бритья.

– Взрослые так не поступают, вы же знаете, – суровый голос Билала нарушил тишину. – Нельзя разваливаться на куски каждый раз, когда случается какая-то мелочь.

Это была не мелочь. И вообще, Билалу откуда знать? Он представил себе домоправителя, возвышающегося над ванной, его рубашку с короткими рукавами, аккуратно застегнутую на все пуговицы, блестящую лысину, ремень чуть выше талии, складки на брюках, такие острые, что поранят любого, кого коснутся. У него в глазах читался упрек и еще кое-что ужасное. Жалость.

– Ну-ка. Сядьте нормально, – тон Билала не допускал возражений.

Может быть, он все еще считал себя взрослым, отвечающим за подростка? Сколько лет Билалу? Он этого не знал, как и сам домоправитель. Он спросил об этом мужчину, когда тот в первый раз заклеивал неглубокие, нерешительные порезы, но ответа так и не получил. Билал всегда был рядом, не молодой и не старый, надежный, как несущая стена, упорно поддерживающая готовую провалиться крышу.

Он услышал, как Билал ушел и вернулся через пару минут. В бокале звякнул лед, и когда он открыл глаза, то увидел жидкость цвета темного янтаря прямо у себя под подбородком. Он принял хрустальный стакан с виски и позволил Билалу усадить себя ровнее, одновременно наслаждаясь болью от порезов.

– Я больше не буду за вами убирать. – Мужчина взял марлю и антисептик и, усевшись на край ванны, прижег раны нарочито резко.

Билал позаботится о его порезах. Так было всегда.

– Вы снова заболеете. Это должно прекратиться, или я уйду.

– Лучше уж это, чем то, другое, о чем ты постоянно говоришь.

– Именно о другом я сейчас и говорю. Надеюсь, тот последний раз действительно был последним. Хватит. Я здесь только из-за вашего отца, а его уже давно нет в живых. Помните об этом.

– Даже если они этого заслуживают? Если не укладываются в сроки? Если хотят больше денег?

Эта женщина нарушила правила, не боялась наказания и жаждала его денег. Конечно, Дивали еще не пришел, но она выполнила все условия, и он расстроился. Очень расстроился.

Билал не мог понять, сколько самообладания требуется, чтобы не сдаваться. Как больно было смотреть на них, находиться близко и одновременно так далеко.

– Еще раз это произойдет, и я ухожу. – Домоправитель встал, его работа была окончена. – Останетесь один.

Глава 4

Арнав

Арнав знал грузного доктора Мешрама уже много лет. Этот спокойный человек с мягкими, добродушными чертами лица больше походил на благожелательного священника, чем на судмедэксперта, который осматривает трупы и фиксирует полученные в ходе этого результаты. Он улыбнулся, представил мужчину в белом халате как своего нового помощника, пожал руку Арнаву и занялся термометрами и фотоаппаратом. За ним следовал констебль, делая записи для панчнамы – точного и подробного изложения того, как выглядит место происшествия. Документ содержал подписи двух свидетелей из числа представителей общественности, без которых дело вообще не откроют. Суды, как правило, верят обвиняемым, а не полиции.

Мешрам еще не сказал пол убитого, но Арнав не мог не представлять себе последние минуты жизни этого человека. Видел ли он, как это происходит? Страдал ли он? Знал ли того, кто его убил? Ни профессиональная подготовка, ни десятилетия работы на местах преступления не отучили его сочувствовать и страдать в те первые моменты, когда он еще не успевал надеть маску профессионального спокойствия и напускного безразличия. И еще этот страх. Вдруг это будет знакомое лицо? Не дай бог близкий человек. Скоро исполнится двадцать три года с тех пор, как он увидел безжизненное, распухшее лицо сестры. Прошли десятилетия, но оно все еще снится ему в ночных кошмарах. Оно стало более осязаемым, но не исчезло. Изображение оставалось таким же четким у него в памяти, как и в тот момент, когда он обнаружил ее тело.

Арнав наблюдал, как доктор Мешрам маленьким совочком убирает землю с трупа и помещает ее в ведро, которое придерживает ассистент. На нем были маска и перчатки, и он чередовал щетку и совок, чтобы удалить как можно больше земли с трупа, не причинив телу вреда. Вскоре он жестом показал Арнаву, чтобы тот воспользовался маской из набора для судебно-медицинской экспертизы и подошел ближе.

– Голова отсутствует.

Арнав надел маску и наклонился к яме. Он разглядел обтянутые кожей черно-коричневые плечи, но на месте шеи виднелся лишь почерневший обрубок.

– Мне потребуется некоторое время, чтобы полностью откопать тело. Деликатная работа, кья? – Доктор Мешрам со стоном поднялся с корточек. Он добавлял «кья» в конце фразы, когда хотел подчеркнуть какую-либо мысль. Буквально это слово значило «что», но доктор, произнося его, как бы спрашивал: «Не так ли?»

Арнав согласился и кивнул, чтобы показать, что понимает, какое мастерство необходимо для выполнения этой задачи.

– Мы знаем что-нибудь о жертве?

– Судя по плечевым костям, это либо женщина, либо подросток. Я думаю, что женщина, потому что плечо более узкое, и в месте прикрепления мышц кость развита меньше.

– Но вы не можете сказать наверняка?

– Только после того, как раскопаю тазовую область. У женщины входное отверстие будет открытым, круг– лым, а подлобковый угол – более широким.

– Есть предположения, когда тело захоронили?

– Это могло быть как несколько месяцев, так и несколько лет назад, скорость разложения зависит от множества факторов: температуры окружающей среды, почвы, влажности, содержания жира в теле. Верхний слой почвы уже нарушен. Невозможно определить продолжительность воздействия процесса разложения на тело, пока я не извлеку и не отвезу его на вскрытие.

– Сколько времени это займет?

– Дело старое. Мне иногда приходится покупать перчатки и маски за свои деньги, неужели вы думаете, что начальство поторопится в этом случае? – Доктор Мешрам пожал плечами и снова опустился на колени.

Старые дела имеют относительно низкий приоритет. Точнее было бы сказать – не имеют его вообще, если только не становятся резонансными.

В глубине сознания Арнава зашевелилось воспоминание. Много лет назад в период празднования Виджаядашами он помогал расследовать другое дело. Тогда шел дождь. Тело долго пролежало под землей, но, судя по костям, это была женщина. Ни черепа, ни кистей, ни ступней. Ей было около двадцати лет. Убийство так и не удалось раскрыть. В то время Арнав был констеблем-новичком и находился на испытательном сроке в полицейском участке в районе Дадара.

От голода и недосыпа мысли предательски путались, но детали еще всплывут у него в памяти.

Он повернулся к Наик, которая фотографировала место происшествия для отчета.

– Пусть кто-нибудь просмотрит все нераскрытые дела, связанные с телами, которые были захоронены в Мумбаи и окрестностях. Пусть проверят, не был ли кто-нибудь обезглавлен. Нужно вернуться на двадцать лет назад. Кажется, я помню подобное дело на участке в Дадаре.

– Так давно, сэр?

Арнав сдержал вздох. Наик имела в виду, что у констеблей нет лишнего времени на работу с «висяками». У другого помощника инспектора могло возникнуть еще больше вопросов, но не у Наик, которой не было равных ни в работе, ни в исполнении приказов.

– Да, но пока помалкивайте.

Эти погибшие женщины заслуживали того, чтобы кто-то обратил на них внимание. Его начальник, скорее всего, рассердится на «зря потраченные» рабочие часы, но Арнава так просто не остановить.

– Хорошо, сэр. Я оставлю констебля здесь за главного?

– Пока да. Мы сможем решить, что делать дальше, основываясь на данных доктора Мешрама. Заберите джип с собой.

Наик кивнула и уехала. Если они смогут связать это дело с другими, он добьется того, чтобы они получили более высокий приоритет.

– Интересно. – Доктор Мешрам пристально смотрел на место, где его ассистент очистил от земли руку мертвой женщины.

Арнав вытянул шею, чтобы понять, что именно привлекло внимание патологоанатома, стараясь при этом не гримасничать и не задерживать дыхание. Разложившиеся плоть и кожа были рассечены у локтя, и из них торчала кость. Доктор Мешрам медленно удалял землю с того места, где должна была находиться рука. Вместо нее остался лишь обрубок у запястья.

Арнав подавил волнение, вызванное тем, что его догадка оправдалась.

– Кость, похоже, не сломана. Кто-то отрезал кисть каким-то инструментом.

– Каким?

– Мне нужно осмотреть труп при лучшем освещении и, возможно, под микроскопом. Вы все еще собираетесь ввязываться в это дело? Это вам не какое-нибудь модное западное телешоу, кья? У нас нет даже чертовых защитных комплектов.

– Я не могу просить вас работать вопреки приказу начальника. Все зависит только от вас.

Криминалисты не подчинялись остальным сотрудникам полиции. Полиция вызывала техников, которые приезжали в фургоне, чтобы их проконсультировать, собирали улики и забирали тело на вскрытие и уезжали. Они не торопились. Арнав мог только надеяться, что природное любопытство и стремление доктора Мешрама добиться своего возьмут верх, как и в предыдущих случаях, когда они работали вместе.

Доктор Мешрам выпрямился.

– Я знаю, что вам не хотелось бы это слышать, но мы можем обнаружить здесь и другие тела.

– Это почему?

– Обратите внимание на растительность. Взгляните на этот куст, – он указал на пышный кустарник справа от того места, где он стоял, – он гораздо зеленее, чем те, что рядом с ним. Иногда разлагающееся тело питает почву, помогая растениям развиваться.

– Вы уверены в этом?

– Нет, пока не сниму верхний слой почвы, но я бы посоветовал там покопаться. Лучше убедиться, что здесь больше нет трупов, чем потом снова приезжать по вызову этих людей, кья?

– Извините, инспектор.

Арнав повернулся на голос менеджера.

Рядом с броско одетым начальником строительства стоял обходительный мужчина в повседневном, но изысканно сшитом костюме и изображал покорность. Он явно привык, что другие кланяются и расшаркиваются перед ним.

– Рахуль Танеджа, – он протянул руку. – Владелец Taneja Estate Holdings. Я слышал о вашей прискорбной находке и приехал узнать, чем могу помочь. Мы можем поговорить?

Улыбка Танеджи, казалось, приглашала Арнава пройти в современный офис, а не на неровную землю сырой стройплощадки в Маладе, где морской воздух был испорчен трупным запахом. Они отошли от остальных, и Арнав надеялся, что ветерок развеет липкую вонь.

Танеджа владел несколькими частными самолетами и наверняка имел целую команду прислуги и юристов, готовых устранять любые препятствия на пути Taneja Estate Holdings. Почему же он сам оказался здесь? Да еще в одиночку?

– Спасибо, что пришли, мистер Танеджа. Я сообщу вашему менеджеру, как только расследование будет закончено.

– Менеджер должен был упомянуть об этом: мы хотим, чтобы хотя бы часть фундамента была заложена к празднику. Вы же знаете, что за люди рабочие: наша команда будет до самого Дивали заставлять их выполнить хоть какую-то работу.

Дивали – праздник огней, по случаю которого большая часть рабочих отдыхает.

– Я понимаю, но криминалист говорит, что нам нужно провести тщательный осмотр места.

– Что вы имеете в виду? Могут быть еще трупы? – Танеджа забыл про свою учтивую и непринужденную манеру поведения.

– Я пока не могу сказать с уверенностью.

– Инспектор, это серьезное дело. Если мы не будем действовать достаточно быстро и получим постановление суда о приостановке строительства, мы понесем огромные убытки.

– Мы расследуем убийство.

– Мой менеджер говорит мне, что жертва умерла уже давно. Может быть, мы сможем договориться?

Арнав пропустил это мимо ушей. Он поклялся не поддаваться на провокации, пока это возможно. Договориться с господином Танеджей значило немногим больше обычной chai-pani и включало в себя портфель, набитый деньгами, который, несомненно, находился сейчас у его помощника на заднем сиденье машины. Арнав смог сохранить спокойствие и напустил на себя строгий вид, который хорошо помогал ему при проведении допросов.

– Думаю, вы согласитесь, что погибшие заслуживают правосудия. – Арнав сделал паузу, чтобы прокашляться. – Мы бы хотели его для своих близких.

– Все это прекрасно. Вы можете забрать тело и спокойно продолжить расследование, но дайте и нам возможность выполнять нашу работу.

– Это место находится недалеко от мангровых зарослей, мистер Танеджа. Поэтому вы ожидаете приказа о приостановке строительства? Привлекалась ли Служба охраны мангровых рощ?

Мафия, которая захватывала земли, проникла и в Малад. В Индии свирепствовала коррупция, и каждый год мангровые заросли вырубались. Этот участок, расположенный в нескольких минутах ходьбы от пляжа Акса, вполне мог быть частью добычи мафии. Арнав решил непременно выяснить у Наик, как обстоят дела с документацией на участок.

– Инспектор… как вас… Раджпут, не нужно угрожать мне чиновниками из Службы охраны. Учтите, что у меня есть связи далеко за пределами вашей досягаемости. Покиньте это место, и у нас не будет никаких проблем. Доброго вечера.

Танеджа повернулся и уже собирался уходить, но Арнав остановил его:

– Вы скоро узнаете, что ваши знакомые знают и меня. Мы снимем полицейскую ленту, как только закончим. Судя по тому, как быстро вы прибежали, здесь может быть зарыто еще кое-что кроме трупов, мистер Танеджа.

– Вы еще пожалеете об этом, – бросил бизнесмен, не оборачиваясь. Он ушел, набирая чей-то номер на телефоне размером с планшет.

Вернувшись к доктору Мешраму, Арнав рассказал о своей беседе с магнатом, в ходе которой последний растерял свою любезность. После того как доктор Мешрам пообещал сделать все возможное, Арнав поручил констеблю оградить больший периметр и вызвать помощников из участка для охраны места преступления.

Арнав отправил предварительные результаты осмотра Наик с тяжелой от зловония головой. Он направился к пляжу Акса, надеясь, что морской воздух прояснит его запутанные мысли.

Пляж Акса, растянувшийся посреди города, был чистым и ухоженным, несмотря на дурную славу места, где с наступлением ночи появляются демоны из обоих миров – реального и призрачного. Регулярные полицейские патрули призывали граждан не задерживаться на берегу моря допоздна, однако в этот предзакатный час пляж выглядел по-семейному гостеприимным.

Ботинки увязли в песке, но Арнав не сопротивлялся и набрал на телефоне закодированный контакт, пытаясь связать со своей командой хабри – информаторов, которым он доверял и которые сообщали ему новости преступного мира Мумбаи. Мафиози, когда-то финансировавшие Болливуд, чтобы отмывать черные деньги, в большинстве своем переродились. Теперь они занимались бизнесом, обосновавшись в корпоративном мире, где либо вымогали средства, либо помогали успешным бизнесменам вроде Танеджи. Преступный мир – ад на земле, утопающий в грязи и насилии, – не исчез полностью.

Если у трупа, который с такой тщательностью раскопал доктор Мешрам, были секреты, то один из его хабри мог где-то услышать обрывки нужной информации. Это были мелкие или бывшие преступники, их родственники – сошки городского криминального мира. Некоторые из них – подростки, которые по первому звонку отвечали с фальшивым акцентом, говоря «привееет». Как та девушка, которая когда-то давно появилась в его жизни. Тара.

Арнав вздрогнул от этой мысли. Отогнав ее, он сосредоточился на окружающей обстановке: дети в лохмотьях гонялись друг за другом, их крики разносились в насыщенном солью воздухе. Арнава назвали в честь моря. Несмотря на то, что его воды были загрязнены нефтью и мусором, а шум города заглушал успокаивающий грохот волн, Аравийское море было одной из немногих вещей, которые он любил в Мумбаи.

Он проверил свой личный телефон. Там было сообщение от Шинде:

«Приезжай быстрее, морщинистая жопа. Твоя подружка приготовила пир, кебабы уже готовы, но мы не можем сесть за еду, пока ты не появишься. Дети голодные».

Он забыл. Сегодня вечером Нандини готовила для его друга и коллеги Хеманта Шинде и его семьи. Вонь от мертвого тела, казалось, проникла ему в самые легкие. Аппетит пропал полностью.

«Я задержусь, – набрал он. – Тут новое дело, насильственная смерть», – и он не врал.

«Поторопись и тащи сюда свою задницу, урод. Твоя подружка вдвоем с моей женой отравят нас, если ты не доберешься до дома в ближайшее время».

Друг детства, как всегда, не скупился на ругательства. В кои-то веки Шинде оказался прав. Ему следовало поторопиться. Прошел уже час с того времени, как он должен был добраться до дома Нандини, но ему было не до веселых посиделок и смеха. По берегу, где снималось множество знаменитых болливудских фильмов, бежали спортсмены и прогуливались молодые пары, держась за руки. Именно здесь он держал Тару за руку, смеясь, гонялся за ней, а она убегала.

Он отвернулся и остановился возле киоска с пао бхаджи[2]: в воздухе витал аромат мягкого хлеба и жареного картофеля. Может быть, тарелка пао бхаджи приведет его в порядок, вернет в настоящее. Семьи, собравшиеся у прилавка, обратили внимание на его форму и уступили ему место в очереди, когда он подошел.

Арнав купил себе несколько булочек. Дети, которые до этого играли в пятнашки, бродили вокруг, продавая розовую сахарную вату, поникшие красные розы и брелоки. На вид им было от шести до двенадцати лет, но по их тощим от недоедания телам и по-взрослому серьезным глазам трудно было судить об их настоящем возрасте. Если бы он их позвал, они бы не подошли, поскольку рано научились не доверять людям в форме цвета хаки. Арнав протянул растерявшемуся хозяину ларька деньги и попросил позвать детей и накормить их.

– Не говорите им, что это от меня. Мне это не нужно.

Его сестра время от времени поступала так же, вызывая недовольство родителей. Он взял свою теплую бумажную тарелку, на которой лежали блестящие булочки пао, обжаренные в масле, и приправленное специями бхаджи из картофеля и других овощей, но так и не смог заставить себя поесть. Арнав вернул тарелку владельцу ларька, заверив, что все в порядке, просто вспомнил, что у него назначена встреча.

Рано или поздно придется отправиться к Нандини. Чем позже он приедет, тем дольше будут длиться тирады Шинде. Кроме того, следует попробовать насладиться хорошим ужином, пока он не забыл о нормальной еде на ближайшие несколько безумных дней перед праздником. Он нашел в телефоне адрес Нандини в Бхандре и вызвал такси в приложении.

Перед тем как уйти, Арнав обернулся посмотреть на то, как дети, смеясь, сгрудились вокруг тарелок. Его старшая сестра обычно смеялась так же – шумно и без изящества. Родители назвали ее Аша. Это значит «надежда». Она умоляла его принести ей пао бхаджи и сев пури, когда он в последний раз видел ее живой.

Глава 5

Газета «Мумбайский вестник»

Раздел «Бизнес»

Магнат в сфере недвижимости Рахуль Танеджа возглавил список «Сипару», увеличив состояние на 26,4%

9:30 PM IST. 6 октября, Мумбаи.

«Сипару», самый авторитетный составитель списков богатейших людей и крупнейших благотворителей Индии, опубликовал отчет по сектору недвижимости за этот месяц.

Больше всего в рейтинге поднялся Рахуль Танеджа, основатель и генеральный директор компании Taneja Estate Holdings (TEH). Его состояние выросло на 26,4% и составило 45 723 кроров рупий (более 6,1 млрд. долларов). Рост стоимости акций TEH на 50% способствовал увеличению благосостояния Танеджи, говорится в отчете.

Согласно ему, состояние 100 крупнейших застройщиков Индии выросло на 20% по сравнению с предыдущим годом, и Рахуль Танеджа возглавил рейтинг. Он составлен на основе оценки стоимости объектов недвижимости, которыми застройщики владеют по состоянию на сентябрь текущего года, хотя их личные обязательства и долги не учитывались при расчете собственного капитала.

Новость о том, что Танеджа возглавил список «Сипару», стала долгожданным спасением для TEH, поскольку в прошлом году Танеджа попадал в новости по менее радостным поводам. Акции TEH упали в цене после того, как во время движения #MeToo несколько болливудских актрис второго эшелона обвинили Рахуля Танеджу в домогательствах во время пышных вечеринок, которые он устраивал в своем особняке на Малабар-Хиллз. Танеджа опроверг все обвинения и подал иски о клевете против нескольких обвинителей.

Поднятие в рейтинге «Сипару» и новость о помолвке с Китту Вирани, матерью болливудских кинозвезд Карана и Рехана Вирани, действительно способствовали росту акций TEH, которые поднялись на 17% до самого высокого уровня за последние два года.

Глава 6

Арнав

Подъехав к высоким воротам жилого комплекса Нандини в Бхандре, Арнав отослал машину, чтобы никто не подслушал его звонок. В день он принимал более двухсот звонков, из них около пятидесяти поступали от хабри. Только что он пропустил вызов от своего лучшего и самого дорогого источника.

Перезвонив, он услышал хриплый голос: «Джи, сааб, болийе». Он принадлежал человеку, о котором было известно только то, что его зовут Али. Арнаву нравились их разговоры. Просто и по существу. Никаких попыток приветствия – сразу: «Пожалуйста, говорите, сэр».

Арнав рассказал о теле и предложил заплатить за соответствующую информацию. Он также поинтересовался сплетнями о Танедже и любыми связями, которые тот мог иметь с не самыми приятными районами Мумбаи. Разговор был коротким и закончился к тому времени, когда он подошел к приоткрытой двери квартиры Нандини. Было слышно, как дети Шинде, мальчик и девочка, громко смеются.

Он легонько толкнул резной дверной молоток с надписью «Добро пожаловать», надеясь войти незамеченным и освежиться перед встречей. План провалился: у входа его встретила Нандини, замерла на секунду и улыбнулась. В большинстве случаев Арнав находил ее лицо обычным: не очень большие глаза, тонкие брови, вздернутый нос, квадратная челюсть. Однако когда она улыбалась одной из своих редких, широких улыбок, она была почти красива. Другие женщины на ее месте в этот момент не проявили бы и толики доброжелательности, но Нандини была особенной.

– Хемант Шинде голоден и шумит больше, чем его дети. – Нандини улыбнулась. – Он пошел мыть руки. Мы уже собирались начинать без тебя.

Шинде, друг детства и наставник, был старше Арнава. Он серьезно относился к своему положению, но не скупился на оскорбления, когда они боролись друг с другом, будь то в зале для карате или за шахматным столом за чашкой крепкого чая. Именно благодаря ему Арнав поступил на службу в полицию.

– Извини, что опоздал. Передай ему, что я скоро к вам присоединюсь. – Арнав закрыл за собой дверь. – Мне нужно принять ванну. Сегодня был один из «этих» дней.

Она знала, что он имел в виду, говоря про «эти» дни, потому что это происходило достаточно часто. Речь шла о близости к мертвому человеку. Арнав прокрался в спальню. Вонь, стоявшая на месте преступления, пропитала его одежду, и он не хотел, чтобы дети ее почувствовали.

Он хранил запасную одежду в шкафу у Нандини, некоторые его туалетные принадлежности беспорядочной кучей лежали в шкафу в ванной. Тара не потерпела бы такого беспорядка. На губах Арнава застыла кривая улыбка.

Тара готовила и убирала для него, потому что это доставляло ей удовольствие. Ей нравилось играть с ним в семью, она притворялась, что увлечена домашней рутиной, такая жизнь длилась месяцами без всяких обещаний, даже без каких-либо слов, пока однажды она не исчезла. Тара ушла много лет назад. Этот труп – не ее. Он должен перестать позволять ей владеть его мыслями. Арнав встал под душ, и теплая вода смыла с него воспоминания.

Когда он вышел из спальни в свежей футболке и джинсах, старший инспектор Хемант Шинде сделал вид, будто поднимается из-за обеденного стола.

– Смотрите, кто наконец-то пришел. Добро пожаловать, Ави сааб!

Шинде, как всегда, источал сарказм. Его вьющиеся волосы были очень коротко подстрижены, глаза блестели, а лицо украшали усы с проседью. Арнав улыбнулся другу, а затем отвернулся, чтобы поприветствовать жену Шинде и его детей. Он игриво стукнулся кулачками с девочкой-подростком тринадцати лет и семилетним мальчиком, полным озорства. Они, похоже, уже поужинали и спрашивали, можно ли им посмотреть телевизор.

Под косым взглядом мужа жена Шинде отвела их к телевизору и включила канал с мультиками, а Нандини передала Арнаву тарелку. Арнав позволил Шинде всласть подразнить и поупрекать себя, а затем выслушал безостановочную тираду о проблемах на работе. Нандини не стала поднимать шум, хотя больше остальных имела право расстроиться и очевидно была недовольна его опозданием.

Она сидела и болтала с женой Шинде, которую Арнав называл Ваини. «Невестка» на языке маратхи. Она была одета в традиционное сари с золотой каймой, а в ее длинные волосы были вплетены оранжевые цветы. Все, казалось, забыли ее настоящее имя – Суджата – и отстраненно и уважительно называли ее Ваини. Как и в любое другое время, Ваини смотрела в пол, ее руки были заняты сервировкой стола, глаза следили за тем, чтобы бокалы оставались наполненными. Арнав подумал, как бы Тара вписалась сюда, в эту компанию.

– Мы будем там в следующий раз, когда этот Расул Бхай сделает следующий шаг. – Шинде взял в руки еще одну ножку цыпленка тандури, собираясь откусить кусочек. – Мы поймаем его людей с поличным, когда они будут проделывать свои трюки в Версове.

Расул Бхай – это Расул Мохсин. Бхай обычно означает «брат». Только в Мумбаи это слово имело совсем другое значение: хулиган, главарь банды, как Расул, или знаменитый дон, как Виджаян, преступник, который избежал наказания, либо обойдя закон, либо уничтожив улики.

– Давай не будем говорить о тебе и твоих схватках с головорезами за обеденным столом, Шинде, – вмешалась Нандини. – Тебе ведь не нужен журналист на хвосте, правда?

За Шинде закрепилась репутация «специалиста по схваткам» из-за большого количества застреленных им за свою долгую службу бандитов. Это прозвище употреблялось в многочисленных болливудских фильмах, где мумбайский инспектор захватывал главаря вместе с шайкой, устраивал перестрелку и казнил их без судебного разбирательства. Шинде вступил в должность старшего инспектора полицейского участка Версова меньше года назад и стремился заявить о себе в новой юрисдикции.

Пока Шинде язвительно отвечал на упрек, умоляя Нандини оставить журналистику в покое, Арнав с удовольствием ел чечевицу, приправленную кинзой, как он любит и как готовила ее Тара. Она обожала резкий привкус кинзы и часто покупала ее пучками, наполняя кухню старого одноэтажного дома его родителей освежающим лимонным ароматом.

Она настаивала на том, чтобы они ели в постели, готовила картофельные и овощные оладьи и заставляла его кормить ее теплыми, хрустящими закусками, обмакивая их в кориандровый чатни. Он часто напоминал ей, что они оба занимаются спортом, сидят на диете. В те времена ему как констеблю, которому предстояло сдавать внутренние экзамены для повышения в должности, нужно было сохранять отличную форму. Она смеялась, говорила, что добавляет в чатни мяту, чтобы оно лучше усваивалось, и что жарит оладьи на постном масле.

– Держи меня за талию, – приказывала она ему, когда он учил ее отжиматься. Тара не говорила об этом открыто, но мечтала стать актрисой и сидела на тех же диетах, что и актеры. Он ложился на коврик и позволял ей отжиматься на нем, балансируя у него на плечах. Сначала это была игра. Потом, после того как они целовались, это переставало быть забавой и превращалось в тренировку иного рода.

Шлепок по плечу заставил Арнава закашляться и моргнуть. Когда Шинде заговорил, он заставил себя сосредоточиться на словах друга.

– Почему ты не отвечаешь? – спросил Шинде. – Твоя девушка так старалась, не стоит ли сделать ей комплимент?

– Да. – Арнав посмотрел на Нандини, которая смеялась над тем, что только что сказала Ваини. Он хотел спросить у друга, делает ли он комплименты своей жене. Однако Шинде был прав. Нандини была его девушкой и заслуживала всяческих похвал. Тары давно не было рядом. Даже если бы она осталась в его жизни, она не могла бы находиться здесь – она была слишком откровенна, чтобы быть похожей на Ваини, и слишком необразованна, чтобы быть равной Нандини.

Его бесило то, что каждый раз, когда он находил труп женщины, он задавался вопросом, не встретила ли она такой же конец. Может быть, она исчезла именно по этой причине.

***

– Я позвоню тебе, – пообещал Арнав, когда помог Нандини убраться. Шинде с женой и детьми уехали часом раньше.

– Это я тебе позвоню. Останешься на ночь?

– Сейчас не могу. Может быть, на следующей неделе?

– Хорошо, – сказала она, заметив на столе пакет с его грязной формой. – Я ее постираю. Приходи, как только освободишься от дежурства.

– Ты же знаешь, что я веду делою – Арнав поднял пакет.

– Тем более оставь. Я постираю. Приезжай спать ко мне, когда не остаешься в офисе. Одиночество до добра не доведет.

– Хватит наставлять меня. – Он вырвался из ее объятий. – Ты мне не жена. – Он пожалел о сказанных словах, как только они слетели с языка. Она не была ему женой, но только потому, что он так и не сделал предложение за те два года, что они были знакомы. – Извини. – Он погладил ее по талии. – Спасибо за ужин и за то, что пригласила семью Шинде. До скорой встречи.

Арнав ненавидел себя за то, кем стал – человеком без семьи и без желания ее иметь. Он был доволен тем, что получал, ничего не давая взамен, разве что в постели. Но к тому времени, когда он спустился вниз и позвонил в полицейский участок, все шальные мысли о Нандини исчезли. Он думал только о жертве – ее безголовом теле, затоптанном в грязь, и информаторе Али, который обещал скоро перезвонить.

Глава 7

Арнав

Арнав потягивал крепкий черный чай, слушая отчеты членов команды. Прошлым вечером ему следовало остаться у Нандини, а не возвращаться в офис ближе к полуночи. Но как верно отметил Шинде, Арнав не мог оторваться от расследований, связанных с погибшими или пропавшими женщинами. Он тратил на них каждую свободную минуту, часто в ущерб другим делам.

Он просмотрел все свои старые записи, чтобы установить точную дату начала расследования, которое, как ему помнилось, он помогал вести, будучи констеблем в полицейском участке Дадара. Тогда тоже были обнаружены останки женщины без головы, кистей и ступней.

После того как все офицеры рассказали о своих успехах, Арнав передал Наике листок бумаги: «По делу Аксы найдите материалы по полицейскому участку Дадара за август 2003 года».

– Хорошо, сэр. Пока поиски проходили безрезультатно, это должно помочь.

– А как насчет документов на землю на пляже Акса?

– Земельная мафия, сэр. Виджаян захватил участок много лет назад, завалив его мусором, но компания Taneja Estate Holdings выкупила землю у правительства штата по бросовым ценам, вместо того чтобы заплатить Виджаяну. С тех пор Танедже приходят угрозы расправы, он просил защиты у полиции. Кто-то использовал местную экологическую некоммерческую организацию, чтобы добиться запрета на строительство на этом участке.

– Назовите мне имена чиновников в министерствах, причастных к разрешению на продажу.

– Сэр, нынешний министр внутренних дел Намит Гокхале тогда работал в Департаменте городского развития. Он подписал это разрешение.

Арнав записал ее слова. Все утро он безуспешно пытался связаться с Танеджей.

– Кто еще фигурирует в этом курортном проекте в Аксе? Есть там кто-то, к кому мы можем обратиться?

– Его невеста, Китту Вирани, выиграла контракт на дизайн и отделку интерьеров спа-центра. Она известна в основном как мать своих сыновей, Рехана и Карана Вирани.

Имя Карана Вирани давно было ему знакомо. Тара и ее слегка полноватая подруга Зоя были безумными поклонницами этой кинозвезды. О Зое Арнав не вспоминал целую вечность. Она исчезла в ту же ночь, что и Тара. Другие девушки из бара утверждали, что они сбежали. По крайней мере, так сказал им Шетти, их малайский босс-громила.

– Мы можем идти, сэр? – Наик выглядела озадаченной. Погрузившись в воспоминания, Арнав прослушал, о чем шла речь.

Надо было выспаться этой ночью. Недостаток сна давал о себе знать.

– Что вы сказали, Наик?

Арнав позволил просочиться в свой голос извиняющимся ноткам. Он должен сосредоточиться на том, чтобы загнать Танеджу в угол. Наик повторила, что вечером открывается один из проектов Китту Вирани по оформлению интерьера, ресторан. Скорее всего, там будут ее семья и жених.

На торжественное мероприятие можно было попасть только по приглашениям, но у Арнава как у инспектора мумбайской полиции были свои контакты. Он поблагодарил Наик и сделал несколько звонков, пока наконец не наткнулся на нужного человека. Сегодня ему придется надеть самую элегантную из двух своих вечерних рубашек и зайти поздороваться с Танеджей и его невестой.

Глава 8

Билал

В последнее время мальчик нервничал, и Билалу это совсем не нравилось. Это не сулило ничего хорошего, особенно в преддверии Дивали.

Каждый год мальчик обещал ему, что этот раз будет последним. И Билал повторял эти слова Бхаю. Сам он уже не верил им, но что ему оставалось делать? Иногда по ночам его будили не кошмары подопечного, а его собственные, и он грозился уйти. Однако каждый раз мальчик разоблачал его обман.

В конце концов, его удерживали не жалость и не долг, а собственная совесть.

Для стороннего наблюдателя мальчик выглядел независимым, но за закрытыми дверьми все было иначе. Не имея семьи, которую он мог бы назвать своей, Билал нуждался в том, чтобы находиться с кем-то рядом.

Он с ужасом ждал очередного эпизода, ненавидя себя за то, что каждый раз помогал убирать кровавые следы, но когда мальчик звал его ночью посреди очередного кошмара, Билал чувствовал себя большим и сильным человеком, способным защитить подопечного от любой угрозы. От тех угроз, о которых он знал, и от тех, о которых не догадывался.

Домоправитель набрал на одноразовом телефоне номер, который ему дали. После короткого приветствия помощника он смог поговорить с самим Бхаем.

– Мы не договаривались созвониться, – сказал Бхай. – Чего тебе?

Высокий, почти мальчишеский голос этого человека противоречил его грозной репутации во многих кругах. Билал пожелал Бхаю долгой и здоровой жизни, а затем заговорил о том, что его беспокоило.

– Конечно, об этом уже позаботились. Ты пытаешься меня оскорбить?

– Нет, Бхай, вовсе нет.

– Ты никогда не задерживаешь платежи, так что в этот раз я тебя прощаю. Никогда больше не задавай мне таких вопросов.

Глава 9

Арнав

Необходимость ограничиться одним напитком за вечер портила Арнаву настроение. Он никогда не напивался, но время от времени любил выпить бокал вина. Заказанная им после беглого взгляда на меню без цен газировка со свежим лаймом оказалась на вкус как грязная вода. Его контакт добился, чтобы Арнава включили в список гостей, но пока не появлялся.

Арнав старался вести себя как можно более непринужденно и избегал любых конфликтов: босс не поблагодарит его, если он выведет из себя магната и его невесту-кинозвезду и окажется на страницах газет. Не такого внимания он хотел к себе и своей работе. Нужно было действовать более тонко.

Арнав оценил свое положение: он сидел на барном стуле, держа в руках напиток и отвечая на заинтересованные взгляды парочки женщин. Необходимо соответствовать образу – сейчас он мужчина на тусовке, а не полицейский.

В зале играла приглушенная средиземноморская музыка, официанты были очень внимательны и говорили тихим шепотом, убирая тарелки или наполняя бокалы, а источники света были расположены так, чтобы мягко подсвечивать лица присутствующих.

Китту окружали звезды Болливуда, и, несмотря на то что Арнав совершенно не интересовался киноиндустрией, ему показалось, что он узнал несколько лиц с экранов. Нандини часто рассказывала о таких мероприятиях. Воздушные поцелуи, отбрасывание волос с лица, неестественный смех, дорогие ароматы, сверкающие часы и драгоценности были их неотъемлемой частью.

За столиком в темном углу прямо возле его барного стула сидел крупный мужчина. Борода и солнцезащитные очки закрывали большую часть его лица, густые волосы были завязаны в хвост. Его поза сообщала всем, чтобы они держались подальше, и они так и делали. Арнав не обращал на него внимания, сосредоточившись на Китту, и следил за дальним входом в ожидании друга, который мог бы проводить его к столику хозяйки вечера.

Китту Вирани не была похожа ни на одну женщину, которую он когда-либо видел. Невозможно было сказать, сколько ей лет.

В приглушенном свете ее пышные темные волосы отливали каштановым, лицо выглядело гладким, словно переспелый фрукт, кожа под толстым слоем макияжа была натянута, как барабан. В облегающем черном платье она казалась плоской там, где другие женщины были изогнуты, и наоборот, походя на гротескную куклу вуду.

Арнав отчитал сам себя. «Женщины бывают разные, – говорила ему сестра Аша. – И все они прекрасны».

– Тоже наблюдаете за ней? – От этого вопроса Арнав вздрогнул. Глубокий грудной голос принадлежал гостю, которого он заметил раньше. Арнав не знал, что ответить, поэтому лишь пожал плечами и кивнул, что могло означать что угодно. – Она даже не представляет, как выглядит, да? Все эти фильтры в соцсетях вскружили ей голову, – проворчал мужчина, делая большой глоток виски.

– Она популярна и успешна. – Арнав не знал, к чему клонится этот разговор и почему он защищает Китту Вирани от нападок незнакомца, но узнать о ней побольше, особенно от человека, который явно не принадлежит к числу ее поклонников, было нелишним.

– Это не ее достижение. В основном все дело вот в чем, – гость провел по своему широкому лбу типично индийским жестом, означающим волю судьбы, – а остальное зависит от того, насколько низко ты готов пасть, чтобы добиться своего.

– Она неплохо поработала над этим рестораном. – Арнав оценил мягкий свет, массивные деревянные столы, стулья, которые даже на его обывательский взгляд казались стильными и комфортными.

– Она наняла хорошую команду. – Незнакомец махнул рукой официанту. – Тут я соглашусь.

Когда официант отошел, получив поручение «повторить», Арнав решил немного подтолкнуть гостя к продолжению разговора и посмотреть, к чему это приведет.

– Почему вы ее так ненавидите?

– Она же женщина, не так ли? – Новый друг Арнава горько рассмеялся. – За что ее любить? – Арнав сохранял безучастное выражение лица: мало кто хорошо переносит ответное молчание. Этот мрачный гость ресторана наверняка не исключение. – Не слишком ли много вопросов вы задаете? – У мужчины уже заплетался язык. Его лицо начало казаться Арнаву знакомым.

– Я не журналист, – Арнав откинулся на спинку барного стула, – а если бы и был им, я понятия не имею, кто вы. Со мной ваши секреты в безопасности.

– Я умываю руки, директору можно с уверенностью говорить, что мне удалось слиться с толпой и сбить с толку всех, кроме вас. Вы же знаете, кто я? Вы, должно быть, из полиции.

Мужчина улыбнулся, но улыбка исчезла, когда Арнав ответил:

– Виноват. Я здесь, чтобы встретиться с другом, который пригласил меня на открытие.

– Понятно. Неудивительно. Ну, это не секрет. В газетах публиковали столько анонимных пасквилей. Между мной и дорогой маман нет большой любви.

Мгновение спустя все встало на свои места. Истории, которые рассказывала ему Нандини, были из числа этих анонимных пасквилей в киножурналах. За бородой и солнцезащитными очками скрывался Рехан Вирани. Арнав позволил удивлению отразиться на лице и даже слегка переиграл. Человека, который считает, что ему удалось одержать над вами верх, легче разговорить.

– Я сожалею, что все так сложилось. Жить под таким пристальным вниманием, должно быть, невыносимо.

– Не хотите ли присоединиться? – Рехан жестом указал на стул напротив себя. Арнав не заставил просить себя дважды. Нельзя было давать Рехану Вирани время передумать. – Вы работаете в полиции? В каком участке?

– Мальвани. Меня зовут инспектор Арнав Сингх Раджпут.

– Вы пьете только содовую?

– У меня ночная смена после этого мероприятия.

– Это мероприятие затянется: моя мать знает всех в Болливуде и всех их дальних родственников.

– Ее жениха, кажется, здесь нет.

Если с Китту поговорить не получалось, то хотя бы ее сын мог сообщить что-то полезное.

– Рахуль? Ха! Его никогда нет. Это единственное, что мне в нем нравится.

Значит, Рехану нравился Рахуль Танеджа примерно так же, как ему нравилась собственная мать.

– Он очень известен в сфере недвижимости. – Арнав отпил газировки.

– А еще он на четырнадцать лет моложе ее. Ему сорок два.

По всем признакам, Рехану было чуть за тридцать. Арнав наблюдал, как звезда Болливуда делает еще один глоток виски. Возможно, именно алкоголь послужил причиной того, что Рехан разговорился с совершенно незнакомым человеком. Арнав мог быть кем угодно. Рехан не просил его показать удостоверение личности.

– Между ними словно любовный поединок. Поединок, это да, но я сомневаюсь, что любовь имеет к нему какое-то отношение. Я понимаю, почему она выбрала Рахуля, но не понимаю, какая ему в этом выгода. Он мог бы заполучить любую. Есть женщины вдвое моложе ее и вдвое красивее.

– Про него ходили дурные слухи, – напомнил Арнав.

– Это не слухи. Он действительно приставал к женщинам. Все здешние гости знают об этом, но молчат. Может быть, поэтому он и женится на ней. Если она решает пресечь слухи, им конец.

– Она и в работе ему помогает.

– Правда? – Рехан сел ровнее и подал знак официанту принести еще один напиток. – Вы не хотите еще содовой?

– Нет, спасибо, у меня есть. – Арнав поднял свой стакан, который все еще был наполовину полон. – И да, госпожа Вирани занимается интерьером спа-салона, который компания Taneja Estate Holdings строит на пляже Акса.

– А, это тот, по поводу которого она жаловалась. Она поссорилась из-за него с Рахулем. Я пропускаю мимо ушей половину из того, что она рассказывает.

– Я хотел поговорить с господином Танеджей.

– О чем? Вы поэтому сегодня здесь? – Рехан наклонился к Арнаву. – По официальному делу? Что он натворил на этот раз? Что-то связанное с женщинами?

Арнав не ожидал внезапного шквала вопросов. Прежде чем он успел ответить, зажужжал лежащий на столе телефон Рехана, но тот сбросил вызов. Арнав не успел увидеть номер, но вскоре понял, кто это. Мужчина поднял голову, и Арнав заметил, что он смотрит на Китту. Рехан помахал рукой, когда она жестом пригласила его присоединиться к ней за столом, и встал.

– Придется идти к ней. У вас есть номер, по которому я мог бы перезвонить?

Арнав протянул Рехану визитную карточку и ушел. Ему не удалось поговорить с Танеджей, но теперь он кое-что узнал о его невесте и передал визитку будущему пасынку. Когда он получит больше информации, то сможет вступить с бизнесменом в противостояние. Выйдя из отеля в прохладный, насыщенный влагой воздух Мумбаи, он набрал номер доктора Мешрама и попросил его сообщить последние новости.

Глава 10

Арнав

«Если переставить буквы у тебя в имени, ты станешь демоном Раваном», – дразнила Аша Арнава во время их детских стычек. Два дня, прошедшие с находки на пляже Акса, он действительно работал как проклятый. Дополнительные заботы по организации праздника в дополнение к текущим делам не давала ему продохнуть.

Улицы были переполнены из-за Наваратри – девятидневного празднования, которое предшествовало десятому дню Виджаядашами. Во многих районах Мумбаи индуисты и мусульмане жили бок о бок, но политические партии способствовали обострению напряженности между группами, и во время праздников возникали конфликты. Участок Мальвани находился в прибрежном районе с восьмидесятипроцентным мусульманским населением. Боевики международных террористических организаций уже успели радикализировать местную молодежь.

Постоянное бдительное наблюдение за обстановкой в дополнение к исполнению других обязанностей сделали свое дело. В полвосьмого вечера Арнав готов был закончить работу и пойти домой, но вдруг зазвонил телефон. Он не собирался отвечать, но обратил внимание на определитель номера и принял вызов.

– Добрый вечер, доктор Мешрам. Я звонил вам вчера, но вы не ответили.

– Извините, я поздно увидел ваш звонок, но у меня есть свежие новости по делу на Аксе.

– Да?

– Помните, мы обсуждали, что нужно осмотреть окрестности места преступления. В том месте, на которое я вам указал, я ничего не нашел, но по наитию проверил участок чуть в стороне. – Доктор Мешрам занервничал и сделал паузу.

– Я вас слушаю.

– Там я нашел еще два тела. Со схожими характеристиками. Без черепов, ни рук, ни ног. Я бы позвонил раньше, но хотел удостовериться. Эти тела могут быть еще более давними.

У Танеджи не получится начать там строительство в ближайшее время. Если они обнаружили три трупа, их может быть и больше. Поэтому Танеджа сам присутствовал на месте преступления?

– Узнали еще что-нибудь?

– Первая жертва – женщина, около двадцати лет. Рост около 1,62 метра, но я не могу сказать точно из-за отсутствия головы и ступней. Пока не удалось провести вскрытие.

– Известно ли нам, как долго тела находились в земле? Приблизительная дата смерти поможет мне просмотреть записи о пропавших без вести.

– Это займет время. Мой помощник отправится на место преступления завтра, чтобы взять дополнительные образцы почвы.

– Пока что мы оградим этот участок. Держите меня в курсе.

Закончив разговор, Арнав набрал номер Наик и спросил ее о старом нераскрытом деле из полицейского участка в Дадаре. Это дорого ему обойдется, но, возможно, ему удастся восстановить справедливость в отношении этих женщин. Он почувствовал, как на его лице расползается мрачная улыбка. В тридцать шесть лет, когда он устал от жизни, мало что приносило ему удовлетворение.

Вошла Наик с папкой в руках, и Арнав вернул лицу серьезность.

– Мы не смогли найти дело из Дадара, но вот кое-что из полицейского участка Азад Нагар, сэр. Женский труп. Ни рук, ни головы, ни ступней. Тело разложилось до неузнаваемости. Найдено в канализации.

Еще одна женщина. Три в Аксе и та, которую он вспомнил, в Дадаре.

– Это дело было раскрыто?

– Нет, сэр, – ответила Наик. – Им никто не занимался.

– В каком смысле?

– Тело было найдено в ноябре 2008 года, сэр. Утром двадцать шестого числа.

Двадцать шестое ноября. Этот день Арнав не забудет никогда. Десять террористов «Лашкар-е-Тайба» причалили к мумбайском порту, угнали машины, в том числе полицейский фургон, и нанесли пять ударов одновременно, убив сто сорок индийцев и двадцать пять иностранных туристов. В двух роскошных отелях террористы расстреляли обладателей американских и британских паспортов. Погибли пятнадцать полицейских. Муж Наик лишился руки.

Участок Азад Нагар находился в эпицентре катастрофы, поставившей Мумбаи на колени, но это не объясняло, почему дело не расследовали позже.

– Они составили панчнаму?

– Да, сэр. Здесь записаны все подробности. Следствие вел инспектор Атул Гауде. На теле не было одежды, у него не осталось ни головы, ни ног, оно было разрезано в нескольких местах.

– Так почему расследования не было, поясните?

– Дело не раскрыто, сэр. Отсутствовали улики. Тело так и не опознали, а инспектора Гауде отправили выполнять другую работу.

– Вы уверены, что в полицейском участке Дадара нет упоминаний о подобном деле?

– Возможно, все произошло до того, как мы внесли записи в компьютер. Не исключено, что нам придется разыскать бумажный экземпляр.

– Я хорошо знаю этот участок. – Арнав начинал там свою карьеру в качестве стажера.

– Мы можем послать туда констебля, сэр. И еще, мистер Танеджа звонил к нам в участок. Я думаю, он говорил с господином Мхатре.

– Спасибо, что предупредили. – Арнав собрал свои бумаги. – На сегодня я закончил. Поеду в Дадар.

Если он найдет нужное дело, то соберет пять почти одинаковых случаев, цепочка из которых тянется уже несколько десятилетий: в Дадаре, в Азад Нагаре, а теперь и в Аксе.

– Кто едет в Дадар? – в кабинет вошел старший инспектор Рави Мхатре.

Начальник Арнава Мхатре был одним из самых высоких в полицейских в Мумбаи, его рост составлял почти сто восемьдесят семь сантиметров.

– Здравствуйте, сэр. – Арнав встал и отсалютовал начальнику, как этого требовали правила. – Я еду.

В соответствии с принятой процедурой Мхатре обычно вызывал Арнава к себе, но не сегодня.

– Хорошо. Я без машины сегодня вечером, так что можете подбросить меня.

– Что-то еще, сэр?

– По дороге поговорим.

***

Арнав выехал со станции вместе с боссом на своей старой надежной машине. Аша училась водить ее в тот год, когда они ее потеряли. Рави Мхатре не стал комментировать состояние потрепанного автомобиля, позволив своему лицу сказать все за него. Инспектор также отказался от предложения Арнава подвезти его до дома в Бхандр после того, как он закончит работу в полицейском участке Дадара.

За три года совместной работы Мхатре оказался чем-то наподобие шахматного короля. Незаменимый, но неспособный к нападению чиновник. Впрочем, Арнаву не на что было жаловаться. Мхатре не раз поддерживал его после перевода из отдела по борьбе с преступностью в участок Мальвани.

Несколько минут начальник Арнава разговаривал по телефону, пока они стояли в пробках на выезде из Малада в Горегаон, затем он наклонился вперед, чтобы поменять станцию на радиоприемнике. Зазвучала музыка. «Akhiyon ke jharokhon se», черт бы его побрал.

В этой мелодичной песне рассказывалось о любви пары, которая, несмотря на все трудности, поженилась. В конце фильма женщина гибнет. Эта песня зазвучала однажды, когда Тара включила телевизор в спальне. Они лежали в обнимку под одеялом, ее мягкое тело расслабленно прижималось к нему. Он вдыхал запах ее свежевымытых волос и мечтательно смотрел на экран.

– Что случилось? – Она быстро уловила перемену в его настроении.

– Этот фильм плохо заканчивается. Давай посмотрим другой.

Арнав говорил себе, что не хочет, чтобы Тара тратила время на грустный фильм, но даже тогда знал, что это не совсем так.

– Все закончится хорошо, я уверена. – Лицо Тары, по форме напоминавшее ему сердце, в кои-то веки выглядело спокойным. – Они будут вместе.

– Не до конца. – Он прижал ее к себе и переключил канал, надеясь, что она забудет о фильме и не увидит душераздирающие сцены. Она и так много страдала на работе, и что самое ужасное, он чуть не убил ее в постели ночью. Арнав проснулся от того, что она била его в грудь кулаками. Он оказался во власти очередного кошмара. Джоши. Он пытался задушить Нилеша Джоши, но во сне схватил Тару за горло.

– Господин Джоши будет недоволен.

Эти слова вернули Арнава в настоящее, в машину со старшим инспектором, который выглядел недовольным. Господином Джоши мог быть только один человек – ответственный комиссар по борьбе с преступностью Нилеш Джоши, высокопоставленное лицо в полиции Мумбаи. Злодей из его ночных кошмаров. Арнав придал своему лицу, как он надеялся, приятное выражение и повернулся к боссу, рассчитывая на привычку Мхатре повторяться, чтобы донести свою мысль до собеседника.

– Рахуль Танеджа – уважаемое имя в деловых кругах Мумбаи. Он всегда поддерживал мумбайскую полицию. Комиссар Джоши был бы очень расстроен, если бы узнал, что вы беспокоите господина Танеджу.

Во время еженедельной встречи Арнав кратко рассказал Мхатре о деле Аксы, в том числе о том, что компания Taneja Estate Holdings вела строительство на этом участке, но никакой серьезной реакции со стороны начальника не последовало. Однако звонок Танеджи явно взволновал Мхатре и заставил его начать беспокоиться о комиссаре. Вероятно, Нилеш Джоши был у Танеджи на быстром наборе.

Машина застряла в пробке, и радио милосердно переключилось на бодрый танцевальный ремикс. Арнав убавил громкость, чтобы Мхатре мог его слышать.

– Сэр, я разговаривал с господином Танеджей всего один раз, – объяснил Арнав, – когда он приезжал на место преступления. Он не ответил ни на один из моих звонков. Сегодня я связался с криминалистами. Доктор Мешрам обнаружил в Аксе еще два трупа, похожих на первый.

Арнав не отрывал глаз от дороги, но чувствовал, как взгляд Мхатре прожигает в нем дыру.

Наконец Мхатре ответил:

– В вашем отчете указано, что земля была объектом спора и десятилетиями была заброшена. К этим трупам может быть причастен кто угодно.

– Верно, сэр. Я просто следовал стандартной процедуре расследования.

– Никогда не забывайте, что мы государственные служащие, Раджпут. Наша задача – помогать людям, а не создавать проблемы.

Арнав подавил улыбку. Помогать людям, как же. Мумбайская полиция пыталась изменить свой имидж, сделать его более дружелюбным, но репутация жестких парней, десятилетиями создававшаяся в болливудских фильмах, оставалась.

– Да, сэр. – Арнав переключил передачу, когда поток машин перед ним рассосался. Спорить было бесполезно, поэтому он сменил тему: – Сэр, вы знаете инспектора Атула Гауде?

Мхатре выключил радио. Интересно. Арнав подождал, пока начальник заговорит.

– Почему вы спрашиваете?

Арнав подробно рассказал о Гауде, инспекторе участка Азад Нагар, который не смог закрыть дело, поразительно похожее на дело в Аксе. Вскоре после этого Гауде перевели в отдел Местного оружия – малозаметный отдел мумбайской полиции, предоставляющий сотрудников для обеспечения безопасности на различных мероприятиях.

Лицо у Мхатре ожесточилось, и Арнав пожалел, что он за рулем и не может внимательно изучить это неоднозначное выражение. Арнав не мог сказать почему, но инстинкт подсказывал ему, что с этого момента нужно взвешивать каждое слово.

– Вы хотите сказать, что кто-то обезглавливал женщин и закапывал их тела на протяжении всех этих лет в разных полицейских округах? Гауде нашел тело, похожее на те, что доктор Мешрам раскопал в Аксе?

– Это возможно, сэр. Я помню еще один случай, произошедший раньше, когда я был еще констеблем в полицейском участке Дадара. Мы не можем найти это дело в системе, поэтому я попробую отыскать бумажный экземпляр. – Тут Арнав сделал паузу, проезжая светофор. – А что случилось с инспектором Гауде, сэр?

– Его наказали, – пояснил Мхатре. – Ходили слухи, что он не соблюдает правила.

В машине воцарилось молчание, пока Арнав не свернул в переулок по нужному адресу в Дадаре, который дал ему Мхатре.

– На данный момент, – инспектор перешел на высокомерный тон, который он часто использовал, отдавая приказы, – я думаю, у нас есть более важные дела, Раджпут. Верните стройплощадку Танедже. И сосредоточьтесь на горе папок у себя на столе.

– Речь не об одном трупе, сэр. Их несколько. Убийца до сих пор может быть на свободе и охотиться на женщин.

– Это нам неизвестно. Хоть сейчас вы и не в числе тех, кто активно претендует на повышение, но знайте, что я слежу за тем, как вы работаете. Считайте это предупреждением.

Его босс – очаровательный человек. Мхатре только что предостерег Арнава от выполнения по-настоящему важной полицейской работы – выкапывания костей безымянных женщин из земли. Со смерти Аши так ничего не изменилось. Телефон Арнава завибрировал на приборной панели, но он отклонил вызов.

Он перезвонит, как только высадит Мхатре. Это был Али.

Глава 11

Арнав

Арнав припарковал машину у полицейского участка Дадара. За десять с лишним лет в помещении мало что изменилось, если не считать компьютеров, появившихся на столах субинспекторов, которые теперь печатали отчеты вместо того, чтобы писать их от руки. Арнав обнаружил, что его старый друг Тукарам сгорбился над одним из таких устройств за самым дальним от двери столом.

– Как обычно, на ночном дежурстве? – спросил он худощавого человека, поникшего от непростой жизни и любви к дешевой выпивке. Форма субинспектора Тукарама висела на нем как на вешалке.

– Жена говорит, что это отвлекает меня от бутылки. – Тукарам поднял голову и усмехнулся. – Твоя помощница сказала, ты ищешь какое-то дело? Достаточно было послать за ним констебля.

Тукарам сделал паузу, чтобы попросить чай для друга, и Арнав передал ему записку с указанием года и деталей дела, которые смог вспомнить.

– Тебя хотел увидеть.

Арнав скучал по другу, он не лукавил, но Тукарам был еще и бесценным источником информации. Удивительная память помогала ему вспоминать дела десятилетней давности. Он знал, что происходит с каждым констеблем и офицером в участке и не только в нем.

– Я постоянно слышу о тебе, знаешь ли. Не думай, что ты вне поля моего зрения. – Тукарам взял записку Арнава, положил ее рядом с собой и продолжил печатать на компьютере, медленно перебирая пальцами. – Схожу за ним, когда закончу. Хм, 2003 год. Придется поискать.

– Спасибо. Я подожду.

– Тебе нужно немного пожить, понимаешь, – продолжил его друг. – Сейчас сколько? Больше девяти вечера, суббота, а ты вместо того, чтобы бродить по Джуху-Чоупатти с симпатичной девушкой, ищешь мертвецов.

– Это правда, – рассмеялся Арнав. – Вместо этого я разговариваю с тобой.

Тукарам любил говорить людям, что он о них думает, и чем больше говорил, тем болтливее становился. Сегодня Арнаву это его качество играло на руку.

– Что? – Брови Тукарама взлетели вверх с притворным раздражением. – Теперь, когда ты получил две-три медали за отвагу, стал инспектором и служишь в криминальном отделе, ты не снизойдешь до старого Тукарама, так, что ли?

– Вовсе нет. Несколько минут назад мой начальник отчитал меня за то, что я занимаюсь висяками, в то время как на столе громоздятся свежие убийства.

– Ты понятия не имеешь, когда нужно держать язык за зубами, – отрезал пожилой мужчина. – Сначала стреляешь, потом задаешь вопросы. Тебя постоянно переводят. Почему не переводили последние три года? Рави Мхатре не доставляет тебе хлопот?

– С ним все в порядке, – сказал Арнав. – Пока что. Посмотрим. Я только что отвез его на дегустацию виски.

Разворачивая машину, Арнав заметил большой плакат у ресторана, в который зашел Мхатре, с объявлением о мероприятии.

– Вот человек, который знает толк в напитках, – констатировал Тукарам.

На телефоне Арнава замигал номер Али, и он вышел на улицу поговорить.

– Джи, сааб, – привычно поприветствовал Али. – Извините, что не смог говорить, когда вы мне перезвонили.

– Рассказывай, – потребовал Арнав.

– Я слышал разговоры о длительном договоре. Чтобы избавляться от лафда – проблемы – вроде той, про которую вы рассказывали. Примерно в этот период года. Виджаядашами-Дивали.

– Ты уверен?

– Все очень секретно. И по высшему разряду. Парень, с которым я говорил, из команды Бхая, но внизу иерархии. Они хоронят тела так, чтобы их не нашли, а не выбрасывают в море, как обычно.

Описание очень подходило останкам в Аксе.

– По твоим словам, это произошло недавно. Ты хочешь сказать, что твой Бхай взял на себя исполнение договора?

– Я не знаю точно, сааб. Этот человек был пьян и трепался о чем ни попадя.

Слова Али вызвали знакомое чувство тревоги и волнения. Трупы в Аксе, может, и старое дело, но если на этой неделе возобновился контракт на утилизацию тел, это означало, что убита еще одна жертва.

– Следите за ситуацией, – приказал Арнав. – А на другого большого человека есть что-нибудь?

Несмотря на то, что он пользовался одноразовыми телефонами, как и Али, было безопаснее не называть Танеджу по имени, особенно после предупреждения Мхатре.

– Да куда ж он денется, сааб. Крупная недвижимость в Мумбаи означает связи с земельной мафией. Сам он не станет пачкать руки, так что копаться придется долго. Я должен быть осторожен. Этот – крупная рыба, гораздо опаснее Бхая.

– Хорошо, можешь рассчитывать на обычную сумму, – сказал Арнав. – А если твои сведения приведут к аресту, я удвою вознаграждение.

Арнав вернулся к другу с еще большим желанием отыскать потеряное дело, но обнаружил, что место Тукарама пусто.

Громкий стук из соседней комнаты напугал его. Он бросился туда, чтобы проверить, что происходит, и оказался у потайной двери. Над ней мерцала слабая желтая лампочка. Тукарам окликнул его, и Арнав, обойдя стальные полки, обнаружил друга под грудой свалившихся на пол папок. Он бросился к нему и протянул руку.

– Бумажки мне мстят. – Тукарам издал неуверенный смешок.

– Я и не знал об этом месте.

– Оно спрятано за полками. – Тукарам охнул, когда Арнав помог ему подняться. – Его открыли два года назад, когда расширили архив.

Похоже, никто давно не вытирал тут пыль. Таре бы понравилось убирать толстый слой грязи: он часто заставал ее за тем, как она, что-то напевая, обвязывала лицо шарфом, как грабитель банка, и приматывала палку к метле, чтобы собрать паутину. У этой девушки была мания чистоты. Уборка поднимала ей настроение, поэтому всякий раз, когда она выходила из себя, он открывал пару комнат в доме у родителей и позволял ей убираться в свое удовольствие. Сейчас ему было неловко думать о том, что все эти месяцы, после того как она уехала, не попрощавшись, он был в глубокой депрессии. Они ведь ничего друг другу не обещали.

Уборка этой комнаты заняла бы у Тары не один день. Вокруг поднялась пыль, заставив Арнава закашляться. Это помогло ему избавиться от внезапной вспышки счастья при мысли о некогда любимой девушке. Эта история не имела значения. Она не имела значения.

– Кажется, я нашел твои бумаги. – Тукарам вытер лицо, убирая со щеки полоску паутины. Он уже собирался отряхнуть папку, но Арнав схватил ее. Не хватало ему еще одного облака пыли.

– Иди. – Тукарам выглядел печальным. – Я поставлю все на место и присоединюсь к тебе.

Арнав вышел из комнаты и, взяв несколько салфеток с соседнего стола, вытер папку. Он пролистал ее и наткнулся на детали, которые помнил. Вот выводы, сделанные после вскрытия, не особенно подробные. Тогда он был констеблем и просто помог составить панчнаму. Дело вел его начальник, суровый субинспектор по имени Раджеш Бендре.

Арнав продолжал перелистывать страницы, не отвлекаясь, даже когда вошел Тукарам.

– Криминалисты нашли блестки в почве вокруг костей. Они обесцвечены. Придется провести повторную экспертизу улик, – рассуждал вслух Арнав.

На полях он обнаружил пометку, сделанную Бендре: «Похоже на прошлогоднее дело на участке Н М Джоши Марг. Проверить».

– Если упомянутое здесь дело на участке Н М Джоши Марг действительно похоже по составу на те, что мы имеем сейчас, оно может быть первым в цепочке. В 2002 году. У меня в руках дело 2003 года. Дело, которое Наик нашла на станции Азад Нагар, датировано 2008 годом. И вот теперь трупы в Аксе.

– Если все убийства совершал один и тот же подозреваемый, то между ними довольно большой временной разрыв, – размышлял Тукарам.

– Мы можем не знать о других спрятанных телах, кроме того, нам неизвестно, когда были убиты женщины, похороненные в Аксе.

Бендре как офицер, сделавший эту запись, мог бы помочь, но у Арнава с ним случился конфликт: будучи новеньким, он не хотел соблюдать правила, и Бендре отправил его на испытательный срок в другой участок. С тех пор Арнав его не видел.

– Мы можем поговорить с субинспектором Бендре?

Тукарам сделал паузу, предлагая Арнаву тарелку с печеньем.

– Его больше нет.

– Он умер?

– Да. Авария. Виновных так и не нашли. У него остались жена и дети, но поскольку он погиб не на службе, они не получили никакой компенсации. Темное дело, как по мне.

– Почему?

– Мы с женой навестили госпожу Бендре, и моя благоверная подружилась с ней. Похоже, что субинспектору угрожали. Госпожа Бендре не смогла сказать нам, в чем заключались угрозы и что звонивший хотел от Бендре, но она сказала: перед тем, как его убили, им поступило несколько звонков.

– В каком году?

– Январь 2004 года, – ответил Тукарам.

Весь 2003 год после исчезновения Тары Арнав ходил как в тумане. Он ничего не помнил об этой трагедии.

Бендре погиб. В случае с участком Азад Нагар ответственный инспектор Гауде был наказан. Казалось, что с теми, кто расследует преступления, похожие на дело Аксы, происходят страшные вещи.

– Что такое? – поинтересовался Тукарам.

– Мне нужна копия дела.

Тукарам кивнул.

– Сделаю. Кстати, именно твой босс подписал заявление о смерти Бендре, назвав ее несчастным случаем.

– Мхатре?

– Он самый.

***

Взяв в руки ксерокопию файла, Арнав залпом выпил остатки чая.

– Спасибо за все. Давай встретимся в ближайшее время.

– Я больше не пью.

– Мы что-нибудь придумаем.

– Помни, – продолжал Тукарам, пока они шли к машине Арнава, – эта работа когда-нибудь доведет тебя до беды. Найди себе того, на кого всегда сможешь положиться. Например, хорошую девушку. Женись. Семья всегда тебя поддержит. И не забудь пригласить меня на свадьбу.

– Обязательно. – Арнав улыбнулся, солгав другу, который, пусть и из добрых побуждений, любил лезть не в свое дело. У Арнава Сингха Раджпута не будет ни брака, ни семьи.

– Я знаю тебя с тех пор, как ты был еще зеленым констеблем, Ави. – Тукарам был единственным субинспектором, которому разрешалось использовать сокращенный вариант имени Арнава. – Куда бы ты ни посмотрел, ты видишь свою сестру. Ее больше нет. Ты не можешь восстановить справедливость в отношении всех мертвых женщин.

Арнав ехал под мелким моросящим дождем, думая о жертвах, которые оказались не в том месте и не в то время. Как, например, Аша, которая, опаздывая на занятия, свернула в темный переулок.

После того как родные, не дозвонившись до нее, обыскали все окрестности и узнали в учебном центре, что она не пришла на занятия, Аша все-таки вернулась домой уже после девяти вечера. Ее одежда была порвана, на лице и горле виднелись царапины. Она бросилась в свою комнату и закрылась на ключ. В те времена изнасилование замалчивалось из страха опозорить семью, но констебль Раджпут пошел на радикальный шаг, подав жалобу за дочь и заставив ее пройти медицинское обследование, уверенный, что начальство найдет преступников. Прошли месяцы, и наконец она улыбнулась. Это произошло в тот вечер, когда их родители уехали на свадьбу. Пятнадцать минут. Ровно на столько он оставил ее одну, чтобы принести чаат из заведения напротив. Впервые за последние месяцы сестра, отказывавшаяся от еды, попросила свои любимые пикантные закуски:

– Принеси мне севпури и пао бхаджи. И побольше тамариндового чатни.

Это были ее последние слова.

Он ушел, представляя, как ей понравится, спустя месяцы, хруст севпури, кислый привкус тамаринда. Когда Арнав вернулся, а она не отперла дверь, он все понял. Уронив еду, он со всей силой, на которую только было способно его тринадцатилетнее тело, толкнул дверь, хлюпая ногами по полу, залитому соусом чили и соком тамаринда. Соседи взломали дверь, когда он поднял тревогу. Он успел заглянуть в комнату, прежде чем кто-то подхватил его под руки, уводя, и увидел красное сари, на котором Аша повесилась, – часть ее приданого, которое мать собирала годами. Глаза, окровавленный нос, распухший язык, мокрый сальвар, согнутые ноги и грязь на блестящем от жидкости полу.

Арнав резко затормозил: отразившийся от дороги блеск фар на мгновение ослепил его. Двигаясь по средней полосе, он резко свернул налево. К счастью, за ним никто не ехал, иначе столкновения было бы не избежать. Он добрался до засаженного деревьями района Маллабар-Хиллз, за которым вел наблюдение уже много лет. Там находился второй дом комиссара по борьбе с преступностью Нилеша Джоши.

Когда Арнав познакомился с Джоши более двадцати лет назад, тот был новоиспеченным помощником комиссара полиции. Будучи тринадцатилетним подростком, Арнав поклялся уничтожить помощника комиссара, который не проявил должного внимания к делу, возбужденному после изнасилования Аши. Отец Арнава, тоже констебль полиции, умолял помочь, но Джоши только ответил: «А почему ваша дочь гуляла ночью?»

С тех пор как Арнав начал работать в полиции, он тайно следил за комиссаром, издалека наблюдал за ним на парадах в День Республики, во время церемоний награждения и поминальных служб. Джоши двигался наверх от дела к делу и от должности к должности, переходя от фуражек с козырьком и серебряного значка старшего офицера полиции к фуражкам высших чинов, украшенными золотой вышивкой. Его карьера взлетела благодаря не только его сверхъестественной способности выслеживать преступников, но и связям с политической партией, которая долгие годы правила штатом Махараштра.

Много лет назад Арнав не сомневался, что сможет разрушить карьеру Джоши. Теперь он уже не был так уверен. Он наблюдал за домом, где свет горел во всех комнатах. Если Джоши и поддерживал связь с какими-то бандами, то за последние годы внешних признаков этого не получалось обнаружить: рядом с ним не появлялось никаких подозрительных машин или людей, а его репутация была безупречна.

Арнав завел машину. Приехав домой, он оставил Наик и ее команде кучу инструкций по организации всех связанных между собой материалов дела и повторному рассмотрению расследования смерти субинспектора Бендре. Им требовалось достаточно доказательств, чтобы иметь возможность допросить Танеджу. После этого Мхатре заведет внутриведомственное расследование по факту неповиновения, но Арнав не был новичком в таких делах, и оно его не пугало. Если Али был прав в том, что его Бхай подписал контракт на захоронение тела, то скоро умрет еще одна женщина.

Глава 12

Из окна своего кабинета в обширном фермерском доме он смотрел на густую листву деревьев, которые росли за забором, такую зеленую и манящую. Много лет назад отец брал его на охоту в кишащие дичью джунгли, раскинувшиеся сразу за границей их участка, учил ловить рыбу в ручье, который когда-то протекал в паре километров от дома. Потом ручей пересох. Ему захотелось понаблюдать за серебристыми рыбками, шныряющими в темных заводях, где в сезон дождей скапливалась вода.

Отвернувшись, он направился к деревянному столу, чтобы заняться делом. Провел большим пальцем по круглым пятнам и сделал глоток разбавленного виски. Для исполнения задуманного ему требовался ясный ум. Этот стол принадлежал отцу. Для офицера лесного ведомства этот человек слишком долго засиживался у себя в кабинете.

Из ящика стола он достал ключ и открыл металлический шкаф, в котором когда-то хранились журналы отца, некоторые из которых не предназначались для детей. Дверца шкафа отворилась с громким скрипом, который, должно быть, эхом разнесся по комнатам наверху и по широкому двору. Однако в фермерский дом никто, кроме него и Билала, не допускался, а домоправитель уехал на выходные. Кипы тетрадей лежали на полках, покрытых облупившейся краской и ржавчиной. От них пахло плесенью и пылью.

Он взял в руки несколько из них – по математике, английскому и хинди – и, перевернув пару страниц, прочел собственные каракули. В подростковые годы он использовал тетрадки в качестве дневников, пряча их на виду, на полках рядом с записями по разным предметам. Теперь он должен избавиться от них, как и от мастерской в подвале: Бхай Билала все испортил. Не будь его руки связаны, он бы проучил их обоих, этих фаттус, бесхребетных ссыкунов. Какого черта три мешка с гнилью оказались закопаны в одном и том же месте? Никто не свяжет их с ним. Эти слизняки не посмели бы и рта раскрыть. И все же он здесь, уничтожает старые записи.

Он потягивал виски и копался в дневниках, методично перелистывая страницы. Одна из них привлекла его внимание.

Сегодня знойный полдень, такой, который потом оседает у линии волос, бровей и над губой, если пытаешься отрастить усы, как я. Билал приготовил сладкий фирни из риса, сахара, молока, кешью и изюма, сваренных так, как я люблю. Он помнит, что это блюдо поднимает мне настроение. Его готовила мама. Мне нужно наесться до обеда, и фирни отлично для этого подойдет.

А в обед эта женщина должна принести еду, «приготовленную своими руками». Да она вообще не умеет готовить, боится включить конфорку, слабачка. Боится огня. Папа не знает, а я не могу ему сказать. Он верит всему, что она ему говорит. Раз уж она задерживается, хочу узнать, не согласится ли папа поиграть в новую игру, которую он заказал из-за границы. Может, мы сможем пострелять в человечков на мерцающем экране.

Когда я подхожу к его комнате, я слышу голоса и думаю, не смотрит ли он один из тех фильмов, которые, по его словам, он разрешит мне посмотреть через несколько лет, но не сейчас. Я знаю, что нужно сделать, чтобы украдкой взглянуть на происходящее, и выхожу на задний двор, со всех сторон окруженный лесом. Сквозь кусты пробираюсь к окну его спальни. Телевизор он не смотрит, хотя тот включен, в комнате играет скабрезная песенка на хинди из какого-то фильма.

Я вижу возвышающуюся над подоконником макушку отца. Напротив него стоит девушка. Она танцует под подобные песенки в короткой одежде на съемках, куда папа иногда берет меня с собой. Режиссеры называют их «номерками». Сейчас она выступает не для камер.

Она плавно двигается под музыку из телевизора, но, в отличие от обычного номерка одновременно снимает с себя одежду, и вскоре на ее грудях не остается ничего, кроме ее собственных рук. Вот это настоящий номерок. Она медленно подходит к кровати, придвигается ближе к отцу и встает на колени. Теперь я их не вижу, но ясно слышу голос отца вместе с голосом «Номерка». Потом она приподнимается, ее волосы разметались по голому телу, и снова опускается, а мой отец мычит в такт песне. Я уже собираюсь убежать, но «Номерок» вдруг смотрит вверх, прямо мне в глаза.

Он закрыл тетрадь. Так вот когда он прозвал ее «Номерком». Это случилось несколько десятков лет назад и было подробно описано в тетрадках, о которых Билал знал совсем немного, но все равно ненавидел.

На прошлой неделе старый домоправитель оглядел беспорядок в мастерской, пол, испачканный красным, и засучил рукава.

– Я больше не буду этого делать. Вы каждый раз обещаете прекратить, и каждый раз выходит одно и то же.

– Неправда. Большинство из них сбегают.

– Вы же знаете, как это опасно. Что вы можете потерять. Ваш отец велел мне беречь вас. Я обещал ему…

– На смертном одре, я знаю. Сделай так, чтобы все обошлось. Это больше никогда не повторится.

Ему нравилось, что Билал больше заботился о слове, данном его отцу много лет назад, чем о судьбе блудниц. Они приходили по собственной воле, поддавались своей жадности, своей лени. Они не успевали убежать с вокзала. Даже когда им позволяли такую роскошь, как отсутствие привязи, и когда им не надо было следить за тем, от кого они убегают.

«Отец гордился бы мной, – хотел он сказать Билалу, доверенному лицу семьи, истинному слуге. – Ему бы понравились эти чистые разрезы. Посмотри, как хорошо у меня получается рассекать сухожилия в местах соединения костей. Я могу отрезать лодыжку, оставив на ноге ровную линию. Как мой отец, твой сахаб, забивавший животных, которых ему поручали охранять. Он однажды сказал, что разделывать тушу – это такое же искусство, как и любое другое. Ты согласен, Билал? Верно?»

Но он промолчал, потому что в тот момент ему был нужен этот человек.

Сейчас он смотрел на стопку тетрадей, которые позже вытащит и сожжет на костре. Это самое подходящее начало для того «конца», к которому Билал призывал его стремиться.

Глава 13

Арнав

Прошло два дня после визита к Тукараму. Арнав сидел за своим столом в полицейском участке Мальвани. Отключив на час телефон, он изучал накопившиеся бумаги, стараясь не обращать внимания на желудок, который шумно урчал, оповещая о наступлении обеденного времени. Когда двадцать с лишним лет назад Шинде затащил его в полицию, он не упомянул, что его деятельность будет неразрывно связана с бесконечными совещаниями и бумажной работой.

Последний раз Арнав принимал душ больше двенадцати часов назад. Он был уверен, что уже чувствует собственный неприятный запах. В комнату, которую он иногда делил с другим инспектором, проникал шум участка и улицы: повышенные голоса из камеры хранения, гудки машин и непрекращающийся бой барабанов. Шел праздник Виджаядашами, и жители района пользовались возможностью усердно бить в барабаны и включать вульгарную музыку, лившуюся из громкоговорителей, чтобы подростки и тетушки могли в последний раз станцевать дандию. Арнав сердито смотрел на отчеты, которые нужно было заполнить, заявления, которые нужно было подписать, и расходы, которые нужно было утвердить, и мечтал, чтобы они сгорели в аду. Сидеть за столом всегда было не для него, то ли дело зал для карате или шахматная доска. Ему нравилось состязаться, побеждать противника или быть побежденным в бою. Отец часто говорил: «Играй в шахматы сколько хочешь, но только учеба даст тебе лучшую жизнь. Посмотри на свою сестру, будь как она». Вот только учеба не спасла Ашу. В этом году ей исполнилось бы сорок три года.

Услышав стук в дверь, Арнав поднял голову.

– Это по делу Аксы, сэр, – сказала Наик. – Доктор Мешрам пытался дозвониться до вас. Он исследовал почву вокруг трех тел и обнаружил там несколько синих блесток.

Блестки. В досье, которое он читал вместе с Тукарамом, они тоже упоминались.

– Вы отправили ему улики и детали всех других, старых дел?

– Да, сэр. Из Дадара, Азад Нагара, Н М Джоши Марг. Я заметила, что в некоторых из них также фигурировали блестки.

Его помощница была внимательна. Кроме того, ей удалось добыть нужные досье и передать их доктору Мешраму в течение нескольких дней, а не недель, несмотря на формальные процедуры, которые только мешали полиции работать. Арнав улыбнулся ей. Сегодня девушка выглядела лучше: плечи были уверенно отведены назад, а синяки под глазами исчезли.

– Спасибо, Наик, вы отлично постарались.

– Спасибо, сэр, – и она ушла, тихонько закрыв за собой дверь.

Арнав включил телефон: не хотел пропускать звонки, первый из которых раздался через мгновение после того, как загорелся экран. Шинде. Арнав мог не отвечать, но Шинде будет звонить до тех пор, пока он не возьмет трубку.

– Говори, – произнес Арнав. Их обычное приветствие, простое, без лишних слов.

– Теперь, когда ты сломал мне руку, за тобой должок.

– Ты шутишь?

– Все из-за тебя, сукин сын. Доктор отправил меня домой и настоятельно рекомендовал соблюдать постельный режим.

Сегодня утром Шинде был в зале для карате недалеко от дома Арнава в Андхери. Он вызвал Арнава на поединок, но в течение всей схватки тот мог думать только о работе. Разлагающийся труп в Аксе, задержка во вскрытии, молчание Али, заносчивый босс, который предостерегал его от расследования дела Танеджи, требуя вместо этого контролировать меры безопасности на празднике Виджаядашами. В голове у Арнава вместо спокойствия, которое обычно дарило карате, крутился вихрь мыслей. В какой-то момент он заметил слабое место в обороне Шинде и резко ударил друга по руке.

– У тебя ум за разум зашел от обезболивающих. Иди спать. Радуйся, что теперь тебе не придется арестовывать твоего Расула Бхая.

– Я все еще могу его арестовать, поэтому и позвонил. Они перехватили фургон. Несколько человек бросили тело, спрятанное в чемодане, в мангровые заросли Версовы рядом с ручьем и убежали. Я сейчас же отправлю инспектора на место преступления.

– И что?

– Я тоже хочу быть там. Возможно, в этом замешаны люди Расула: они иногда выполняют заказные убийства в Версове. Я могу вызвать машину, это место достаточно близко, или попросить инспектора забрать меня, но как ты верно заметил, обезболивающее очень сильное.

– Ты же не хочешь выставить себя на посмешище перед коллегой.

– Мне не помешает лишняя пара глаз. А потом отвезешь меня домой.

– Я не шофер, – заявил Арнав с преувеличенным раздражением в голосе.

– У тебя смена закончилась. И напоминаю, что именно из-за тебя я лежу в постели, а не еду на место происшествия. Жертва, между прочим, женщина, ее нашел констебль из моей команды.

Арнав посмотрел на часы: 19:45. Его измученные разум и тело жаждали отдыха, он мечтал скорее оказаться в ванне, поужинать и лечь в постель. Ему следовало отказаться.

– Хорошо, – сказал он вместо этого. Хитрый лис Шинде зашел с козырей. Арнав знал, что не в его силах что-то изменить, ведь женщины регулярно подвергаются насилию. И в то же время он не мог отказаться от помощи в деле, связанном с убийством или изнасилованием женщины. Совесть не даст ему уснуть.

***

Арнав наклонился вперед, крепко держась за руль мотоцикла. Он одолжил его у одного из своих констеблей. Быстрее воспользоваться пятиминутным паромом от причала Мад и переправиться в Версову, чем ехать больше часа из Мальвани и делать разворот. Паром перевозил только мотоциклы, а не машины. Он заехал за Шинде и теперь вез его по тропинке к мангровым зарослям Версовы, подпрыгивая на колдобинах.

– Без мотоцикла было не обойтись, так, что ли? – пыхтел Шинде. – Лучше уж сразу убей меня. Ты хоть понимаешь, чем такая езда грозит моей руке?

– Так было быстрее. Ты же знаешь, что нельзя терять время после сообщения о насильственном преступлении. Наконец мы стали настоящими «Джаем и Виру», как нас называют в участке.

На эту тему постоянно острили и спорили их коллеги. Сотрудники участка Мальвани подшучивали над Арнавом и Шинде, дав им прозвища в честь классического болливудского блокбастера «Шолай» про двух мелких воришек, которые побеждают банду грабителей. Невозможно было попасть в полицию Мумбаи и не услышать об этом фильме и актерах, которых увековечили эти роли в истории кино.

– Мой инспектор, наверное, уже прибыл на место. А ты худший из всех Виру, которых я видел. У его мотоцикла была коляска.

Джай был мрачен, умен и отлично стрелял. Виру – его полная противоположность. Шинде и правда походил на Джая: он тоже легко раздражался и манипулировал людьми, когда ему это было выгодно. Коляска у мотоцикла? Да неужели?

– Зачем ты вообще туда едешь? Мы можем повернуть назад хоть сейчас, – проворчал Арнав. – Пусть твой инспектор делает свою работу.

– Я бы так и сделал, особенно после того, как увидел этот мотоцикл. Но это не обычный труп. Мне прислали фотографии прямо перед тем, как ты подъехал. У этой женщины нет ни головы, ни рук, ни ног.

Глава 14

Арнав

Когда Арнав попытался вытащить свой ботинок из темного, воняющего серой мангрового болота, его засосало обратно, и мгновение он не мог пошевелиться. Затем, подобно Аше, которая раскачивала его и с хихиканьем отпускала, когда он был в самом неустойчивом положении, болото тоже отпустило его. Он полетел бы вниз головой с горки, если бы не ухватился за ветку мангрового дерева и не прервал падение.

Арнаву уже приходилось иметь дело с телами, расчлененными и упакованными в чемоданы: так убийцам было удобно избавляться от трупов, не привлекая внимания. Несмотря на то, что констебли Шинде предложили вытащить большой черный чемодан из грязи, чтобы он мог его осмотреть, Арнав сам полез туда. Он хотел своими глазами увидеть дешевый чемодан из синтетики. Босс ругал его за то, что тот тратит время на старые нераскрытые дела. Так вот, констебли сказали, тело жертвы обезглавлено. А это значит, убийства в Аксе могут быть объединены в одно расследование, что позволит поймать в ловушку действующего серийного убийцу. Арнав не мог позволить себе что-то упустить.

Мангровые рощи в Версове росли вдоль берега узкого и грязного ручья Малад. Переплыв его на лодке, вы попадете на остров Мад. Чуть дальше расположен пляж Акса. Несмотря на то, что Акса находился в ведении полицейского участка Мальвани, а за мангровые заросли отвечала полиция Версовы, эти два места территориально находились недалеко друг от друга. Кто бы ни выбрасывал тела, он был хорошо знаком с этой местностью.

Освещенный фонариком чемодан неловко лежал на торпедообразных ростках мангровых деревьев, торчащих из болота. Илистые прыгуны и лягушки разбежались от звуков разговаривающих и то и дело спотыкающихся людей. Находись чемодан чуть дальше, он утонул бы в темной болотной воде.

Вокруг стрекотали миллионы сверчков, а лягушки им подпевали. Констебль подошел к Арнаву, и они вместе потащили чемодан обратно к дороге. Из воды у илистых отмелей торчали изогнутые корни мангровых деревьев, похожие на темные призрачные руки, тянущиеся вверх из темноты. Неудивительно, что это место поздно вечером немноголюдно. Арнав заметил на одном из корней блестящий предмет и наклонился вперед, чтобы поднять его рукой в перчатке. Это был металлический браслет от часов. Болото использовалось местными как свалка, да и прилив приносил сюда мусор, усеивая мангровые заросли кусками тряпья и битого пластика, но браслет пролежал здесь недолго.

Вернувшись на твердую землю, он положил браслет от часов в пластиковый пакет, пока констебль расстегивал молнию чемодана. В желтом свете фонарика стало видно, что в чемодан засунули свернутое в позу эмбриона голое женское тело. Вместо головы, рук и ног – засохшая кровь на обрубках. Арнав подавил закипающий в душе праведный гнев. Эту женщину зверски убили. На плечах у нее алели синяки – перед тем, как обезглавить, ее пытали. Фантазии о том, как он скажет Мхатре «Я же говорил», подождут.

Шинде стоял, прислонясь к мотоциклу и придерживая правую руку на перевязи. Инспектор, который ему подчинялся, еще не добрался до места.

– Что планируешь делать? – спросил Арнав.

– Судя по тому, что ты рассказал мне о телах в Аксе, – Шинде сделал паузу, вглядываясь в густые заросли мангровых деревьев, – это происходит уже давно. Расул может быть причастен к делу, а может и нет. Давай попробуем выяснить.

Шинде окликнул констеблей, они подошли ближе и встали плотным кольцом вокруг мотоцикла.

– Кто следил за машиной? – спросил Шинде.

– Я, сэр. – К ним подошел высокий, хорошо сложенный мужчина с тонкими усиками.

– Вы видели, как они выбросили чемодан? – продолжал спрашивать Шинде.

– Там было три человека, сэр: двое на переднем сиденье, один на заднем. Они бросили его с заднего.

Ремешок от часов мог принадлежать тому, кто выбросил тело.

– Вы были недостаточно близко, чтобы остановить их? – В голосе Шинде появилась строгость. – С какой стороны они приехали?

– Мой мотоцикл заглох, сэр. Я вызвал подкрепление, но пока мы добрались до перекрестка, они уже уехали. Они не остановились на нашем КПП.

– Какой марки была машина?

– Большой черный фургон Maruti, сэр.

– Что по номерному знаку?

– Пришел ответ, сэр. Он поддельный.

Арнав слушал разговор и подмечал интересные детали. Подозреваемые были хорошо подготовлены, возможно, работали профессионалы. Значит, предположения Али были верны. Кто-то действительно заключил контракт на утилизацию тел. Надо будет позвонить информатору, как только он закончит работу. Арнав вдохнул воздух, тяжелый от запаха мокрой листвы, и спросил Шинде, можно ли им поговорить наедине.

Друг попросил его подождать и обратился к старшему констеблю, прибывшему на место происшествия:

– Поручите двум офицерам просмотреть заявления о пропаже людей. И добудьте записи с камер видеонаблюдения в районе перекрестка. Мы должны найти этот черный фургон.

– Да, сэр.

Шинде был на верном пути. После терактов в Мумбаи на всех крупных дорогах установили по несколько камер видеонаблюдения.

– Пусть все полицейские проверят окрестности, – добавил Шинде, – на предмет улик, связанных с чемоданом или телом, которые могут помочь опознать жертву.

– Мы прочешем местность, сэр.

Констебли разошлись, а Шинде откинулся назад, и его лицо на мгновение исказилось от боли.

– Рассказывай.

– Подозреваемый может быть связан с делом Аксы.

– То есть твои старые дела могут превратиться в новые. В то же время продолжать расследование – это карьерный самосаботаж, Ави. Не мне тебе об этом говорить. Сосредоточься на делах, которые лежат у тебя на столе. В Мумбаи нет недостатка в убитых женщинах.

Это уже второй старший инспектор, который советует сосредоточиться на недавних убийствах. У Арнава возникло искушение презрительно фыркнуть, но он сдержался.

– Я мог бы помочь в этом деле. Тебе потребуется пара дней, чтобы хоть немного восстановиться после травмы, но это время может стать решающим в расследовании. Снова займешься делом, как только тебе станет лучше, в конце недели.

– Дай-ка подумать. Если все будет указывать на Расула…

– Я хочу только помочь, – продолжал Арнав. – Если мы произведем арест и за всем этим будет стоять Расул, он весь твой.

– Хорошо, я передам записку этому твоему Мхатре.

– Кто приедет делать экспертизу?

– Мешрам. – Шинде поморщился и двинул раненой рукой.

Логично. Доктор Мешрам занимался делами в районах Мальвани, Малад и Версова.

– Это хорошо. Именно он нашел другие тела в Аксе. – Арнав наблюдал, как его друг вздрогнул, коснувшись руля мотоцикла. – Как ты себя чувствуешь? У тебя с собой обезболивающее?

– Нет, – ответил Шинде. – Ты убил мою руку своей безумной поездкой на мотоцикле, ты, хаджур.

Хаджур. Обычное, безобидное мумбайское жаргонное слово, которое Шинде использовал, когда чувствовал себя особенно сердитым. Дословно оно означало «финики», но также и то, что собеседник – дурак и сам должен это знать. Арнав и не подозревал, как сильно у Шинде болит рука.

– Хочешь, кто-нибудь из твоих людей отвезет тебя домой на своем джипе? Я закончу и составлю отчет, а ты освободишь констеблей.

– Когда и если мой инспектор приедет, – проговорил Шинде, – заниматься делом будет он. Таков протокол. Это ясно?

– Да.

Арнав не мог запороть это расследование. Убийца не переставал действовать все это время: убивал женщин, обезглавливал их, а тела закапывал, оставляя себе головы, руки и ноги. Что за чудовище так поступало? И зачем?

– Я разрешаю тебе помочь, а сейчас возвращаюсь домой. Не запори дело. Ты меня слышишь?

После ухода Шинде Арнав включил фонарик и отправился по земляной тропинке сначала в одну сторону, потом в другую, надеясь на то, что в любой момент может наткнуться на отрубленную голову женщины, и одновременно этого опасаясь. В ночи, полной комаров, спаривающихся гигантских лягушек и других, возможно, более зловещих обитателей мангровых зарослей перед его мысленным взором невольно возникло смеющееся лицо Тары. Прежде чем прогнать неуместный образ, он загадал желание. Где бы она ни находилась, пусть будет в тепле и безопасности, подальше от темных мест.

Глава 15

Арнав

Ровно через четыре дня после того, как Арнав надевал перчатки, чтобы осмотреть место преступления рядом с пляжем Акса, он увидел, как еще один труп, на этот раз на фоне мангровых зарослей, осветили вспышки фотокамеры доктора Мешрама. Не труп, поправил он себя, а женщина. Судя по синякам, порезам на руках и обезглавливанию, убийца потратил на нее немало времени.

– В котором часу они остановили фургон? – Арнав повернулся к констеблю.

– В 19:35, сэр.

– Это был ваш обычный КПП?

– Нет, сэр. Мы установили этот блокпост только из-за оповещения из отдела по борьбе с наркотиками.

– Подозреваемые не знали об этом, иначе они не поехали бы этим маршрутом.

Арнав попросил констебля открыть карту у себя на телефоне. Они вместе посмотрели на нее.

– Мужчины ехали по шоссе в этом направлении, – он показал на карте дорогу, на которой они находились. – Значит, они могли забрать тело где-то поблизости: для этого нужно изолированное место.

– Да, сэр. Мы поищем какие-нибудь заброшенные здания.

– Если мы сейчас отсюда уедем, убийцы могут вернуться за уликами. Поставьте четырех дежурных на ночь и следите, чтобы никто не приближался.

Назначение констеблей Шинде на ночное дежурство в мангровом лесу у дороги, где, по поверьям, обитают привидения, не улучшит репутацию Арнава, но у него не было выбора. Если они смогут обнаружить другие части тела, это поможет установить личность женщины.

Доктор Мешрам с ассистентом не смогли самостоятельно достать труп из чемодана и попросили о содействии. Констебли вызвались помочь, но Арнав отмахнулся от них, попросив подготовить пост для ночного дежурства. Тело было тяжелым и окоченело. По опыту нескольких десятков вскрытий Арнав понял, что смерть наступила более четырех часов назад. То, что осталось от головы и конечностей, потемнело. Грудная клетка застыла в той позе, в которую было свернуто тело, и положить его на спину не удалось. Одного из новых констеблей вырвало.

Арнав рукой вытер пот со лба. Влажность в Мумбаи и так невыносима, но в этих джунглях она была просто удушающей. Арнав наблюдал, как доктор Мешрам пинцетом вынимает волокно из-за бедер жертвы.

– Что это? – Арнав наклонился поближе, чтобы рассмотреть.

– Нейлоновая нить.

Арнав осмотрел нить: белая, чуть толще человеческого волоса. Мешрам положил ее в пакет для вещдоков.

– Очень похоже на тело возле Аксы, верно? – спросил он доктора.

– Да. За исключением того, что эта жертва не захоронена. Тот же человек или люди могут быть ответственны, кья?

– Что еще вы можете сказать на данный момент?

– Раны на теле наносились не одномоментно. Некоторые из них выглядят так, словно появились больше дня или даже двух назад. И тело было обескровлено.

– Как вы это поняли?

– Посмертной синюшности не наблюдается. Через несколько часов после смерти кровь приливает к той части тела, которая касается земли, и мы видим темные пятна. Таких пятен нет, значит, крови в теле уже было недостаточно.

– Причина смерти?

– При таком освещении точно не скажу. Порезы на горле, запястьях и лодыжках выглядят по-хирургически аккуратно, так что жертва была либо мертва, либо находилась без сознания: не двигалась и не боролась. Синяков вокруг мест ампутации нет, это может означать, что сердце к тому времени остановилось. Трудно сказать наверняка без соответствующего осмотра.

– Какого возраста была жертва? Примерный рост и вес?

Возрастные рамки помогают сузить круг потенциальных совпадений в заявлениях о пропаже людей. Эта женщина пропала некоторое время назад, поэтому любое подобное заявление за последние два месяца может касаться этого дела.

– От двадцати до сорока лет, рост около 165 сантиметров. Мне нужно осмотреть кости. Поскольку череп и зубы отсутствуют, это займет некоторое время.

– Возможно, это и послужило причиной обезглавливания: хотели скрыть личность жертвы, – предположил Арнав.

Необходимо организовать встречу с Танеджей. Потрясти его немного и посмотреть, что выяснится. Если за все смерти ответственен один и тот же преступник, а три тела были найдены на площадке, которую Танеджа недавно выиграл в суде, то он мог по меньшей мере располагать полезной информацией. А если Мхатре и дальше будет идти на поводу у Танеджи, Арнав задействует средства массовой информации. Удачно размещенная статья в такой газете, как «Мумбайский вестник», не позволит и дальше игнорировать ситуацию, особенно если станет известно, что недавно произошло аналогичное убийство.

– Теперь мое начальство не пожалеет времени, потраченного на это дело. – Голос доктора Мешрама прервал размышления Арнава. – Стоит только заикнуться о действующем серийном убийце, как все сразу же замирают и обращают внимание даже на неприглядное расследование, кья?

– Проверьте, нет ли блесток. Если мы найдем синие блестки на теле или в чемодане, у нас будет более весомое доказательство взаимосвязи между убийствами.

– Да. Блестки – это пластик. Пластик не разлагается сто лет. А вот про тела, которые мы откопали под Аксой, этого сказать нельзя. У нас нет условий, чтобы хранить их должным образом, и нет внутренностей, пригодных для дальнейшего анализа.

– А здесь?

– Я смогу извлечь внутренние органы и отправить в криминалистическую лабораторию в Калине. Узнаем, есть ли в крови яды или токсины.

– Если мы сможем связать дела в Аксе с этой жертвой, то применим одни и те же выводы ко всем телам. Найдем общую нить. Может быть, даже мотив.

– Кто бы это ни сделал, – Мешрам поднял взгляд от чемодана, – у него не все в порядке с головой, кья?

***

Когда Арнав подъезжал к причалу Версовы, шум транспорта пронзил шелестящую тишину мангровых зарослей. Из громкоговорителей доносились последние сцены спектакля «Рамлила», предвещающие кульминацию – уничтожение чучела Равана, главную часть праздника Виджаядашами. В этом районе с преимущественно мусульманским населением Раван гораздо меньше, но сгорит он так же, как и тот, что в Чоупатти. Между тем где-то в городе бродит настоящий Раван, похищающий, мучающий и убивающий женщин.

На недавнем мероприятии, организованном Службой охраны мангровых рощ, один ученый рассказал, что мангровые заросли служат питомником для рыб, птиц и миллиона мелких животных. Но это еще и место, где в результате разложения мертвых организмов зарождается новая жизнь – грань между жизнью и смертью, соленой водой и пресной. Сама смерть тоже была гранью, и эта женщина переступила ее. Неужели и она обречена бродить по ночным джунглям, останавливая проезжие машины с просьбой подвезти? У нее были все основания озлобиться на весь мир и мстить. Арнав набирал номер Али, пока ехал по якобы полному призраков шоссе Мадх-Марв в сторону полицейского участка Мальвани, с ужасом ожидая, что дух мертвой женщины, попавшей в беду, преградит ему дорогу и попросит подвезти.

Глава 16

Арнав

В кабинете доктора Мешрама, расположенном рядом с моргом больницы Бхагвати, Арнав и Шинде отказались от предложенного чая. В комнате, где они сидели, было сыро, в углу на потертом ковре гудел протекающий холодильник, а стены были голыми, если не считать одинокой фотографии бунтаря и лидера правых, в оранжевой одежде и фирменных солнцезащитных очках, которого боготворил весь Мумбаи.

Арнав наблюдал за нервным Шинде, который спустя четыре дня после ранения еще не был допущен к службе. Друг не любил отдыхать.

Инспектор, которому Шинде поручил дело в Версове, взял отпуск в связи со смертью в семье, поэтому Шинде передал дело Арнаву.

Спустя несколько минут ожидания в дверь заглянул доктор Мешрам в белом халате, хирургической шапочке и перчатках. От усталости он осунулся и растерял свою обычную жизнерадостность.

– Я знаю, что вы просили присутствовать на вскрытии, – произнес Мешрам, прежде чем Шинде успел заговорить, – но мой ассистент… э-э-э… подготовил тело заранее, поэтому я не мог терять время.

– Вы хоть понимаете, насколько важна идентификация личности жертвы в этом деле? – спросил Шинде.

– Я уверен, что доктор Мешрам сделал все возможное, – вмешался Арнав. Травма сделала Шинде раздражительным, особенно после того, как он узнал, что кость в верхней части руки заживает не так быстро, как ожидалось.

– Спасибо, сэр, я стараюсь. – Доктор Мешрам слабо улыбнулся и поднял руки в перчатках, чтобы предупредить, что не сможет ответить на рукопожатие. Потом он снова повернулся к Арнаву. – Мой постоянный ассистент в отпуске. В нашей вентиляционной системе случился какой-то сбой, к тому же ни одна пила не работает, поэтому накопилось много работы. Моего помощника заменяет новичок.

– Тело все еще на столе? – уточнил Арнав.

– Да. Можете взглянуть, если хотите. Я расскажу, к каким выводам пришел.

В масках и перчатках Шинде и Арнав вошли в комнату для вскрытий. В кондиционированном воздухе витал запах формальдегида и дезинфицирующих средств. Обезглавленное тело, лежащее на стальном столе, стало еще бледнее, чем раньше, и казалось восковым, а следы от порезов на руках, груди и бедрах были почти черными. Большой, глубокий Y-образный разрез начинался в верхней части обоих плеч, проходил по середине груди и опускался ниже живота. Зашитая рана выделялась на теле, словно рубец.

– Возраст – от двадцати пяти до тридцати лет, – начал доктор Мешрам. – У нас нет ни зубов, ни зубной эмали, поэтому вряд ли получится сказать точнее. Я отправил на анализ образцы костей.

Это была не очень хорошая новость. Чем точнее возраст, тем больше шансов найти совпадение в списках пропавших без вести.

– Содержимое желудка показывает, что жертва давно не ела. Я взял образцы тканей и крови для исследования в лаборатории Калины.

– А что насчет обезглавливания? – поинтересовался Арнав.

– Оно произошло через некоторое время после смерти. Она умерла примерно за десять часов до того, как труп обнаружили.

Десять часов. Мысли Арнава неслись наперегонки, пока он слушал патологоанатома. Значит, она умерла утром. Кто бы это ни сделал, у него было много свободного места, помещение, в котором можно было выпустить кровь из тела, и помощь в этой отвратительной операции – возможно, от людей, которые выбросили останки.

– Судя по зажившим ранам, преступник держал ее у себя не меньше недели, – добавил доктор Мешрам.

Ее морили голодом и пытали. Арнав ежедневно был свидетелем человеческой низости, но это уж чересчур.

– Причина смерти? – спросил Шинде.

– Возможно, преступник задушил ее, поскольку в легких виден отек, обычно мы проверяем это, осматривая нос и губы, – тут Мешрам покачал головой, – но в данном случае не было ни носа, ни губ.

– Есть ли следы сексуального насилия? – Шинде скрестил руки на груди.

В моргах всегда холодно, но сейчас Арнав почувствовал холод иного рода. Волосы на руках встали дыбом, словно в ответ на угрозу. Кто-то совершал ужасные злодеяния на протяжении десяти лет или больше, и никто об этом не знал.

– Есть. Но мы не нашли следов ДНК преступника. Судя по внутренним органам, она рожала, по крайней мере, один раз.

Это чья-то мать. Кто заботится о ребенке этой женщины? Арнав изо всех сил старался сохранять спокойствие. Он и раньше видел матерей на этом столе, но судьба этой женщины, которую даже после смерти нельзя было узнать, глубоко тронула его. Химический запах со слабыми нотками гниющей капусты, исходящий от трупов, мучал его. Последний раз его тошнило в морге десять лет назад. Не хотелось бы повторять этот опыт. Он выпрямился, сжал руки в кулаки.

– На теле есть какие-то опознавательные знаки? – задал вопрос Шинде.

– Родимое пятно под левой грудью.

Родинку можно было использовать, только чтобы подтвердить ее личность, но не чтобы установить. Доктор Мешрам указал на бледную тень под левой грудью.

– Каковы результаты рентгена? – спросил Арнав. – Может быть, она перенесла какую-то операцию?

Лучше уж говорить, чем блевать. К облегчению Арнава, его голос звучал спокойно. Инспектор, которого выбило из колеи мертвое тело. Да если об этом прознает Шинде, он ему спуску не даст. Он украдкой взглянул на друга, который выглядел не лучше, чем чувствовал себя Арнав. Но, как и большинство мумбайских полицейских, Шинде старался сохранять профессиональную отрешенность.

– Мы сделали рентген, но не нашли в теле никакого устройства. Иногда находим кардиостимуляторы, но только у пожилых жертв. – Доктор Мешрам взял в руки пакет с замком-молнией. – Вы просили меня поискать вот это, и я нашел.

Внутри прозрачного пакета в белом свете мерцали крошечные синие блестки – это и было то подтверждение, которого ждал Арнав.

– Это все одна серия убийств, – вынес вердикт он. – Других способов установить ее личность нет?

– К сожалению, только по ДНК. Возможно, помогут отчеты по крови и тканям. Но это займет некоторое время.

– Больше ничего?

– Она делала лазерную эпиляцию, – сообщил доктор Мешрам. – По всему телу нет волос.

Арнав запомнил эту информацию, но пока что отложил в дальний ящик. Шинде поблагодарил патологоанатома, и Арнав попросил доктора Мешрама сохранить тело до дальнейших распоряжений. В соответствии с обычной процедурой патологоанатом оставлял только образцы тканей, а невостребованные тела отправлял на похороны в течение трех дней после вскрытия.

***

Подбросив Шинде до дома, Арнав набрал номер Али.

– Джи, сааб.

– Мне нужен черный фургон Maruti, о котором я тебе говорил. – Арнав вцепился в руль, пристально глядя на скользкую от дождя дорогу.

– Я пытаюсь его сфотографировать.

– Где он?

– У Бхая есть доля в таксомоторной компании в районе шоссе Андери-Курла. Один из моих парней видел фургон, похожий на тот, что вы описали, спрятанный в углу гаража.

Бхаем Али был Расул Мохсин. Арнав выпрямился на сиденье машины.

– Если этот фургон окажется тем самым, я позабочусь о том, чтобы ты не пожалел, что выследил его.

– Я сделаю все возможное, сааб.

Али не был правой рукой Расула Мохсина, скорее доверенным лицом, и руководил несколькими головорезами. Однажды, много лет назад, Арнав спас ему жизнь во время полицейской облавы. Тот услуги не забыл. Его содействие обходилось дорого, но Арнав никогда не жалел потраченных на него, иногда из собственного кармана, денег.

Если болтливый дурак, которого подслушал Али, был прав, Расул заключил контракт на утилизацию трупов. Логично, что черный фургон был частью подпольного парка автомобилей, оборудованных под личные цели, которые были в распоряжении у всех главарей банд.

Он мог рассказать об этом Шинде, и тогда тот, возможно, передал бы дело другому инспектору из своего участка. Расул был слишком крупной рыбой, чтобы Шинде оставил дело в руках офицера, который ему не подчинялся, даже если это был его лучший друг. Или Арнав мог подождать, пока не будет уверен на сто процентов. Ему не было дела до Расула. Если Расул действительно подписал контракт, Арнав хотел узнать только о том, кто стоит за ним.

Он включил радио, и из динамиков зазвучала еще одна старая песня на хинди, которую так любила Тара, навевая воспоминания о дымном «Синем баре» и о соблазнительной, но отстраненной улыбке бывшей возлюбленной, освещенной мигающими огнями.

Глава 17

Он лежал, свернувшись калачиком в углу кровати с балдахином, шторы были задернуты. Все это уже слишком. Пачки денег для чертова Бхая Билала, а ведь последний заказ он испортил, вдобавок к трем другим. Все, что ему нужно было сделать, – это вывезти посылку из Мумбаи, а не оставить ее в мангровых зарослях.

Раздался легкий стук в дверь.

Наверняка Билал на подносе, своем вечном атрибуте, принес целебные снадобья, наполненные антиоксидантами. Домоправитель часто бормотал, что это полезно для кожи и настроения.

– Уходи.

– К вам пришли, – раздался из-за двери тихий голос. Билал называл отца «сэр». Его он называл «баба» – мужской вариант слова baby – «малыш», – которым индийские слуги называли маленьких хозяев. Домоправитель больше не называл его «баба», но и не переходил на «сэр». Для Билала он все еще был мальчиком, которого нужно опекать. Он улыбнулся. На Билала он мог положиться больше, чем на отца. Билал никогда не бил его.

Последовал еще один вежливый стук. На месте домоправителя он бы уже колотил в дверь. Но Билал не был в доме хозяином.

– Вам нужно встретиться с ним. У него есть для вас телефон.

Вот это другое дело. Не так много людей присылали ему телефоны. Этот гость не передал бы телефон никому другому. Даже Билалу.

– Попроси его подождать.

Он вышел, запер дверь на кодовый замок и направился в маленькую гостиную в задней части квартиры. Там его ждал человек с угрюмым лицом. Все они были молчаливы, но этот, похоже, не только не хотел, но и не мог говорить. Головорез передал ему трубку и вышел. Дверь через черный ход, который Билал держал запертым, вела на улицу. Ночные посетители ждали приглашения войти под маленьким крыльцом.

Телефон, который он держал в руке, был из дешевых, кнопочный. Он казался новым. Когда раздался звонок, он подождал несколько секунд, прежде чем снять трубку и поздороваться. Он надеялся, что речь идет не о том, чего он опасался.

– У меня к тебе официальный разговор, – с другого конца донесся хрипловатый голос. – Я разрываю договор.

Унна. Люди звали его демоном Виджаяном, и он заставил полицейских в Мумбаи потерять сон, прежде чем сбежать в Дубай. Виджаян был унной – это малаялийское слово, означающее «старший брат» – главарь мафии – или друг семьи. И он был зол. Не просто зол, а безумно зол.

– Унна?

– Я больше не могу доставлять твой товар.

– Вы, конечно, объясните, почему. – Он нарочно сделал голос ниже. Говорить нужно непринужденно, прямо. Притворяться, что ничего не знаешь.

– У нас много совместных дел, – сказал Унна, – и я думал, что ты честен со мной.

– Так и есть.

– Они нашли посылку, в которой кое-чего не хватало. Я не так много зарабатываю на этом бизнесе, чтобы посылки попадали ко мне в таком виде, и уж точно занимаюсь им не для того, чтобы их обнаруживали не те люди.

Слава богам, Унна не знал об остальных. С последней он принял все обычные меры предосторожности. Убедился, что женщина отчиталась перед начальством, сказала, что уезжает по собственной воле. Послала смс-сообщения со своего телефона родным, сообщив, что будет занята или уедет в другой город. Но человека Билала снова постигла неудача.

– Откуда вы знаете, что посылка была повреждена?

– Единственная причина, по которой я не узнал об этом раньше, – это то, что я доверял тебе. – Голос звучал отстраненно. – Это было одолжение по старой памяти.

Про «старую память» он не врал. Отец приглашал Виджаяна пострелять в лесу, они устраивал пир для него и его людей в те дни, когда слово Унны было законом в Мумбаи. За прошедшие годы он помогал им с большими и малыми делами. Используя связи хитрой бабенки по прозвищу Номерок, Виджаян процветал.

– Унна…

– Я нужен тебе больше, чем ты мне. Лучше бы ты это помнил.

Он сдержался и промолчал. Он бы напомнил Унне, почему его дела находятся на особом счету у министров штата Махараштра, но сейчас было неподходящее время.

– А что, если я гарантирую, что пакеты отныне будут в целости и сохранности? – предложил он.

– Я не вчера родился! – Голос Унны стал резким.

– Я даю вам слово.

– Ты и раньше его давал. Очевидно, оно не имеет для тебя большого значения. А ведь в нашем деле слово – это все. – В трубке послышались частые гудки.

Глава 18

Арнав

Арнав стоял и разговаривал с другим инспектором у кабинета Мхатре. Он был следующим на очереди.

В полицейском участке царила суматоха: к ним заглянул ответственный комиссар Джоши. Никто не знал, зачем. Он приехал один. Старшие должностные лица объезжали участки в своей зоне по расписанию, если только не случались неприятности, например, взрыв или перестрелка. Это было официальное мероприятие, на котором часто присутствовали и другие комиссары. Джоши попросил о встрече с каждым из инспекторов в присутствии Мхатре.

Арнав никогда не общался лично с подтянутым, бодрым Джоши. Пока Арнав будет вести себя с ним, как с любым другим начальником, тот никогда не узнает его, если не станет копаться в его семейной истории.

Арнав обернулся на повышенные голоса, которые доносились из кабинета: баритон Джоши, а затем более тихий голос Мхатре. Его коллега отошел в сторону. Арнав уже собирался уходить, когда Мхатре вышел и пригласил его войти.

В полиции Мумбаи было принято уступать свое место старшему по должности. Джоши, несмотря на фуражку с золотым шитьем, казался до смешного маленьким в кресле Мхатре. Джоши хорошо выглядел для своих пятидесяти семи лет и резким движением отдал честь Арнаву в ответ на его приветствие.

– Доброе утро, сэр. – Арнав встал рядом с сидящим Мхатре, готовый к расспросам о делах, которые он ведет. Затем он обвел взглядом другие кресла в комнате и понял реальную причину визита Джоши. Танеджа сидел, набирая текст на своем большом смартфоне. Рядом с ним устроилась Китту Вирани в свободном белом сальвар-камизе с длинными рукавами и, опустив голову, скромно улыбаясь.

– Доброе утро, инспектор Раджпут. – Джоши жестом указал ему на свободный стул.

– Благодарю, сэр.

– Я тут разговаривал с господином Танеджей. Он говорит, что вы мешаете ему вести дела.

Арнав говорил тем же тоном, которым обычно делал доклады.

– На строительной площадке Taneja Estate Holdings были найдены три трупа в различном состоянии разложения. Мы освободим участок, как только закончим расследование. На самом деле у меня есть к нему пара вопросов, но мне не удается с ним связаться с тех пор, как вчера мы обнаружили еще одну недавно убитую женщину в районе мангровых зарослей в Версове.

– Я ничего не знаю ни о мангровых зарослях Версовы, ни о трупах. – Танеджа улыбнулся снисходительно, как будто объяснял Уголовный кодекс маленькому ребенку.

– Каждый труп обезглавили и расчленили совершенно одинаково. – Арнав не сводил взгляда с Джоши.

Не обращая внимания на Арнава, тот повернулся к Танедже:

– Я займусь этим вопросом. Скоро вы сможете возобновить строительство.

– Спасибо, Джоши-сааб. Это все, что я желал услышать. С вашего позволения я пойду.

Китту прочистила горло, и Джоши обратился уже к ней:

– Госпожа Вирани, я всегда рад видеть вас. Что касается вашей просьбы, я сделаю все возможное. Давайте посмотрим… Раджпут, вы ведь занимаетесь карате, верно?

Арнав не знал, куда он клонит. Однако он не видел смысла отрицать факт: он тренировался гораздо дольше, чем работал в полиции Мумбаи.

– Да, сэр.

– Вы именно тот, кто нам нужен, – инспектор в хорошей форме, владеющий боевыми искусствами. Рехану Вирани нужен учитель, э-э, консультант, для новой роли в кино.

– Простите?

– После всего того беспокойства, которое вы причинили, придется найти время для помощи, Раджпут. – Джоши кивнул Мхатре. – Проследите, чтобы он выполнил поручение.

Арнав хотел возразить, в конце концов, он офицер полиции, а не тренер по карате, и Джоши не имел права просить его работать на героев Болливуда. Однако указав на это, он потерял бы возможность постоянно общаться с Реханом, а через него – с Китту Вирани и Рахулем Танеджей. У такого человека, как Танеджа, были дела поважнее, чем спа в Аксе. Его присутствие здесь означало, что ему есть что скрывать.

Танеджа и Китту Вирани встали, Джоши тоже поднялся со своего места со смиренно сложенными перед собой руками.

– Сообщите, если мы можем помочь чем-то еще. Наш долг – служить.

Джоши улыбнулся и жестом велел Мхатре проводить гостей. Когда они ушли, он повернулся к Арнаву, и его голос не выдал и толики недовольства, которое отражалось у него в глазах.

– Как вы знаете, в полиции Мумбаи мы гордимся тем, что предпринимаем все новые и новые шаги для повышения эффективности нашей работы. Старший комиссар просит меня выступить с новыми инициативами. Я рассчитываю на вашу помощь.

Арнав не ожидал такого поворота. Он едва успел ответить:

– Конечно, сэр.

«Молодец, Арнав, поддакиваешь вместе с остальными», – подумал он. Однако это казалось ему наилучшей тактикой, по крайней мере до тех пор, пока мотивы Джоши не станут ясны.

– Мы отобрали офицеров с хорошими показателями раскрываемости преступлений и осуждения преступников. Ваши показатели впечатляют, хотя есть замечания к вашему поведению со старшими по званию. Что вы на это скажете?

– Я выполняю свою работу, сэр. – Чем длиннее вопрос, тем короче на него ответ. Джоши здесь, чтобы угодить Танедже, у которого явно есть друзья в самых высоких кругах – достаточно высоких, чтобы заставить ответственного комиссара быть у него на побегушках.

Вернулся Мхатре. Выражение его лица не изменилось, когда он услышал то, что Джоши произнес дальше.

– Вы именно тот человек, который нам нужен. Я повышаю вас до старшего инспектора полицейского участка Бхандра. Вы будете соблюдать установленную субординацию, но в отдельных случаях будете подчиняться непосредственно мне.

– Я не понимаю, сэр, – заявил Арнав.

– У нас открылось несколько вакансий, – продолжил Джоши торжественным тоном, – и мне нужны достойные кандидаты, способные принимать ответственные решения на основе опыта и быстро соображать. Мхатре хорошо отзывается о вас. – Джоши широко улыбнулся, как снисходительный родитель. – Я занес его рекомендацию в протокол.

– Да, конечно, сэр. – Мхатре кивнул. – Я желаю Раджпуту всего наилучшего.

Такого развития событий Арнав не мог предугадать. Отчитываясь перед Джоши, он сможет внимательно следить за всеми его делами: с кем тот встречается, кто к нему приезжает и почему. С другой стороны, это совершенно выходило за рамки протокола.

– Раджпут? – Джоши явно ожидал восторженного, благодарного согласия.

– Да, сэр.

– Почему вы молчите?

– Все это довольно неожиданно, сэр. Моя очередь на повышение наступит не раньше, чем через три года.

Стаж, а не заслуги – вот как работала мумбайская полиция.

– Вы хотите сказать, что отказываетесь от звания старшего инспектора?

– Я подумаю об этом, сэр.

– А я слышал о вас иное.

– Простите, сэр?

– Судя по отзывам, вы сначала делаете, а потом думаете. Сейчас нам нужны именно такие люди. Подчиненные ждут вас. Возьмите несколько новых дел. Я мог бы перевести вас на ту же должность в другое место и повысить кого-нибудь из участка Бхандра, но я предпочитаю, чтобы вы стали главным.

У Джоши зазвонил телефон, и он встал, отвечая.

– Хорошо, сэр, – произнес он в трубку. – Я как раз уезжаю.

Он закончил разговор и извинился перед Мхатре. Оказалось, что министр внутренних дел попросил о немедленной встрече, основываясь на некоторых оперативных данных. Между важнейшими индуистскими праздниками – Дуссехрой, знаменующим победу бога Рамы над демоном Раваном, и Дивали, когда герой возвращается из изгнания, – проходят три недели. Пошел обратный отсчет до состояния повышенной готовности, типичного для этого периода.

– До скорой встречи, Раджпут. – Джоши протянул ему руку.

Он вышел, за ним кабинет покинул Мхатре, оставив Арнава наедине с массой вопросов и сложным выбором: упустить возможность проследить за человеком, виновным в несправедливости по отношению к сестре, или забыть о делах Аксы и Версовы раз и навсегда.

Глава 19

Газета «Мумбайский вестник»

Танцевальные бары снова откроют в Мумбаи, согласно постановлению Верховного суда Индии

2:30 PM IST, 18 октября, Мумбаи.

Верховный суд Индии принял решение, вызвавшее неоднозначную реакцию как в социальных сетях, так и вне их, постановив, что танцевальным барам в Мумбаи разрешено возобновить работу по лицензии. Однако при этом были введены новые правила. Исполнительницам разрешено давать чаевые, но гости не имеют права осыпать их денежными купюрами. Танцовщицы и владельцы баров будут подписывать официальные контракты, структура которых будет определяться ими самостоятельно. Сумма оплаты может быть согласована между ними, но владельцы баров не обязаны платить фиксированную зарплату или устанавливать камеры видеонаблюдения внутри баров по соображениям конфиденциальности.

Коллегия из трех судей в составе Б. К. Бхатта, Ашиша Нехры и Амрита Соланки отменила статью шесть Закона штата Махараштра о запрете непристойных танцев в гостиницах, ресторанах и барах и защите достоинства женщин (работающих в них), которая запрещала выдачу лицензий танцевальным заведениям. Владельцы гостиниц и ресторанов, исполнительницы и другие лица неоднократно оспаривали этот закон, подавая отдельные петиции в различные суды.

Спустя четырнадцать лет в Мумбаи вновь заработают танцевальные бары, и различные слои населения по-разному отреагировали на эту новость. Владельцев баров и женщин, ищущих работу в таких местах, это, естественно, обрадовало, однако некоторые религиозные организации и группы по защите прав женщин осудили этот шаг.

«Мы понимаем, что многие женщины, работающие в танцевальных барах, являются основными кормилицами для своих семей, – сказала Шикха Паранджпе, президент Женской ассоциации в Неруле, в ответ на решение Верховного суда. – Но с другой стороны, правительство должно бороться с торговлей несовершеннолетними девочками. Танцевальные бары вновь откроются, но необходимо строго следить за тем, чтобы в них соблюдался закон и женщины не подвергались эксплуатации».

Завсегдатаи подобных заведений, напротив, рады тому, что мумбайские бары станут более качественными и разнообразными. Один из посетителей, отказавшийся назвать свое имя, прокомментировал это так: «Я буду одним из первых посетителей в «Синем баре» на следующей неделе. Некоторые из девушек, работавших в нем много лет назад, возвращаются, а открывать шоу будет известная красотка».

Глава 20

Тара

Четырнадцать лет. Четырнадцать лет – максимальный срок заключения в Индии. Именно столько длилось изгнание в леса бога Рамы. Тара скорчила гримасу при этой мысли. В ее случае все было совсем наоборот: Мумбаи был для нее и изгнанием, и тюрьмой. На этот раз она не позволит ему стать ни тем, ни другим. Неделя. Это все. Потом она снова уедет, навсегда.

Тара вышла из кондиционируемого аэропорта в жаркий и влажный Мумбаи, таща за собой маленький чемодан. Она обвела взглядом толпу водителей с плакатами в поисках своего имени. Ее босс, Шетти, должен был прислать за ней машину.

Она выпрямилась, пытаясь побороть накативший панический страх, который все еще вызывали у нее толпы людей в крупных транспортных узлах. Она находилась в аэропорту Мумбаи, а не на железнодорожной станции Боривали. Телефон у нее в руке был ее собственным, а не подаренным Шетти. Она могла потратить здесь сколько угодно времени. Не было ни трехминутного дедлайна, ни ужаса перед неизвестностью. Тара сделала долгий, спокойный вдох.

В Мумбаи пахло по-другому. Или это она пахла иначе? Шетти оплатил ее первый полет. Теперь она понимала объявления на английском языке и обрывки разговоров вокруг. Ее новая одежда тоже была другой. Исчезли блестящие, слишком обтягивающие лехенга-чоли, в которых она танцевала в «Синем баре». Исчезло, подарив ей вздох облегчения, и царапающее кожу сари с синими блестками, в котором она ходила на вокзал. На ней были темные джинсы и рубашка с длинными рукавами: она выглядела как женщина, возвращающаяся из рабочей поездки. Удобные туфли и волосы, завязанные в тугой хвост, дополняли ее образ. Тара оделась так для новой работы. Она была старше, и в тридцать один год ее тело округлилось, несмотря на ежедневные многочасовые занятия домашними делами и танцами.

Спустя какое-то время она нашла свое имя – просто «Тара» корявыми буквами на хлипком клочке бумаги. Она подошла к невысокому седому водителю. Он подвел ее к месту посадки и попросил подождать, пока подгонит машину со стоянки.

Когда-то она представляла себе, как ее полное имя, Нойонтара Мондал, будет красоваться на рекламных щитах и в журналах. Тара поправила рубашку. Она никогда не будет сниматься в кино, о ней никогда никто не узнает, кроме нескольких учеников, которых она тренировала, их родителей, соседей, которые участвовали в ее любительских постановках, и Зои, которая жила через дорогу и зарабатывала тем, что сидела с детьми, делала татуировки хной и косметические процедуры тем, кто не мог себе позволить ходить в салон.

Тара поднесла к носу татуировку на руке, вдохнула земляной, похожий на сено, аромат и улыбнулась.

– Это на удачу. Интересный, современный дизайн, – говорила Зоя, нанося хну. – Шетти не будет возражать. Ты же теперь не просто танцовщица. Ты еще и хореограф.

Для владельца бара Шетти был неплохим человеком. Не развратный и не жестокий, как другие, он следил за тем, чтобы никто не приставал к девушкам. Посылал за ними авторикш, платил охранникам в доме, где они жили, чтобы тот следил за их безопасностью, и нанимал вышибал, которые выгоняли всех, кто лапал девушек без их разрешения. Однако он боготворил деньги и никогда не позволял своим девочкам забывать об этом.

– А как же убытки, которые мы ему причинили, когда сбежали?

– Не волнуйся, – успокоила ее Зоя. – Шетти все это время точно знал, где мы живем. Ты думаешь, он не стал бы действовать раньше, если бы хотел отомстить?

– Я не знаю, Зоя. Ты все время говоришь, что этот твой Расул защитил нас, но…

– Это он и был. Как ты думаешь, о чем мы с ним говорили по телефону, как не об этом, а?

Зоя и ее парень, Расул.

Расул Мохсин прошел путь от пузатой шестерки мафиозного босса до дона мафии. Каждое утро Зоя возвращалась с синяками, которые изо всех сил старалась скрыть – на горле, груди, спине и в других местах, которые не позволяла Таре трогать. Каждый день после обеда он приходил к ней с духами и розами, а потом умолял простить и рыдал возле квартиры на Мира-роуд, в которой Тара и Зоя жили еще с шестью девушками. Каждый божий день все повторялось сначала.

Все это прекратилось четырнадцать лет назад, когда Зоя сбежала из Мумбаи вместе с Тарой и пачками грязных денег, украденных у Расула. У него были все основания для того, чтобы перерезать им горло – обычное дело в его профессии. Однако он этого не сделал.

Тара вздохнула. Только Зоя и Расул понимали свои отношения, которые теперь протекали на расстоянии, пока Зоя находилась в Лакхнау. Он умолял Зою поехать в Мумбаи вместе с Тарой, но прилетела только Тара.

Вокруг пассажиры толкали друг друга, гремели тележками, бормотали извинения. Кто-то ругался. И никто даже не смотрел в ее сторону. Это тоже что-то новенькое. Пот струйками стекал у нее по вискам, оставлял влажные пятна под мышками. Наконец она заметила водителя, который медленно пробирался сквозь толпу такси, каршеринговых машин и частных автомобилей.

Оказавшись в салоне с кондиционером, она вздохнула с облегчением. Больше десяти лет назад она убегала от Шетти, как преступница, которую разыскивает полиция, а теперь он прислал за ней вполне сносный седан. Не блестящий и не новый, внутри него воняло табаком, но все же. Это свидетельствовало о том, что Шетти говорил правду, когда уверял Зою, что Тара может спокойно выполнить свою работу, взять деньги и вернуться домой. А деньги ей были ой как нужны. А ему нужна была хорошая ведущая танцовщица и хореограф, которая понимала бы суть работы, но не по мумбайским расценкам. От нее требовалось оттанцевать семь ночей в обновленном «Синем баре», переместившемся в другой район, и обучить танцам нескольких девушек. Легко.

Последние тринадцать лет прошли в пеленках, приучению к горшку, школьной учебе и истериках во время еды. Ее Пия.

Эта реальность ничем не была похожа на ту, которую она оставила в Мумбаи. Она смотрела на огромные рекламные щиты, расставленные по обочинам дороги, и разглядывала новых кинозвезд. Она была наивна и мечтала о невозможном. Зажужжал телефон, и Тара открыла пришедшее сообщение.

Пия спрашивала, приземлилась ли она. Она не решалась звонить дочери, пока не останется одна: чем меньше Шетти будет знать о ее нынешней жизни, тем лучше.

Она набрала и отправила сообщение, пообещав, что позвонит позже. Тара выдохнула и закрыла глаза. Не исключено, что все эти предосторожности не помогут.

Зоя утверждала, что их побег навредил бизнесу Шетти, но еще большим бедствием стал полный запрет баров в Мумбаи. Теперь, когда правительство снова стало выдавать лицензии, Шетти сможет вернуть свои деньги и даже преумножить их. Ей нужно было сосредоточиться только на Пие и новой международной школе, куда та могла поступить, если бы только у Тары получилось собрать деньги на ближайшие несколько лет, по прошествии которых ее дочь получит право на получение стипендии.

Таре нужно было использовать все свои преимущества, пока тело ее не подводит, пока она может выполнять двойную работу – ведущей танцовщицы бара и хореографа. К сорока годам ей придется ограничиться хореографией. В таком маленьком городе, как Лакхнау, за это мало платят, а в мегаполисе у нее недостаточно связей, чтобы добиться успеха. К тому времени Пие исполнится двадцать один год, она окончит бакалавриат и будет готова учиться дальше, а позже и выйти замуж.

Зоя умоляла ее позвонить Арнаву, рассказать ему о Пие и попросить о помощи, но что она ему скажет? «Я не говорила раньше, но у тебя есть дочь-подросток? Я скучала по тебе больше, чем могла предположить?» Где бы она была сегодня, если бы вместо этого побежала к Арнаву? Нет смысла предаваться фантазиям. Арнав наверняка уже женился, обзавелся другими детьми. Незаконнорожденная дочь ему ни к чему.

Тара открыла глаза, когда машина остановилась, застряв в пробке. На противоположной стороне дороги стоял киоск с пао бхаджи, и она вспомнила острое карри, от которого у нее когда-то горел язык. Она приоткрыла окно, чтобы лучше разглядеть киоск, но вскоре закрыла его. В Мумбаи стало больше смога. Выхлопные газы затуманили окна машины. На заднем сиденье старого фургона Maruti, ехавшего впереди, она заметила огромного белого козла, морда которого была размером с окно, тело едва помещалось в салон, а глаза расширились от ужаса. Тара отвернулась и заставила себя спокойно дышать, пока машина снова не тронулась с места.

Через час водитель свернул к шикарному жилому комплексу.

– Мы приехали, мадам.

Она не знала, где жил Шетти, но, судя по старому мотороллеру, на котором он ездил на работу, точно не в этом огороженном от внешнего мира дворце. Водитель махнул рукой охраннику, который открыл перед машиной высокие ворота. Фонтаны, пышные растения, укромные тропинки – стены скрывали тайный сад, имевший мало общего с трущобами через дорогу. В этом Мумбаи не было открытых стоков, визжащих полуголых детей, коров и коз, бродячих собак. Один и тот же город имел два совершенно разных обличья. Похоже, Шетти хорошо заработал на ресторанах, владением которых хвастался. Зачем ему вообще открывать танцевальный бар? Машина остановилась перед вестибюлем со стеклянными стенами, и Тара поправила рубашку, прежде чем покинуть салон. Пора встретиться с бывшим боссом.

***

Человек Шетти подвел ее к лифту и нажал на кнопку пятьдесят девятого этажа.

Мгновением позже лифт с грохотом открылся в чьей-то гостиной, и Тара покачнулась, когда он резко остановился. Она сразу поняла, что это квартира Шетти, когда увидела ковер с золотой отделкой, стулья и столы на золотых ножках, помещенные в золотые рамы картины божеств, висевшие на стенах. В воздухе стоял густой запах ладана и камфары, которые тут жгли долгие годы.

Это напомнило ей прежний кабинет Шетти – маленькую комнату без окон, расположенную в задней части бара, источавшую запах благовоний, сандалового дерева и цветов с алтаря, уставленного божками в белых с золотом одеждах.

В те дни он не носил ничего, кроме светлой рубашки с короткими рукавами и того же оттенка мунду, мужскую юбку. На лбу у него всегда была метка из белого пепла.

Тара сделала шаг назад, когда босс, традиционно одарив ее отеческой улыбкой, появился в помещении, как призрак из прошлого, и раздвинул тяжелые парчовые шторы. На его висках и бакенбардах появилась проседь, он ходил ссутулившись, но в остальном остался совершенно таким же, как раньше. На лбу у Шетти белел пепельный след, и он носил все тот же белый наряд. Единственное, что изменилось, – это множество золотых колец, браслетов и цепей, которые висели на нем, если судить по их обилию, тяжким грузом.

Он жестом пригласил ее присесть. Это что-то новенькое. Она никогда не сидела в его присутствии.

Тара охватила взглядом небесный простор, который открывался с балкона позади Шетти. Выше, чем сейчас, она никогда не была, если не считать недавнего полета. Позвякивая браслетами, мужчина опустился в кресло, украшенное так богато, что подходило для съемок исторического фильма.

– Ты, наверное, устала после перелета.

Еще одна новость. «Устала? О чем это ты? – часто повторял Шетти с улыбкой на губах и сталью в глазах. – Выпей стакан воды и возвращайся на сцену».

Зоя, которая обучала ее, когда она впервые пришла в бар в тринадцать лет, предупредила: «Ты хорошо танцуешь, но прибереги силы для лучших клиентов, которые приходят поздно вечером, иначе к тому времени ты слишком устанешь. Мужчины постарше бросают больше денег». Тара только рассмеялась в ответ. Она не верила, что танцовщиц осыпают деньгами, пока сама это не увидела, выглянув из-за двери комнатки, служившей гримеркой для пятнадцати девушек, работавших в «Синем баре».

Сейчас они были не там, но многое его напоминало. Например, моменты, когда Шетти смотрел на нее, как бакалейщик в Лакхнау смотрит на продукты, которые кладет на весы. Его взгляд оценивал и измерял.

– Ты стала совсем взрослой, но Зоя была права: ты не выглядишь на свой возраст. – Тара присела на краешек стула напротив него, на твердую подушку. Ответа он не ждал, поэтому Тара промолчала. – Будешь открывать шоу, за тобой выйдут другие девушки. Зоя сказала, ты работала хореографом, верно?

Как много Зоя рассказала этому человеку? Таре нужны были деньги, но она хотела, чтобы Пия и ее жизнь в Лакхнау существовали отдельно от той недели, которую она проведет здесь.

– Тара?

– Да.

– Научи девочек всему. Некоторые из них новенькие. В наши дни зрители ожидают большего, чем в ваше время. Убедись, что они хорошо смотрятся вместе.

В ваше время. Таре было уже за тридцать. Новые девушки, новый мир. Она больше не девочка из бара, она теперь учительница. Кто-то, кто говорит людям, что им делать.

– Есть вопросы?

Много лет назад Тара покачала бы головой. Но сейчас вместо этого она встала.

– Где мой аванс?

– Я позаботился о нем. – Шетти указал на человека, который молча стоял у двери. Он шагнул вперед и протянул ей конверт. Босс тут же обяснил: – Это за первые две ночи. Сделай все правильно, и я тебя не разочарую.

Тара сунула конверт в сумочку, зная, что пересчитает деньги, как только останется одна.

Глава 21

Билал

В своей маленькой однокомнатной квартире Билал опустился в мягкое, потертое кожаное кресло. Его убежище находилось не близко от квартиры мальчика в Андери, но и не настолько далеко, чтобы он не смог вернуться, если его позовут. Мальчик устроил ему допрос с пристрастием, но он выдержал его: промолчал, проигнорировал словесные оскорбления и даже пинок. Это Билал нашел Расула Бхая. Его роль заключалась в том, чтобы удостовериться: то, что должно исчезнуть, действительно канет в небытие. А теперь полиция Мумбаи обнаружила три старых захоронения, да еще и новое тело. Билал закрыл лицо руками. Надо было бежать, когда еще оставалась возможность.

Телефон мог зазвонить в любую минуту. Билал приказал себе не волноваться. Он уже давно этим занимается. Расул не узнает.

Расул вел войну с Виджаяном и проиграл огромный кусок своего бизнеса дону, которого все мумбайцы знали как Унну. Однако он же заставил Унну бежать в Дубай. Если Расулу станет известно, что люди Виджаяна достали тела, которые он похоронил… Билал мог представить себе несколько вариантов развития событий. Все одинаково неприятные. Он пытался рассказать об этом мальчику, но тот его не слушал. Телефон Билала зазвонил ровно в 16:00. Он хотел, чтобы вся Индия поучилась пунктуальности у боссов мафии.

– Спасибо, что согласились поговорить, Бхай.

Билал хотел пожаловаться, но после последнего разговора с Расулом ему нужно было проявить осторожность.

– Ты звонил по поводу проблем с посылкой.

Расул знал, но не сказал ему. Они все называли это посылкой, как будто речь шла не о трупе человека. Отчасти это соответствовало действительности, после того как мальчик заканчивал свои дела, в изуродованных телах оставалось мало людского.

– Жаль, что ты не предупредил меня, Бхай. Панду нашли три старых посылки.

Панду – придурки-полицейские. Вот только инспектор, обнаруживший тела, имел совершенно противоположную репутацию.

– Старые, должно быть, уже сгнили. А новая посылка ничего им не даст. Фургон был без опознавательных знаков. Никто его не найдет. Не волнуйся.

Билал хотел отвесить дону такую затрещину, чтобы у него зазвенело в ушах. Неписаный контракт гласил: никогда не хоронить их в Мумбаи. Как люди Расула могли закопать три тела так близко друг от друга? На те деньги, которые требовал Расул, Билал мог бы купить квартиру или две в районе, где живут кинозвезды.

– Мы договорились, что они исчезнут, Бхай.

Всегда будь вежлив и никогда не говори, сколько ты заплатил, напомнил себе Билал.

– На этот раз мальчики запаниковали. – В его тоне появился намек на угрозу. – Я с ними больше не сотрудничаю.

После паузы Расул продолжил:

– В следующий раз мы сделаем это бесплатно.

– Следующего раза не будет. – Если мальчик снова напортачит, Билал не станет убирать за ним. Он принял меры.

– Будет. А что с предметами, которые тебе прислали мои ребята? Они работают?

Билал выложил огромную сумму за них, но Расул говорил об этом как об одолжении.

Он закончил разговор, получив от Бхая кучу пустых заверений. Много лет назад они познакомились через связи Билала в мечети. Тогда Бхай не знал его настоящего имени и адреса. Билал задавался вопросом, так ли это и сейчас.

Сделают ли люди Расула то, за что им платят, – возьмут ли они на себя вину в случае ареста? Они оказались вовсе не такими профессионалами, как уверял его Расул.

Билал встал. Если расследованию дадут ход, он должен будет исчезнуть, что бы и кому бы он ни обещал. Ему нужен запасной план.

Глава 22

Арнав

Несмотря на несколько дней, проведенных в раздумьях, Арнав так ничего и не решил по поводу предложения Джоши о повышении. Ему нужно было поговорить с начальником, но Мхатре с того дня не появлялся в офисе: он был на недельном семинаре на выезде.

Арнав уставился на доску перед собой, на которой он записал список дел в хронологическом порядке.

Висяки

Полицейский участок Н М Джоши Марг: 2002 г.

Таз и бедренная кость женщины. Череп, руки, ноги отсутствуют. Нераскрытое дело. Сотрудник, проводивший расследование: на пенсии, нет возможности разыскать.

Полицейский участок Дадар: 2003 г.

Кости, аналогичные описанным выше. При анализе почвы обнаружены обесцвеченные блестки. Старший инспектор Бендре: погиб в ДТП.

Полицейский участок Азад Нагар: 2008 г.

Разложившееся тело без головы, рук и ног, найденное в канализации. Сотрудник, ведший расследование: инспектор Гауде, переведен в отдел Местного оружия в Ворли.

Арнав позвонил Наик. В тот день ее не было на работе: возникли проблемы с установкой искусственной руки мужу.

– Вы узнали что-нибудь о смерти субинспектора Бендре?

– Дорожно-транспортное происшествие, сэр, но виновных так и не поймали. Господин Мхатре подписал рапорт.

Арнав на секунду замолчал. Значит, Тукарам был прав.

– Нет записей с камер видеонаблюдения?

– В 2003 году на этом участке дороги не было камер, сэр. Не было и свидетелей, вечер слишком поздний. Дорога была на ремонте. На гравии не нашли четких следов шин. К тому времени, когда тело обнаружили, он был мертв уже несколько часов.

– Хорошо, Наик, спасибо.

– Я отправила вам подробности по электронной почте. – Наик сделала паузу. – И спасибо за рекомендацию, сэр.

– Не стоит благодарности.

Арнав закончил разговор и обновил почту, постукивая ногой по полу: медленное соединение испытывало его терпение на прочность.

Официальная рекомендация от Арнава означала бесплатную консультацию для мужа Наик: это самое малое, что он мог сделать для хорошего офицера. Он часто жалел, что неспособен на большее. Ему не удалось добиться ничего, кроме этого визита к врачу.

Арнав вернулся к доске.

Другие следователи исчезли, но он все еще мог побеседовать с инспектором Гауде.

Арнав проверил компьютер. Пару дней назад он дал интервью по делу Версовы. Несколько газет его напечатали. Он упомянул о связи со стройплощадкой Танеджи, но не об обнаруженных Мешрамом телах, и даже не заикнулся о делах в Дадаре, Азад Нагаре и Н М Джоши Марг. Он не мог позволить себе предупредить убийцу о грозящей ему опасности.

Коротенькие заметки, которые вышли на основе его интервью, вполне могли помочь получить информацию от кого-то, кто был в сговоре с убийцей или с преступниками, которые избавляются от тел. Многие представители криминального мира Мумбаи просматривали посвященные этому разделы газет в надежде продать информацию в обмен на часть немаленького бюджета, который полиция Мумбаи выделяла на сотрудничество с неофициальными источниками.

Команда хабри Арнава рыскала по мумбайским переулкам, как толпа крыс. Но не тех больших крыс, для уничтожения которых Сануправление нанимает целую армию рабочих, пугающих индийских бандикот, шастающих по своим делам по мумбайским тротуарам с большей целеустремленностью, чем некоторые жители города. Нет, его люди работали куда тоньше, но от них пока не было слышно ни слова. Арнав еще в школе узнал, что крысами называют предателей. Он надеялся, что в этом смысле слово ему не пригодится.

Али так и не удалось пробраться в гараж, чтобы сфотографировать черный фургон. И никаких сведений по поводу контракта на утилизацию он тоже не присылал. Шестерка, который трепался, исчез. Ходили слухи, что он может и не вернуться. Это вписывалось в теорию Арнава о том, что Расул работает по контракту. Он бы в два счета расправился с болтуном. Али получит еще одно напоминание и предложение, от которого не сможет отказаться.

Арнав проверил свежие данные, присланные Наик: они исключали причастность к делу двух женщин, пропавших в разных районах Мумбаи, в остальном подходящих под примерное описание жертвы. Ни у одной из них не было родимого пятна под грудью.

Арнав сделал снимок доски на телефон, чтобы иметь возможность сверяться c ней, даже когда он не в участке. Затем повернул доску лицом к стене: прежде чем уйти, он должен закончить отчеты для показаний в суде.

Телефон звякнул: пришло сообщение от доктора Мешрама с просьбой позвонить. Арнав тут же набрал его.

– Я должен извиниться, – начал доктор Мешрам.

Они вели вместе множество расследований, но доктор Мешрам еще ни разу не извинялся.

– В чем дело?

– Новая находка в деле Версовы. Что-то похожее на серьгу, но с зажимами с обеих сторон. Я пришлю вам фотографию по электронной почте.

– Почему мы не заметили ее раньше?

– Мой постоянный ассистент был в отпуске в день вскрытия. Его заместитель нанял в помощь поденщика, и тот украл эту вещь с тела.

– Но мы были на месте преступления, – заметил Арнав. – Мы бы заметили ее.

– По словам поденщика, она лежала под телом, между ног у жертвы. Ему кажется, что это поддельный камень, но надо осмотреть его получше. Похоже на сапфир.

Сапфир? Любопытно. Арнав вспомнил, что все тело убитой женщины было депилировано. Судя по его опыту в других делах, это была частая практика в порноиндустрии и проституции.

– Откуда мы знаем, что вещь именно с того тела?

– Мы нанимали поденщика только для того дела. Мой временный помощник видел его с этой штукой в руках. Вы же знаете, какими они бывают.

Поденщики прикасались к телам, которые никто из полиции не тронул бы и пальцем. Они перевозили трупы внутри морга и дальше, в крематорий и на кладбища, иногда помогали с телами и инструментами во время вскрытий. Большую часть времени они были либо под кайфом, либо пьяные, часто ходили с красными глазами. Он их не винил. Чтобы пережить без подготовки и без должных защитных костюмов ужасы постоянной работы с мертвыми телами – разложившимися, разбомбленными, обугленными, раздавленными, – любой запьет.

– Пришлите мне эту фотографию, – попросил Арнав.

– Сейчас. С одной стороны нацарапана буква «М». Или это может быть «W», смотря как посмотреть.

– Пожалуйста, отметьте эту деталь, – попросил Арнав. – И доктор Мешрам, я должен буду включить это в свой отчет старшему инспектору Шинде.

– Я надеялся…

Арнав все же смягчился.

– Я опишу подробности и обязательно упомяну вашего временного помощника и поденщика. Я не буду вменять вам в вину небрежность, но это единственное, что я могу сделать.

Если Арнав хочет, чтобы доктор Мешрам и дальше старался ради него, ему придется сделать поблажку. В полицейской среде, как и в любой другой, главенствующее положение занимают личные отношения между людьми.

– Есть ли что-нибудь еще, – Арнав говорил осторожно, – относительно тех висяков, которые мы отправили вам на рассмотрение?

– Я как раз собирался подойти к этому вопросу. Кости из дела в Дадаре. На них есть сколы, следы на голенях, большеберцовой и малоберцовой костях. В нижней части, где они соединяются с таранной костью, образуя голеностопный сустав. Судя по форме следов, скорее всего, использовалась пила.

– Это подтверждает, что стопу отпилили?

– Да. – Раздался шелест страниц. – Это дело 2003 года. Тот, кто расчленяет эти тела, как сказать… стал опытнее, кья, как выучившийся студент-медик. В этот раз разрез был чистым, его сделали через сустав. Я пришлю вам фотографии.

Демон Раван, который совершенствуется с каждым разом. Арнав тяжело вздохнул. За эти годы его жертвами стали семь женщин. Их могло быть и больше – возможно, не всех нашли. Этот Раван вряд ли остановится, если его не поймает полиция. Ни Мхатре, ни Джоши, похоже, не понимали, что это дело может оказаться гораздо серьезнее, чем дело Рамана Рагхава, который много лет назад, еще в шестидесятых, забил до смерти десятки жителей трущоб. За тот арест полицейского наградили Президентской медалью и повысили в должности до помощника комиссара полиции Мумбаи.

Что еще более важно, убийца, возможно, уже сейчас выслеживает свою следующую жертву.

Арнаву нужна статья подлиннее, в более крупных газетах. Лонгрид обо всех застопорившихся расследованиях в международной газете может дать желаемый эффект. Туда же можно приплести коррупцию в полиции, поставить под прицел Джоши. И ему придется рассказать Шинде о статье, о драгоценностях и, что самое важное, о том, что, вероятно, черный фургон принадлежит Расулу и у него заключен контракт с Танеджей.

Джоши и Мхатре не будут лезть в это дело благодаря связям Танеджи в высоких кругах. Такой магнат, как он, несомненно, мог позволить себе и контракт на утилизацию трупов, и покупку ювелирных изделий с сапфирами.

У Арнава зазвонил телефон: а вот и тот, с кем он хотел поговорить.

– Почему ты дал интервью газетчикам, не предупредив меня? – рявкнул Шинде, даже не попытавшись поприветствовать его. Арнав выдержал паузу, прежде чем ответить другу. Шинде нужно сохранять спокойствие и регулярно принимать обезболивающие.

– Ты попросил меня помочь в этом деле, а это часть процесса. Если у кого-то есть информация, он откликнется за соответствующее вознаграждение.

– Я отстраняю тебя от дела.

– У меня могут быть важные данные, которые приведут тебя к Расулу.

– Это не имеет значения. Возможно, ты уже предупредил Расула. Верни дело в участок Версова.

– Позволь мне сначала поговорить с тобой дома, хорошо? Почему ты…

– Больше никаких интервью прессе, слышишь?

– Хорошо.

– Передашь дело, как только я вернусь в офис.

Арнаву придется потянуть время, пока он не разузнает больше о черном фургоне и о сапфире. Шинде образумится, как только увидит прогресс.

Когда телефон прозвенел в очередной раз, Арнав открыл изображения, которые прислал ему Мешрам. Он пролистал фотографии костей, отмечая сколы, на которые обратил внимание доктор. Украшение, серебряное с вкраплениями синего камня, не имело ни колец, ни застежек, только толстые зажимы на концах, которые можно было загнуть. Он попросил Мешрама прислать ему это изделие. Может быть, доктор и не понял, что это такое, но Арнав догадывался.

Глава 23

Билал

Билал рисковал, подкладывая купленные у Расула инструменты в квартиру к мальчику и на ферму. Если он их найдет, Билал будет единственным подозреваемым: только он убирается в спальне и изредка в кабинете.

Не следить за мальчиком он не мог, потому что чувствовал тревогу, и не без оснований. Если его застанут врасплох, он не будет знать, когда бросать все и бежать. Устроившись у себя в каморке, Билал уставился на устройство, которое он тайком достал из-под прикроватной тумбочки мальчика. Его легко можно было принять за шуруп для мебели, и стоило оно недешево. Долгоиграющий аккумулятор, самый лучший микрофон, большая память.

Он загрузил файл, подключил наушники и прислушался.

Много помех, музыка. Голоса. Разговоры мальчика, некоторые из них с самим собой. Не так уж и много. Некоторые из них касались тем, которые Билалу были совершенно неинтересны. О других он уже знал. Вот и славно.

Один из звонков заставил Билала задуматься. Министр внутренних дел поднялся по служебной лестнице с помощью мальчика, и тот решил попросить услугу за услугу. Бедного полицейского, нашедшего пакет, ожидал перевод, плановый или иной. Билал вздохнул с облегчением: если расследование застопорится, никто не будет его искать. Если же дело примет серьезный оборот, мальчик без колебаний сделает Билала козлом отпущения.

Следующий звонок был Унне, единственному человеку, к которому мальчик обращался с уважением.

– Больше никаких поставок, – твердо заявил Унна. – Даже если посылки останутся целыми. Ни на ферму, ни даже на железнодорожную станцию.

– Дальше этого дело не пойдет, – записанный на пленку голос мальчика оставался ровным. Билал представил его себе, вспотевшего, с ног до головы одетого в вещи цвета хаки и нюхающего белый порошок со стола. Мальчик никогда не казался таким разумным, как когда он был под кайфом.

– Мои люди выполнили свою работу. Я не буду подвергать их риску. Они стоят хороших денег.

Мальчик умолял, обещал оказать услугу. Он поклялся, что этого больше не повторится.

Билал усмехнулся. В Мумбаи все что-то из себя строят. У каждого есть своя цена. Он очистил память устройства, чтобы вернуть его на прежнее место. Пока мальчику удается тормозить расследование в Версове, все в безопасности.

Глава 24

Арнав

Арнав не мог не оценить ироничность ситуации. Он хотел встретиться с Мхатре, но вместо этого сидел на деревянной скамейке в додзё, ожидая встречи с актером, обучение которого ему подкинуло начальство.

Сэнсэй разрешил ему занять зал сегодня днем – большой, хорошо освещенный, с цементным полом, покрытым матами для тренировок. Додзё прятался за целыми рядами уличных магазинов, торгующих всем – от ярких пластмассовых китайских игрушек до бакалеи и традиционных чугунных сковородок; рядом находились портновская мастерская и магазин, где продавали иттары – маленькие флакончики с духами, приготовленными из трав и засушенных цветов. Аромат этих духов проникал внутрь, поэтому в зале всегда стоял слабый запах жасмина и лаванды. Так пахли шея Тары, ее голова, смесь масла для волос и талька.

Актер опаздывал. Еще десять минут, и Арнав уйдет. Он набрал номер Наик, которую не видел уже два дня из-за того, что их смены на работе не совпадали.

– Есть прогресс по делу Аксы?

– Пока нет, сэр. Блестки на телах слишком старые. Я проверила некоторые улики по делу Версовы – ремешок от часов не дорогой марки, но и не дешевой. Серийного номера на изделии нет. Синие блестки стоят дорого, но довольно распространены. На большинстве крупных рынков они есть. Мы расспрашиваем об их использовании.

– А другой предмет? – Арнав не стал уточнять, что говорит про зажим для сосков. Он полагал, что Наик поймет, что он имеет в виду, по ссылкам в интернете, которые он послал ей вместе с фотографиями доктора Мешрама. Вдоволь нашутившись по этому поводу, его подчиненные изучили все компании, предлагающие онлайн-доставку секс-игрушек в Индии. Именно эта конструкция, похожая на громоздкое украшение для ушей с дополнительными зажимами, в перечень товаров для доставки не входила.

Синие сапфиры – нежные капельки, заключенные в серебро, – оказались настоящими. Синие блестки и синяя игрушка для взрослых: убийца мог быть неравнодушен к синему цвету. А также мог иметь связь с буквой «M» или «W».

Доктор Мешрам отметил, что порезы свидетельствуют о хирургическом опыте. Возможно, речь шла о медике.

Арнав ставил на то, что зажим сделан на заказ, поэтому попросил сотрудников проверить, не продается ли он в каком-то местном магазине или за городом. Констебль подготовил список подходящих бутиков в Мумбаи.

– Есть ли успехи со списком ювелирных магазинов?

– Мы уже исключили довольно много, сэр.

– Держите меня в курсе. Что нового по записям с камер видеонаблюдения?

Али так и не удалось сфотографировать спрятанный фургон, но он передал адрес гаража. Камеры видеонаблюдения в этом районе могли заснять автомобиль. Арнав еще не разговаривал с Шинде, которому предстояло перенести операцию на руке.

– Возможно, есть нужное нам видео, сэр. Мы работаем с криминалистами.

Арнав попросил рассказать о других заданиях, которые ранее давал невозмутимой Сите, и закончил разговор. Он занял пятнадцать минут, а актер все не появлялся.

Арнав уже начал выключать свет, собираясь отдать ключи охраннику, как в комнату вошел Рехан Вирани, оставив обувь у двери. Он словно заполнил собой зал с низкими потолками и заглушил слабые нотки дзен-музыки, разносившиеся по воздуху. Ярко-синяя кепка удерживала его длинные волосы, на носу были темные очки.

– Извините за опоздание, – Рехан протянул руку, – но я очень рад новой встрече с вами.

– Хотел бы я сказать то же самое, – Арнав улыбнулся, чтобы показать, что шутит, – но я здесь по официальному приказу.

Рехан поднял руки в извиняющемся жесте, совершенно не соответствующем его борцовскому телосложению.

– Я попросил своего агента разыскать вас, но к тому времени моя мать уже «помогла» мне. Она очень любит использовать людей в своих целях.

Арнаву не нравилось, как Рехан отзывается о матери, но из-за отца-алкоголика он испытывал определенное сочувствие к человеку, который терпеть не мог свою родительницу. Да и сам Арнав ничем не отличался от Китту Вирани: преподавал карате, но имел скрытые мотивы. Сэнсэй не одобрил бы, если бы знал.

Арнав не хотел обучать актера по приказу начальства, но ему нужна была информация о Танедже. И это был самый подходящий способ ее выяснить.

– Почему бы нам не присесть? – он жестом указал на одну из блестящих деревянных скамеек, стоящих вдоль стены.

Рехан снял кепку и положил ее на полку возле двери.

– Мы начнем сразу со съемок кульминации фильма – вот зачем все это, – он обвел мускулистыми руками бороду и волосы, убранные в хвост.

Перед встречей Арнав почитал, что пишут о Рехане в интернете. Две его бывшие девушки вызывали полицию: одна из-за грубого обращения, другая – за то, что он разбил ее машину. Вот вам и треп про отношение Танеджи к женщинам. Рехан имел репутацию вспыльчивого человека, несмотря на то, что был братом Карана Вирани, звезды, известной своим благородным спокойствием. Тара готова была целовать землю, по которой ходил этот слащавый мальчишка. Арнав приструнил уходящие не в ту сторону мысли и сосредоточился на словах Рехана.

– В своем следующем фильме я играю полицейского из Мумбаи. Я, конечно, немного занимаюсь боевыми искусствами, но режиссер хочет, чтобы я поработал с экспертом по карате, потому что мой персонаж был чемпионом по этому виду спорта, прежде чем поступить на службу в полицию. Вы ведь еще и инспектор, сможете рассказать мне о тонкостях составления протокола?

– Конечно. Я сделаю все возможное. Когда начинаются съемки?

– Через неделю, но вы не потребуетесь в самом начале.

– Какая подготовка вам нужна?

– Как вы посчитаете нужным. Вы должны будете проконсультировать меня во время съемок. Режиссер может попросить помочь в сценах с Караном. Кроме того, мне нужно узнать детали, касающиеся тонкостей работы в полицейском участке, языка тела и всяких мелочей. Борьба за награды и всякое такое.

– Каран Вирани тоже снимается в этом фильме?

Рехан рассмеялся, и Арнав понял, почему девушки сходят с ума по этому мужчине. Несмотря на бурную растительность на лице, этот глубокий смех делал его по-настоящему харизматичным.

– Да, он злодей, – сказал Рехан. – Это его первая отрицательная роль, так что все волнуются. Я должен точно передать все нюансы.

Тара часто таскала его на фильмы Карана Вирани, которые были такими же слащавыми, как и он сам. Никто не грустил. Все ездили на Ferrari. Главная проблема героев заключалась в том, что они не могли подобрать идеальный наряд для вечеринки – типичная приторная болливудская чепуха. Арнав терпел всю эту ерунду, вызывающую головную боль, чтобы видеть, как на лице Тары чередуются восторг и слезы, как в ее взгляде читаются желание и тоска, которые невозможно скрыть.

– Режиссер хотел присоединиться к нам сегодня, – голос Рехана отогнал от него ненужные мысли, – но я сказал ему, что сначала должен поговорить с вами.

– Давайте попробуем несколько поз. – Арнав хотел оценить масштаб предстоящей работы. – Повторяйте за мной. Попробуем спарринг или, как его еще называют, кумитэ.

Рехан кивнул, оставил солнцезащитные очки на скамейке и поднялся, чтобы занять место на одном из матов. Арнав включил свет и встал наизготовку. Рехан был выше и шире него, но когда они поклонились друг другу и начали кумитэ, Арнав заметил, что Рехан реагирует медленно и не очень эффективно пользуется имеющейся мышечной массой, кроме того, ему не хватало изящества в некоторых ударах. Когда Арнав переходил из одной стойки в другую, Рехан сначала мешкал, но вскоре вошел в ритм поединка. Он был достаточно тренированным, хотя и двигался с некоторой вычурностью, словно балерина. Будто никогда не был в настоящем бою. Арнав уже собирался остановиться, когда услышал, как кто-то окликнул Рехана по имени. Это была женщина.

Рехан отвлекся. Удар Арнава, который следовало отразить, пришелся на грудь кинозвезды. Мужчина зашатался и упал. Арнав протянул руку, чтобы помочь ему подняться, но не мог отвести взгляд от Китту Вирани. Она была одета в облегающее платье, которое, видимо, когда-то было занавеской для душа.

– Сколько еще тебя ждать? Думаешь, нам больше нечем заняться? – Китту вплыла в зал на высоких каблуках.

Прежде чем Рехан успел ответить, Арнав сделал предупреждение:

– Прежде чем войти в додзё, нужно снять обувь.

– И кто установил эти правила? – Китту повернула к нему лицо с застывшим на нем недовольным выражением.

– Простите, – сказал Рехан Арнаву. – Мы уходим.

Китту проигнорировала слова сына.

– Вы офицер полиции, и у вас есть работа. Делайте, что вам говорит начальник. И пусть другие беспокоятся о правилах.

– Это кто, например, мисс Вирани? Разве господин Танеджа устанавливает правила? Вы сами женщина. Разве вам не интересно, почему мы нашли трех мертвых разлагающихся женщин на участке, где компания вашего жениха ведет проект?

– Вы хоть знаете, кто такой Рахуль? Он нанимает таких, как вы, в качестве охранников и платит им вдвое больше, чем вы зарабатываете за месяц. Этот проект принадлежит и мне. И это не охраняемая земля. Пойдите проверьте, кто ее оспаривает, прежде чем выдвигать дикие обвинения.

Виджаян. Земельная мафия. Арнаву вспомнились слова Наик. Виджаян захватил участок, но правительство продало его компании Taneja Estate Holdings.

– Я уверен, что вы мне сами все расскажете.

– Пойдем, мама. – Рехан выпроводил женщину и повернулся к Арнаву. – Простите. Позвоню позже.

На выходе он подхватил свои ботинки и кепку, и в додзё снова воцарилась тишина.

Арнав не дал воли раздражению, вызванному появлением надменной светской львицы, и проанализировал факты. Танеджа и Виджаян ненавидели друг друга. О соперничестве Виджаяна и Расула Мохсина десятилетиями ходили легенды. Расул Мохсин вполне мог заключить контракт на утилизацию жертвы с участка в Версове. Не взял ли он контракт и на вывоз тел, найденных в Аксе, и не захоронил ли их в месте, с которым был связан Виджаян, чтобы создать проблемы сопернику?

Арнав попросил охранника додзё закрыть дверь, извинившись за сцену, свидетелем которой тот стал.

Подходя к своей старой машине, он увидел, что у поворота припаркован большой черный грузовик Scorpio. Китту сидела внутри, а Рехан стоял снаружи, успокаивая ее. Рядом с водителем находился еще один мужчина, но затемненные стекла не позволяли разглядеть его черты. Актер заметил Арнава, помахал ему рукой, сел в Scorpio и уехал.

Из статей, которые Арнав прочел про Китту и Рехана Вирани, было ясно одно. Как бы сильно Рехан ни обижался на свою мать, она диктовала, как ему жить, с кем встречаться и какие мероприятия посещать. Уже не в первый раз Арнав почувствовал облегчение от того, что он ничем не обременен. Семья может стать настоящим камнем на шее.

Глава 25

Тара

Шел первый вечер Тары в Мумбаи. Она в очередной раз проверила телефон, готовясь к встрече с новыми девочками Шетти. Ни от Зои, ни от Пии не было никаких вестей, и ни та, ни другая еще не прочли ее сообщений. Пия, должно быть, уже вернулась из школы. Тара вышла из номера трехзвездочного отеля, в котором ее поселил Шетти.

Пройдя по душному коридору с потрепанным ковром, она вышла на улицу и набрала номер Пии, но телефон был выключен. Когда она позвонила Зое, на другом конце провода заиграла мелодия, на разговорном хинди советуя не напрягаться, расслабиться и ни о чем не заботиться. Тара ненавидела эти писклявые песенки, которые раздавались вместо обычных гудков. Во рту от волнения пересохло, а в желудке заныло, и Тара плотнее прижала аппарат к уху. Она ненавидела висеть на телефоне: это напоминало ей о тех временах, когда она ждала звонка, который заставлял ее отчаянно бежать прочь с перрона через железнодорожную станцию Боривали. Она почувствовала первые признаки головной боли – покалывание в шее, которое означало, что позже она будет страдать. Кто-то из соседей зажег благовония из сандалового дерева, и Тара постаралась не обращать на это внимания.

Запах напомнил ей о комнате, где она проработала четыре ужасных года своей жизни, начиная с тринадцати лет. С возраста Пии. В семнадцать она ненавидела это место за то, что оно высасывало из нее жизнь, и не могла не любить его за то, что оно вообще позволяло ей жить. Стены там были увешаны плакатами со звездами Болливуда, зеркала – обрамлены ярким пластиком – красным, розовым, оранжевым. Всюду были расставлены изображения различных богов и богинь, измазанные сандалом, красным кумкумом, а кое-где и копотью от благовоний; шаткие табуретки и стулья, на которых сидели девочки; койки, на которых более опытные женщины отдыхали, вытянув ноги, нывшие от многочасовых танцев. В тот день, когда ее жизнь изменилась, Таре показалось, что она видит всю комнату одновременно, охватывая взглядом мельчайшие детали.

В три часа ночи, сидя на стуле и слушая болтовню девушек, собирающих свои вещи и весело прощающихся друг с другом, сдабривая речь ругательствами, Тара только и делала, что пыталась успокоить свой желудок. Она чувствовала каждый запах – табака, травы, духов – и жаждала только одного – убраться отсюда подальше, но руки и ноги не слушались мозга. Ее мысли метались между обрывками странных фантазий.

– Пойдем. – Зоя хлопнула ее по плечу, и Тара вздрогнула. – Дома пофантазируешь.

Такова была Зоя: даже пытаясь помочь, она тебя обижала.

Вернувшись в квартиру, Тара рухнула на кровать.

– Что случилось? – спросила подруга. – Ты никогда не ложишься спать, не приняв ванну.

– Пусть другие принимают. Меня сейчас стошнит.

Через секунду Тара побежала в туалет. Вернувшись, она увидела, что Зоя ждет ее со стаканом в руке.

– Вода с солью и сахаром.

Она сделала глоток и почувствовала, как горло снова сжимает спазм.

– Выглядишь усталой последние несколько дней, – констатировала Зоя. – Это первый раз, когда тебя вырвало?

– Нет.

– Ты знаешь, что тебе нужно обследоваться?

Тара посмотрела на Зою и все поняла. Подруга и раньше говорила, что Тара должна быть осторожна. Она и была осторожна. И Арнав тоже. Если все окажется так, как предполагает Зоя, что ей делать?

– Не смотри так потерянно. Если хочешь, я пойду с тобой. Если что-то и обнаружится, нужно от этого избавиться.

За четыре года, на протяжении которых они были знакомы, Зоя сделала шесть абортов. Для Тары тоже нет иного выхода. Ее планы были слишком близки к осуществлению, кроме того, как говорила Зоя, дети барной танцовщицы подобны крысам, которые плодят грязь и вызывают всеобщую ненависть.

Когда подошла ее очередь идти в ванную, Тара зашла в душ и, взяв мочалку, стала оттирать кожу, казавшуюся липкой от наблюдавших за каждым ее движением похотливых взглядов и всю ночь прикасавшихся к ней жадных рук. В родной деревне люффа росла прямо на заборе, и каждое лето на ней появлялись тяжелые плоды. Ее мать очищала от кожуры те из них, которые они не съедали, выдавливала черные семена на губку и оставляла ее застывать на солнце. «Нойонтара, твоя кожа засияет после мытья этой губкой. Всегда будь чистой», – повторяла она.

Тара посмотрела на свой еще плоский живот, погладила его, сначала нежно, потом все грубее, похлопала, шлепнула сильнее, затем несколько раз ударила, сжав руку в кулак, закусила губу от боли и рухнула на пол.

Там ее и нашла Зоя час спустя, обнаженную, свернувшуюся калачиком: одной рукой она прижимала мочалку к животу, другую сжала в кулак под подбородком.

– Перестань плакать. – Зоя подняла ее на ноги. – И не вздумай ему говорить. Сейчас же иди в постель.

Пока Зоя возилась с ней, помогая одеться, Тара представляла, как Арнав обнимает ее, как в кино, и везет в шикарную клинику с блестящими полами и высокими потолками, больше похожую на отель, чем на больницу. Полицейский констебль мог себе позволить такую один разок, правда же? Он дарил ей подарки как своей девушке. Он не бил ее, был старше и неплохо выглядел. Она могла сказать ему правду.

Конечно, он ни за что не женился бы на ней, никогда, даже если бы в храме под звон колоколов стояли только они одни. Это вышло случайно и ничего не значило.

Тара сказала себе, что не тоскует по этим колоколам.

Теперь у нее есть Пия. Этого достаточно. Она взяла себя в руки, ожидая, пока мелодия выдохнется и замолчит, когда Зоя вдруг сняла трубку.

– Где ты? Почему не проверяешь сообщения? Все в порядке? У Пии все хорошо?

– Все хорошо, Тара. Успокойся.

– Почему ты не отвечала на мои сообщения? – настаивала Тара.

– Я оставила телефон дома.

– Я перевела деньги тебе на карту, так что можешь оплатить счета.

– Не волнуйся, у нас все в порядке…

– Это ма? – вдалеке зазвучал голос Пии.

– Поговорим позже, сосредоточься на работе, хорошо? – попросила Зоя. – Я позабочусь о Пие.

– Ма? – Дочка забрала трубку и переключилась на видео, Тара надела проводные наушники.

– Как дела, куколка?

Тара прикоснулась к экрану, обводя пальцем лицо дочери, оно все еще хранило черты лица ребенка, которым она была давно, – пухленького и нежного. В тринадцать лет Пия с каждым месяцем становилась все выше и все больше напоминала Арнава. Широкий лоб, прямой нос. От Тары ей достались большие глаза.

– Ты успела сегодня поработать, ма?

Тара не могла отвести взгляд, хотя очень хотела. Она старалась никогда не лгать своей дочери, только если речь не шла об отце.

– Я начинаю завтра.

Отчасти это было правдой. Она не собиралась работать в офисе, но ее первая встреча с девочками была уже через несколько минут.

– Ты в своей спортивной одежде.

– Да, я сейчас пойду в зал. Присылай мне сообщения и фотографии, хорошо, куколка?

– Ты даже не заметила.

Тара сделала серьезное лицо и пристальнее вгляделась в изображение дочери на экране.

– У тебя новая прическа.

– Это французская коса, тетя Зоя мне ее заплела и завязала моей любимой резинкой! – Пия повернулась, демонстрируя волосы, собранные в затейливую косу, и красную резинку. Тара покупала такие резиночки пачками, чтобы дочка не догадалась, что любимую давно потеряла.

– Офигенно! – Тара позаимствовала это слово у Пии. Она старалась, чтобы дочка не зацикливалась на внешности, но в компании одноклассниц, которые мало о чем еще думали, это было почти неизбежно.

– Я тоже так думаю. – Пия рассказала, сколько времени ушло на косу, как она пришла с ней в школу и прическа стала предметом зависти всего класса, и как она сдала экзамен по математике.

Они обменялись поцелуями, после чего Пия закончила разговор. Программа, которую девочка смотрела каждый вечер, вот-вот должна была начаться. Тара поспешила к себе, так как уже опаздывала на занятие с новыми ученицами.

Выходя, она снова написала Зое: «Позвони, когда она будет спать».

Глава 26

Арнав

Рано утром, когда Арнав приехал в отдел Местного оружия в Ворли, там было пустынно. Прежде чем выйти из машины, он просмотрел папку: Наик передала ему копии документов, которые нужно показать инспектору Гауде. Он вел расследование по делу с обезглавленным телом, найденным в полицейском участке Азад Нагар, и мог владеть ценной информацией. Запищал телефон. Нандини. Последние несколько дней он не звонил и не писал ей. Она прислала сообщение, в котором пригласила его вместе пойти на открытие бара.

На встречу с Гауде он пришел раньше, чем нужно, поэтому набрал ее номер.

– Ты хочешь, чтобы я пошел с тобой?

– Привет, Ави. У меня все хорошо, спасибо. – Нандини засмеялась.

– Ой, извини. Но все же хорошо? А что это за бар?

– «Синий бар».

Название показалось ему знакомым.

– Я делаю репортаж про танцевальные бары Мумбаи и про решение снова их открыть. Я могу пойти одна, но мне кажется, будет полезнее взять тебя с собой. Ты же участвовал в операции по их закрытию.

Да, он был констеблем в те дни и находился в самой гуще событий. Теперь он вспомнил «Синий бар». Тара. Именно там он впервые увидел ее во время выполнения задания. Она была совсем юной под слоями макияжа, и выражение ее лица было таким же сосредоточенным, как у его матери, когда та помешивала чатни, только Тара не готовила, а танцевала на маленькой сцене перед большим залом, полным свистящих и заигрывающих мужчин.

Мигающие стробоскопы попеременно то затемняли, то освещали ее грудь, делая часть работы за нее. Она сдерживала себя, в отличие от других девушек, покачиваясь там, где другие извивались. Арнав пришел туда, чтобы понаблюдать за своей целью, Расулом Мохсином, который и сам пристально следил кое за кем – за высокой и довольно пухлой подругой Тары, Зоей. Второй и последний раз он зашел в «Синий бар», когда Тара исчезла. Зоя тоже пропала, и их друзья говорили, что они могли сбежать вместе.

Вечер в «Синем баре» заставит его погрузиться в тягостные воспоминания. Арнав испытывал искушение отказать Нандини, но он долго не звонил и потому был в долгу перед ней.

– Как долго ты хочешь там пробыть?

– Я хочу зайти попозже. Посмотрим, смогу ли я поговорить с кем-нибудь из девушек.

Он не скучал по Нандини, когда ее не было рядом, хотя и хотел бы этого. Она работала журналисткой, а не танцовщицей в баре, и он был ей небезразличен. Кроме того, она всегда находилась рядом и не исчезла бесследно, как шепот в ночи.

Он покачал головой: если не получается подарить своей девушке внимание, которого она жаждет и заслуживает, то можно хотя бы уделить ей время. Арнав согласился и зашел в полицейский участок.

Он застал Гауде за попыткой урегулировать какой-то конфликт с подчиненными. Дверь в его кабинет была открыта, и Арнав мог слышать их разговор, пока расхаживал по основному офису в ожидании инспектора. Полицейских направили в командировку в соседний штат для сопровождения обвиняемого, который ожидает суда. По их словам, им не оплатили дорожные расходы. Гауде заверил их, что разберется с этим вопросом, попросил прикинуть, во сколько обойдется обсуждаемая поездка, и добавил, что всегда ставит интересы подчиненных во главу угла. Он производил впечатление компетентного сотрудника полиции. Однако, со слов Мхатре, его за что-то наказали.

Когда команда Гауде разошлась, он пригласил Арнава в кабинет.

– Чем я могу вам помочь, сэр? – Инспектор жестом предложил ему присесть и сам опустил свое тучное тело на стул. – Как видите, нас тут немного. Не думаю, что здесь может быть кто-то из подозреваемых с вашего участка.

Арнав задался вопросом, не сарказм ли это, но улыбка Гауде была дружелюбной и открытой.

– Я хочу поговорить с вами о деле, – начал Арнав.

– Если вы проделали такой путь, значит, оно важное.

– Я хотел услышать ваше мнение лично. Вы первым оказались на месте происшествия. – Арнав вкратце напомнил Гауде о расследовании в Азад Нагаре.

– Это было довольно давно. Вскоре после этого я перестал там работать. Почему вы интересуетесь этим делом?

– Оно до сих пор не раскрыто. Возможно, мы откроем его снова.

– Вас перевели обратно в отдел по борьбе с преступностью?

Арнав рассмеялся.

– Вы знаете, что я там работал?

– Несколько лет назад вы получили Президентскую награду за отвагу за дело о той перестрелке, верно? Я следил за ним.

– Я не собираюсь возвращаться в отдел. Меня беспокоит вот это, – он протянул мужчине бумаги, – потому что на прошлой неделе в Версове был найден еще один труп.

Гауде взглянул на документы, лежащие на столе.

– Вся необходимая информация уже есть в панчнаме. – Он отвернулся. – Это было так давно…

– Я понимаю. Но вы нашли тело 26 ноября 2008 года, верно?

– Рано утром нам позвонили из муниципалитета. Произошел засор главной канализационной трубы. Ее вскрыли и увидели труп. Ко второй половине дня составили панчнаму, но не успели провести дальнейшее расследование, потому что из диспетчерской поступил экстренный вызов.

– Вы участвовали в той антитеррористической операции? – задал вопрос Арнав, хотя уже знал ответ. Он почитал про Гауде.

– Только на уровне поддержки.

– Что случилось с делом потом?

– Несколько дней, как вы знаете, все было в подвешенном состоянии.

– А позже?

– Никто не предоставил никакой информации, и у нас не получилось установить личность жертвы. Все, что мы могли предположить, – это то, что изначально его могли выбросить совсем в другом месте.

– Почему вы так считаете?

– Тело было покрыто грязью и коровьим навозом. Муниципальная служба подтвердила, что в сточных водах нет. Они сказали, что тело могло быть захоронено на заброшенной ферме, расположенной выше по канализационной трубе, недалеко от Национального парка Санджая Ганди. Неделю назад или около того эта труба прорвалась, и в нее попала грязь. Возможно, тело вместе с нечистотами провалилось в брешь и его смыло вниз потоком. – Национальный парк имени Санджая Ганди. Это менее чем в часе езды от тела, найденного возле Версовы. Гауде повернулся к двери, словно надеясь, что кто-то войдет и прервет их разговор. – Потом меня перевели.

– Обычная перетасовка кадров?

В полиции Мумбаи периодически происходили перестановки на высших должностных уровнях, среди комиссаров и заместителей комиссаров, часто под влиянием политической обстановки. Некоторые из них иногда оказывались понижены до самых мелких званий. Арнав хотел подтвердить слова Мхатре о том, что Гауде наказали.

– Как это связано с делом? – Мужчина выглядел раздраженным.

– Дело замяли, поэтому я собираю всю возможную информацию. Пресса писала об этом?

– Раз перевели, значит перевели. – Гауде встал. – В то время пресса была занята более важными делами. Послушайте, я рассказал вам все что мог. Вам пора уходить. У меня назначена встреча.

Арнав отметил полное отсутствие энтузиазма. Стало ясно: больше он из инспектора и слова не вытянет. Гауде пожал ему руку и вслед за ним вышел из полицейского участка.

По дороге к авто Арнав остановился, чтобы проверить сообщения. Гауде сел в свою машину, завел ее и высунулся из окна:

– Оставьте это дело в покое. Советую вам как полицейский полицейскому: ничего хорошего из этого не выйдет. И будьте осторожны. Особенно со своим боссом. Рави Мхатре, верно?

И Гауде уехал, прежде чем Арнав успел ответить.

Оказавшись в машине, он написал Мхатре, попросив уделить ему несколько минут. Теперь он знал, что ему сказать.

Глава 27

Тара

Судя по потертому и выцветшему красному ковру, одиноким украшениям, развешанным по стенам, коробкам и стульям, сваленным в разных углах, Шетти предоставил для репетиций старый зал для свадебных торжеств.

Группа женщин, с которыми она познакомилась накануне, стояла и болтала под ярким белым светом. Они были разного возраста. Тара отметила, что среди них есть несколько подростков в западной одежде. Остальные выглядели гораздо старше. Все повернулись, когда она вошла. Некоторые улыбнулись.

Одна из женщин постарше обратилась к ней с вопросом:

– Так это ты учительница? Та самая Тара? Ты выглядишь такой же стройной, как раньше.

Таре никак не удавалось вспомнить круглолицую танцовщицу, которая показалась ей знакомой. Вчера она не приходила.

– Не смотри на меня так, будто мы никогда не встречались. – Женщина ухмыльнулась, и Тара все вспомнила. Это была та задорная девчонка, которую Шетти поручил ей обучить танцам больше десяти лет назад. Тара вспомнила открытую, сонную, теплую улыбку, которая в то время освещала ее лицо.

– Митхи?

– Кто же еще? Ты теперь учительница?

– Я преподаю, но еще я буду выступать на неделе, когда бар откроется.

– Ты до сих пор работаешь в баре?

Митхи въехала в их общую квартиру всего за месяц до отъезда Тары из Мумбаи. В то время Тара просыпалась в шесть утра после того, как ложилась спать на рассвете, занималась гимнастикой и йогой, накладывала маску на лицо и читала газеты, чтобы улучшить английский. Тара почувствовала тоску по той глупой девчонке, которой она была когда-то. Она верила, что сможет добиться успеха, если очень постарается.

– Поговорим за обедом? Ты же знаешь Шетти.

– Да. Работа, работа и ничего, кроме работы.

– Давайте к делу. – Тара улыбнулась, бросила сумку на стул и подошла к женщинам. – Открытие через два дня, и Шетти хочет, чтобы шоу запомнилось.

Она говорила своим учительским тоном. Пия и даже Зоя слушали ее, когда она обращалась к ним таким образом. Тара расставила женщин полукругом и попросила Митхи включить на колонках песни, которые прислал Шетти. Заиграла музыка из пошлого болливудского танцевального номера. Она попросила девушек подвигаться под ритм. Результат ее не обрадовал: Шетти явно отобрал их по внешности, а не по таланту. У каждой женщины были собственные соображения о том, как двигаться «сексуально» – так, чтобы обеспечить себе больше чаевых.

В детстве Тара любила танцевать. Мать говорила: «Танцуй дальше, сохрани огонь в глазах, Нойон, будь всегда счастлива», – но она уже не была ни Нойон, ни Нойонтарой. Она больше не двигалась в такт ритму, не обращая внимания, кто за ней наблюдает, как раньше. Те четыре года в Мумбаи она танцевала в дымном, мигающем, разноцветном свете бара, кружилась под голодными взглядами мужчин. Они наблюдали за каждым ее движением страшными глазами; глазами, которые жаждали забрать все до последней капли, пока у нее не останется ничего; глазами, полными гордости, гнева, жадности. Грязными глазами. В Лакхнау благодаря Пие она получила возможность отдохнуть: долгих четырнадцать лет она танцевала, не беспокоясь о том, достаточно ли сексуально одета, чтобы получить побольше чаевых и заработать на пропитание. Теперь она должна вернуться к образу опытной, соблазнительной Тары. Научить этих женщин тому, как быть танцовщицей в баре.

Она познакомила их с понятием группового танца под общий ритм. К тому времени, как Тара объявила перерыв, она еле стояла на ногах. Она вышла на улицу и, набрав номер Зои, узнала, что Пия гуляет с подругами. Она закончила разговор и обернулась.

– Это ты с Зоей разговаривала по телефону? – Митхи стояла у нее за спиной, широко и бесхитростно улыбаясь. Судя по всему, она подслушивала. Тара не смогла найти в себе силы рассердиться на нее и кивнула в ответ.

Глаза у Митхи загорелись.

– Значит, у вас с Зоей все в порядке.

– А почему бы и нет?

– Шетти сходил с ума после того, как вы двое убежали. Он выглядел устрашающе, и я подумала: «офф кара дия». – Тара слышала это выражение много лет назад, когда в баре шепотом говорили о том, что кого-то убили. Она ждала, пока Митхи продолжит. – После того, как мы не смогли найти тебя ни в ту ночь, ни на следующий день, Шетти говорил со всеми нами. Он кричал. Неделю спустя он велел нам выстроиться в очередь и сфотографироваться. Какое-то время ничего не менялось, но потом Гаури… Ты ведь помнишь ее?

Тара кивнула.

– Так вот, он дал Гаури кое-какую работу.

– Какую? – спросила Тара, хотя знала ответ.

– То, чем ты занималась на стороне. Это все, что она мне рассказывала. Однажды я увидела, как она, надев шаль, садится в машину. Странно было видеть ее закутанной в теплую одежду днем. Это был последний раз, когда я ее видела. Она так и не вернулась.

От этих слов Тару пробрал холодный озноб, хотя они стояли на солнцепеке возле дороги, рядом с машинами и людьми. Митхи говорит о шали, которую и она когда-то носила.

– Что сказал Шетти?

– Он сказал, что Гаури уехала к себе в деревню, как и вы двое. Ее вещи пропали. Вскоре после этого бар закрылся. Кто знает, может быть, Шетти не врал. Он был прав насчет вас.

Тара не могла заставить себя произнести ни слова. Ужас, от которого она избавилась четырнадцать лет назад, снова вцепился в нее острыми когтями. Она вспомнила Шетти и его поручения на вокзале и, что еще хуже, искушение и страх перед «ночной работой».

В тот вечер Тара вошла к Шетти в кабинет, чтобы вернуть сари и получить зарплату. Шетти заговорил с ней совершенно другим тоном, и она насторожилась. Потом он спросил, возьмет ли она ночную работу.

Ночная работа – это торговля телом. В этом нет ничего постыдного, уверяла Зоя, если женщина находится в безопасности и не против мужчины, которого ей приходится обслуживать. Тело женщины принадлежит только ей, и она может делать с ним что захочет. Зоя выполняла такую работу довольно часто, как и другие женщины. Тара знала расценки: пять тысяч рупий за ночь. Эти деньги оплачивали полное обслуживание клиента: он может получить все что захочет, без вопросов. До сих пор Тара избегала этого. Мысль о том, чтобы прикоснуться к кому-то, кроме Арнава, вызывала у нее тошноту.

– Безопасность гарантирована. – Лицо Шетти было суровым. – Оплата – шестьдесят тысяч. Делать будешь то, что тебе скажут, но это будет совсем другая работа. Никто и пальцем тебя не тронет. Без прикосновений.

Шестьдесят тысяч рупий за ночь. Она столько зарабатывала за шесть месяцев танцев, тряся телом с семи вечера до трех утра шесть дней в неделю с небольшими перерывами. Она никогда не видела шестьдесят тысяч рупий сразу.

Кто заплатит столько за приватный танец? И клиент к ней даже не прикоснется? В баре мужчины при любой возможности норовили погладить ее или ущипнуть. Логично, что Шетти даст ей лишь небольшую долю от тех денег, которые стоит непонятная услуга, а остальное заберет себе. Она прикинула, сколько же заплатят самому Шетти, если он предлагает ей целых шестьдесят тысяч, и у нее закружилась голова.

Эти деньги тогда были нужны ей для карьеры, а сейчас они нужны ей для Пии.

– У меня дома дети, – сказала Митхи, – иначе меня бы здесь не было.

«Как и у меня», – хотела ответить Тара. Она пыталась проглотить страх и желчь, комом вставшие в горле, но после рассказа Митхи о другой исчезнувшей девушке из бара сделать это не получалось. Если бы не беременность, вынудившая сбежать, Тара тоже могла бы исчезнуть.

– Эй, ты как? – У Митхи глаза расширились от беспокойства. Тара попыталась ответить, но не смогла. Вместо этого она прокашлялась и кивнула. Митхи улыбнулась. – Что ж, я рада, что ты вернулась.

– Я тоже рада тебя видеть, – пробормотала Тара, хотя это было неправдой. Она ненавидела напоминания о своей прежней жизни в городе разбитых грез.

– Я не знаю других девушек. Они немного отличаются от нас, верно?

Так и было. Они выглядели менее дергаными и с виду наслаждались этим унылым времяпровождением и постоянно фотографировали себя на телефон. Они могли подолгу сидеть, прокручивая сайты в интернете, набирая тексты для постов в социальных сетях и улыбаясь. Никто из тех, кто увидит их фотографии, не поймет, что они на самом деле чувствуют и как страдают.

Тара посмотрела на часы: перерыв скоро закончится. Она не стала говорить Митхи, что уедет через неделю. Одного исчезновения достаточно. Исчезнуть дважды значит предать.

Глава 28

Арнав

Арнав приехал домой к Нандини чуть позже одиннадцати часов вечера, немного опоздав, так как его встреча с Мхатре продлилась дольше, чем предполагалось. Откинувшись на спинку автомобильного кресла, он обдумывал их беседу.

– Соглашайтесь на повышение, Раджпут, – сказал Мхатре. – Это лучший вариант. Шинде спросил меня, можете ли вы ему помочь, как один старший инспектор другому, но когда я согласился, то не ожидал, что вы дадите интервью по делу Версовы, не посоветовавшись ни со мной, ни с ним. Господин Джоши велел вам прекратить расследование. Ваша теория о серийном убийце высосана из пальца. Освободите свой стол к Дивали и сдайте все дела. И явитесь к господину Джоши в Бандру.

Это был первый серьезный конфликт Арнава с Мхатре, который в последнее время вел себя не совсем обычно: не упускал возможности прокатиться на машине Арнава, когда мог бы воспользоваться такси, и нагло отрицал факты. Любой гражданский, прочитав несколько детективов, мог понять, что если кто-то выбирает женщин похожего телосложения и возраста и убивает их одним и тем же способом, то речь идет о серийном убийце.

Слова Гауде о Мхатре прозвучали загадочно. Арнав посмотрел места работы Гауде, и оказалось, что он действительно сотрудничал с его боссом в течение длительного времени. Мхатре также подписал подозрительный рапорт о ДТП с участием Бендре. Надо снова поболтать с Тукарамом. Арнав уже собирался набрать номер своего общительного друга, когда дверь машины открылась.

Нандини села в машину, окутанная легким облаком любимых духов. Облегающее черное платье и подобранные к нему туфли на высоком каблуке хорошо смотрелись на ней, волосы были распущены. Она наклонилась, чтобы поцеловать его в щеку, и они поехали.

– Тебе следует чаще носить штатское, – сказала Нандини.

– Женщины предпочитают мужчин в форме. – Арнав улыбнулся ей, когда они выехали на дорогу, ведущую к Бандра Вест.

– Ты мне нравишься и в форме, только не на службе. – Арнав хотел сказать ей, что он на службе двадцать четыре часа в сутки, что рабочие звонки не прекращаются, пока он не отключит телефон, но он слишком устал, чтобы поддерживать беседу. – Я слышала, тебя повышают до старшего инспектора?

Ему не нужно было спрашивать, откуда она знает. Шинде.

– Я откажусь от должности.

– Что? Тебя же переводят к комиссару Джоши.

Шинде умел закручивать гайки. Некоторое время они вместе работали инспекторами, но Шинде был выходцем из зарегистрированной касты. В соответствии с системой квот, защищающей низшие касты, его продвижение по службе происходило быстрее. Всего за четыре года от обычного инспектора он дорос до старшего, в то время как для такого, как Арнав, человека из общей категории, для этого требовалось двенадцать лет.

– Я сказал своему начальнику, что мне это неинтересно.

У него было десять дней на то, чтобы освободить свой рабочий стол на станции Мальвани. Он не знал, что делать дальше, но это был уже другой вопрос.

– А так можно? Отказаться выполнять приказ?

– Технически – нельзя. Он вправе перевести меня без повышения.

– А почему ты отказался? – Нандини была заинтригована. – Это же твой шанс прижать Джоши, как ты всегда мечтал.

Однажды он рассказал Нандини о своей сестре и о роли Джоши в этой трагедии, после того как они выпили бутылку красного вина пополам.

– Я не хочу оставлять дело, над которым работаю.

– Так им и скажи. Согласись на повышение после того, как раскроешь текущее дело.

– Не все так просто. Не могу пока рассказать, потому что пока это дело открыто. Когда-нибудь напишешь об этом статью.

Учитывая позицию Мхатре, Арнаву придется рано или поздно поделиться этим делом с Нандини. И лучше намекнуть на это уже сейчас.

– Что мы знаем о Рахуле Танедже?

– О владельце Taneja Real Estate?

Арнав кивнул.

– Говорят, он извращенец. Это его дело, но он еще и мерзавец: кажется, домогался всех женщин, с которыми работал.

– Да, я видел заявления по хештегу #MeToo. А что про него говорится в твоих источниках?

– Он присоединяется к семье Вирани, потому что это решит сразу несколько его проблем.

– А именно?

– Не говори, что узнал это от меня: информацию сообщил человек, который в статьях освещает тему недвижимости. Видишь ли, он на меня запал. – Она добродушно и комично подергала бровями.

– И не зря, – рассмеялся Арнав. – Учитывая, как ты выглядишь сегодня, я уверен, что любой бы запал.

Ему нужно было приложить усилия, чтобы она осталась довольна и он смог выдержать предстоящий вечер. Это будет новый «Синий бар», новые девушки, а Нандини – противоядие от боли воспоминаний.

– Хватит флиртовать. – Она усмехнулась в ответ. – Я уже твоя. Но вернемся к Танедже. Его жизни кто-то угрожает, хотя он не говорит об этом открыто. Полиция беспрекословно ему подчиняется, но женитьба на представительнице Болливуда обеспечит ему дополнительную защиту. У них у всех очень широкие связи.

– Ты про Китту Вирани?

– Она знает всех кого можно.

– И не только?

– Компания Китту занималась отделкой домов большинства представителей Болливуда и других влиятельных людей. Она больший инфлюэнсер, чем ее сыновья-кинозвезды, и теперь она работает на Танеджу, устраняя любую конкуренцию для нового подразделения холдинга по дизайну интерьеров. Она не слишком привлекательна внешне, но считает Танеджу своей первой настоящей любовью. Он только в выигрыше. У него полно женщин на стороне.

– Понятно.

– Твое дело как-то связано с его деятельностью?

– Я не могу это ни подтвердить, ни опровергнуть. – Он повернулся, чтобы посмотреть на ее лицо, светящееся любопытством. Этот яркий, вопросительный взгляд напомнил ему о Таре. Ну почему он все время вспоминал о ней?

Движение поредело. Машина гнала, пока не пришлось остановиться на светофоре возле табачной лавки на углу, осветив белым светом фар ряды пакетов с масалой и напитками в банках. Грузный хозяин стоял в окружении покупателей, шутил с ними, продавая товар, его руки ловко двигались, намазывая пасту супари, сворачивая блестящие зеленые листья паана и принимая оплату одновременно. Арнав хотел бы преуспеть в такой механической, повторяющейся работе. Никаких сложностей и политики.

– Я узнала один любопытный факт об этом твоем Джоши, – нарушила тишину Нандини.

– Какой? – Арнав просил ее следить за любыми новостями о нем.

– Ты знаешь, что я пишу статьи о новых перспективных стартапах?

– Конечно.

– За последний год стоимость Moringa Consultants взлетела до небес. Я так и не выяснила, кто инвесторы.

Иногда это означало, что деньги поступают из теневого преступного мира от мумбайских донов, для которых бизнес был прикрытием для наркокартелей и торговли оружием за пределами страны.

– В этом замешан Джоши?

– Его невестка – одна из владелиц компании.

– Есть еще что-то?

– Поговаривают, что Виджаян использует этот бизнес для отмывания грязных денег.

Глава 29

Тара

В своей жизни Тара выступала на разных сценах, но никогда не видела ничего подобного. Прежде всего ее удивил свет. Искусно спрятанные лампы включались и выключались в такт музыке. Шетти нанял светотехника и диджея, установил колонки, которые транслировали каждую ноту проигрываемых композиций на все огромное помещение, похожее на пещеру, со сценой, барной стойкой, ресторанными столиками и диванами в занавешенных нишах. Каждый уголок пространства освещался люстрами и бра, которые можно было приглушить так, чтобы в темноте они стали похожи на мерцающие звезды на небе.

По словам Шетти, подобные заведения он увидел во время поездок в Бангкок. Вечерние развлечения в некоторых ресторанах включали в себя шоу гламурных танцовщиц, которые производили фурор. Помещение больше походило на ночной клуб из кино, чем на танцевальный бар времен ее молодости. Тара попробовала намекнуть Шетти, чтобы он немного снизил ожидания в отношении новой труппы, которая едва начала двигаться слаженно. Им предстояло провести на репетициях еще много часов.

– Остальные меня не волнуют. А вот ты должна устроить незабываемый вечер, – произнес Шетти своим обычным спокойным, но угрожающим тоном.

Беседа с Митхи заставила Тару насторожиться. Она хотела обсудить ее слова с Зоей, но на звонки отвечала только Пия. Тара не могла говорить о Шетти в присутствии дочери.

В короткий перерыв после обеда в своей комнате она снова набрала номер подруги, надеясь, что Пия уже ушла в школу, но дочка взяла трубку и переключила звонок на видеосвязь.

– Как дела, куколка? Хорошо ли прошел твой экзамен по английскому?

– Конечно, ма. – Пия закатила глаза. Она сделала это точно так же, как Арнав, и у Тары екнуло сердце. – Ты скоро возвращаешься?

– Через неделю, когда у меня будут билеты. Где тетя Зоя?

– Готовит ужин. Сегодня короткий день в школе, мам. Суббота.

Стук в дверь. Наверняка одна из танцовщиц.

– Я забыла, извини. Поговорим позже. Веди себя хорошо. – Тара закончила разговор и поспешно вышла.

***

Вечером, надев для выступления короткое платье, Тара бегала по холодной гримерке, подготавливая девушек. Она переходила от одной танцовщицы к другой, поправляя прическу, макияж, сережки и складки нарядов, подбадривая и успокаивая. Если они будут слушать музыку и следовать ее указаниям, удачный вечер у них в кармане.

Все было уже не так, как четырнадцать лет назад. Тогда мужчины осыпали ее десятирупиевыми купюрами, пока она спускалась с крошечной сцены и, уворачиваясь от мужских лап, принимала деньги от клиентов и наливала им напитки. По закону танцовщицы баров не могли покидать сцену, но все закрывали на это глаза, потому что чаевых, как правило, давали гораздо больше, если девушки ходили по залу и соблазнительными движениями принимали их из грязных мужских рук.

Она задалась вопросом, сделает ли кто-нибудь из стоящих перед ней танцовщиц то же самое сегодня. Скорее всего, да. Каждый зарабатывает как приходится.

Когда она напомнила ученицам о том, что нужно держать ритм, они понятливо кивнули, в кои-то веки послушные, присмиревшие от громкой музыки. От ее громкости пульсировали стены, тряслись туалетные столики. Она заставляла их сердца сжиматься в кулак. Диджей разминался и играл пробный сет. Тара обучила девушек различным движениям – от традиционных индийских до современных западных, от пируэтов до рывков бедрами и напористых, ритмичных толчков.

Включили «Tu shayar hai» – ремикс болливудского номера «Ты поэт, а я твоя поэма». В том фильме исполнительница главной роли Мадхури Диксит умела соблазнять и телом, и взглядом, но Таре эта песня напоминала лишь о том, как ей завязывали глаза, как она задыхалась в парандже, как в темноте тот мужчина скалил на нее зубы. Она бросилась к диджею. Раньше этой композиции не было в программе.

– Мистер Шетти добавил, – объяснил тот.

Задыхаясь от бега и подступающего страха, который грозился окончательно парализовать ее, Тара не могла найти нужных слов. В свое время ее выступление под этот номер стало изюминкой программы. В этот вечер Шетти ожидал старых клиентов – он ни за что не согласится, если она попросит сменить музыку.

Значит ли это, что появится он, шакал, от которого она тогда сбежала? Он любил «Tu shayar hai» и заставлял ее танцевать под нее каждый раз. Тара опустилась на стул, тяжело дыша, и постаралась не позволить давним страхам овладеть собой.

Шетти называл «Синий бар» музыкальным, но это был в первую очередь танцевальный бар. Он мог нанять всех диджеев мира, но в конце концов все сводилось к количеству заработанных денег. Тара и ее девушки были теми, кому публика их бросала. Именно они должны танцами передать клиентам зажигательное настроение, чтобы те напились и деньги потекли рекой из их карманов. Тара обязана безупречно сыграть свою роль. Шакал не придет, а даже если и придет, что с того? Она выйдет и будет танцевать. Ради уговора. Ради Пии.

Глава 30

Билал

Билал переключал каналы на огромном телевизоре в кабинете мальчика, приглушив звук. Никто не должен был знать о том, что домоправитель смотрит телевизор в одиночестве, потому что в это время он якобы встречался с мальчиком. Однако тот отправился гулять, как делал это по крайней мере раз в неделю.

«Это позволяет мне немного подышать, Билал».

Иногда после прогулки мальчик возвращался со связкой тетрадей в руках. Иногда – с дешевыми безделушками из придорожных лавок. Или с едой, которую Билал раздавал нуждающимся. Каждый раз мальчик приходил весь в пыли. После этого он долго принимал ванну. Сегодня он надел форму цвета хаки, взял сумку с одеждой и припасами. Мальчик выглядел взволнованным. Эта нервная энергия предвещала беду. Билал начал беспокоиться. Что, если кто-то заметит мальчика там, где ему не место? В форме и сикхском тюрбане он далеко не уйдет. «В этом весь кайф, Билал. Тебе не понять, – пробормотал мальчик, когда домоправитель запротестовал. – Никто не посмотрит на меня и не посмеет доставить мне неприятности».

Билал с удовольствием проводил время в кабинете, где убирался, когда ему надоедало смотреть телевизор, но сегодня он чувствовал, как по телу беспрестанно бегают мурашки. Он научился с точностью до дня предугадывать припадки, которые бывают у мальчика. Скоро случится еще один. Он ловко заменил спрятанный за столом прибор для слежки, положил на деревянную поверхность новые ручки и тетради, рассортировал канцелярские принадлежности. Разбавил виски, которое мальчик хранил в дальнем шкафу – печень у того была испорчена за годы злоупотребления алкоголем. Открыв крошечный ящичек, Билал проверил качество и количество белого порошка. Мальчик не должен случайно получить передозировку. Друзья спрашивали Билала, каково это – работать на мальчика. Если бы они только знали правду.

Остальное время он провел, щелкая пультом и играя в игры на телефоне. Мальчик любил игры. После смерти отца он познакомил с ними Билала. В каком-то смысле Билал и был его отцом. Говорил, от чего следует держаться подальше, и защищал его. Где мальчик сейчас? Идет ли по дорогам, сталкиваясь с простыми людьми, которых презирает? Направляется ли на железнодорожную станцию? Организовывает ли очередную доставку? Может быть, Унна передумал?

Много лет назад, в вечер Чатурдаши, за день до праздника Дивали, Билал застал их в измятой одежде – женщина торжествовала, а мальчик, которому тогда было пятнадцать, выглядел пристыженным и дрожал – на территории гостиницы недалеко от железнодорожных путей. Женщина ушла с улыбкой на лице, которая встревожила его.

Мальчик часто говорил: «Я справедлив, Билал. Я не привязываю этих женщин. Они не одиноки. У них есть выбор. А у меня его никогда не было».

Мальчик сердился на Билала за то, что тот не справился с последней уборкой. Хозяин, отец мальчика, часто говорил: «Если ты не меняешь что-то, ты это выбираешь». «Это неправда, сахаб, – хотел сказать Билал призраку этого человека. – Это ты сделал выбор, теперь мне уже поздно что-то менять. Похоже, твоему сыну тоже».

Глава 31

Тара

Диджей объявил выход Тары, представив ее громкой, тягучей трелью, а когда она вышла на сцену, стал выплевывать слова песни в стиле рэп, одну фразу за другой. Тара несколько раз репетировала свой выход, и все же свет прожекторов ослепил ее.

Она позволила своему телу взять контроль над ситуацией, но эта секундная слепота напомнила ей ужас и сожаления о том первом ночном задании, когда она просидела с завязанными глазами неизвестно сколько времени, в парандже, на заднем сиденье машины в сопровождении двух мужчин.

Из приемника дребезжала малаялийская песня. В нос било неприятное амбре застарелого табака и спиртного. Окно машины опустилось. Щелкнула зажигалка. Тара чувствовала запах сигаретного дыма, сырого уличного воздуха и розовой воды от украденной у Зои паранджи. Слышала брызги, когда мимо проезжали автомобили, их рев. Блестки сари царапали ей талию. Шестьдесят тысяч рупий за ночь так и манили.

Ты здесь.

Впервые она услышала рычание шакала, доносящееся из полумрака.

А потом исполнила бешеный танец в темноте перед невидимой, молчаливой, грозной аудиторией, состоящей из одного человека.

И снова она на свету, за ней опять наблюдают из темноты. Только на этот раз она не одна. Девочки стоят за кулисами, готовые выйти на сцену. Тара последовала совету, который сама же дала: позволила своим рукам и ногам двигаться в такт музыке, глядя на окружающее пространство прикрытыми глазами. Тара не чувствовала радости от танца – она доступна только тем, кто может себе ее позволить, но какое-то удовольствие все же получала. Она потеряла счет времени, исполняя свое соло, но как раз в этот момент на сцену вышли ее ученицы, и теперь их движения оттенили ее танец.

Тара соскочила со сцены на пандус, ведущий к бару, и позволила бармену помочь ей подняться. Там, взмахнув кремовыми юбками, она закружилась между клиентами, которые должны были бросать в нее деньгами. Вместо этого купюры устилали стойку и разлетались в разные стороны от ее движений. От зрителей, которые сидели на барных стульях и которых касались ее развевающиеся юбки, доносились крики и пронзительный свист.

Внезапно посреди вихря движений и шума на нее опустилась пугающая тишина. Тара почувствовала на себе пристальный, проницательный взгляд. Неужели шакал здесь?

– Подойди к кровати.

– Где вы, господин?

Его бесплотный голос эхом доносился из прошлого. Что-то внутри Тары разделилось на две части: тело дергалось и раскачивалось в такт музыке, а разум терялся в воспоминаниях о пережитом ужасе.

Пот струйками стекал по телу, собирался на губах. Она сглотнула, услышав на правильном хинди: «Мне сказали, что ты будешь делать то, что я велю. Не называй меня господином».

– Да, господин. – Голодный взгляд падает на ее лицо, на горло, скользит ниже. Ее охватывает тревога.

– Снова за свое?

– Нет. То есть да. То есть джи.

Слова Зои, сказанные ранее: «Ты еще ребенок. Тебе всего семнадцать. Ты ничего не понимаешь».

Темная комната, тени, человек-невидимка. Шестьдесят тысяч рупий.

– Сними паранджу и сядь на кровать.

Шуршание паранджи, волочащейся по полу. Поток ветра от кондиционера, коснувшийся ее обнаженной талии.

– Сидеть.

Шелковистая, скользкая простыня. Холодная, как ужас, скопившийся внутри нее.

Царапины от синего блестящего сари.

Мурашки, бегущие по голым рукам.

Одеколон с незнакомым ароматом. Запах дорогого алкоголя, старого дерева и корицы.

Густой дым, воздух, тяжелый от наркотического дурмана.

– Говорят, ты хорошо танцуешь.

Звучит «Tu shayar hai».

– Тогда танцуй.

Злая насмешка шакала, смертоносного существа из ее кошмаров.

– Что случилось? – сказано без выражения, но со скрытой яростью. – А, ты не можешь танцевать, если на тебя не сыплются банкноты.

Крылья мертвых насекомых у нее на веках. Нет, это лепестки, засушенные лепестки роз.

– Залезай на кровать и танцуй. Дай мне увидеть тебя.

Движения рук и ног, и больше ничего.

– Вот это уже больше похоже на правду.

Танец. Тогда и сейчас. Тара сосредоточилась на своем отступлении по барной стойке, по склону рампы, по боковой части сцены. Девушки подхватят: те, у кого лучше получается, станцуют сольно, остальные – в парах. Тара пыталась собрать воедино части себя – дрожащую от страха девушку из прошлого и умудренную опытом, непокорную женщину из настоящего. Она пошла в зеленую гримерку, чтобы переодеться для следующего номера. Ее встретила ассистентка с платьем в руках.

Перед первым номером Тара не стала пить вино. Сейчас же, пока помощница расстегивала молнию у нее на платье, она осушила бокал одним глотком. Диджей сделал музыку еще громче. Она ощущала ее вибрации внутри своего тела, параллельно с биением сердца. В ее душе росло беспокойство. Через несколько секунд начнется следующая композиция. Тара затаила дыхание, ассистентка застегивала молнию ее наряда. С вихрем мыслей в голове она поспешила на сцену и замерла за кулисами в ожидании своего выхода.

В этот раз она танцевала, не сходя со сцены, вместе с несколькими девушками. Это был более спокойный номер, и ее глаза достаточно приспособились к свету прожекторов, чтобы различить в полумраке зала официантов в униформе, пробирающихся между диванами и столами и разносящих напитки. Гости шумели. Девушки выстроились на сцене в ожидании выхода Тары. Она разглядывала толпу, изгибаясь и вращаясь, но так и не нашла человека, чей взгляд недавно так остро ощущала на себе.

Адреналин подпитывал ее весь оставшийся вечер. Тара выполняла движение за движением, вращая бедрами и грудью, медленно, легко, затем сильнее, быстрее. Постоянно меняла наряды. В воздухе кружились бумажки – фальшивые купюры, купленные за настоящие деньги. В воздухе стоял запах духов и пота. Вечер закончился ее последним, самым сложным сольным номером на барной стойке. Тара полностью погрузилась в музыку. Ее движения были соблазнительными и иногда безрассудными.

И все же какая-то ее часть оставалась начеку.

Именно тогда она увидела его за дальним столиком. Он был одет в черное и не сводил с нее взгляда. На его левой руке лежала рука женщины, лицо которой скрывала темнота, но Тара увидела пряди ее длинных, выпрямленных волос.

Держа напиток, он пристально смотрел на Тару. Арнав Сингх Раджпут.

Глава 32

Обычно по вечерам вышагивание по балкону приморской квартиры расслабляло его настолько, что он с легкостью засыпал, но сегодня случилось знаменательное событие, и домой он вернулся уже после трех утра. Оно до сих пор сверкало в его памяти – видение, полное опасности и тоски.

Его помощник Билал много что делал плохо, но в чем-то преуспевал, даже не стараясь. Даже не осознавая, что именно он сделал. В той же газете, где были опубликованы фотографии и описание последней посылки, что вселило в них обоих тревогу, он увидел другую заметку – о возобновлении работы баров. В ней говорилось, что первым номером выступит известная красавица. Та самая, которую он так хотел заполучить несколько лет назад, потому что она была похожа на Номерок на пике ее красоты. Он украл для нее несколько украшений Номерка, но она ускользнула в последний момент.

Это было настоящее приключение – после стольких лет снова отправиться в танцевальный бар. Те, что все еще работали после запрета, пришли в упадок, а женщины, выступавшие в них, были жалкими дешевками. Подумать только, сегодня вечером он сидел в новом роскошном баре, любуясь девушками и прячась в темноте.

Он усмехнулся и вдохнул соленый воздух. Горизонта не было видно, но вдалеке мерцали несколько звезд и светились огоньки двух сонных лодок, стоявших на якоре в море. С палуб этих лодок Мумбаи, должно быть, и сейчас выглядит прекрасно: яркое изогнутое ожерелье освещенных зданий, поднимающихся из темноты и будто парящих в воздухе.

На дороге у залива завизжала машина. Какой-то дурак решил устроить гонку в четыре часа утра, как будто автомобиль не мог уйти в занос, врезаться в дамбу или дорожный отбойник и оборвать ничтожные жизни пассажиров. Одним махом.

Он обещал Билалу не заходить слишком далеко, но случившееся было знаком. Как бы упорно Унна ни отказывался, он заставит его организовать одно частное представление. Ее тело обрело пышные формы, она больше не была юной девушкой. Когда она танцевала, даже самые неуловимые движения выглядели как приглашение, как и ее улыбка, и эти глаза, которые время от времени что-то искали в темноте. Словно Номерок ожила и вернула свой прежний облик.

До ее отеля было меньше двадцати минут езды. Он проследил за их группой. Выяснить, в каком номере она живет, не составит труда. Эта мысль заставила его опомниться.

Сам он не мог поговорить с толстым малаялийцем, и на то были веские причины.

В Дубае слишком рано. Он позвонит через несколько часов. Деньги, сумма которых в несколько раз превышает ту, что он предлагал до сих пор, – вот решение. Люди Унны требовали много. Но она стоила этого. Другие женщины меркли в ее сиянии.

Он прошел в свой кабинет, залез в ящик стола и стал перебирать безделушки, которые клал туда ранее. Он хранил их в бархатных мешочках, эти маленькие кусочки. Каждый из них был частью чьего-то лица, хранил запах, служил отголоском прошлого. Где же те синие драгоценности, сапфиры Номерка? Когда-нибудь он поместит туда и ее бриллианты. Номерок носила драгоценные камни, дразняще переливающиеся на свету, на мочках ушей. Но они погасли.

Он играл с сапфирами и на других женщинах, но изготовил их именно для той, которая сверкала столь же ярко, как Номерок. Он позвонил в колокольчик, чтобы разбудить своего Пятницу. Если Билал потерял их, ему придется за это заплатить.

Глава 33

Арнав

За последние четырнадцать лет Арнав сотни раз представлял себе встречу с Тарой. И ни разу ни в одном из этих сценариев она не выглядела такой спокойной, как сейчас.

Она сидела на своем обычном месте в углу его продавленного дивана, как будто и не уходила. А он стоял рядом, беспокойный и взвинченный. Она не смотрела на него, вместо этого изучая гостиную.

– Хочешь чаю? – предложил Арнав на хинди. Chai chalega? Буквально: «Чай подойдет?»

Почему он так любезен с ней? Он отвез Нандини домой, но не смог заставить себя вернуться в участок. Вместо этого он оказался возле нового «Синего бара», проследил за машиной, которая подвезла ее к отелю, и вот теперь она у него дома, а на часах больше трех утра.

Когда она впервые вышла на сцену с дерзкой улыбкой, он едва не вскочил со своего места от удивления. Предположив, что ошибается и это не она, Арнав внимательно изучил ее лицо. Такой соблазнительной его версии он еще не видел, но под всем этим блеском и дерзостью скрывалась настоящая Тара, далекая и неприступная. То, что изначально покорило его, так и осталось при ней.

Он хотел отвезти ее в участок, задать несколько вопросов, но в машине она молчала и таким образом сразу взяла над ним верх. Правило номер один при допросе: заставь подозреваемого вспотеть еще до того, как он произнесет хоть слово. А тут вспотел он. И все из-за этой девушки.

Только Тара уже не была девушкой. Она сказала, что ей девятнадцать, когда они познакомились. За период отсутствия она повзрослела. Теперь Тара носила другую одежду, не сальвар-камиз. То, как непринужденно она чувствовала себя в джинсах и футболке, говорило о том, что она часто их надевает. Ее бедра стали больше, как и все остальные части тела. Несмотря на усталость, в той Таре, которую он помнил, всегда сохранялась какая-то борзость, чувство ожидания чего-то и беспокойство. Эта Тара знала свое место в мире и смирилась с ним. Она огляделась по сторонам, бросив взгляд на ветхие занавески и выцветшие картины, которые его мать развесила несколько десятилетий назад, но промолчала.

– Я задал тебе вопрос, – напомнил он.

– Ты похищаешь меня, – сказала она, оторвавшись от осмотра гостиной, – а потом предлагаешь мне чай?

– Я не помню, чтобы заставлял тебя садиться в машину.

– Так я могу уехать?

– После того как ответишь на мои вопросы, – пояснил он.

– Почему ты не переехал? – Она заправила волосы за ухо жестом, который он так хорошо помнил.

– Я принесу чай. – Арнав поспешил на кухню.

Когда он вернулся, Тара перебирала медали, которые он засунул в старый угловой шкаф. Они валялись там в куче, собирая пыль. Когда он подошел, она держала салфетку и протирала медаль, бережно держа ее за растрепавшуюся ленточку.

– Ты все еще любишь убираться, – констатировал Арнав. Он вдруг понял, что никогда не приводил сюда Нандини. В его сознании этот дом оставался владением Тары. Он никогда ничего не менял в ветхом бунгало. Не из-за лени, а потому, что это казалось ему актом оскорбления светлой памяти о прошлом. Он понимал, каким убогим и пустым должно казаться ей это место.

– У тебя немало наград. – Тара продолжала заниматься своим делом, не поворачиваясь к нему.

– В полиции только и делают, что дают тебе медали, чтобы ты заткнулся. – Арнав поставил чашки на стол. Печенья не было. Почему он беспокоился о печенье, когда она бросила его и сбежала?

– Садись сюда.

Она взяла медаль с собой, по пути к дивану прихватив салфетку.

Когда он протянул ей чашку с чаем, ее пальцы слегка дрожали. Значит, она играла на публику, притворяясь невозмутимой. Странно, ведь он знал ее меньше двух лет. А казалось, что гораздо дольше.

Он сел рядом с ней и обратил внимание на ее ноги, поджатые пальцы. Он вспомнил, как по утрам в воскресенье, находясь в постели, он растирал ее холодные ноги после того, как она приходила к нему домой, измученная многочасовыми танцами в субботу вечером.

Тара сделала глоток чая.

– Ты научился хорошо его заваривать.

– Я умею обходиться с кухонной утварью.

– Нет жены, чтобы приготовить чай?

Она хотела услышать это от него. Никто, войдя в это полупустое помещение, не принял бы его за уютное семейное гнездышко. Раньше здесь хозяйничала мать Арнава, и большинство ее усилий по поддержанию порядка пали жертвой пренебрежения со стороны сына.

– Вопросы здесь задаю я. Ты замужем?

Она поставила чашку и недовольно посмотрела на него.

– Если ты привез меня сюда, чтобы поглумиться…

– Ты надо мной смеялась, когда спрашивала, женат ли я?

– А кто, по-твоему, женился бы на мне? – в одно мгновение она стала той самой девушкой, которую он знал много лет назад.

– Кто угодно. Ты… – Он сделал паузу, осознав, что собирается сказать. Ему нужно было все хорошенько обдумать, получить ответы и отвезти ее в отель. И больше никогда ее не видеть. – Почему ты сбежала?

Вот. Вот вопрос, который он задавал ей мысленно, снова и снова, год за годом. Он думал, что они уже достаточно близки, чтобы она дала ему шанс себя остановить или хотя бы попрощаться.

Она потянулась за своей чашкой и сделала глоток.

– Почему тебя это волнует?

– За неделю до этого с тобой все было в порядке. А потом ты исчезла. Девочки сказали, что вы с Зоей уехали.

После пропажи Тары он несколько недель наблюдал за баром, расспрашивал своих хабри, предлагал им заплатить за любую полезную информацию. Складывалось ощущение, что Тара просто исчезла, не предупредив его. А потом он сдался: зачем ему нужны эти поиски, если она даже не удосужилась попрощаться?

– Разве ты искал меня?

– У тебя был выключен телефон. А чего ты ожидала?

– Что ты поверил девочкам и оставил все как есть. Зачем спрашивать сейчас?

– Потому что ты здесь. – Арнав наклонился к ней.

– Кто та женщина, с которой ты сидел за столиком? – Тара хотела разузнать про Нандини. В юности она слушала его с открытым ртом, но теперь все изменилось.

– Сначала ответь на мой вопрос, – настаивал Арнав.

– Если я отвечу, ты мне расскажешь?

– Перестань лукавить, Тара. Почему ты исчезла?

– Почему любая барная танцовщица хочет исчезнуть? Мне надоела жизнь в Мумбаи. В это время у Зои были проблемы, и она хотела уволиться, так что все сложилось удачно.

– Ты мне об этом не говорила.

– А разве это имело значение?

– А если бы я так исчез?

– Послушай, Ави… Я имею в виду Арнав, ты ясно дал понять, какая у нас договоренность. Я не была твоей девушкой. Разве твои друзья знали обо мне? Я была танцовщицей из бара, пустышкой. Вот и вела себя как пустышка.

Ты никогда не была просто девушкой из бара. Разве я не говорил тебе об этом? Ему захотелось встряхнуть ее, заставить потерять самообладание. Краем глаза Арнав посмотрел на пальцы у нее на ногах. Да, они все еще были поджаты, но уже сильнее, чем раньше. Она держала себя в руках, но явно что-то скрывала, хотя ее расслабленная поза и слегка наклоненная голова убедили бы любого, что ей на все наплевать.

– Ты не все мне рассказываешь.

– Почему ты вообще меня допрашиваешь? Ты больше не констебль.

– Как это связано? Ты уехала вместе с Зоей, потому что устала от работы в баре? А теперь ты вернулась туда же?

– Бары снова получают лицензии, а Шетти нужны были танцовщицы. – Она слегка запнулась, произнося это. Еще одна ложь. Когда Тара успела научиться так хорошо врать? А может, она и раньше умела это делать, а он не замечал.

Небольшие бары с музыкой оставались открытыми в период запрета, но не зарабатывали так много, как раньше. По этой причине Шетти вернулся в игру, обновив «Синий бар». Он мог получать с него огромный доход и, возможно, даже помогать тайно отмывать деньги преступного мира. Бары снова будут приносить деньги вернувшимся к работе официантам, поставщикам одежды и косметики, танцовщицам, но большая часть пирога достанется владельцам этих заведений, а не персоналу. Кроме того, Тара стала старше. Шетти много не заплатит.

– Почему ты на самом деле здесь?

Наступила небольшая напряженная пауза. Прежняя Тара не смогла бы посмотреть ему в глаза, но эта не колебалась.

– А зачем девушки танцуют в барах? Не ради искусства, это точно. – Она встала. – Кстати, мне нужно обратно в отель.

– Так рано утром? – Арнав посмотрел на настенные часы.

Она выпрямилась и на секунду замолчала.

– Я теперь хореограф. Мне нужно вставать рано и быть в форме.

– Ты преподаешь? А почему у Шетти? Ты можешь работать с кем угодно. Сейчас в танцевальной индустрии наверняка есть много вакансий.

Обладая талантом, Тара могла бы процветать, даже не приближаясь к барной сцене. За последнее десятилетие времена изменились: на телевидении и в интернете появилось несколько танцевальных конкурсов. По словам Нандини, многим из них не хватало хороших хореографов.

– Отвези меня обратно, пожалуйста. – Тара направилась к двери.

Арнав коснулся ее локтя.

– Я разговариваю с тобой.

– А я буду слушать. В машине, – она произнесла это тоном, не допускающим возражений, в нее будто вселилась школьная директриса.

– Ты изменилась.

– Прошли годы. – Тара убрала его руку со своего локтя. – А чего ты ожидал?

Она повторила его собственные слова, произнесенные ранее, и улыбнулась. В этой улыбке Арнав узнал прежнюю Тару, озорную и теплую. Ту, которая кормила его, пока они валялись в постели, и которая дразнила его за усы.

– Разве у всех полицейских должны быть усы? – Она проводила большим пальцем по его губам, вызывая желание укусить его.

– У большинства. Это не правило, но мне нравится. Сразу выглядишь как настоящий мужчина.

– Настоящий мужчина – это не только усы. – Она усмехнулась. – Без них мне будет проще целовать тебя.

Арнав хотел, чтобы она поцеловала его сейчас. Ответят ли ее губы на поцелуй, как раньше? Он почувствовал, что неосознанно потянулся вперед, и отпрянул.

– Да, прошло много лет, – согласился он.

Арнав легонько ударил кулаком по воздуху под ее подбородком. Это был жест, который помнило его тело. Костяшки пальцев задели нежную кожу Тары, и он, задержав руку, слегка провел по ней.

– Сейчас я отвезу тебя в отель, но завтра после шоу снова заберу. И не спорь.

«Не спорь», – еще одна фраза из далекого прошлого. Тара притихла под его взглядом, и когда он вывел ее из дома, положив руку ей на спину, она не протестовала.

В машине они снова молчали. Арнав опустил стекла, потому что Тара однажды пожаловалась, что от кондиционера ей тяжело дышать. С рассветным ветерком до них доносились запахи цветов, мусора и закусок, жарящихся в масле, в зависимости от того, по какой дороге они ехали. Слышались голоса людей, выехавших на работу на велосипедах и мотороллерах. Небо было серо-синим, изредка на нем показывались одиночные ленты облаков. Голуби кружились, садились и снова взмывали в небо. Арнава забавляло, что они не делают различий и равномерно засыпают пометом все вокруг – островки безопасности, заброшенные статуи, кустарники, информационные щиты муниципалитета.

Он припарковался там же, где забрал ее. Арнав взял у Тары телефон, ввел свой личный номер и вернул ей.

– Теперь у тебя есть мой номер. – Он на мгновение задержал ее руку в своей и отпустил. – Я заеду за тобой.

Она кивнула и ушла.

Проследив за тем, как она вошла в отель, Арнав принялся обдумывать увиденное. На заставке телефона у Тары красовалась фотография девочки, которая выглядела в точности как его сестра в подростковом возрасте. Но это была не Аша, ее не могли сфотографировать на цветной современный фотоаппарат. Девочка была одета в футболку и казалась веселой. Его сестра никогда не улыбалась на камеру.

Еще один вопрос, на который Тара должна будет ответить.

Арнав развернул старенькую машину и уехал как раз в тот момент, когда на его телефон поступил звонок от Шинде. Друг требовал, чтобы он передал дело в Версове одному из своих инспекторов. Арнав глубоко вздохнул, прежде чем начать долгий и нудный разговор, в ходе которого он еще раз попытался объяснить, что инспектор в Версове, который мог бы компетентно вести дело, все еще в отпуске. Арнав пообещал, что передаст ему все сведения, касающиеся Расула Мохсина. Шинде вел себя, словно капризный дедушка на больничной койке, но Арнав терпеливо успокаивал его, твердо решив прижать к ногтю преступника, который безнаказанно мучил и убил стольких женщин.

Глава 34

Тара

В последний раз, когда Тара этим занималась, ей было семнадцать лет. Она чувствовала себя слишком старой, чтобы бегать на каблуках, но согласилась бы на все, если бы это означало, что она сможет больше заработать на этой поездке. В Мумбаи она больше не вернется даже ради Пии и ее школы.

Кондиционер в машине Шетти давал больше шума, чем воздуха, и она вспотела, сидя в шали. Все, что ей хотелось сделать после возвращения в отель утром, – это лечь в постель и подумать об Арнаве, о том, что он сказал, как он вел себя, какие вопросы задавал, но вместо этого она усердно тренировала девочек, исправляя ошибки, допущенные ими накануне. Теперь же, после торопливого перекуса гораздо позже обеденного времени, она снова отправилась на станцию Боривали.

Вчера вечером, после окончания выступления, Шетти обратился к ней: «Молодец, Тара. Ты сегодня привела в восторг весь зал. Я добавлю бонус к твоей зарплате».

Шетти никогда не раздавал бонусы просто так. И на этот раз он предложил дополнительную работу.

Она пребывала в раздумьях. Синее сари. Серебряная блузка и туфли на каблуках. Шаль. Митхи и ее рассказ о Гаури. Возможно, они ходили на вокзал в таком же синем сари, как у нее сейчас. Может быть, у них не было выбора. Многие ее подруги из квартиры на Мира-роуд посылали деньги домой, чтобы помочь семье и детям.

Она понимала их мотивы. Тара сама была здесь, потому что не могла отказаться от денег – денег, которые помогут содержать Пию, подарить ей возможности, которых она заслуживает. Толстый малаялийский ублюдок предложил Таре кучу денег и заплатил ей аванс.

Наличка. Она возьмет сколько сможет. За десять с лишним лет воспитания Пии Тара перестала верить в Ма Каали, богиню, которой поклонялась ее мать. Она должна была сама позаботиться о себе, как делала всегда, и это был ее шанс.

И вот она здесь, несмотря на все свои опасения. Ее сердце сильно бьется от волнения.

Дав водителю машины инструкции, когда и куда за ней следует вернуться, Тара направилась вверх по лестнице. На железнодорожной платформе стало чище, витрины магазинов блестели. Голос диктора звучал не так сонно, как раньше. Даже в послеобеденное время здесь толпились пассажиры. Люди были одеты лучше, чем четырнадцать лет назад, и все разговаривали по мобильным. Нищие остались, но их оттеснили в углы соседних улиц. Тара спустилась по лестнице к платформе, номер которой ей дали на этот раз, и поняла, что та выглядит иначе. Возможно, потому, что вокруг теперь стояли высокие здания.

Кто-то наблюдал за ней, то ли изнутри станции, то ли снаружи. Действительно ли это был тот человек с шакальим голосом, скрывающий лицо в темноте? Утром она снова обдумала эту мысль и пришла к выводу, что скорее всего именно он платил Шетти и просил его присылать женщин в синем сари. Она уже не так молода и безрассудна и ни за что не согласилась бы на ночную работу. Тара приняла предложение Шетти только потому, что вокзал – это общественное место, более безопасное, чем то бунгало, в которое она пришла, одетая в паранджу и тот же сине-серебристый наряд.

Ниточки, удерживающие на ней открытую блузку, врезались в спину, а расшитое блестками сари натирало в районе талии. Она не могла дождаться, когда снимет их после выхода со станции. Ограничение в три минуты. Почему не меньше или больше? Что, если она не успеет?

Тара вглядывалась в лица мужчин, которые проходили мимо, сгорбившись, прятались за газетами или разговаривали по мобильному телефону. Он мог быть где угодно. Кем угодно. Он наверняка находился недалеко. Страх разливался у нее по венам, как в те дни, когда она потела в машине под конвоем головорезов Шетти.

Во время одной из тех поездок она заметила полицейскую фуражку цвета хаки с черной полосой, расшитой золотом. Судя по виду, она принадлежала высокопоставленному офицеру. Она не была похожа на ту, что носил Арнав, будучи констеблем: та была простая, мягкая. Тара вспомнила, что тогда сделала вывод: шакал – это офицер полиции, у которого слишком много грязных денег и которому нельзя открыто появляться в танцевальном баре, а сопровождающие ее мужчины, возможно, и не полицейские, но они не причинят ей вреда, если на самом деле подчиняются офицеру. Сейчас ей хотелось посмеяться над семнадцатилетней Тарой, которая чувствовала себя такой неуязвимой: врала Арнаву про возраст, беззаботно отправлялась на таинственные, пугающие задания и убеждала себя, что шакал ее не тронет.

На этот раз она будет умнее. Можно предположить, что если он был старшим офицером тогда, то теперь наверняка занимает гораздо более высокое положение. Она содрогнулась.

У Пии не было отца: она не знает Арнава и никогда не узнает. Тара несет ответственность не только перед собой.

Расхаживая по платформе, она взвешивала риски. Лестница находилась далеко и к тому же была весьма крутой. Расстояние стало больше, чем раньше – платформа была расположена дальше от нового входа. Тара установила на телефоне трехминутный таймер, который должен включиться по щелчку. На всякий случай ей нужно было предъявить Шетти доказательства, хотя он может не принять их во внимание: в этом деле ее слово выступает против слова клиента. В животе у Тары заурчало.

Прямо как во время последнего задания, которое она выполняла более десяти лет назад.

***

«Арнав имеет право знать», – прозвучал голос внутри нее, усиливая тошноту. В тот момент, когда она подумала, что ее может вырвать, машина резко остановилась.

– Говори, – кто-то поднес телефон к ее левому уху.

– Клиент передумал, – заявил Шетти более низким, чем обычно, голосом.

– Я еду назад?

– Нет. – Шетти помолчал. – Они хотят, чтобы ты подумала об их предложении.

Тара не ответила.

– Они готовы заплатить гораздо больше. Пять лакхов. Пять лакхов, и ты должна подчиняться всем требованиям.

Подчиняться всем требованиям. Зоя предостерегала ее от попадания в любые ситуации, когда она не сможет сказать «нет». Пять лакхов. Вдвое больше, чем она заработала за все свои ночные подработки вместе взятые. Почти достаточно, чтобы бросить танцевать в барах навсегда. Она положила руку на живот. Врач предупреждал, что ей нужно поскорее принять решение, иначе для аборта будет слишком поздно.

– Тара?

– Слишком поздно, – пролепетала Тара.

– Ты поедешь? Я подтверждаю?

Пять лакхов. Это означало, что Шетти достанется по меньшей мере десять. Зачем шакалу, подглядывавшему за ней из темноты, тратить пятнадцать лакхов на нее, заурядную девушку из бара? Он способен на все. Ей нужны были деньги, но не тогда, когда она не знала, чем рискует в отношении себя и растущей в ней новой жизни. Может быть, ее отец и не был примером ответственного родителя, но мать всегда старалась защитить ее.

– Ты меня слышишь? Тара?

– Да, – ответила она. – То есть нет. Попроси их забрать меня обратно.

– Подумай хорошенько. У тебя может не быть другого такого шанса.

– Я хочу вернуться.

– А если они поднимут цену, это поможет? Шесть лакхов.

У Тары перехватило дыхание, и ее снова затошнило. Шетти добавил один лакх так просто, как будто это ничего не значило. Если этот шакал действительно был полицейским, о чем свидетельствовала его фуражка, то он был страшнее Бхая. Он мог заставить ее исчезнуть и сделать так, чтобы ее никто никогда не искал.

– Нет, – заявила она твердым голосом. – Отвезите меня обратно.

Тара расслабила пальцы, кисти, руки, как учила ее делать перед сложным танцем Зоя. Она, Нойонтара Мондал, преуспеет там, где потерпела неудачу ее мать: она создаст нового человека, который не будет знать лишений, которого нельзя будет продать, который сможет без страха стремиться вперед.

***

Вызывая в памяти былую решимость, Тара еще раз коснулась живота. Она уехала из Мумбаи ради Пии, ради нее же она вновь стоит здесь, несмотря на страх. Она прибавила шагу. Это был спектакль средь бела дня: она не хотела отступать или демонстрировать свой ужас. Она покажет ему средний палец и заберет его деньги. Она уже сбегала. И сделает это снова.

Когда зазвонил телефон, Тара была готова. Она сняла шаль. Стоя в конце платформы, сохраняя нейтральное выражение лица, она запретила своему телу дрожать. Можно, конечно, изображать уверенность, но она чувствовала себя раздетой. Обнаженной. Она представила тот запах дорогого алкоголя, дерева и корицы и заставила себя не оборачиваться. Шакал не посмеет приблизиться.

Минуты тянулись бесконечно, когда телефон у нее в руке пискнул во второй раз, она включила таймер, схватила шаль и бросилась бежать. Тара взлетела по лестнице, цепляясь пальцами за перила для равновесия, чтобы не разбиться на высоких каблуках. Годы занятий танцами не обошлись без травм. Она бежала по главному мосту, постоянно сталкивалась с другими, но несмотря на то, что грудь у нее горела, а ноги грозили подкоситься, она не сбавляла темп.

Она уже почти преодолела внешнюю лестницу, как вдруг вместо одной ступеньки перепрыгнула сразу две. Ее вес пришелся на правую лодыжку. Когда она выпрямилась, ногу пронзила боль, теперь каждый шаг приносил мучения. Тара не остановилась, но когда, спотыкаясь, вышла со станции, увидела, что секундомер уже перевалил за три минуты. Шакал все видел. Скоро она ощутит последствия этой ошибки.

Глава 35

Тара

Несколько последних штрихов к прическе и макияжу, и Тара готова к выходу на сцену. Ее телефон пиликнул, но она проигнорировала его. Может, это Шетти, который хочет наказать ее за пропуск трехминутного дедлайна? Или, что еще хуже – это сам шакал звонит с неизвестного номера? В любом случае руки у нее были связаны: окружающие не поверят, если она расскажет о том, что делала на вокзале, а если вдруг это произойдет, то ее обвинят в жадности. Другие девушки исчезали после подобных заданий. Могла ли она рассказать о происходящем Арнаву? Нет. Особенно ему, потому что ей не хотелось, чтобы он начал копаться в ее жизни и узнал про Пию.

Она заставила себя заглянуть в сообщения и застыла, увидев имя отправителя. Арнав. От облегчения она забыла о сомнениях и ответила «да», соглашаясь встретиться с ним еще раз сегодня ночью.

Если все пройдет так же гладко, как вчера, она закончит работу к двум часам ночи. Слишком поздно, чтобы звонить Зое и Пие. После встречи с Арнавом она весь день скучала по голосу дочери. Арнав взял ее телефон, чтобы ввести свой номер: заметил ли он заставку? Он не мог знать, кто это, но фотография могла его заинтересовать. В коридоре позади зеленой гримерки она подвинула к себе два стула, села на один и положила ноги на другой. К счастью, она не растянула лодыжку во время дневного приключения, и прикладывание льда помогло. Правда, все равно придется танцевать с эластичным бинтом на ноге, поэтому она слегка приспустила юбку-гагру.

Расслабив ноги и выдохнув, Тара сменила заставку и позвонила в Лакхнау Зое, которая взяла трубку с первого звонка. Пия уже спала.

Тара посмотрела на часы. Десять тридцать. Конечно, ее дочь в постели. Она почувствовала разочарование.

Зоя сказала, что пришли анкеты для поступления в частную школу. Плата за обучение, как они и предполагали, была очень высокой.

– К завтрашнему дню у нас должно быть больше денег, – сказала Тара.

– Как? Ты же уже потратила аванс.

– Я попросила еще денег.

Тара не могла поделиться тем, что произошло на вокзале, поэтому стала рассказывать о невыполнимых требованиях Шетти к ней как к хореографу, о костюмах, которые не подходили, и о том, как трудно обучать неопытных танцовщиц. Все это правда, но если бы у Зои было время подумать, она бы никогда не поверила, что Шетти ей доплачивает. Чтобы отвлечь подругу, Тара рассказала ей о Митхи и об исчезновении другой девушки, Гаури.

– Она все выдумывает, – решила Зоя. – Мы все встречались с теми, кто нам нравился. А за знакомство Шетти брал долю. Как и любой владелец бара. Я уверена, что он до сих пор посылает девушек к клиентам. Но меня он никогда не заставлял. Как и тебя, верно?

Тара не хотела отвечать. Это снова увело бы разговор к опасной теме. К работе на вокзале. К танцам в темноте в том таинственном доме.

– Я тут встретила Арнава, – брякнула Тара, сразу же пожалев о сказанном.

– Что? Где? Что он сказал? Ты с ним встречаешься?

Не успела она ответить, как за ней пришла ассистентка. Диджей сменил музыку. Тара попрощалась, довольная, что не пришлось отвечать Зое, положила трубку и поспешила уйти, отдав телефон помощнице.

Выйдя на сцену и покачиваясь под один болливудский ремикс за другим, Тара позволила говорить своему телу, а мыслями устремилась к Арнаву. Она оглядела толпу в его поисках, но его там не было.

Глава 36

Тара

К концу вечера сознание Тары было похоже на одну из старых заводных игрушек Пии: энергия вскружила ей голову, и она была готова на все. А вот ее тело было на грани. Она работала без перерыва в течение шестнадцати часов и большую часть времени танцевала. Лодыжка начала пульсировать, когда она ослабила эластичный бинт на отекшей ноге.

После того как Арнав открыл перед ней дверь машины, Тара забралась в нее и сразу же откинулась на спинку старого сиденья, закрыв глаза. Она проснулась, когда они подъехали к его дому, и про себя отметила, что Арнав пристегнул ее. Тара устало прислонилась к стене, пока он отпирал дверь, и пошатнулась на пороге. Почему она здесь? Она может многое потерять, если он узнает о Пие. Он не был женат и не хотел иметь детей, но вполне мог решить, что Пие будет лучше с ним в таком большом городе, как Мумбаи. Не в силах развивать эту мысль дальше, Тара рухнула на диван и подняла ноги. Арнав закрыл за ними дверь, включил лампу и попросил ее подождать.

Ее разбудил какой-то шум. К своему смущению, она задремала, откинув голову на подушку.

Рядом с диваном стояло ведро, над которым вился пар.

Много лет назад, субботними вечерами после бесконечных танцев в баре она приходила к нему домой и ложилась на этот самый диван, как и сегодня, опираясь на подушки. Уже в семнадцать лет выступления в баре были сущим наказанием, но сегодня ей пришлось еще тяжелее, особенно с больной лодыжкой.

– Встань и окуни ноги, – попросил Арнав.

Она, как обычно, ответила:

– Вода слишком горячая.

– Не спорь. Сначала окуни пальцы ног. Я принесу соль.

Он произнес ровно те же слова, что и раньше, словно реплику из отрепетированной пьесы. Судя по выражению глаз, он тоже все помнил. Не выдержав его взгляда, Тара сдалась и закатала свободные джинсы до колен.

– Ты подвернула лодыжку? И все равно танцевала? – Он отпихнул ее руку в сторону и размотал бинт. – Выглядит болезненно. Как ты вообще держишься на ногах? Когда это случилось?

Тара наблюдала за паром, поднимающимся от ведра: ей не хотелось вспоминать, как она отчаянно убегала с вокзала. Вместо этого она погрузила пальцы ног в воду и держала их в ней до тех пор, пока температура не стала терпимой, а потом и приятной.

– Ты можешь найти работу в другом месте. Шетти, может быть, и обновил свой бар, но точно не отношение к сотрудникам. – Тара откинула голову назад. Она закрыла глаза и пошевелила пальцами ног в теплой воде. – Теперь ты со мной не разговариваешь?

– Шетти заплатил мне аванс.

– И сколько он тебе платит?

– Достаточно.

Она услышала, как Арнав разочарованно хмыкнул и ушел. Расспрашивать ее было бессмысленно.

Он вернулся с бутылкой в руках и двумя стаканами со льдом. Налил ей маленькую порцию джина и большую – себе. Тара сделала глоток, и жидкость согрела ее изнутри.

– Ты все еще смотришь кино? – спросил Арнав.

Эти слова заставили ее улыбнуться. Она столько раз таскала его в кино. Сейчас ей крупно везло, если она попадала на вечернюю передачу по телевизору. После воспитания Пии и ведения домашнего хозяйства времени не оставалось ни на что.

– Нет, – ответила она. – А ты?

Он ненавидел кино. Она хотела подколоть его, но его грудной смех застал ее врасплох. Он редко смеялся, когда они были вместе. Тара помнила, что в такие моменты он прищуривал глаза и откидывал назад голову. Это тоже не изменилось.

– Ты не сдаешься. На самом деле я помогаю снимать фильм… – тут он замолчал и встал, чтобы взять бутылку с джином.

– Что?

– Ничего. Я смотрел несколько фильмов Рехана Вирани.

– Твоей… – Она прикусила язык. «Твоей дочери тоже нравится Рехан Вирани». Изнеможение и алкоголь – плохое сочетание.

– Моей что? – Арнав наполнил ее бокал и свой собственный.

– Твоей квартире не помешает уборка.

– Ты хотела сказать что-то другое. – Он встал и вышел из комнаты.

Эту фразу Арнав повторял еще с тех давних пор, когда она, едва начав что-то рассказывать, умолкала, чтобы не проговориться о деньгах, которые зарабатывала на заданиях Шетти. Однажды она хотела поделиться тем, что наконец-то сможет накопить на курсы актерского мастерства и абонемент в спортзал, но побоялась, что он вмешается.

Она никогда не рассказывала о себе, даже когда он спрашивал. Воскресные дни были единственным спокойным отрезком ее жизни в Мумбаи, и у нее не было желания их усложнять. Подпускать людей близко к себе было опасно. Это давало им власть, а Арнав уже обладал всей полнотой власти в их отношениях. Она не могла и надеяться на то, чтобы однажды преодолеть множество ступеней социальной иерархии между полицейским и танцовщицей в баре.

Большую часть их совместного времени она убиралась у Арнава, возилась на кухне или лежала в его постели, наслаждаясь тем, как он массирует ей плечи, ноющие ноги и ступни. Он не платил ей за то, что она проводила с ним время, а покупал случайные подарки: одежду, духи, бижутерию, журналы. Будучи барной танцовщицей, она должна была добиваться от него большего, но не делала этого.

Она вспомнила, как прихорашивалась под его пристальным взглядом, как он держал руки у нее на животе, когда она нависала над ним, делая гимнастические упражнения.

– Ты тренируешься? – спросил тогда он.

Он понимал, что такое мышцы, пресс, знал, какого рода упражнения нужно выполнять, чтобы сделать их сильнее. В ответ она пощекотала его плоский мускулистый живот, отчего он широко улыбнулся. Из Арнава получился бы отличный киногерой. Подбородок и нос у него были слишком острыми, но мягкая улыбка и квадратная линия челюсти сглаживали резкие углы. Режиссер попросил бы его сбрить усы.

– Тебе стоит попробовать себя в роли актера, – слова вырвались у нее раньше, чем она успела их остановить. – У тебя красивое тело.

Он усмехнулся и потрепал ее по носу.

– Правда? Пагли.

Ей нравились прозвища, которые он ей давал. Ботан точно звучало лучше, чем Королева и Милашка, которые выкрикивали в ее адрес зрелые завсегдатаи «Синего бара».

– Иди сюда, Пагли, – эти слова выдернули ее из прошлого и заставили насторожиться. У них было слишком много общих историй, и Арнав помнил их так же хорошо, как она.

В руках у него было полотенце, от которого шел пар. Тара протянула руку, но он не отдал его ей. Положив полотенце на диван, он жестом попросил ее поставить на него ноги. Когда она это сделала, он укрыл их и стал массировать. Она сдержала стон. В течение многих лет единственным человеком, к которому прикасалась Тара и который касался ее в ответ, была Пия. Она попыталась отстраниться, но Арнав положил ее ноги к себе на колени и начал большими пальцами разминать больные места. Как и раньше, целую жизнь назад. Тара позволила себе погрузиться в тишину. Может быть, она что-то значила для него, а может, и нет, но сейчас она чувствовала себя отлично. Она не стала сопротивляться. Арнав успокаивающе массировал ей ноги, стараясь не трогать распухшую лодыжку, и она наслаждалась происходящим, закрыв глаза.

– Я могу помочь тебе выбраться. Я должен был сказать это давным-давно, но тогда я был глупым мальчишкой и ничего не знал о жизни.

– У меня все в порядке. Клянусь. – Она пристально вглядывалась в его лицо, но его внимание было сосредоточено на ее поврежденной ноге.

– По-моему, с тобой не все в порядке. А может быть, настолько не в порядке, что ты снова исчезнешь.

Да, это так, но не стоит делиться с ним этой информацией. Арнав был рядом и старался уменьшить ее боль, пусть даже на одну ночь. Вот что действительно важно.

– Давай не будем беспокоиться о вчерашнем или завтрашнем дне, Ави. Мы можем просто жить здесь и сейчас.

– Почему ты поехала со мной сегодня?

– Я снова и снова задаю себе тот же вопрос.

Он отпустил ее ноги и подложил под них подушки.

– Ты поела?

– Хочешь мне что-то приготовить? – Она усмехнулась. У Арнава было много талантов, но способность к готовке не входила в их число.

– Я могу сделать лапшу быстрого приготовления.

– Это то, что ты обычно ешь?

– Я ужинаю не дома или ем у Шинде. Иногда в додзё. Отдохни пока.

Шинде. Значит, этот мерзавец все еще дружит с Арнавом.

– Тара?

Она подумала отказаться, но не увидела в этом смысла. И согласилась. Она была в безопасности, а Арнав предлагал ей лапшу. Она смотрела, как он уходит, затем возвращается в толстовке и спортивных штанах и заходит на кухню.

Прихрамывая, она направилась в спальню, чтобы поискать масло для тела. Женщина, с которой Арнав был в баре… Интересно, приводит ли он ее сюда?

На полке Тара нашла старый флакон увлажняющего крема и намазала им ноги. Расслабившись, она откинулась на подушки и решила полежать несколько минут, пока Арнав не позовет ее есть.

И вот он легонько потряс ее, чтобы разбудить.

– Вот, – он протянул ей миску.

До нее донесся запах давно минувших лет: аромат тех дней на Мира-роуд. Девушки из бара делали лапшу быстрого приготовления, когда были слишком измотаны, чтобы приготовить что-то еще. С тех пор она ее не ела. Когда она ходила за продуктами, то избегала смотреть на пакеты с лапшой.

Сейчас, накручивая вилкой макаронины и отправляя их в рот, Тара получала удовольствие. Когда она уронила макаронину на себя, Арнав стал сам кормить их обоих. Когда они закончили, он отставил пустую миску в сторону и поцеловал ее в щеку. Она не отвернулась. Он поцеловал ее в другую щеку, в нос, а затем в губы. Здесь только мы с ним – он и я. Что плохого в том, чтобы притвориться, что кроме этой комнаты больше ничего не существует?

***

Тара резко проснулась от раннего утреннего света и поняла, что осталась в одиночестве. Арнав, должно быть, вышел на пробежку. Она знала каждый уголок комнаты. Он ничего не изменил. Все аккуратно, но голо. Занавески свисают с карниза, простыни чистые, но выцветшие. Тара сходила в туалет, освежилась и приняла ванну. В гостинице, перед тем как Арнав заехал за ней, она успела только быстро ополоснуться под душем. Она заглянула в шкаф, и у нее возникло искушение взять его рубашку.

Увидев ее в мужской рубашке, головорезы Шетти могли бы не выдержать, поэтому она надела свою собственную. Тара удовольствовалась тем, что понюхала одежду Арнава и побрызгалась его одеколоном. Через некоторое время она пошла искать его, но он не вернулся. Он никогда не бегал так поздно. Может быть, уже ушел на работу. Возможно, это был его способ попрощаться без лишних слов. Тара почувствовала жжение подступающих слез, но не позволила им пролиться.

Прошлой ночью она дала себе волю. Все казалось вполне реальным. Арнав всегда был щедрым на ласки любовником да и сейчас им оставался. Только обнимал он ее так, словно больше не хотел отпускать, будто он скучал по ней. Она тоже скучала по нему, но хотела ли она связывать себя какими-либо обязательствами?

Тара собрала сумку и уже собиралась уходить, как вдруг дверь распахнулась. В комнату вошел Арнав, нагруженный пластиковыми пакетами.

– Что ты делаешь? – Он взглянул на сумку у нее на плече. – Я купил нам завтрак.

– Я думала, ты ушел на работу.

– Попозже пойду. – По дороге на кухню он поцеловал ее в макушку так непринежденно, как будто делал это каждый день. – Еще рано. Давай сначала поедим. Я завезу тебя обратно.

Она оставила сумку на столе и последовала за ним легким шагом. Арнав развернул все пакеты, они были набиты традиционными блюдами: вада-пао, самоса, пакоры, ало-пури. Тара усмехнулась, глядя на это разнообразие – в него вошли все ее любимые уличные закуски, еще и свежеприготовленные. Арнав все помнил. Она не ела вада-пао все эти годы, и мягкость хлеба в сочетании с пряностью начинки удовлетворили те желания, о которых она даже не догадывалась. Он вытер салфеткой жир с хрустящих пакор, как раньше всегда делала она, следя за фигурой в надежде стать актрисой. Они кормили друг друга, посыпая еду приправами и смеясь, в окружении аппетитных запахов тамаринда и зеленого кориандрового чатни. Как любовники. Арнав поцелуями стирал соусы с ее губ и подбородка.

Когда они поели, он отправился в душ и переодеваться, а Тара за неимением других занятий решила прибраться. Она поникла от воспоминаний и накатившей тоски. Она могла бы жить так день ото дня, если бы не танцевала в баре. Если бы не была плохо образована. Не была бы Тарой, проще говоря.

Пия была зачата в этом доме. Она имела право на этот дом, на то, чтобы знать, кто она, кто ее отец, листать альбомы с семейными фотографиями, которые Арнав прятал в шкафах, трогать все медали, которми его наградили, гордиться им. Тара задумалась. Была ли она несправедлива к Пии, не говоря о ней Арнаву? Она разложила в шкафу медали, которые почистила вчера. Тщательная полировка пошла бы им на пользу, но они и так выглядели гораздо лучше, чем раньше.

Арнав обнял ее, подкравшись со спины, от него пахло шампунем и одеколоном. Тара вывернулась, смеясь, и он спросил ее:

– Ты забыла?

– Как вырваться, если кто-то схватит тебя сзади?

Он научил ее этому, беспокоясь за ее безопасность. Она постоянно возвращалась домой поздно ночью в наемной авторикше. «Карате и танцы похожи, Пагли, нужно чувствовать свое тело и то, как ты двигаешься. Повернись. Пригнись. Целься в ребра или живот и беги».

Она отрабатывала это с ним десятки раз. Крутилась, уворачивалась, делала вид, что бьет его. Он отступал, словно испугавшись. Он мог бы научить этому Пию. Она отвернулась, чтобы скрыть изменившееся выражение лица.

– Ты ведь знаешь, что это значит, не так ли?

Он прекрасно улавливал ее настроение. Из его голоса исчезли все следы шутливого поддразнивания.

– Что?

– Ты можешь уйти от Шетти. Когда решишь сбежать на этот раз, скажи мне.

– Почему ты думаешь…

– Я старше. Я полицейский. Ты живешь в отеле и ничего мне не рассказываешь. – Он уткнулся лицом ей в шею. – Если ты передумаешь, я буду здесь.

Она кивнула, не зная, как еще реагировать на его слова.

***

Во время обратной дороги они снова молчали. Какая-то часть души Тары не хотела, чтобы они добрались до отеля. Перед самым расставанием Арнав схватил ее руку.

– Помни. Если у тебя возникнут проблемы, на этот раз иди ко мне.

Она почувствовала, как бледнеет, но не смогла придумать, что ответить. Вышла из машины. Помахав ей рукой, Арнав уехал. У входа в отель Тара встретила человека Шетти. Он сообщил, что босс хочет ее видеть. Она кивнула.

– Я скоро спущусь, – ответила она и пошла к лифту. Этот человек ожидал ее возвращения. Шетти знал, что она не спала у себя этой ночью.

Зайдя в лифт, Тара открыла сумочку, чтобы посмотреть на кусок ткани, который спрятала в кармашке. Без всякой логики она оторвала несколько блесток от синего сари, прежде чем вернуть его человеку Шетти вчера вечером.

Глава 37

Арнав

На ежедневном брифинге Арнав слушал, как субинспектор рассказывает о рутинных событиях на участке Мальвани – сообщениях о домашнем насилии, об ограблениях, интернет-мошенничестве, но его мысли все время возвращались к женщине, которая провела прошлую ночь у него в постели, и к детскому лицу на экране телефона. Он испытывал искушение проверить телефон Тары, но глядя, как она спит с открытым ртом, пуская слюни на подушку, удержался. Он так долго винил ее за то, что она натворила, что забыл свои изначальные опасения. Не попала ли она в беду перед тем, как сбежать? В течение нескольких недель до исчезновения она вела себя немного странно, отвечала на вопросы уклончиво и отказывалась оставаться у него по вечерам в воскресенье. Может, причина в том, кто изображен на заставке ее телефона? Арнав не мог избавиться от этой мысли, но пока не решался облечь свои подозрения в слова.

Неужели он дал понять Таре, что ему будет все равно, если такое произойдет? В те дни не прошло еще десяти лет после самоубийства сестры, и совсем недавно умерли его родители, он был сердитым дураком. Арнав достал бумажник и уставился на снимок Аши. Она только окончила школу, когда была сделана эта фотография. Сходство с девушкой на телефоне Тары было поразительным. Он пожалел, что не может позвонить Таре и обо всем спросить.

Телефон зажужжал, и Арнав схватил его, надеясь увидеть сообщение от нее. Увы, это был агент Рехана: он писал о следующей тренировке, на этот раз к ним должен был присоединиться Каран Вирани. Арнав закатил глаза: он ведет себя как школьник. С чего бы Таре звонить ему посреди дня?

Он поднял глаза от телефона и увидел, что Наик смотрит на него. Ее озадаченное выражение лица подсказало ему, что он снова ушел в свои мысли.

– Сэр, что думаете? – спросила помощница. Все остальные уже ушли.

– Важное сообщение. Извини, Наик. О чем мы говорили?

Они встали и направились к его кабинету.

– Дело на пляже Акса, сэр. Где мы нашли три захороненных тела. Доктор Мешрам говорит, что у нас есть все необходимое. Мы можем вернуть строительную площадку в ведение TEH.

Танеджа будет счастлив. Единственной надеждой Арнава на раскрытие дел в Аксе был труп, выброшенный в Версове. Завтра Шинде выпишут из больницы. Он начнет задавать вопросы.

– Мы проверили список звонков по делу Версовы?

Наик кивнула.

– Я сверила телефонные номера, чьи владельцы были поблизости в то время, со списком владельцев черных фургонов. Пока совпадений нет, но я заметила, что два телефона зарегистрированы не в штате Махараштра, сэр. Оба выключены. Один адрес находится в Лакхнау, другой – в Бихаре.

– Не поддельные ли они?

Государственные правила требовали идентификации личности перед выдачей сим-карты, но преступники давно придумали, как обойти это правило.

– Возможно, сэр. Мы ищем ответы.

– Что с записями с камер видеонаблюдения?

– Криминалисты обнаружили два вероятных совпадения с этой моделью фургона в районе, о котором у вас была информация, – на шоссе Андхери-Курла. Мы не можем четко разглядеть номерные знаки.

Гараж, про который говорил Али, находился в этом районе. Теперь, когда Шинде поднял такой шум, Арнаву придется раздобыть фото фургона, прежде чем наведаться туда. Его друг хотел быть тем, кто поймает Расула.

– Что-нибудь еще по блесткам?

– Я показала их нескольким экспертам в соответствующей области. Они сказали, что в вышивке пайетками часто используется нейлоновая нить. Эти блестки дорогие, соответственно, они могли быть сорваны с дизайнерской сумочки или платья. В производстве более дешевой одежды импортные украшения не используются.

– Понятно.

– Мы также продолжаем работать над списком ювелирных магазинов.

Зажим для сосков, сделанный на заказ, с настоящими сапфирами. Депиляция всего тела. Блестки, которые могли быть на роскошной одежде или сумке. Эту женщину нельзя было подобрать на улице. Почему никто не заявил о ее пропаже? Доктор Мешрам отправил образцы внутренностей в лабораторию. Арнав набрал номер судебно-медицинского эксперта.

– Из Калины прислали отчеты?

– Я как раз собирался вам звонить. – Голос врача звучал приятно и доброжелательно, что контрастировало с темой разговора. Речь все же шла о печени, почках и желудке мертвой женщины. Арнав ждал, что скажет специалист.

– Она была под действием наркотиков. В теле нашли следы бромида векурония.

– Для чего его применяют?

– Это нервно-мышечное парализующее средство, используемое в операционных для поддержания неподвижности пациента во время операции путем расслабления всех его мышц, наряду с поддержкой дыхания и анестезией. Вводить его должен опытный врач.

– Вы имеете в виду, что убийца – медик?

– Не обязательно. Возможно, он ввел дозу, чтобы парализовать жертву, прежде чем нанести те порезы, которые мы видели. Без вмешательства врача-анестезиолога жертва была бы парализована, но осознавала бы любую причиняемую боль и в конце концов задохнулась бы.

Глава 38

Тара

Тара превыше всего ценила элегантность, но сейчас таковой себя не чувствовала. Одеваясь для встречи с Шетти, она скучала по прикосновениям Арнава к лицу, спине, ногам. Она думала, что выше того, чтобы нуждаться в мужчинах, но теперь поняла, что это не так.

Шетти уехал к тому времени, когда она была готова встретиться с ним, и Тару это обрадовало. Однако сегодня он снова прислал сообщение. Возможно, хотел спросить, где она была вчера вечером. Она не могла рассказать ему об Арнаве.

Она также не могла обратиться к Арнаву за помощью, рассказать ему о Шетти, о задании на вокзале, о зловещем клиенте, который, возможно, был полицейским. Ей страшно не хотелось идти на еще одно задание, но что, если из-за ее отказа Шетти станет ей врагом? Сможет ли она рассчитывать на Арнава?

Ее охватило безрассудство. Кому она навредит, если на время притворится, что сильный мужчина, настоящий инспектор мумбайской полиции, может приехать, если она попросит? Она мечтала о том, чтобы снова услышать его голос, хотела позвонить ему, как это делают влюбленные сопливые девчонки в кино. Но ведь она не была влюблена в Арнава. Такие чувства могли позволить себе только богатые, респектабельные люди, никак не девушка из бара, даже та, что доросла до хореографа.

Нечего мечтать. Не хореография приносила ей деньги, а непристойный свист, раздававшийся, стоило ей появиться под светом прожекторов. Когда она бросала взгляд на гостя «Синего бара», то как бы говорила, что только для него она танцует по-настоящему искренне, а не ради денег. В конце концов, она была барвали.

Но не была ли она также и Тарой? Той, чье имя Арнав произносил с манящей хрипотцой в голосе?

Да, она была Тарой, но лишь на время. В первую очередь она «ма», так ее называла дочь. Она мысленно напомнила себе о самом важном: «Успокойся. Ты должна думать о Пие. А не о себе».

У зеркала Тара подкрасила глаза, губы, замазала легкие морщинки, свидетельствующие о том, что ей уже не двадцать лет. Взяв сумочку, она вышла из комнаты.

***

Новый офис Шетти, расположенный прямо над баром, где они выступали, был совсем не похож на прежний. Здесь стояли плюшевые диваны с подушками с золотой отделкой, мраморный стол и шикарное офисное кресло. В углу кабинета возвышался маленький золотой храм с божествами, украшенный лампами, гирляндами и курящимися благовониями. Шетти пристально посмотрел на нее, когда она вошла.

– Вот плата за последнее задание, – он протянул Таре конверт.

– Спасибо.

– Прежде чем благодарить, ты должна узнать, что это только половина той суммы, о которой мы договаривались. Ты не уложилась в трехминутный срок.

Тара выдохнула с облегчением, но не позволила себе расслабиться, вместо этого приготовившись спорить. Да, не уложилась, но всего на несколько секунд. Уже собираясь открыть рот, она остановила себя. Ей еще нужно было получить всю зарплату за оставшиеся выступления, а спор с Шетти может привести к обратному результату. В ее мире мужчины обладали всей полнотой власти. Ее положение все же лучше, чем у проституток, которые не могли выбирать, кто будет пользоваться их телом, – а может быть, и нет. Возможно, надежнее и легче заняться сексом с незнакомцем и быть избитой, чем один раз не выполнить абсурдное требование и теперь жить в страхе, что не вернешься к дочери.

– Я пойду работать, – сказала Тара.

– Я знаю, что ты стеснена в средствах.

Тара не знала, что на это ответить, и промолчала.

– Раньше ты выезжала на частные выступления. Тот же самый клиент хочет, чтобы ты снова приехала.

Тара вздрогнула. Шакал. Значит, ей не просто так урезали плату – это стало ясно после разговора с Митхи. Гаури исчезла. Тара сохраняла спокойное выражение лица.

– Он готов заплатить. За один час ты заработаешь больше, чем за всю эту неделю.

Тара изучала психоделические узоры на ковре. От мысли о путешествии в темноте навстречу голосу из ее кошмаров у нее свело живот. Если она уедет и не вернется, у ее дочери не будет ни единого шанса выжить.

– Не отказывайся сразу. Ты хорошо работаешь. Если хочешь, я могу сделать так, чтобы ты осталась в Мумбаи. Дочка пойдет в школу рядом.

Тара посмотрела ему в глаза. Как Шетти узнал о Пие? Она никому о ней не рассказывала, даже Митхи.

– Я слежу за теми, кто работает на меня, – сообщил Шетти спокойно, как будто речь шла о чем-то обыденном, а не о вторжении в ее личную жизнь.

Должно быть, он узнал обо всем через ее телефон. Через помощницу. При ней она звонила, писала Зое про Пию. Тара опустила взгляд. Нельзя было показывать свой гнев.

– Обдумай предложение, не торопясь. – Тон Шетти стал по-отечески заботливым. – Было бы глупо упустить такую возможность. Я гарантирую твою безопасность: ты знаешь, что можешь мне доверять.

Шетти произнес примерно те же слова в ту ночь, когда она сбежала из Мумбаи. Сейчас Таре тридцать один год, дома ее ждет дочь. У нее нет права на ошибку.

– Извините, – сказала она, сохраняя вежливый тон. – Я просто хотела бы отработать свой контракт.

Глава 39

Арнав

Арнав часто устраивал спарринги с Шинде, но в додзё. Сейчас все было по-другому.

– Две женщины одновременно? – Шинде удивленно уставился на него. Они сидели в машине Арнава на больничной стоянке. – Так вот почему ты не навещал меня, а только звонил по телефону и отправлял отчеты по электронной почте?

С правой рукой на перевязи и старой толстовкой на плечах Шинде был совсем не похож на себя прежнего – человека жизнерадостного. Сколько Арнав его знал, Шинде был ужасным пациентом. Каждый раз, когда он получал травму при исполнении служебных обязанностей и попадал в больницу на длительный срок, он усложнял жизнь всей своей команде, своей семье и Арнаву.

– Итак? – спросил Шинде, словно допрашивая преступника.

Арнаву не следовало упоминать Тару. Он надеялся, что разговор о ней сделает ситуацию понятнее, вернет его в реальность. Пока ее возвращение больше походило на сон.

– Я приехал рано утром, – напомнил Арнав, – и везу тебя домой. Ваини навещала тебя каждый день. У тебя не было серьезных…

– Нахождение друга на смертном одре для тебя, наверное, тоже недостаточно серьезный повод его навестить.

Арнав проигнорировал ворчание Шинде. Выехав с территории больницы, он направил машину по задворкам, которые должны были привести его к квартире друга, и остановился на долгом светофоре.

Зажужжал телефон. Агент Рехана хотел отменить встречу с ним: кинозвезде необходимо быть в другом месте. Им нужно, чтобы вместо тренировки он приехал на съемочную площадку. Арнав ответил, что заедет в назначенный день, но ненадолго.

– Почему я не знал о ней? – Шинде не хотел успокаиваться. – Ты никогда ничего не рассказывал мне об этой Таре.

– А ты рассказывал мне обо всех своих женщинах?

– А Нандини знает, что ты возил эту девушку из бара домой?

Арнав придержал язык. Ему нужно было рассказать все Нандини. Разорвать с ней отношения. Он изо всех сил притворялся, что их с Тарой связь не имеет значения, но это было не так. Нандини заслуживала лучшего.

Пока одна дорога сменялась другой, от усаженных деревьями проспектов до шоссе, проходящих через трущобы, молчание между ними становилось все более и более напряженным, под конец превратившись в мрачное и нервное.

– У тебя не хватает смелости ответить мне, – произнес Шинде через некоторое время, нарушив тишину.

Арнав неотрывно смотрел на дорогу.

– Позволь мне заниматься своей жизнью, а ты занимайся своей. Завтра утром я заеду к тебе в офис, чтобы передать дело.

– Ты не торопишься, – констатировал Шинде. – Отказываешься от повышения без причины, игнорируешь мои звонки по поводу дела, а теперь еще и встречаешься с девушкой из бара.

Арнав терпеть не мог склонность Шинде перевирать все факты в своих целях. Арнав отвечал на все его звонки: на работе этот человек был его начальником, а не другом. Кроме того, выражение «девушка из бара» раздражало Арнава. Тара теперь была хореографом.

– Сегодня я жду новостей по делу Версовы. – Арнав прибавил скорость на узкой дороге возле дома Шинде. – Если я услышу хоть слово, ты узнаешь об этом первым.

– Действительно? В последнее время ты ничего мне не рассказываешь. Ни о работе, ни о женщинах.

– Я рассказал тебе о результатах экспертизы: про наркотик в крови у жертвы. Еще у меня есть зацепка, которая может помочь нам найти тот фургон, – объяснил Арнав.

Он намеревался сам провести рейд в случае, если они найдут улики. При всей своей дерзости Шинде все еще восстанавливался после операции. Врач рекомендовал ему не напрягаться в течение двух недель перед началом физиотерапии.

– Ты просто молодец. Споришь со мной из-за дхандевали.

Дхандевали. Женщина, торгующая телом. Арнав остановил машину, радуясь, что они добрались до дома Шинде.

Он помог другу выйти из машины и заметил, что его дети ждут в холле.

– Поговорим тогда, когда ты будешь готов отнестись к Таре с уважением. – Арнав поприветствовал обрадованных приездом отца мальчика и девочку и ушел, не оглядываясь.

Проведя время с Тарой, он был вынужден признать два факта: она приносила ему радость и ему следовало разыскать ее, когда она сбежала.

Он ехал медленно, давая себе время успокоиться. Когда он выехал на главную дорогу в час пик, его встретили резкие гудки. Понимая, что негодует непонятно на кого, Арнав взял себя в руки. С точки зрения логики Шинде был прав. Тара уже однажды бросила его и, скорее всего, бросит снова. Она не рассказывала ему о своей жизни за пределами Мумбаи. Однако он хотел продолжать встречаться с ней.

Нандини заботилась о нем, поддерживала его. Странно, что именно Тара, бросившая его много лет назад без всяких церемоний, сводила его с ума. Он никогда не следил за тем, где была Нандини, не беспокоился, все ли у нее в порядке, не следил за ее безопасностью, не добивался.

Арнав притормозил у поворота. Сгорбленный старик набивал огромную тележку цветочными гирляндами и стеблями. Рядом с ним стоял бродячий теленок и грыз листья, которые он выбрасывал. Арнав посигналил и подождал, пока тот уступит дорогу.

Зазвонил телефон.

– Это по поводу черного фургона, сэр, – сказала Наик.

– Да?

– Констебль, который ехал за ним в Версове, взглянул на фотографию, которую вы мне прислали. Он уверен, что это тот самый фургон, сэр.

Али снова помог.

– Зафиксируйте причину обыска, – попросил Арнав, – и направьте судье. Мы обыщем гараж, следуя всем правилами. Пришлите мне координаты.

– Хорошо, сэр.

– Соберите команду. Я присоединюсь к вам уже на месте. Предупредите диспетчерскую – возможно, потребуется помощь криминалистов.

Арнав свернул на проселочную дорогу, надеясь избежать пробок, прежде чем выехать на Западное скоростное шоссе, ведущее к гаражу. Этот кусок дороги, с обеих сторон окруженный высокими деревьями и густыми зарослями кустарников, был весь в рытвинах. Арнав сконцентрировал все внимание на том, чтобы их объехать.

Он набрал номер Шинде, но тут же сбросил. Может, ему стоит дать другу время остыть? В любом случае тот не приедет на рейд. Он оставил Шинде голосовое сообщение, не отрывая глаз от дороги, и сообщил ему все подробности.

Нужно покатать Тару по пустым дорогам вроде этой: может быть, в воскресенье, когда «Синий бар» будет закрыт. Он мог бы взять ее с собой на съемочную площадку Рехана в Филмистане: ей бы это понравилось. Оттуда он повезет ее за город по дороге, окруженной пышными лесами. Возможно, они заедут в фермерский ресторан в окрестностях Лонавалы. Арнав не мог вспомнить, когда в последний раз водил машину ради удовольствия – может быть, однажды с Шинде и его семьей, много лет назад. Тогда сына Шинде вырвало на него. Во время поездки Тара настоит на том, чтобы он включил старые песни из фильмов на хинди. Это будет его раздражать, и он будет ворчать, но все равно включит. Он представлял себе ту девочку, похожую на Ашу, на заднем сиденье.

Арнав вспомнил заставку на экране телефона Тары. Девочке на ней не меньше десяти или одиннадцати лет, но точно не больше пятнадцати. Тара исчезла на четырнадцать лет. Все сходится. К его удивлению, вместо того чтобы бежать подальше, он хотел узнать побольше. Он не тяготел к семье и обязательствам. Однако с Тарой ни то, ни другое не казалось плохой идеей.

Арнав мог легко представить, что Тара никогда не уезжала, что держать ее в объятиях – обычное дело. Прошлой ночью он гладил ее по волосам, пока она спала, и впервые за много лет почувствовал себя как дома. Последние две ночи превратили его нынешнюю жизнь в мираж, в нечто далекое. Только Тара была реальной.

Когда Арнав заметил черный грузовик, мчавшийся прямо за его машиной, было уже слишком поздно. Не успел он приготовиться к столкновению, как его автомобиль, словно в замедленной съемке, съехал с дороги и врезался в дерево. После нескольких секунд мучительной боли в плечах в глазах у него потемнело.

Глава 40

Тара

Еще день назад Тара пыталась сдержать свою радость и не могла. Она представляла себе одну из маминых рути – бледную, наполненную воздухом хлебную сферу, чудесное совершенство, прежде чем она сдуется и превратится в тонкую, мягкую лепешку. Мама доставала их из печи, и Тара вгрызалась в каждую дымящуюся рути, обжигая пухлые детские пальцы. Счастье причиняло боль. Оно не длилось долго.

Короткий период времени Арнав и Пия принадлежали ей одновременно, и она размышляла, стоит ли сводить их вместе. А теперь она стояла в холле больницы, не зная, очнется ли Арнав. Богатое внутреннее убранство здания больше подходило шикарному отелю: вычищенные до блеска полы, растения в горшках, картины в рамках, освежитель воздуха в палате, тихие голоса. Аптека напоминала супермаркет: аккуратные ряды лекарств, гигиенические и стоматологические принадлежности, резинки для волос, цветы, поздравительные открытки. В сравнении с государственной клиникой, куда она водит Пию, это был иной мир.

Тара пыталась успокоить бурчание в животе и перестать вышагивать туда-сюда, но тело ее не слушалось. Арнав лежал без сознания в нескольких шагах от нее: левое плечо перевязано, аппараты пищат, над кроватью висят пакеты с кровью и физраствором. Еще утром она целовала его смеющееся лицо. Ее мать сейчас молилась бы Ма Каали, но если бы богини были реальными и заботились о защите тех, кого любишь, Арнав не попал бы в аварию.

– Я знала, что встречу тебя здесь.

Тара обернулась. Напротив нее стояла Нандини с двумя бумажными стаканчиками в руках. Женщина, которая держала Арнава за руку в тот вечер в «Синем баре».

– Я принесла тебе чай, – Нандини протянула Таре один из стаканчиков.

Тара поблагодарила ее и сделала глоток. Это был странный черный чай, не такой, к которому она привыкла. Она попыталась его распробовать. По названию, напечатанному на чашке, Тара поняла, что этот чай наверняка стоит в десять раз дороже того, что она обычно пила. Нандини жила в мире таких чаев, как этот, длинных английских предложений, произносимых слишком быстро, дорогих ресторанов. Она была ближе к миру Арнава, чем Тара. И все же эта женщина была добра к ней.

– Невкусно?

– Нет-нет, все хорошо, спасибо. – Тара вымученно улыбнулась.

– Не за что.

– Спасибо, что рассказала мне… когда я позвонила.

Она набрала номер Арнава, но телефон не отвечал. После того как она позвонила несколько раз, трубку взяла Нандини и сообщила ей о несчастном случае. Тара примчалась в больницу в полуобморочном состоянии. Она поняла, что может сколько угодно изображать безразличие, но бросила все, чтобы быть рядом с ним. Только Нандини уже была рядом.

– Эй, ты в порядке?

Из-за этого вопроса Тара глотнула лишнего, и чай обжег ей губы.

– Да. Да. Прости.

Перед этим она не решилась остаться в палате Арнава вместе с Нандини. Ему было бы неприятно проснуться и обнаружить там их обеих.

Нандини замолчала. Она опустила чашку и тихо обратилась к Таре:

– Почему ты просишь прощения? У тебя есть полное право быть здесь.

– Нандини…

– Ты же несколько раз объяснила. Ты доставила ему много неприятностей и лишь хотела убедиться, что с Арнавом все в порядке. Ты скоро вернешься в Лакхнау. Я все поняла.

– Как ты можешь быть такой спокойной? Вы ведь встречаетесь, верно?

– Да. Встречались. Два года. Не знаю, как бы он это назвал. Большую часть времени Арнав был занят работой, что меня вполне устраивало. Я тоже была занята. Он никогда не давал никаких обещаний. Я никогда его об этом не просила.

– Ты была с ним в тот вечер, – Тара опустила голову, – ты видела меня…

– Я пошла туда по работе и взяла его с собой. Я пишу про возобновление деятельности танцевальных баров. Я хорошо справляюсь со своей работой, а ты – со своей.

– Ты делаешь совсем другое дело.

– Мои родители говорят: «Делай что хочешь, но делай это хорошо». Моя мать – ученый, а отец – бизнесмен.

– Ты живешь одна?

– Родители в Штатах. – Она встретилась взглядом с Тарой, поправляя прическу. Нандини то и дело откидывала назад длинные волосы, уложенные в искусном беспорядке. – Почему мы говорим обо мне?

Потому что мы не можем говорить обо мне.

– У тебя интересная жизнь. – Тара поднялась. – Мне нужно позвонить на работу. Дашь мне минутку?

Нандини была приятной женщиной, которая по праву заслуживала быть с Арнавом. Не то что девушка из бара.

Тара опаздывала и попросила Шетти отпустить ее с тренировки. Митхи могла позаниматься с девушками несколько часов, но Таре нужно было успеть на послеобеденный макияж и прическу. Она хотела пробыть в больнице как можно больше времени, чтобы узнать, что думает врач о состоянии Арнава. «Если у тебя будут проблемы, приходи ко мне», – сказал ей Арнав. А сейчас проблемы возникли у него самого. Тара его не бросит.

Более того, если Арнав… Она даже подумать об этом не решалась… То он никогда не узнает, что у него была дочь. Пия заслуживала того, чтобы познакомиться с ним, а он – того, чтобы узнать ее. Тара тут только мешала.

Она прошла мимо палаты, где лежал Арнав, и ей захотелось заглянуть внутрь. Взгляд Нандини кольнул ее в спину. Тара не остановилась. Оказавшись в другом больничном крыле, она остановилась и позвонила Шетти. Когда он не взял трубку, она вознесла благодарственную молитву. Неужели Ма Каали все-таки ее слышит? Тара может подождать еще немного, пока ее Ави откроет глаза. И это нормально – называть его так про себя.

Глава 41

Арнав

Кто-то уронил стальной поднос, после чего раздалось приглушенное ругательство на маратхи. Слышались ритмичные механические гудки и высокий тонкий звон, словно рядом с ним летал гигантский комар и никак не мог остановиться. Арнав попытался закрыть уши, но руки будто потяжелели, и у него не получилось их поднять. В воздухе запахло освежителем с химическим хвойным ароматом. Так пахнет в индийских пятизвездочных отелях. Арнаву не хотелось открывать глаза, но он должен был сделать это, потому что непонятный, пугающий сон продолжался уже слишком долго: ему мерещились преследование темных призраков в топких переулках, Тара, уходящая вдаль в вечернем мраке, пистолет, превращающийся в пыль у него в руках.

Сквозь свет Арнав увидел расплывчатые белые фигуры. Это оказались женщины в униформе. Медсестры. Он попытался окликнуть их, но смог лишь застонать. Они повернулись. Старшая и более крупная из них попросила другую сбегать за доктором, а затем подошла к кровати.

Арнав вспомнил, что попал в аварию. Только она была неслучайной: грузовик ехал прямо на него и сбил с дороги. А дальше агония…

– Вы меня слышите? – Медсестра померила ему пульс.

Он не мог вымолвить ни слова в ответ. Женщина в белом халате открыла дверь и поспешила внутрь. Он находился в больнице, в отдельной палате с жалюзи и картиной на стене. Полицейское управление оплачивало только государственные больницы. Кто привез его сюда? Он попытался узнать это у врача, но горло сильно пересохло. Медсестра ввела ему лекарство, и мир снова исчез.

***

Когда он проснулся в следующий раз, в комнате было темно. Он попытался сесть.

– Ави. – Нандини вышла из затененного угла и подошла к его кровати. – Я позову медсестру.

– Как долго я здесь нахожусь?

– Несколько часов. – Нандини выглядела бледной и изможденной, под глазами у нее залегли темные круги. – Доктор сказал, тебе повезло избежать серьезных травм.

После того как медсестра осмотрела его и ушла, Нандини рассказала, что прохожие вызвали полицию и отвезли его в ближайшую больницу. Шинде уже успел навестить его вместе с другими инспекторами и субинспекторами.

Знала ли о случившемся Тара? Арнав хотел взять свой телефон. Если от него не будет вестей, она может начать волноваться.

– Ты нас здорово напугал. – Нандини потянулась, чтобы погладить его по волосам. – Шинде должен скоро вернуться.

Ручка двери повернулась, и Шинде действительно вошел в палату, но Нандини не уходила. Арнав подождал, пока они обсудят лекарства, заключение врачей и передачу личных вещей.

– Если что-то понадобится, нажимай на кнопку, – Нандини положила правую руку Арнава на специальный выключатель. – Она вызывает медсестер.

Нандини никогда не демонстрировала свою привязанность к нему так открыто, но в этот раз наклонилась, чтобы поцеловать его в лоб. Арнав ожидал услышать от Шинде ругательства, как только Нандини выйдет из комнаты, но его друг промолчал.

– Аббай наранги панду, что за физиономия? – спросил Арнав, провоцируя друга. – Разве ты не рад, что у меня тоже сломаны кости?

Вместо ответного укола Арнав получил молчание. Боль когтями пронзила его левое плечо и всю руку. Шинде вел себя не как всегда: обычно он не мог заткнуться, когда его просили, но сейчас, когда Арнав жаждал получить ответы на вопросы, хотел отвлечься или хотя бы поспорить, друг отвернулся к окну, не сказав ни слова.

– Что с тобой? – Арнав позволил своему раздражению выплеснуться наружу.

– Ави, – Шинде уставился на улицу, – ты должен мне кое-что пообещать.

Друг выглядел еще хуже, чем утром: толстовка, накинутая на плечи, была сильно помята, а джинсы испачканы.

– Ты под кайфом от обезболивающих или что? – Пока он говорил, пульсация в плече усилилась. Ему захотелось швырнуть поднос в Шинде и услышать звук удара.

– Ты же любишь моих детей. – Голос друга звучал так тихо, что Арнав едва его слышал.

– Сегодня утром ты орал на всю округу. Я не умер, ты же знаешь. Конечно, я люблю их.

– Ты выслушаешь меня ради них?

Агония охватила шею и голову. Арнав нажал на кнопку, чтобы вызвать медсестру и попросить еще обезболивающего.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь, – выдохнул он.

Вдруг Шинде взглянул на телефон. Его лицо мгновенно стало серьезным, и он повернулся, чтобы встретиться взглядом с Арнавом.

– Я должен ответить на звонок. Еще вернусь.

Глава 42

Он сел и посмотрел в окно. Отец унаследовал это место и изрядное количество денег. Большую часть он потратил на Номерок, но оставил ему этот фермерский дом. Единственное доброе дело за всю его проклятую жизнь.

Фермерский дом располагался в часе езды от центра Мумбаи и был жутким местом по ночам. До него доносились звуки мангровых зарослей: стрекот сверчков, улюлюканье сов, вой голодных бродячих собак. Дом хранил все его воспоминания, лучшие и худшие. В некоторые вечера он не мог отличить одни от других.

В этих мыслях он добрел до своего кабинета, запер дверь и открыл шкаф. Его дневники. Кто Билал такой, чтобы просить его покончить со всем этим? За все эти годы он заплатил ему лакхи рупий. Он наткнулся на имя домоправителя в одной из дневниковых записей.

Сегодня Билала нет дома, и я не знаю почему, но папа рано вернулся с работы. В хорошие дни мы с и ним играем в крикет на заросшем заднем дворе, но иногда что-то в воздухе меняется. Когда я слышу свист его ремня, я изо всех сил стараюсь спрятаться. Часто мне это удается, как сегодня, когда я спрятался в подвале под большим столом, где мы разделываем мясо, которое папа приносит после охоты. Кабана или оленя. С одной стороны у подвала есть окна-люки, через которые видна зелень снаружи. Мы редко их открываем, разве что когда после рубки мяса в доме воняет, и Билал использует слишком много отбеливателя.

Сегодня он оставил их открытыми, и пока я пишу эти слова, мне хочется свернуться калачиком и исчезнуть, или вылететь из этих окон и никогда не возвращаться.

Он швырнул тетрадь через всю комнату и взял другую.

Мне не нравятся папины зеленые камуфляжные мундиры, но сегодня он заставил меня надеть один из них. Я едва сдержал смех: мы надели форму защитников животных, отправляясь на охотничье сафари.

Когда-нибудь и я надену собственную форму. Может быть, она будет цвета хаки – хороший камуфляж, больше власти. Посмотрим. Когда я сказал папе, что хочу полицейскую форму цвета хаки, он назвал меня фатту — слабаком. Я недостаточно мужественный для него.

Я промолчал, но не я тут слабак, который не может контролировать собственную жену.

Он не замечает, что когда я не спускаюсь к столу, когда делаю вид, что у меня болит голова, и остаюсь в постели, она приносит мне суп. Трогает мой лоб, чтобы проверить, нет ли жара, потом горло и грудь, спускаясь все ниже и ниже, поглаживая меня по всему телу, и все это время хрипло шепчет советы. Например, что мне следует хорошо питаться. Я становлюсь слишком слабым, говорит она, мне нужно ходить на тренировки. Мне пятнадцать. Ей двадцать три. Отцу сорок семь. Кто из нас должен знать, как жить?

Глава 43

Арнав

Больницы для Арнава были не в новинку. Еще мальчиком он ждал, когда тело сестры отдадут семье. Несколько лет спустя он сидел у постели своего отца, когда тот постепенно угасал от цирроза печени. Затем была его мать, проходившая химиотерапию. Он стал единственным членом семьи, который вернулся домой с больничной койки.

Врач сказал, что у Арнава перелом без смещения левой плечевой кости, ушиб ребер и небольшое сотрясение мозга. При должном отдыхе и уходе он должен быстро поправиться. Оставшись в одиночестве, Арнав скорчил гримасу. Только травм ему не хватало в дополнение ко всему, что уже его мучило: дела в Аксе; перевод, которого он не хотел; то, что происходит между ними с Тарой. Не говоря уже о том, что кто-то хотел его убить.

Он услышал, как открылась дверь. Послышались шаги. Это не были бодрые, уверенные шаги Шинде. Неужели они нашли его и здесь? Он оглядел фигуру вошедшего сквозь ресницы. Это была женщина.

– Тара?

Она тут же бросилась к нему.

– Нандини сказала, что ты проснулся, и я зашла.

– Нандини?

Тара была здесь и познакомилась с его девушкой. Почему он до сих пор не расстался с Нандини?

– Я звонила тебе на телефон, и она взяла трубку.

Ее рубашка была помята, волосы находились в беспорядке, а глаза опухли. Неужели она плакала?

– Когда ты приехала? Разве тебе не нужно выступать сегодня?

– Я волновалась. Думала…

Арнав попытался подняться, но болящее плечо не позволило ему это сделать. Вошла медсестра, и Тара замолчала на время, пока женщина в униформе проверяла аппараты, капельницы и делала пометки в его карте.

– Я в порядке, – заявил Арнав.

– Ну да, конечно. – Она улыбнулась, но губы у нее дрожали. – Выглядишь так, словно тебя кто-то сильно избил. – Арнав протянул здоровую руку, и она взяла ее. – Я так рада, что с тобой все будет в порядке. Я давно должна была сказать, но…

Не успела она договорить, как в комнату вошел Шинде.

– Это Тара, – представил ее Арнав, и боль отступила. Его мысли вновь обрели ясность. Он повернулся к Таре. – А это Хемант Шинде.

– Что она здесь делает? – задал вопрос друг.

Тара выпрямилась. Она была намного ниже Шинде, но ее осанка, жесткая и прямая, помогала ей казаться выше, чем она была на самом деле.

– Вы человек Шетти, не так ли? Он велел узнать, где я?

Арнав удивленно уставился на них обоих. Это определенно был день загадок и приключений. Тара и Шинде знали друг друга и были не в лучших отношениях. Он обратился к ней как к более здравомыслящей и способной нормально отвечать на вопросы стороне.

– Тара?

– Все вопросы к нему. – Ее голос был тихим, но в нем слышалась нотка обвинения.

Шинде отвел взгляд. Левая рука Арнава превратилась в комок боли. Он должен загнать Шинде в угол и выяснить, что происходит.

– Дай нам несколько минут, Тара. – Он попытался взглядом передать всю глубину чувств к ней. – Не уходи далеко. – Когда она неуверенно кивнула, он поспешил добавить: – Это не займет много времени. Пожалуйста.

Когда Тара закрыла за собой дверь, Арнав хмуро посмотрел на Шинде.

– Пришла пора все объяснить.

Глава 44

Билал пропал. Не на несколько часов, что было обычным делом, не на целый день, что было необычно, но допустимо, а на целых два дня. Возможно, он действительно ушел навсегда, как и обещал.

Он в сотый раз набрал номер Билала. После гудков он прослушал голосовое сообщение: «Алло. Я вам перезвоню».

На прошлой неделе, не видя смысла что-то скрывать, он вскользь упомянул, что получил посылку на железнодорожной станции.

– Если вы вернетесь к своим занятиям, я уйду. – Билал поднял глаза, загружая сумку в машину. – Я сам подбирал и обучал персонал. Можете выбрать себе нового домоправителя из их числа.

– Она приедет на ферму и станцует для меня. Я же обещал тебе – больше ничего.

– Вы и раньше давали обещания. – И Билал уехал.

В тот день у него было много встреч, поэтому он не поймал Билала на слове. В свободные минуты он представлял себе только ускользнувшую от него женщину, так похожую на Номерок. Он хотел увидеть, как она трепещет в синем сари с блестками, всхлипывая и трясясь от ужаса, но в то же время танцуя под каждую песню, которую он помнил.

С Унной возникли проблемы. Поначалу он придерживался прежней позиции – никаких посылок. Спустя некоторое время сдался, но настоял на гарантиях. Никакой утечки, никаких повреждений. Как будто бы Унне не наплевать. В довершение ко всему он потребовал в пять раз больше оговоренной суммы и дополнительные услуги, о которых и думать было страшно.

Он уступил. Произнес уверенное «да» в ответ на каждое из условий. Он мечтал заставить Номерок плясать под свою дудку, но пока сойдет и эта женщина. Хоть одну ночь он нормально поспит и отдохнет от кошмаров, в которых ему снится Номерок, одетая в синее сари.

Однажды кто-то поймал его, и с ним пришлось расправиться. Несколько недель он держался в тени и занимался своими прямыми обязанностями как обычно. Это было тяжело, но, если быть честным, отчасти приятно.

Шелковые простыни на кровати раздражали его, и он начал лупить кулаками по подушкам. Ему хотелось расталкивать людей, раствориться в толпе, потерять в ней себя, пока не будет новостей о новой поставке. Он жаждал отдохнуть от всего этого дерьма в своей жизни, от заклятого врага, который отказывался умирать, несмотря на хорошо спланированную аварию, от дома, погружающегося в хаос в отсутствие прилежного слуги. Если бы только он мог надеть форму, но не на работу, а чтобы испытать острые ощущения, спасаясь от разоблачения. Он до дрожи желал пройтись по улицам, чтобы выплеснуть свою неугомонную энергию. Но как убежать без Билала? Еще один звонок на номер домоправителя и доставшее сообщение: «Алло. Я…»

Не успел записанный голос Билала договорить, как он отшвырнул телефон.

Он подошел к туалетному столику и оделся. Он сжег половину своих сокровищ – записные книжки и коллекцию сувениров – и ради чего? Он не нуждался в заботе Билала и его советах об осторожности – лучше, если его просто не будет рядом. Если некому будет убирать за ним, он не пропадет. У него осталось достаточно фотографий, дневников и воспоминаний. Он все переживет, выкинет униформу и отправится гулять в собственный сад.

Глава 45

Арнав

В тринадцать лет Арнав разбил стекло машины одного из соседей, потому что тот назвал его недавно умершую сестру нехорошим словом. Когда владелец авто поймал его, местные ребята собрались посмотреть на это зрелище. Хозяин машины, высокий громила, схватил Арнава за горло с убийственным выражением на лице. Арнав напряг свои длинные тонкие руки, чтобы отразить удары, готовые обрушиться на него. Однако их не последовало, потому что в конфликт вмешался крепкий молодой человек.

Он успокоил мужчину и заставил его отпустить Арнава. Пока мальчик охал и ахал, юноша пообещал, что Арнав и его семья заплатят за ущерб. Молодой человек, чьи усы делали его намного старше своих девятнадцати лет, утащил Арнава прочь прежде, чем хозяин машины успел передумать. Это была их первая встреча с Хемантом Шинде, которая положила начало дружбе, длившейся уже больше двух десятилетий.

Арнав не нарушал тишину больничной палаты. Шинде стоял, отвернувшись, и сверлил взглядом пол.

– Раньше у меня была договоренность с боссом Тары в «Синем баре». С Шетти. Он время от времени посылал женщин к клиентам. Ты же помнишь, как все затихло после правительственного запрета на танцевальные бары: ему удавалось поддерживать на плаву только маленькие и незаметные заведения. Я позаботился о том, чтобы никто не задавал ему лишних вопросов.

– Хафта?

Хафта – безобидное слово на хинди, которое переводится как «неделя», в Мумбаи означало еженедельный взнос за «крышу», который вымогала мафия, а зачастую и полиция. Иногда владелец ларька платил хафту и полиции, и мафии, чтобы никто его не беспокоил. Деньги собирались с различных предприятий, складывались, а затем распределялись в определенном соотношении, начиная с министров и заканчивая высшими полицейскими чинами, вплоть до констеблей. Арнав оставался в стороне от этой системы. Он полагал, что и Шинде тоже.

Он бы посмеялся над собственной наивностью, если бы у него не болели плечи. Те, кого ты любишь, либо уходят из твоей жизни, либо становятся другими. Нельзя никому верить. Арнав упустил из виду эти важные уроки.

– Я не горжусь этим. – Шинде потер небритую щеку.

– Поэтому ты так ругался на Тару? Не хотел, чтобы я узнал, что вы знакомы?

– Я понятия не имел, кто такая Тара. Я просто не думал, что девушка из бара лучше Нандини.

– Правда?

– Я видел ее всего несколько раз давным-давно, когда требовал от Шетти платежи, которые мне причитались. Я не знал ее имени.

Платежи, которые ему причитались. Шинде говорил так, словно это абсолютно естественно. Да что он за человек?

– Что ты собирался мне рассказать?

– Я… – Шинде опустил взгляд. – Помнишь тот день, когда я ходил с тобой в морг? – Арнав почувствовал, что признание друга очень ему не понравится. – Та женщина – это Неха Чоби. Я узнал родимое пятно у нее на нижней стороне груди, – Шинде прочистил горло. – Я не мог тебе сказать, не признавшись, откуда я ее знаю. Она… была одной из танцовщиц Шетти из другого, гораздо более скромного бара.

– Как давно это происходит?

При обычных обстоятельствах Шинде никак не мог бы увидеть то пятно. Он спал с Нехой.

Подумать только, бедная Ваини. Готовит, ведет домашнее хозяйство, воспитывает детей, в то время как ее муж проводит время с девушками из бара Шетти.

– Я был не прав, но что я мог поделать? У мужчин есть потребности. После работы в участке мне нужна разрядка, а Суджата слишком устает или уже засыпает к тому времени, как я возвращаюсь домой. Ты не женат и ничего не понимаешь в этом. Я никого не соблазнял специально, девушки сами вешаются на меня.

– Даже если забыть об этой части проблемы, – произнес Арнав, нарочно обращаясь куда-то в пустоту, а не к другу, – ты все равно старший инспектор, который препятствовал расследованию убийства. Теперь я понимаю, почему ты вел себя так странно, приказывая мне бросить дело.

Арнав подавил стон. Пока в плече пульсировала боль, разумом он пытался осознать всю чудовищность того, что делал Шинде: брал взятки, покрывал подпольный бизнес Шетти, скрывал улики и изменял жене. Если это всплывет, Шинде, по меньшей мере, попадет под расследование на работе. Его могут и уволить, а жена может бросить его и забрать детей. Неудивительно, что он изо всех сил старался отстранить Арнава от дела. Единственный плюс во всем этом лоча – балагане – это то, что они установили личность жертвы.

– Я не знал, как ты отреагируешь. Я и представить себе не мог, во что это выльется.

– О чем это ты?

– Мы оба знаем, что это было покушение на твою жизнь. – Шинде жестом указал на раны Арнава.

– И какая тут связь?

– Когда ты занимался делом в Версове, я поговорил с Шетти о Нехе Чоби.

– Это Шетти организовал покушение?

Арнав попытался сесть, но комната превратилась в сплошное размытое пятно. Его правую руку свело судорогой. Зная, что она не сломана, Арнав уперся ею в кровать, чтобы приподняться.

– Я никому не позволю причинить тебе вред. – Шинде бросился к кровати и помог Арнаву. – Я обещал твоей матери на смертном одре, Ави. Может, я и придурок, но держу свое слово.

– Понятно.

Арнаву ничего не было понятно. Как он мог быть настолько глуп, чтобы не распознать истинную натуру друга? И как теперь ему снова почувствовать преданность или привязанность к Шинде?

– Выслушай меня, пожалуйста. То, что произошло с… Нехой, было частью… оплаты. Я понятия не имел, что с ней случилось, пока не увидел… ее на… на том столе. – Он опустился на стул рядом с кроватью. – Она сказала мне, что собирается вернуться к себе в деревню. Она плохо танцевала. Работа в баре ей не подходила.

– Так Шетти стоит за этим. – Арнав указал на свое перевязанное плечо. – И за тем, что случилось с этими женщинами?

– Он сказал, что разберется в ситуации с Нехой Чоби. Некоторое время спустя ты получил предложение о повышении, и я вздохнул с облегчением. Но ты, будучи упрямым ослом, не принял его. А вместо этого дал интервью прессе.

– Мне нравится, как ты меня обзываешь. Ты же понимаешь, что я должен доложить о твоих проделках? – уточнил Арнав.

– Я не в силах тебя остановить. Я знаю Шетти много лет, но не ожидал, что он так поступит.

– Я тоже знаю тебя много лет. – Слова Арнава повисли в воздухе.

– Соглашайся на повышение. – Шинде посмотрел ему в глаза, и хотя он был пристыжен, во взгляде у него читался вызов. – Когда ты окажешься на другом участке, они оставят тебя в покое. Кто бы ни стоял за этими убийствами, он не будет сидеть тихо, пока ты рассказываешь о нем газетчикам.

Арнав вспомнил предыдущие дела в разных полицейских округах. Следователей, которых перевели на другую работу, которые погибли при подозрительных обстоятельствах. Женские тела, разлагающиеся в земле.

– Это ты организовал мое повышение? А как же Мхатре и его предупреждения?

– Нет. Но если ты доложишь обо мне, Мхатре будет известно, что ты продолжаешь расследовать дело Аксы и другие подобные дела.

– Ты не говорил с ним?

Всю прошлую неделю Мхатре вел себя подозрительно, не желая признавать, что эти дела могут быть связаны. Он был согласен с комиссаром Джоши в том, что не нужно проводить расследование в отношении Taneja Estate Holdings, и в том, что Арнава нужно перевести из участка в Мальвани.

– Говорю же, что нет, – настаивал Шинде. – За ниточки дергает кто-то, у кого связи посерьезнее, и это не Мхатре. Он всего лишь старший инспектор.

Как Арнав мог быть уверен, что Шинде не лжет? Он чувствовал себя так, словно его засасывают зыбучие пески. Танеджа, Джоши, Мхатре, а теперь и Шетти с Шинде.

– Ави, дело серьезное. Сегодня днем я посадил жену на рейс в Дели вместе с детьми. Я потеряю работу в полиции Мумбаи, а если ты предашь все огласке, никто не возьмет меня на работу даже в охранную фирму. Я выставил в коридоре охранников в штатском, но если кто-то хочет, чтобы ты бросил это дело, он так или иначе своего добьется. Ты готов рискнуть жизнью?

– Что за человек Шетти?

– Я работаю с ним вот уже семнадцать лет. Он обычный владелец бара и ни к чему не принуждает девушек. В мои обязанности входило брать под арест клиентов, которые выходили за рамки дозволенного и обижали танцовщиц во время частных представлений.

– Клиентов ты не знал? – уточнил Арнав.

– В большинстве случаев нет. Он поручал сопровождать девушек до нужного места и привозить их обратно. Не все клиенты хотели секса. Некоторые просили женщин петь или танцевать. Один даже настаивал, чтобы девушка вела себя, как его жена, готовила для него и поддерживала чистоту у него дома.

– Что ты не договариваешь?

– Я не могу сейчас сказать, кто…

Нандини постучала и вошла в комнату.

– Тара уходит.

Она уставилась на Шинде.

– Где она? – спросил Арнав. Он не мог позволить ей вернуться к Шетти. Мгновение спустя Тара заглянула в палату и самостоятельно ответила на его вопрос:

– Я иду на работу. Увидимся утром.

– Подожди, ты не можешь…

– Я должна, Ави. Я уже опаздываю. – Она выглядела встревоженной. – Я и так отпросилась только на вторую половину дня.

Ее ласковое обращение к Арнаву не осталось незамеченным, но никто его не прокомментировал.

– Нет, – сказал Арнав. – Иди сюда.

– У меня с ним контракт. – Она взглянула на свой телефон. – Он как раз звонит.

– Шетти нельзя доверять. Обсудите это с Арнавом, – объяснил Шинде Таре и Нандини. Затем он повернулся в сторону друга. – Я пока сделаю пару звонков и скажу Наик, что ты очнулся.

– Как я могу доверять тебе?

– Мне есть за что искупать вину, – произнеся это, Шинде вышел, оставив Арнава наедине с двумя женщинами.

***

Если бы месяц назад кто-нибудь предположил, что Нандини и Тара когда-нибудь окажутся в одной комнате, он бы рассмеялся. И все же вот они, стоят перед ним.

Нандини болтала с вошедшей медсестрой. Арнав наблюдал за Тарой. Она выглядела очень уставшей и была мало похожа на энергичную, веселую женщину, которую он подвозил утром.

– Шетти знал обо мне? – спросил он Тару, понизив голос. Он чувствовал себя скотиной, говоря об этом в присутствии Нандини, но Тара была в опасности, и у него не было выбора.

– Я не знаю. Почему я не могу пойти на работу?

– Это небезопасно. Выключи телефон.

– Не могу. – Она была взволнована, глаза у нее расширились от страха.

– Придется. Если кому-то понадобится связаться с тобой, дай им другой номер. Я отдам тебе свой второй телефон.

– Если я не приеду, – объяснила Тара, – он пошлет людей на мои поиски.

– Ты не поедешь ночевать в отель. Выключи телефон. Сейчас же. – Арнав смотрел, как она выполняет указание дрожащими руками.

– Она поедет со мной. – Нандини закончила разговор с медсестрой и встала у изножья его кровати. – У меня дома есть охрана.

Тара ответила, что лучше побудет здесь.

– Я никогда не даю обещаний, которые не могу выполнить. У меня в кондоминиуме ты будешь в большей безопасности. – Нандини беспечно улыбнулась Таре и повернулась к Арнаву. – Пора ужинать и принимать лекарства. Я улажу все формальности на ресепшене и подъеду к главному входу, чтобы забрать ее.

Нандини постаралась, чтобы ее слова прозвучали спокойно, но было видно, как тяжело ей это далось. Она помахала Арнаву рукой и ушла прежде, чем он успел поблагодарить ее.

Глава 46

Тара

Тара сидела у постели Арнава. У него были темные круги под глазами, синяки на лбу, шее и руках. Левое плечо было в гипсе, а грудь перевязана. Почему он попросил ее не ходить на работу? Что Шинде рассказал ему про Шетти? Она не хотела расстраивать Арнава, но исчезновение с работы не сулило ничего хорошего в отношении ее контракта. Она не могла позволить себе забыть, зачем ей нужны деньги. Для Пии.

Это может быть единственный раз, когда она остается с ним наедине. Узнав правду, он не станет стоять у нее на пути.

– Я собираюсь порвать с Нандини. – Голос Арнава испугал ее.

– Что?

– Я чуть не погиб… – Она подняла ладонь, чтобы заставить его замолчать, но он схватил ее за руку. – Я знаю, чего хочу, и больше не могу быть с ней.

Тара подумала, не спросить ли его, с кем он хочет быть вместо Нандини, но не чувствовала себя готовой узнать ответ на этот вопрос. И не была уверена, что когда-нибудь будет готова. Вместо этого она перешла в наступление.

– Я действительно должна жить у нее?

– Только до тех пор, пока я не выйду из больницы.

– Это называется использование человека.

– Никто не смог бы воспользоваться Нандини, даже если бы попытался. Она сама предложила помощь. Как она и сказала, это ее искреннее желание.

– Мне нужно закончить работу по контракту с Шетти. Что тебе сказал твой друг?

– Я понимаю, что ты хочешь продолжать работать, но расскажи мне о Шетти, Тара. От этого может зависеть как твоя, так и моя жизнь. Начни с того, как ты впервые встретила его.

Что она могла на это ответить? Страх и стыд боролись у нее в душе. Однако страх победил, и она начала рассказывать, не отрывая взгляда от своей руки, которую мягко сжимал Арнав.

Она рассказала о странных заданиях на вокзале. О высокооплачиваемых, жутких встречах, на которых она танцевала для клиента, который прятался в темноте. О подозрениях Митхи. О последней поездке на железнодорожную станцию Боривали. О предложении Шетти выступить с частным танцем. О своем отказе. Она ожидала, что Арнав бурно отреагирует, но он просто попросил ее рассказать больше о ночных встречах с загадочным клиентом.

– Я была в парандже. Они отводили меня в машину и завязывали глаза. Мы ехали некоторое время, а потом пересаживались из одного автомобиля в другой.

– Когда вы приезжали на место, это был дом или квартира? – уточнил Арнав.

Тара помнила скрип ворот, то, как мозолистая рука взяла ее за локоть и она с облегчением почувствовала под ногами мостовую. В воздухе пахло жасмином и какими-то незнакомыми ей цветами. Ветерок шелестел в кронах деревьев. Когда она споткнулась, а затем выпрямилась, кто-то подхватил ее под левую руку и прижал к стене. Суровый мужской голос приказал: «Держись за стену и иди прямо». Она шла на цыпочках, во рту пересохло, дыхание сбилось. Позади нее хлопнула дверь, и засов упал на место. Этот звук, окончательно отрезавший путь к отступлению, вызвал у нее озноб даже спустя столько времени.

– Кажется, дом. Без лифта. Они высадили меня у длинного коридора. Я слышала шелест листьев.

– Что еще? – спросил Арнав. – Закрой глаза и постарайся вспомнить.

Она рассказала о птичьих криках, которые иногда раздавались в ночи, и о том, что не слышала шума транспорта. Они ехали по пустым дорогам. Мужчины курили и слушали малаялийские песни. Она рассказала о таинственном клиенте, которого никогда не видела.

– Какой у него был голос? Он принадлежал молодому парню, мужчине средних лет или старику?

– Точно не старику.

– Ты бы узнала этот голос, если бы услышала его снова?

«Мне сказали, что ты будешь делать то, что я велю».

Шакал не говорил на ее языке – уличном жаргоне тапори, на котором изъяснялось большинство посетителей «Синего бара».

– Думаю, да… В его голосе была слышна улыбка, словно он знал многое, чего не знала я. Его тон будто предупреждал, что так или иначе мне придется пожалеть о сделанном выборе. Это образованный человек. Говорил так, как говорят богатые люди, которые используют хинди только по необходимости. Но учти, что это было много лет назад.

– О чем он говорил с тобой?

– Он велел мне танцевать на кровати.

– На кровати?

– Да, но она была твердой. Там были шелковые простыни. Я иногда поскальзывалась на них.

Тара описала ту темную комнату, и когда заговорила о том, как на нее бросали сухие розовые лепестки, до нее будто донесся их легкий, тошнотворно сладкий аромат.

– Он когда-нибудь прикасался к тебе или угрожал? – Арнав произнес это ровным тоном, но она заметила, как от напряжения дрожит его рука, покрытая синяками.

– Он держался на расстоянии, но то, как он говорил, спрашивал, не устала ли я, не хочу ли пить… Во всем этом была слышна злая насмешка. Это было страшно. Как шакал. Я так и называю его в своей голове – шакал.

– А что насчет тех мужчин? Помнишь кого-нибудь из них?

– Не знаю. Мужчину, который приехал за мной и довез до середины пути, я видела. Это он завязал мне глаза.

– Опиши запахи. Чем пахла машина? А коридор? Комната?

– В машине воняло сигаретами, а иногда и алкоголем. В коридоре я чувствовала запах духов. В комнате – не могу точно сказать. Роз. Сильного одеколона. И наркотика.

– Уверена?

– У меня соседки по квартире курили такое. Я помню запах.

– Сколько денег тебе платил Шетти?

Если бы ее мать была рядом, она бы сказала: «Не этому я тебя учила». Тара видела в поездках лишь удачу, относительно легкий способ выбраться из ямы, в которой оказалась, и дотянуться до своей мечты. А теперь это звучало так постыдно и глупо. Она пошла на это, несмотря на риск, из-за денег. Пока она говорила, то представляла, как теперь на нее смотрит Арнав: взглянуть ему в глаза она не решалась. У него во взгляде наверняка читалась жалость. Может быть, гнев. И отвращение.

У нее вырвался всхлип.

Арнав положил руку ей на плечо.

– Тебе представилась возможность, и ты ею воспользовалась. Это тоже требует храбрости. Тебе нечего стыдиться.

– Они платили мне шестьдесят тысяч рупий за каждую ночь. – Лучше было свести все к цифрам.

Какой позор! Арнав не злился, а наоборот, пытался ее успокоить. Даже тогда, когда она призналась, что солгала ему про возраст, прибавив себе два года.

Ей было семнадцать, всего на четыре года больше, чем Пие сейчас. Она была ребенком. Неудивительно, что Зоя считала ее наивной.

Тара рассказала о своем последнем вечере в Мумбаи, когда сбежала, как ночной вор, несмотря на предложенные деньги.

– Иди сюда, – произнес Арнав тихим и глубоким голосом.

На какое-то время она позволила ему заключить себя в объятия. «Скажи ему! – кричал голос внутри нее. – Скажи, что ты унесла в себе его дочь!»

Они сидели рядом, Арнав гладил ее волосы, целовал в висок, в лоб. Когда вошла медсестра, Тара вскочила с места и бросилась к выходу.

– Подожди, Тара.

Она остановилась и подошла к окну, выходящему на другое крыло больницы, на серые бетонные стены, внутри которых люди, заручившись пылкими надеждами и многочисленными молитвами, вели войну с болезнью и смертью. Она редко молилась, но сейчас обратилась с призывом к тому, кто в мире главный, может быть, к маминой Ма Каали: «Дай мне смелости рассказать ему о Пие».

Медсестра сделала Арнаву укол, проверила капельницы и ушла. Тара вернулась на место и встала рядом с его кроватью. Ее лицо пылало. Она проявила слабость. Она не хотела, чтобы кто-то видел ее такой, особенно Арнав.

– Тара…

– Я не могу больше говорить об этом.

– Я понимаю. Ты можешь вспомнить что-нибудь еще?

Она упомянула полицейскую фуражку, которую видела, и наблюдала за реакцией Арнава.

– Может ли шакал быть офицером полиции? – спросил он.

– У него был властный голос. Как будто ему принадлежала половина Мумбаи, и он привык к тому, что ему все подчиняются.

Арнав сжал челюсти и, казалось, унесся мыслями куда-то далеко. Через некоторое время он снова повернулся к ней и, покопавшись в телефоне, показал ей фотографии разных полицейских фуражек.

– Какая из них похожа?

Тара указала на фуражку цвета хаки с вышитой золотом черной лентой.

– Похожа на эту, но я не уверена до конца. Там было темно.

Все эти фуражки – хаки, с золотой вышивкой, с коричневой полосой и черной – смешались у нее в памяти.

Арнав сделал паузу, прежде чем задать следующий вопрос:

– Какой это был вокзал? Или ты каждый раз ездила на разные?

– Нет. Это был Боривали, и раньше, и сейчас. И на мне была одна и та же одежда.

– Одна и та же?

– Да. Шетти давал мне ее поносить, а потом я возвращала ее вместе с телефоном.

– Что за одежда?

– Ах, эта серебристая блузка и сари с синими блестками, туфли на каблуках! Хоть бы никогда их не видеть.

Арнав приподнялся.

– Синее сари с блестками?

– Да.

– Ты бы узнала его?

Тара вспомнила, как шелковая подкладка сари касалась ее кожи и как царапались пайетки, когда она случайно задевала их руками.

Когда она дала утвердительный ответ, Арнав открыл телефон и показал ей фотографии. На них были синие блестки в маленьком пластиковом пакетике.

За всю свою карьеру в баре у Шетти только одну вещь Тара сделала правильно. Не говоря ни слова, она встала и направилась к сумочке, лежащей на столе. Вернувшись к Арнаву, она положила кусок ткани с синими блестками на его перевязанную ладонь.

Глава 47

Арнав

Тара сказала, что ее клиентом мог быть офицер полиции. Это ужаснуло Арнава. Старший офицер, если Тара права. Он мог продвинуться по службе с тех пор. Его фуражка могла смениться.

Никому не доверяй.

Синие блестки. Ткань, которую ему дала Тара, была похожа на фотографии на экране. Может, жертвы надевали одно и то же сари на протяжении десятилетий, а может, и нет. Однако версия, согласно которой преступником является офицер полиции, была вполне логичной. Человек, занимающий такую должность, знает, как помешать расследованию и не дать себя обнаружить.

Судя по его собственному опыту, мумбайские полицейские не отличались героизмом. Джоши не стал расследовать дело об изнасиловании Аши. Мхатре приказал Арнаву игнорировать то, что явно было делом рук серийного убийцы, из-за влияния магната Танеджи. Шинде собирал хафты, как мафиози, встречался с девушками из бара, несмотря на то, что был женат, и не признался, что узнал жертву убийства.

Шинде не вернулся и не отвечал на звонки Арнава. Переживая за свое плечо, беспокоясь о том, вернется ли Тара к Шетти, и размышляя над тем, что рассказал ему друг, Арнав мечтал, чтобы поскорее появилась Наик. Он мог бы попросить ее разобраться хотя бы с владельцем бара.

«Помяни черта», – пробормотал он про себя, потому что Наик постучала и вошла в именно этот момент. Любой другой человек начал бы с того, что спросил, как дела и может ли он чем-то помочь. Но только не его помощница.

– Рада видеть, что вы очнулись, сэр. Есть новости о черном фургоне.

Ему нравилась ее способность сразу переходить к делу.

– Нашли его?

– Да, сэр. Наш констебль опознал его. Криминалисты сейчас его обрабатывают. Фургон был вымыт, но команда говорит, что обнаружила следы крови под ковриком в задней части.

– Я позвоню и потороплю их, – пообещал Арнав. – Кого-нибудь уже арестовали?

– Мы собрали несколько подозреваемых для допроса. Пока не знаем, кто был за рулем фургона. Констебль, который преследовал его, говорит, что один из подозреваемых подходит под описание. Похож ростом и телосложением на человека, который выбросил чемодан. Ходит ссутулившись.

– А что насчет списка звонков этого подозреваемого?

– Проверяем. Конфисковали его телефон.

Пока Наик рассказывала, Арнав обдумывал, как не вмешивать в дело Шинде и Тару, по крайней мере на данный момент. Чтобы защитить Тару, он должен рассказать Наик о ее роли жертвы и свидетеля. О проступках Шинде он пока умолчит. Арнав продолжит скрывать их в тайне по крайней мере до тех пор, пока не побеседует с ним более откровенно и не выяснит важные подробности.

– У меня есть информатор, который утверждает, что нам нужно присмотреться к Шетти, – наконец сказал он, – владельцу «Синего бара».

– Поставить кого-то следить за ним?

– Доставьте в участок.

– У нас нет улик, которые бы связывали его с этим делом.

– Мы знаем, что одно из тел принадлежит Нехе Чоби. Информатор говорит, что она была танцовщицей в одном из заведений Шетти. Поищите ее имя в списках пропавших без вести. Он все еще посылает убийце женщин в синих сари. – Тут он передал блестки Наик.

– У нас есть свидетель?

– Да, я попрошу ее дать показания. – Он надеялся, что Тара согласится.

Наик делала записи, пока Арнав рассказывал ей о том, как Тара выполняла задания и что пока она поживет у Нандини.

– Допросите Шетти. Показания у Тары можете взять завтра. Только не говорите ему, что Тара у нас. И ни слова про синее сари.

– Понимаю, сэр. – Наик обвела комнату взглядом. – Может, мне попросить перевести вас в государственную больницу?

Полицейский департамент оплатит его расходы в государственной больнице, но там он будет уязвим для тех, кто за ним охотится.

– Нет, спасибо, Наик. Доктор сказал, что меня скоро выпишут.

– Хорошо, сэр.

– Покажите Шетти тело Нехи Чоби. И держите его на допросе всю ночь. – Это временно обеспечит безопасность Таре. – Также пошлите несколько женщин-констеблей поговорить с девушкой, которая работает в «Синем баре». Ее зовут Митхи. Спросите ее и других танцовщиц, не исчез ли кто-нибудь из их коллег под предлогом возвращения домой в деревню.

– Конечно, сэр.

Наик, казалось, была рада выполнить приказ, хотя она должна была знать, что Арнава попросили отойти от дел. Он сообщил ей, что не принял предложение Джоши о повышении.

– Возможно, вы еще избавитесь от меня, – добавил Арнав. – Господин Мхатре, вероятно, не оставит мне выбора и заставит перейти на работу в Бандру.

– Поздравляю, сэр, – произнесла Наик с принужденной улыбкой. Одно мгновение она выглядела подавленной, что озадачило Арнава.

– Ваши поздравления звучат как-то неискренне.

– Нет– нет, сэр. Это неожиданно, и я удивилась – вот и все.

– Я пойму, если вы захотите отказаться от расследования дела на пляже Акса, учитывая то, что я вам рассказал. А дело в Версове изначально было не нашим: я помогал старшему инспектору Шинде.

– Я у вас в долгу, сэр. – На этот раз ее улыбка была искренней. – Кроме того, мне хотелось бы раскрыть дело Аксы, ведь убийца не остановится, пока мы его не поймаем. Другие женщины могут стать его жертвами.

– Постарайтесь помалкивать об этом деле.

– Господин Мхатре сегодня не в участке. Господин Шинде попросил своих людей вам помогать, так что у нас не должно быть проблем.

Значит, Шинде не сидел сложа руки. Он работал в полицейском участке Мальвани до того, как его перевели в Версову с повышением. Он оказал помощь большинству сотрудников Мальвани в тот или иной момент: кому-то с заявлением на отпуск, кому-то – с домашним средством от кашля, и имел полное право попросить об ответной услуге.

Наконец Наик задала вопрос, который, казалось, все это время не решалась озвучить:

– Как произошел ваш несчастный случай, сэр?

Арнав рассказал ей о грузовике, который намеренно врезался в него, вылетев из ниоткуда на большой скорости, несмотря на все попытки Арнава увернуться. Наик задала еще несколько вопросов, с помощью которых можно возбудить дело против неустановленного виновника. Ее лицо выглядело спокойным, но то, как сильно она сжимала ручку, говорило об обратном.

– Это дело может оказаться весьма опасным. Вам нужно думать о своей семье, – посоветовал Арнав.

– Со мной все будет в порядке, сэр.

– Ваш муж нашел новую работу?

Наик была основной кормилицей в семье после того, как ее мужу ампутировали руку.

– Он ищет, сэр. Скоро что-то должно подвернуться.

– Вы мне ничего не должны, Наик. Делайте так, как будет правильно для вашей карьеры.

– Мы поймаем убийцу, сэр. И того, кто пытается помешать расследованию, тоже.

Арнав мог только надеяться, что его помощница окажется права. Шинде по-прежнему не выходил на связь.

Глава 48

Тара

Тара нарезала круги по холлу больничного крыла, ожидая Нандини. Арнав сообщил, что похожие синие блестки фигурируют в расследовании убийства. Раз Шетти давал ей подозрительное сари, ему нельзя доверять. Но и жить у Нандини ей тоже не хотелось.

К зданию подъехала большая и блестящая черная машина Нандини. Она улыбнулась и кивнула Таре, чтобы та садилась.

– Нам нужно поговорить, – заявила Тара, открывая дверцу машины.

– Конечно, поговорим по дороге.

– Я не думаю, что это хорошая идея – жить у тебя.

– Почему?

– Мне нельзя втягивать тебя в свои проблемы. Арнав говорит, что мой босс – опасный человек.

– Тогда тебе тем более не стоит жить в отелях, – возразила Нандини.

– У палаты я буду в полной безопасности.

– Если Арнав сказал, что твой босс представляет угрозу, можешь быть уверена, что сегодня вечером они его не отпустят. Судя по виду, тебе нужен отдых, и лучше у меня, чем в больнице.

– Но…

– Полиция поставит кого-то следить за Арнавом, не беспокойся.

Тара не могла настаивать на том, чтобы остаться в больнице, при этом не заявляя свои права на Арнава, поэтому уступила женщине.

– Только на один день.

Нандини ехала, управляя машиной с легкостью, которая раздражала Тару. Нандини была умна, уверена в себе, подходила Арнаву больше, чем Тара. А теперь Тара обязана ей и никогда не сможет отплатить тем же. Ко всему прочему, Нандини не знала, что Арнав намерен с ней расстаться. Таре хотелось обнять эту женщину и сделать ей больно одновременно.

– Почему ты хочешь мне помочь?

– А что, если я скажу, что делаю все это ради работы?

Нандини сосредоточилась на дороге, не глядя на Тару.

– Работы?

– Я думала обо всем этом – о твоей жизни, о том, через что ты прошла, и о Шетти. Это стало бы прекрасным дополнением к статье, которую я пишу о возобновлении работы баров. Я журналист.

Тара попыталась представить, какой ее видит Нандини. Танцовщицей с неопрятной одеждой и дешевым парфюмом, крутящейся в злачном мире Шетти и «Синего бара». По радио играли болливудские мелодии, которые напоминали о барах, о танцах, о безрассудной глупости, с которой она соглашалась выполнять задания босса.

Тара отмахнулась от воспоминаний, благодаря небеса за то, что музыка прервалась и зазвучали новости, которые Нандини слушала с заинтересованным выражением лица.

Девушка Арнава почти не пользовалась косметикой, и у нее под глазами виднелись тонкие морщинки. У нее была квадратная челюсть, яркие, добрые глаза, руки умело лежали на руле – все это показывало Таре, какой могла бы стать она сама, если бы получила образование. Самостоятельной, полезной для общества, успешной женщиной, которая знает, чего хочет, и добивается этого. Именно такой Тара хотела вырастить Пию.

Она отвернулась и затуманенными от слез глазами наблюдала в окно за блеском и нищетой Мумбаи. С приближением Дивали во многих домах на дверях и балконах зажигались огни. Праздник радости, прославляющий царя и героя, победившего демона Равана на Виджаядашами, на этот раз не находил отклика в ее сердце. Каждый год она украшала свой дом и наполняла кухню сладостями. Вечером накануне самой темной ночи в индуистском календаре она помогала Пие зажигать лампы и пускать фейерверки. На этот Дивали она не знала, что ждет ее, и что еще важнее, что ждет Пию в будущем.

Тара глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Не отвечать Нандини было невежливо, но ей нужно было срочно взять себя в руки. В любой момент она могла разрыдаться.

– Послушай, Тара. Я не буду притворяться, что мне не больно… из-за вас с Ави. Но он разрешал мне встречаться с другими мужчинами при желании. Я не стала этого делать, потому что с Арнавом мне было удобно. И он, и я заслуживаем большего.

– Я скоро возвращаюсь в Лакхнау. – Тара говорила ровно, глядя на автобусную остановку: фонари, офисные работники, спешащие домой, жители трущоб на улицах.

– Тогда все просто, верно? Ты можешь пожить со мной до тех пор, пока не будешь в безопасности. А я соберу материал для статьи. Будем квиты.

Глава 49

Арнав

Арнав вошел к себе в кабинет, прихрамывая от боли при каждом шаге. Он заставил врачей выписать его этим утром вопреки рекомендациям. Хорошо, что Тара была у Нандини, потому что он не мог себе представить, чтобы кто-то из них дал бы ему выписаться без скандала.

Констебли поприветствовали его и убрались с дороги. Когда один из них засуетился, пытаясь поздороваться за руку, Арнав отмахнулся от него. Левая рука у него была забинтована и находилась в перевязи, чтобы поддерживать сломанное плечо, а правой рукой он мог опереться на стену, если споткнется. Ноги были в ушибах, но не сломаны. Он мог ходить самостоятельно и, черт возьми, продолжит делать это без посторонней помощи, даже если это будет стоить ему жизни.

– Позовите Наик, – рявкнул он констеблю, – и идите на совещание!

Когда констебль уже дошел до двери, Арнав крикнул ему вдогонку «спасибо» и медленно опустился в кресло. Не стоит хамить тем, кто просто хочет помочь. Миру не нужно еще больше зла. Он откинулся на спинку кресла и стал просматривать сообщения, пришедшие на телефон, стараясь не разбить эту чертову штуку. Два дня назад Тара отправилась на вокзал в сари с синими блестками. Она могла кончить так же, как… Арнаву очень хотелось ворваться к Шетти и лично допросить его, спросить, что он знает о Таре и о таинственном клиенте, но это не поможет, пока он не узнает от команды, что нового произошло за последнее время.

Через несколько минут вошла Наик, а за ней – констебль, несущий поднос с дымящимся напитком и кашей.

– Это еще что?

– Заходил господин Шинде, – объяснила Наик. – Сказал, что скоро придет. Я могу ввести вас в курс дела, пока вы доедаете свой завтрак, сэр.

Арнав не был голоден, и последнее, что ему хотелось делать, это хлебать кашу на глазах у своих непосредственных подчиненных.

– Сначала сообщите мне новости.

– Пожалуйста, поешьте, сэр, – настаивала Наик. – Инспектор проинформировал нас обо всем. Мы здесь, чтобы помочь.

– Что вы имеете в виду?

Упоминал ли Шинде о своей связи с Нехой Чоби?

Наик прочистила горло.

– Шинде попросил нас проследить, чтобы вы принимали лекарства. И к нам скоро присоединится господин Мхатре.

Арнаву нравилась смелость этой женщины. Она угрожала собственному начальнику визитом его начальника. Он поднял чашку и сделал глоток.

– Шетти у вас?

– Он провел здесь всю ночь, сэр. После того как мы показали ему улики по делу Нехи Чоби, он на некоторое время как воды в рот набрал, но мы продолжили допрос.

– Он признался в том, что знал Неху Чоби?

Они нашли заявление о ее пропаже. После того, как от Нехи не было вестей в течение двух недель, ее младший брат и мать приехали в Мумбаи и обратились в полицию. Мать Нехи опознала ее тело вчера вечером. Ее брат подтвердил, что она работала у Шетти, и показал им фотографию девушки, сделанную в одном из его баров. Шетти больше не мог отрицать, что знал ее, но утверждал, что Неха сказала ему, что возвращается домой в деревню.

Пока Наик говорила, голод заставил Арнава приступить к болезненному и неловкому процессу: ему пришлось кормить себя поврежденной рукой.

– Что он успел рассказать?

– Шетти говорит, что ничего не знает ни об украшениях с сапфирами, ни о синих блестках. Мы показали изделие ювелирам, сэр. Они говорят, что оно сделано на заказ, вручную. Буква W или M может быть клеймом человека, которому поручили задание, если оно было выковано в традиционной индийской ювелирной мастерской. Мы опрашиваем владельцев таких мастерских. Крупные ювелиры не выполняют специальные заказы.

– А что насчет черного фургона? – поинтересовался Арнав.

– Сэр, учитывая обстоятельства, – ответила Наик, встретив его взгляд, – я направила специальный запрос доктору Мешраму с просьбой ускорить проведение судебной экспертизы.

Что именно рассказал им Шинде? Арнав еще не докладывал о его проступках. Сначала им нужно поговорить лично.

Группа крови, обнаруженной под пластиковым ковром в фургоне, совпадала с группой крови Нехи Чоби, и Наик ждала результатов анализа на ДНК.

Сразу после того, как подчиненные Арнава разошлись, зашел Мхатре.

Арнав пожелал боссу доброго утра и поднялся, чтобы предложить свой стул, как положено по протоколу, но Мхатре жестом велел ему оставаться на месте.

– Я слышал, что врачи отказывались выписывать вас еще какое-то время, но вот вы уже здесь. Сегодня утром мне звонил комиссар Джоши. – Мхатре опустился в кресло напротив Арнава. – Он сказал, что вас переведут на другую должность, хотя вам решать, соглашаться ли на повышение. Вы будете отчитываться перед ним.

Арнав не мог ослушаться прямого приказа, но не видел ничего плохого в том, чтобы немного надавить, чтобы выяснить, насколько его босс на самом деле поддерживает Джоши.

– Мы обсуждали, что это может быть делом рук серийного убийцы, сэр. Предыдущее расследование велось на участке Джоши, сэр. Я занимаюсь делами в Версове и Аксе, и тут меня переводят.

Жужжание маленького компьютерного вентилятора некоторое время оставалось единственным звуком в комнате.

– Я видел ту статью, в которой говорится о серийных убийствах, уже после того, как обратил ваше внимание на первую заметку. Следите за тем, что говорите, Раджпут. Я позволил вам помочь с делом Версовы, потому что Шинде попросил. А теперь передайте дело ему, раз он вернулся. – Мхатре нахмурился, откинувшись в кресле. – И есть ли у вас какие-нибудь доказательства, подтверждающие связь между нераскрытыми делами и переводами или смертями сотрудников следственных органов?

Арнав помедлил. Он мог бы снова указать на то, что все тела были обезглавлены и расчленены, что на них или рядом с ними были найдены синие блестки. Он также мог бы рассказать Мхатре о сомнительной деятельности Шетти, о Шинде и Нехе Чоби, о несчастном случае, который отнюдь не был случайным, о компании невестки Джоши, Moringa Consultants, о Таре, ее синем сари и шакале в полицейской фуражке. Все это указывало на убийцу, который десятилетиями ускользал от разоблачения благодаря связям по обе стороны закона. Между Джоши, Шетти и Танеджей тоже может быть связь. Таинственным клиентом, возможно, был Танеджа, но с таким же успехом им мог оказаться и Джоши.

– Нет, сэр, но я уверен, что найду необходимые доказательства, если буду рассматривать улики.

– Вы выдвигаете серьезное обвинение против старшего офицера без веских доказательств. – Мхатре выглядел все более сердитым. – Вы донимали Танеджу звонками, несмотря на то, что господин Джоши и я велели вам не делать этого, и уже только за это вас могут отстранить от работы за неподчинение вышестоящим лицам.

Арнав звонил Танедже один раз и уж точно не «донимал» его. Для офицера полиции это было бы не только непродуктивно, но и непрофессионально. Еще несколько дней назад он рискнул бы и продолжил давить на начальника, но сейчас ему нужно было думать о Таре. Если он даст понять, что начал разгадывать головоломку, это может поставить ее безопасность под угрозу. Кто бы ни заказывал эти приватные танцы, он был связан с убийствами. И босс мог предупредить этого человека.

Мхатре встал и зашагал по небольшому пространству между дверью и креслом. Его высокая фигура занимала большую часть кабинета.

– Выполняйте приказ, Раджпут. Как можно скорее явитесь к комиссару Джоши. Я ухожу в отпуск с сегодняшнего дня и до окончания Дивали и не планирую видеть вас здесь, когда вернусь.

– Могу я тоже подать заявление на отпуск, сэр?

Отпуск помог бы ему разобраться в ситуации с Шинде и скоординировать ответ на дело в Версове с Наик. Арнав наблюдал за реакцией Мхатре.

– Вы хотите взять больничный? – Лицо Мхатре оставалось безучастным.

– Я ранен.

– На неделю. После этого, если вы и выйдете на работу, то только на участке Бандра под руководством комиссара Джоши.

– Да, сэр.

– На вашем месте я был бы осторожен, Раджпут. Не надо строить из себя героя. Лучше быть фатту, чем попасть в беду.

Арнав хотел спросить Мхатре, кого тот назвал бесхребетным – себя или его, но босс повернулся и вышел из комнаты.

Глава 50

Сегодня она снова заставила меня связать себе ноги. Она считает, что так я выгляжу лучше: в носках и со школьным галстуком, змейкой вьющимся вокруг щиколоток. «Ты выглядишь, как настоящий маленький мужчина», – говорит она. Именно так я и хочу выглядеть – как настоящий мужчина.

Он хотел, чтобы Номерок исчезла, а вместе с ней кануло в небытие и это жгучее желание уничтожать ее, снова и снова, как она уничтожала его. Билал утверждал, что не все женщины такие. Они могут быть добрыми и щедрыми. Но домоправитель много чего говорил. Номерок – жадная шлюха. После смерти отца он оказался бы на улице, если бы не Билал. Билал и его глупая, глупая вера в женщин.

Он выбрал наугад другой дневник и стал перелистывать потемневшие страницы. Чернила на них поблекли, но образы не потеряли яркости.

Сегодня был Чоти Дивали, или Нарака Чатурдаши, – вечер призраков и демонов. Вечер перед грандиозными огнями самого Дивали.

«Фейерверки мы устроим завтра, – сказала она, – а вот Чоти Дивали – маленький Дивали – как раз подходит для нашего маленького идеального праздника, только ты и я».

Номерок отвезла меня на железнодорожные пути рядом с отелем.

«Здесь все по-другому, – сказала она. – Ложись сюда, на это одеяло. Ты ничего не почувствуешь, ни камней, ни рельсов. Свяжи себе ноги. Давай я свяжу тебе руки. Можешь не снимать одежду, я расстегну молнию, когда понадобится». Пока она нависала надо мной, я услышал рокот, слабый гул. «Идет поезд», – сказал я. Она ответила, что это всего лишь товарный состав, а все знают, что они двигаются с ничтожно маленькой скоростью. «До нас он доедет только за три минуты или больше, так что даже ребенок успеет убежать, а пока ляг и почувствуй, как дрожит земля». Однако я ощущал только легкое колебание внутри путей. Рельсы казались мне черными змеями, которые вот-вот обрушат поезд на меня. Я боролся, в ужасе пытаясь сбросить ее, но ее бедра крепко удерживали меня на земле. «Давай, – сказала она, – давай».

Он закрыл дневник и растянулся в своем гнезде из простыней и подушек.

Тень Номерка провалила трехминутный тест, так ведь? Любой, кто не прошел тест, должен за это заплатить. Он проявлял щедрость: в первый раз просто урезал половину их жалованья. Она сбежала от него четырнадцать лет назад, отказавшись от шести лакхов. Немногие женщины могли устоять перед такими деньгами, их маленькие алчные сердца начинали биться слишком быстро, стоило только упомянуть о награде. Они приходили потанцевать для него в последний раз, и глаза у них блестели от жадности. Больше они от него не уходили. Билал сказал бы, что ему незачем вызывать эту женщину, но Билала тут нет.

К тому же он никого из них не заставлял. Они приходили сами. Их губила жадность. Женщины просто не могли ничего с этим поделать. И эта не смогла бы.

А что, если она окажется другой и не согласится?

Он поднялся с кровати. Включил в уборной маленький светильник. Выбрал новую бритву и опустился в мраморную ванну. Билала не было рядом, чтобы подлатать его, так что придется действовать осторожно. Он сделал пару неглубоких порезов и выругался, когда несколько слезинок, вызванных болью, упали ему на бедро и ранки защипало. Он оставался фатту, которого легко ранить. Никакая форма не могла этого скрыть. Вытерев лицо рукой, он потянулся в угол, чтобы выудить заначку из потайного ящика. Билал пополнял ее каждую неделю. Только нужная доза, не больше. Все оборудование начищено и вымыто.

Он мог найти замену Билалу, но доверять кому-то новому он не сможет. Единственный близкий человек, кого он принимал как должное в своей жизни, предал его.

Он вытряхнул соломинку и с легкостью, добытой годами тренировок, насыпал тонкую белую дорожку на холодный черный мрамор. Зазвонил телефон. Он поднял трубку и выслушал Унну.

Она отказалась, черт бы ее побрал.

– Чего бы это ни стоило, – выплюнул он, – пусть она согласится.

– Мы можем забрать ее хоть сегодня вечером, если хотите.

– Нет. Она должна захотеть сама.

– Правда? У тебя странные представления о том, как женщины принимают решения.

– Позаботьтесь об этом.

– Это дорого тебе обойдется. И если ты повредишь еще хоть одну посылку, наше сотрудничество прекратится, – предупредил Унна.

– Никаких повреждений. И я окажу дополнительные услуги. Все что пожелаете.

Передавать информацию, целовать младенцев перед камерами, одобрять проекты, на которые он иначе и не взглянул бы, – и все это ради забавы, к которой ему даже не разрешалось прикасаться. Зато он со всем справится сам. Покажет Билалу.

Да, это опасно, побег его верного Пятницы был катастрофой. Билал знал все его секреты и мог рассказать всему миру, кто он есть на самом деле.

Унна мог бы заняться Билалом, но возникли бы вопросы. Уже сейчас люди спрашивали, где его пожилой помощник. Он отвечал, что домоправитель в отпуске. Если кто-то подаст заявление о пропаже Билала, расследование сразу выйдет на его босса. То есть на него. Он не мог себе этого позволить, только не сейчас, когда дал Унне такое важное задание. Глупо пытаться вывести на чистую воду домоправителя: тот сотрудничал с Расулом много лет. Расул мог оказаться достойным соперником для Унны. Вражда между Расулом и Виджаяном однажды уже чуть не спалила город дотла.

Он взялся за соломинку, держа ее над линией белого порошка. Почувствовал жжение в носу, вдохнул и выдохнул снова. Вот оно, благословенное спасение.

Глава 51

Арнав

Как только босс ушел, Арнав набрал номер Шинде. Он хотел побеседовать со своим опальным другом, прежде чем приступать к допросу Шетти.

– Мне нужно поговорить с тобой, – сказал он, как только Шинде взял трубку.

– Ты самовольно выписался из больницы – в участке о тебе заботятся?

Арнав позволил молчанию повиснуть между ними.

– Я еду к тебе. – Шинде повесил трубку.

Следующий час Арнав провел, передавая подчиненным свои дела и делая вид, что его интересует только грядущий отпуск.

Поговорив с женщинами в «Синем баре», Наик вернулась со списком имен, который ей дала Митхи. Девушки из других баров Шетти подтвердили, что пропали еще как минимум три женщины. Все они сказали, что уезжают из города. Некоторые оставили свои личные вещи. Гаури, Хамида и Прити исчезли в разные годы. С тех пор о них никто ничего не слышал.

– Вы искали их имена в базе данных пропавших без вести? – спросил Арнав.

– Пока никаких совпадений, сэр. Пытаюсь найти их домашние адреса. Будем им звонить.

– Я ухожу в отпуск с сегодняшнего дня. Шинде…

Наик, должно быть, прочла его выражение лица.

– Я помогу, – пообещала она.

– Вы уверены? Это дополнительные часы работы. Может быть опасно.

– Я не возражаю, сэр. – На лице у Наик появилась редкая улыбка. – Если это дело будет раскрыто, оно сработает в нашу пользу. К тому же, когда и вы, и господин Мхатре оба уйдете в отпуск, у меня будет больше обязанностей.

– Уже присматриваетесь к моему креслу? – Арнав ответил улыбкой на улыбку.

– На вашу жизнь было совершено покушение, сэр. – Круглое, открытое лицо Наик помрачнело. – Наша команда сделает все возможное, чтобы раскрыть дело. В любом случае, когда мы погибаем на службе, все, что дают нашим семьям, – это медаль и немного денег.

– Это правда, – признал Арнав.

– У меня есть еще одна новость, сэр, – добавила Наик. – Об убийстве Нехи Чоби. После того, как вы позвонили криминалистам и попросили поторопиться, они сразу прислали результаты. Кровь в фургоне принадлежит ей.

– Арестуйте владельца гаража.

– Сэр, мы допросили тех, кто там работает, и один из них признался, что владелец гаража является руководителем только на бумагах. Гараж – прикрытие для Расула.

Арнав залпом выпил стакан воды после ухода Наик, затем достал блокнот и переписал в него все детали с доски. Доска стала небезопасной, даже учитывая, что он сокращает слова. С помощью друзей из отдела по борьбе с преступностью он нашел интересную информацию о Moringa Consultants. Они подозревали, что Виджаян осуществлял платежи в адрес фирмы через различные подставные компании, что затрудняло как судебное разбирательство, так и расчет налогов.

Расул

Предполагаемый владелец черного фургона, на котором вывезли тело Нехи Чоби. Возможно, заключил контракт на утилизацию тела, как утверждает Али.

Танеджа

Три разложившихся тела найдены на его строительной площадке. Похоже, имеет влияние на Джоши и Мхатре. Против него выдвигались обвинения в рамках движения #MeToo.

Джоши

Приказал перевести меня на другой участок с повышением в должности, что приостановило бы расследование. Тара упоминала о полицейской фуражке в доме таинственного клиента.

Мхатре

Поддерживал Джоши и отрицал очевидные факты, указывающие на наличие серийного убийцы. Подписал отчет по ДТП, в котором погиб Бендре, инспектор по делу в Дадаре. Гауде предостерегал по поводу него.

Шинде

Скрыл личность Нехи Чоби. Брал взятки у Шетти. Шетти поставляет девушек из бара Танедже? Что еще Шинде недоговаривает?

Виджаян

Имеет дело с компанией Moringa Consultants, связанной с комиссаром Джоши. Захватил землю, проданную Танедже.

Шетти

Отправил Тару к таинственному клиенту, заставив надеть синее сари. Имел связи с преступным миром. Виджаян? Малайялийцы обычно держатся вместе.

К настоящему времени в расследовании фигурировали два мафиозных дона. Один индуист, другой мусульманин, они были известны своей враждой на протяжении многих десятков лет. Там же были замешаны полицейские и бизнесмены. Ему нужно было найти общее звено между всеми этими именами.

Снаружи полицейского участка доносился шум транспорта, образуя приглушенную, но раздражающую какофонию. От обезболивающих Арнава мутило и клонило в сон. Плечо давало о себе знать, но он не обращал на него внимания. Боль поможет ему быть начеку.

На стук в дверь он ответил:

– Войдите.

Это не мог быть Шинде, потому что тот никогда не стучал. Гостем оказался Тукарам, одетый в штатское и надушенный туалетной водой, похоже, позаимствованной у жены.

– Это ты?

– А ты кого ждал, свою девушку? По слухам, она у тебя есть, даже если ты считаешь меня недостойным этого секрета. Она надрала тебе задницу, и теперь ты весь перевязан, верно?

Тукарам одарил Арнава комично блудливой ухмылкой, но Арнав разглядел беспокойство в глазах друга.

– Ты проделал долгий путь, чтобы задать мне этот вопрос? – Арнав жестом указал Тукараму на стул. – В рабочий день?

– Шинде рассказал мне про несчастный случай, сказал, что ты в больнице. Надо было догадаться, что ты уже вернулся на работу. Я, к слову, догуливаю причитающийся мне отпуск. Готовлюсь к выходу на пенсию, если что.

– У тебя еще много лет в запасе, молодой человек. – Арнав вернул другу колкость. Так у них было принято.

– Что твой босс говорит обо всей этой лафде?

– Он ушел в отпуск. До Дивали.

– Странно, что он так поступил, когда один из его инспекторов недавно попал в больницу. Он не в себе с тех пор, как его жена сбежала с водителем.

– Правда? – Для Арнава это было новостью.

– Давным-давно. Об этом мало кто говорит. Он так и не женился снова.

– А семья у него есть?

– Отец умер. Он живет один. Иногда водит женщин к себе в дом в Бандре, как я слышал. Брат Мхатре занимается политикой в другом штате. Его отец хотел, чтобы он получил хороший диплом. Отправлял его в лучшие школы-интернаты Индии, но все без толку. Мхатре провалил последний год обучения на медицинском факультете и подал заявление в Комиссию по государственной службе штата Махараштра, чтобы получить должность в полиции Мумбаи.

– Откуда ты все это знаешь?

– Брат жены работает в охране дома, который ему оставил отец. Он какой-то офицер там. Это очень известная политическая семья из самых сливок общества, с Малабарских холмов. Можно сказать, элита.

Арнаву нравилось слушать, как впечатлительный Тукарам рассказывает все эти подробности, широко раскрыв глаза и размахивая руками. Большинство мумбайцев с ума сходили по шикарной жизни. Арнав не видел в ней прелести: чем больше у тебя есть, тем больше ты можешь потерять.

У него ныло тело из-за синяков, а от духов Тукарама разболелась голова, но у него оставалось время до прихода Шинде, и он не видел ничего плохого в том, чтобы побаловать разговором болтливого субинспектора. Тукарам продолжал говорить, как никогда возбужденный тем, что наконец нашел внимательного слушателя.

– Видел бы ты их виллу на острове Мадх: сейчас она заброшена, но в свое время они устраивали там такие вечеринки!

Арнав выпрямился.

– У него есть вилла здесь, на острове Мадх?

На этом острове находился пляж Акса.

– Попроси какого-нибудь констебля отвезти тебя туда. Там снимали кино несколько десятков лет назад. Теперь туда никто не ходит. Говорят, там водятся привидения.

Арнав сделал пометку под именем Мхатре в блокноте. Ряды «киношных вилл» вокруг пляжа Дана Пани служили местом съемок для болливудских телесериалов и кино на хинди. Это было частью того, что поддерживало связь остального Мумбаи, особенно Болливуда, с Мадхом. Новость о том, что семье Мхатре принадлежит вилла в том районе, была полезной.

Пока Тукарам продолжал трепаться о женщинах, которых встречал на съемочных площадках, Арнав читал записи о своем начальнике. Некоторое время он был старшим офицером полиции. У Мхатре была интересная родословная и не менее занимательная жизненная история, которую он скрывал от других. От него ушла жена. Арнав сам становился свидетелем того, как неловко тот чувствовал себя в кругу коллег-женщин. Когда-то Мхатре был студентом-медиком и мог обладать достаточными опытом в препарировании трупов и знаниями анатомии человека, чтобы устроить резню, последствия которой Арнав наблюдал на местах преступления. Судорога в плече у Арнава усилилась, но какая-то часть его тела чувствовала себя отстраненно, совершенно отдельно от этой агонии и неустанной болтовни Тукарама.

Он сделал еще несколько записей под именем босса.

Спешно постучавшись, в кабинет ворвалась Наик, напугав его.

– Простите, что прерываю вас, сэр, но Шетти доставляет неудобства. Нам придется либо арестовать его, либо отпустить. Может, поговорите с ним прямо сейчас? Вот протокол нашей беседы, который вы просили сделать.

Арнав размышлял о целесообразности встречи с Шетти. Что, если это потом навредит Таре?

Но Тара никогда не вернется к прежней жизни. Он не мог предсказывать будущее. Но в его силах было позаботиться о том, чтобы ей не пришлось больше ни о чем беспокоиться. Арнав просмотрел бумаги, которые дала ему Наик, и заметил в них упоминание Taneja Estate Holdings. Он все же поговорит с Шетти. Этот допрос станет последним, что он сделает в этом участке, раз ему не суждено сюда вернуться.

– Я сейчас подойду, – пообещал Арнав.

– Хорошо, сэр, – и Наик вышла.

– Скоро придет Шинде, – обратился Арнав к Тукараму. – Давай выпьем чаю, прежде чем ты уйдешь.

Наконец Арнав направился в комнату для допросов. Он жалел, что не смог поговорить с Шинде до встречи с владельцем бара, но лучше действовать вслепую, чем рисковать потерять свидетеля.

Он вспомнил залитое слезами лицо Тары, стоящей у его больничной койки. Шетти придется ответить на пару непростых вопросов.

Глава 52

Тара

Пентхаус Нандини на тридцать седьмом этаже был самым высоким местом, где Таре доводилось жить: внизу по дорогам ползали казавшиеся игрушечными машинки, аккуратными рядами стояли миниатюрные домики. Далекий гул города и вонь, которая должна была подниматься из окрестных трущоб, мешали Таре выйти на балкон. Она немного побродила по тростниковому коврику в гостиной у Нандини, заглянула на аккуратную кухню, улеглась на кровать, но вскоре поднялась и снова отправилась в гостиную.

Все утро она провела, рассказывая журналистке – и по совместительству подружке Арнава – о своей работе в баре. Нандини уже давно ушла, это радовало и беспокоило одновременно. С одной стороны, Таре не нужно было отвечать на вопросы, с другой – этот разговор хорошо отвлекал ее от переживаний по поводу Арнава и Пии. Рано утром она поговорила с дочерью, одолжив мобильный у журналистки, пока ее собственный был выключен, и дала Зое номер стационарного телефона Нандини. Она пыталась дозвониться до Арнава, но он не брал трубку.

Тара включила новости, представляя себе жизнь телеведущей или журналистки, такой, как Нандини. Некоторые из телеведущих на экране были одеты не хуже, чем актрисы Болливуда. Устроившись на диване, она попробовала посмотреть фильм, но не смогла и переключилась на видеоканал с Реханом Вирани, главным актером Болливуда в эти дни, танцующим со своим братом, Караном, и вереницей молодых актрис, которых снисходительно называли «сексапильными нимфетками». Тара обожала Карана, пылкого любовника, образ которого составлял разительный контраст с образом плохого мальчика Рехана, который танцевал так, будто его преследовали демоны.

Зоя была поклонницей обоих братьев. Тара и Пия дразнили ее за это. Она скучала по Зое. Это единственный человек, которому она могла выговориться, который поддерживал ее, несмотря ни на что.

Она задремала, потому что ее тело требовало отдыха – роскоши, практически недоступной во время пребывания в Мумбаи, когда внезапно зазвонил городской телефон.

Тара взяла блокнот и ручку, которые Нандини оставила ей на случай, если понадобится записать что-то важное, и ответила на вызов.

– Тара, слава Аллаху, я нашла тебя, – это была Зоя, и ее голос дрожал.

– Что случилось? С Пией все в порядке?

– С ней все в порядке, но сегодня меня напугали. Мне кажется, кто-то следит за мной.

– Ты все выдумываешь.

– Один и тот же темно-синий Maruti ездит за мной последние два дня. A несколько минут назад в школе, где учится Пия, двое высоких мужчин встали прямо за мной в толпе родителей.

– И?

– Они торопливо прошли мимо меня и скрылись в переулке.

– А Пия? Она испугалась?

– Ее не было со мной. Я ушла заплатить за школу, оставила ее с соседями.

– Ты наверняка ошиблась.

Зоя иногда бывает слишком мнительной. Лакхнау – небольшой город. Преступления в нем случаются, но в разы реже, чем в Мумбаи.

– Я девушка дона, Тара. А эти люди не местные. Ты сейчас со своим полицейским, верно? С отцом Пии?

– Нет, он в больнице. С ним произошел несчастный случай.

– Расскажи ему о Пии. Возвращайся, как только получишь деньги. У меня нехорошее предчувствие.

Глава 53

Арнав

Арнав вошел в угловую комнату, где Шетти сидел за столом под ярким светом ламп. Это не была комната для жестких допросов, где воняло кровью, мочой и страхом. Здесь над головой Шетти жужжал потолочный вентилятор, а на столе перед ним запотевал кувшин с водой. Мужчина выглядел побитым, но никто в участке его не трогал. Пока что. Его белую одежду не мешало бы постирать, а пятно священного пепла на лбу было размазано.

– Вы говорите, что не имеете отношения к убийству Нехи? – вслед за Арнавом в помещение вошла Наик.

С такими людьми, как Шетти, лучше сразу переходить к делу. Его допрос длился всю ночь, и если сейчас он захочет уйти, то сможет это сделать. Шетти, должно быть, понял, что потерял поддержку Шинде, потому что Шинде перестал отвечать на его звонки. У Арнава не было достаточно доказательств, чтобы обвинить Шетти в убийстве, но вражда с полицией в долгосрочной перспективе могла стоить последнему бизнеса. Понимание этого делало мужчину послушным и сговорчивым.

– Я уже все им рассказал. – Шетти вытер лицо белым носовым платком, еще больше размазав пятно пепла. – Я бизнесмен. Как я смогу вести дела, если окажусь замешанным в преступлении? Сейчас у меня самая напряженная рабочая неделя, как раз перед Дивали. Ваши люди продолжают донимать меня одними и теми же вопросами. Они мне не верят.

– Что это за бизнес? Вы посылаете к клиентам танцовщиц из бара.

– Я владею законным бизнесом – ресторанами, продуктовыми магазинами, лицензированными музыкальными барами. Девушки делают то, что сами хотят, сэр. Я даю им место, где жить. Они хорошо выполняют свою работу, и я не беспокою их, а они не беспокоят меня.

Арнав изо всех сил постарался не вздрогнуть от боли, когда садился, чтобы выслушать нытье владельца бара. Так он мог лучше рассмотреть лицо Шетти и одновременно скрыть тот факт, что ноги его не держат. Этот человек мог спровоцировать аварию, предупредив убийцу о том, что тело Нехи найдено.

Арнав замолчал, заставив это молчание работать на него.

Такие мошенники, как Шетти, смешивали ложь с правдой. Ему, несомненно, принадлежит легальный бизнес, приносящий прибыль. Большинство баров в Мумбаи закрылось, потому что правительство перестало продлевать лицензии, но некоторые из заведений Шетти все еще имели действующие разрешения. Правда, с ограничениями, но тут помог Шинде. Он смотрел на это сквозь пальцы, намеренно не замечая, когда бары Шетти оставались открытыми сверх разрешенных часов, когда его танцовщицы спускались в зрительный зал вместо того, чтобы оставаться на сцене, когда они предлагали клиентам услуги интимного характера. Шетти наживался на всем этом. А теперь он был недоволен тем, что его поймали.

– Почему вы отрицали, что узнали тело Нехи Чоби на фотографиях? – Арнав выпрямился еще больше. Из-за лекарств и нарастающей усталости комната качалась у него перед глазами. Он мечтал о стакане воды.

– У тела не было лица. Как вы поняли, что это она? Я думал, она вернулась в свою деревню. Я выплатил ей всю зарплату и отпустил.

– Она работала в вашем баре. У нас есть свидетели. Танцовщицы дадут показания в суде о том, что вы посылаете их на специфические задания. Вам будет предъявлено обвинение. – Арнав протянул руку за бумагами, и Наик передала их ему. – Или можете написать свои показания здесь и подписать их. От вас требуется указать имя и номер клиента, который пригласил к себе Неху.

– Никто из девочек не сможет сказать, что я их куда-то посылал, потому что я этого не делал.

– Даже Тара?

При упоминании этого имени Шетти выпрямился.

– Тара, сэр? Мы не можем найти Тару.

– Не можете найти?

– Нет, сэр, она не отвечает на мои звонки. Откуда вы о ней знаете?

Возможно, Шетти уже догадывался об их связи с Тарой, но его лицо не выражало ничего, кроме искреннего любопытства.

– У нас свои методы, – ответил Арнав.

– Другие девушки подменяли ее в баре. Ваша мадам полицейская так долго задавала мне вопросы и заставляла ждать. Я не спал всю ночь, сэр. Пожалуйста, сжальтесь надо мной.

– А что насчет Гаури?

Если верить Митхи, Шетти избавился от нее.

– Кто такая…

– Думайте, прежде чем говорить, мистер Шетти. У меня есть свидетели, утверждающие, что Гаури работала на вас. Мы проведем дальнейшее расследование. Мы знаем, из какого города она приехала, и свяжемся с местными полицейскими.

На всех пальцах Шетти носил золотые кольца, и каждое из них было украшено драгоценным цветным камнем. Он долго крутил эти кольца. Арнав снова позволил тишине затянуться, стараясь не обращать внимания на пульсирующую боль в плече.

– Гаури работала в одном из моих баров, но я не видел ее уже несколько лет. Она ушла после того, как закончилось разрешение на работу бара.

– Решайте сами, как для вас лучше, – посоветовал Арнав. – У меня нет возможности ждать вашего ответа. Врачи говорят, что мне нужно соблюдать постельный режим. Похоже, я зря теряю время с вами.

Арнав обратился к Наик, которая стояла позади Шетти:

– У вас есть список вызовов с его телефона?

– Да, сэр.

– Позвоните по каждому номеру и узнайте, кому они принадлежат.

– Нет, сэр, пожалуйста! – Шетти повысил голос. – Я не могу допустить, чтобы полиция звонила всем моим знакомым. Мне нужно поддерживать репутацию на работе.

– Раньше надо было думать. – Арнав обратился к Наик: – Начинайте звонить. Не забудьте сказать им, что мистер Шетти у вас на допросе.

– Вы заходите слишком далеко, сэр. – Шетти выглядел отчаявшимся, глаза у него покраснели.

– Вы считаете? А что мне делать?

– Я не беспомощен. Только потому, что я был вежлив…

– Мы лишь просим вас облегчить себе задачу, мистер Шетти, – сказала Наик. – Вы же знаете, кто мы. Если вы не окажете содействие, мы воспользуемся другими способами, чтобы узнать правду. И они не будут приятными.

– Шинде рассказал мне о вашей договоренности, – добавил Арнав. Наик все равно скоро узнает. Она никак не отреагировала, но глаза у нее расширились.

Шетти опустил голову и, казалось, пришел к какому-то решению.

– Этот бар не приносил достаточно денег. Некоторые клиенты просили меня организовать частные визиты. Комиссия была неплохой, девушки были довольны.

– Надеюсь, вы помните, что лицензия на ваш новый бар может быть аннулирована в кратчайшие сроки?

– Ради бога!

– Его оставят открытым, если ответите на наши вопросы.

– Я сказал вам правду. Я понятия не имею, кто большинство моих клиентов. У некоторых из них странные запросы, но пока мои девочки в безопасности и мы зарабатываем деньги, я не жалуюсь.

– Вы не знали, что Неха пропала?

– Узнал только после того, как господин Шинде сказал мне об этом.

– Что это были за странные задания?

Шетти описал их в красочных выражениях, упоминая подробности, которые заставили бы вздрогнуть большинство женщин, но Наик держалась уверенно, и ее лицо выглядело таким безучастным, как будто она слушала прогноз погоды. Она оживилась, когда Шетти упомянул, что один из клиентов присылал одежду, которую должны были надевать девушки.

– Какую одежду?

– Сари с синими блестками по всей поверхности. Серебряная блузка, серебряные туфельки, синий подъюбник.

– Вы же говорили, что не узнали синие блестки, которые мы вам показывали? – заметила Наик.

Шетти не ответил.

– Куда вы отправляли женщин? – спросил Арнав.

– Иногда на вокзал Боривали. Они сами шли туда, и им давали телефон. Когда по нему звонили, у них было три минуты, чтобы уйти с вокзала.

– Кто-нибудь из женщин не успевал выйти за три минуты?

– Гаури, сэр.

– Кто-нибудь еще? Нам нужны имена.

Шетти назвал имена еще четырех женщин, и Наик записала их. Среди них были Хамида и Прити, о которых упоминала подруга Тары Митхи. Арнав обменялся взглядом с Наик.

– Им платили, если они не успевали скрыться за три минуты?

– В первый раз им платили половину. В следующий раз не платили вовсе.

– С каких телефонных номеров вам звонили?

– С разных. Перезвонить было нельзя. Каждый раз со мной связывались разные люди. Говорили, что им нужно, когда и сколько они готовы заплатить.

Арнав подумал, не назвать ли имя Виджаяна, но сдержался. Лучше последить за Шетти, это скорее даст результат. Кроме того, если Виджаян и Джоши замешаны в этом деле, нельзя допустить, чтобы их предупредили о расследовании. Арнав мог спросить о Танедже: у него были бумаги, доказывающие связь между бизнес-магнатом и Шетти.

– Кто-нибудь из Taneja Estate Holdings был вашим клиентом?

– Нет, сэр. Почему вы спрашиваете?

– Скажите мне, почему вы созваниваетесь с самим Раулем Танеджей?

– Не он мой клиент, а я его. Я купил квартиру в доме, который он построил.

– Это все равно не объясняет, почему вы говорили с ним, а не с кем-то из его команды.

– Он попросил меня передать контракт на внутреннюю отделку компании его невесты.

– И я должен в это поверить?

– Верить или нет – ваше дело, сэр. У меня есть записи о сделках. Интерьер моей квартиры – ее рук дело. Она расставила золотые акценты во всех предметах обстановки.

Придется проверить законность сделок. Очень просто использовать интерьерный бизнес как прикрытие для другого, менее легального.

– Хорошо, допустим, я вам верю. А как же ваши клиенты? Они, наверное, переводили деньги на ваш банковский счет?

– Они платили наличными.

Конечно. Грязные деньги. Он взглянул на Наик, которая стояла позади Шетти. Из ее кармана выглядывал диктофон. Возможно, эту информацию не получится использовать как улику, но важно было записать ее.

– Я оставлял себе половину гонорара. Другая половина доставалась девочкам. Я был честен: всегда отдавал им их долю.

Честен. Арнаву захотелось рассмеяться. Шетти, похоже, был уверен в собственной правоте.

Наик вновь завладела беседой и стала задавать вопросы о девушках из бара, которых посылали к этому клиенту. Сколько раз их отправляли на ночные задания. Даты. Платежи. Шетти достал телефон, открыл записи и принялся их зачитывать.

Глава 54

Билал

Билал шагал по грязной тропинке, которая вела из джунглей к старому и громоздкому фермерскому дому. Мысль о возвращении заставляла его нервничать, но он не мог оставить мальчика одного. В газетах написали о деле Версовы. Заметка была короткой, но она создаст проблемы, если новость об убийстве подхватят круглосуточные новостные телеканалы. Рано или поздно на спине у Билала появится мишень, куда бы он ни убегал. Либо мальчик, либо полиция поймают его. Тем временем душа его мертвого хозяина будет преследовать его в кошмарах, как это происходило в последние дни, когда он пытался покинуть Мумбаи.

«Защити его», – велел хозяин на смертном одре.

Учитывая презрение хозяина к сыну, Билал не мог понять его последней просьбы оберегать мальчика любой ценой. Билал пообещал. Если бы хозяин не забрал его, он бы искал еду в мусорных баках или превратился бы в карманника, орудующего в переполненных мумбайских поездах.

Хозяин не болел ни дня в своей жизни. Внезапный сердечный приступ у крепкого лесничего показался ему подозрительным, но Билал никогда не обсуждал это с мальчиком. Да и какой в этом смысл?

Билалу не понять, почему хозяин решил жениться на той шалаве в уже немолодом возрасте. Он мог бы наслаждаться ею и без брачного ярма. Ребенок у него уже был, так что дело точно не в наследнике. Он умер, так и не успев стать настоящим отцом для младшего сына.

В отличие от хозяина Билал не был настолько глуп, чтобы жениться или заводить детей. Сыном для него был мальчик. А какой родитель сбежит при первом же намеке на опасность? Они вдвоем избегали поимки все эти годы. Может быть, им снова удастся удачно все провернуть.

Билал пнул камень и ударил свернутой газетой о ствол мощного хлопкового дерева. Он посмотрел на фермерский дом, где жил с десяти лет – с тех пор, как хозяин спас его. Где кормил его. Научил его читать.

Оставшись один, мальчик погубит и себя, и других. Да, эта женщина в модном синем сари с блестками была чудовищем. Но кто-то должен был остановить мальчика. Билал развернул газету и еще раз пробежался взглядом по статье. Он запорол уборку, поэтому теперь придется устранять последствия.

Глава 55

Арнав

Арнав наблюдал за Шетти и Наик: Шетти выкладывал им всю информацию, отчаянно пытаясь добиться того, чтобы его законный и не очень законный бизнес оставили в покое. Арнав вышел в коридор, отозвал в сторону констебля и попросил его установить дату и время всех звонков между Шетти и Taneja Estate Holdings.

Завибрировал телефон. Это была Тара. Арнав попросил ее подождать, пока он отойдет в более укромное место.

Выходя, он услышал, как пьяный мужчина во временном изоляторе завел болливудскую песню: «Har pal yahan jee bhar jiyo, Phir kya pata, kal ho na ho». Пьяница был частым гостем в их участке, поэтому констебли его не трогали. Он пел задушевным, надорванным голосом и не причинял никому вреда. Его сажали в изолятор, только когда он лез к прохожим, настаивая на том, чтобы те слушали его выступления. В Мумбаи было слишком много художников и слишком мало любителей искусства.

Арнав сделал небольшую паузу, чтобы осознать смысл шаблонных слов, которые звучали снова и снова: «Живите каждым мгновением, наслаждайтесь им, отдавайтесь ему без остатка, ведь кто знает, наступит ли завтра». Он поблагодарил констебля, который подошел к нему со стаканом апельсинового сока, сделал глоток и, прихрамывая, вышел из здания участка на улицу.

– У меня допрос, – сообщил он Таре, довольный тем, что та позвонила ему. – А что моя Пагли поделывает?

Ворота участка выходили на крупное шоссе. Арнав следил за охватившей его вечерней суетой, многоголосьем и светом фар. Рядом с полицейским участком сверкающие гирлянды украшали балконы многоквартирного дома по случаю Дивали, мигая в наступающей темноте.

– Я знаю, что ты ушел из больницы, – сказала Тара, – ты обедал? Пил лекарства?

– Мои констебли уже ведут себя, как няньки.

– Нам нужно поговорить. Это важно.

Тара продолжала что-то говорить, но позади него на дороге сигналили и тормозили машины, поэтому ее не было слышно. В поисках более тихого места Арнав свернул от ворот налево и пошел по проходу, который вел на задний двор.

– Звонила Зоя. Мне нужна твоя помощь. Приедешь к Нандини, как только закончишь? – Голос у нее был расстроенный.

– Ты в порядке? Я… – но тут его прервали повышенные голоса и звуки, похожие на зажигание автомобиля. Арнав сразу понял, что это такое на самом деле, и тут же сбросил вызов.

Стрельба. Оглушительная стрельба с двух разных направлений у дороги.

Он повернулся и полубегом, как мог, направился к воротам, выхватив свой девятимиллиметровый пистолет и открыв ответный огонь. Инстинкт и мышечная память взяли верх, заставляя время то ускоряться, то замедляться. Только когда от отдачи рука вздрогнула и пистолет взлетел вверх, Арнав заметил, насколько больно было его держать. Не имея возможности поднять левую руку, он стрелял только правой, изменив позу так, чтобы удерживать равновесие: перенес вес на правую ногу вместо левой, выставил локоть внутрь и уперся, удерживая «Глок» в вертикальном положении. Когда один из выстрелов попал в цель, раздался хриплый крик. Арнав продолжал звать подкрепление. Адреналин захлестнул его посреди шума и вспышек от каждого ответного выстрела, а фигура стрелка, которую было отчетливо видно в открытом грузовике, растворилась в клубах дыма и пыли от стены слева, которые образовывались, когда пули впивались в кирпич и штукатурку.

Он старался стрелять с перерывами, прислушиваясь к ответным крикам коллег в участке, пока его пистолет не разрядился. Теперь он безоружен и открыт для нападения.

Боковым зрением Арнав видел, что другие офицеры бросились прикрывать его, когда очередная пуля вонзилась в стену рядом с его ухом, оглушив. С резким криком «Ави!» сзади в него врезалось тело, послав разряды боли в плечи, руки и грудь. Перевернувшись от удара, Арнав приземлился на сломанное плечо. Сквозь слепящий туман боли он столкнул с себя тело. Голос он узнал. На одежде чувствовалось влажное, теплое пятно. Это кровь. Он быстро поднялся на ноги и повернулся к Шинде, чьи обычно яркие глаза казались стеклянными. Кровь текла у него изо рта и из груди, затянутой в полицейскую форму. Арнав приложил все оставшиеся силы, чтобы зажать ранение Шинде, используя ткань от своей собственной перевязи, которая слетела во время перестрелки. Шинде закашлялся и обрызгал его лицо капельками крови.

–…додзё… – только и услышал Арнав, остальные слова потерялись в хрипах и всхлипах, пока Шинде пытался сделать вдох, а его веки, трепеща, закрывались.

– Не уходи, abbay narangi pandu saley – держи глаза открытыми, – Арнав говорил не своим голосом.

Кровь из раны хлынула сквозь его пальцы, липкая, теплая и неестественно темная в полумраке спускающегося вечера. Он надавил сильнее, не обращая внимания на тошнотворный медный запах от брызг на лице, затем сел на тело Шинде верхом, пытаясь удержать его на месте и закрыть рану собственным туловищем.

Несколько секунд спустя раздалось множество шагов и голосов, знакомых и незнакомых. Чьи-то руки пытались оттащить его в сторону. Он отказывался ослабить давление на рану.

В памяти всплыли основы первой помощи: надавить; не отпускать до прибытия подкрепления. Кроме того, если он пошевелится, ему придется отпустить Шинде. А этого он сделать не мог.

Сирены. Визжащие телефоны. Лающие приказы. Проклятия. Пронзительный голос Тукарама: «Ты ранен?.. «Скорая помощь» прибудет через пять минут». Пища для кошмаров на долгие годы – неровный хрип, с которым Шинде пытался вздохнуть, сопровождаемый проклятиями Арнава, в которых звучали все бранные слова, которые он перенял от друга за десятилетия дружбы. Те короткие мгновения, которые казались годами, когда Арнав попеременно угрожал и умолял его открыть глаза. Но Шинде не подчинился, упрямый до самого конца.

Когда медики забрали тело, только что освободившийся из изолятора пьяница снова затянул свою песню: «Phir kya pata, kal ho na ho» – «Кто знает, завтра может быть, а может и не быть». Кто-то окликнул его, и он остановился на середине следующей фразы: «Har ghadi badal rahi hai roop zindagi».

Крепкие руки оттащили Арнава в другую машину скорой помощи. На чистом холсте его сознания запечатлелись слова: «Всего за мгновение жизнь меняет свой облик».

Глава 56

Арнав

Арнав парил в фантазиях, находясь под действием успокоительных, которыми его накачал доктор, пока вправлял плечо и перевязывал его заново. Даже в четыре утра в государственной больнице было шумно, как на рынке, а возле морга суетились полицейские.

Он хотел спросить у врачей, не ошиблись ли они по поводу Шинде. Вполне возможно, что этот гад притворялся, ведь вся его жизнь была сплошным притворством, и поток из лжи приостановился лишь на секунду, когда он встал на пути у пули, предназначенной Арнаву. Хлынула кровь. Ее было так много. Врачи вели заведомо проигрышную битву. Арнав завалился в палату: пол был забрызган красным, повсюду были следы борьбы за жизнь его друга. Он застыл на месте при виде пепельно-серого лица Шинде, неподвижно лежащего на операционном столе с растянутыми в гримасе губами. Колени у Арнава грозили подкоситься, но он держался ровно, как на параде. Мужчина, еще и офицер мумбайской полиции, не мог позволить себе публичную демонстрацию скорби. Он должен справиться с болью, когда останется один.

Весь участок Мальвани пришел в состояние повышенной готовности. Наик и другие офицеры допрашивали раненого стрелка, которого удалось захватить. В годы до прихода Арнава на службу перестрелки были обычным делом. За последние два десятилетия случались теракты, но таких перестрелок, как эта, было немного. Кто-то заплатил большие деньги, чтобы заставить его замолчать раз и навсегда, и этот кто-то будет очень недоволен тем, что сделать это опять не удалось.

Можно было предположить, что целью нападения был Шинде, учитывая его репутацию специалиста по стычкам и задание арестовать Расула, но Арнава не проведешь. За его голову явно назначена высокая цена. Еще несколько недель назад это порадовало бы его, вызвало бы прилив адреналина. Теперь же он просто хотел найти угрозу и устранить ее.

Арнав набрал номер Али, который тут же взял трубку.

– Что ты слышал про супари на меня? – сразу спросил он.

Арнав узнал термин «супари» еще до поступления на службу в полицию благодаря болливудским фильмам. Для обывателя это орех дерева катеху, для обитателей преступного мира – контракт на убийство.

– Простите за лоху у вас на участке, сааб. Это не мой Бхай.

– Найди всю доступную информацию о произошедшем: получишь большое вознаграждение.

– Дело странное, сааб. Если цель – вы, зачем нападать на участок? Это намного сложнее сделать.

Арнав тоже задавался этим вопросом.

– Выясни все, что сможешь.

Он нажал кнопку отбоя. Шинде уже не вернуть, но можно сделать так, чтобы его семья обрела покой. В коррумпированности Шинде не виновна ни Ваини, ни их двое детей.

Несмотря на протесты своих подчиненных, он заказал машину и вышел на улицу. Шинде имел дело с людьми вроде Шетти. У него наверняка было припрятано несколько досье с компроматом на него и других. Своего рода страховка.

Когда Ваини вернется домой, искать бумаги Шинде будет неприлично, придется помогать ей в организации похорон, но если он поедет прямо сейчас, то сможет воспользоваться запасным ключом. Если в документах всплывут какие-нибудь имена, он позвонит Али и попросит его разузнать подробности про этих людей.

В доме Шинде он чувствовал себя грабителем, роющимся в ящиках, столах и шкафах убитой горем семьи, но поисков не прекратил. Чем дольше он будет выслеживать преступников, тем сложнее будет их поймать. Он поручил своей команде разобраться с уликами, оставшимися после перестрелки на станции, но обыскать дом Шинде мог только он. Рука и плечо пульсировали, когда Арнав сгибался и разгибался, осматривая дом как можно аккуратнее. Мысли вихрем кружились в голове. Он больше никогда не увидит Шинде. Неужели терять любимых людей – его проклятие? Аша покончила с собой, Тара ушла, а Шинде словил пулю, предназначенную для него. А может, он сам – проклятие для тех, кого любит, предвестник несчастья?

Его измученный мозг снова и снова воспроизводил последние минуты, проведенные с Шинде, воспоминания все сильнее расплывались и теперь походили на поврежденное видео с нечетким звуком.

Последние слова Аши были: «Принеси мне севпури и пао бхаджи. И побольше тамариндового чатни». Но он не мог вспомнить, что именно сказал ему Шинде. Он помнил только брызги чужой крови на своем лице, ее сырой, металлический запах, то, как его пальцы скользили по горячей, зияющей ране. Что он сказал Шинде на прощание?

Кучу проклятий. Он вспомнил их жар и страшную тяжесть, когда выплевывал их. Шинде был близок ему как член семьи, но он предал и Арнава, и полицию Мумбаи. Прежде чем он успел разобраться с ситуацией на работе и со своими чувствами, Шинде перешел за грань, когда еще мог отвечать на вопросы. Смерть. Близкая и в то же время далекая. И тут в памяти Арнава наконец всплыли последние слова друга: «Ави, додзё».

***

Когда Арнав пришел в додзё, утренние занятия по карате уже начались. У высокого и жилистого сэнсэя было лицо аскета, и, несмотря на то, что ему было уже далеко за шестьдесят, его тело сохраняло гибкость молодости. Когда Арнав отвел его в сторону и рассказал о Шинде, тот выглядел потрясенным.

– Оставайся тут на неделю, пока все не уляжется, – сэнсэй жестом указал ему на стул. – Ты живешь один. Я беспокоюсь за тебя. Ученики часто занимают комнаты наверху.

– Нет причин для беспокойства. Со мной все будет в порядке.

– Осторожность не помешает. С тобой произошел несчастный случай, а теперь и Шинде погиб. Я тренировал его с одиннадцати лет, задолго до того, как было построено это додзё. Это он привел тебя сюда. Поживи тут некоторое время. Ради меня, если не ради себя.

Арнав подавил готовые вырваться наружу эмоции. Сотрудник зала принес ему теплый напиток. Арнав почувствовал вкус имбиря и куркумы, которые терпеть не мог, но под взглядом сэнсэя выпил все до дна.

– Приходи сюда, когда закончишь работу.

Арнав кивнул.

– Могу я привести гостя? Женщину. Она выступает свидетелем по одному делу.

– Да. – Сэнсэй улыбнулся. – Просто свидетель?

– Пока да. – Арнав поднялся.

– Ах, да, твой друг Рехан оставил это здесь, – добавил сэнсэй. – Как я слышал, он недолго здесь пробыл. Я и забыл, что забрал его вещи.

Он протянул ему пару солнцезащитных очков в бумажном пакете.

– Мне нужна ваша помощь, – попросил Арнав. – Не знаю, смогу ли я тренировать его, учитывая травму. Можете помочь мне?

Арнав не хотел упускать возможность поговорить с Реханом или Китту, если она появится. Сейчас Танеджи и Китту не было в городе, но они должны были скоро вернуться.

– Хорошо, – согласился сэнсэй. – Почему бы тебе не отдохнуть наверху?

– Сперва мне нужно кое-что сделать. – Арнав положил бумажный пакет в карман, поблагодарил сэнсэя и направился к шкафчикам.

Услышав позади себя шаги, он подумал, что сэнсэй пошел за ним, но увидел Наик и констебля из ее команды.

– Простите, сэр, но мы не могли отпустить вас одного, – пояснила помощница, нахмурив брови. – Ваш учитель сказал, что мы найдем вас здесь.

Арнав чувствовал себя слишком измученным, чтобы велеть им проваливать, но бросил на них мрачный взгляд, надеясь, что они поймут его желание побыть одному.

– Мы будем ждать вас у входа, сэр, – кивнула Наик и ушла. Арнав вздохнул, думая о том, что ему предстоит.

И у Арнава, и у Шинде были дубликаты ключей друг друга. Он никогда не пользовался ключами Шинде, потому что в этом не было нужды. Шинде отставлял все в шкафчике Арнава, когда их рабочие графики не совпадали. Ваини присылала ему еду и иногда небольшой подарок на день рождения. Арнав сглотнул. Если речь о додзё, искать нужно в шкафчике у Шинде.

На дверцу шкафчика друг приклеил старое фото из фильма «Месть и закон». Арнав провел пальцем по изображению Виру с квадратной челюстью, который гнал на мотоцикле, и долговязого Джая в коляске: оба раскинули руки, широко улыбаясь, и клялись друг другу в вечной дружбе.

В фильме Джай не гнушается саботировать отношения Виру, но в итоге жертвует своей жизнью, чтобы спасти друга. Шинде сыграл эту роль безупречно.

Арнав положил руку на холодную металлическую дверцу и заставил себя открыть ее быстрым поворотом ключа. Внутри лежал рюкзак, сверху виднелись папка и дневник. Арнав открыл дневник и обнаружил записи о сделках, сделанные аккуратным почерком Шинде. Одно название сразу бросилось ему в глаза: Moringa Consultants. Компания, которая, по словам Нандини, могла использоваться для отмывания денег Виджаяна.

Глава 57

На террасе фермы он вновь опустился на качели, прижав к лицу подушку, чтобы не дышать. Это помогло прояснить голову, наполнив сознание приятной темнотой, похожей на ту, которая воцаряется, когда он разрывает новое сари с синими блестками цвета ночного неба, становящимися еще темнее от крови.

Он улыбнулся и позволил себе вздохнуть. Билал вернулся. Хвала всем святым. Домоправитель не знал планов на ближайшие выходные, но они бы его вполне устроили: только музыка и танцы, даже несмотря на ее ошибку. Унна сказал, что у него возникли задержки, но он доставит посылку, используя все возможные рычаги.

Из двух целей погиб только один. Другой снова уцелел, как кошка с девятью жизнями. Неважно. Скоро он либо перейдет в Бандру, либо останется без работы. Может быть, его напугали и он побоится продолжать расследование. На то есть веские причины.

Билал вряд ли будет доволен суммой, потраченной за одни выходные. С тех пор как он вернулся, его лицо постоянно выражает неодобрение. Билал хотел, чтобы он уехал подальше от этой фермы, от Мумбаи.

Но он любил этот простор, задний двор, плавно переходящий в лес, и его любимый розовый сад, лучший акт мести, о котором знал только Билал. А еще он обожал эту террасу, где можно было лежать, покачиваясь, и смотреть, как мерцают звезды. Мать уверяла его, что все любимые люди превращаются в звезды после смерти.

Он глубоко вдохнул влажный воздух. Вокруг раздавался стрекот миллионов насекомых. У каждого из них свой голос и своя жизнь. Иногда ему хотелось стать букашкой – безымянным маленьким существом, чья жизнь настолько коротка, что не имеет ни прошлого, ни будущего. Только настоящее, наполненное пением в темноте.

Билал вернулся. Он такое же насекомое. Его легко можно раздавить, и тогда его надоедливая песня прекратится навсегда. Он вернулся, потому что глуп. Больше ему не уйти.

Глава 58

Арнав

Утреннее солнце проникало сквозь занавески в квартиру к Нандини и освещало со вкусом обставленную гостиную. Арнав сидел на диване с дневником Шинде в руках и набирался смелости, чтобы еще раз заглянуть внутрь. Когда он откроет его в этот раз, пути назад уже не будет.

– Я до сих пор не могу в это поверить. Шинде ужинал с нами буквально на днях, – сказала Нандини с балкона. Там она расставляла глиняные лампы для Чоти Дивали, который будет через два дня. Арнав об этом начисто забыл.

– У тебя все в порядке?

Арнав кивнул.

Тара находилась в гостевой ванной комнате все те полчаса, что он провел в основной уборной, пытаясь вымыться как мог одной рукой. В стрессовых ситуациях она часто часами простаивала в душе, намывая каждый сантиметр тела. Вчера у нее в голосе звучало беспокойство, и она хотела поговорить. Он должен сделать это при первой же возможности и спросить, не предпринимал ли Шетти попыток связаться с ней.

Арнав приказал Наик и констеблю отправиться домой, чтобы они могли переодеться и поесть, но ответственная Наик прислала на замену человека в штатском, который ждал указаний прямо у выхода из дома Нандини.

– Мы не можем рисковать, сэр, – объяснила Наик. – Они нагло напали прямо на полицейский участок.

Арнав мог отдать подчиненным указания только после того, как ознакомится с бумагами. В глубине души он все еще ожидал, что Шинде войдет в квартиру прямо сейчас, осыпая его ругательствами и спрашивая, как Арнав посмел украсть документы из шкафчика. Он потер небритую щеку, позволяя боли в руке отвлечь его от печальных мыслей.

В дневнике Шинде многое было написано с сокращениями, зашифровано в цифрах и датах. Суммы складывались между собой. Взятки: хафта. Это была вторая жизнь его лучшего друга, о которой Арнав ничего не знал. По ходу работы он фотографировал страницы и загружал их в облако. Дневник, подобно динамиту, требовал деликатного обращения: записи, содержащиеся в нем, обладали потенциалом подорвать всю деятельность преступной группировки.

Арнав открыл объемный файл. Он содержал фотографии и газетные вырезки. Фотографируя все на телефон, он узнавал некоторые лица: какие-то из них мелькали на полицейских фотографиях, какие-то появлялись в новостях.

– Интересные снимки, – заметила Нандини, заглянув ему через плечо.

– Нам нужно поговорить.

– Я слушаю. – Она села.

– У меня нет слов, чтобы отблагодарить тебя. Я уже перевел тебе деньги за больничные счета. – Арнав поднял руку в умоляющем жесте, потому что было похоже, что Нандини собирается протестовать. – Пожалуйста, не отказывайся.

– Хорошо.

Арнав повернулся и посмотрел на закрытую дверь гостевой комнаты.

– И тебе не стоило этого делать. Я мог бы организовать для нее безопасное место.

Нандини улыбнулась.

– Я поступила так не ради тебя.

– Мне очень жаль. Я должен был рассказать обо всем раньше.

– Я не в восторге. Но и не виню тебя. Ты годами звал ее по имени во сне.

Он звал Тару во сне? Арнав отложил размышления об этом на потом и сосредоточился на разговоре с Нандини, стараясь тщательно подбирать слова.

– Ты заслуживаешь лучшего мужчины. Лучшего, чем я.

– Я согласна. – Она улыбнулась. Он всегда только брал у нее, мало что отдавая взамен. Почему же она была так добра к нему? Арнав никогда не утверждал, что разбирается в женщинах, но поступок Нандини был совсем уж за пределами его понимания.

– Я буду рядом, чтобы помочь, но… – Он сжал ее руку в дружеском жесте. Он говорил серьезно.

– Ловлю тебя на слове. – Через некоторое время она выдернула ладонь. – Веди себя с ней лучше, чем со мной, хорошо?

Арнав кивнул. Между ними воцарилось молчание, и он не мог найти слов, чтобы его нарушить.

– Что это за фото? Кажется, я узнаю некоторые из них.

Она давала ему выход из неприятной ситуации, и он им воспользовался.

Арнав рассказал ей о связи Шинде с Нехой Чоби и о том, как разыскал досье и дневник.

– Шинде… Наш Шинде? – Нандини выглядела такой же опустошенной, как и он сам.

Шинде был другом Арнава, но за годы совместных ужинов и праздников он и его семья стали друзьями и для Нандини.

– Тебе приходится нелегко, – заключила она после паузы.

– Только ты можешь думать обо мне в такой момент.

Любой мужчина был бы счастлив, если бы в его жизни была такая женщина, как Нандини. Она действительно заслуживала кого-то в сотню раз лучше него.

– Я знала его, – произнесла Нандини, – или думала, что знала. Ты можешь поговорить со мной о нем, если это поможет.

Арнав не хотел открываться, не хотел выпускать на свободу смесь ярости и горя, разочарования и опустошения. Одно дело – потерять друга, совсем другое – когда друг отдал за тебя жизнь. Все становится в разы сложнее, когда выясняется, что ты совсем не знаешь близкого человека, несмотря на более чем два десятка лет дружбы. Он взял в руки дневник Шинде.

– Здесь упоминается Moringa Consultants. – Арнав указал на одну из страниц. – Ты говорила, что она принадлежит невестке Джоши. Есть какие-нибудь новости об этой фирме?

Учитывая его положение, он не мог слишком близко подобраться к родственникам Джоши.

– Пока нет, но я нашла источники, которые пытаюсь вывести на контакт. – Она говорила, параллельно рассматривая фотографии. – Это Рехан Вирани с семьей. Эти фото были у Шинде?

– Да. А это…

– Виджаян, – закончила она, – с министром внутренних дел Намитом Гокхале. А это разве не комиссар Джоши?

Это был он. Рехан с семьей и Виджаян, все одетые в обычную одежду. Рядом с ними стоял министр внутренних дел штата Махараштра Намит Гокхале в синих шортах и белой футболке и обнимал Джоши за плечи. Снимки, похоже, были сделаны на вечеринке у бассейна, украдкой и с сильным приближением.

– Семья Вирани агитировала голосовать за партию «Эктавади» во время прошлогодних выборов, – напомнила Нандини. – Помнишь их семейное видео с Намитом Гокхале? Оно получило широкую огласку, помогло Гокхале получить место в парламенте и стать министром.

Полиция Мумбаи подчинялась министру внутренних дел штата Махараштра, Гокхале. Он имел право уволить или перевести любого сотрудника полиции Мумбаи независимо от его должности.

– Мать Рехана – родственница жены Намита Гокхале. Они двоюродные сестры. – Нандини смотрела в экран телефона, пока рассуждала. – Говорят, они близки. Госпожа Гокхале появляется на всех мероприятиях Китту Вирани.

Китту Вирани. Арнав вспомнил визит невесты Танеджи в додзё, когда она предупредила его, чтобы он занимался своими делами и предоставил другим право устанавливать правила. Вот она, связь, которую он искал. Невеста Танеджи знала всех этих людей.

– Что ты знаешь о Рехане Вирани? – спросил Арнав. Рехан не был доволен своей семьей. Дополнительная информация о нем могла бы помочь Арнаву добыть компромат на Китту и Танеджу.

– Синий – его любимый цвет. Я смотрела интервью с ним. – Арнав и Нандини повернулись на голос Тары.

Арнав почувствовал аромат ее жасминовых духов. Он вызвал в нем непреодолимое желание встать и обнять ее.

– Он подарил синюю машину своей последней подружке, – продолжила Тара. – Китту это расстроило. Она полностью его контролирует: иногда даже появляется на его съемочной площадке.

Нандини подвинулась, освобождая место для Тары. Только вышедшая из душа, она казалась девочкой, переодевшейся для какой-то игры. На ней была курта Нандини, вырез которой был слишком широк для ее тонкой шеи, а рукава – слишком длинны. Арнав сделал мысленную пометку о том, что нужно достать для нее подходящую одежду.

– Позже отдам это на анализ, – решил Арнав, передавая дневник Нандини, – а пока, может, ты взглянешь? Здесь упоминаются платежи от Taneja Estate Holdings и Moringa Consultants в пользу какой-то компании Fat Beauty.

– Fat Beauty создает одежду для женщин плюс-сайз, – пояснила Тара. – Это бренд Рехана и Карана Вирани. Я вчера смотрела их показ.

– Именно такая информация нам и нужна, – сказал Арнав.

– Если мы сумеем все это проверить, это может стать доказательством сделок между Виджаяном, семьей Вирани и Танеджей. – Нандини взяла папки и начала перелистывать страницы. – И может стать сенсацией.

– Сделай копии всех документов, – попросил он Нандини, – не держи оригиналы при себе.

– А куда их деть? – Она подняла на Арнава глаза. – Они понадобятся мне для публикации.

– Их можно хранить только в сейфе. И не публикуй ничего, пока я не дам добро.

– Хорошо, – пообещала Нандини. – Здесь написано, что еще должна быть флешка. Нашел ее в сумке?

Арнав потянулся за сумкой, но дернулся из-за резкой боли в руке. Тара подняла ее и перевернула вверх дном. Из сумки выпал крошечный стальной корпус. Нандини перетащила свой ноутбук через стол и вставила флешку, но она была защищена паролем.

– Я разберусь с этим, – заверила она. – Я знаю того, кто может помочь.

– Будь осторожна, – предостерег ее Арнав.

– Я принесу чай. – Тара встала и ушла на кухню.

– Следующие несколько дней я проведу в додзё, – сообщил Арнав. – Полицейский участок находится совсем рядом. Я возьму с собой Тару.

– Разве можно доверять полиции, когда лицо Джоши мелькает на всех этих фотографиях?

Полиция. Джоши на короткой ноге с преступным миром. Мхатре ушел в отпуск и не явился даже после перестрелки в собственном участке. Учитывая все, что рассказал ему Тукарам, Мхатре вполне можно подозревать в совершении убийств.

– Нет. Я оставляю флешку тебе. Сделай копию содержимого и положи оригинал в банковскую ячейку вместе с документами. Со мной все будет в порядке, рядом будут сэнсэй и другие ученики.

Арнав отправил констеблей в штатском обратно к Наик в участок. Он мог доверять Наик, но ему не нужно было лишнее внимание, когда рядом с ним находилась Тара.

Вытащив блокнот, он сделал новые пометки.

Джоши

Приказал перевести меня в другой участок и повысить в должности, что приостановит расследование.

Тара упомянула полицейскую фуражку у таинственного клиента.

Дружит с Танеджей, а также с Намитом Гокхале, Реханом Вирани, Виджаяном.

Шинде

Скрыл личность Нехи Чоби.

Брал взятки у Шетти. Шетти поставляет девушек из бара Танедже? Что еще он скрывает?

Общается с Виджаяном, Джоши. Возможно, связан с отмыванием денег.

Если Джоши переводил Арнава из-за дела в Версове, он мог прикрывать любого из вышеупомянутых людей.

В течение многих лет Шинде знал о связи Джоши с Виджаяном: он вел подробные записи о суммах, которые Джоши получал наличными через подставные компании Виджаяна. Друг никогда не говорил об этом Арнаву, хотя прекрасно знал, что он отчаянно пытается привлечь Джоши к ответственности.

Что еще скрывал Шинде? Об этом можно будет подумать позже. Пока он должен связать воедино все новые подробности дела.

А может, еще не все связи раскрыты.

Нандини держала в руках фотографию Мхатре, Джоши и Танеджи. Рядом с ними был Шинде, он сидел за барной стойкой, в его глазах играли веселые искорки. Джоши стоял в центре, а по бокам от него расположились громоздкий Мхатре и элегантный Танеджа с бокалами шампанского в руках.

Глава 59

Тара

Таре не хотелось этого признавать, но после того, как она вышла из квартиры Нандини вместе с Арнавом, на душе у нее стало легче. Разговор Нандини и Арнава о бумагах Шинде и доброта женщины ошеломили ее.

Утром сэнсэй принял их в додзё и выделил им две небольшие комнаты на верхнем этаже, расположенные друг напротив друга. Они были полупустые, в каждой стояли только односпальная кровать и комод. Тара обрадовалась, увидев в нем одежду своего размера. Арнав вспомнил, что ее чемодан все еще находился в отеле, куда она не может вернуться. Таре хотелось, чтобы они поехали к нему домой, где она могла бы за ним поухаживать, но Арнав был категоричен: оставаться в додзё безопаснее.

Он без перерыва говорил по телефону и постоянно встречался с помощницей. Она ни разу не оставалась с ним наедине, и это угнетало Тару. Она должна рассказать ему о Пие и о мужчинах, которых видела Зоя.

Беспокойство за Арнава после перестрелки и страх остаться без денег не давали ей покоя почти всю прошлую ночь. Как она будет оплачивать школу Пии? Она поговорила с Зоей: Шетти звонил ей и спрашивал, где Тара.

Она надеялась, что Арнав не будет судить ее слишком строго, когда узнает, что у него есть дочь. Раз уж Тара не зарабатывает деньги, почему она все еще в Мумбаи? Она могла бы купить билет на обратный рейс и провести Дивали с Пией. Кто знает, выпадет ли им еще такой шанс? Тара проклинала одолевавшие ее пессимистичные мысли. «Не сдавайся: нужно найти другой способ оплатить образование дочки». Она улетит, как только Шетти перестанет интересоваться ею и Арнав подтвердит, что она в безопасности.

Тара уже собиралась набрать номер Зои, когда на экране высветилось имя подруги.

– Привет! Разве ты не должна везти Пию в школу?

– Где ты? – хрипло произнесла Зоя. – Почему ты не… берешь трубку?

– Ты простудилась? Почему ты так тяжело дышишь?

– Тара! – Зоя повысила голос.

– Что случилось?

– Они забрали Пию.

– Что ты говоришь? Кто забрал?

– Я рядом со школой Пии… Я вышла из машины… Расплачивалась, когда рядом остановился другой автомобиль, и все случилось так быстро… И к тому времени, как…

Тара услышала, как она всхлипнула. В голове у нее помутилось. Пия.

– Прости, я не должна была… Я сказала тебе, – бормотала Зоя, дыхание которой прерывалось.

– Возьми себя в руки. – Тара говорила с притворным спокойствием. – Расскажи мне, как все случилось.

Она опустилась на кровать с телефоном в руке, пытаясь по кусочкам восстановить последовательность событий. Зоя отвезла Пию в школу немного позже обычного. Когда она расплачивалась с авторикшей, то заметила ту же синюю машину, что преследовала ее раньше. Трое крупных мужчин бросились к ним и, прежде чем Зоя успела среагировать, схватили Пию. Пока Зоя кричала, двое из них держали Пию, а третий затыкал ей рот тряпкой. Затем машина умчалась.

Зоя погналась за ними на машине и записала номер, но не была уверена, что правильно.

– Как давно это было?

– Я пытаюсь дозвониться до тебя последние пятнадцать минут. – Пока Тара мечтала о том, как проведет время с дочерью, кто-то забрал ее. – Что нам делать? – волновалась Зоя. – Я отправлю тебе цифры с номерного знака. Что дальше?

Тара не знала. Неужели эти люди приняли Пию за кого-то другого? Подобные случаи происходили в других районах Лакхнау, но жертвы принадлежали к богатым семьям. Она читала о таком в газетах. За похищением следовали звонки с требованием выкупа. Полицейские рейды. Зачем кому-то понадобилась Пия?

– Тара, ты здесь? – Слова Зои вывели ее из размышлений. – Мне позвонить в полицию? Когда ты приедешь?

Полиция. Арнав. Он знает, что делать.

– Я перезвоню, – пообещала Тара дрожащим голосом. – Поезжай к друзьям. Телефон не выключай.

Глава 60

Арнав

На стене тесной комнаты, которую выделил ему сэнсей, Арнав воссоздал доску из своего кабинета. Используя записи и телефонные снимки, он составил схему, на которой отметил серийные убийства и подозреваемых. Сведения из документов Шинде появлялись на доске одно за другим.

Команда Наик допрашивала стрелков, напавших на станцию Мальвани. Выяснение связей между подозреваемыми было единственным, чем Арнав мог помочь Наик.

Арнав поднял голову, услышав шум за дверью. На пороге стояла Тара со взъерошенными волосами, в ее взгляде читался ужас.

– Ави.

Выражение отчаяния на ее лице заставило Арнава вскочить на ноги.

– Они забрали Пию, Ави. Зоя сказала…

Он слышал ее слова, но его мозг отказывался их понимать. Голосе Тары был наполнен горечью. Пия могла быть только… той девочкой на заставке ее телефона. Он уже представлял себе, что это может означать. И его мысли материализовались.

– Я должна была все рассказать гораздо раньше. Я хотела сделать это еще в больнице. Потом вчера вечером. Потом сегодня утром. Клянусь. Зоя уже говорила мне, что за ней следят. Я должна была поговорить с тобой.

Зоя была подругой Тары, с которой она сбежала. Другие девушки сказали, что Зоя заботилась о Таре с тех пор, как та впервые оказалась в «Синем баре». Арнав обнял ее.

– Расскажи мне, что именно сказала Зоя.

Он усадил Тару на кровать и успокаивающе гладил по руке, пока она описывала подробности произошедшего. Арнаву казалось, что комната кружится вокруг него. Пия – его дочь. Тара сбежала не для того, чтобы бросить его, а потому, что предполагала, что он не захочет иметь ребенка. У него была дочь, его плоть и кровь. Он целовал волосы Тары, позволял ей всхлипывать, когда она произносила бессвязные слова, пытаясь принять этот факт и упорядочить свои хаотичные мысли. Дочь. Именно поэтому беременность длится девять месяцев: это помогает свыкнуться с мыслью о том, что ты станешь родителем. Но это может подождать. Сначала ему нужно вернуть Пию.

– Что ты сказала своей подруге? Она подала заявление в полицию?

– Нет. Я уже шла к тебе, когда она снова позвонила. Кто-то связался с ней, попросил мой номер, и я дала Зое новый. Если она кому-то расскажет, напишет заявление, они сказали, что…

– Причинят Пие вред, – Арнав закончил фразу за нее. Впервые он произнес имя своей дочери. Ощущение было странным, но правильным.

– Ты должен найти ее, Ави. Ей тринадцать. Расскажи своим коллегам. Зоя записала номер машины, – она протянула ему листок бумаги. – Полиция сможет помочь, верно?

«Полиция сможет помочь, верно?» Именно эти слова он сказал отцу после нападения на Ашу. Номер машины, скорее всего, был поддельным. Прежде чем действовать, ему нужно получить больше информации.

– Ави? – Тара впилась в него взглядом. – Мы должны вернуть ее.

Мы. Еще несколько дней назад такого понятия не существовало.

– Зоя просила меня вернуться. – Тара закрыла лицо руками. – Почему я все еще здесь?

«Из-за меня. Ты здесь из-за меня. – Он вздохнул. – Вот так, Арнав, думаешь только о себе».

Он обнял ее здоровой рукой, она дрожала. Арнав налил ей стакан воды.

Именно из-за Пии Тара работала на Шетти. Может, она и скрывала от него дочь, но как она верно заметила, не мешала ему искать ее после побега. Если бы он выследил Тару, ей не пришлось бы растить их ребенка в одиночку. А может, он сам себе лжет? Положа руку на сердце, четырнадцать лет назад хотел бы он этого? Скорее всего, нет.

Тара сделала глоток воды и, поставив стакан, прижалась к нему. Он обнял ее за плечи и постарался отогнать мысли о том, как подвел сестру и родителей.

Через пару секунд он отстранился от Тары, изучая ее лицо, на котором блестели слезы. Тогда он не справился. Но не в этот раз. Отбросив эмоции, Арнав должен бороться за Пию и Тару, свою новую семью, руководствуясь холодным разумом. От него требовалось сделать то, в чем он отлично разбирается, – провести расследование. Кто и зачем похитил Пию?

– Как давно это случилось?

– Меньше получаса назад.

– Поговори с Зоей. Спроси ее, не помнит ли она что-нибудь еще. Когда они предупреждали ее, чтобы она не сообщала в полицию, выдвигали ли они какие-нибудь требования? Она должна передать каждое слово, которое слышала. Малейшая деталь может помочь.

Тара взяла трубку.

– Может, тебе сначала лучше умыться? Ты должна быть полностью спокойна, чтобы все прошло гладко.

Он знал, что Тара примет ванну – это единственное, что ее успокаивало.

Она была подростком, когда забеременела, и она не только родила и вырастила ребенка, но и устроила себе новую жизнь в незнакомом месте. А теперь Тара вернулась в Мумбаи, чтобы заработать на счастливое будущее их дочери. А он считал ее эгоистичной и безответственной.

И тут же Арнава осенила еще одна мысль.

– Кто еще знает о Пие?

– Зоя, понятное дело. – Тара сделала паузу. – И Шетти. Он упоминал, что может помочь с ее образованием, если я возьму то задание.

Шетти. Если полиция что-то знает, это знает и он. Известно ли ему, что Пия – дочь Арнава?

– Что случилось? Думаешь, Шетти забрал ее? Это потому, что я отказалась?

– Похоже, это хорошо спланированное похищение: они следили за Зоей несколько дней. – Он погладил ее по спине. – Мы найдем нашу дочь. Я обещаю. Вы с Пией больше никогда не останетесь одни. У вас есть я.

Ему нужно срочно связаться с двумя единственными людьми, которым еще можно было доверять в полиции Мумбаи, – Тукарамом и Наик. И со своим главным информатором – Али.

Глава 61

В дверь, ведущую к лестнице, постучали. Перед ним предстал Билал. Брюки с отглаженной складкой, улыбка уверенная, как будто он никогда не убегал. Домоправитель всегда входил к нему с подносом с едой или напитками, как будто делал демону подношения в попытке задобрить.

И сейчас Билал поставил поднос и устроился на табурете. Никто больше не осмеливался садиться без разрешения в его присутствии.

Он взял стакан с виски – нынешнее подношение – и откинулся на спинку качелей, слегка оттолкнувшись ногой от пола террасы, чтобы привести их в движение. Старик знал, как правильно подавать виски: с большим круглым шариком льда размером с мячик для пинг-понга.

– Звонил Бхай. Полиция провела обыск в одном из его гаражей, – сообщил домоправитель.

Вот так сразу. Никаких разговоров за жизнь. Это одновременно нравилось ему в Билале и жутко раздражало. Другие не торопились с ходу затрагивать важные темы, потому что относились к нему с должным уважением. Домоправителя эта формальность, видимо, не волновала.

– Это не имеет значения. – Он позволил себе откинуться еще дальше на качелях. – Они скоро закроют дело.

– Они нашли фургон, – продолжил Билал.

– Какой фургон?

Этот болван Расул снова облажался.

– Фургон для доставки. Бхай говорит, что его забрали. Он пытается выяснить, кто стукач.

Стукач – человек, который зарабатывает на жизнь, сдавая своих друзей. Полиция Мумбаи называет таких хабри.

– Что ты ему сказал?

– Что это вина его людей. В их интересах, чтобы эта история как можно скорее закончилась.

– Они вымыли фургон?

– Вымыли, – Билал опустил взгляд в пол, – но они думали, что его никогда не отследят. – Это создавало проблему. – Расул разберется с этим. Мне ведь больше не придется убирать за вами, верно? – Хотелось бы соврать ему, что нет. – Если вам нужно наказать какую-то женщину, наказывайте настоящую. Ту, которая несет ответственность за произошедшее. Зачем играть в переодевания с другими?

Номерок. Вот почему Билал опасен. Он все знал и не стеснялся говорить об этом.

– Ты знаешь, почему.

– Нет, не знаю, – возразил домоправитель. – Те причины уже не имеют смысла.

– Они имели его и будут иметь.

– Вам страшно. Почему вы не признаете этого? Вы боитесь ее.

Он бы ударил Билала, но привык скрывать свои эмоции.

– Да, боялся. – Он усмехнулся и перевел взгляд на мерцающие в небе звезды. – Может, и не стоило. Ладно, проверь ее расписание. Давай сделаем ей предложение, от которого она не сможет отказаться.

Билал ушел.

Отец говорил: «Все или ничего». Возможно, это и есть выход из положения. Пора ее свету погаснуть. А Билал… Если он заставит домоправителя замолчать навсегда, история Номерка так и останется в безвестности, как и другая тайна, которая мешала ему жить. Пора строить планы.

Он взял свободный телефон и воспользовался одной из выданных ему сим-карт. Через некоторое время трубку взял сам дон.

– Я собирался звонить тебе сегодня.

– Мы мыслим одинаково, Унна.

– Нет, не одинаково. Нам нужно разобраться с твоим панду. Он снова выжил, и у него твоя посылка.

Это плохо.

– Он похитил ее? Как он узнал, что она та самая?

– Он не знает. Мне сказали, что она его девушка. Он будет рядом, когда мы позвоним ей.

Он собирался добраться до Номерка, но эта девушка была нужна ему не меньше. Как замена. Она выглядела в точности как Номерок и не успела убраться с вокзала за три минуты. Самое меньшее, что она могла сделать сейчас, – это станцевать для него. Сама Номерок больше не могла танцевать. А если бы и могла, он не стал бы на нее смотреть. Но это может подождать.

– Используйте свое влияние, чтобы заставить их прекратить расследование.

– Ты уверен? – У Унны в голосе прозвучали нотки любопытства. – А как же девушка?

Как только расследование прекратится, ее будет легче сцапать, потому что в отличие от него панду вскоре потеряет к ней интерес.

Конечно, он хотел заполучить ее, но пока ему нужно было вернуть в землю другие тела. Наряду с Номерком ему снились эти женщины. Они преследовали его в кошмарах последние несколько ночей. Безмолвные, безголовые призраки, летящие прямо на него, от которых он пытается сбежать.

– Я уверен.

– Как угодно, но денег я не верну.

Он пропустил это мимо ушей: ни один дон никогда не возвращал деньги. Вместо этого он задал вопрос:

– Ваши люди не сдадут нас?

– Это не мои люди, а наемные убийцы. Один мертв, другой у них в руках.

– И?

– Не волнуйся, я принял меры.

Он откинулся на спину. «Меры» Унны навредят Номерку, ударят ее по больному месту. Когда Билал обратится к ней с предложением, она окажется сговорчивее. Потягивая виски, он улыбнулся. Увидев его сейчас, отец не назвал бы его глупым фатту.

Глава 62

Тара

Тара умылась, но слезы, не останавливаясь, продолжали течь по ее лицу.

Зайдя в душ, она намочила волосы. «Прими ванну, Нойонтара, – советовала ей мать каждый раз, когда отец уходил из дома, избив их обеих ногами и кулаками. – Она не только очищает тело. Она очищает душу, готовит к грядущим свершениям».

Сейчас на это не было времени. Тара завернула мокрые волосы в полотенце и отправилась в комнату Арнава.

Он освободил для нее место среди папок и бумаг, разбросанных на кровати, и встал, чтобы запереть дверь. Она набрала номер Зои и включила громкую связь. Зоя взяла трубку после первого гудка.

– Ты рассказала Арнаву?

– Да, он со мной и сейчас тоже тебя слышит.

– Ничего, если я задам тебе несколько вопросов? – спросил Арнав.

– Конечно. – Голос Зои был хриплым от слез.

– Когда неизвестные позвонили, они выдвинули какие-нибудь требования?

– Нет. Они сказали, что позвонят Таре.

– Значит, они знают, что она мать Пии.

– Да. Они сказали: «Передай Таре, что мы ей позвоним».

– Можешь описать этих людей?

– Они были хорошо сложены. Высокие. Одеты в джинсы и футболки. Похоже, они родом из Южной Индии. Один из них сказал: «Покам, Ману, покам».

– Прямо эти самые слова?

– Да, они не местные. У одного из них пятно пепла на лбу.

Тара видела мужчин с пеплом на лбу. К их числу относился Шетти. А Шетти знал про Пию.

– Если они снова позвонят, – обратился Арнав к Зое, – скажи им, что они должны вернуть Пию. Нам нужно, чтобы они говорили подольше.

Закончив разговор, Арнав поднялся, чтобы отпереть дверь. Тара остановила его:

– Это Шетти. По описанию похитители похожи на его головорезов.

– Я займусь этим.

– Что мне сейчас делать?

– Записывай все входящие звонки. Я объясню, как это сделать. Включай громкую связь на всех незнакомых номерах, чтобы я тоже слышал, что они говорят. И Зою тоже научи записывать звонки.

После возвращения в Мумбаи Тара старалась держаться подальше от Арнава. Даже находясь в его постели, она держала свое сердце под замком. В нем было место только для одного человека. Пия. Ну, так она думала.

Ей вспомнились слова Арнава. «Ты больше не будешь одна». Но хотела ли она этого?

Тара научилась самостоятельно добывать пропитание еще до того, как отец продал ее за несколько бутылок выпивки. Слезы потекли у нее из глаз, и она вытерла их.

Она вздрогнула, когда Арнав приобнял ее.

– Прекрати. Мы должны быть сильными ради нее.

– Без Пии… – Тара всхлипнула и, хотя ей не хотелось поддаваться чувственному порыву, обняла его. Она задыхалась от тяжести в груди. И плакала не только из-за Пии, но и из-за Арнава. А еще из-за злости на себя за то, что не смогла удержать то, чем дорожила больше всего.

– А Пия знает обо мне? – Арнав зарылся лицом в ее волосы, но не смог скрыть дрожи в голосе.

Тара высвободилась из его объятий. Он выглядел так, словно ушел из дома и не был уверен, что его примут по возвращении. Могут ли полицейский и девушка из бара быть вместе? Нет. Общество никогда их не примет.

– Быть матерью-одиночкой – это клеймо, особенно в маленьких городах, поэтому я сказала, что я вдова. Мы придерживались этой истории.

– Ты сказала, что я…

Это было нелегко, но Арнав заслуживал знать правду.

– Я никогда не думала, что мы встретимся. Или что ты захочешь быть ей отцом.

Вдалеке просвистел поезд. Додзё находилось по соседству с местным вокзалом.

– Она когда-нибудь спрашивала про отца?

– После того, как начала ходить в школу. Она знает, что ты был полицейским. Я показывала ей твои фотографии.

– Она узнает меня, если увидит?

Арнав изо всех сил пытался скрыть надежду, но глаза его выдавали. Таре захотелось обнять его, но она сдержалась и ограничилась кивком.

– Мы, мужчины, странные. Любите нас, и мы убежим от вас. Бросьте нас, и останетесь навсегда в наших мыслях.

Тара не знала ни одного мужчины, который не был способен на предательство. Неважно, любили его или нет.

– Обещай мне, что не наделаешь глупостей. – Арнав поцеловал ее в макушку, и слабый запах его лосьона после бритья успокоил ее.

– Обещаю. – Может быть, она все-таки могла на него рассчитывать.

***

Тара тренировалась записывать звонки, как показал ей Арнав, сам он в это время разговаривал по телефону с множеством каких-то людей. Самым ужасным было не иметь возможности помочь Пие. Что, если они будут приставать к ней? Тара попыталась прогнать эти чудовищные мысли из головы. Она долго смотрела на телефон, ожидая, что он зазвонит. Когда звонка не последовало, она вернулась в свое любимое убежище – душ и позволила струям воды обрушиться на ее тело. Той ночью Арнав массировал ей ноги. Было приятно, что о ней заботятся.

А Пия сегодня приняла ванну? Тара закрыла глаза и представила себе улыбающееся лицо девочки, которая любила закуски с жареным арахисом, рисовала хной на руках у Зои и которую вечно нужно было просить сделать музыку потише.

Таре показалось, что она услышала мелодию звонка. Телефон! Она же оставила его в комнате. Ругаясь, Тара обернула вокруг себя полотенце и выбежала из ванной. К тому моменту, как мобильник оказался в ее руках, он уже перестал звонить. Вызов поступил с неизвестного номера.

Она достала из комода чистую одежду, еще раз проверила телефон и набрала Зою. Та не ответила. Тара уже собиралась бросить мобильный на кровать, как снова раздался звонок. Еще один неизвестный абонент. Она включила громкую связь и нажала кнопку записи.

– Дочку хочешь увидеть? – Голос был мужской, она его не узнала, но отметила слабый южный акцент.

– Кто говорит? – спросила Тара. – Алло, где Пия?

– Если она тебе нужна, ты должна делать то, что я скажу.

Арнав велел ей сначала попросить поговорить с дочерью, но Тара впала в ступор.

– Хорошо. Все что угодно.

– Ты одна?

– Да.

– Скажи своему любовнику забыть про это дело.

– Какое дело? Как Пия? Могу я с ней поговорить?

– Не придумывай. – И звонок оборвался.

Тара испуганно обернулась на шум сзади. В дверях стоял Арнав. Он все слышал.

Глава 63

Арнав

Арнав сидел в своей скромной комнате в додзё, держа в руках дневник Шинде, и голова его шла кругом. Он почти не спал с тех пор, как выписался из больницы. Он был взвинчен, рвался в бой, но тело болело после целого дня нарезания кругов по комнате и звонков по телефону. Болеутоляющие средства мешали сосредоточиться. Арнав переписал на доску несколько кодов и цифр из дневника и уставился на них.

Его мысли вернулись к Таре. Она спросила его о деле, про которое упоминали похитители, и он рассказал ей о расследовании, упомянув о синих блестках, заставив ее снова пожалеть о том, что она вообще приехала в Мумбаи, встретила Шетти и слишком поздно рассказала ему о Пии.

Он умолял сэнсэя дать Таре какое-то занятие, и тот попросил ее помочь на кухне.

Арнав сдержался и не стал проверять, как ее дела. Похитители не звонили с обеда, и это настораживало их обоих.

Было логично предположить, что за этим стоял тот же человек, который мешал предыдущим расследованиям и сейчас хотел отстранить Арнава от дел в Аксе и Версове. Подозреваемый в серийных убийствах, таинственный клиент Тары, который пытался добиться его перевода, потом покушался на его жизнь, а теперь забрал его дочь.

Вывод: этот человек знал о связи между ним, Тарой и Пией. Это не мог быть Танеджа. Только Шетти обладал этой информацией и упоминал о ней при Таре. Арнав отправил слова «Покам, Ману, покам» малаялийскому констеблю в участке. «Покам» означало «Пойдем». Ману – это чье-то имя. Виджаян был известен тем, что отправлял на задания исключительно людей из своей группировки, а среди его подчиненных не было ни одного немалаялийца.

Арнав попросил Наик зайти к нему, пытаясь говорить непринужденным тоном. Он не мог пойти в офис или войти в полицейскую систему со своего телефона, чтобы расследовать похищение Пии, ведь он находился в отпуске, а ситуация с Мхатре и Джоши была крайне напряженной. Тукарам не очень хорошо управлялся с базой данных, поэтому оставалась только Наик.

Он надеялся, что помощница появится сейчас, до того, как Тара вернется в свою комнату. Он прикрыл доску с фотографиями листом бумаги, чтобы не насторожить Наик прежде, чем у него появится возможность поговорить с ней и все объяснить. Стук в дверь заставил его обернуться.

– Добрый вечер, сэр. – Наик выглядела вполне отдохнувшей, несмотря на стресс на работе. Арнав, со своей стороны, был уверен в том, что выглядел изможденным, ведь именно так он себя и ощущал. Он притащил из коридора стул для помощницы, но она не села. Поприветствовав его, Наик, как обычно, сразу перешла к делу.

– Стрелок наконец-то заговорил, сэр. Он сказал, что приехал из своей деревни две недели назад и неделю тренировался обращаться с оружием. Если бы покушение удалось, ему бы заплатили один лакх рупий.

– Он сказал, кто был его целью?

– Вы, сэр. Они напополам с другом, который погиб, должны были получить два лакха.

– Кто заказал убийство?

– Подозреваемый назвал имена известных рецидивистов, сэр. Пока не удалось вывести их на чистую воду.

Рецидивисты. Люди с богатым криминальным прошлым, которые провели много времени в тюрьме. Насколько безопасным для Тары было нахождение в додзё, если за ним в любой момент могут прийти наемные убийцы? Хорошо, что в комнатах было только по одному высокому окну с крепкими металлическими решетками.

– Продолжайте допрос. Вам удалось узнать что-то еще?

– Мы проследили за Шетти. Он встречался с человеком, который в прошлом был связан с Виджаяном.

– Оставайтесь у него на хвосте. И продолжайте допрос стрелка.

Арнав что-то записал в блокнот. Шинде рассказал Шетти об опознании тела Нехи Чоби, и если Шетти был связан с Виджаяном, дон мог быть тем самым человеком, который организовал покушение.

– Хорошо, сэр, – кивнула Наик. – Пожалуйста, будьте осторожны.

Арнав уловил странную интонацию в ее голосе. Он звучал расстроенно. Наик не была похожа ни на помощницу, которая беспокоится о боссе или о нераскрытом деле, ни на благодарную коллегу, которой оказали услугу и которая хочет отплатить тем же.

Шинде часто подшучивал над ним, говоря, что Наик безответно влюблена в него: «Ты не замечаешь, как она смотрит на тебя? Как будто солнце встает и садится вместе с тобой». Арнав отмахнулся от этих мыслей. Не стоит зацикливаться на взглядах Шинде на женщин. Нужно вообще перестать слышать голос друга у себя в голове.

– Спасибо, Наик.

– Мне стало известно, что наша свидетельница находится здесь, с вами. Мне допросить ее?

Тара. Закончив работу на кухне, она заперлась в ванной. И не выходила оттуда уже больше часа.

– Сэр, вы в порядке? Я могу вам чем-нибудь помочь?

Арнав позвал Наик, чтобы попросить о помощи, и ее забота казалась искренней. Однако те, кому он доверял раньше, предали его. Рассказать обо всем оказалось выше его сил: Пия, похищение, Тара. Снизу было слышно с десяток учеников, которые шумно выдыхали все вместе во время выполнения упражнения. Может, еще через пару минут он соберется с силами?

– Да, хорошо, – ответил Арнав. – Есть новости по другим расследованиям?

– Мы обнаружили ДНК нескольких мужчин в черном фургоне Maruti. Описание одного из них совпадает с описанием подозреваемого, которого наш констебль опознал как человека, выбросившего тело Нехи Чоби. У него есть судимость за торговлю наркотиками.

– Что он говорит? Он связан со стрелком?

– Пока что нам не удалось расколоть его, сэр, но номер, по которому он звонил, принадлежит Китту Вирани.

– Вы уверены?

Китту Вирани. Это имя постоянно всплывало в ходе расследования, снова и снова. Неужели это она стоит за всеми преступлениями: прячет трупы, чтобы защитить своего жениха, или даже добывает девушек для него? Это брак крайне выгоден для нее. Фотографии Шинде показали, что она знала Виджаяна, а Виджаян мог использовать Шетти для поиска девушек для клиентов-затворников. Его люди вполне могли похитить Пию.

– Да, сэр. Мы думаем, что она покупает наркотики у этого человека, когда устраивает большие болливудские вечеринки. У него на телефоне есть приложение, в котором несколько мест указаны как любимые, и одно из них – дом, в котором обычно живет Китту.

Он прошелся по комнате.

– Понятно. Дайте мне пару минут, чтобы все обдумать.

Услышав за спиной шорох, Арнав повернулся и понял, что бумага с импровизированной доски упала, открыв взору помощницы прикрепленные на стену фотографии. Наклонившись, чтобы поднять листок, он увидел, что Наик напряглась. Ее взгляд был прикован к доске. Под предательски ярким светом флюоресцентной лампы все детали были отлично видны.

Семья Вирани. Джоши. Шинде. Танеджа. Мхатре. Намит Гокхале. Виджаян. Интригующий набор персонажей.

– Сэр?

Всего одно слово, но сколько в нем крылось вопросов. Арнав почувствовал облегчение от того, что решение было принято за него. Если Наик будет помогать искать Пию, он должен поделиться с ней всем, что знал. Любой человек в его команде подвергается такой же опасности, как и он сам.

– Присядь, Наик. Это займет время.

Арнав рассказал помощнице про Шинде и Неху Чоби. Про дневник Шинде с подробностями хафты. Про фотографии. Про собственные предположения о том, кем может быть таинственный клиент, с учетом фуражки старшего офицера полиции, которую заметила Тара. И про Пию.

Лицо Наик побледнело. Арнав дал ей время обдумать все сказанное, пока сам обновлял информацию на доске. Когда он повернулся к Наик, она все еще была поглощена своими мыслями и сидела, устремив взгляд на имена и фотографии.

– Теперь, когда вы знаете все, вы все еще хотите участвовать в этом? Я позвал вас сюда, чтобы попросить о помощи, но я пойму, если вы откажетесь. Я знаю, как обстоят дела у вас дома.

– Я согласна, сэр. Именно поэтому я и поступила на службу.

Уже не в первый раз Арнав послал небесам благодарность за такую помощницу.

– Большое спасибо, Наик. Мы не будем подавать заявление о пропаже Пии, так что эта часть расследования будет неофициальной.

– Понятно, сэр. Как нам действовать дальше? Арестовать Шетти?

– Пока что следите за ним.

– После произошедшей перестрелки, – Наик сделала паузу, прокашлялась и продолжила, – господин Джоши объединил два дела. Теперь мы расследуем убийство Нехи Чоби вместе с нападением на участок. Он говорит, что вы, возможно, слишком близко подошли к преступнику.

Арнав чувствовал, что у решения Джоши был скрытый мотив.

– А господин Мхатре? Приходил на работу?

Старший инспектор был темной лошадкой в этом деле. Полицейский участок Мальвани находился в его юрисдикции. Если он замешан в этом деле, то и Арнав, и Наик могут оказаться в большой опасности.

– Он все еще в отпуске, сэр. По личным причинам.

– Нам нужно проанализировать все. Абсолютно всю информацию, которую собрал Шинде.

Он вспомнил еще кое-что и достал из рюкзака бумажный пакет, который дал ему сэнсэй, и протянул его Наик:

– Это принадлежит Рехану Вирани. Соберите с вещей образцы ДНК и сопоставьте результаты с уликами, обнаруженными в фургоне. – Арнав сел на стул. – Если всплыло имя Китту Вирани, мы должны исключить все, связанное с ней.

Наик уставилась на него с таким же выражением лица, какое бывало у Шинде, когда Арнав ухитрялся превратить пешку в ферзя. В обычное время он бы подшутил над этим.

– Я обучаю Рехана карате, – пояснил Арнав. – Он оставил очки в зале.

На краю его сознания вдруг зашевелилось какое-то воспоминание. Арнав вспомнил бы все, если бы только поспал, но на сон не было времени. Он несколько раз закрыл и открыл глаза. Перед его взглядом предстал Шинде, захлебывающийся в собственной крови.

– Конечно, сэр. – Наик поднялась, чтобы уйти.

– Спасибо, – произнес Арнав. – И еще кое-что.

– Да, сэр?

– Всегда будьте начеку.

Арнав отвернулся от аккуратной фигурки ассистентки, удаляющейся от него по темному коридору. Он надеялся, что поступил правильно.

Через некоторое время в комнату вошел сэнсэй.

– Вам звонят, – сказал он. – Верните телефон, как только закончите разговор, пожалуйста.

Арнав дал Наик и Нандини номер сэнсэя и попросил их звонить с разных телефонов. Он кивнул в знак благодарности и поднес мобильный к уху.

Звонила Нандини.

– У меня есть информация, но я не могу рассказать об этом по телефону, – сказала она вместо приветствия.

– Я могу приехать.

– Я отправила к тебе подругу. Она скоро будет на месте. – Наступила пауза. Нандини шепотом прервала ее. – Все плохо.

Девушка редко проявляла страх: на работе ей частенько приходилось сталкиваться с пугающими вещами. Сейчас же в ее голосе слышался ужас.

Внизу Арнава ждала девушка. Он забрал у нее запечатанный конверт, и она ушла, не сказав ни слова. Вернувшись наверх, Арнав вскрыл его и обнаружил внутри записку, написанную почерком Нандини, и флешку. В течение следующих нескольких минут на устройстве он нашел то, что искал всю жизнь. Данные, которые компрометировали Нилеша Джоши.

На флешке были записаны звонки между комиссаром и Шинде, Джоши и Шетти, Джоши и Танеджей, Шетти и Виджаяном – неопровержимые доказательства того, что Джоши обходил закон, брал взятки и поднимался по служебной лестнице благодаря связям как в высших, так и в преступных кругах.

Арнав помог организовать свадьбу Шинде, был с рядом с другом в роддоме в момент, когда рождались его дети. Шинде слушал, как Арнав разглагольствует о своем отце, о несправедливости судебной системы. Он помогал нести тело отца Арнава к погребальному костру. Сидел у больничной койки его матери, когда Арнав работал на двух работах. Кормил его, когда тот был голоден.

А еще он мешал ему, не позволяя добиться справедливости в деле сестры. Арнав хотел воскресить Шинде из мертвых, чтобы задать ему пару вопросов.

Глава 64

«Три минуты. У тебя и трех минут не стоит? Это был товарный поезд, ради всего святого! Хочешь, я поговорю с твоим отцом, скажу ему, что ты украл мои серьги и продал их ради денег на карманные расходы?!»

Он резко проснулся, в ушах у него стоял злобный гогот. Отбросив липкие простыни, он прошмыгнул по мягкому ковру в темную ванную комнату, у раковины плеснул водой на разгоряченное лицо, чтобы охладиться.

Когда они вернулись с железнодорожных путей, она все рассказала его отцу. И в кои-то веки это была правда. Отец не сказал ни слова. Через неделю, когда они вернулись на ферму, он привязал его к дереву на заднем дворе, снял с него штаны и избил ремнем. «Это научит тебя не воровать». После порки он несколько дней не мог спокойно сидеть. Он кусал подушку, пока Билал обрабатывал его раны, и крепко стискивал зубы, чтобы не шуметь, на случай если она подслушивает.

Он больше никогда не выбивался из ее трехминутного срока. Она превратила это в личную забаву. Три минуты, чтобы принести чай, не пролив ни капли, три минуты, чтобы принять ванну, три минуты, чтобы она кончила.

«Посмотрим, насколько ты хорош. У тебя три минуты».

Эти слова все еще мучили его даже спустя годы после того, как она произнесла их в последний раз. Он все исправит. Он взял с собой в постель один из дневников как талисман. Если просматривал старые записи перед сном, то спал лучше. Может, стоит немного почитать. Он включил свет и открыл дневник.

Этой уже нет, но я сделаю так, чтобы ее хватило еще на какое-то время. Год или два. У меня остались фотографии.

Жаль, что страдаю я, а не Номерок. Она живет своей жизнью: ходит в салон красоты, обедает с подружками, а я сижу у себя в каморке и жду, пока она уйдет, потому что прогнать ее не могу. Я хочу, чтобы она ушла, ушла, ушла и не вернулась. Исчезла. Чтобы она никогда не появлялась в нашем доме, не улыбалась мне своей коварной улыбкой.

На этот раз у меня получилось лучше. Я на время забрал ее сущность. Отрезал руки, которые касались меня, ноги, которые несли ее ко мне в комнату, это ненавистное лицо. Я лишил ее силы, и она не вернется. Я смогу поспать несколько месяцев. Кто знает, может быть, я исцелился навсегда.

Сегодня вместо пустоты мое сердце переполнено радостью. Я снова чист, а не грязен. Я могу быть тем, кем хочу, внутри себя, потому что неважно, кем я притворяюсь, главное, что происходит внутри. Там таится дьявол, готовый ранить любого своими алыми устами.

Она двигала руками во время танца так же плавно, как проводила ими по моему телу. Номерку нет равных. В этом и заключается мука и унижение. Она мне отвратительна, но в каждой из них я ищу ее разметавшиеся локоны, ее стройное тело, ее звонкий смех.

Эта последняя была хороша, она говорила то, что я хотел, делала то, что я просил. Сначала ею управляла жадность, потом – любопытство. Потом, осмелюсь сказать, любовь? Конечно, любовь. Меня легко полюбить, если я этого захочу, и все это знают. В глубине души я тот самый мальчик, которым был до ее прихода. Но любовь не длится долго. На смену ей приходит страх. Через три минуты.

Вот что поможет. Нужно внушить женщине страх. Если присмотреться, то можно было увидеть тени, движущиеся в мангровых зарослях. Они замышляли против него что-то страшное и замирали, по крайней мере на время, только когда появлялась новая женщина. Может быть, это произойдет на Бхут Чатурдаши в этом году. Уже скоро.

Глава 65

Тара

Тара наблюдала за тем, как Арнав, словно загнанный зверь, бродил по небольшому пустому пространству своей комнаты. Позднее утреннее солнце проникало сквозь мутные оконные стекла. Он говорил на маратхи по телефону с кем-то по имени Тукарам слишком быстро, чтобы она могла что-то разобрать. Она ждала паузы в разговоре, но когда ее не последовало, подошла и дотронулась до его руки. Арнав прервался.

– Они снова звонили? – Он выглядел изможденным и осунувшимся, под глазами залегли темные круги, лицо было неровно выбрито, а волосы – взъерошены.

– Ты сказал коллегам, чтобы они прекратили расследование? Когда они позвонят в следующий раз, я скажу им, что вы прекратили, и они…

– Я в отпуске. Насколько людям известно, я уже не занимаюсь этим делом. Чтобы вернуть Пию домой, мы должны либо раскрыть дело, либо найти похитителей. И то, и другое приведет нас к одному и тому же преступнику.

– Безопасность Пии зависит от того, решишь ли ты прекратить расследование. – В ее голосе звенела сталь. Предупреждение и мольба.

– Откуда ты знаешь? Ты думаешь, они сдержат слово? У нас есть опыт в таких ситуациях, Тара.

Он ошибался, если думал, что она отступит. Ради дочери Тара отказалась от всех своих мечтаний. Она не собиралась терять Пию из-за упрямства Арнава.

– Они убьют ее. Они уже чуть не убили тебя в той аварии. Они застрелили Шинде. Она маленькая девочка. Им даже раздумывать не придется.

– В этом случае они потеряют все рычаги влияния на меня.

– Так Пия теперь – разменная монета?

– Я этого не говорил. Ты не так меня поняла.

– Это ты не так меня понял. Не ты торопился с ней в больницу каждый раз, когда она заболевала, или в школу, когда она опаздывала. Тебе плевать. На нее и на меня. Все это – ошибка.

Она не должна была встречаться с Арнавом, не должна была позволять ему приводить ее к себе домой. Она сама была виновата в том, что произошло. Тара подняла одну из папок и швырнула ее в стену. Бумаги разлетелись, кружась в воздухе, как купюры, которые клиенты бросали ей в «Синем баре». Девушка из бара не могла рассчитывать на мужчин.

– Тара!

Она выскочила из комнаты Арнава, а когда он последовал за ней, захлопнула перед его носом дверь и заперла ее.

Она подошла к окну. Одинокое дерево ним раскачивалось на ветру перед гаражом. Желтые иволги кричали и дрались, поклевывая гроздья горьких плодов, как в доме ее детства в Западной Бенгалии.

Тара задумчиво посмотрела на телефон, лежащий на столе. Она мать, и у нее есть одна задача – защищать Пию. Она села на кровать, обдумывая возможные варианты. Единственные люди, которых она знала в Мумбаи, – Нандини и Шетти. Арнав позвал ее по имени, постучав в дверь. Она проигнорировала его.

Телефон зазвонил, напугав Тару, но в динамике раздался голос, который она очень хотела услышать.

– Похитители звонили снова? – спросила Зоя.

– Нет. Они потребовали, чтобы Арнав отказался вести свои дела.

– Он это сделает?

Тара не могла лгать Зое, поэтому сказала ту правду, которую знала:

– Он обещал, что Пия будет в безопасности.

– Я иду к Расулу.

– К Бхаю?

Бандит, ставший крупным доном, один из самых известных в Мумбаи.

– Да. У меня нет его номера, но я знаю кое-кого, у кого он есть.

– Ты с ума сошла? Зачем ему помогать тебе?

– Он предсказал, что однажды я приду к нему по собственной воле. Он был прав.

Тара не могла позволить Зое вернуться к той жизни, к тем побоям.

– Нет. Дай мне сначала поговорить с Арнавом.

– Ты занимайся своими делами, а я займусь своими. У Расула есть связи. Он все уладит в обмен на то, что я буду с ним.

– Не говори так, Зоя.

– Пие тринадцать. Она твоя дочь, но я волнуюсь за нее не меньше. Не мешай мне. – И она повесила трубку.

Глава 66

Ненавижу блестки. Если они трутся о кожу, то могут расцарапать ее до крови.

Каждый раз, когда я приходил к психологу, которого мне нашел Билал, он задавал мне вопросы. «Записывай ответы, – говорил он, – даже если не можешь произнести их вслух. Запиши их для себя. Это поможет тебе в школе. Выражай свои чувства».

Вот этим я сейчас и займусь.

Начнем с первого случая, когда она вошла ко мне в комнату однажды днем, папы тогда не было дома.

Мне не понравилась ее кривая ухмылка.

Нет, это неправда. В моей так называемой элитной школе-пансионе если ко мне и прикасались, то только кулаком или ногой. Или иногда хлопали по плечу. Сколько дней человек может прожить без ласкового прикосновения? Чего стоит лишиться всех прикосновений, хороших или плохих? Ремни отца ласкали меня чаще, чем его руки. Пощечины, удары. Билал каждый раз ухаживал за мной после них. Поэтому поначалу, когда она гладила меня по волосам, по лбу, мне это нравилось. Потом не понравилось. Потом снова понравилось, и очень сильно. И не вызывало отвращения. Позже я испугался, потому что она сказала, что расскажет обо всем папе.

«Он не может за мной угнаться, – говорила она, – а ты можешь». «Иди сюда». – Она щелкала пальцами, и я повиновался. Как прикоснуться к человеку, которого хочется задушить и поцеловать одновременно? Я сгорал от желания целовать ее, не отрицаю. Все ее тело. Она позволяла мне, когда была в настроении. Ее игра — ее правила. Помню тот вечер перед Дивали в кабинете, когда папа был в душе, а она вернулась с вечеринки в своем блестящем сари. Я задыхался у нее между ног, мое лицо было исцарапано синими блестками, и я боялся за свою жизнь.

Теперь я терпеть не могу Дивали. В этот праздник мне хочется сжечь весь мир.

Глава 67

Арнав

Арнав выполнял разминку в полуденном гуле. Каждое движение вызывало боль в сломанном плече и поврежденной руке, но ему нужно было убедиться, что он может сохранять спокойствие, а ноги все еще его слушаются. В ближайшие дни ему понадобится и то, и другое. Еще неделю назад Тара не была частью его жизни, а теперь она стала эпицентром медленного землетрясения и каждый день их жизни оказывались на грани.

Прошлой ночью она пыталась улизнуть, чтобы прийти к Шетти и умолять его о помощи. Пришлось применить все навыки убеждения сэнсэя и уговоры Арнава, чтобы остановить ее. На рассвете Тара наконец заснула. Как будто ее разум сам решил отключиться, чтобы она не наделала глупостей.

После этого Арнав не ложился и до утра сидел, прислонившись к ее кровати, боясь, что она снова сбежит. Он почти не спал, но это не имело значения. Бывало и хуже.

К тому же Расул, возможно, теперь тоже ищет Пию благодаря Зое. Если за похищением девочки стоит Виджаян, с участием Шетти или без него, то маленькая Пия может оказаться в центре противостояния между двумя донами. Об этом страшно было думать. Девочки нет уже больше суток, а ее отец, инспектор, не мог ни подать заявление о пропаже, ни использовать огромные ресурсы полиции Мумбаи, чтобы найти ее. Неужели Арнав подведет ее так же, как его отец, констебль Раджпут, подвел Ашу?

Арнав сделал неверный поворот и неудачно приземлился, отчего плечо пронзило болью. Со стоном он опустился на землю и ритмично задышал, пытаясь преодолеть неприятные ощущения. Он потянулся, чтобы проверить телефон. Ни от Али, ни от Наик не поступило никаких сообщений.

Войдя на кухню, Арнав увидел, что Тара убирает со стола посуду после позднего обеда, вытирая тарелки так тщательно, словно от этого зависела ее жизнь. Он забрал полотенце у нее из рук.

– Почему ты не можешь попросить своих подчиненных оставить это дело? – Губы у Тары дрожали, волосы были в беспорядке. – Пусть вместо этого ищут Пию.

– Они держатся в тени, а я и так веду себя, словно оставил эту затею. Тукарам скоро приедет: мы работаем над тем, чтобы вернуть Пию.

Если Арнав объявит поиски официально, это только увеличит опасность, угрожавшую Пие. Тара хотела, чтобы он поступил, как заботливый отец, но для Пии было важнее, чтобы он мыслил трезво, анализировал и взвешивал риски, как офицер полиции.

«Скажи ей, что ты чувствуешь. К ней и к Пии». Арнав вполне мог это сделать, чтобы успокоить Тару, не ставя под угрозу безопасность дочки.

– Я пытался, – начал он, – вспомнить, какими были мои последние слова Шинде.

Она коснулась его щеки, и ее взгляд смягчился.

– Ты же был с ним, когда он умер.

– Да. Весь день я был в бешенстве. Ужасно злился на него и на все, что он сделал. А он умер. За секунду все изменилось. Я не успел объясниться с ним… Поэтому говорю тебе это на случай, если не вернусь…

– Замолчи. – Тара говорила спокойно, но глаза у нее пылали. Она взяла его лицо в свои руки. Тара пыталась казаться равнодушной, но его судьба была ей не безразлична.

– Я столько лет обижался на тебя за то, что ты исчезла, просто так, ни с того ни с сего, но, по правде говоря, в этом была моя вина. Я и забыл, что ты была просто девчонкой. Прости меня. Не могу произнести это так, чтобы не прозвучало, как в каком-нибудь дурацком болливудском фильме, но для меня тогда существовала только ты, Тара. И до сих пор существуешь только ты. Я хочу, чтобы ты знала об этом.

Они оба были страшно измотаны, но старались держать себя в руках и оставаться сильными. Арнав наблюдал за огнем эмоций, который все сильнее и сильнее разгорался в глазах у Тары, но прежде, чем она успела ответить, зазвонил телефон. На экране высветился неизвестный номер. Возможно, Али наконец нашел Пию.

– Добрый вечер, сэр. – Это была Наик. Арнав ответил на приветствие и стал ждать. – У нас есть новая информация о перестрелке, сэр. После дальнейших расспросов один из рецидивистов назвал имя.

– Шетти?

– Нет, сэр. Они слышали имя Рауля Танеджи.

Глава 68

Кровь смывает все мысли: смотришь, как она льется, сначала толчками, потом струйками и каплями. Ей нужно покинуть тело, смыть с него все грехи, воспоминания, которые оно носило в артериях и венах. Тело помнит все насилие над ним, большое и малое, и кровь поддерживает его в движении, от сустава к суставу, от органа к органу. Перед тем как уйти, они должны очиститься, чтобы их грязь никого не коснулась.

Прошлой ночью мне приснилось, что я купаюсь в ванне с кровью, она была теплой и густой. Питательной. Довольно приятной. Кровь хороша тем, что она у всех одинакова – и у меня, и у них. Запах, вкус, вид – все одинаковое. При каждом порезе кровь течет и у меня по коже, и у них. Никакой разницы.

Мне говорят, что мне нужна помощь, но это не так. Я уже помог себе сам. Я независим. Никто не может держать меня за руку и выкручивать ее, никто не может против моей воли тянуть мою голову вниз, чтобы я лизал, сосал и трахал то, что я не хочу. Я больше не мальчик. Я не обязан осыпать кого-то лепестками роз. Но если она настаивает на дожде из лепестков, она его получит. Сухие лепестки, шершавые и ползучие, как насекомые.

Розы у меня в саду выиграли бы в любом цветочном конкурсе. Они живут на рационе из крови, останков лиц и волос. Они делают уродливое красивым. Когда я иду среди них, я наступаю на что-то прогорклое и темное, но душа моя наполняется красками и поет от приглушенного аромата.

Глава 69

Арнав

Арнав непрерывно вел с кем-то переговоры. Он в равной степени ждал и боялся поступающих звонков.

Али вышел на связь. Кто-то нанял одного его знакомого в Мумбаи, чтобы тот забрал девочку, которую везут из Лакхнау. Он не знал возраста ребенка, но речь определено шла о Пие. Это вселило в Арнава надежду. Он еще раз взглянул на доску, заклеенную фотографиями и исчерченную линиями и стрелками, и начал записывать свои выводы в блокнот.

Расул

Владелец черного фургона, из которого выкинули тело Нехи Чоби. В этом подозревают одного из людей Расула. В фургоне обнаружили ДНК этого человека.

По словам Али, мог заключить контракт на вывоз тел.

Китту Вирани

Невеста Танеджи. Ее номер телефона есть в списке контактов у одного из людей Расула.

Знакома с Виджаяном, как стало ясно из фотографий Шинде.

Ее сын Рехан Вирани (солнечные очки отправлены на анализ ДНК) или жених Танеджа могут быть подозреваемыми: она в состоянии помочь им скрыть преступления.

Танеджа

Три разложившихся тела найдены на его строительной площадке.

Похоже, поддерживает отношения с Джоши и Мхатре.

Против него выдвигались обвинения в рамках движения #MeToo.

Жених Китту Вирани.

По словам рецидивиста, это он нанял людей, которые устроили перестрелку на станции Мальвани.

Джоши

Отдал приказ о моем переводе и повышении, что приостановило бы расследование.

Тара упомянула полицейскую фуражку у таинственного клиента.

Дружит с Танеджей, а также с Намитом Гокхале, Реханом Вирани, Виджаяном, Китту Вирани. Имеет долгосрочные договоренности с Виджаяном по отмыванию денег.

Может покупать девушек и избавляться от их тел через Виджаяна.

Имеет необходимые навыки и возможности, чтобы избежать поимки.

Мхатре

Поддерживал Джоши и отрицал очевидные признаки серийных убийств.

Подписал отчет по аварии, в которой погиб Бендре, инспектор по делу в Дадаре.

Гауде предостерегал по поводу него.

Имеет проблемы с женщинами, жена сбежала.

Тоже имеет возможность находить девушек и избавляться от тел.

Тоже сможет избежать поимки.

Тара видела полицейскую фуражку у таинственного клиента.

Шинде

Скрыл личность Нехи Чоби.

Брал взятки у Шетти. Шетти поставляет девушек из бара Танедже?

Связан с Виджаяном, Джоши. Возможно, оба замешаны в отмывании денег.

Виджаян

Косвенно связан с компанией Moringa Consultants, а та, в свою очередь, связана с комиссаром Джоши. Отмывание денег через Джоши.

Связан с Шетти.

Захватил землю, которая позже была продана Танедже под спа-салон – какие между ними отношения?

Возможно, выполнял приказы Танеджи, похитив Пию и устроив перестрелку на станции Мальвани.

Нет телефонных разговоров между Танеджей и Виджаяном.

Шетти

Послал Тару к таинственному клиенту, одев ее в синее сари.

У него были связи с Виджаяном в преступном мире. Малаялийцы обычно держатся вместе.

Возможно, сообщил Виджаяну о том, что Пия – моя дочь.

Арнав не мог допрашивать Танеджу без разрешения Джоши, и это препятствие было непреодолимо. Поскольку Мхатре все еще находился в отпуске, Джоши взял управление участком на себя, вместо того чтобы передать его в ведение помощника окружного прокурора.

Прошлым вечером Джоши приказал Наик сосредоточиться на другом деле. В результате она не смогла посетить ювелирный магазин, который констебль идентифицировал как место, где был куплен зажим для сосков, найденный на теле Нехи Чоби. Наик должна была позвонить Арнаву, как только просмотрит записи с камер видеонаблюдения и поговорит с владельцем магазина.

Снова запищал телефон, и Арнав схватил трубку, надеясь, что звонившей окажется Наик, но это был агент Рехана Вирани, напомнивший ему о встрече, которая состоится через несколько часов на съемочной площадке.

– Я попал в аварию. Сломано плечо, ушиблены ребра и повреждена нога. Я приду с сэнсеем.

Агент был наслышан о тренере Арнава и согласился. Когда он повесил трубку, сотрудник додзё стоял у его двери с телефоном в руке.

– Вам звонят. Сэнсэй ведет занятие, – объяснил он, передавая Арнаву мобильный, – поэтому он попросил вас оставить телефон у себя.

– Здравствуйте, сэр, – на другом конце линии раздался голос Наик. – Мы изъяли видеозапись с клиентом, который, по словам ювелира, заказал зажимы. Он дал им пару сапфировых серег и попросил переделать. Я высылаю вам скриншоты с камер видеонаблюдения, сэр.

Арнав прошелся по комнате – наконец-то появилась надежная зацепка.

– Его можно опознать по этим скриншотам?

– Не уверена, сэр.

– Что-нибудь еще?

– Ваш звонок доктору Мешраму с просьбой поторопиться с анализами снова сделал свое дело. ДНК на солнцезащитных очках Рехана Вирани совпадает со следами в фургоне.

Арнав опустился на кровать.

– Вы уверены?

– Да, сэр. Я перепроверила результаты.

Рехан находился в фургоне с телом Нехи Чоби. Этому должно было найтись объяснение.

– На снимках с камер видеонаблюдения не видно лица, но рост и телосложение подходят под параметры Рехана Вирани. На мужчине была синяя кепка.

Арнав вспомнил кепку, которую Рехан надевал на тренировку.

– Я собираюсь встретиться с ним сегодня вечером.

– Простите?

– В неофициальной обстановке. Мне позвонил его агент: я нужен им сегодня на съемочной площадке.

Арнав отправил солнцезащитные очки на экспертизу с целью исключить Рехана из числа подозреваемых. Он был дружелюбным и приятным человеком. Да, когда-то он проявлял жестокость по отношению к женщинам, но был слишком известной личностью, чтобы рисковать всем, принимая участие в убийстве или похищении. Арнав вспомнил фотографию Рехана с Виджаяном. Иногда люди с самыми красивыми и невинными лицами оказывались жестокими преступниками. Возможно, Китту Вирани прикрывает мерзости сына, а не своего жениха.

– Вы нездоровы, сэр.

– Спасибо за напоминание, – произнес Арнав. – Я возьму с собой сэнсэя.

– Я могу поехать с вами, сэр.

– А начальство позволит?

– Теперь у нас есть доказательства, сэр.

– Пока мы не можем их использовать. А сэнсэй – эксперт по карате. У нас есть отличный повод отправиться на съемочную площадку.

Если Рехан Вирани был тем самым таинственным клиентом, он должен был узнать Тару. Арнав хотел посмотреть на его реакцию. Когда он подумал о Китту и Рехане в додзё, то неуловимое воспоминание, за которое пытался ухватиться его мозг под действием лекарств, вернулось к нему. Грузовик, врезавшийся в него, был таким же, как тот, возле которого стоял Рехан, разговаривая с матерью.

На доске Арнав обвел три возможных имени таинственного клиента Тары – Джоши, Мхатре, Танеджа – и добавил к ним Рехана Вирани.

Глава 70

Тара

Пия уютно устроилась на руках у Тары – маленький комочек, укутанный в несколько полотенец, который тихонько вздыхал во сне. Тара дышала как можно легче, чтобы не пошевелиться и не разбудить это крошечное существо с бьющимся сердцем и невероятно нежной кожей. Копна волнистых, мягкий волос, выбившаяся из-под тонкой шапочки размером с кулак, касалась ее тяжелой, ноющей груди, и она чувствовала запах детской присыпки на одежде. Вдалеке раздался звон колокольчиков. Шум становился все громче, превращаясь в воющую сирену «Скорой помощи». Они приехали, чтобы забрать Пию… Тара вздрогнула, обнаружив, что прижимается к груди Арнава. Она уснула в фургоне, который ехал на «Фильмистан».

Бесшумный кондиционер, приглушенная музыка, мягкие сиденья, вода в бутылках и журналы – совсем не похоже на транспорт, который выделял для ее перевозок Шетти. Эта машина, присланная за Арнавом и пробивающаяся через вечерние пробки в час пик, была именно такой, на какой кинозвезда должна приезжать на съемочную площадку. В другой жизни Тара лопнула бы от радости. Она не раз таскала Арнава на территорию «Фильмистана».

Сэнсэй Арнава сидел на переднем сиденье и выглядел обеспокоенным, что было крайне необычно. Арнав шепотом разговаривал с Наик по телефону: на следующий день все полицейское управление соберется на похороны Шинде. Тело будет передано родным после вскрытия. Из-за случившейся катастрофы Тара не успела подумать о том, что пережил сам Арнав: два покушения на жизнь, убийство лучшего друга, пусть и обманщика, а теперь еще и похищение дочери, с которой он даже не был знаком.

Тара пыталась умерить свой гнев на Арнава. Все же он отец Пии. Не мифическая фигура с той единственной фотографии, которую Тара показывала дочке на протяжении многих лет, а тот, кто обещал вернуть ее в целости и сохранности. Он продолжит искать ее, потому что именно так поступают родители: они защищают своих детей. А не продают их первому попавшемуся мерзавцу, как это сделал отец Тары. Она надеялась, что не ошиблась насчет Арнава.

«Фильмистан» изменился: стало больше охраны, а может, дело было в конкретной съемочной площадке. Она выделялась на фоне наступающей темноты, как огромный призрак, сделанный из бамбука и ткани, брезента и пластиковых листов. Как только они припарковались у входа, им выдали гостевые пропуска, и они прошли несколько проверок безопасности.

– И Каран, и Рехан Вирани будут сегодня на съемочной площадке, – сказала женщина, выдавшая им пропуска. – Режиссер пока занят. Пожалуйста, носите пропуска всегда с собой. Телефоны оставьте в машине. Они не разрешены на съемочной площадке – таковы инструкции по безопасности.

От одной мысли о том, что ее разлучат с телефоном, у Тары скрутило живот. Что, если бандиты, которые держат Пию у себя, позвонят, а она не сможет ответить?

– Это не займет много времени. – Арнав взял ее за руку.

Ответственный за безопасность провел их через мрачное, холодное помещение, освещенное желтыми лампами, подвешенными на потолке, сделанном из брезента и асбеста, высотой в несколько этажей. Тара даже не представляла, что декорации могут быть такими большими и такими холодными. Все, включая охранников, были в куртках. Она услышала гул, доносящийся из освещенного пространства в центре, – со «съемочной зоны», как назвал ее провожатый. Арнав отвел ее в сторону и убедился, что их никто не слышит.

– Помнишь, ты говорила мне, что шакал был на открытии «Синего бара»? Я буду следить за тобой и пойму, если ты почувствуешь что-то неладное.

По мнению Арнава, за похищением Пии так или иначе стоит тот же самый человек, который преследует Тару в ее кошмарах. Он десятилетиями убивал женщин в сари с синими блестками, и теперь, когда его должны поймать, хочет, чтобы расследование сорвалось. У Арнава были основания полагать, что шакал появится на этой съемочной площадке.

– Если он здесь, то может заметить меня первым.

Тара почувствовала, как ее пробирает дрожь. Она вспомнила станцию Боривали и страх, который ощущала, пока вглядывалась в лица окружающих, чтобы понять, кто именно за ней наблюдает. Арнав не сказал ей, кого именно подозревает, потому что хотел сохранить ее мнение об окружающих непредвзятым. Он мягко сжал ее плечо, глядя на нее ласковым и успокаивающим взглядом.

– Я думаю, так и будет. Но тебе нечего бояться, пока ты находишься в поле моего зрения.

Тара взяла себя в руки. Ее дочь пропала. Бояться было нельзя. Она сделает это ради Пии: добровольно превратится в приманку.

– Хорошо. Идем.

Она последовала за Арнавом, переступая через тросы толщиной с руку, при тусклом освещении они напоминали змей. Мужчины и женщины разносили столы, цветы, технику, сумки. Декорации представляли собой дом, аккуратно разрезанный пополам, с винтовой лестницей с одной стороны. Камера, размером больше, чем ее старый телевизор, двигалась по рельсам, установленным вокруг съемочной зоны. Их встретил режиссер – высокий, подтянутый мужчина с открытой улыбкой. Они с Арнавом принялись что-то обсуждать, и Тара стала думать о своем. Арнав представил сэнсэя, при этом его взгляд метался по сторонам, словно он ожидал появления угрозы.

Тара обхватила себя руками, чтобы было не так холодно. Арнав снял куртку и накинул ей на плечи. Она бы запротестовала – куртка нужна была ему больше, чем ей, ведь у него было столько травм, – но он был на взводе. Арнав усадил ее у затемненной перегородки, прямо за креслом режиссера, вдали от суеты.

– Будь начеку, – попросил он.

Арнав направился к режиссеру и группе ассистентов, увлеченных разговором, стараясь не споткнуться о кабели, штативы и рельсы. Тара была рада, что он больше не хромает.

– Рехан уже в пути, – сообщил Арнаву режиссер. – Пока мы ждем, закончим крупные планы. Вы нужны нам только для первого кадра. Никто не хочет работать в дни Дивали, но что делать?

Они ушли, и их голоса стихли, слившись с шумом на съемочной площадке. Завтра Чоти Дивали. День, в который Тара готовила сладости вместе с дочерью, той нравилось добавлять сахар и замешивать тесто. Возможно, Пия сейчас мучается от страха, сидя в темной комнате или фургоне с завязанными глазами.

Тара постаралась выкинуть из головы этот образ, сделала вдох и сосредоточилась на окружающей обстановке. Нужно сохранять бдительность.

Аккуратная площадка перед камерой выглядела островком спокойствия среди окружающей суеты и беспорядка. Каран Вирани, человек, которого она наблюдала на экране более десяти лет, стоял, разговаривая с сэнсэем, и громко смеялся. На нем был грим, который имитировал синяки, пыль и кровь, его одежда была порвана и измята, а борода с проседью – покрыта грязью, но он излучал спокойствие. Каран вел себя на площадке как хозяин, который любит, когда приходят гости. Он положил руку на плечо сэнсэя, и тот похлопал его по спине, будто старого друга.

На мгновение Тара представила, как работает бок о бок со знаменитой звездой, которой она так долго восхищалась, посреди этого улья помощников и техников. На первый взгляд они двигались беспорядочно, но на самом деле каждый из них выполнял определенную функцию. Сложись судьба так, родила бы она Пию?

Что, если похитители уже позвонили ей?

Часов у Тары не было. Она проверяла время на телефоне. Без него минуты казались бесконечными. Главный герой фильма в пятый раз повторял один и тот же фрагмент диалога: «Это не то, чего я от тебя ожидал» – с разными настройками света, модуляциями голоса и ракурсами камеры.

Арнав часто бросал взгляды в ее сторону, проверяя, как ее дела. Тара старалась поймать его взгляд, чтобы подать сигнал, что им пора уходить. Она не чувствовала ни присутствия шакала, ни хоть какого-то намека на угрозу. Вокруг нее просто было много людей, еще более загруженных, чем официанты в «Синем баре» в полночь.

Несмотря на куртку Арнава, морозный воздух от кондиционера пробирал ее до костей. Она встала, чтобы размять ноги. Никто не обратил на нее внимания. Сэнсэй и Арнав, похоже, были заняты, обсуждая что-то с режиссером. Если она улизнет, чтобы взглянуть на телефон и проверить, звонили похитители или нет, никто и не заметит.

Тара вышла и сразу же перешла на бег, чтобы успеть вернуться, пока Арнав не заметил ее исчезновения. Времени у нее было в обрез.

За перегородкой на площадке она услышала мужские голоса. Они звучали негромко, но сомнений в том, что их обладатели ссорились, не было. Она на мгновение остановилась, чтобы сориентироваться и понять, куда именно идти.

– То, что ты женишься на моей матери, не дает тебе права приказывать мне.

– Я не приказываю тебе. Это просто здравый смысл: проект принесет пользу всем нам, но особенно ей.

– Ты будешь говорить, что мне делать для собственной матери?

Не в силах сдержать любопытство, Тара заглянула в щель в перегородке: Рехан Вирани перевязывал руку, разговаривая с мужчиной в деловом костюме, явно какой-то корпоративной шишкой. Она знала таких: за последнюю неделю в «Синем баре» их побывало несколько таких. Шетти указывал на подобных клиентов, призывая уделять им больше внимания.

Спор продолжался, Рехан все больше злился, а второй мужчина оставался спокойным, когда к ним присоединился третий человек. Каран Вирани встал между бизнесменом и Реханом и велел им заканчивать.

– Дома поспорите. – Он мягко положил руку брату на плечо.

– Я хочу, чтобы он и на пушечный выстрел не приближался к моему дому, – надулся Рехан.

– Зря, – произнес бизнесмен. – Со следующего года твоя мать будет жить со мной.

– Здесь не место для ссор. В любую минуту может войти ассистент. Все готово для съемок. – Голос Карана звучал мягко и успокаивающе. – Господин Танеджа, увидимся позже.

И тут Тара почувствовала этот запах: аромат старого дерева и корицы с алкоголем. В воздухе витала едва заметная угроза. Мужчины ушли, и она уже собиралась войти за перегородку и последовать за ними, как вдруг кто-то схватил ее за локоть.

Она знала, что это Арнав, но все равно испугалась.

– Я же просил тебя не выходить из моего поля зрения. – Арнав потянул ее за собой и вывел на свежий воздух.

– Кажется, он здесь.

– Ты видела его? Кто это?

– Точно не знаю. – У нее участилось сердцебиение, как будто она побывала в одном из своих кошмаров про шакала.

– Ты не разглядела?

– Это точно один из мужчин в той комнате. Не знаю, кто именно.

Она объяснила, кто там был, и выражение его лица стало напряженным: челюсть сжалась, глаза заслезились. Наверняка это тот бизнесмен. Танеджа.

– Мы должны это выяснить. Я постараюсь свести тебя с каждым из них по отдельности, хорошо?

Тара кивнула, но не была уверена, что справится. Она могла не узнать шакала, но он-то ее знал. К тому времени, как они вышли на улицу, ночь уже опустилась на город, и «Фильмистан» освещало лишь несколько фонарей на главных улицах, которые соединяли между собой съемочные площадки, скрытые за деревьями.

Арнав проводил ее до машины, чтобы проверить телефон, но пропущенных звонков не было. Вернувшись на съемочную площадку, они заметили, что внутри царит суматоха. Лавируя среди темных извилистых перегородок, они встретили сэнсэя, который собирался уходить.

– С меня хватит.

– Что случилось? – спросил Арнав.

– Очень непрофессиональное поведение. Рехан Вирани впал в ярость, разрушил несколько декораций и удрал. Каран Вирани пошел за ним, чтобы не позволить ему сесть за руль в таком состоянии.

– А Танеджа?

– Я не знаю, кто это. Мы уезжаем. Только время зря потратили. Режиссер отменил съемки на сегодня.

Когда машина отъехала, Тара придвинулась ближе к Арнаву и аккуратно взяла его за ушибленную руку. Когда он спросил, что случилось, она улыбнулась и покачала головой, не ответив. Она искала утешения, не в силах избавиться от ощущения, что за ней до сих пор наблюдают голодные, немигающие глаза.

Глава 71

Газета «Мумбайский вестник»

Со ссылкой на сайт Filmi Bytes.

Китту Вирани устраивает пышную вечеринку в честь Дивали со своим новым женихом

9:30 PM IST. 28 октября, Мумбаи.

Элита Болливуда, делового мира и лучшие игроки в крикет примут участие в ежегодном праздновании Дивали в резиденции светской львицы, дизайнера интерьеров и звездной мамы Китту Вирани.

Именно здесь нестареющая Китту, которая недавно вернулась из короткого путешествия на Бали с успешным красавцем-женихом, как ожидается, представит его своим болливудским друзьям. Поклонники с нетерпением ждут не только фото с Караном и Реханом Вирани на вечеринке в честь Дивали, которые наверняка заполонят социальные сети, но и информацию о том, назначена ли дата гламурной свадьбы.

Источники, близкие к семье, утверждают, что это хорошая перспектива для Танеджи, который в последнее время попадает в новости по самым неподходящим поводам. Полиция сделала нескольких жутких находок на пляже Акса, после чего по городу поползли сплетни.

Интересно, что имя Танеджи всплыло в еще одном расследовании в отношении недавнего печального инцидента со стрельбой в полицейском участке Мальвани, в результате которого один офицер погиб, другой получил серьезные ранения, а также пострадали прохожие.

Мы надеемся, что этот брак будет для Китту таким же ярким и счастливым, как ее фотографии из отпуска на Бали (см. ниже солнечные снимки у бассейна). На Дивали-пуджу и последующую вечеринку она наденет два разных дизайнерских наряда, каждый из которых, по слухам, стоит несколько лакхов (подарок от угадайте кого), и мы вместе с толпой ее поклонников находимся в предвкушении.

Глава 72

Он был в ярости. Бабы. Лезут куда не следует. Эта дрянь возомнила себя такой умной – как будто она сможет поймать его после стольких лет.

Он поднял жужжащий телефон. Как и ожидалось, это был Унна.

– Мои люди заедут сегодня вечером с бенгальскими огнями, которые ты заказывал. Придется их проводить.

Он посмотрел в окно на ферму. Он должен отпраздновать это событие, пока оно не прошло, устроить большой Дивали. Грандиозный фильм с большим актерским составом. Скоро от него ничего не останется, как и от той киноплощадки, на которой отец впервые встретил Номерок во время съемок.

– Ты меня слушаешь? – Унна вел себя, как старый ворчун.

– Простите, мне показалось, кто-то звонит в дверь.

«Нужно успокоить большую шишку, – сказал он себе. – От него зависит многое».

– Все готово?

– Да. Я один. Я скажу им, что делать, без проблем.

Дон попросил его подождать минуту, и его мысли переключились на бенгальские огни. Взрывчатка, о которой Билал ничего не знает, для кульминации фильма.

Сложнее всего будет уговорить Номерок, но Билал справится. Навешает лапши на уши. Она задастся вопросом, зачем снимать именно здесь. Испугается. И правильно сделает. Тут Билал пригодится в последний раз. Когда ракета преодолевает верхние слои атмосферы, ускорители отсоединяются от нее один за другим, чтобы она попала в космос.

– Малаялийца снова допрашивают.

Ему нравилось, что Унна называет Шетти малаялийцем, как будто сам таковым не является.

– От него уже мало толку, – констатировал он. – Если дела пойдут хуже, он возьмет вину на себя.

– План был не таков. Ты хотел прижать кое-кого другого.

– Мы оба хотели. Но теперь не получится. Зато у вас есть время добиться своего.

Министр внутренних дел согласился, что это лучший вариант. О расследовании написали в газетах, и инспектор, возможно, не заткнется никогда. Лучше свалить все на Шетти, а с этим надоедливым панду разобраться позже. Комиссар, как и во все эти годы, справится со своей задачей.

– Мне это не нравится, но ладно. – Возможно, Унна все-таки симпатизировал Шетти.

– Проследи за тем, чтобы девушка сыграла свою роль.

– Почему бы моим людям не выманить ее? – предложил Унна. – Это создаст гораздо меньше проблем.

– Она должна сама принять решение.

Номерок никогда не давала ему выбора: ни на железнодорожных путях, ни в постели. Он не был таким чудовищем, как она. Он позволял женщинам выбирать.

– Хозяин – барин. Она не заявляла о пропаже дочери, но еще не вечер. Мы должны быть осторожны. Сегодня ей пришлют небольшой подарок в качестве стимула.

– Пожалуйста, не надо мерзости. Скоро выборы.

Чем скорее они разберутся с этим бедламом, тем лучше. Министру внутренних дел не понравится, если «небольшой подарок» превратится в кровавую сенсацию, оружие в руках оппозиционной партии штата и СМИ. Этот фатту уже не раз общался с журналистами.

– Мои люди делают свое дело. Ты получишь девчонку. Если только ее дружок не сунет свой нос куда не следует.

– Тогда трупов станет на один больше. Не торопитесь. Мы оба знаем, чем все закончится.

Чоти Дивали будет сегодня вечером. После того, как он разберется с Билалом, останется предостаточно времени на веселье, прежде чем все рухнет. Настоящий Дивали состоится на следующий день. Он уничтожит все дневники. А затем и подвальную мастерскую после того, как в последний раз воспользуется ею: Билал уже убирал лишнее оборудование, и к вечеру все должно быть готово.

Останется только его коллекция в тайнике. Расставаться с ней больно. Очищение причиняет боль.

Он достал все экспонаты и разложил по отдельным пакетикам. Бусины от ожерелья, крючок от бюстгальтера, кольцо из носа. Может, пока их оставить? Финал еще не скоро.

Он уже все спланировал и оплатил. Теперь оставалось ждать. «Не спеши, даже если очень хочется», – часто повторял отец.

Он положил пакеты на место, но тут его взгляд привлек торчащий листок бумаги. Это было до копий, до записей в дневнике. Он вытащил черно-белую фотографию, стараясь не порвать ее. Она лежала там уже давно. Папа и мама. И он между ними, показывает все свои зубы в улыбке.

Он скомкал фотографию, собираясь выбросить ее в мусорное ведро, но нет. Билал наводит порядок. Значит, нужно делать все правильно. Он пошарил в ящике стола, достал зажигалку и злорадно посмотрел на горящую фотографию. Он держал ее до тех пор, пока она не обожгла ему пальцы. Он сделает то же самое с Номерком после того, как заставит ее за все заплатить. Он знает, чего она боится.

Дивали, ночь победы добра над злом. Света над тьмой. О, свет у них будет. Очень много света.

Глава 73

Тара

Вернувшись в додзё, Тара схватила телефон, когда он только начал звонить. Неизвестный номер. С сильно бьющимся сердцем она включила громкую связь, диктофон и услышала знакомый голос.

– Тара?

– Зоя! Где ты была? Я звонила тебе сто раз с самого утра.

Тара повернулась и увидела, что прямо за ее спиной стоит Арнав. В трубке повисла пауза.

– В Мумбаи.

– Ты здесь? Ты слышала…

– Не могу долго говорить. Они везут сюда Пию.

– Что? Как ты…

– Я позвоню тебе, когда выясню что-то еще. Держи телефон при себе.

Звонок прервался. Тара попыталась перезвонить, но ей ответили, что номера не существует. Откуда Зоя узнала, где находится Пия? Неужели она уже с Расулом?

Арнав протянул руку, чтобы обнять ее, и она зарылась лицом в его рубашку.

– Если она снова позвонит, – сказал Арнав, – скажи ей, чтобы Расул не лез в это.

– Почему?

– Так нужно. Попроси ее сообщить местонахождение Пии, а остальное предоставь нам.

Если люди Расула найдут Пию, они вступят в схватку с бандой Виджаяна. А этого никто не хотел.

Телефон зазвонил еще раз, и Тара быстрыми движениями включила диктофон и динамик.

– Зоя? Где ты?

– Тебе нужна твоя дочь или нет? – проговорил хрипловатый мужской голос.

– Да… да. – Тара изо всех сил старалась сохранить голос ровным. – Пия с вами? С ней все в порядке?

– Мы отправили тебе доказательство. Оно уже должно быть у вашей двери.

– Дайте мне с ней поговорить.

Тара несколько раз прокричала в трубку «алло», но телефон молчал. Арнав поспешно вышел, и Тара последовала за ним. По лестнице поднимался сотрудник додзё.

– Кто-то прислал вам эту коробку. – Он протянул Таре завернутую в газету посылку.

– Это вы ее получали? Кто ее принес?

– Беспризорник из нашего района. Я его не узнал. Он попросил передать это вам и убежал.

Тара уже собиралась разорвать упаковку, но Арнав осторожно забрал посылку у нее из рук.

– Давай я сначала ее осмотрю.

Он взвесил коробку в руке, оглядел со всех сторон, отнес на кухню додзё и воткнул в один из углов кухонный нож. Внутри оказался большой скрученный моток волос, перевязанный любимой красной резинкой Пии. Тара почувствовала, словно воздух высосали из комнаты, и с трудом сделала вдох.

Через несколько секунд зазвонил телефон.

– Тебе нужно приехать одной, если хочешь, чтобы она была жива.

– С ней все в порядке? Она…

– Мы будем на связи. – И мужчина повесил трубку.

– Алло?

Арнав разговаривал по телефону, узнавая, можно ли отследить звонок.

– Они больше не говорили про твое дело. – Тара посмотрела в затравленные глаза Арнава, когда он положил трубку. – Теперь им нужна я.

Глава 74

Билал

Билалу все это нисколько не нравилось. Его пугала слежка, но вчера один из этих людей пришел и попросил позвать мальчика. Сказал, у него с собой телефон.

Этот звонок что-то решил. Мальчик отправил Билала домой и весь вечер оставался на ферме. Плохой знак.

Билал сбежал с устройством, спрятанным в грязной одежде. У него дрожали руки, когда он подключал его к сети. Надев наушники, он устроился в кресле.

Сначала раздались крики мальчика. Потом голос Билала, который успокаивал его, угощая чашкой какао. Потом он услышал их разговор о данном Билалу поручении достать и привести Номерок, собственный отчет о проделанной работе с просьбой вести себя осторожно, после которой мальчик взорвался.

– Перестань говорить мне, что делать.

Утренние звуки, шелест газет, открывающиеся и закрывающиеся окна. Билал, который говорит, что пришел человек от Унны, и мальчик, который несколько мгновений спустя разговаривает по телефону.

– Это я должен звонить вам, Унна, а не наоборот, – проворчал он в трубку.

Билал вздрогнул. Мальчик становился все более безрассудным. Нельзя было говорить так с человеком, который управляет многомиллиардным бизнесом, каждый день разговаривает с министрами и национальными лидерами и может одной фразой отдать приказ уничтожить кого-то, даже если этот кто-то находится за тысячи километров. Билалу нужно предупредить мальчика, но непонятно, как это сделать.

В наушниках Билала зазвучал записанный голос мальчика.

– Он предан мне. Не беспокойся об этом. Он ее приведет. – Мальчик говорил о нем. О ком еще. А она могла быть только одна.

– Ее могут хватиться, поэтому мы сделаем это на Чоти Дивали. Никто больше не знает, где я: я взял отпуск на работе.

Каждый год на неделе Дивали мальчик устраивал вечеринки, на которых был единственным гостем. Некоторые из них заканчивались дождем из сухих розовых лепестков, но большинство – кровавым дождем.

– Да. Все. Попросите своих людей подготовиться.

Билал снял наушники, но последние слова эхом звучали у него в голове. Он сел, опершись головой на руки. Затем вышел из каморки. Ему не следовало возвращаться.

Но раз уж вернулся, он будет доверять мальчику, что бы ни случилось, и защищать его до конца. Только сперва нужно кое-что приготовить. Билал несколько раз ткнул в экран телефона, чтобы найти номер Расула.

Глава 75

Арнав

Арнав не знал многих вещей, неведение – изысканная пытка.

Он помнил, как закончилась жизнь Шинде, какое опустошение чувствовали его родители, когда Аша покончила с собой.

В этот Чоти Дивали он ощущал себя так, словно стоял на краю еще одной пропасти. Предстоящий вечер может определить всю его дальнейшую жизнь: будет ли это начало чего-то нового или разрушительный финал.

Волосы, присланные Таре, действительно принадлежали Пие. Тара подтвердила это. Можно предположить, что девочка находится в Мумбаи. Между первым и последующими звонками требования похитителей изменились: вместо того, чтобы заставить его отказаться от дела, они хотели, чтобы Тара одна отправилась на встречу с ними.

Похитители не звонили со вчерашнего вечера, и Пию не передали приятелю Али, как надеялся Арнав. Он не мог понять, что именно не так во всей этой истории, но ему требовались план и команда.

На стуле напротив него сидел Тукарам, весь помятый и небритый, и это выглядело так необычно, что Арнав поначалу не узнал его. Из-за сломанного плеча Арнаву нужен был кто-то, кто отвез бы его на встречу с похитителями, если таковая произойдет. И не было кандидатуры лучше, чем худощавый пожилой субинспектор, который участвовал в десятках полицейских погонь. Тукарам выглядел сурово: он приехал прямо с похорон Шинде.

Рядом с ним стояла Наик, чуть менее изможденная. Снизу раздался гонг, возвещающий о начале очередного занятия по карате.

– Неплохо вы тут устроились, – сказал Тукарам.

– Чем больше людей, тем безопаснее. Если один из вас в какой-то момент захочет отказаться, я пойму. Почему бы вам не присесть, Наик? – Арнав указал на дополнительный стул, который он принес из комнаты Тары.

– Ты говорил, у тебя есть компромат на комиссара Джоши, – начал Тукарам.

Арнав передал им распечатки, которые прислала Нандини.

– Это записи, которые старший инспектор Шинде вел на протяжении многих лет.

Когда Арнав закончил объяснять, что связывает комиссара Джоши, дона Виджаяна, Шетти и Шинде, оба подняли глаза от бумаг.

– Мы не нашли других улик, чтобы связать Шетти с убийством Нехи Чоби, – сказала Наик, – но господин Джоши говорит, что это убийство – дело рук Шетти, так же как и перестрелка, и ваш несчастный случай. И Шетти должен признаться во всем. Мы скоро его арестуем.

– Комиссар Джоши хочет свалить все на Шетти, чтобы самому не запачкаться, – сказал Арнав и расписал на доске все улики. Все убийства в течение нескольких десятилетий, попытки скрыть их, блестки, Тара, Пия, фургон, скриншоты из ювелирного магазина. Фотографии дона, политика, болливудской семьи, включая Танеджу и полицейских. Разговор, который услышала Тара, между Танеджей и Реханом Вирани и ее подозрения.

– Все это косвенные улики, – заявил Тукарам. – Да, это подозрительно, но для суда не годится. Ты говоришь о мафиози, старшем офицере полиции Мумбаи, звезде Болливуда, бизнесмене, а теперь еще и о министре внутренних дел и утверждаешь, что все они находятся в сговоре. Эти семьи могут позволить себе самых дорогих адвокатов в Индии.

– Только министр внутренних дел может просить комиссара о переводе внутри департамента. Эти документы свидетельствуют о явном конфликте интересов, поэтому как минимум Антикоррупционное бюро должно провести расследование.

Для АКБ высокопоставленный офицер полиции, денежный след от которого вел к мафиозному дону и министру внутренних дел, был поводом для беспокойства.

– Шинде также записывал телефонные разговоры. Они у меня здесь.

– У нас точно наберется улик на открытие дела против Джоши. – Прослушав несколько звонков, Тукарам откинулся в кресле. – Может быть, и против Мхатре. На самом деле высокий мужчина на скриншоте из ювелирного магазина вполне может быть переодетым Мхатре. Нужно показать фотографии свидетелям.

– Я не думаю, что господин Мхатре замешан в этом деле, – заявила Наик.

Уверенность помощницы удивила Арнава, хотя он должен был признать, что и ему трудно представить, что Мхатре мог похитить Пию. Впрочем, о двойной жизни Шинде он тоже не догадывался.

Прежде чем Арнав успел заговорить, Тукарам обратился к Наик с вопросом:

– Почему ты так думаешь?

– Позирование для фотографий с Джоши и Шинде не делает его преступником.

– У него есть средства, возможности и, самое главное, мотив. Он ненавидит женщин, – заявил Тукарам.

Тара постучала в дверь и вошла. В руках у нее был нагруженный поднос.

– Надеюсь, всем нравится роти-сабджи, потому что на кухне у сэнсэя готовят только простую еду.

Тара ушла в себя, держалась за прядь волос Пии, как за спасательный круг, пока Арнав не объяснил, что вместо этого она может помочь, показав Тукараму и Наик, что они желанные гости в додзё. Арнаву нечего было предложить им в обмен на услугу, о которой он попросит.

Он представил всех друг другу. В этот момент Тара, без косметики, одетая в джинсы и одну из его рубашек, выглядела затравленной, но не побежденной. Тукарам, казалось, потеплел к ней.

– Кто преступник – не столь важно, – продолжил разговор Тукарам. – Наша первоочередная задача – вернуть вашу дочь. Нужно сказать констеблям, что малышку пора спасать.

Наик согласилась. За ранним ужином Наик, Тукарам и Арнав выбрали людей для участия в вечернем штурме места, где похитители держали Пию, который состоится, как только Арнав получит подтверждение имеющихся данных. Зоя обещала позвонить и уточнить информацию, как и Али.

Они могли взять с собой только ограниченное число констеблей, если не хотели, чтобы об этом узнал комиссар Джоши. Кроме того, времени оставалось мало и рейд был несанкционированным.

– Если ничего не получится, мне придется отправиться туда, куда меня позовут. Это, – Тара посмотрела на Арнава, – все-таки наша дочь.

– Надеюсь, этого не произойдет, – произнес он. – Скоро мы получим нужную информацию.

Впервые с тех пор, как Арнав очнулся на больничной койке, он увидел улыбку Тары. Она была слабой, блеклой, но настоящей. Он представил себе, какой станет эта улыбка, когда их дочь будет спасена. Мысленно Арнав скрестил пальцы, надеясь, что Али снова придет на помощь и выяснит местонахождение Пии.

Когда они заканчивали ужин, на телефоне Тары заиграла мелодия. Все резко выпрямились. Неизвестный номер. Арнав установил диктофон, а Тара схватила трубку и включила громкую связь.

– Они везут Пию на склад в Андхери, – шепот Зои звучал хрипло и отрывисто, – и там будут ждать дальнейших указаний. Расул сказал, что скоро они доберутся туда. Я отправлю вам информацию прямо сейчас. Поторопитесь.

Глава 76

Тара

Тара нервно ерзала на заднем сиденье авто, Арнав был рядом с ней. Пожилой субинспектор Тукарам вел машину так, словно участвовал в гонке на картах. Когда они остановились, он ушел куда-то с Наик. Их силуэты быстро растворились в ночи.

Они припарковались недалеко от места в Андхери, адрес которого им дала Зоя, и, судя по разговорам, которые вел по телефону Арнав, констебли Наик окружили нужное здание. В машине воняло несвежей едой и бензином. Кондиционер жужжал, но не работал, и в салоне было душно. Тара вспотела в блузке-сари, наспех надетой в последнюю минуту перед выходом. Блузка висела свободно там, где должна была облегать, и натирала в районе подмышек. Вещь уже промокла насквозь. Арнав сказал ей, что сари им не понадобится, но она не согласилась. Что, если Пии там не будет и ей придется идти на встречу? Тара не могла надеть джинсы. Шакалу нравились женщины в сари.

Она вытерла слезящиеся глаза. Пия так любила свои волосы. Чтобы отрезать их так коротко, вместе с резинкой, они должны были крепко держать ее за голову… Тара отбросила эту мысль. С Пией все в порядке. Она в безопасности. Это всего лишь волосы.

Тара смотрела на профиль Арнава, его ушибленное лицо, перевязанное плечо, которым невозможно пошевелить. Он крепко держал ее за руку, разговаривая по телефону, и не отпускал ее ни на секунду все время, пока они были в машине. Тара злилась на Арнава, хоть и понимала, что он поступал правильно.

На этот раз похитители не упомянули о расследовании. Почему планы изменились? Кто за всем этим стоит? Неужели Танеджа? Вдруг он заметил ее на съемочной площадке и поэтому передумал?

– Тебе следовало остаться в додзё, – размышлял Арнав. – Мне надо было ехать одному, чтобы не подвергать тебя опасности. Только у Наик и Тукарама есть оружие. И у нас нет лишней полицейской рации.

«Я могу пойти с тобой», – хотела сказать Тара, но знала, что он ответит. Она не опытный офицер, как Наик. Арнав был к ней очень добр, и всякий раз, когда она настаивала на том, что ей тоже нужно приготовиться ко встрече с похитителями, в его глазах читалась смесь упрека, вины и боли. Чего ему было не понять, так это того, что для Тары Пия – это воздух, которым она дышит. Не просто дочь, а спасительница, которая раз и навсегда изменила ее жизнь. Она бы ни секунды не колебалась, если бы могла спасти дочь, пожертвовав собой. Теперь у Пии есть еще один родитель.

Тара задержала взгляд на Арнаве, на кругах у него под глазами, на перевязи у него на руке. Из окна машины открывался вид на темный переулок. Вдалеке на балконах мерцали огни Дивали. Все мысли Тары были только о Пие. Она вспоминала, как рожала ее целые сутки, как намучилась к тому моменту, когда девочка появилась на свет, как взяла на руки крошечное тельце, считая маленькие пальчики на руках и ногах, как дочка сосала у нее грудь и как забавно во сне причмокивала губками, словно старуха после сытного обеда.

Она прижалась к крепкой руке Арнава, пытаясь побороть панику. Что, если они не смогут найти Пию?

Телефон, лежащий у нее на коленях, зажужжал, и она вздрогнула. Это снова был неизвестный номер. Арнав вложил мобильник ей в руки.

– Убавь звук и включи громкую связь, – скомандовал он, она так и сделала.

– Тара? – Женский голос, едва слышный шепот.

– Зоя?

– Место, о котором я тебе говорила. Никого туда не пускай. Это ловушка, начиненная бомбами.

Глава 77

Он тщательно оделся для Чоти Дивали. Сегодня он отпразднует это событие вместе с Номерком.

Правильно подобранная одежда означает правильное настроение. В белой рубашке с темными джинсами и любимой голубой кепке он воплощает собой спокойствие. Контроль. Он ничего не боялся, потому что хорошо подготовился. Билал уже в пути, и она тоже, вся в предвкушении. Он представил себе, как Номерок сидит в машине с телефоном в руке, изучая всякую чепуху на экране.

Не все прошло так, как планировалось. Панду все еще был жив, но это ненадолго. Унна подозревал, что его планы стали известны: он поедет через Андхери, чтобы это проверить. Если панду не попадется на удочку, он отправится за девочкой и ее матерью в еще одну ловушку и заплатит за все причиненные неприятности.

Люди Унны охраняли ферму, фейерверк был назначен на завтра, а его душа была готова к очищению. Пусть дело окажется стоящим, потому что на него ушли все сбережения. Теперь они принадлежат Унне. Он не возражал: у всего есть своя цена, и он готов ее заплатить. Унна оказался верен своему слову, в отличие от другого дона, человека Билала. Он усмехнулся про себя, залихватски заламывая кепку. «Счастливого Дивали тебе и твоей семье», – промурлыкал он.

Наступил Бхут Чатурдаши. Пришло время поприветствовать Номерок.

Раздался веселый звук, который он установил сегодня в качестве мелодии звонка на своем специальном телефоне, и он радостно поздоровался. Человек на другом конце провода не знает его, но беспрекословно повинуется.

– Ребенка привезли. Куда ее отвести?

– В помещение под театральным залом. Убедитесь, что она не может ни двигаться, ни говорить.

– Она долго не протянет.

В голове у него мелькнуло, что девочка не сделала ему ничего плохого. А может быть, и сделала? Она ведь вырастет и превратится в женщину, не так ли? Лучше пусть исчезнет вместе с матерью.

С матерью.

Он не будет торопиться с ней, после того как Номерка больше не станет. Она и не знала, насколько похожа на Номерок. Возможно, она ее двойник. Впрочем, так и есть. Нельзя позволить даже тени Номерка остаться в этом мире. Особенно если та считает себя достаточно умной, чтобы поймать его.

Завтра. Она станет последней и принесет ему свободу в ночь Дивали, когда праздник закончится огнями и фейерверками, которые прислал ему Унна.

Глава 78

Арнав

Арнав ударил кулаком по сиденью, он был вне себя от досады. Боль пронзила плечо, но ему было все равно.

– Может, вызвать саперов?

Что, если Пия все-таки там и Зоя ошиблась? Но если она права, то он рискует жизнями людей. Арнав быстро принимал решения на работе, но никогда не участвовал в операциях, которые касались его родных.

– Тогда кое-кто обо всем узнает. – Наик имела в виду Джоши.

– И что теперь? – Тара выдернула руку из его хватки. – Если ее здесь нет…

Арнав ждал, пока Тукарам вернется на водительское сиденье. Похитители заминировали склад и наблюдали за ним. Теперь они знали, что Тара не одна.

Следователь вернулся в машину. Тут же раздался звонок телефона Тары – звук, которого Арнав боялся и ждал одновременно. Тара переключила вызов на громкую связь, и Арнав велел Наик отследить местоположение абонента.

– Приезжай на станцию Боривали. В десять вечера.

– Где Пия?

– Не опаздывай.

– Куда именно подойти?

– Ко входу в торговый центр «Индрапрастха». Приходи одна, иначе не увидишь ее. – В трубке раздался гудок.

Наик не смогла отследить местоположение звонившего. Они снова выбрали станцию Боривали с многочисленными выходами. Все там будет забито пассажирами и горожанами, которые покупают подарки на Дивали в последнюю минуту.

– У нас нет времени, – сказала Тара. – Ты дал мне часы с трекером. Будешь следить за мной.

Наличие отслеживающего устройства не гарантировало Таре безопасность.

– Она права. – Тукарам завел машину. – Если мы не уедем сейчас, то не успеем добраться до станции Боривали к десяти вечера.

– Хорошо. – Арнав принял сложное решение и набрал номер Али.

– Джи, сааб.

– Где сейчас твой друг?

– На подъезде к Мумбаи. Он не успел сказать, где именно находится. Девочка у них.

– Нам нужно знать, где она. Немедленно.

– Дайте мне несколько минут, сааб. Я перезвоню. Передам координаты, если он сумеет их отправить.

Арнав посмотрел на часы. Они показывали 21:43. До встречи Тары с похитителями оставалось ничтожно мало времени.

– У тебя десять минут.

Тукарам завел машину. Старый друг Арнава с мрачным лицом и седыми усами, свисающими на губы, умудрялся проскальзывать в невероятно маленькие промежутки между автомобилями. В это время Арнав пытался успокоить Тару, которая попеременно то шептала, то закрывала глаза и просила ехать быстрее. Неужели они не видят, что уже опаздывают? Она не могла так рисковать.

Арнава всегда очаровывали глаза Тары – большие, с длинными ресницами. В них отражались все ее эмоции. Когда он впервые увидел Тару много лет назад, она стояла на возвышении в свете мигающих стробоскопов – самая изящная из толпы женщин в вульгарных нарядах. Арнава привлек ее взгляд, который не имел ничего общего с непристойными покачиваниями ее бедер и грудей. Это был взгляд человека, который видел страдания, молча звал на помощь, зная, что ее не будет.

Теперь Арнав заглядывал в любимые глаза так часто, как только мог, в полумраке, царившем в салоне машины, мчащейся по переулкам Боривали мимо взрывающихся петард и детей, играющих с бенгальскими огнями.

На перекрестке, который должен был вывести их на главную дорогу, машина встала за открытым грузовиком, заполненным праздновавшими Дивали, и несколькими велосипедами, поэтому Тукарам вышел, чтобы попросить их освободить проезд.

– Если что-то пойдет не так, – прошептала Тара, – обещай, что позаботишься о Пие.

– Сейчас мы узнаем, где она. Мой информатор позвонит в любой момент.

– Обещай мне.

– Все будет хорошо. – Ему самому нужно было верить в это.

Много лет назад Арнав обнимал сестру и говорил ей, что вырастет и защитит ее, сделает так, чтобы ей больше никогда не причинили вреда. Меньше чем через час после этого он обнаружил ее тело, в петле свисающее с потолка.

Всю свою жизнь он защищал слабых. Страшась новой потери, он бежал от привязанностей, от малейшего намека на семью. Он попытался что-то проговорить, но горло сжал спазм. Вместо этого Арнав поцеловал Тару, воспользовавшись единственным спокойным мгновением. В этом поцелуе, в прикосновении к ее щеке, мокрой от слез, таились все эмоции и невысказанные слова. Он знал, что Тара его поймет.

Тукарам подбежал обратно к машине, и они тронулись. Арнав проверил GPS на телефоне субинспектора, прикрепленном к приборной панели: они прибудут на место через три минуты. Часы показывали 21:48.

Али должен был позвонить в 21:53, и если у него окажется нужная информация, Таре не придется идти на встречу.

Он связался с Наик: ее люди следовали за ними на машинах без опознавательных знаков с задержкой в две минуты.

У Тары зазвонил телефон. Арнав надеялся, что на другом конце провода будет Зоя, которая сможет сообщить местонахождение Пии. Тара уже собиралась ответить на звонок, когда он схватил ее за руку.

– Если это похитители, попроси их дать тебе поговорить с дочерью.

Он провел пальцем по экрану и перевел звонок на громкую связь.

– Приходи одна. – Раздавшийся из телефона голос заполнил салон машины, в его тоне слышалась угроза. Арнаву хотелось задушить обладателя этого голоса, но он лишь сжал дрожащую руку Тары и одними губами произнес: «Попроси».

– Откуда мне знать, что она у вас? – Голос Тары дрогнул, но ей удалось произнести эти слова. На какое-то время повисла тишина.

– Ма! Отпусти меня… Ма! – пронзительный крик тут же умолк. Его дочь. Впервые Арнав услышал ее.

– Не опаздывай. Вход в «Индрапрастху». – Звонок оборвался.

Было 21:50.

Пия определенно у них. Если Али сообщит ее местонахождение в ближайшие три минуты, появится шанс спасти ее: Наик неподалеку.

– Подождите, – сказал Арнав. – Сейчас мы узнаем, где она.

– Она с ними, – Тара говорила спокойно, – и им нужна я. Я пойду и встречусь с похитителями.

«А как же я? Разве тебе не нужен и я тоже? Ты снова уйдешь, но что я буду делать без тебя?» – хотел сказать Арнав, но сдержался и произнес совершенно иное:

– Откуда ты знаешь, что они отпустят Пию? А если они заберут вас обеих?

По словам Али, девочка находилась за пределами Мумбаи, а не здесь, на станции Боривали.

– Это наша дочь. – Тара взялась за ручку двери и попыталась открыть ее.

– Сейчас 21:52. Подожди еще две минуты. – Арнав мысленно умолял Али позвонить, но экран телефона оставался темным. На станции Боривали, возле входа в «Индрапрастху», были толпы народу, особенно в ночь Чоти Дивали. Человек Наик следил за камерами видеонаблюдения, но Арнава это мало утешало. Он дважды проверил часы-трекер и приложение на телефоне.

– Мне понадобится время, чтобы дойти до входа. – Тара еще раз дернула за ручку, но Тукарам запер задние двери.

– Пожалуйста, подожди! – Арнав схватил ее за руку, и боль в сломанном плече на мгновение ослепила его.

– Мы потеряем ее. – Тара всхлипнула и закрыла глаза. 21:54. Нет сообщений от Али. Если Тара выйдет позже, то не успеет добраться до ворот к 22:00.

– Наик спрашивает, что нам делать, – вмешался в их разговор Тукарам. – Ее люди разбросаны между этим местом и «Индрапрастхой». Ты получил данные о местонахождении Пии?

– Открой двери, – попросил Арнав субинспектора, – и предупреди Наик.

Тара в считаные секунды затеряется в толпе: единственный способ передвигаться тут, если не хочешь, чтобы тебя затоптали, – это начать движение в том направлении, куда хочешь попасть, и позволить потоку людей унести тебя.

Он повернулся к ней:

– Смотри и слушай внимательно. Постарайся все запомнить. Лица мужчин. Голоса. Замечай все. Когда тебе страшно – дыши.

Арнав хотел рассказать ей о своих чувствах, но слова будто застряли у него в горле. Тара улыбнулась дрожащими губами, посмотрела на него глазами, полными слез, и вышла из автомобиля. Шумная толпа из пассажиров и покупателей подхватила ее, скрывая из виду.

Арнав передал приложение-трекер Тукараму, чтобы они оба могли наблюдать за ней.

Меньше чем через пять минут с ними связалась Наик:

– Мои люди потеряли ее. Надо было взять с собой больше констеблей.

И сотня констеблей ничего бы не изменила, не в этом огромном потоке спешащих людей.

– Они уже уезжают. – Тукарам посигналил, чтобы освободить дорогу. – Должно быть, они схватили ее еще до того, как она дошла до входа, иначе они бы не смогли уехать так быстро.

Арнав должен был удержать ее тогда, много лет назад, выследить, найти и уберечь. Уберечь Пию. Он вспомнил полный ужаса крик дочери.

Телефон пиликнул. Али прислал местонахождение своего друга. Остров Мадх. Но он опоздал на три минуты.

Глава 79

Билал

Билалу хотелось бы, чтобы мальчик не приводил сюда девушку полицейского. В последнее время настроение у мальчика менялось. Домоправитель пытался, но безуспешно, вразумить его насчет бедной девочки и ее матери. Правда, мальчик ничего не говорил про ребенка. О ней упоминал Виджаян. Но теперь, когда все было сделано, Билал не мог заставить себя прекратить думать о происходящем. Мальчик попросил его убрать большую часть инструментов. Остался только стол. И пила.

Мальчик недружелюбно молчал, и губы у него кривились в злобной усмешке, когда он думал, что за ним никто не наблюдает. Впрочем, Билал наблюдал постоянно. Он был рад, что поговорил с Расулом.

Вооруженные люди Бхая прибыли вместе с грузчиками, которые перевезли мебель в квартиру мальчика в Бандре. Грузчики ушли, а люди Расула остались, спрятавшись в комнате домоправителя. Пятеро из них, неопрятные, но вежливые, пили чай и тянули время, а шестой выполнял роль его помощника.

Билал не мог взять этого человека в мастерскую, чтобы не вызвать у мальчика приступ паранойи, но он все же помогал выносить инструменты, пока домоправитель раскладывал их на заднем дворе – ножи, пилы, сверла, лопаты, – не избавляясь от них по указанию мальчика, а складируя там, где он никогда их не найдет. Билал будет служить мальчику до конца, но только так, как тот того заслуживает.

Покончив с делами, он привел в дом Номерок, не питая иллюзий относительно ее судьбы. Билал знал эту жестокую, злую женщину, затянутую в синее переливающееся сари, много лет.

Так долго он убирал за мальчиком в ответ на бессвязные просьбы о помощи. Это был первый случай, о котором домоправитель знал заранее, но он об этом не жалел. Он сказал мальчику, что проводит ее в гостиную. Но не дальше. Он оставил прочное кресло-каталку, чтобы тот позже перевез Номерок в мастерскую.

Даже сейчас, в вечер, который мог положить конец всему, Билал делал то, что умел лучше всего. Прятался.

Глава 80

Арнав

Арнав наблюдал за движением крошечной точки на экране своего телефона. Эти трекеры абсолютно безобидны и очень полезны, он покупал их в интернете и раздавал своим информаторам, чтобы те носили с собой на задания. По меньшей мере двое наркоманов были обязаны жизнью трекерам, которые привели Арнава к ним раньше, чем они успели причинить себе вред, но устройства были ненадежны и имели тенденцию переставать работать, если их дергать. Использовать что-то более сложное он не решался, опасаясь разоблачения.

Наик тоже получила данные о местонахождении Тары и отследила ее:

– Не могу сказать точно, в какой именно машине или фургоне она находится, сэр.

Арнав сравнил результаты поиска. Наик была ближе к машине Тары, двигающейся по шоссе.

– Следуйте за ней. Держите дистанцию. Я отправлюсь к другой цели. Они увезли Пию на остров Мадх.

Он разрывался. По логике вещей, похитители должны были везти туда Тару, чтобы передать ей дочь. Но шоссе не вело в ту сторону.

– Остров Мадх, – повторил Тукарам. – Я же говорил, что это Мхатре. У него там семейный дом.

– Это не так. У меня есть подтвержденная информация, что в данный момент его нет на острове, – проговорила Наик по громкой связи. – Я не могу сказать вам, откуда я это знаю, сэр.

– Где находится дом Мхатре? – Арнав повернулся к Тукараму. – Ты говоришь, что бывал там?

– Недалеко от пляжа Дана Пани.

– Пия находится за технопарком «Атхарва». – Арнав указал на место, адрес которого прислал связной Али. – Здесь, на опушке самой густой части мангровых зарослей Дхармапалы.

– Разве это не рядом с местом дела Версовы, сэр? – уточнила Наик.

– Это недалеко, но по другую сторону ручья, – пояснил Арнав. – На карте видно здание. Летний или фермерский дом.

– Это не дом Мхатре. Тот на западной стороне. – Нажав на педаль газа, Тукарам поправил зеркало заднего вида. – Дхармапала находится на восточной стороне острова Мадх. По дороге туда мы проедем рядом с полицейским участком Мальвани.

При нормальных обстоятельствах Арнав мог бы вызвать офицеров из участка Мальвани. Они бы добрались до фермы гораздо быстрее. Кто бы ни схватил Тару, в его машине находился как минимум один, а то и два человека. Если подозрение Арнава о связи похитителей с преступным миром верно, то все они вооружены. И весьма неплохо.

Наик была единственным вооруженным человеком в другой команде. Младшие констебли не носили оружия. Пятеро полицейских, которые были с ней, пригодились бы только при аресте. Не раньше.

У Арнава зазвонил телефон, прервав их с Тукарамом разговор. Он включил громкую связь, чтобы они оба могли все слышать.

– Сааб, я только что узнал от одного из моих людей, что Бхай послал своих наемников охранять кого-то возле Дхармапалы.

Бхай Али. Это Расул Мохсин.

– Куда именно? И сколько их?

– Шесть, сааб. Не могу задавать вопросы, иначе вызову подозрения.

Али был прав. Если они разгадают его намерения, долго он не протянет.

– Сколько человек едет с твоим другом?

– Четыре, как я понял, – тут голос Али зазвучал как-то странно, – помимо моего друга. Сааб, за его помощь мне придется заплатить в пять раз больше, чем он получает с другой стороны.

– Не беспокойся об оплате. Ни для него, ни для себя. Мне нужно знать, что происходит.

Расул Мохсин отправил шесть человек в Дхармапалу – вполне возможно, туда, где они держали Пию. Четверо были с другом Али и охраняли девочку, у них была связь с Виджаяном. Арнав пришел к неутешительному выводу: война между бандами может разразиться в любой момент. Даже если половина наемников не будет вооружена, они с Тукарамом окажутся в меньшинстве.

– Нам нужно больше людей, сэр, – вставила Наик, озвучивая его мысли.

– Я могу позвонить своим, – сказал Тукарам, – но быстрее будет призвать офицеров из полицейского участка Мальвани. Хватит нескольких старших констеблей и субинспекторов. Однако нам потребуется разрешение Мхатре.

– Нужно позвонить ему, – решила Наик. – Пожалуйста, доверьтесь мне. Он не замешан в происходящем.

Может, к похищению он и не причастен, но как насчет всего остального? Арнав вспомнил о фотографиях Шинде, на которых были Мхатре, Джоши и Танеджа с бокалами шампанского в руках.

– Он предупредит Джоши.

– Поверьте мне, он этого не сделает, сэр.

Доверие. Слово, от которого Арнав старался держаться подальше.

– Пока не могу объяснить почему, но я уверена в нем, сэр.

Голова гудела от обезболивающих. Арнав стиснул зубы, борясь с жжением в руке. Отчаянно нуждаясь в ответах, он обдумывал, как следует поступить. Довериться помощнице и боссу вопреки здравому смыслу или рискнуть потерять Тару и Пию.

Арнав доверял сестре, а она покончила с собой, когда он был рядом. Шинде, как выяснилось, предавал его постоянно. Тара ушла от него. Но любовь и доверие обошлись дорого не ему одному. Аше было слишком больно. Шинде спас ему жизнь. А у Тары была веская причина сбежать.

Тара и пока не знакомая ему дочь – за них стоило бороться, рисковать снова и снова, и сейчас, и потом.

– Давайте, – согласился он с Наик, надеясь, что не подверг свою семью еще большей опасности, пытаясь спасти. – Но не теряйте Тару.

– Да, сэр.

– Выясните, кому принадлежит дом. На карте нет ни названия, ни адреса.

В наступившей мрачной тишине Арнав наблюдал за тем, как Тукарам пытается пробраться сквозь заторы, которые образовались из-за Дивали.

– Наик, скорее всего, права. – Тукарам взглянул на Арнава и снова сосредоточился на дороге.

– Я очень на это надеюсь.

– Ты ввязался в это дело из-за своей девушки и дочери. В следующем месяце я уйду на пенсию, и мне нечего терять. Но если Наик ошибется, это дорого ей обойдется. Она рискует головой.

Арнав раньше не смотрел на действия помощницы под таким углом. Он чаще думал о своей благодарности за ее содействие. Тукарам все хорошо объяснил: Наик не станет звонить Мхатре, если не уверена в его надежности.

Успокоившись, Арнав сосредоточился на предстоящей работе. Он осмотрел свой «Глок»: возможно, ему скоро придется им воспользоваться. Пистолет был достаточно маленьким, чтобы носить его с собой, и достаточно мощным, чтобы подходить для перестрелки, но даже с небольшой отдачей его использование будет настоящим мучением для его сломанного плеча. Перестрелка, унесшая жизнь Шинде, предстала перед ним во всех красках: промах, кровь и звенящая тишина, внезапно наступившая посреди шума.

Арнав глубоко вздохнул, чтобы прийти в себя. С одной рабочей рукой стрелять нужно медленнее, пистолет необходимо держать очень уверенно. Не вздрагивать, как бы больно ни было. Он приехал подготовленным и взял с собой запас патронов. Это было похоже на начало его карьеры, когда вооруженные столкновения в некоторых районах Мумбаи были обычным делом. На этот раз на кону стояло все. Арнав почувствовал, как от ужаса живот скрутило в тугой узел.

– Мы возьмем их. – Тукарам будто прочитал его невысказанные мысли.

– У нас нет иного выбора.

– Эта Тара… Ты ведь любишь ее, верно?

Арнав фыркнул от смеха, услышав вопрос старика, и сам удивился изданному звуку. Он никогда не считал Тукарама романтиком, но в свете того, что должно было произойти в ближайший час, он не видел смысла лгать ему. Или самому себе.

– Да.

Когда ты закрываешься от людей, потому что они могут причинить тебе боль, ты закрываешься не только от боли, но и от самой жизни. Ты не можешь предугадать то, что с тобой произойдет, но можешь выбирать, рискнуть всем или отступить. Если бы ему предложили все начать сначала, он снова полюбил бы и начал все заново в этот Дивали. Он мог только надеяться, что не проиграет.

Звонила Наик. Арнав включил громкую связь.

– Похоже, мы все движемся в одном направлении, сэр, – сообщила помощница. – Они все же повернули налево, к острову Мадх. Мы приедем туда раньше вас.

Они везли Тару к ферме, где находилась Пия. Тукарам зло ухмыльнулся, не отрывая глаз от дороги.

На другой телефон Арнава пришло сообщение от Али: «Друг все еще там. Девочка дергается».

Отчаянный крик Пии эхом отдался у него в голове. В тринадцать лет, когда Аша покончила с жизнью, он был ребенком, напуганным и ничего не понимающим. Его дочери сейчас должно быть еще хуже: ее схватили и держали взаперти, наверняка угрожая расправой.

– Попроси врачей быть наготове, – попросил он Наик по громкой связи.

Арнав скрестил пальцы: «Пусть с Пией и Тарой все будет в порядке. Дай мне воссоединить их». Он услышал, как Наик передала сообщение одному из констеблей.

– Вы нашли владельца дома?

– Он очень старый. – Наик сделала паузу. – Констебль сейчас просматривает записи.

– Наик?

– Я говорила с ним, сэр. – Ее голос звучал неуверенно. Она имела в виду Мхатре.

– И?

– Мы скоро получим подкрепление. Я заверила его, что у нас есть все доказательства. Он будет держать эту информацию при себе. Участок сейчас не находится под его непосредственным командованием, поэтому он не может поговорить с инспекторами по телефону. Он направляется туда лично.

Если Мхатре помогал им, это исключало его из числа подозреваемых. Шакал – кто-то другой.

Вскоре машина свернула на Мадх-Марв, то самое огороженное деревьями шоссе, где, по слухам, обитает женщина-призрак в свадебном наряде. Перед глазами у Арнава промелькнули образы разложившегося тела в Аксе и обезглавленной женщины, засунутой в черный чемодан из искусственной кожи.

Тара. Нужно добраться до нее. Он посмотрел на карту и моргнул. Сигнал пропал. Арнав попросил Тукарама набрать номер Наик. Ее голос дрожал, когда она поздоровалась.

– Я не вижу ее, Наик. А вы?

– Они повернули к причалу Версова, сэр. Мы потеряли сигнал.

Глава 81

Тара

Вонь заставила ее очнуться.

Тара спокойно прошла к большому серому фургону в сопровождении двух мужчин и забралась в него, позволила им обыскать себя и забрать телефон. Когда они не ответили на ее вопросы про Пию, она потребовала дать ей поговорить с дочерью или остановить машину.

Когда она попыталась открыть дверцу фургона, один из бандитов связал ей руки сзади, молча и деловито. Через несколько секунд второй мужчина приложил ей к лицу грубую сладко пахнущую ткань. Затем она охнула от укола в плечо. Последняя мысль в сознании, которое боролось с оцепенением, была про Арнава. Следит ли он за ней?

А теперь у нее в пересохшем рту появился кляп с химическим, травянистым привкусом. К горлу подкатывала тошнота.

Судя по шуму мотора и по тому, как металлическое дно впивалось ей в спину, она находилась в небольшой лодке. Вонь исходила от воды. Она не хотела привлечь внимание мужчин, которые негромко болтали по своим телефонам на малаяламе, поэтому подавила желание дернуться. Ее руки, все еще связанные, онемели. Что еще хуже, она больше не чувствовала часов Арнава у себя на запястье.

Подавляя нарастающую истерику, она пыталась понять, где находится.

«Когда тебе страшно – дыши. Замечай все».

Куда ее везут – к Пии или наоборот? И где шакал?

Когда-то, много лет назад, они вместе с Арнавом сели на паром, идущий от причала Версова на Мадх. Его мотоцикл разрешили взять с собой на судно. Не прошло и пяти минут, как они переправились на другой берег и поехали на съемки фильма в один из загородных домов на острове.

Где-то впереди горел тусклый свет. Ее оставили сзади, как мешок с товаром. Они плыли вдоль, а не поперек канала. Ветви призрачных деревьев, растущих по обеим его сторонам, тянулись к мрачным водам. В ночи слышалось кваканье спаривающихся лягушек. Этот звук знаком ей, он часто раздавался со стороны мангровых болот вблизи ее родной деревни в Западной Бенгалии.

Прошло несколько минут, и Тара начала дрожать, несмотря на то, что вечер был теплый. То, чем ее накачали, выветрилось, оставив после себя тошноту, головную боль и тремор.

Мотор лодки заглох. Они причалили. Мужчины вышли на берег и попытались вытащить Тару, но споткнулись и с грохотом уронили ее обратно. Она издала приглушенный крик.

– Вставай и иди. – Самый высокий из троицы поднял ее на ноги. Из-за связанных рук Тара потеряла равновесие и снова упала. Теперь у нее болели ноги.

Мужчины посовещались между собой на малаяламе, и один из них развязал ей руки и наконец вытащил ее из лодки.

– Иди! – Он толкнул ее, и Тара поплелась вперед с тяжелой головой. Казалось, что у нее вот-вот начнется приступ рвоты.

В темноте она пыталась нащупать свои часы, но не смогла их найти. Тара беззвучно воззвала к Ма Каали: «Защити Пию. Приведи меня к ней. Пусть нам помогут». Она зашаталась и снова чуть не упала. Когда мужчина придержал ее, она повалилась на него, застав врасплох, и оказалась сверху, когда он увяз в грязи рядом с узкой дорожкой. Остальные бросились к ним и, ругаясь, подняли на ноги.

Они брели по направлению к тусклому свету, в котором вырисовывался силуэт большого здания.

В прошлом Тара часто «облегчала» карманы своих пьяных клиентов. Зоя говорила ей, что это часть их ремесла. Она не планировала применять этот давно забытый навык, но упускать возможность было нельзя. Под предлогом застегивания забрызганной грязью одежды, полы которой разошлись, Тара засунула похищенную вещь за пояс сари. Она успела выключить телефон и надеялась, что бандит не заметит его пропажи в ближайшее время.

Глава 82

Он улыбнулся про себя. Номерок приехала и даже не знала, что уже не уедет. В свое время ее появление на сцене стало сенсацией, она была королевой развлекательных номеров. Когда-то она выставляла напоказ свою грудь перед звездами Болливуда намного старше себя, а потом и перед более молодыми новичками, пока не потеряла форму, нужную для сексуальных танцевальных видео.

Он разглядывал ее из-за штор, за которыми Билал оставил инвалидное кресло. Оно пригодится позже.

Она надела синее сари, как он и просил, и стояла в комнате, которая когда-то была кабинетом его отца, барабаня пальцами в кольцах по каминной полке и листая что-то на телефоне. Ее тело вздулось в одних местах и усохло в других, несмотря на все хирургические операции, о которых она не рассказывала миру. Наряд выглядел на ней нелепо: блузка была слишком мала, сари смотрелось странно, потому что она располнела в талии. Почему она все это время пугала его? У нее был только один козырь. Он давно должен был придумать, как обойти его.

Она полагала, что он отдаст это место, чтобы она могла построить здесь курорт, в обмен на соглашение о неразглашении. Она доверяла Билалу, потому что тот был вежлив и всегда общался с ней уважительно. Она приехала одна – вот ее первая ошибка. Билал привез ее.

– Ты здесь.

– Давай покончим с этим. – Она не отрывала глаз от телефона. – Мне нужно сделать миллион дел к Дивали. Поспеши. – Отдает приказы, как всегда. Скоро это прекратится. – К чему вся эта драма? «Надень это, езжай туда». Ты мог бы подписать бумагу и принести ее с собой завтра, – сказала она.

– Ты не помнишь это сари?

– Ты совсем спятил, как я вижу. Ты отправил его мне с Билалом. С чего бы мне его помнить? Лучше приступим к делу.

«Либо ты не помнишь, либо притворяешься. В любом случае будет весело обо всем тебе напомнить».

На этот раз Билал отлично справился с заданием, хотя и отказался участвовать в нем дальше. Жаль, что ему пришлось уехать.

Он сел на прежнее место своего отца.

– Не раньше, чем мы достигнем взаимопонимания.

– Уже достигли. Ты ставишь свою подпись. А я рта не раскрою о том, что тебя волнует, – там все написано. Это место должно было принадлежать мне с самого начала.

Ему нравилось, когда она была такой – взвинченной, но старалась скрыть эмоции за высокомерием.

– Садись.

– Не смей говорить со мной таким тоном.

– Бумаги здесь, – он жестом указал на стол. – Если хочешь их подписать, можешь присесть.

Она так и сделала, и это была ее вторая ошибка. Никогда не уступай власть.

Он поднялся.

– Выпьешь чего-нибудь?

– Я здесь не для того, чтобы сидеть и пить с тобой за старые времена.

– За старые времена? – Он налил виски в два стакана. – Ты имеешь в виду тот день, когда ты впервые вошла сюда?

Ему нужно было искромсать ее лицо, губы, которые касались его живота, руки, которые хватали его за задницу на пятнадцатом дне рождения, ноги, которыми она сжимала его горло, когда кончала. Он хотел, чтобы они были отрезаны. Она тот самый настоящий Номерок. Она должна биться в конвульсиях, когда он будет лишать ее конечностей. А он будет кружиться в радостном танце на полу, скользком от ее крови.

– Мир думает, что ты хороший человек. Только посмотрите на него.

– Тебе не нужно на меня смотреть. – Он встал у нее за спиной. – Вот. Твой любимый, односолодовый.

Он чокнулся с ней и проследил за тем, как она пригубила напиток. Как только он введет инъекцию, которой его снабдил Унна, и заберет ее заветный телефон, она поймет, что происходит. Тогда начнется настоящее веселье.

Глава 83

Арнав

Арнав затянул перевязь на плече потуже, до боли. Черт бы побрал эту женщину – он попросил ее продержаться еще всего минуту. А теперь точка на экране, которая показывала ему, где она находится, исчезла. Арнав понял, что должен притормозить. Он мог проклинать себя, но не Тару. Он бросил ее. Не смог спасти Пию. Подверг ее опасности.

Пора исправлять свои ошибки. Если люди шакала отвезли ее в Версову, можно было предположить, что они переправили ее по воде на Мадх.

– Мы уже совсем близко, – заметил Тукарам, глядя на карту в телефоне, на которой было отмечено с местоположением Пии. Он опустил окно. В него влетали стрекот сверчков и вонь гнилых растений.

Фары прорезали темноту, осветив грунтовую дорогу, огороженную деревьями. Сигнал Тары так и не показался на экране.

– Остановись здесь. Выруби свет.

Арнав прислушался, нет ли впереди шума машин, но все было тихо. Они ехали уже около часа.

Извилистая дорога привела их в тупик, на карте между деревьями было указано здание. А за зданием – лес и ручей Малад. Пия была там. И как он всей душой надеялся, там же была и Тара.

Его телефон зажужжал от звонка. Он ответил, но вместо Али раздался голос Мхатре. Он принимал меры предосторожности, поэтому звонил с незнакомого номера:

– Наши люди готовы к выезду. Скажите мне, где вы.

Арнав проинформировал босса. Он сообщил ему, что у дома наверняка есть черный выход, ведущий к ручью Малад, где могут быть люди Расула и Виджаяна. По его информации, их там десять, но он не удивится, если их окажется больше.

– Вы уверены, что у вас есть улики? – Голос Мхатре звучал тихо, но твердо. – Вы рискуете карьерой из-за личных отношений, и если все окажется неправдой…

– Улики спрятаны в надежном месте. У нас будут рычаги влияния.

– Те, кого вы обвиняете, непростые люди.

– Я в курсе, сэр.

Он поговорил с Нандини. Если все пойдет наперекосяк, у нее будет материал для разоблачительной статьи, которую можно будет передать в соответствующее издание. Как только партия узнает об этом, для правительства штата все будет кончено.

– Не двигайтесь, пока мы не прибудем на место.

– Хорошо, сэр.

Арнав вышел из машины и пошел пешком. Тукарам последовал за ним.

– Они едут?

Арнав повернулся:

– Подожди Наик. Я разведаю обстановку. Господин Мхатре знает, что нужно расставить констеблей, чтобы перекрыть все выходы. Припаркуй машину подальше от дороги. Нельзя, чтобы ее увидел кто-то, выезжающий с территории.

– Ты едва можешь идти.

– Нам нельзя медлить. Джоши скоро узнает обо всем. Я в порядке.

Арнав действительно чувствовал себя хорошо. Вся боль исчезла. Знакомый азарт погони на время утихомирил грызущее беспокойство. Ему нужно найти Тару. На худой конец он мог отвлечь внимание или задержать преступников, дав время группам Мхатре и Наик окружить это место.

Держа в руке девятимиллиметровый пистолет, Арнав, спотыкаясь, брел вперед, давая глазам привыкнуть к темноте. Единственным его преимуществом был элемент неожиданности. Сквозь листву пробивался свет. Впереди виднелся большой фермерский дом. Рядом завелась машина, и Арнав с трудом зашел за дерево, хлюпая по грязи. Мимо с уханьем пролетела птица и села на ветку, напугав его, но он продолжал прятаться, сидя на корточках и не обращая внимания на боль в ногах. Какая-то ее часть все же чувствовалась, несмотря на принятые лекарства и адреналин. Арнав порылся в карманах в поисках припрятанных обезболивающих и проглотил две таблетки.

К нему приближался свет фар какой-то машины. Это был фургон, за рулем которого сидел мужчина. Черный и громоздкий, грузовик напоминал авто из компании Расула по прокату. Али был прав – его Бхай тоже послал сюда людей. Арнав не мог понять, как это возможно: Шетти и Шинде были связаны с Виджаяном. Стрелок был человеком Виджаяна. Что здесь делали головорезы Расула? Не может быть, чтобы они объединили свои усилия, несмотря на все их разногласия и кровавую вражду.

Вдалеке закричало какое-то животное, но звук резко оборвался. Лиса? Он подошел достаточно близко, чтобы увидеть ворота фермы. Большие и широко распахнутые, освещенные белыми галогенными лампами. Невозможно подойти ко входу открыто, чтобы его не заметили из окон. Он набрал сообщение Мхатре, а когда отправлял его, из фермерского дома донесся пронзительный вопль. Голос был женский. Арнав засунул телефон в карман и помчался вперед.

Глава 84

Тара

Раздвигая ветки, мужчины провели Тару на заросший задний двор. Она надеялась, что какой-нибудь обитатель джунглей укусит или ужалит кого-нибудь из них. В ее родной деревне мангровые заросли кишели пауками и змеями, а этот лес казался больным. Пластиковые пакеты обвивали корни деревьев.

«Смотри внимательно. И запоминай».

Тара притворилась, что у нее кружится голова и поэтому она не может быстро идти, и обратила внимание на количество дверей и окон в задней части громоздкого фермерского дома: три входа с заднего двора, восемь окон на каждом этаже. Если ей удастся воспользоваться украденным телефоном, она все расскажет Арнаву.

Они вошли внутрь, оставив шум насекомых за дверью, которую открыл лысый старик с ровной осанкой. Его чистая одежда напоминала форму посыльного в хорошем отеле. Тара рухнула на пол, чтобы мужчины подумали, что она все еще находится под воздействием наркотика. Она успела окинуть взглядом широкий двор без крыши и какое-то подобие сада прежде, чем ее стащили по лестнице вниз и заперли в каком-то помещении. Тара мельком увидела два длинных коридора с колоннами и несколькими дверьми по обеим сторонам. Комната рядом с ней охранялась.

Она услышала всхлипывания. Пия? Если это ее дочь, она готова рискнуть всем, чтобы добраться до нее. Тара вспомнила, что слышала слово «инспектор». Они поставили охрану.

Тара была благодарна мужчинам за то, что они не додумались ее связать. Она с трудом поднялась на ноги и отбросила в сторону грубую ткань, которой был завязан рот. Ноги болели после падения, но в остальном она была в хорошей форме. В комнате было пусто, ее освещала одна тусклая лампочка. Высоко на стене висела чья-то фотография в рамке. Тара увидела зарешеченное окно и тени от высокой травы на стекле. Судя по уровню земли, она в подвале.

Она сделает все возможное, чтобы выбраться наружу и найти Пию, но сначала нужно поговорить с Арнавом. Тара потянулась к телефону, который засунула за пояс, включила его и перевела в беззвучный режим. Дрожащими руками она набрала нужный номер.

Глава 85

Билал

Вечер плавно перетекал в ночь, и беспокойство Билала усиливалось. Вокруг ходили люди Виджаяна, их было семеро, якобы потому, что мальчик хотел, чтобы на этот раз посылку забрали они. «Твой Расул подвел меня, – сказал тогда мальчик, – а это настоящий Номерок. У нас нет права на ошибку».

Их работа заключалась в том, чтобы подождать, пока не станет достаточно поздно, чтобы вынести пакет, и продезинфицировать мастерскую.

«Ты заслужил перерыв. Ложись спать пораньше, но оставайся здесь на случай, если мне что-нибудь понадобится позже».

Мальчик был чудовищно хитер, но Билал задавался вопросом, как он надеется скрыть от Виджаяна резню в мастерской и избежать шантажа со стороны своего Унны.

Он не задавал вопросов мальчику, потому что знал, что не получит ответов.

Мальчик сегодня постоянно улыбался, не скрывая своего ликования и предвкушая появление Номерка. Он думал, что Билал ничего не подозревает, но предвидеть угрозы входило в должностные обязанности домоправителя. Он привык предугадывать просьбы до того, как они будут озвучены, предотвращать катастрофы до того, как они произойдут. Именно так он выживал с хозяином, а теперь и с сыном хозяина. Билал доказывал свою пользу, подавая ужин команде Виджаяна без спросу, выполняя работу до того, как ему ее поручат.

Он принял доставку и пригласил трех малаялийских преступников, которые ее привезли, перекусить вместе с их коллегами в столовой наверху. Билал также послал своего помощника за водой для маленькой девочки и попросил его подежурить, пока он раскладывает еду по тарелкам для людей Виджаяна.

Инстинкт подсказывал ему, что пора бежать, но в чем-то он был похож на молодого господина. Мальчик ненавидел Номерок, но не мог заставить себя причинить ей вред. Билал проклинал себя. Он боялся мальчика, но не мог бросить ребенка, которого вырастил.

Команда Виджаяна думала, что он не говорит на малаяламе. А зря. Они не знали, что Билал Муслияр родился малаялийцем. На службе у хозяина он почти забыл язык, но не настолько, чтобы не понимать, когда кто-то говорит про то, чтобы прикончить его, пока он приносит им курицу карри с рисом.

Они планировали убить его во сне. Билал был бы не прочь накачать их всех наркотиками, но еще немного, и мафиозный дон назначит цену за его шкуру.

С замиранием сердца домоправитель прокрался в свою комнату, чтобы сказать людям Расула, чтобы они были готовы вывести его из дома. В комнате, успевшей пропахнуть дымом от сигарет, шепотом велся ожесточенный спор.

– Ты не сказал нам, что у тебя здесь люди Виджаяна, – обвиняющим тоном произнес главарь. Он был высокий, выше остальных, и производил впечатление будущего мафиозного дона.

– Их привел мой босс. Я не знал о его планах.

– Наш парень, – главарь указал на замызганного якобы помощника Билала, – сказал нам, что в комнате в другом коридоре находится маленькая девочка. Мы следили за ней, но ее увели.

– Да.

– А по соседству с ней женщина?

– Да, а что?

– Бхай хочет поговорить с тобой. Подожди.

После того как высокий лидер бандитов передал сообщение, в группе воцарилась тишина. Когда телефон завибрировал, мужчина взял трубку, промолвил почтительное «хаан Бхаи» и передал мобильный Билалу.

– Мне нужны девочка и ее мать, – раздался высокий голос Расула Мохсина, ровный и деловой.

– Бхай, там…

– Я знаю, что это место кишит людьми Виджаяна. Мы обсудим это как-нибудь в другой раз. Ты поможешь моим людям вытащить оттуда девочку и женщину.

Какого черта Расулу Мохсину что-то нужно от них? Эти двое находились под надежной охраной. Вывести их будет нелегко.

– На этот раз я не возьму с тебя денег за услугу. Все, что тебе нужно сделать, – это облегчить задачу моим людям.

Неплохо. Билалу будет приятно посмотреть на разочарование на лице мальчика, когда он обнаружит, что тех двоих больше нет. Интересно, что он почувствует, когда начнет звать домоправителя в безумном и беспомощном состоянии, но на его крики никто не отзовется.

– Они важны для тебя?

– Они важны для того, кто важен для меня.

В тишине на том конце провода Билал услышал женские всхлипывания. Дон пытался кого-то успокоить. Домоправитель готов был поклясться, что голос Расула в этот момент звучал мягче. Его тоже взволновала женщина, но в отличие от той, что была у мальчика, эта спасала жизни. Такое Билал мог понять.

– Если твои люди позаботятся о моей безопасности, я сделаю все, что тебе нужно, Бхай.

Билал вышел из комнаты, за ним последовал помощник.

К воротам подъехал седан. На ферме никогда не было гостей. Сюда не приезжали ни родственники, ни друзья. Машина остановилась, и из нее вышел высокий, статный бизнесмен, которого Билал несколько раз видел вместе с мальчиком.

Глава 86

Арнав

Чтобы не попасть под свет фонарей у ворот, Арнав бежал к ферме через заросли, раскинувшиеся с правой стороны от дома, и терял решающие секунды. Если так кричала Тара, то ей осталось недолго. Ворота, казалось, удалялись от него все дальше, хотя он не сбавлял темп. Арнав выругался, когда у него в кармане завибрировал телефон, но, надеясь, что это Али, нажал на кнопку наушника, принимая вызов.

– Ави.

– Тара? – Он с облегчением выдохнул.

– Я в задней части здания. Рядом с водой. Тут что-то вроде подвала.

Она задыхалась, как будто бежала.

– Ты в порядке?

– Пока что. Они послали людей в сторону главного входа. Заходи сзади.

Арнав слушал ее и словно заново влюблялся. Позже он спросит Тару, как ей удалось раздобыть телефон. Пока же он анализировал все, что она говорит, и прикидывал, как пробраться на ферму. Тара предупредила, чтобы он опасался засады. Головорезы ожидали появления полиции. Слушая Тару через наушник, он параллельно набирал короткие сообщения для Наик.

– Я пойду за ней.

– Послушай меня, Тара. Сиди тихо.

– Если я не выживу, у нее есть ты. Не перезванивай. – Она говорила спокойно, решительно и прервала разговор прежде, чем Арнав успел ответить.

С замиранием сердца он собирался снова перейти на бег, когда позади него хрустнула ветка. Арнав резко развернулся, выставляя перед собой пистолет.

Это был Тукарам. Он опустил руку. Его исхудавший друг был слишком стар для погонь.

– Тукарам, я, кажется, сказал…

– Я не пущу тебя одного.

Арнав рассматривал субинспектора с дурацкого вида поясной сумкой и с «Глоком» в руках. Сумка была огромной и вмещала в себя мини-фонарик и пластиковые наручники.

– Я хорошо подготовился, – сказал Тукарам, похлопывая по ней. – Тут дополнительные патроны.

– Ладно, идем. – Арнав побежал трусцой, не обращая внимания на боль в ногах. – Они ожидают полицию, но не полномасштабный рейд.

– Наик в пяти минутах от нас.

Они держались подальше от галогенных фонарей, стараясь слиться с тенями деревьев.

Арнав взглянул на часы, когда они подошли к углу. Нагнувшись, он поднял камень, бросил его в сторону зарослей напротив, к границе участка, и пригнулся, когда выстрелом сорвало кусок стены и фрагменты кирпича и цемента разлетелись вокруг. Стало ясно, что они выставили часовых.

Прежде чем он успел схватить Тукарама, тот бросился на землю и, перекатываясь и извиваясь всем телом, укрылся за грудой цемента. Пока субинспектор отстреливался, Арнав бросил быстрый взгляд на дом и заметил движение в окне верхнего этажа. Дав глазам сфокусироваться, он изменил позу так, чтобы можно было стрелять одной рукой. Глубокий вдох. Прицелиться. И огонь. Тень в окне дернулась и зашаталась. Вспышка сбоку заставила его пригнуться за секунду до того, как три выстрела вырвали из стены большие куски штукатурки. Он отсчитал несколько секунд и подал знак Тукараму. Тогда его друг выпустил свинцовую очередь в окно, за которым стоял стрелок. Пользуясь моментом, Арнав бросился к дому в темноте.

И тут чья-то рука остановила его, схватив за плечо. Он изогнулся и нанес ответный удар локтем в солнечное сплетение, почувствовав, как бандит выдохнул прямо ему в шею. Не опуская пистолета и не имея возможности воспользоваться левой рукой, которая была на перевязи, он продолжил движение, нанося бандиту удары правым предплечьем по шее, толкая его вперед и одновременно пригибаясь, чтобы использовать его тело как щит от шквала выстрелов сверху. Бандит со стоном упал на Арнава. Он вслепую выстрелил из-под его тяжелой руки. Вскоре Тукарам пришел ему на помощь, прикрывая сзади. Арнаву везло. Из окна донесся вопль: его выстрелы попали в цель, несмотря на плохой обзор.

Арнав отпустил тело умирающего бандита, перепрыгнул через него и помчался дальше, Тукарам следовал за ним по пятам. Впереди распахнулась дверь. Из нее выскочили двое мужчин. Арнав выстрелил дважды, не сбавляя скорости. Один из них вскрикнул и прижал к груди простреленную руку. Другой рухнул на землю, обхватив ногу. Тукарам вышел из-за спины Арнава и ударил электрошокером того, кто все еще стоял на ногах, повалив его на землю. Арнав проверил пистолет, пока субинспектор обездвиживал обоих мужчин. Как только его друг закончил, он двинулся дальше.

Арнав уперся здоровым плечом в тяжелую дверь, из которой вышли люди, под тяжестью его тела та захлопнулась. На заднем плане слышались стрельба и крики. Прибыла команда полицейского участка Мальвани.

Здание погрузилось в темноту: в ходе рейда вырубили электричество. Где-то включился генератор. В двух окнах зажегся свет. Арнав учуял запах дыма. Тара, Пия! Далеко ли они от начавшегося пожара?

Он помчался к задней части фермы, в заросший двор, окруженный мангровыми зарослями. Арнав остановился, чтобы перезарядить пистолет и перевести дыхание, а затем здоровой рукой вытер пот, стекающий с лица. Боли как ни бывало, словно плечо зажило и снова стало целым. Его разум был сосредоточен на деле, а измученное тело существовало отдельно, как будто находясь далеко от места событий. Запах гари становился все сильнее. Три двери, все закрыты. Из четвертой, скрытой деревьями и кустарником, донесся слабый крик. Женский. Не Тара ли это? Она сказала, что находится в подвале.

Вход был заперт изнутри, но Арнав увидел замочную скважину. Он выстрелил в защелку, готовый к ответному огню, но его не последовало. Дверь распахнулась, открыв его взору пандус, спускающийся в подвал. Дверь справа. За ней кто-то задыхался. Арнав быстро вошел внутрь, не спуская глаз со входа, а палец – со спускового крючка. Земля задрожала у него под ногами, потом еще раз. Что это – бомбы? Он надеялся, что Наик и Мхатре вызовут саперов: у него не было времени предупредить их лично.

Арнав продолжал идти на тихие, сдавленные стоны. Из-за царящего вокруг полумрака он не был уверен в правильности направления. Цепи свисали с крюков на стенах. Он остановился перед полупрозрачными занавесками из синего пластика. За ними спиной к нему стоял высокий человек в синей кепке. Арнав разглядел металлический стол, на котором в свете одинокой лампочки что-то лежало. Мужчина не слышал его, потому что на нем были большие наушники. В руке, одетой в перчатку, жужжало устройство, похожее на дрель. Арнав узнал приспособление, когда оно остановило работу, и с него потекла темная жидкость. Как и предполагал доктор Мешрам.

Обрубок конечности. Нога, зажатая в тисках. Блестящее синее сари. Неужели это Тара? Как такое могло случиться? Неужели неизвестный притащил ее в это помещение за те несколько минут, которые Арнав потратил, чтобы добраться сюда?

Он пристальнее вгляделся в фигуру мужчины. Его лицо скрывали синяя кепка, маска и прозрачный щиток. Борода и копна волос, выглядывавшие из-под них, были, как у Рехана Вирани. Между занавесками и Арнавом стоял еще один стол. Из-под двери за спиной убийцы, за которым он так долго гонялся, в комнату начал просачиваться дым.

– Брось это! – Палец Арнава лежал на спусковом крючке. – Руки вверх!

Глава 87

Тара

В тусклом свете лампы Тара прикинула, насколько высоко ей надо прыгнуть: она хотела сдвинуть с места большую старую фотографию в рамке и спустить ее вниз, но без грохота. Шум насторожит мужчин, охраняющих ее комнату.

К счастью, ноги у нее были достаточно сильны, несмотря на боль от падения и вялость от транквилизатора, которым ее вырубили. Впервые танцы принесут ей не только деньги. Сила, приобретенная благодаря им, поможет ей спасти Пию.

Сняв с себя сари, она убедилась, что подъюбник закреплен достаточно хорошо, чтобы не упасть, и разорвала ткань на длинные тонкие ленты. С третьего прыжка ей удалось зацепить и спустить вниз картину. Тара села, быстро сняла стекло и задник, отбросив выцветшую фотографию. Обмотав руку полосками сари, она взяла стекло и как можно тише разбила его, затем разломала рамку в щепки, наступив на нее.

Держа наготове осколок стекла размером с ладонь и острый кусок рамы, Тара закрепила повязку на правой руке и закатала нижнюю юбку, чтобы было удобнее двигаться. Подготовившись, она, создавая как можно больше шума, разбила заднюю часть рамы, надеясь привлечь внимание охранников. Взяв импровизированный стеклянный кинжал в правую руку и острый обломок рамы в левую, она притаилась за дверью. Нужно бить первой, не раздумывая.

Как Тара и предполагала, через несколько мгновений один из бандитов отпер дверь и ворвался внутрь помещения. Мужчины никогда не ожидают, что женщина нанесет удар первой. Вспомнив приемы, которые она давно отрабатывала с Арнавом, Тара сделала резкий выпад вперед и взмахнула осколком стекла, попав наемнику в подмышку и почувствовав, как стекло треснуло внутри его плоти. Она ударила его ногой по коленям сзади, повалив на пол, и заперла внутри каморки, прежде чем он успел погнаться за ней. Но удача изменила Таре: двое других бандитов бросились к ней по подвальному коридору. Она заметила, как они смотрели на ее блузку, подъюбник и обнаженный живот. Тара проскользнула мимо них, громко выкрикивая имя дочери.

Почти сразу мужчины схватили ее, и она стала отбиваться от них куском сломанной фоторамки. Тара закричала от дикой боли, когда один из наемников вывернул ее руку. Она ждала, что ее оглушат и потащат назад, но удара не последовало, потому что в коридор вбежали другие люди, и нападавший от удивления ослабил хватку. Тара не понимала, что происходит, но, воспользовавшись моментом, бросилась к двери, за которой слышались всхлипывания, снимая ткань с руки.

Позади нее началось столпотворение. Ругательства. Удары. Пинки. Выстрелы. Из комнаты доносились приглушенные крики Пии. Тара, стараясь держаться тише воды и ниже травы, вытащила из волос заколку и стала взламывать замок: спасибо Зое за еще один полезный навык.

Она влетела в комнату и увидела дочь. Пия сидела у стены с кляпом во рту, ее руки были связаны, а на лице виднелись синяки. Должно быть, она сопротивлялась и ее избили. Не успела Тара закрыть дверь, как кто-то ворвался в комнату. От страха у нее заколотилось сердце. Это был тот лысый мужчина, похожий на официанта.

– Поторопитесь, – велел он и протянул руку.

Тара в недоумении уставилась на него.

– Нам надо спешить. Люди Расула Бхая не смогут их долго удерживать.

Расул Мохсин, мафиозный дон. Парень Зои. Таре удалось развязать Пию. Не имея времени обнять дочь, она вывела ее из комнаты, которая находилась в жутком состоянии, и потащила ее через толпу людей.

Лысый мужчина сделал все возможное, чтобы отпихнуть наемников в сторону и быстро и незаметно скрыться, но когда они выбрались из потасовки, Тара услышала крик на малаяламе. Раздались выстрелы. Двое бандитов отделились от толпы и направились к ним, подняв пистолеты и требуя, чтобы они остановились. Лысый мужчина уже спускался по лестнице, ведущей еще на один этаж ниже. Тара толкнула Пию к нему, отчего он замешкался. Она повернулась лицом к нападавшим, готовая на все что угодно, чтобы остановить их. Один из мужчин выстрелил. Боль пронзила ее шею. Тара почувствовала, что теряет сознание. В следующий миг все вокруг погрузилось в темноту.

Глава 88

Арнав

Звук сдавленного дыхания со стороны стола отвлек Арнава, и Рехан успел вытащить и наставить на него пистолет. Арнав мельком взглянул на его отросшую бороду, прежде чем нырнуть под стол и прицелиться Рехану в ногу. Но он промахнулся, так как тот побежал. Он выстрелил снова и на этот раз попал. Мужчина сгорбился и опустился на пол, выпустив оружие из рук. Арнав подошел ближе и наставил пистолет Рехану в спину, требуя, чтобы тот поднял руки, но он неожиданно совершил рывок, поднимаясь с пола, и острый тяжелый предмет вонзился в раненое плечо Арнава, заставив его выронить оружие. Это был совок.

Рехан бросился за своим пистолетом, но Арнав, кривясь от боли и не сомневаясь, что Рехан пристрелит его, как только предоставится возможность, толкнул его здоровым правым плечом. Дым постепенно заполнял комнату. Он забивался в легкие, пока Арнав пытался удержать крупного мужчину на полу. Его мысли снова и снова возвращались к крови на пиле и к тому, кому она могла принадлежать. Неужели Таре? Они сцепились посреди пластиковых занавесок. Рехан ударил Арнава головой в левое плечо, боль ослепила его и заставила ослабить хватку.

Пока мужчина пытался подняться на ноги, Арнав смог встать и нанести ему удар ногой по кровоточащей голени. Что-то внутри нее хрустнуло. Арнав отвел травмированное плечо в сторону и быстро отразил удар Рехана, удивляясь перемене в стиле боя. В додзё тот предпочитал показушные удары ногами, как в кино, а не резкие движения в уличном стиле. Арнав извернулся, уклоняясь от кулаков Рехана, который дрался, как уличный пацан, и которого было плохо видно за дымом, копотью и рваными занавесками, и снова ударил кинозвезду по ноге, используя руки только для того, чтобы удерживать равновесие.

Позади него раздался придушенный кашель. Женщина лежала на столе, истекая кровью. В тот момент, когда Арнав ощутил животный страх за Тару, он потерял Рехана из виду. Он слышал, как тот, пошатываясь, поднимается по пандусу и выходит из подвала. Он мог погнаться за ним, но сначала нужно было позаботиться о раненой.

Позвав Тару по имени и сообщив ей, что он здесь, Арнав отстегнул одну ее ногу и заставил себя высвободить другую, несмотря на страшную травму. Скрепя сердце он нагнулся, чтобы снять путы с рук женщины, и взглянул ей в лицо. Это была не Тара. Хвала небесам.

Перед ним была Китту Вирани.

Вместе с облегчением пришел ужас: неужели Рехан Вирани так бесчеловечно поступил с собственной матерью? Он освободил руки Китту, но когда попытался помочь ей подняться, она осталась неподвижной. Как будто ее тело обмерло. Она издала сдавленный крик, в ее глазах застыл ужас. Где же Тара? Арнав не мог сдвинуть Китту одной рукой без посторонней помощи, да еще и дым затруднял дыхание. Из двери на заднем дворе, через которую он вошел, виднелись языки пламени.

– Господин Раджпут, это вы? – Голос Наик прорезал дым, и Арнав хрипло позвал ее.

Наик бросилась внутрь через дверь, ведущую из фермерского дома, вместе с тремя констеблями.

– Принимайте командование. Окажите ей необходимую помощь, – Арнав жестом указал на стол, и констебли направились туда. Китту Вирани должна выжить, чтобы засвидетельствовать злодеяния сына.

– Вы нашли Тару? – с замиранием сердца спросил Арнав, включив рацию, которую дала ему Наик.

– Нет, сэр.

– Оцепите периметр. Вызовите «Скорую помощь». И не дайте комнате сгореть, если получится, – Арнав взял из стопки синих полотенец одно и обернул его вокруг лица, велев остальным сделать то же самое. Он покинул комнату, жестом позвав одного из констеблей следовать за ним, и связался по рации с пожарными, призывая их поторопиться.

– Почему мы не закончили спасательную операцию? – обратился он к офицеру, бежавшему рядом. Они вышли через дверь с той стороны, откуда зашла Наик, и оказались в коридоре первого этажа. Арнав с трудом услышал ответ констебля, заглушаемый криками и стрельбой.

– Взорвались две бомбы, сэр. Другое крыло здания обрушилось. Возможно, в доме есть еще взрывчатка. Саперы пытаются запросить группу быстрого реагирования.

– Почему такая задержка? – Арнав прочистил горло.

– Мы не можем найти никого из комиссаров, включая Джоши, сэр.

Конечно, они не найдут Джоши. Он сделает все возможное, чтобы не пустить сюда элитную команду высококвалифицированных силовиков. Спасение Тары и Пии зависит только от Арнава и полицейской команды Мальвани.

Адреналин подстегивал его, а легкие постепенно прочищались, пока он бежал через свободный от дыма коридор. Тара упоминала, что зашла в фермерский дом с черного хода. Насколько близко они с Пией находились от пламени и какофонии пистолетных залпов?

Внутренний двор с трех сторон был окружен портиками с колоннами. Густой дым скрывал из виду весь правый коридор, где они затаились. Арнав передвигался перебежками, укрываясь за колоннами, выжидая несколько секунд у каждой. Он знал, что в любой момент может поймать шальную пулю, но шел вперед.

Из дверей вырывались языки пламени. Пия или Тара могли быть по другую сторону любой из них. Арнав застыл в нерешительности, когда вдруг ожила рация.

– Ави, я тебя не вижу. Наик сказала, что ты пытаешься попасть внутрь.

– Где ты? – спросил он у Тукарама.

– У ворот, – сообщил субинспектор. – Я помогаю арестовывать тех, кто пытается сбежать. Со мной господин Мхатре. Ты нашел Тару?

– Нет.

На фоне раздался голос старшего инспектора:

– Наши люди сейчас идут по левому коридору.

Арнав снова обратился к пламени, вырывающемуся из открытых дверных проемов, констебль продолжал стоять у него за спиной. Он пытался попасть в одну комнату за другой, прикрывая рот полотенцем, но не видел никаких признаков жизни, пока не сбежал на два этажа вниз, в подвал. В первой же комнате кто-то зашевелился, и он направил на неизвестного пистолет, выкрикивая предупреждение. Констебль посветил фонариком, выхватив из полумрака окровавленную человеческую фигуру.

Сидевший на полу пожилой лысый мужчина поднял на них глаза, держа в руках чье-то завернутое в ткань тело.

– Возьмите ее. Она ударилась головой.

Инстинкт Арнава подсказывал, что нужно броситься к нему и посмотреть, но он продолжал целиться в подозреваемого.

– Покажи нам ее лицо.

– Ей нужна помощь…

Арнав спустил предохранитель.

– Покажи лицо. Сейчас же.

Констебль опустил фонарик и осветил девичье лицо.

Это была Пия. Не так Арнав представлял себе первую встречу с собственным ребенком. На лбу у нее был огромный синяк. Констебль забрал бессознательное тело девочки из рук лысого мужчины и подтвердил, что она дышит.

Облегчение Арнава было недолгим. Рядом с мужчиной лежала Тара. Он увидел ее бледное лицо и залитое кровью тело. На ней были только блузка и нижняя юбка. Чем она рисковала, спасая Пию? Ужас сдавил Арнаву горло, но он включил рацию, сделал дрожащий вдох и спокойным, размеренным голосом попросил помощи. Он проверил лысого мужчину на наличие оружия, но ничего не обнаружил.

Ему захотелось подхватить Тару на руки, но она лежала в луже собственной крови, серьезно раненная, и он мог нанести ей новые увечья. Его руки дрожали, пока он искал источник кровотечения и прижимал пальцы ей к горлу. Слабый пульс. Она жива, но без квалифицированной помощи долго не протянет.

Перед ним находятся самые близкие люди – избитые и истекающие кровью. Он так и не смог их защитить. Арнав отогнал пугающую мысль. С Тарой и Пией все будет хорошо.

Стрельба вдруг приостановилась.

Когда толпа людей во главе с Мхатре ворвалась внутрь, окружая Тару, Арнав потянулся к своей дочери-подростку, все еще находящейся без сознания, и откинул ей волосы со лба, проверяя, нет ли других ран. Он не собирался больше разлучаться ни с ней, ни с ее матерью. Никогда.

Глава 89

Тара

Не такое воссоединение семьи представляла себе Тара. Арнав. Пия. Она проснулась с их именами на устах.

Судя по гудению аппаратов и постоянным звуковым сигналам, дела ее шли не слишком хорошо. Когда она не смогла подняться или пошевелить руками, ее опасения подтвердились, но у нее не было времени, чтобы про это думать. Тара попросила медсестер, возившихся у ее кровати, позвать Пию. Они пригласили сиделку, следом за которой в палату вошел он. Арнав, измотанный и весь покрытый синяками.

– Где Пия?

– Врачи стабилизируют ее состояние с помощью капельниц: она вдохнула много дыма и ударилась головой. С ней все будет в порядке.

– Я могу с ней поговорить?

– Они дали ей снотворное. А тебе нужно отдохнуть.

– О чем ты умалчиваешь?

– С Пией все в порядке, клянусь. С тобой тоже скоро все будет хорошо. Я здесь. Спи.

– Кто это был? Кто шакал?

– Спи. Я буду здесь, когда ты проснешься.

Арнав походил на избитого бандита, а не на инспектора полиции. Тара с болью в сердце смотрела на свежие повязки на его руке, лице, горле. Он выглядел иначе, но ее одурманенный мозг не мог понять, чем именно.

– В тебя снова стреляли?

– Не волнуйся. Поправляйся, пожалуйста.

– Где твои усы?

Вот оно. Арнав сбрил их. Из-за этого он выглядел мягче, казался уязвимым и нуждающимся в утешении. Тара попыталась протянуть к нему руку, но конечности не слушались ее.

– Ты заметила?

– Зачем?.. – спросила она.

– Кто-то однажды сказал, что они мне идут. Я мог бы даже сниматься в кино, знаешь ли. Но в мужчине привлекать должны не только усы.

Воспоминание о ленивом воскресенье, проведенном в постели, много лет назад всплыло в памяти, как давно забытый сон.

– Да, – подтвердила Тара. – Теперь мне будет легче целовать тебя.

Арнав наклонился к ней, но ей показалось, что он целует ее, находясь в маске. Ласка его губ, легкое царапанье его повязки по подбородку казались какими-то далекими и все более слабыми. Внезапно Арнав бросился вон, словно одержимый. И не остановился, когда Тара позвала его. Что он скрывал от нее?

Глава 90

Арнав

Он хотел заснуть и никогда не просыпаться. Когда Арнав спал, он видел сон, в котором Тара смеялась своим тихим приятным смехом, проводила пальцами по его волосам, он кормил ее, подшучивал над ее ворчанием, гладил ее шею. Он не знал, сможет ли снова делать все это.

Со вчерашнего вечера он метался между Тарой, находящейся в реанимации, и палатой, где ухаживали за Пией: приносил необходимые лекарства, ждал новостей от врачей. Пия пока не открывала глаза. Может быть, она, как и он, не хотела просыпаться.

В ушах звенели слова врача: «Пуля, которую мы извлекли из шеи Тары, парализовала ее, инспектор Раджпут. Мы поймем степень повреждения в ближайшие несколько дней. Мне очень жаль».

Несмотря на изнеможение и желания отойти от дел, Арнав чувствовал, как в нем все сильнее разгорался гигантский костер жажды мести. Периодические сообщения Наик о происходящем в участке расстраивали его до крайности. После развернувшегося хаоса обвиняемый так и не был задержан. Чувство вины, смешанное со стыдом, грызло Арнава изнутри: это он позволил всему этому случиться, позволил Таре пострадать, спасая их дочь. А еще он позволил подозреваемому сбежать. Когда помощник сэнсэя пришел в приемную больницы и, подменив, дал ему время на передышку, Арнав направился в додзё, чтобы принять душ и постараться найти ответы на не дающие покоя вопросы.

У него зазвонил телефон. Мхатре хотел встретиться с ним возле полицейского участка. Арнав пригласил его в додзё.

После того, как он принял ванну, за обедом Арнав услышал от сэнсея дежурные фразы: то, что Тара попала под перекрестный огонь, не его вина, он должен оставаться сильным ради Пии и так далее. Арнав позволил сэнсею говорить, а сам ел, не чувствуя вкуса, вспоминая, как в последний раз кормил Тару. Нужно было сменить тему. Ему пригодилась бы информация о Вирани.

– На съемках Каран Вирани вел себя, как ваш друг, – сказал Арнав. – Вы работали с ним раньше?

Сэнсэй отвернулся.

– Мы с Караном давно знакомы. Мы учились в одном классе в школе, но никогда не были близки.

– Мы вызвали Рехана Вирани на допрос сегодня днем.

Рехан не вернется домой, если на то будет воля Арнава.

– Вы подозреваете его в похищении Пии?

– Сначала я не верил в это, но потом стал свидетелем того, как он… Причинил боль своей матери. – Арнав вспомнил жуткую сцену, развернувшуюся в затянутом дымом подвале. – Он сбежал прежде, чем я успел его арестовать. Теперь его адвокаты говорят, что у него есть алиби. К сожалению, мисс Вирани умерла.

Это была еще одна загадка. Китту Вирани всего лишь надышалась дымом и потеряла какую-то часть крови, но должна была выжить.

Сэнсэй поднялся и уставился в окно.

– Звучит ужасно, – промолвил он тихо, – но ее смерть меня не печалит.

– Смерть Китту Вирани?

Может, женщина и не была звездой, но инфлюэнсером стала точно. Арнав смотрел больничный телевизор. Бегущая лента новостей сообщала, что полчища обожающих Китту поклонников были безутешны.

Они также обсуждали, что в огне погиб ее жених. Пожарные обнаружили в здании обугленные останки Танеджи и опознали его по дорогим часам, которые уцелели в пламени.

– Каран помог мне, когда у меня не хватало средств на это додзё. Я скажу вам вот что: поговорите о Рехане и Китту с ним и с его помощником, Билалом.

– Билал спас Пию.

Пока Арнав произносил эти слова, вопрос, который таился на задворках его сознания, всплыл на поверхность. Что Билал делал на ферме? Он был помощником Карана, а не Рехана. А Каран в это время был в отъезде, на вечеринке в честь Дивали у министра внутренних дел Намита Гокхале.

– Увидимся в больнице, – сказал сэнсэй.

Арнаву очень хотелось вернуться туда, но он не мог набраться смелости, чтобы встретиться с Тарой и ответить на ее вопросы.

В додзё вошла администратор и сообщила, что его ждет Мхатре.

Именно благодаря старшему инспектору Тара была жива. Наик не удалось найти врача, который согласился бы сесть в полицейский джип в ночь Дивали. Только благодаря смекалке Мхатре и его опыту бывшего студента-медика Тара оставалась в стабильном состоянии до приезда «Скорой помощи».

– Спасибо за вчерашнее, сэр. – Арнав пожал руку своему начальнику. Посреди страданий, травм и тревог прошедшей ночи у него не было времени подумать о Мхатре. Неделя отпуска, казалось, вымотала его, под глазами у него пзалегли глубокие тени.

– Я знаю, на что вы смотрите, – сказал Мхатре, когда Арнав быстро отвернулся, чтобы придвинуть стул. – Надеюсь, никто больше ни о чем не догадался. Я ложился на первый сеанс химиотерапии. Теперь меня заставят уйти на пенсию.

Так вот что знала Наик. Из-за этого она доверяла Мхатре.

– Вы в порядке, сэр?

– Вы имеете в виду, выживу ли я? У меня рак простаты, ранняя стадия. Должен поправиться. Мне нужно будет брать отпуск на каждый сеанс химиотерапии. Сегодня я приехал, чтобы лично изучить улики, свидетельствующие о причастности Джоши к происходившему. Хочу быть готовым к любым вопросам.

Пока они просматривали все записи звонков и бумаги Шинде, Арнав вновь и вновь проклинал себя за то, что не арестовал Рехана на месте преступления. Всех улик может оказаться недостаточно, чтобы упечь его за решетку.

Арнав попросил позволения допросить кинозвезду. На его ноге будет виден след от пулевого ранения, которое он нанес ему той ночью.

– Господин Джоши говорит, что мы можем арестовать Рехана, только если у нас есть доказательства, – продолжил Мхатре. – Основываясь на этих бумагах, я понимаю, что комиссар может быть его соучастником. Но дело в том, Раджпут, что бородатый мужчина, которого вы видели, мог быть кем угодно.

Глава 91

Арнав

В день Дивали Арнав взял такси до офиса. Боль стала его постоянной спутницей: она отвлекала его от катастрофы в его жизни. Как могло случиться, что он встретил Тару после долгих лет разлуки меньше десяти дней назад и уже снова может ее потерять?

Стук Наик отвлек его от размышлений.

– Мы арестовали одиннадцать человек, один из которых утверждает, что знает вашего информатора. Али.

– Да, он сообщил мне свое местоположение, что помогло нам выследить похитителей Пии.

– Он будет говорить только с вами, сэр.

– Пойдемте. – Арнав сделал паузу. – Спасибо, Наик. Вызвать Мхатре было правильным решением.

– Я случайно увидела его рецепты, сэр. У члена моей семьи рак, поэтому я сразу все поняла.

– Вы спасли мне жизнь.

Наик широко улыбнулась и сразу будто помолодела на несколько лет. Она очень редко улыбалась так ярко.

– Для вас, сэр, все что угодно, – сказала она с блеском в глазах. Арнав был озадачен таким проявлением эмоций, и это отразилось у него на лице. – То есть… это моя работа, сэр. Пойдемте?

Комната, в которую они вошли, была плохо освещена, но Арнав узнал головореза. Али прислал ему фотографию. Он старался не обращать внимания на синяки на шее и руках мужчины – констебли Наик с ним особо не церемонились, – но он непроизвольно сочувственно поморщился: его собственное тело тоже болело.

Эта брешь в законе продолжала смущать Арнава. Большинство информаторов были мелкими преступниками, которых оберегали, потому что они выводили полицию на более крупную рыбу. Наик стояла рядом с мужчиной абсолютно спокойно, словно не замечая его травм.

– Сааб. – Один его глаз опух.

– Твоя задача была беречь девочку.

– Я сделал все что мог, но остальным было велено отдать ее, когда мы доберемся до фермы. Я не знаю, откуда Ману взял девочку. Он нанял меня и моих друзей только для того, чтобы доставить ее.

– Доставить кому?

– Человеку, который там главный. Билалу.

Вот это новости. Арнав перевел взгляд на друга Али.

– Ты уверен?

– Он запер ее в комнате и заплатил нам. Пожалуйста, отпустите меня. У меня даже не было оружия. Я же помог – послал местоположение Али…

– Ты сказал – босса зовут Ману?

– Да, сэр.

Зоя слышала, как похититель называл имя Ману, когда они забирали Пию.

Они вернулись в кабинет, и Арнав спросил Наик о Билале.

– Мы поймали его, когда он пытался уехать из города, сэр. Он отдал нам телефон и попросил выступить в качестве свидетеля. Мы скачиваем фотографии с его телефона, сэр.

– А где Рехан?

– У себя в квартире. У его дома толпа журналистов, сэр.

– Они знают, что мы хотим допросить его?

– Они попросили устроить пресс-конференцию по поводу событий прошлой ночи.

Арнав проверил список арестованных на ферме и обвел кружком имя Ману.

– Обратите особое внимание на этого человека, – он указал на доску. – Выясните, на кого он работает.

– Конечно, сэр. Когда Пие станет лучше, она тоже сможет кого-то опознать.

– Распечатайте всю имеющуюся у нас информацию о Рехане и положите ее мне на стол.

– У него твердое алиби, сэр.

– То есть?

– Он снимался весь Чоти Дивали, до сегодняшнего утра, со всей командой.

– Тогда почему следы его ДНК были в черном фургоне?

– Он говорит, что авто арендовал его сводный брат. Он одолжил его на время для какого-то дела.

У Рехана Вирани, казалось, были ответы на все вопросы, но как он собирался объяснить огнестрельное ранение у себя в ноге?

Арнав открыл папку с судебно-медицинскими фотографиями из подвала фермерского дома. Стальной стол. Пила. Цепи, свисающие со стены. Ванна. Если понадобится, он, нарушив все правила, отправит некоторые из снимков Нандини, чтобы оказать давление на полицию через СМИ. Утечку информации могут связать с ним, и он потеряет работу, но тогда весь мир узнает, что происходило на ферме. Арнав жаждал справедливости для Тары. Она больше не сможет ходить, пользоваться руками. Всю жизнь она заботилась о себе сама. Как она справится с тем, что ее будут кормить и мыть, как младенца?

Он позвонил в больницу, чтобы узнать последние новости. Тара отключилась под действием успокоительного, а Пия до сих пор не проснулась. Он не будет неблагодарным, не на Дивали. Она все еще рядом. Она улыбается ему. Тара. Ее образ являлся Арнаву в самые неподходящие моменты, и вчера вечером он принял твердое решение. Отдаться ей на милость, попросить всегда быть рядом. И молиться, чтобы она не отказалась.

Глава 92

Билал

Билал почесал щеку, покрытую успевшей отрасти щетиной. Он мечтал о душе, об одежде, о еде и о табуретке, на которую можно было бы положить ноги в гипсе. Чтобы покинуть эту вонючую комнату без окон живым, он должен разыграть свои карты правильно. Его уже несколько часов держали взаперти в одних трусах. Мумбайская полиция состоит из паршивых людей. Когда он умолял их отпустить его, они предложили снять с него и трусы тоже. Он хотел бы сказать этому инспектору Раджпуту, что думает о таких мерах.

Билал хотел выговориться, выложить все начистоту. Он уже слишком долго носил все в себе. Мальчик, наверное, уже сломался. На этот раз никто не соберет его по кусочкам. Билал знал имена людей, которые сейчас укрывают мальчика, и мог привести к ним полицию.

Вошел инспектор Арнав Сингх Раджпут. Билал внимательно оглядел того, кого мальчик пытался убить последние несколько недель, но так и не смог. Левая рука у Раджпута была перевязана, лицо покрывали синяки и отеки. Инспектор смотрел на него налитыми кровью глазами.

– Билал Муслияр, – начал он, – вам было приказано не покидать город.

– Я боялся за свою жизнь.

– Вы могли бы сказать об этом нам.

– Сааб, когда верный слуга разоблачает хозяина, ему нужна защита. Вы видели мой телефон.

На нем были фотографии, копившиеся десятилетиями, как страховка на подобный случай. Например, снимки мальчика посреди очередного припадка рядом с женским телом, из которого вытекает кровь. Когда Билал привез его в клинику, врач констатировал у него диссоциацию. Доктор даже не подозревал, насколько все плохо. На фотографиях были изображены и тела, которые передавал Билал. Головы, руки и ноги, которые он хоронил. Он знал, что для мальчика настанет день расплаты, и приготовился к тому, чтобы при худшем раскладе суметь выкрутиться самому.

– Я знаю, что вас не купили, сааб. Но есть и другие служащие, должностями повыше. Они оказались не такими честными. У этих фотографий есть копии, и они хранятся у разных людей.

Инспектор сел.

– Мы изучим ваш телефон и снимки с него. Определим, не подделка ли они. Даже если они подлинные, факт остается фактом: вы помогали убийце прятать трупы.

– Я часто не спал ночами, набираясь храбрости рассказать про все. Я не был рядом, когда он все это творил. На фотографиях только уборка. Он звонил мне после. И каждый раз обещал, что он будет последний. Я боялся его, сааб. Он мог упрятать меня за решетку раз и навсегда. И сейчас снова попытался.

– Почему я должен вам верить?

– Я не стану лгать вам в вечер Дивали.

Инспектор рассмеялся.

– Вы даже не празднуете его, господин Муслияр.

– Я могу привести вас к недостающим частям всех мертвых женщин.

Арнав задумался.

– А как насчет этого? – Инспектор протянул ему пакет с замком-молнией. Проклятые синие украшения, из-за которых мальчик так сильно доставал Билала.

Полиция нашла то, что мальчик называл своими «маленькими синими милашками».

– У него есть и еще, сааб. Серьги принадлежали мадам Китту. Он украл их и долго хихикал, когда она уволила одну из своих служанок. Посмотрите фотографии у меня на телефоне. Иногда я находил их на женских телах – эти я не заметил. Он провел несколько дней с каждой из этих бедных женщин, прежде чем… избавить их от страданий. У меня есть еще информация. Я могу назвать вам мастерские, где он переделывал их в зажимы. Он сам туда ходил. Ему доставляло удовольствие, когда его не узнавали.

– Из-за вас похитили Пию. – Арнав говорил спокойным тоном, сдерживая ярость, которая прорывалась наружу.

Билал рассказал ему, что узнал, следя за мальчиком.

О том, как мальчик договорился с Виджаяном, который поставлял ему девушек через Шетти. О том, как Виджаян попросил Ману забрать Пию, чтобы воздействовать на инспектора и его девушку Тару.

О себе – о том, как его родственник дал ему контакты Расула. Как на протяжении многих лет Расул помогал избавляться от трупов. Как Билал заподозрил, что мальчик планирует избавиться от него самого вместе с госпожой Китту, и нанял людей Расула для собственной защиты. Как приспешники Виджаяна и Расула дрались за мать и ребенка. Про случайный взрыв и пожар. Про то, как Танеджа явился по приглашению госпожи Китту.

С каждым словом, которое он произносил, Билал чувствовал ужас, но одновременно и облегчение.

– Танеджа был достаточно глуп, чтобы попытаться жениться на госпоже Китту – он думал, что сможет использовать ее связи и стать неприкасаемым. Он и понятия не имел, на что способен мой мальчик. Он устроил настоящую перестрелку в полицейском участке и попросил стрелков назвать имя Танеджи при допросе. – Билал сделал паузу и длинный вдох, затем продолжил: – Танеджа приехал в ту ночь, изрядно напившись, после какой-то шикарной вечеринки, потому что госпожа Китту попросила его встретиться с ней на ферме. У нее были хорошие новости. Мальчик обещал передать ферму ей в собственность. Она большая, а острову Мадх нужны новые гостиницы. Танеджа мог бы сорвать куш, превратив здание в шикарный отель. Я заставил его ждать в гостиной – что еще мне оставалось делать? Китту была в подвале с моим мальчиком.

– С Реханом Вирани.

– Нет, сааб. Вы видели не Рехана. Они одного роста, и оба отрастили бороды для нового фильма. Мой мальчик никогда бы не позволил Рехану узнать обо всем этом. Ваше предположение неверно.

– Я видел его.

– Вы не понимаете, сааб. Я дал слово господину Вирани, когда тот был на смертном одре, что буду защищать его мальчиков. Я был связан этим обещанием, потому что, если бы не господин Вирани, я бы сгнил на улице. Я не говорил ему правды, потому что тогда он умер бы раньше.

– Какой правды? – Инспектор наклонился вперед.

– Она разрушила всю жизнь моему мальчику, моему Карану. Ему даже некому было все рассказать. О том, что сделала с ним госпожа Китту.

– Вы говорите о Каране Вирани?

Арнав резко встал и пошатнулся, но сохранил непроницаемое лицо. Значит, полиция и не подозревала об истинной личности убийцы.

Билал попросил принести ему одежду и табуретку, чтобы подпереть ноги. Получив и то и другое, он заговорил дальше, рассказывая о том, что ему известно о госпоже Китту. Как сильно мальчик боялся ее и, как ни странно, любил.

– Если Каран Вирани совершил столько убийств, он мог бы легко расправиться с одинокой женщиной.

– Он не мог, сааб. Когда мальчик впервые встретил Китту, ему было пятнадцать, и он боялся ее. Я не мог защитить его. Нас пугало то, как умело она лгала хозяину. Он убил бы его. А позже мой мальчик не смог позволить Рехану расти без матери. Все эти годы Каран не мог набраться смелости и убить ту, что родила его ребенка. Никто не знает этого, сааб, даже сам Рехан. Но он не сводный брат Карана, а его сын. Он родился, когда Карану было шестнадцать лет.

Глава 93

Номерка больше не существует, но ее тень все еще здесь. Вот что я могу вам сказать: мне не следовало так долго бездействовать. Ее тень будет существовать дальше, жить своей жизнью, растить дочь – меня это не волнует.

Конец, о котором я мечтал, теперь никогда не наступит. Кровь Номерка и моя собственная кровь, смешанные воедино. И ради чего? Теперь сын не отвечает мне на звонки.

Вот Номерок исчезла, а вот – появилась снова, дразня меня своим прогорклым дыханием и громким смехом. Я должен был найти другой выход, но уже слишком поздно. Полиция найдет Билала, или он найдет полицию. Все уже сделано, все, и вот я здесь, без телефона, отданный на милость людей, которые суетятся вокруг меня и просят взять себя в руки. Нога болит от выстрела, но врача вызывать не стали – слишком рискованно, говорят они. Они забрали у меня телефон, и я не могу никому позвонить.

У меня есть карандаши и бумага, но кто знает, надолго ли. Спать я точно не буду, потому что каждый раз, когда я закрываю глаза, она приходит ко мне и растягивает свои черные, обуглившиеся губы в мрачной улыбке, а ее прикосновения змеей скользят по моей коже.

Глава 94

Тара

Давным-давно Тара лежала в объятиях Арнава, и они смотрели фильм в его спальне. «Akhiyon ke jharokhon se» – «Навсегда». Он переключил канал до того, как фильм подошел к концу.

– Он плохо кончится. Давай посмотрим другой.

За прошедшие годы Тара так и не узнала, чем кончилось кино, но вечером перед отъездом в Мумбаи его показывали по телевизору. Она решила посмотреть фильм с Пией, будучи уверенной, что Арнав ошибся насчет несчастливого конца. История могла закончиться только счастьем для двух влюбленных, Лили и Аруна, которые наконец поженились.

Но Лили умерла у Аруна на руках.

В полусонном состоянии из-за приема лекарств Тара спросила у врача, что с ней, и он ответил на вопрос, на который не хотел отвечать Арнав. Пуля застряла у нее в шее. Она хотела разгневаться на Арнава за то, что он не сказал ей об этом, но все, что она чувствовала, – необходимость утешить его. Тара не могла пошевелить ни рукой, ни даже пальцем и, возможно, больше никогда не сможет обнять его. Как и Пию.

Когда она произносила имя дочери, то слышала тихие голоса и писк оборудования. Она никогда не была уверена, бодрствует или видит лихорадочные сны.

Тара снова позвала Пию. И на этот раз открыла глаза.

– Она скоро будет здесь. – Арнав сидел рядом.

– Ты говорил с ней?

Ей хотелось, чтобы они поладили, узнали друг друга.

– Она все время была под успокоительным, – объяснил Арнав.

– Что-нибудь слышно от Зои?

– Она звонила один раз и спрашивала о тебе. Я сказал ей, что ты со мной. С ней все в порядке. – Арнав задернул бледно-голубые занавески около ее кровати. – Мне нужно поговорить с тобой.

– Я слушаю. – Она смотрела на его небритое лицо. В его глазах Тара видела беспокойство и страдание, усталость и надежду.

– Ты выйдешь за меня замуж?

– Что? – Она подумала, что не расслышала вопрос. Не мог Арнав такого сказать.

– Выходи за меня, Тара. Пожалуйста.

Судя по его лицу, он не шутил. Совсем. Если он говорил серьезно, то почему сейчас, когда она даже не чувствовала его прикосновений? Тара закрыла глаза. Она хотела, чтобы он ушел. И в то же время молилась Ма Каали, чтобы он этого не сделал.

– Зачем? – спросила она.

За шторами повисла тишина, нарушаемая лишь тихим урчанием аппаратов. Когда Арнав заговорил, его голос был хриплым и тихим:

– Потому что я хотел бы принадлежать тебе. Я потратил впустую столько лет. Когда Аша покинула нас, мне было тринадцать. Она была моей старшей сестрой. Она бы полюбила тебя, сказала бы, как мне повезло. Ей нравились бойкие девушки. Она тоже была бойцом. Но сдалась слишком рано.

Тара встретила его взгляд. И он не отвел глаз. Он рассказал ей историю Аши, которая произошла несколько десятилетий назад. Рассказал об изнасиловании, о несправедливости по отношению к ней, о ее самоубийстве.

– Вот она, – Арнав достал из бумажника выцветшую фотографию. – Я ношу ее с собой. Потеряв ее и родителей, я думал, что не заслуживаю семьи. А теперь хочу иметь ее с тобой. Я вряд ли смогу наверстать упущенное за все эти годы, но позволь мне попробовать.

Тара почувствовала, как по ее щекам потекли слезы, и Арнав потянулся, чтобы вытереть их.

– Посмотрите, кто к нам пришел, – полушепотом произнесла медсестра, просовывая голову между занавесками и раздвигая их.

Тара наблюдала за тем, как вторая медсестра привезла инвалидное кресло. В нем сидела Пия. Хрупкая Пия в больничном халате, с обрезанными волосами и повязкой на лбу. Даже если Тара больше никогда не встанет с постели, она добилась главного. Ее дочь в безопасности.

– Ма! – Глаза у Пии загорелись, и она попыталась встать, но медсестра остановила ее:

– Мы поможем тебе. – Женщины совместными усилиями подняли ее на кровать и положили рядом с Тарой. – Будь осторожна, – сказали они Пии.

Девочка уткнулась носом в руку Таре и разразилась тихими рыданиями. Арнав своей единственной здоровой рукой накрыл Пию простыней.

Тара не могла прикоснуться к дочери, и это ее мучило. А вот Арнав мог, и он был здесь. Она уловила отчаяние у него в голосе, когда он попросил ее руки. Предложил стать его женой, несмотря на то, что она, возможно, никогда больше не встанет на ноги и не прикоснется к нему. Арнав нуждался в дочери, а дочь, несомненно, нуждалась в нем.

Тара никогда не видела в браке ничего хорошего. В конце концов, это просто союз с мужчиной. Однако, глядя на то, как Арнав успокаивает их дочь, она не могла ничего возразить. Если такова ее судьба, она рискнет.

– Я согласна, – тихо произнесла Тара и, подняв голову, увидела, как его глаза наполняются слезами. Эти эмоции подходили к его имени: Арнав значит «океан».

Теперь она будет Нойонтарой, как называла ее мать. Его Нойонтарой. Звездой его очей.

Глава 95

Газета «Мумбайский вестник»

Со ссылкой на сайт Filmi Bytes.

Трагический Дивали для семьи Вирани

10:00 PM IST. 1 ноября, Мумбаи.

Дивали – праздник света, но последние новости из Болливуда наполнены мраком, особенно для семьи Вирани. Китту Вирани, известная светская львица и дизайнер, погибла вместе со своим женихом Раулем Танеджей, магнатом в сфере недвижимости, в результате пожара в доме ее пасынка Карана Вирани на острове Мадх вчера, в ночь на Чоти Дивали. Полиция пока не сообщает, был ли это поджог или несчастный случай. Также поступают отдельные сообщения о стрельбе на месте происшествия.

Генеральный комиссар полиции Мумбаи по борьбе с преступностью Нилеш Джоши обратился к СМИ с просьбой проявить сознательность, но поклонники Китту Вирани уже предъявляют множество вопросов к полиции после утечки нескольких документов, из которых следует, что комиссар Джоши и сам министр внутренних дел Намит Гокхале могли быть замешаны в коррупции. Подлинность этих документов еще предстоит доказать.

Тем временем кинозвезда Рехан Вирани, сын погибшей Китту Вирани, был допрошен полицией в связи с инцидентом, а его старший сводный брат, актер-ветеран Каран Вирани, был взят под стражу по статье 84-й индийского Уголовного кодекса и отправлен на психиатрическую экспертизу. Несколько телеканалов сообщают, что Каран Вирани осуществлял насилие в отношении мачехи в тот злополучный вечер. В Сеть просочились шокирующие фотографии с места преступления. На снимках, сделанных в фермерском доме, изображена отрезанная нога. Они распространяются в социальных сетях.

Министр внутренних дел Махараштры опроверг все заявления, назвав их дешевой попыткой политизировать трагедию. В подтверждение своих обвинений оппозиционные партии приводят результаты полицейского расследования: разложившиеся тела женщин, найденные на пляже Акса, были связаны с рядом мумбайских танцевальных баров. Лидер оппозиции в Ассамблее штата Махараштра поставил под сомнение целесообразность возобновления работы танцевальных баров и пообещал закрыть их, если его изберут.

Похороны Китту Вирани состоятся через неделю, после вскрытия тела. На них будет присутствовать множество представителей болливудской медиаиндустрии, которые отдадут погибшей дань уважения. Они выражают поддержку скорбящей семье Китту в социальных сетях.

Глава 96

Тара

Год спустя

Спустя полгода после выписки из больницы Тара отдыхала на пляже Алибауга, с тоской глядя на мужа и мечтая присоединиться к нему, пока он зигзагами носился по песку в закатанных свободных штанах и развевающейся на ветру футболке посреди толпы детей – сына и дочери Шинде, внуков Тукарама, племянницы Нандини. И Пии.

Тара все еще не могла есть сама, и в некоторые дни она злилась на Арнава, спрашивая его, зачем он женился на ней, почему не оставил ее в больнице, где она томилась целых полгода, окруженная кучей медсестер, которые таскали ее бесполезное тело. Но только не сегодня.

Сегодня Арнав пообещал Пие пикник на пляже, и они решили пригласить на него всех, кто их поддерживал. Это были Нандини и безумно влюбленный в нее коллега, которые отвозили Пию в школу, когда Арнав был по горло занят своими новыми обязанностями старшего инспектора полиции в участке Бандра; жена и дети Шинде, которые развлекали Пию, когда Тара проходила бесконечные сеансы физиотерапии; супруги Тукарам, которые тепло приняли Пию и обращались с ней, как с еще одной внучкой.

Таре хотелось, чтобы Зоя тоже была здесь, сидела рядом, отпуская ехидные замечания в адрес всех присутствующих и требуя от Тары перестать ныть, но она была далеко. Зоя находилась на другом побережье, в Таиланде или на Филиппинах, и Тара представляла, как она потягивает коктейль после обеда, наконец обретя спокойствие, о котором так долго мечтала. В жизни Зои была любовь: ради нее Расул рискнул своими людьми и помог им с Пией.

Взрослые играли в музыкальную игру, где каждый с разной степенью мастерства исполнял болливудскую мелодию. Все много смеялись, делили тарелки с пао бхаджи, ели мороженое. Тара присоединилась, когда настала ее очередь, и напела мелодию, под которую исполняла один из ее любимых номеров Мадхури Диксит, грациозная болливудская дива.

Тара танцевала девятнадцать лет из тридцати двух, и большую часть времени ей это не нравилось. Теперь она каждый день стремилась встать на ноги. Она вернется к танцам хотя бы для того, чтобы показать дочери, что в жизни важно не то, как много и как больно ты падаешь, а то, как стремительно ты пытаешься подняться. Тринадцать лет она растила дочь одна, защищая ее, когда это было нужно. Она бы снова закрыла Пию от пули своей грудью, если бы пришлось.

Волны плясали на берегу, непрерывно перекатываясь с места на место. Вода должна быть прохладной на ощупь, но она была слишком далеко. Вздох тоски сменился криком смущенного восторга, когда Арнав поднял ее с инвалидного кресла.

Под задорный свист мужчин и аплодисменты женщин, которые подхватили другие посетители пляжа, не привыкшие к таким публичным проявлениям чувств, муж отнес ее к шезлонгу, который поставил там, где волны могли ласкать ей ноги, смачивая края юбки.

Некоторое время спустя все они расселись по машинам. Тара откинулась на спинку сиденья, пока Арнав вел их просторный новый автомобиль по шоссе к другому пляжу в Алибауге, чтобы посмотреть на сожжение демона Равана. Пия вся дрожала от возбуждения, подпевая вместе с детьми Шинде и их матерью грубоватому номеру на хинди, который передавали по радио и который больше подходил для танцевального бара, чем для семейной поездки. В этот раз Таре было все равно. Она опустила окно, впуская в салон морской воздух, и, закрыв глаза, представила, как танцует.

Глава 97

Арнав

Арнав смотрел на задумчивую жену и вздыхал, положив руку на руль своего дорогого автомобиля. Как и все другие радостные перемены в жизни Арнава, эта машина появилась благодаря Таре: в ее салоне помещалось инвалидное кресло. Но спустя почти год после мрачного Дивали на ферме он так и не смог восстановить справедливость по отношению к ней.

Он также не смог сделать этого для Нехи Чоби и других женщин. Судебное разбирательство затянулось. Как и предсказывал Тукарам, несмотря на то что некоторые газеты утверждали, что Каран Вирани обанкротился, финансируя свою гнусную деятельность, его защищала целая армия самых высокооплачиваемых адвокатов, которые пытались убедить суд в его невменяемости. Все остальные от него отвернулись: Рехан, который перестал сниматься и не показывался на публике; Намит Гокхале, который после газетных статей потерял пост министра внутренних дел и использовал любую возможность, чтобы упомянуть о том, что не имеет ничего общего со звездами Болливуда; Джоши, который был отстранен от должности и находился под следствием Антикоррупционного бюро. Арнав все еще не мог поверить, что перепутал Карана с Реханом. Да, они были одного роста, носили похожие бороды и одежду, а дым затуманил ему сознание, но он офицер полиции. Он должен был догадаться. Именно из-за него Тара не находила покоя все эти месяцы.

Единственное, что он мог дать семье Нехи Чоби, – это забрать ее тело и организовать похороны. То же самое он сделал и с останками других женщин: с костями из камеры хранения улик и с теми, которые показал Билал, захороненными в палисаднике во дворе фермерского дома.

Погибли двенадцать танцовщиц. Полиция обнаружила всего семь тел из общего числа. О смерти еще пяти женщин узнали, найдя их черепа в саду Карана Вирани. Люди Расула во всем признались, но их босс сбежал в Таиланд и теперь управлял своей империей из Бангкока, как стало известно из редких звонков от Зои. Имя Виджаяна поднялось в списке самых разыскиваемых преступников на несколько позиций выше, а его люди, арестованные в фермерском доме, сидели в тюрьме.

Статьи Нандини поддерживали интерес к этому делу так же, как и поклонники Китту, Карана и Рехана Вирани, которые вели битву с помощью хэштегов в социальных сетях, неустанно требуя подробного расследования со стороны Центрального бюро.

Общественное мнение единогласно признало виновность Карана Вирани, особенно после того, как в Сеть просочился отчет о вскрытии Китту Вирани. Она умерла от передозировки бромида векурония, как и Неха Чоби. Китту была парализована, но оставалась в сознании, когда ей отпиливали ногу. Она умерла в результате остановки сердца, истекая кровью и задыхаясь.

Арнаву часто снились кошмары о том ужасном подвале, но такие долгие поездки, как эта, с песнями и смехом, помогали отбрасывать в сторону мрачные мысли. Когда они добрались до места сожжения Равана, Арнав отправил Пию с остальными, чтобы она подошла поближе и посмотрела, как будет гореть демон. Он поставил инвалидное кресло Тары на траву у пляжа, с этого места открывался красивый вид на ритуальный пожар и море. Положив голову ей на колени, он наблюдал за чучелом свирепого красного демона с черными усами, злыми и полными муки глазами и механической рукой, рассекающей воздух маленьким, бесполезным мечом. Он подумал об Аше, которая смеялась над его именем – анаграммой Равана, и улыбнулся.

Тара напевала себе под нос грустную, но полную надежды мелодию. Арнав сначала не узнал ее, но потом понял, что это «Har ghadi badal rahi hai roop zindagi» – «Всего за мгновение жизнь меняет свой облик». Пока тьма нежно обнимала их, постепенно спускаясь на пляж, Раван загорелся. Огонь становился сильнее, фигура демона разрушалась, пока в воздух под громкие возгласы собравшихся поднимались букеты фейерверков. Люди вокруг радовались победе добра над злом. Завтра то, что останется от чучела Равана, будет выкинуто вместе с остальным мусором.

Никаких концовок. Только начало. Скоро восстанет другой Раван – таков круговорот природы. Пия со смехом мчалась к ним в окружении друзей, а Арнав держался за мягкую руку Тары, которая ничего не чувствовала.

«Всего за мгновение жизнь меняет свой облик», – напевал он вместе с любимой на хинди. Пока ему было достаточно того, что демон продолжал гореть.

1

Бхелпури – индийское национальное блюдо.

2

Пао бхаджи – индийское уличное блюдо из булочек и овощей.

Content

Дамьянти Бисвас
Синий бар

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Глава 68

Глава 69

Глава 70

Глава 71

Глава 72

Глава 73

Глава 74

Глава 75

Глава 76

Глава 77

Глава 78

Глава 79

Глава 80

Глава 81

Глава 82

Глава 83

Глава 84

Глава 85

Глава 86

Глава 87

Глава 88

Глава 89

Глава 90

Глава 91

Глава 92

Глава 93

Глава 94

Глава 95

Глава 96

Глава 97

1