Алексей Евдокимов

Золото партии

Предисловие

Уважаемые читатели я представляю вашему вниманию свою новую книгу «Золото партии» из серии «Ход белой королевы…». Чтобы вы лучше ориентировались в сюжете этой книги, хотел бы кратко остановиться на содержании предыдущих. Действие романов охватывает период с начала двухтысячных годов по настоящее время. Известная российская топ-модель Надежда Смирнова оказывается втянутой в криминальные разборки между своим знакомым, бизнесменом Вахтангом Гонгадзе и его конкурентами из металлургической корпорации. Она знакомится с сотрудником спецслужб Дмитрием Федоровым, который привлекает ее к сотрудничеству. После смерти Гонгадзе, Смирнова становится наследницей его состояния и переезжает жить в Европу, а затем в США. По просьбе Федорова она ищет там следы пропавшего «золота партии» — тайных вкладов верхушки КПСС в зарубежных банках. Ее деятельностью начинает интересоваться ФБР. Сумев вырваться на свободу из самой мрачной тюрьмы Нью-Йорка — Бруклинского централа, Надежда Смирнова оказывается на борту российской подводной лодки, не подозревая, что впереди ее ждут новые испытания.

Часть первая. Золото партии

Нью-Йорк. Наши дни…

Душная июльская ночь была в самом разгаре… Ярко-желтый диск луны, висящий в темно-фиолетовом небе, узким лучом отражался в зеленоватых водах Ист-Ривера и падал на причудливо изогнутые арки моста имени Джорджа Вашингтона. Мерцающие разноцветные огни рекламных щитов освещали путь запоздалым прохожим, спешащим от станций уже не работающей подземки в свои квартиры и коттеджи. Роскошные лимузины останавливались у ресторанов и ночных клубов фешенебельной Пятой авеню. После напряженного рабочего дня Нью-Йорк медленно засыпал. Гасли огни в окнах, и только величественная статуя Свободы, возвышаясь пятидесятиметровым светящимся кристаллом над безбрежными просторами океана, неутомимо вглядывалась в украшенную звездными россыпями туманную даль. В эту летнюю ночь роскошные апартаменты одного из руководителей международного инвестиционного банка «Морган Стенли» были наполнены оживленным говором собравшихся гостей. Шум Манхэттена почти не доходил сюда, на тридцать пятый этаж гигантского небоскреба «Трамп Уорлд Тауэр», расположенного в одном из самых фешенебельных районов города.

У окна, выходящего к заливу Аппер, в котором светились огни ночного Бруклина, стоял одетый с вызывающей небрежностью молодой человек. Распустив на шее узел ярко-красного галстука, он с силой прижимал трубку мобильного телефона к уху и нервно повторял он одну и ту же фразу: «Ну, ответь же… скорее… ответь!»

Его лицо, обрамленное длинными вьющимися волосами, из нетерпеливого вдруг становилось раздраженно-испуганным, когда мимо него проходил кто-то из гостей вечера и бросал в его сторону равнодушный взгляд.

Наконец трубка мобильника отрывисто щелкнула, и из нее послышался недовольный голос.

— Какого черта… в два часа ночи…

Не дав своему собеседнику закончить, молодой человек, прикрыв ладонью рот, еле слышно прошептал.

— Заткнись и слушай меня внимательно Джерри… Она здесь!

— …Кто она? — после паузы с недоумением переспросила трубка.

— Кто-кто… Смирнова, черт бы тебя побрал! — раздраженно пояснил молодой человек.

Трубка замолчала и затем начала изрыгать из себя поток перемешанных с ругательствами восторженных восклицаний. Молодой человек поморщился, и пока трубка не затихла, небрежно похлопывал ею по колену.

— Ты закончил? — сказал он, дождавшись перерыва в возгласах своего собеседника. — Ну, тогда слушай дальше… Я тут случайно оказался. Нашему старому хрычу понадобился материал для воскресного номера журнала. Вот он меня сюда и направил поговорить с Ричардом Грантом. К Гранту пробиться я не смог, но полчаса назад смотрю… из лифта Смирнова собственной персоной выходит и этот ее управляющий, мужик такой красивый. У меня глаза на лоб полезли от удивления. Мы ее по всем светским тусовкам ищем, а она вот оказывается, где объявилась. Сейчас они в кабинете Гранта сидят. О чем-то беседуют…

В трубке снова послышались восторженные восклицания. Прервав их, молодой человек продолжил.

— Я тебе вот почему звоню, ты давай сюда оператора с камерой направляй. Я Смирнову на мобильник снял, но ты сам знаешь какое у него качество. И чем черт не шутит, может я у нее интервью смогу взять…

В трубке послышался хриплый смех.

— Зря ты смеешься… — с обидой в голосе, возразил молодой человек. — Здесь она без охраны и Грант, я думаю, не будет скандал устраивать и меня силой отсюда выводить. Ему сейчас с прессой дружить надо…

Трубка скептически замычала.

— Ладно, все… Я идти должен. — вдруг заторопился молодой человек. — Они из кабинета выходят. Давай, присылай оператора. А если хочешь и сам подъезжай. Ну, все. Я пошел…

Молодой человек быстрой походкой, направился к центру зала. Проходя мимо высокой, элегантно одетой молодой женщины он вдруг неловко поскользнулся, и чтобы не упасть, вынужден был схватить ее за руку. Женщина от неожиданности вздрогнула, и маленькая изящная сумочка выпала из ее рук.

— Тысячу извинений! — смущенно воскликнул молодой человек.

Он поднял с паркета сумочку и, подавая ее женщине, виновато улыбнулся.

— Еще раз прошу меня простить. Мне право, так неудобно… — сказал он.

Женщина окинула его взглядом своих больших голубых глаз и, тоже улыбнулась.

— Не стоит так переживать. Это такие мелочи…

Она повернулась к одетому во фрак широкоплечему мужчине с лицом, отмеченным римским профилем и благородной сединой, и видимо продолжая прерванный разговор, спросила.

— Так ты думаешь, нам стоит принять его предложение? По-моему, это очень рискованный вариант.

— Извините… — вдруг послышалось у нее за спиной.

Женщина обернулась. Молодой человек продолжал стоять рядом.

— Извините… — повторил он. — Мне очень неудобно просить… но нельзя ли взять у вас автограф?

Женщина удивленно вскинула изогнутые в дугу брови.

— Автограф? — переспросила она.

— Да, автограф!.. — воскликнул молодой человек. — Я же вас узнал. Вы Надежда Смирнова! Про вас недавно писали в журнале «Космополитэн»…

Женщина недовольно свела брови к переносице.

— Молодой человек, вы, наверное, меня с кем-то спутали.

— Да нет же! Это точно вы… Там и ваши фотографии были.

Женщина переглянулась со стоящим рядом мужчиной и, увидев, как тот кивнул головой, устало произнесла.

— Ну, ладно. Здесь вы правы. Давайте, на чем вам расписаться…

Молодой человек быстро вытащил из кармана визитку.

— Вот, пожалуйста…

Ставя подпись, женщина вдруг покачала головой, и с усмешкой посмотрела на молодого человека.

— Вы работаете корреспондентом в «Нью-Йорк пост» и весь этот спектакль наверняка затеяли, чтобы взять у меня интервью?

На лице молодого человека снова появилась смущенная улыбка.

— Мне право неловко вас об этом просить…

Женщина и мужчина снова обменялись взглядами.

— Ну что ж… — вздохнула женщина. — Вы выбрали подходящий момент. Я его действительно готова сейчас дать.

Крым. Двадцать лет назад…

На небольшой площадке, окруженной высоким металлическим забором, стояли четыре человека. Трое, несмотря на изнуряющую, летнюю жару, были одеты в черные комбинезоны и обшитые зеленоватым сукном бронежилеты. Четвертый, широкоплечий мужчина средних лет с загорелым до черноты лицом в полевую форму Советской армии без знаков различия.

— Повторяю! — произнес мужчина чуть хрипловатым, низким басом. — Схватка боевая, и при любом исходе боя, мы… — он сделал небольшую, но судя по интонации, очень важную паузу. — вмешиваться в нее не будем. Вашей группе, там, в бункере, придется рассчитывать только на себя.

Он замолчал и, сняв с выбритой до зеркального блеска головы офицерскую фуражку, тыльной стороной ладони вытер обильно катящийся со лба пот. По его напряженному лицу было видно, что слова, которые он произносил, давались ему с большим трудом. Он на секунду задумался, и затем продолжил.

— К бункеру вы пойдете раздельно… каждый по своему маршруту. Против вас будут три «куклы». Все они без оружия. Учитывая, что среди вас женщина мы подобрали физически слабых заключенных. Они впервые участвуют в такой схватке. Поэтому серьезных проблем у вас возникнуть с ними не должно. Еще вопросы ко мне есть?

Люди в комбинезонах переглянулись, и один из них, видимо старший, полный брюнет лет тридцати, громким уверенным голосом ответил: «Задание ясно товарищ полковник!»

Стоящие рядом с ним, еще не бальзаковского возраста крепко сложенная миловидная женщина с копной густых, каштановых волос и высокий широкоплечий молодой парень с таким же, как у полковника угрюмым и сосредоточенным лицом, хранили молчание. Полковник пожал, всем троим руки и, пожелав удачи, быстрым шагом направился к стоящему неподалеку зданию. Уже перед самым входом он вдруг остановился и, оглянувшись, задержал свой взгляд на женщине. Затем почему-то вздохнул и, надев на голову фуражку, скрылся за обитой железными листами дверью.

— Попрыгали… — скомандовал брюнет, проводив полковника долгим взглядом.

Он старался сохранять внешнее спокойствие, но по интонации его голоса было видно, что ему явно не по себе. Натянув на лицо черную шерстяную маску, он, осторожно ступая по рассыпанному на асфальте битому стеклу, пошел к входу в бункер.

— Я первый, вы за мной… — бросил он на ходу и, включив карманный фонарик, нырнул в узкий, наполненный промозглой сыростью и холодом, лаз колодца.

Спустившись по ржавой винтовой лестнице под землю, все трое очутились в полутемном коридоре, в конце, которого чернели три входа в туннель. Осветив их лучом фонарика, брюнет недовольно поморщился.

— Ну и вонь здесь… — потянув носом, проворчал он, увидев вытекающую из правого входа струйку темной, похожей на навозную жижу жидкости. — Мало того, что жизнью рискуем… так еще и в грязи придется всем вымазаться.

С кислой миной на лице он посмотрел на женщину.

— По какому пойдете, капитан?

Оглядев сырые, покрытые плесенью стены туннеля, женщина с безразличием пожала плечами.

— Какая разница, по какому идти… Они все в одном месте заканчиваются. Если прикажете, пойду по правому. Грязи в отличие от вас я не боюсь.

Услышав ответ женщины, брюнет обиженно скривил губы.

— Извините, товарищ майор! — вдруг обратился к нему стоящий рядом с женщиной парень. — Давайте я пойду по правому туннелю. Вы по левому… Ну а товарищ капитан… пускай идет по среднему, все-таки безопасней будет.

— Не лезь вперед старших лейтенант. Я, сама о себе позабочусь. — недовольно сказала женщина и бросила на парня взгляд, который говорил о том, что они очень давно и слишком хорошо знают друг друга.

— А я и не сомневаюсь… — смутился тот. — Только когда я последний раз по нему ползал, он был сухим, а другие после дождя по локоть водой залило. Если хочешь искупаться, давай поменяемся.

Женщина открыла рот, собираясь ответить парню, что-то, судя по выражению ее лица резкое и обидное, но тут в их разговор вмешался майор.

— Предложение лейтенанта я считаю правильным. — сказал он. — Когда попадем в бункер, некогда будет местами меняться, а вам капитан лучше действительно быть, между нами. Там в бункере всякое может случиться… — брюнет нервно облизал сухие губы. — Мне, честно говоря, вся эта затея с тренировкой не очень нравится. Заранее о ней нас не предупредили. И место почему-то сменили и в бункер сразу три «куклы» посадили… Странно все это? Ну да ладно… наверху виднее как из нас «Рэмбо» делать.

Он проверил на себе бронежилет, поправил на лице маску и, махнув на прощание рукой, первым, пригнувшись, шагнул в левый туннель.

— Погоди… — еле слышно прошептал лейтенант и положил на плечо женщины руку.

Та удивленно взглянула на него и, по-своему истолковав его жест, отвернулась к стене и сдержанно ответила.

— Сейчас не время Дима. Вечером после занятий встретимся, тогда и поговорим обо всем.

Они стояли рядом, почти касаясь, друг друга. Лейтенант нежно обнял женщину за плечи и заглянул ей в лицо. Его нельзя было назвать красивым. Худое, с широкими немного выступающими вперед скулами и острым, срезанным подбородком, оно привлекало к себе внимание только своими глазами, большими, с голубовато-серым металлическим оттенком. В них была какая-то необъяснимая волшебная магия. Они как бы светились изнутри. Глаза звали, притягивали, манили к себе… В них чувствовалось сразу все: ум, доброта и та особенная стойкость духа, которая присуща только очень сильным и целеустремленным натурам. Лейтенант долго, не отрываясь, глядел в них. Потом, стиснув зубы, как бы через силу, проговорил.

— Можем… и не встретится.

— Почему? — женщина удивленно вскинула брови.

— Вас там убьют обоих… — еле слышно ответил лейтенант. — Мне сказали, что у «кукол» будет оружие.

— Кого вас?.. — не поняла женщина.

— Тебя и майора.

— А ты? — растерянно спросила женщина. — Ты же с «куклами» легко справишься. Хоть с оружием, хоть без него.

Лицо лейтенанта потемнело.

— Мне приказали не вмешиваться… — глухим от волнения голосом, ответил он. — А затем я должен ликвидировать смертников, чтобы не узнали, откуда у них взялись заточки. — он прочел во взгляде женщины немой вопрос. — Тебе перестали доверять. Никаких серьезных доказательств, твоего предательства кроме той видеозаписи нет. Тем не менее, принято решение тихо, без шума тебя ликвидировать.

Несколько томительных секунд женщина молчала, глядя куда-то в сторону. Затем покачала головой и вдруг, грустно усмехнувшись, прошептала.

— А может это и к лучшему… Надоела мне вся эта канитель. Проверки, допросы… Скорее бы все закончилось.

Она в изнеможении прислонилась спиной к стене коридора.

Лейтенант вздрогнул, как будто эти слова с силой ударили по нему.

— Наташа, как ты можешь так говорить? — с болью в голосе сказал он. — Ведь тебя просто подставили вместо настоящего «крота». Прикрылись тобой, чтобы здесь в Москве на него не вышли.

Женщина тяжело вздохнула.

— К сожалению доказать я это не могу… — с грустью сказала она и, чуть помедлив, спросила. — Ладно… Со мной все понятно. А майора то за что?

Лейтенант пожал плечами.

— Трудно сказать… Он недавно из Штатов приехал. Деньги туда возил…

— Ладно, Дима. — женщина безнадежно махнула рукой. — Как там решили, так и будет. Ты это знаешь не хуже меня.

Взяв из рук лейтенанта маску, она натянула ее на голову и, поправив лямки бронежилета, скользнула в темный проход туннеля. Проводив ее взглядом, лейтенант, медленно опустился на пол и прижался спиной к холодной как лед стене. Его плечи и руки ходили ходуном. Минуту он сидел тихо, боясь, пошевелится. Затем, с трудом овладев собой, встал на колени, и пополз в правый туннель.

Когда он приподнял плиту пола и осторожно заглянул внутрь бункера, там было уже все кончено… Два смертника, молодые ребята, с накаченными, как у буйволов, шеями, стоя на коленях, обыскивали, лежащее у стены окровавленное тело майора. Третий, лысоватый, видимо в годах зек, приставив к шее женщины короткий, похожий на шило нож, пытался снять с нее порванный и заляпанный брызгами крови, комбинезон. Его руки почему-то мелко тряслись, и он никак не мог расстегнуть маленькие пуговицы на ее талии. Женщина хрипло дышала и видимо обессиленная рваной раной в боку, почти не сопротивлялась.

Резко откинув плиту, лейтенант одним прыжком вскочил в бункер и замер на месте, не сводя глаз с лица женщины. Туннель, по которому он полз, в отличие от двух других, имел выход не в боковой стене бункера, а подходил снизу к полу, и его появление в бункере стало неожиданным.

— Ха!.. Смотри, еще один голубь по нашу душу прилетел. — заметив лейтенанта, удивленно воскликнул один из смертников.

Он поднял двумя пальцами с пола окровавленную заточку и, поигрывая ею, неторопливо направился к нему.

— Ты продолжай, а с этим я сам разберусь… — бросил он второму, тоже было вскочившему вслед за ним. — Как говорится, бог троицу любит!

Подойдя шаркающей походкой к лейтенанту, смертник тщательно вытер об засаленный рукав брезентовой куртки бурое от крови лезвие и, прищурив глаза, быстро окинул его презрительным взглядом.

— Ну что фраер… — скривив в улыбке рот, прохрипел он. — Уже обделался! Ты не бойся… Я тебя гниду с одного удара уложу. Недолго будешь мучиться.

Под одобрительные смешки других зеков, он неторопливо шагнул вперед, присел и, вдруг резко повернувшись всем телом, рванул руку с заточкой по дуге вверх.

Но уложить с одного удара ему никого не пришлось. Как, впрочем, и с двух… Его противник пригнулся и когда рука с заточкой, словно вихрь, пронеслась над головой, молниеносным движением перехватил ее у локтя и, размахнувшись, нанес смертнику сильный удар снизу в челюсть. Голова смертника дернулась, открывая заросшие рыжей щетиной кадык и подбородок. От неожиданности он пошатнулся и стал медленно заваливаться на спину. Но его противник не дал ему упасть…

Отведя правую руку к бедру, он резко выдохнул и кончиками вытянутых вперед пальцев, проткнул смертнику живот, погрузив в него почти всю ладонь целиком. Фонтан густой алой крови брызнул из раны на стены и пол бункера. Лицо «куклы» с беззвучно раскрытым ртом, побелело. Он закачался и, зажав распоротый живот окровавленными пальцами, стал медленно оседать на пол. Несколько секунд длилась мучительная агония. Затем тело смертника судорожно вытянулось, разбрызгивая по стенам набежавшую лужу крови, и как бы прощаясь с уходящей из него навсегда жизнью, и он затих навсегда.

— Ни хрена себе!.. — раздался вдруг в наступившей тишине нервный, взвинченный голос. — Слышь Бугор, эта сука Валета завалил. — сидящий возле трупа майора смертник стремительно, как распрямившаяся пружина, вскочил на ноги.

— Вижу, не слепой… — лысоватый зек бросил на лейтенанта долгий взгляд и неуверенным голосом приказал. — Бубен, а ну ка займись этим «мокрушником». Только смотри, осторожно, вишь, как гнида брыкается.

Второй смертник приближался к лейтенанту уже не так уверенно, как первый. Нервно перебрасывая заточку из руки в руку, он остановился, метрах в двух от него. Его противник стоял на месте и, презрительно улыбаясь, смотрел ему в лицо. Наконец Бугор не выдержал.

— Бубен, твою м… — шепелявя и проглатывая окончания слов, сказал он. — Если со страху еще не обделался… пойди в угол облегчись. Не позорь мои старые седины. Учишь вас, учишь дураков, как пером махать.

Бугор со злостью плюнул в угол бункера.

После этих слов лицо Бубна стало наливаться кровью и он, видимо решившись, наконец, резко, всем телом бросился вперед. Громко, крикнув, он сделал обманный финт рукой и, описав заточкой в воздухе широкую дугу, изо всех сил ударил ею лейтенанта в живот. Тень его противника мелькнула в нескольких сантиметрах, от смертоносного лезвия и он даже почувствовал, как оно входит во что-то мягкое и бесформенное. Он радостно гаркнул: «Есть!..»

Но тут же оборвал крик, увидев, как заточка лишь рвет край заляпанного грязью комбинезона. Его рука вдруг бессильно повисла в воздухе. Он зашатался на липком и скользком от крови полу и, потеряв равновесие, чуть было не упал. Сильный удар ладонью в лицо остановил его падающее тело. На мгновение, перед глазами смертника блеснула яркая вспышка света, и он, беззвучно, раскинув руки в стороны, повалился на стену бункера.

Секунду или две смертник лежал без сознания. Затем с трудом встал на подгибающиеся ноги и, когда помутнение прошло, и лицо лейтенанта перестало расплываться перед его глазами, опять бросился вперед. На этот раз ему не удалось даже подойти к своему противнику. Лейтенант резко присел и ногой сбил нападающего на пол бункера.

— Ну, я гад тебя сейчас достану! — захрипел смертник, медленно подымаясь с пола и наливаясь сводящей с ума яростью.

Безостановочно махая заточкой, он снова кинулся к лейтенанту. Его рука скользнула вверх. В то же мгновение лейтенант перехватил ее и смертник, как подкошенный, снова упал. Локтевой сустав руки не выдержал и, разрывая сухожилия, с хрустом сломался.

— А-а-а!.. — бункер огласился истошным криком.

Лейтенант поднял с пола заточку и коротким движением проткнул смертнику бедро. Изогнувшись от нестерпимой боли, тот закричал так, что у Бугра заложило уши.

— Ты чего гнида над людьми издеваешься? — громко крикнул он и прижался взмокшей вдруг спиной к стене бункера.

Сидя рядом с потерявшей сознание женщиной, он держал у ее шеи нож и лихорадочно пытался понять, что же происходит…

Все договоренности рушились на глазах!.. Утром местный «начальник» предложил им одно дело, а именно во время боя в бункере порезать двух «фраеров». Для чего они и получили от него две заточки и нож. За это им пообещали продлить содержание здесь еще на полгода. Все так и получилось… Правда одной из них оказалась молодая и довольно симпатичная баба, но это, к слову сказать, совсем «фартово». На зоне такой случай не часто представляется. И вдруг появляется третий… и начинает полный беспредел!

Отбросив заточку в сторону, лейтенант подошел к Бугру.

— Твоя «шестерка» все равно не жилец на этом свете, — сказал он негромко. — а так, мы с тобой поговорим одни, без свидетелей.

— Какие тут свидетели? — Бугор обвел бункер затравленным взглядом.

— Здесь слышимость хорошая. — уточнил лейтенант, кивнув на туннели.

Он, исподлобья долго рассматривал смертника и, наконец, поправив на лице маску, сказал.

— У меня к тебе есть предложение…

— Я с вами гниды больше никаких дел иметь не хочу! — лицо Бугра налилось кровью. — Вы всех моих дружков порешили.

Лейтенант грустно усмехнулся.

— Ничего не поделаешь, такие у нас в конторе правила, кто много знает, тот долго не живет…

— А мы здесь причем?.. — удивился Бугор.

Лейтенант пожал плечами.

— Значит, вы такое узнали, что знать вам не положено!

Бугор с ненавистью посмотрел на него.

— Шли бы вы с вашими секретами к…

— Не горячись! — прервал его лейтенант и затем пояснил. — Ты, наверное, уже понял, что после того, как вы порешите этих двух, я должен вас ликвидировать, чтобы никто не узнал, откуда у вас заточки взялись. Но мне эту бабу жаль… — лейтенант кивнул на лежащую без сознания женщину.

Бугор презрительно хмыкнул.

— Она, что краля твоя?

— Не в этом дело… — лейтенант нахмурился. — Просто должок за мной остался. Она меня в одном деле от смерти спасла, а я привык по своим долгам платить.

Он бросил взгляд на лежащее у стены тело смертника. Тот кричал уже слабее, иногда теряя сознание.

— У нас мало времени… — предупредил лейтенант. — А предложение у меня такое… меняю жизнь на жизнь. Ты эту не трогаешь, а я тебя. Согласен?

Бугор удивленно почесал пальцами небритый подбородок.

— А не боишься, что тебя начальство за такое по головке не погладит? — с усмешкой спросил он, после длиной паузы.

Лейтенант поморщился.

— Не боюсь, но это уже мои проблемы. Решай, если согласишься, еще полгода поживешь. Ну а не согласишься… — он бросил на Бугра, не предвещающий ничего хорошего взгляд. — Живым отсюда не выйдешь, и умирать будешь медленно, дольше, чем они… — лейтенант показал на стену, откуда доносились холодящие кровь предсмертные стоны.

В бункере надолго повисло молчание.

— А на хрена мне такая жизнь? — презрительно плюнув на залитый кровью пол, наконец, сказал Бугор. — Не сегодня, так через полгода твои дружки все равно порешат. Да еще мучить будут… И может на этой бабе вина какая. Не зря же ее мочить хотят, хоть и чужими руками.

Лицо лейтенанта помрачнело.

— Вины на ней никакой нет… — с досадой сказал он. — Просто подставил ее тот, кто повыше нее сидит. Да и жизнь твоя еще неизвестно как сложится. Сейчас в стране большой бардак начинается, а я слышал ты по экономической статье вышку получил. Может, тебе теперь лоб зеленкой мазать и не будут.

Лейтенант еще раз внимательно посмотрел в глаза смертнику, и как только тот немного опустил нож, резко ударил его ребром ладони в висок. Ударил сильно, но так чтобы не убить…

Нью-Йорк. Наши дни…

Они расположились в зимнем саду в тени двух изумрудно-зеленых магнолий, сплошь увитых побегами ямайского папоротника.

— Хочу представить вам своего друга. — женщина указала на сидящего рядом с ней мужчину. — Это Мишель Нуаре. Он управляет моим состоянием.

Мужчина с достоинством склонил свою седеющую голову.

— И только? — внимательно посмотрев на него, спросил молодой человек.

По лицу женщины скользнула чуть заметная улыбка.

— И только… — поправив на плечах волосы, почему-то с легким оттенком грусти сказала она.

Вытащив из кармана брюк портативный плеер, молодой человек включил его и задал первый вопрос.

— Вначале мисс Смирнова несколько так сказать анкетных вопросов. Сколько вам… — он на секунду замялся, не зная, как бы точнее выразится.

Видя его смущение, женщина решила прийти на помощь.

— Вас, наверное, интересует, сколько мне лет? Ну что ж, это не тайна. Скоро будет тридцать. Так что пока, можете звать меня просто по имени… Надежда.

— Надьежда… — повторил молодой человек. — Вы замужем?

— Раз в журналах меня называют одной из самых богатых невест в мире, то этот вопрос мне кажется неуместным.

Молодой человек согласно кивнул.

— Достойный ответ! Насколько мне известно, вы гражданка Франции и постоянно проживаете на Лазурном берегу. Хотя вас часто видят и в Лондоне, и у нас здесь в Нью-Йорке…

— Я люблю путешествовать.

— Тем более, что у вас для этого есть все возможности.

— Да… — подтвердила женщина. — Мое состояние позволяет мне это делать. Я унаследовала его от своего бывшего мужа Вахтанга Гонгадзе шесть лет назад. Он был очень известным в России бизнесменом.

Услышав фамилию Гонгадзе, молодой человек встрепенулся.

— Говорят, вы хорошо знакомы с его сыновьями, особенно со старшим Александром?

Женщина после небольшой паузы ответила.

— Да… мы большие друзья.

— И говорят, что он к вам неравнодушен?

Женщина немного смутилась.

— Я думаю об этом вам лучше спросить у него самого.

— И он вам делал предложение? — не унимался молодой человек.

Женщина опустила глаза.

— Я оставлю этот вопрос без комментариев.

Молодой человек со значением посмотрел на нее.

— Александр Гонгадзе очень влиятельный человек. Он личный советник президента Грузии. В международных финансовых кругах его высоко ценят.

— Я это знаю, — ответила женщина. — В свое время я принимала участие в создании принадлежащего ему банка и являюсь одним из его акционеров.

Молодой человек на секунду задумался.

— Мисс Смирнова, у меня к вам последний вопрос… — он поправил на своем колене плеер. — Вы всегда были далеки от мира политики и бизнеса и вами, известной светской львицей, чаще интересовались журналисты, пишущие про «гламур». Что привело вас сюда?

Женщина и мужчина переглянулись, и женщина, медленно подбирая слова, сказала.

— Хотя я уже много лет живу во Франции и являюсь гражданкой этой страны, но мне всегда были близки проблемы моей родины — России. Сейчас там наступает время больших перемен, и я очень хочу ей в этом помочь. Я в большом долгу перед Россией!

Вашингтон. Шесть месяцев назад…

Специальный агент Федерального бюро расследований Майкл Дуглас никогда не был мечтателем. За свою пока еще короткую двадцати восьмилетнюю жизнь, он научился трезво смотреть на вещи и, принимая важное решение, всегда предпочитал полагаться на здравый смысл, нежели на интуицию или везение. Родившись в небогатой семье, он привык все проблемы решать самостоятельно без чьей либо, помощи и совета. Чтобы поступить в Колумбийский университет, ему пришлось два года отслужить в морской пехоте США и основательно пожариться под палящими лучами солнца в Ираке и Афганистане.

Закончив три года назад факультет права, он собирался стать адвокатом, но, когда подвернулась возможность попасть в ФБР, решил не упускать ее. Конечно, госслужба не давала таких финансовых возможностей и перспектив, как работа в частной компании, но, во-первых, это был надежный причал, лишенный всякого рода случайностей, которые, к сожалению, очень часто происходили в его жизни и, во-вторых, стать сотрудником ФБР всегда ассоциировалось у Майкла с причислением к особой касте людей, наиболее приближенной к государственной власти.

Психологическое тестирование и проверку на детекторе лжи он прошел успешно, но когда приемная комиссия ознакомилась с результатами его учебы в университете, у нее возникли сомнения. Майкл до сих пор не знал, почему из двух десятков кандидатов выбрали именно его. Возможно, сыграл свою роль чемпионский титул по боксу среди студентов колледжа, где он учился и служба в морской пехоте, но, тем не менее, через неделю после сдачи вступительных экзаменов он уже переступал порог академии ФБР в городе Куантико. Здесь ему пришлось снова основательно попотеть. С физподготовкой и стрельбой у него было все в порядке, а вот криминалистика давалась ему с большим трудом. Поэтому свое распределение в центральный аппарат ФБР сразу после окончания академии он воспринял с нескрываемым удивлением.

Оставив машину на одной из прилегающих к Пенсильвания-авеню улиц, Дуглас мимо здания, где раньше размещалось министерство печати, направился в штаб-квартиру бюро. Пройдя рамку металлоискателя и предъявив пропуск охраннику, он пересек глубокий как колодец внутренний дворик и, насчитав по дороге с десяток портретов отца-основателя ФБР Эдгара Гувера, поднялся на третий этаж. Не успел он присесть в кресло, как на столе раздался звонок телефона внутренней связи.

— Алло, Дуглас у аппарата… — поднял он трубку.

— Хелло, Майкл! — из трубки послышался голос руководителя отдела, в котором работал Дуглас, сорокалетнего здоровяка и неутомимого ловеласа Роберта Хоффмана. — Как поживаешь?

— Спасибо, сэр… неплохо…

— Хорошо, что я тебя застал Майкл… — было слышно, как параллельно с ним Хоффман беседовал еще по одному телефону. — Тут одно дельце привалило, поэтому давай быстрее ко мне. И захвати по дороге пару кофе без молока в «Макдональдсе», а то я позавтракать не успел.

Надев пиджак, Дуглас запер двери кабинета, и, захватив по дороге в кафетерии два стакана кофе, поднялся на пятый этаж, где сидело руководство. Перед дверью кабинета Хоффмана уже стояли несколько сотрудников их отдела, спешащих пораньше подписать у него свои документы.

— А Майкл, заходи… — в проеме двери показалось вытянутое как у лошади загорелое и розовощекое лицо Хоффмана.

Он взял Дугласа под руку и через кабинет провел к заваленному компьютерными дисками и газетами столу.

— Садись… — распечатав стакан с кофе, Хоффман сделал несколько торопливых глотков.

Дуглас сел в кресло и, положив на колени блокнот, приготовился слушать. Хоффман в их в отделе работал недавно, всего несколько месяцев. Он сменил на этом посту ветерана бюро Эдди Стоуна, который возглавлял подразделение почти пятнадцать лет и пользовался у сотрудников непререкаемым авторитетом. Но Стоуну было под шестьдесят, и как только у руководства бюро возникла необходимость пристроить на теплое местечко нужного человека, его попросили на пенсию. Дуглас знал, что Хоффман получил эту должность только благодаря знакомству его жены с какой-то важной шишкой из администрации Обамы.

— Слушай Майкл, тут такое дело… Меня вчера вызывал директор и попросил разобраться в одном вопросе.

Хоффман открыл сейф и достал оттуда увесистую папку с документами. Вынув из папки несколько отпечатанных на принтере страничек, он передал их Дугласу.

— Наши ребята в Лэнгли вышли на очередную прачечную колумбийского наркокартеля, и там случайно засветилось несколько известных нью-йоркских финансистов. В досье указаны их фамилии. — Хоффман постучал пальцем по одному из листов. — Наш шеф попросил внимательно посмотреть одного из них… — Хоффман сделал паузу, вспоминая фамилию, но, так и не вспомнив, с листа по складам прочел. — Алек-санд-р Гон-гад-зе… Поищи в картотеке данные на него. Проанализируй его окружение. Может, что интересное найдешь, хотя… — Хоффман безнадежно махнул рукой. — Я считаю, что это дело дохлое! ЦРУ уже полгода пытается его раскрутить, но пока ничего не получается. У нас сейчас в таких криминальных схемах почти все финансовые тузы замазаны. Так что много времени на него не трать. Напиши наше заключение. Я почитаю и отнесу директору. У нас и других дел хватает. Если все понятно, можешь идти.

Вернувшись к себе, Дуглас запер папку с документами в сейф и, потерев ладонями недовольное лицо, присел к компьютеру. Предстояла долгая и скучная работа. Устремив глаза в потолок, он стал вспоминать пароль для входа в базу данных ФБР и когда понял, что сделать это не сможет, начал один за другим выдвигать ящики письменного стола. Наконец в одном из них он нашел брошюру о достопримечательностях Макао, в котором ему довелось, побывать в прошлом году, и, полистав ее, на последней странице обнаружил записанную авторучкой требуемую комбинацию цифр и букв.

Войдя в базу данных, Дуглас стал просматривать хранящиеся в ней документы. Когда он поинтересовался окружением Александра Гонгадзе, на экране появилось несколько цветных фотографий. Дуглас с интересом стал их рассматривать. С экрана на него смотрело лицо очаровательно красивой молодой женщины.

— Черт побери, ну и красотка! — покачал головой он.

«И где только таких находят?» — подумал Дуглас, вспоминая лицо и фигуру своей разжиревшей на гамбургерах и кока-коле жены.

Он углубился в текст под фотографиями.

— Так… Смирнова Надежда Владимировна — прочел Дуглас вслух непривычно звучащие для него слова. — родилась, училась, проживала… — быстро просматривал он пункты анкеты, стараясь запомнить их как можно лучше.

Когда Дуглас уже заканчивал изучать собранные в базе документы, и планировал пойти на обед, на столе снова зазвонил телефон. Сняв трубку, он опять услышал голос Хоффмана.

— Майкл, очень хорошо, что ты на месте. Тут у меня сидят ребята из Лэнгли. Я их сейчас к тебе пришлю… — в трубке послышались частые короткие гудки.

— Черт! — Дуглас непроизвольно выругался. — Нашли время для визита.

Он взглянул на часы… половина третьего. «Если встреча затянется, то пообедать, скорее всего, не успею.» — подумал Дуглас и, сняв пиджак, снова сел в кресло.

Спустя минуту в дверь постучали.

— Войдите! — недовольно крикнул Майкл.

В комнату вошли двое. Ричарда Бродди из оперативного управления ЦРУ по Европе он хорошо знал. А вот второго — пожилого невысокого мужчину с покрытым шрамами лицом он видел впервые.

— Альберт Эдуардович Лисовский! — с сильным славянским акцентом вежливо представился тот.

Когда вошедшие уселись в кресла, Дуглас включил кондиционер и, положив на стол полученную от Хоффмана папку с документами, словно приглашая к разговору, внимательно посмотрел на них.

Ричард Бродди сидел, небрежно закинув ногу на ногу и, глядя в потолок, меланхолично пощипывал кончиками пальцев свою рыжеватую мушкетерскую бородку. Другой вошедший, расположился у окна и, застыв в напряженной позе, нервно поправлял на лице большие темные очки.

— Ну что ж господа, я вас внимательно слушаю!

Дуглас постарался придать своему голосу солидность и значимость, как делали все детективы, давно работавшие в бюро.

— Тут вот какое дело Майкл… — неторопливо начал Ричард Бродди, переведя взгляд с потолка на Дугласа и поудобнее устраиваясь в кресле. На правах старого знакомого он обращался к Майклу по имени. — Мы в прошлом году вышли на одного торговца оружием из «латинос» и на контактах с ним засветился довольно известный в здешних кругах финансист. Его фамилию ты, наверное, уже видел в деле. Он из бывших русских. Сейчас постоянно живет во Франции, но периодически появляется у нас здесь в Нью-Йорке…

Бродди сделал паузу.

Воспользовавшись ею, Дуглас спросил.

— А что за контакты?

— Да так… — Бродди неопределенно махнул рукой — ничего серьезного. Принадлежащий ему банк изредка снабжал торговца деньгами на очень выгодных условиях. Вот это нас и заинтересовало. Мы обратились к французской контрразведке, чтобы они его проверили и там выяснили очень интересный факт. Оказывается, три года назад его подруга по фамилии Смирнова, тоже русская, попалась во время конспиративной встречи с сотрудником российского посольства в Париже. За ним велось наблюдение и случайно вышли на нее. У них в Булонском лесу был тайник организован. Дипломата, поддерживающего с ней связь, выслали, а ее тогда трогать не стали. Сделали вид, что поверили басням этой Смирновой про то, как русские пытались ее завербовать. Она в комиссариате полиции написала заявление и в нем указала, что представители посольства через тайник передавали ей списки каких-то вопросов и требовали, чтобы она у своих знакомых собирала секретную информацию. А в случае отказа, грозили неприятностями, которые могут возникнуть у ее родственников в России.

— А ее знакомые действительно располагали стоящей информацией? — поинтересовался Дуглас.

Бродди приподнял брови.

— Еще бы!.. Они были весьма информированными людьми. Два генерала из министерства обороны и один высокий чин из администрации Ширака. Смирнова в Париже на всех светских вечеринках блистала и к ней такие деятели как мухи на мед липли. Эти господа, как узнали, кто она такая, страшно испугались и надавили на «Сюрте», чтобы те дело замяли. К тому же газеты, каким-то образом, узнавшие про эту историю, подняли сильный шум. Мол, бедную, несчастную вдову, не успевшую даже снять траур, коварные русские, убившие ее супруга, пытаются втянуть в свои грязные махинации… Ну и так далее. Поэтому Смирнову брать не стали. К тому же хотели, когда весь этот скандал утихнет, и она опять активизируется, через нее на других членов сети выйти. Но она после этого случая вела себя очень осторожно, ни в какие контакты, ни с кем не вступала, а потом и вообще к нам в Штаты перебралась, и вид на жительство получила. Хотя по-прежнему является гражданкой Франции. Вот, мсье Лисовский нам все это подробно рассказал… — Бродди кивнул в сторону сидящего у окна мужчины.

Дуглас с все возрастающим интересом слушал его.

— Мы подключили аналитиков и те установили довольно странную закономерность. Почти в каждом деле о финансовых махинациях, которые мы расследовали за последние пять лет, есть след этого банкира. Не напрямую… а так, косвенно. То он был знакомым или партнером фигуранта дела, то у них какие-то общие интересы в бизнесе были. Но аналитики однозначно говорят, что это неспроста. Тут явная закономерность!

Бродди умолк и, открыв стоящую на столе бутылку, налил в стакан минеральной воды.

— Вы думаете, он в этом замешан? — с недоверием спросил Дуглас.

Бродди не успел ответить. Вместо него низким скрипучим голосом заговорил сидящий у окна мужчина в темных очках.

— Нет, я хорошо знаю Александра Гонгадзе. Он на такое не способен.

Мужчина встал с кресла и, чуть прихрамывая, подошел к столу.

— А кто же тогда, по-вашему, стоит за всем этим? — с недоумением спросил Бродди, отпив глоток из стакана.

— Вот она!..

Вытащив из папки несколько фотографий, мужчина бросил их на стол. На фотографиях была изображена молодая женщина, которую Дуглас час назад видел у себя на экране компьютера.

Париж. Три года назад…

Надежда любила бывать в Париже осенью. С детства ей нравился желтый цвет и, когда она бродила по усыпанным опавшими листьями бульварам и паркам города, ей казалось, что время повернулось вспять и она опять маленькая девочка, с беззаботной радостью купающаяся в ковре из желтых листьев. Из всех городов мира, в которых она побывала за это время, Париж ей запомнился больше всего. Ей нравился неспешный и размеренный ритм этого города, так непохожий на чопорный уклад Лондона или суетливую спешку Нью-Йорка. В Париже она чувствовала себя своей. Ей казалось, что она родилась в этом городе и ей также как и любой другой парижанке были близки строгие линии Елисейских полей и причудливые переплетения Эйфелевой башни. Париж как бы вливал в нее новые силы, заставлял думать, мечтать и строить планы на будущее.

Парижские улицы и бульвары притягивали ее. Она любила ночные прогулки по городу, когда можно было спокойно без суеты и спешки рассмотреть любую витрину или афишу перед магазином или кабаре. Бывая в Париже, Надежда всегда посещала Лувр и Версаль, чтобы насладиться бессмертными творениями великих живописцев прошлого и часто устраивала многочасовые походы по вернисажам и выставкам улицы Верней, чтобы ощутить тенденции современного искусства. Париж был ее многолетней и тайной любовью. Преклоняясь перед его величественной красотой, сочетанием древней старины и модернизма, она в душе считала его лучшим городом на свете, необъявленной столицей мира, культурной Меккой современности.

Сегодняшний день у нее был расписан по минутам и, чтобы все-таки вырваться из нескончаемого круговорота дел и хотя бы час-другой побродить по городу ей пришлось отказаться от давно планируемого обеда с креативным директором дома моды «Живанши». Попросив секретаршу, расторопную восемнадцатилетнюю голландку со спущенным на лоб венчиком светло-желтых волос, договориться о переносе встречи, Надежда в полдень вышла из отеля «Бургундия» и, остановив такси, устроилась на его заднем сиденье. Отель находился в удобной близости, как от Елисейских полей, куда Надежде приходилось часто ездить в арендуемый офис, так и от близлежащих станций метро, что давало возможность незаметно покинуть «Бургундию», если в этом возникала необходимость.

Выйдя из такси на бульваре Майо, она миновала ворота Булонского леса и углубилась в его широкие тенистые аллеи. Несмотря на теплый солнечный день под дубовыми кронами вековых деревьев было сумрачно и прохладно. Несколько рыжих белок, распустив пышные хвосты, носились среди покрытых поблекшей листвой веток. Неумолкающий птичий щебет стоял в воздухе. Мельком взглянув на часы, Надежда обогнула дорожку для верховой езды и остановилась рядом с небольшим, затянутым ряской, озером. У самого берега она заметила увитую побегами плюща скамейку, подошла к ней и присев на край, вытащила из сумочки номер газеты «Монд». Прозрачные струи водопада, спускаясь по гранитным валунам, падали у ее ног в воду. Отдаленный гул города почти не доходил сюда и лишь изредка тревожил сидящих в траве стрекоз и бабочек.

Развернув газету, Надежда левой ладонью стала осторожно щупать верхнюю часть пенька, на который опирались доски скамейки. В небольшом углублении она обнаружила маленький камешек и, прикрываясь газетой, незаметно спрятала его в лежащую на коленях сумочку.

Посидев на скамейке, еще несколько минут, Надежда встала и быстрым шагом направилась к выходу из сада. Выйдя на бульвар Сюше, она села в такси и через десять минут уже входила в вестибюль гостиницы. Поинтересовавшись у секретарши, были ли ей звонки и, услышав, что не было, она взяла со стола ноутбук, и, закрывшись в туалете, включила его. Разделив найденный камешек на две половинки, она вставила одну из них в USB-порт компьютера. Когда запустилась автоматическая программа-декодер, на экране ноутбука строчка за строчкой стал появляться текст сообщения.

Она работала во Франции уже три года… Время прошедшие после смерти Гонгадзе было насыщено для нее множеством событий. Она провела его в постоянных разъездах по Европе и только однажды в течение полугода безвыездно прожила на небольшой подмосковной даче, где люди внешностью и манерами похожие на Федорова, учили ее тому, чему он начинал учить ее пять лет назад в Ницце. Попав в этот мир, столь далекий от жизни обычных обывателей, она была вынуждена подчиниться его суровым и неумолимым законам и отдать свою жизнь служению тому делу, выбор которого определила ее судьба.

Лежа ночью в постели, она обдумывала план действий на завтрашний день. Все нужные звонки она сделала еще вечером, и сейчас ей предстояло решить главный вопрос, который ставился перед ней в полученном сообщении. Либо немедленно переходить на нелегальное положение и возвращаться в Москву, либо, если она посчитает это возможным, переехать в другую страну и продолжить работу там? Наблюдение за ней велось с прежней интенсивностью и, учитывая создавшуюся ситуацию, Центр склонялся к первому варианту, так как обеспечить ее безопасность даже в случае переезда будет очень сложно. Окончательное решение этого вопроса, тем не менее, оставлялось на ее усмотрение. Завтра в час дня в кафе на Монмартре ее будет ждать связной, которому она и должна его сообщить. Пароль в шифровке не указывался, а говорилось, что связного она знает лично.

Встав рано утром, Надежда так и не решила, что будет делать. Бегство в Москву вызвало бы грандиозный скандал в прессе и все люди, с которыми она была связана не только в своей теневой, закулисной, но и в обыденной жизни, оказались бы под ударом. Переезд, в другую страну тоже не решал возникшую проблему, так как всерьез рассчитывать на то, что вездесущие журналисты не найдут ее и там не приходилось. После того, как она стала обладательницей состояния Гонгадзе и попала на обложку «Форбс», как одна из богатейших женщин мира, газетчики не спускали с нее глаз. Если «Сюрте» зафиксировала ее тайные встречи с российскими дипломатами, то надо было попытаться как-то правдоподобно их объяснить. Видимо придется пожертвовать кем-то из посольства и признаться в попытке завербовать ее в пользу России. Поднять шум в газетах и таким образом выйти сухой из воды. Надежда давно обдумывала этот план. Он был согласован с Москвой и поэтому на связь с ней выходили не самые ценные сотрудники резидентуры. Конечно, полной уверенности в том, что ей поверят, не было, но это на какое-то время могло отвлечь от нее внимание.

В час дня она уже прохаживалась около указанного в шифровке кафе на Монмартре. Наблюдение, которое велось за ней, исключало личный контакт во время встречи, и свое сообщение она могла передать только условным сигналом. Именно поэтому, на связь с ней должен был прийти знающий ее и знакомый ей человек.

«Кто же это может быть?..» — думала Надежда, обходя строй, выставленных на тротуар разноцветных столиков.

Когда часы, на старинном средневековом соборе, отбили колокольным звоном ровно тринадцать ноль-ноль, на противоположной стороне улицы открылась дверь парадной и, из нее вышел, одетый в темно-синий костюм высокий широкоплечий мужчина. Надежда непроизвольно задержала на нем свой взгляд. Что-то знакомое показалось ей в его походке и фигуре! Внезапно она остановилась и побледнела… Навстречу ей, улыбаясь уголками губ, шел Федоров!

За прошедшие три года это была их вторая встреча. Несколько раз они общались, когда она жила на подмосковной даче, но после возвращения во Францию они виделись впервые. Неимоверным усилием воли Надежда заставила себя сдвинуться с места и, надевая на ходу темные очки, пошла навстречу Федорову. Такой сигнал, согласно тексту шифровки, означал переезд в другую страну. Они, не говоря не слова, разминулись и Федоров, поправив на руке манжету, что означало, сигнал принят, сел в стоящую у тротуара машину и, выехав на середину улицы, свернул в ближайший переулок.

Надежда в изнеможении присела за крайний столик кафе и, когда ее дыхание и пульс выровнялись, вытащила из сумочки телефон. Набрав номер комиссариата полиции, она обиженным и немного капризным голосом произнесла:

— Бонжур, мсье! С вами говорит мадам Смирнова. Да-да… та самая… — подтвердила она, услышав сказанное в ответ. — Я хочу сообщить вам очень важную информацию…

Вашингтон. Шесть месяцев назад…

Взяв фотографию женщины в руки, Майкл прошелся по кабинету.

— Серьезное заявление. — сказал он после долгой паузы. — Но для него мсье Лисовский у вас должны быть веские основания. Люди часто меняются. Деньги и власть, как ни что портят человека.

— Все может быть… — философски изрек Лисовский. — Я допускаю, что Гонгадзе мог измениться. Возможно, я не настолько хорошо его знал, но зато я очень хорошо знаю эту женщину и уверен, что она больше уже никогда не изменится. Сколько волка не корми, он всегда в лес смотрит!

Бродди и Дуглас озадаченно переглянулись, и последний спросил Лисовского.

— Что вы этим хотите сказать?

— Только то, что Смирнова всегда была нашим врагом и таким останется.

Дуглас пожал плечами.

— Но она же очень богата и здесь ведет такую жизнь, о которой многие могут только мечтать. В том числе и мы с вами… — усмехнулся он.

— Насколько я знаю, деньги для нее не главное. Это то, что привлекло к ней когда-то покойного Гонгадзе и это то, что в последствие его погубило, когда ей пришлось выбирать между золотом и любовью.

Бродди заинтересованно приподнял голову.

— Да-да… Я что-то слышал об этой истории. Может быть, напомните? — попросил он Лисовского.

Тот недовольно поморщился.

— Как-нибудь в другой раз.

— Для того, чтобы побеждать противника, надо хорошо знать его слабости. — заметил Бродди. — Но почему вы считаете ее таким монстром? Ей только тридцать лет. По сути, она еще ничего в жизни не видела и ничего делать не умеет. Как она может управлять такими событиями?

Лисовский усмехнулся.

— А ей и не надо ими управлять. Достаточно того, что она умеет делать, как никто другой… управлять людьми, особенно мужчинами. Я уверен, она вертит молодым Гонгадзе, как хочет. Он талантливый финансист. Ей надо только указать ему конечную цель. А как ее достигнуть, Гонгадзе придумает сам. Я внимательно наблюдаю за их историей. И она мне очень напоминает ситуацию с Гонгадзе-старшим, только в том случае Смирнова использовала свои чары, чтобы забрать у него деньги, а сейчас с помощью его сына ведет на мировых финансовых рынках какую-то игру. И, по-моему, очень опасную. До сих пор ведь никто не знает, почему в две тысячи седьмом году начался кризис.

— Ну, это вы хватили! — Дуглас отмахнулся рукой. — Кризис закономерное явление.

Лисовский скептически хмыкнул.

— Для того, чтобы расшатать мировую экономику достаточно небольшого толчка, а дальше все само собой начнет, как карточный домик, разваливаться. Не остановишь…

В кабинете повисло молчание.

— Но, чтобы провести такую аферу, — пожав плечами, заметил, Бродди. — нужны очень большие капиталы, поистине гигантские. Я не думаю, что они есть у Александра Гонгадзе.

Лисовский нервно поправил на переносице очки.

— У Гонгадзе их, скорее всего, нет. — согласился он. — Но зато они есть у других…

— У кого?.. — удивленно спросил Дуглас. — Россия сейчас не очень богатая страна. Ее бюджет по сравнению с американским ничтожен.

— Я другое имею в виду… — Лисовский сделал паузу и, вынув пачку с сигаретами, вопросительно взглянул на Дугласа.

Когда тот в знак согласия кивнул, он закурил и, подойдя к открытому окну, выпустил в него струйку дыма.

— Я имею в виду другое… — повторил он.

— Что? — спросил Дуглас.

— Я имею в виду золото партии!.. — тихо, но уверенно сказал Лисовский.

На мгновение в кабинете повисло молчание, а затем Дуглас и Бродди с улыбкой переглянулись.

— Мсье Лисовский, вы же прекрасно знаете, что никакого «золота партии» нет. Это не более чем миф. А если что-то и было, то давно поделено между бывшими коммунистическими функционерами. В отличие от построения социализма, они это хорошо умеют делать.

Лисовский покачал головой.

— Возможно, это действительно миф. Но в девяносто первом году, когда я еще работал в КГБ, мне стало известно, что людей, так или иначе связанных с негласной деятельностью финансового и хозяйственного отделов ЦК стали убирать задолго до провала августовского путча. Кстати, мне удалось этим воспользоваться и отвести от себя подозрение в измене, потому что, ваш легендарный Эймс и меня выдал, сказав, в каком отделе первого управления я работаю.

При упоминании Эймса, бывшего высокопоставленного сотрудника ЦРУ, много лет передававшего советской, а затем российской разведке конфиденциальную информацию, лицо Бродди искривилось как от зубной боли.

— Полноте, мсье Лисовский не надо упоминать здесь фамилию этого господина. Америка не скоро оправится от удара, который он ей нанес.

Лисовский усмехнулся.

— Хорошо не буду. Меня спасло то, что Эймс не знал моего настоящего имени, так как я сотрудничал не с ЦРУ, а с французскими спецслужбами, а также то, что, учитывая печальную участь, так сказать моих коллег, была срочно проведена операция прикрытия. Сняли на видеокамеру как одной из сотрудниц, работающих в моем отделе, резидент французской военной разведки в машину сверток на ходу закинул. А в нем чего только не было: и микрофильмы, и антисоветская литература. Она этого сразу не заметила и не заявила, а когда спохватилась, уже поздно было. Фильм руководство первого управления успело посмотреть.

Бродди поднял вверх большой палец руки.

— Неплохо сработано!

— А теперь представьте, если золото действительно было переправлено за границу и где-нибудь хранится. — продолжил Лисовский. — За двадцать лет его стоимость могла увеличиться в несколько раз, а Советский Союз в отличие от России был весьма небедной страной.

— И вы думаете, что сейчас, через двадцать лет есть шанс его найти? — поинтересовался Бродди.

— А его не надо искать! — тихо, как бы самому себе сказал Лисовский. — Я думаю, его и без нас уже ищут, а возможно уже и нашли. Надо только внимательно следить за господином Гонгадзе и мадам Смирновой. Если они связаны с этими поисками, то в какой-то момент по их действиям мы поймем, что золото у них, и вот тогда, как в хорошем спектакле, из-за кулис выйдем на сцену. А до этого не надо их трогать, пусть живут спокойно…

Ницца. Три года назад…

— Ну, скажи, зачем нам эти америкосы? У нас дела и здесь неплохо идут. — Александр Гонгадзе недовольно посмотрел на лежащую рядом с ним женщину. — Надя, подумай хорошенько. Открытие филиала дело хлопотное и дорогое, а уверенности в успехе у меня, откровенно говоря, нет. Американский рынок и так перенасыщен банковскими услугами.

Этот разговор происходил в роскошно обставленном номере пятизвездочного отеля «Боско Экседра», расположенного на бульваре Виктора Юго в центре Ниццы. Номер был на год вперед забронирован для генерального директора коммерческого банка «Восток-Кредит», кем и являлся Александр Гонгадзе. С годовым оборотом в несколько десятков миллионов долларов «Восток-Кредит» был весьма прибыльным предприятием и стоял на одном из первых мест в рейтинге средних по размеру банков Франции.

Сбросив с себя одеяло, Александр встал с кровати и, ежась от холода, подошел к раскрытому настежь окну, за которым открывался вид на сверкающее в лучах заходящего солнца Средиземное море. Вместе с ветерком в окно врывался шум вечернего города. Перемешанные вместе, размеренный рокот морского прибоя, гудки проносящихся по улицам автомобилей и неумолкаемый гомон людской толпы. Постояв у окна, Гонгадзе вернулся к кровати, взял со стула сорочку с черно-красной эмблемой «Каше» и стал ее надевать.

— Надя, послушай меня… Это рискованная затея и уверенности в ее успехе у меня нет. — снова повторил он.

Откинув длинные черные волосы на подушку, женщина, молча, смотрела на него и, чтобы скрыть раздражение Александр повернулся к ней спиной и подошел к висящему на стене зеркалу. Поправив в нем свои пышные черные волосы, он снова подошел к кровати. Кроме отменной шевелюры к его несомненным достоинствам можно было отнести довольно высокую стройную фигуру, тонкий как у девушки стан и красивое лицо с черными глазами и узким волевым подбородком.

Женщина уже не лежала на кровати, а совершенно голая стояла рядом с ней и с улыбкой Джоконды протягивала к Гонгадзе руки. Она была почти на голову выше его. Ее длинноногое сильное и упругое тело было покрыто светло-коричневым загаром. А ниспадающим на плечи волосам женщины могла бы позавидовать любая соперница.

— Мой бедный Алик. — с грустью сказала она, кладя на плечи Гонгадзе свои ладони. — Иди к своей кошечке.

— Надя перестань… Мы решаем серьезный вопрос, а ты устраиваешь очередное представление!

Гонгадзе попытался отвести руки женщины от себя, но та еще сильнее обняла его и, наклонив голову с придыханием, страстно поцеловала в губы. С трудом освободившись от ее объятий, Гонгадзе присел на кровать. Состроив на лице обиженную гримасу, женщина легла на ковер и положила голову к нему на колени.

— Ну что, так и будем сидеть? — Гонгадзе ладонью стер с лица следы ярко-красной губной помады. — Надя, почему, как только у нас начинается серьезный разговор, ты превращаешься в сексуального демона.

Женщина подняла на него свои большие голубые глаза.

— Алик, потому что я не люблю серьезные разговоры. — обиженно сказала она. — Ты это прекрасно знаешь. И почему ты решил, что, разговор, который мы сейчас ведем серьезный?

Гонгадзе удивленно покрутил головой.

— Ты спрашиваешь, почему?.. Надя, то, что ты предлагаешь, стоит очень больших денег. А вот вернуться они с прибылью или нет… Это вопрос!

Женщина вздохнула.

— Алик, меня не интересует прибыль. Просто мне осточертела эта Европа и хочется новых ощущений, а Америка может мне их дать.

Гонгадзе хмыкнул.

— И для этого ты хочешь угробить двадцать миллионов долларов. В мире полно мест, где можно получить массу новых ощущений намного дешевле. Поезжай к дикарям в Африку или в Антарктиду к белым медведям.

Губы женщины обиженно дрогнули.

— Алик, ну почему ты не хочешь меня понять?

Гонгадзе вздохнул.

— Дорогая, я не против того, чтобы ты поехала в Америку. Но не понимаю, зачем при этом надо открывать там филиал моего банка.

— Алик, ну как ты не понимаешь?! Без дела я там просто сдохну со скуки. А это меня хоть немного развлечет. Я хочу как можно скорее забыть про весь этот кошмар, который случился со мной в Париже.

В широко открытых глазах женщины блеснули слезы. Гонгадзе снова вздохнул.

— Ну ладно, — чуть помедлив, сказал он. — Я подумаю, что можно сделать.

Женщина взвизгнула и, радостно захлопав в ладоши, вскочила с пола.

— Какая ты все же еще девчонка! — посмотрев на нее, грустно сказал Гонгадзе.

Нью-Йорк. Три месяца назад…

«Густая высокая трава мешала идти. Увязшие в траве ноги невозможно было поднять и сделать ими хотя бы еще один шаг. Если этот шаг удавалось все же сделать, то в дело вступал висящий за спиной ранец, который при каждом движении умудрялся оставить на пояснице синяк от сложенного в нем боезапаса. Автомат, превратившись в двухпудовую гирю, упорно хотел сломать уставшее до предела тело пополам, а подсумок с гранатами, оттягивая пояс, все время тянул его куда-то в сторону. От долгой непрерывной ходьбы во рту все пересохло. В висках гулко стучал кровь, а глаза заливал едкий соленый пот. Кончался четвертый час поиска в «зеленке». Фляжка была давно пуста, и от жажды все вокруг казалось нереальным, словно плавающим в воздухе. Наконец, вдалеке, блеснула спасительная гладь воды. Из последних сил ноги пошли к ней и когда широко открытый рот приник к спасительной влаге, навстречу ему полыхнули два жарких огненно-красных взрыва…»

Этот сон Андрей Черкашин, сотрудник департамента по экономическим и социальным вопросам Секретариата ООН видел почти каждую ночь. Его, как и орден «За военные заслуги» он заработал во время второй чеченской войны. Бригада спецназа ГРУ, в которой он служил младшим сержантом, принимала в ней активное участие, и ему пришлось провести много месяцев на отрогах Терского хребта, гоняясь за бандами моджахедов. После этого была академия ФСБ на проспекте Андропова, и вот уже больше года он служил офицером, отвечающим за безопасность персонала российского консульства в Нью-Йорке. При назначении на эту должность учли его богатый боевой опыт, который отсутствовал даже у более опытных чем Андрей сотрудников резидентуры и то, что он пока не совсем уверенно говорил по-английски.

С трудом проехав в утреннем потоке машин от Гринвич-стрит, где он снимал квартиру, до площади Объединенных Наций, Андрей поставил свой новенький «Шевроле Лачетти» на подземную стоянку и, взяв с заднего сиденья, поблескивающий матовой кожей дипломат, направился к зданию ООН. Скользнув сонным взглядом по остроконечной вершине Крайслер-билдинга, он в который уже раз пересчитал все тридцать девять этажей серо-голубой высотки, в которой размещался Секретариат и через главный вход вошел в здание. Поднявшись на лифте на двенадцатый этаж, Андрей первым делом поинтересовался у молоденькой секретарши-индонезийки, есть ли для него почта и, получив в ответ, толстую пачку писем и телеграмм, направился к своему рабочему столу.

У стола его уже ждала сотрудница отдела, в котором он работал, пышногрудая и импозантная Сильвия Карро, представляющая в их многонациональном коллективе Колумбию. Она на виду у всех напропалую кокетничала с Андреем и плевала на многочисленные сплетни, ходившие между сотрудниками Секретариата о том, чем она в действительности занималась, живя в Боготе. Вот и сегодня девушка имела просто обворожительный вид. Узкое голубое платье самым соблазнительным образом подчеркивало все достоинства ее идеальной фигуры, а длинные загорелые ноги Сильвии были демонстративно выставлены напоказ. Она, со скучающим выражением на лице, сидела в приставленном к столу кресле и, поигрывая на ноге лакированной туфелькой, ждала приближения Андрея.

— Ола, Сильвия! Как поживаешь? — выдавив на лице любезную улыбку, поприветствовал ее Андрей.

Лицо Каро мгновенно изменилось и вместо скучающего, стало изображать неподдельную радость.

— Ола, Андрей! После вчерашнего просто прекрасно…

Сильвия встала с кресла и, поправив на себе платье, одарила Андрея таким взглядом темно-карих глаз, от которого любой другой мужчина наверняка бы упал в обморок. Присев на край стола она положила руку на обтянутое платьем бедро и, раскрыв свои чувственные губы, глубоко и часто задышала.

«Что-то сегодня напористо взялась. Наверное, нагоняй вчера получила от своего начальства!» — усмехнулся про себя Андрей.

Ему было хорошо известно, чем занималась Сильвия в Боготе, и с какой целью она появилась в Секретариате ООН. В картотеке ЦРУ она проходила под псевдонимом «Безотказная» и славилась тем, что на спор могла любого мужчину через пару минут затащить в постель. С Андреем все ее уловки пока не проходили, и было видно, как Каро с каждым днем теряла терпение и внешнюю любезность. Андрей все чаще чувствовал на своей спине ее озлобленный взгляд. Эта игра продолжалась уже полгода, и по всему было видно, что, несмотря на все свои старания, Сильвии скоро опять придется возвращаться в Боготу. Она это тоже чувствовала и ее атаки на Андрея с каждым днем становились все настойчивее и хитрее.

Вчера, когда они выходили после работы из здания Секретариата, с ней вдруг случился глубокий обморок, и Андрею стоило больших трудов отказаться от услуг появившейся вдруг неизвестно откуда бригады скорой помощи, настойчиво предлагавшей доставить Сильвию и его в ближайший госпиталь. Заверив, что с ней все в порядке, он вызвал по телефону сотрудницу их отдела болгарку Анну Стоеву, доктора медицинских наук и, после ее прихода и несложных манипуляций, в виде легких шлепков ладонью по лицу девушки, та вдруг ожила и, бодро вскочив на ноги, бросилась на шею к Андрею, благодаря его за то, что он спас ее от неминуемой смерти. Эта сцена как, понял Андрей, была тщательно заснята на видеокамеры и теперь, учитывая то, что он еще не женат, руководителям Сильвии придется основательно поломать голову над тем, как эту запись можно будет использовать для его шантажа.

Андрей галантно поцеловал у девушки руку и, положив кипу конвертов на стол, направился в противоположный угол зала, в котором за обширным письменным столом в компании персонального компьютера скучала весьма привлекательная блондинка. Остановившись рядом с ней, Андрей с улыбкой поздоровался:

— Хгхуе морхгхе! Доброе утро! — с трудом выговорил он, переходя на голландский язык.

Девушка была родом из этой страны, и звали ее Хельга Кристенсен. У нее были симпатичное курносое лицо, светло-зеленые глаза и редкие, спускающиеся на плечи, волосы. По данным, полученным из Ясенева, Андрей знал, что ее родители занимают важный пост в одном из учреждений Евросоюза и сейчас она находилась в активной разработке. В резидентуре Андрей получил задание подружиться с Хельгой, и теперь почти каждую субботу симпатичная голландка давала ему уроки ее родного языка. До более близких, их отношения пока не продвинулись, но Андрей и не торопил события, так как сейчас самым важным было понять, не «подстава» ли она. Спецслужбы НАТО тоже активно работали в ООН, и резидентура уже несколько раз попадала из-за этого в неприятные ситуации.

Занятия они проводили в читальном зале одной из городских библиотек Бруклина, где были уютные одно и двухместные кабинеты и где они могли спокойно общаться, не мешая другим читателям. Их встречи проходили довольно бурно. Они много спорили не только о правильности произношения того или иного слова, но и о современных писателях, последних научных достижениях и о спорте. Хельга была заядлой теннисисткой и часто пускалась в длинные рассуждения о результативности того или иного удара или подачи мяча. Иногда Андрею удавалось завести разговор о политических событиях, происходящих в мире. Но Хельга на такие темы говорила крайне неохотно и старалась в основном отмалчиваться. Либо политика ее не интересовала, либо в ее жизни было нечто-то такое, что заставляло ее быть сдержанной.

Андрей подметил эту особенность в поведении девушки и сообщил о ней в Ясенево. Там к его информации отнеслись очень серьезно и обещали покопаться в своих досье. Каково же было удивление Андрея, когда через месяц он получил сообщение, в котором говорилось, что Хельга Кристенсен три года назад была активной участницей движения антиглобалистов, и ее переезд в Нью-Йорк был связан с желанием ее родителей как-то отвлечь свою дочь от этой, как они считали пагубной затеи. Центр нацеливал его на работу в этом направлении и обещал в ближайшее время прислать дополнительную информацию и инструкции.

На приветствие Андрея Хельга ответила радостной улыбкой, и его предложение пройтись в «Макдональдс» было тут же с благодарностью принято. По всему чувствовалось, что их занятия по языку не проходят даром и Хельга все больше обращала на него, высокого, широкоплечего и симпатичного парня свое внимание. Это стало немного беспокоить Андрея, так как завязывать серьезные отношения с девушкой он не планировал. В резидентуре к его опасениям отнеслись с юмором и заместитель резидента, похлопав Андрея по плечу, предложил не останавливаться на достигнутом и дерзать дальше.

Расположившись за столиком в углу зала, они заказали по порции картофеля фри, пару сэндвичей и диетическую кока-колу. Когда заказ принесли, Андрей, извинившись, встал и направился к техническому блоку. Визит в «Макдональдс» помимо продолжения знакомства с Хельгой служил еще одной цели. Сегодня Андрея в двенадцать часов дня должны были подключить к операции контрнаблюдения, то есть он должен был определить, ведется ли слежка за указанным ему человеком или нет и сообщить об этом особым сигналом. Такая операция обычно предшествовала контакту с агентом одного из сотрудников резидентуры. Андрея к ним привлекали очень редко, так как у него всегда было много своих, тоже весьма важных задач. Но, как сказал заместитель резидента, сейчас, в период летних отпусков, была большая напряженка с сотрудниками и, кроме того, по каким-то пока неизвестным Андрею причинам руководство резидентуры хотело, чтобы он увидел агента, идущего на связь, лично.

В умывальной комнате Андрей нашел на столике старую измятую газету на первой странице, которой красным фломастером была нарисована цифра двенадцать и, оторвав от нее половину, заперся в кабинке. Вытащив из кармана небольшой пластмассовый пузырек, он побрызгал бесцветной жидкостью на крайнюю левую полосу газеты и почти сразу на ней между строчек текста проступили зеленовато-бурые буквы, постепенно слившиеся в слова.

«В 12.30, Верхний Ист-Сайд, направление Лексингтон-авеню, первый перекресток у светофора, женщина, красный плащ, черные волосы, в руках замшевая сумка, затем по семьдесят шестой стрит два квартала, затем поворот на Медисон-авеню три квартала, разрыв контакта у музея Уитни, сообщить о проблеме цифрой шесть».

Данная запись означала, что нужного человека, одетого в красный плащ, он должен был встретить у светофора на Лексингтон-авеню и далее наблюдать за ним на трех улицах. В случае обнаружения слежки ему следовало послать «смс»-сообщение с цифрой «шесть» на мобильник руководителя операции. Если слежка будет отсутствовать, то в сообщение указывался «ноль». Если сообщение вообще не передавалось, то операция отменялась или откладывалась на неопределенное время, до выяснения причин, из-за которых эсэмэска не была послана. Это было так называемое параллельное контрнаблюдение, то есть, он, и человек, за которым могла вестись слежка шли параллельно по одной улице. Кроме этого, часто проводилось встречное контрнаблюдение, когда наблюдатель и объект потенциальной слежки двигались навстречу друг другу. Разорвав газету на мелкие клочки, Андрей выбросил их в унитаз и, спустив воду, направился обратно в зал.

Ровно в полдень Андрей вышел из станции метро «Коламбус Кирхе» и вдоль ограды Центрального парка направился к Лексингтон-авеню. Через пятнадцать минут он уже нашел нужный светофор и, расположившись чуть поодаль у газетного киоска, стал терпеливо ждать. Вокруг него постоянно сновали прохожие. Нью-Йорк жил своей обычной деловой жизнью. Люди спешили по делам, оживленно беседовали, смеялись. Купив в киоске свежий номер «Таймс», Андрей развернул его и, делая вид, что читает, стал внимательно осматриваться по сторонам. Вот молодая влюбленная парочка, парень и девушка, обнявшись и не замечая, ничего вокруг, идут по тротуару. Вот какая-то старушка с сумкой для покупок не спеша ковыляет в расположенный на соседней улице супермаркет. Вот, одетый в строгий черный костюм и такой же галстук, клерк торопится в свой офис. Эти типичные для города фигуры, как через сито проходили мимо глаз Андрея.

Когда стрелка часов подошла вплотную к двенадцати-тридцати, он, наконец, заметил то, что искал. Высокая молодая женщина, одетая в красный плащ, видимо куда-то торопясь, подошла к перекрестку. Ее голову украшали густые черные волосы, а широкие поля плаща были не в состоянии скрыть идеально сложенную фигуру. В руках женщина держала затейливо украшенную сумочку из замши. Женщина остановилась у светофора и, поворачивая голову, то вправо, то влево, стала смотреть на поток проезжающих мимо машин. Андрей до предела напряг зрение, пытаясь найти среди стоящих за ее спиной прохожих, того человека, чей интерес выходил бы за рамки обычного любопытства. Его глаза быстро скользили по фигурам, лицам, глазам людей.

Андрей хорошо знал, что наблюдение обычно ведут несколько человек. Один, как правило, постоянно идет сзади, а еще несколько контролируют наблюдаемого по параллельным улицам. Идущий сзади человек часто меняется, чтобы объект слежки его не заметил и не запомнил. Если маршрут, по которому идет объект, известен, то один или несколько человек могут идти впереди. Хорошо взаимодействующую группу наблюдателей распознать в толпе очень трудно. Внешне они ничем не отличаются от окружающих, и единственное, что их может выдать, это взгляд, который постоянно направлен в одном направлении, и иногда торопливость, когда объект наблюдения делает какое-то неожиданное и непредсказуемое движение. Вот и сейчас, увидев, что поток машин, заполнивших улицу, остановился, женщина быстро сошла на мостовую и, подняв руку, сделала вид, что побежит через дорогу. Андрей внимательно следил за окружающими ее прохожими. Никто из них даже не сделал попытку сдвинуться с места. А женщина, видимо передумав, под грозным взглядом полицейского, опять вернулась на тротуар. «Похоже, чисто…» — подумал Андрей, но тут же, отогнал от себя эту мысль, полагая, что такое решение принимать пока рано.

Наконец светофор поменял красный цвет на зеленый, и толпа вместе с женщиной перешла улицу. Приотстав метров на десять, Андрей, внимательно наблюдая за идущими вместе с ним прохожими, пошел сзади. Ничего подозрительного он не замечал. Женщину постоянно обгоняли идущие вместе с ней люди, кто-то отставал, кто-то сворачивал на другие улицы, но прохожего, который бы длительное время маячил у нее за спиной, Андрей так и не смог обнаружить. Проводив женщину, как было условлено, до музея Американского искусства Уитни, он послал эсэмэску с цифрой «ноль» и, спустившись в метро, поехал в центр города.

Нью-Йорк. Три месяца назад…

Открыв дверь квартиры, Надежда облегченно вздохнула. Тяжелый, полный тревог и волнений день был позади. Сегодня она, наконец, получила долгожданную шифровку из Москвы. Электронной почтой она предпочитала не пользоваться, зная, что все приходящие к ней сообщения могут читаться на сервере провайдера. Тайники, после провала в Париже, руководство ей категорически запретило. И поэтому, сейчас, она работала через связников. В Нью-Йорке ее связным стал руководитель городского отделения банка «Восток-Кредит» Мишель Нуаре. Все материалы из центра она получала от него. Каким образом он связывался с посольством, она не знала. Вот и сегодня, посетив кабинет Нуаре на Парк-авеню, она, вместе с его улыбкой, получила «флешку» с информацией.

Полученное сообщение было крайне важным. В нем Центр должен был прислать имена и адреса людей, которые, много лет назад занимались размещением денег КПСС на закрытых счетах в банках Швейцарии. Затем они должны были где-то депонировать золотые слитки и драгоценности, а часть из них спрятать в тайники. Месяц назад Надежда получила номера счетов, на которых по информации этих людей находились переведенные деньги. Однако, быстро выяснилось, что счета давно аннулированы, а деньги с них переведены неизвестно куда. Узнав об этом, в Центре сильно забеспокоились и потребовали еще раз все тщательно проверить и выяснить, куда ушли деньги. Надежде пришлось вновь посетить находящиеся в Нью-Йорке филиалы швейцарских банков, и как она поняла, ее визиты туда не остались незамеченными.

Недели две назад в офисе на Меддисон-авеню у нее состоялся весьма неприятный разговор с двумя подозрительными субъектами, которые представились корреспондентами какой-то провинциальной газеты. Но лица и манеры корреспондентов скорее свидетельствовали об их принадлежности к одной из преступных группировок. А явный акцент однозначно указывал на то, что эта группировка состояла из граждан бывшего СССР. Надежде дали понять, чтобы в банках она больше не появлялась. А на ее недоуменный вопрос — «Почему?..» Так толком ничего не ответили, но с угрозой предупредили, что, если она вздумает ослушаться, у нее могут возникнуть серьезные неприятности. Надежда вызвала полицию, и только после ее прихода незнакомцы, не попрощавшись, ушли. Она не придала этому событию особого значения и поэтому никому не стала о нем сообщать.

Сняв в прихожей туфли, Надежда прошла в гостиную и, бросив на диван сумочку, направилась в ванную. Пустив воду в джакузи, она стала неторопливо раздеваться. Сняла жакет, затем юбку и, оставшись в одной блузке, подошла к трюмо. Посмотрев в него, она вдруг увидела за своей спиной лицо незнакомого мужчины.

— А что… — успела сказать она.

Затем широкая ладонь закрыла ей рот. Сильные руки опрокинули назад и поволокли в коридор. От страха у Надежды перехватило дыхание и судорожно свело ноги. Ее голова болталась из стороны в сторону, а раскрытые от ужаса глаза, казалось, ничего не видели вокруг. Мужчина затащил ее в спальню и, не отрывая от лица ладони, положил спиной на кровать. Надежда увидела над собой его небритое хмурое лицо. Он приложил палец к губам, и когда Надежда в знак согласия кивнула, убрал ладонь с ее рта. Надежда тяжело и хрипло дышала, и ей казалось, что сердце вот-вот выскочит из груди.

— К-кто в-вы? — заикаясь, еле слышно прошептала она.

Губы на небритом лице мужчины дрогнули в улыбке.

— А тебе не все равно. — так же шепотом ответил он и, согнав с лица улыбку, добавил. — Меня попросили тебе передать, что, если ты не прекратишь совать нос туда, куда не надо, следующая встреча со мной для тебя будет последней.

Надежда вдруг почувствовала, как в ее живот уперлось острие ножа и, проделав по нему небольшую дорожку из ободранной кожи, остановилось у груди. Опустив глаза, она со страхом следила за поблескивающим в лучах заходящего солнца лезвием.

— Тебе все понятно? — все так же шепотом спросил мужчина.

Не отрывая глаз от ножа, Надежда слабо кивнула.

— Ну, вот и хорошо! — снова улыбнулся мужчина. — ты у нас девочка умная. А теперь я уйду, а ты еще пять минут лежи на кровати и не шевелись. И не вздумай полицию вызывать, а не то наша следующая встреча состоится уже сегодня. Ну, все, я пошел…

Мужчина спрятал нож в карман, отпустил ее и, не оборачиваясь через спальню, направился в коридор. Через секунду из коридора донесся еле слышный скрип закрываемой входной двери.

Вашингтон. Три месяца назад…

Совещание у заместителя директора ФБР продолжалось уже два часа. Его просторный кабинет на пятом этаже светло-желтого здания на Пенсильвания-авеню чем-то напоминал пункт управления важным военным объектом. Помимо большого плазменного экрана, висящего на стене, около каждого из участников совещания стоял жидкокристаллический монитор, на котором, сменяя друг друга, мелькали: графики, диаграммы, увеличенные во много раз фотоснимки документов и кадры видеозаписей. Иногда в кабинете раздавался металлический голос диктора, комментирующий то или иное событие, происходящее на экране. Это подключалась экспертная система ситуационного центра ФБР, которая могла выдать практически любую информацию на задаваемый участниками совещания вопрос. Единственное, чего не могла сделать экспертная система, это принимать решения за людей, сидящих в кабинете.

А решения, которые они сегодня принимали, были весьма непростыми! Представитель министерства торговли, важный, уверенный в себе мужчина с лицом, напоминающим хорька, брызгая слюной, уже целый час излагал пути выхода из экономического кризиса, предлагаемые администрацией президента Обамы. По интонации его голоса чувствовалось то пренебрежение, которое он испытывал к другим участникам совещания. Он то и дело поворачивался к ним спиной и со скучающим выражением лица лазерной указкой водил по возникающим на экране замысловатым графикам или таблицам с цифрами.

Кроме него, и кроме заместителя директора ФБР, неторопливо ходившего по кабинету, за столом сидели еще пять человек. Управление Национальной Безопасности ФБР представляли Роберт Хоффман и Майкл Дуглас. От ЦРУ присутствовали руководитель оперативного управления по Европе Джон Гейтс и его заместитель Ричард Бродди. Пятый участник совещания официально никого не представлял, но ввиду его высокой компетентности по обсуждаемым на совещании вопросам ему также разрешили присутствовать. Его звали Альберт Эдуардович Лисовский. Закончив говорить, представитель министерства торговли сел на свое место и, откинувшись на спинку стула большим грузным телом, вытер платком со лба пот. Заместитель директора ФБР перестал ходить по кабинету и остановился у стола.

— Кто еще хочет высказаться? — поинтересовался он.

Роберт Хоффман заерзал на стуле и поднял руку.

— Разрешите сэр!

— Пожалуйста… — разрешил заместитель директора.

Хоффман, отодвинув стул, встал.

— Господа, от лица присутствующих здесь я хочу поблагодарить представителя министерства торговли за то обстоятельное сообщение, которое он сделал. Мы все понимаем важность обсуждаемых сейчас вопросов. Конечно, борьба с кризисом в настоящий момент является нашей главной задачей. И от того насколько мы успешно решим ее, будет зависеть, останется Америка мировым лидером или нет. Нас вдохновляют решения, принимаемые администрацией в этой области, и вселяют уверенность в том, что все стоящие перед экономикой страны проблемы рано или поздно будут решены. Но мне непонятно другое?.. — Хоффман сделал многозначительную паузу и обвел всех присутствующих напряженны взглядом. — Не кажется ли вам, что мы ищем проблему там, где ее попросту нет? Я уверен, что на фоне тех глобальных процессов, которые происходят в нашей экономике, деятельность отдельного человека, даже очень богатого и обладающего значительными финансовыми ресурсами настолько ничтожна, что говорить о его возможности как-то повлиять на эти процессы просто несерьезно. У меня складывается впечатление, что обсуждаемый нами сегодня вопрос поднят администрацией только для того, чтобы в случае провала ее планов по оздоровлению экономики, она могла бы объяснить причину этого, именно этим обстоятельством.

Представитель министерства торговли решительно замотал головой.

— Как вы не понимаете! Для нас очень важно контролировать деятельность ключевых игроков на фондовом рынке. Любые потрясения сейчас крайне нежелательны. И если вы сможете их предотвратить, то этим самым окажете нам большую услугу.

Заместитель директора тоже решил вступить в дискуссию.

— Я тоже считаю, что обсуждаемый нами вопрос имеет важное значение. На прошлой неделе я встречался с некоторыми видными представителями финансовых кругов и познакомил их с той информацией, которую мне передали господа Бродди и Лисовский. Они в один голос заявили, что выброс на рынок такого объема денежных средств может привести к непредсказуемым последствиям не только у нас здесь в Штатах, но и во всем мире.

Хоффман усмехнулся и негромко бросил реплику.

— Чтобы уничтожить конкурента, они скажут все что угодно!

Дуглас поддержал его.

— Да сэр, как отличить, где злой умысел и где здоровая конкуренция? Ведь у нас в экономике действуют рыночные механизмы. А так мы создаем преимущество только одной стороне.

Заместитель директора прервал речь Дугласа взмахом руки.

— Господа, давайте не будем уходить в сторону от темы. Я тоже не против рыночных механизмов. Но сейчас мы обсуждаем совершенно другую ситуацию. Банк господина Гонгадзе появился у нас три года назад. Тогда это был всего лишь небольшой филиал. Но сейчас на территории Америки действует целая сеть филиалов его банка. За это время он совершил поистине фантастический рывок…

— Вот это я и имею в виду! — вставил Дуглас. — Наши разучившиеся работать банкиры рассматривают его, как опасного конкурента.

— Господин Дуглас, дайте мне закончить! — заместитель директора недовольно посмотрел на Майкла. Он сделал небольшую паузу, собираясь с мыслями, и затем продолжил. — И вот теперь мы узнаем два неприятных для нас факта: первый, господин Гонгадзе каким-то образом, пока непонятно каким, замешан во многих финансовых аферах, произошедших у нас за последние пять лет, и второй, через свою любовницу он связан с российскими спецслужбами.

Заместитель директора обвел всех присутствующих тяжелым взглядом.

— Я думаю не для кого, не секрет, что в последние годы Россия старается вернуть себе прежние позиции на мировой арене. И наверняка ищет пути, чтобы ослабить нас…

Несмотря на серьезность разговора, присутствующие на совещании заулыбались.

— Вы зря улыбаетесь! — заместитель директора недовольно нахмурил брови. — Конечно, Америка не Россия и наши экономики несопоставимы. Для всего цивилизованного мира Россия, является, прежде всего, источником сырья. Основу же нашей экономики составляет высокотехнологичная промышленность. После развала СССР Россия отстала от нас на десятки лет и, возможно, никогда уже не сможет догнать. Но это если она пойдет традиционным путем. А возможны и другие варианты! Например, ей не обязательно создавать у себя на территории промышленные предприятия аналогичные нашим. Достаточно взять под контроль то, что есть у нас. И в этом случае такие финансовые структуры, как банк Гонгадзе могут России очень сильно пригодиться. Если он действительно контролируется российскими спецслужбами, то это для нас опасно по трем причинам. Во-первых: используя его сеть можно проводить разного рода незаконные финансовые операции. Например, оплачивать поставку оружия дружественным России режимам. Отмывать теневые капиталы. Во-вторых: проводить широкомасштабные акции, направленные на подрыв нашей экономики. Кризис две тысячи восьмого года это хорошо показал. Достаточно было немного расшатать фондовый рынок, и акции наших ведущих компаний вместе с индексом «Доу-Джонса» рухнули ниже некуда. И, в-третьих: используя финансовый потенциал Гонгадзе можно приобретать интересные для России активы. Не только предприятия, но и технологии, патенты и в обход нашего законодательства передавать их русским. Так что ситуация не настолько проста, как вам может показаться. Кстати… — заместитель директора взглянул на Хоффман. — Как осуществляется контроль за деятельностью этой Смирновой?

Хоффман встал.

— Находится под плотным колпаком, сэр! На улице ее постоянно сопровождают три бригады наблюдения. Периодически контролируем радиочастоты, если есть подозрение в попытке установить связь через мобильный телефон или «вай-фай» канал. Все электронные сообщения проверяются провайдером. Наиболее интересное сразу передается нам. Окна в ее квартире на тридцать четвертой стрит оборудованы системой съема информации. К ней в офис удалось через биржу труда внедрить своего человека на должность референта. Под видом уборщицы тоже работает наша сотрудница.

— Когда вы установили наблюдение за ней?

— Сразу после получения сигнала от ЦРУ. Три месяца назад.

— Что-нибудь интересное смогли за это время зафиксировать?

— Пока, к сожалению, нет… — Хоффман замялся. — Ведет она себя крайне осторожно.

Дуглас решил вступить в разговор.

— Разрешите сэр?

— Пожалуйста… — кивнул заместитель.

— Я сегодня работал в «наружке» и заметил признаки контрнаблюдения за Смирновой.

Все присутствующие в кабинете насторожились.

— Ну-ка поподробнее! — попросил заместитель.

— На Лексингтон-авеню у светофора она видимо пыталась проверить, не следят ли за ней, и я заметил, как один парень у газетного киоска слишком внимательно рассматривал стоящих рядом прохожих. Я его на всякий случай сфотографировал. Потом он пошел за ней. У музея Уитни мы его потеряли.

— Вы думаете, он ее контролировал? — поинтересовался Бродди. — Мало ли на улицах Нью-Йорка шляется праздных бездельников.

Дуглас усмехнулся.

— Он оказался не праздным бездельником. На всякий случай его фотографию я переслал в наш вычислительный центр и там установили, что он сотрудник Секретариата ООН. Его фамилия… — Дуглас заглянул в лежащую перед ним папку. — Андрей Станиславович Черкашин.

Бродди насторожился.

— Как вы говорите его фамилия? — переспросил он.

— Чер-ка-шин. — по слогам еще раз прочел Дуглас.

Гейтс и Бродди переглянулись.

— Интересное совпадение. Мы с этим типом сейчас проводим определенную работу.

— Какую? — поинтересовался Хоффман.

— Да так… — Бродди небрежно махнул рукой. — Им уже полгода Кара занимается…

На лицах присутствующих в кабинете появились улыбки.

— И как успехи? — снова задал вопрос Хоффман.

— К сожалению, уложить в постель его пока не удалось… — мрачно сказал Гейтс.

— На Кару это не похоже! Или этот парень импотент? — Хоффман, широко раскрыв рот, расхохотался.

Его поддержали другие участники совещания.

— Ладно…. Не будем уходить от темы. — заместитель директора поднял руку вверх и смех в кабинете затих.

Он с удовлетворением посмотрел на Дугласа.

— Неплохо Дуглас… Вот, что значит интуиция! — заметил он. — Значит, мы не ошиблись, когда взяли вас в наш аппарат. А этим русским надо еще подучиться как вести контрнаблюдение и смотреть не только на тех, кто ходит, но и на тех, кто в автомобилях ездит.

Все снова заулыбались.

Бродди озабоченно почесал бровь.

— Сэр, мы тут еще один интересный факт установили. Черкашин сейчас вовсю ухлестывает за сотрудницей отдела протокола и согласований Хельгой Кристенсен. А эта Кристенсен, когда еще жила в Европе, два года работала секретарем у Смирновой.

— А вот это уже совсем интересно! — задумчиво сказал заместитель директора и все присутствующие в кабинете, снова переглянулись.

Горы Сакраменто. Штат Нью-Мексико. Наши дни…

Выехав ночью из Альбукерке, Надежда весь день провела в дороге, разыскивая, указанное в шифровке ранчо. Миновав небольшой, в сотню домов, городок Лас-Крусес, недалеко от мексиканской границы, она уточнила на автозаправке адрес ранчо и уже к вечеру оказалась в нужном месте. Дорога огибала скалистое плато и за рощицей темно-зеленых мескитовых деревьев она увидела несколько белых одноэтажных домиков. Сверившись с картой еще раз, и убедившись, что не ошиблась, Надежда подъехала к крайнему из них и, поставив «Порше» в тени заваленного сухой листвой навеса, вышла из машины. Кругом было не души. Поправив на голове широкополую ковбойскую шляпу, Надежда, растерянно озираясь, направилась к крыльцу. Что-то странное показалось ей в царившем кругом безмолвии, а висящий на двери домика замок красноречиво говорил о том, что стучать в нее бесполезно. Постояв в раздумье перед дверью, Надежда решила осмотреть другие дома и, спустившись с крыльца, направилась к ним.

— Вы кого-то ищете, мисс? — вдруг раздалось у нее за спиной.

Надежда от неожиданности вздрогнула и быстро оглянулась. В проеме двери, на которой она только что видела висящий замок, стоял широкоплечий двухметровый детина, одетый в рваные грязные джинсы и наброшенную на голое тело кожаную жилетку. К его верхней губе прилипла потухшая сигарета, а изо рта несло приторно-кислым запахом дешевого бренди. Окинув Надежду с ног до головы скучающим взглядом, он сонным голосом повторил.

— Так вы кого-то ищете, мисс?

— Скажите, где я могу найти супругов Сандерс? — оправившись от неожиданности, спросила Надежда.

Верзила, прищурив глаза, с интересом уставился на нее.

— Сандерс… — словно что-то вспоминая, сиплым голосом протянул он. Затем почесал покрытый складками кожи жирный затылок и после длинной паузы, наконец, сказал. — Так они здесь уже давно не живут. Я приобрел это ранчо восемь лет назад у здешнего священника, и он мне что-то рассказывал про них. По-моему, они уехали отсюда лет десять назад.

Надежда удивленно приподняла брови.

— Вы в этом уверены? — растерянно спросила она.

— Конечно мисс! Я здесь уже много лет живу и с тех пор о них ничего не слышал.

— А куда они уехали, не знаете?

Верзила снова полез рукой в затылок.

— Об этом, я думаю, вам стоит спросить у нашего падре. — сказал он — Возможно, они оставили ему свой новый адрес.

— А где он живет?

— Здесь недалеко. Езжайте дальше по дороге и мили через три увидите его приход. Скажите, что вас Стив Коун прислал. Меня здесь все знают.

— Спасибо! — поблагодарила Надежда и, повернувшись, пошла к машине.

Уже выезжая на дорогу, она заметила, как верзила глядит ей в след долгим и пристальным взглядом.

Проехав по дороге три мили, и не найдя ничего похожего на католический приход, Надежда забеспокоилась. Дорога все выше уходила в горы, ее проезжая часть сужалась и в некоторых местах становилась до того узкой, что две машины разъехаться на ней уже бы не смогли. Вытащив из бардачка карту, Надежда проследила глазами куда идет шоссе и, не найдя рядом не одного населенного пункта, нахмурила брови.

Вдруг из-за поворота дороги навстречу ей выскочил темно-зеленый «Мерседес». Едва не столкнувшись, машины с трудом разминулись, но затем «Мерседес» остановился, натужено ревя мотором, развернулся в обратную сторону и поехал вслед за ней. Заметив это, Надежда ощутила смутную тревогу. Глядя в зеркало заднего вида, она пыталась рассмотреть сидящих в «Мерседесе» людей. Дорога все круче поднималась вверх, и ей приходилось постоянно давить на педаль газа. Каблук туфли то и дело соскальзывал с нее и «Порше» двигался вперед какими-то странными похожими на гигантские прыжки рывками. «Черт… Надо было кроссовки надеть.» — с раздражением подумала Надежда, не спуская глаз с мелькавшей сзади тени «Мерседеса».

Проехав очередной поворот дороги, она увидела впереди развилку. К основному шоссе примыкал покрытый щебнем и песком проселок. Надежда сбавила скорость. «Попробую оторваться…» — решила она и, притормозив, свернула на него. По обочинам проселка росли густые заросли кустарника и, спрятавшись за них, она остановила машину. «Мерседес» проехал мимо, но затем тоже остановился. Видимо ее преследователи раздумывали, куда она могла так внезапно исчезнуть.

Проселок, на который свернула Надежда, проходил по самому краю отвесной скалы. Взглянув вниз, она увидела, словно в перевернутом бинокле: причудливые нагромождения камней, узенький ручеек, с трудом протекающий между ними и покрытые редким кустарником песочные отмели. Непроизвольный холодок страха тронул ее сердце. Вцепившись в руль вдруг онемевшими руками, она до предела вдавила в пол педаль газа и когда мотор «Порше» издал оглушительный похожий на рев медведя вой, стремительно выехала на шоссе.

В зеркале заднего вида мелькнула машина преследователей и ее «Порше», набирая скорость, помчался дальше. «Похоже, оторвалась!» — с радостью подумала она, но почти сразу за ее спиной раздался визг тормозов и из-за поворота, который она только что проехала, в облаке пыли показался преследовавший ее «Мерседес». Надежда инстинктивно нажала на педаль газа, хотя стрелка на спидометре, итак, запрыгнула за отметку «сто пятьдесят». Несмотря на все ее попытки оторваться, «Мерседес» неотвратимо приближался. Две машины, как привязанные неслись по узкой дороге и Надежда, минуя один за другим крутые изгибы шоссе, не могла не затормозить, не свернуть в сторону.

Достигнув вершины горы, машины подпрыгнули над побелевшим от ветра асфальтом и, разбрызгивая ярко-золотистые, похожие на лучики солнца искры, понеслись вниз. Надежде казалось, что руль вот-вот вырвется из ее рук, и она, скорее подсознательно управляя машиной, со страхом думала, что ее ждет впереди. Наконец, машины проехали последний поворот дороги и выскочили на равнину. «Мерседес» сразу прибавил скорость, легко догнал ее и ударил бампером в бок. Надежду тряхнуло так, что ее зубы непроизвольно лязгнули друг о друга, и она, ударившись головой о рулевое колесо, потеряла сознание.

Темная пелена перед глазами расступилась не сразу. Вначале она услышала чьи-то голоса, затем в окружающем ее мраке мелькнул слабый проблеск света и, наконец, почувствовав, как на ее лицо льется какая-то теплая жидкость, она открыла глаза. Рядом раздался негромкий смех, и она увидела над собой две затянутые в джинсы ноги.

— Я же сказал, что поможет… это средство проверенное. — послышался откуда-то сверху незнакомый голос.

Ее поразило то, что эта фраза была сказана по-русски. Она с трудом разжала губы и, тут же поняла, о чем идет речь. На губах она ощутила горьковато-соленый привкус мочи.

— А ничего куколка. — снова послышалось над Надеждой, и она почувствовала, как кто-то взял ее подмышки и легко поднял с земли.

В голове у нее сразу помутилось, но стоять на ногах ей не пришлось. Ее положили не широкое мужское плечо и куда-то понесли. Перед глазами Надежды поплыли желто-коричневые обломки камней, песок и лужи черной засохшей грязи.

— Приехали. — опять услышала она над собой и почувствовала, как ее опускают на землю.

Затем еще одни руки взяли ее под колени, и она беспомощно повисла в воздухе.

— Открывай багажник! — скомандовал держащий ее человек и, спустя секунду Надежда очутилась на пахнущем бензином, резиновом коврике.

Затем крышка над ее головой закрылась, и глаза Надежды снова погрузились во мрак.

Когда машина остановилась, она была на грани беспамятства. Толчки на ухабах не оставили на ее теле живого места. Спина превратилась в один большой нестерпимо болящий синяк, а перед глазами мелькали какие-то разноцветные радужные круги. Крышка багажника со скрипом распахнулась и, вместе с хлынувшим светом до нее донесся все тот же голос: «Ну что жива?» Теперь она могла разглядеть лицо говорившего, очень молодого и очень симпатичного русоволосого парня. Парень нагнулся над ней и, несмотря на ее жалобные стоны, вытащил из багажника и, взвалив на плечо, куда-то понес. Перед глазами Надежды снова поплыли обломки камней, лужи грязи, усыпанные песком дорожки, которые превратились затем в асфальтовые. Наконец, она увидела под собой покрытый темно-коричневым лаком паркет.

Ее посадили на стул. Парень завел руки Надежды за спину, и она почувствовала на кистях холодные браслеты наручников. Внезапно лицо парня приблизилось к ее глазам. Он откинул со щеки Надежды растрепавшуюся прядь волос и провел шершавой ладонью по подбородку. Затем его ладонь опустилась ниже и, расстегнув молнию куртки, легла на грудь. Надежда испуганно зажмурилась. Парень усмехнулся. «Не бойся. Сейчас не трону. Ночью поразвлекаемся…» — сказал он и, не говоря больше ни слова, вышел из комнаты.

Надежда облегченно вздохнула и, повернув голову, осмотрелась вокруг. Кроме стула, на котором она сидела, другой мебели в комнате не было. Два окна на противоположной стене были тщательно занавешены тяжелыми черными шторами. Люстра на потолке поблескивала огнями трех маленьких, похожих на церковные свечки ламп. Вдруг Надежда почувствовала, как от пережитого страха ее начало подташнивать и, она, не удержавшись, выплеснула содержимое своего желудка на пол. Под стулом растеклась светло-коричневая лужица, от которой стал распространяться едкий неприятный запах. Надежда криво усмехнулась. «Ну вот, еще одну проблему хозяевам создала. — подумала она. — Видимо правильно говорят… Нежданный гость хуже татарина!»

Минут через пять за дверью послышались шаги и в комнату вошли несколько человек. Выстроившись тесным полукругом, они встали у стула, на котором сидела Надежда. Подняв глаза, она посмотрела на вошедших. Ее сердце тревожно екнуло, а в ногах она почувствовала неприятную тяжесть. Как минимум двоих из них она знала. Это были те люди, что приходили к ней в офис и на квартиру. В руках они держали обрезки металлических труб и бейсбольные биты. Лицо Надежды побелело. «Похоже, конец!» — мелькнула у нее мысль и она, с трудом проглотила в пересохшем вдруг горле тугой комок.

— Ну-ка… Кого вы здесь привезли? — раздался вдруг за ее спиной хрипловатый старческий голос.

Она скосила глаза и увидела справа от себя опирающуюся на палочку согнутую фигуру. Лицо старика она не разглядела, так как оно было скрыто густыми прядями седых почти белых волос. Окружающие ее люди сразу расступились и старик, встав напротив, оперся обеими руками на палку и устремил на нее свой взгляд. Теперь его лицо было хорошо видно и напоминало собранную из отдельных фрагментов мозаику. Губы и нос были покрыты пожелтевшими струпьями. Горевшие ярко-красным огнем щеки провалились. А угольно-черные глаза под густыми белыми бровями пристально шарили по лицу Надежды.

— Хм… — губы старика расплылись в чуть заметной улыбке. — Действительно отменный экземпляр женской половины человечества. — прошамкал он беззубым ртом. — А ну-ка соколики, развяжите ее!

По тому, с какой быстротой была выполнена его просьба-приказ, Надежда поняла занимаемое им место в здешней иерархии. С Надежды сняли наручники и вместе со стулом перенесли в противоположный угол комнаты. Для старика, напротив, поставили большое устланное медвежьей шкурой кресло и он, кряхтя и постанывая, осторожно присел в него.

— Ничего не поделаешь, годы о себе дают знать… Восьмой десяток пошел. — то ли извиняясь, то ли жалуясь сказал он. — Ну что ж, давай красавица побалакаем о делах наших скорбных.

Услышав фразу, сказанную стариком, Надежда сразу вспомнила название фильма, в котором она когда-то прозвучала. Откинув с лица волосы, она отряхнула с джинсов прилипшие пучки травы и, закинув ногу на ногу, положила на колени, исцарапанные и покрытые пятнами грязи руки.

— Смотрю, хорошим манерам обучена. — похвалил ее старик. — Ну что ж, это правильно… А дела твои красавица скажу откровенно не очень хорошие. — в глазах старика, до этого приветливых и ласковых, блеснул недобрый огонек. — Мы, конечно, люди терпеливые и богобоязненные, но и нашему терпению рано или поздно конец приходит. Тебя, мои соколики сколько раз предупреждали? — спросил старик и, чуть помедлив, сам же ответил. — Целых два раза… Поначалу в офисе твоем шикарном на Мэдисон-авеню с тобой толковали, а затем и в квартирку твою, что в небоскребе на тридцать четвертой стрит пожаловали. А ты, как я вижу, все не успокоишься. Нехорошо это. Не по-божески простых людей в соблазн вводить. Не хотим мы лишнюю душу без крайней нужды на небеса отправлять. Грех это…

По лицу Надежды пробежала едва заметная тень.

Приметив ее, старик усмехнулся.

— Вижу, с жизнью прощаться не хочешь. И то верно… куда тебе торопиться. Ты вон молодая, красивая. Тебе только жить и жить, да мужиков лаской одаривать. Или думаешь, мы шутим? Нет, красавица, мы люди серьезные и очень серьезными делами занимаемся. Ты нам дорожку не переходи и не жди, что тебе твои московские друзья в случае чего помогут.

Увидев, как у Надежды растерянно дрогнули брови, старик снова усмехнулся.

— Видишь, все про тебя знаем. И по сему, ты красавица понять должна, что здесь тебе никто не поможет. Здесь только ты, я, да бог! Мы втроем будем решать — жить тебе или умереть завтра утречком. А коли мы решим, что тебе умирать пора, то делать это будем неспешно. Для начала тебя к кроватке привяжем и пару аккумуляторов к ручкам и ножкам подключим. Посмотрим, как ты дергаться станешь. Затем с тобой мои ребятки поразвлекаются. Они до женского пола дюже охочи. Так приголубят, что до конца жизни их ласки не забудешь. А потом и на лесопилку тебя отвезем. Посмотришь, как на ней дрова пилят, и может у тебя, что лишнее окажется. Пальчик или ушко к примеру… Так что ждут тебя впереди красавица нелегкие испытания. А коли не хочешь через них проходить. Давай по-хорошему столкуемся. Все что знаешь про наши дела, забудь. И супругов Сандерс больше не разыскивай. Не тревожь их души. Они десять лет назад в такое место переселились, где их теперь никто не найдет и возврата им оттуда уже не будет. А начальникам своим в светлом граде Москва так и доложи. Мол, что с воза упало, то пропало. Нам их денежки больше пригодятся. Мы их на благо нашего бедного и несчастного народа пустим, да и сами малой толикой попользуемся. Все поняла красавица? Ты не молчи, со мной в молчанку играть не надо. Если все поняла, то головкой кивни… Ну, вот и ладненько. — увидев, как Надежда медленно наклонила голову, сказал старичок. — Ну а теперь мне красавица на покой пора, косточки греть. Ты ночку здесь посиди, подумай, а утречком мне свое решение объявишь и заодно про свои счета в разных банках подробно расскажешь. Уж больно знать мне это хочется. Ну, все, до утра красавица…

Старик встал и, кряхтя, направился к двери. Через минуту в комнате кроме Надежды никого не осталось.

Вашингтон. Наши дни…

Дуглас внимательно прочитал текст сообщения из территориального управления ФБР Лас Вегаса, и, отложив его в сторону, некоторое время задумчиво постукивал кончиками пальцев по столу.

— Значит, она ищет неких супругов Сандерс. — наконец сказал он. — Дебру и Ричарда. Ранчо, которых находится где-то в районе Альбукерке.

Дуглас снял трубку телефона и набрал номер отдела связи.

— Немедленно соберите всю информацию по Дебре и Ричарду Сандерс и предупредите местного шерифа, чтобы со Смирновой глаз не спускали. — приказал он. — Я на два дня вылетаю в Ниццу. Если произойдет что-то серьезное ищите меня там.

Через час на его стол легло объемистое досье. Заглянув в него, Дуглас удивленно поднял брови…

Москва. Август 1991 года…

Море трехцветных флагов колыхалось над площадью перед Белым домом… Ликующие толпы заполнили улицы и проспекты города… Казалось, опьяняющий воздух свободы плыл над Москвой… Незадачливые руководители ГКЧП уже сидели в Лефортово… Оплот старого режима — мрачное серое здание на Лубянской площади больше никого не пугало своими зарешеченными окнами… А его символ «Железный Феликс» уже покоился на газоне одного из парков Москвы…

Две черные «Волги» с затемненными стеклами в этот солнечный летний день стремительно неслись по Бульварному кольцу. Миновав Ленинский проспект, они свернули на кольцевую дорогу и у микрорайона Ясенево съехали на шоссе, ведущее через Бутовский лесопарк к комплексу зданий Первого главного управления некогда всесильного КГБ. Миновав обе проходные, они повернули к дачному поселку, где жило руководство управления. Каждая из машин везла по одному пассажиру. В первой, рядом с шофером сидел высокий худощавый мужчина с копной густых уже седых волос. Несмотря на жаркую погоду, он был одет в строгий темно-серый костюм и такого же цвета галстук, которые в брежневские времена являлись, чуть ли не обязательным атрибутом любого крупного партийного или советского функционера. Пассажир второй машины являл собой его абсолютную противоположность. Низкого роста и чрезвычайно тучный, он словно прячась от кого-то, неподвижно застыл в самом углу салона. Из одежды на нем была только легкая тенниска и такие же легкие спортивные брюки. Внезапно на развилке дороги, первая машина, остановилась, и высокий мужчина не спеша вылез из нее наружу.

— Станислав Георгиевич! — крикнул он пассажиру второй «Волги». — Не хочешь прогуляться? Свежим воздухом подышать.

По лицу человека, к которому он обращался, было видно, что выходить ему очень не хотелось, но он видимо не мог или не решался отказать зовущему его мужчине. Кряхтя, он выбрался на дорогу и, на ходу разминая затекшие от долгого сидения ноги, направился к нему.

— И что вам Виктор Сергеевич эти прогулки так понравились? — придав своему голосу подобострастный и немного жалостливый тон, спросил он. — Через пять минут уже на месте были бы.

— Эх, ничего-то ты, Станислав Георгиевич, не понимаешь! — седой мужчина по-отечески похлопал толстяка по плечу. — Смотри, какая красота кругом! Когда еще такую увидишь!

Тот, кого назвали Станиславом Георгиевичем, уныло хмыкнул.

— Это вы точно подметили. Вот посадят как Янаева с Крючковым в Лефортово, тогда уж точно долго не увидим.

Они сошли с асфальта дороги в лес и направились к виднеющимся вдали остроконечным крышам дачных домиков. Под густой сенью вековых дубов и сосен было сумрачно и прохладно. Солнечные лучи почти не проникали сюда и воздух был насыщен терпким и приторным ароматом прелых листьев. Обогнув поляну, усыпанную светло-коричневыми шляпками грибов, они по едва заметной дорожке пошли вглубь леса. Тишина и кажущееся одиночество настраивали на откровенную беседу.

— Ну, что скажешь хорошего, Станислав Георгиевич? — спросил высокий мужчина, когда они миновали уже половину пути, отделяющую их от домиков.

Он широкими шагами, словно циркулем мерил петляющую среди деревьев дорожку, сбивая на ходу прутиком шляпки мухоморов.

— А что сказать… — с трудом поспевая за ним, ответил толстяк. — Вы видите, что творится. Все на глазах рушится.

— Да брось ты… рушится! — Виктор Сергеевич небрежно отмахнулся. — Все сами же и разрушили своей закостенелой политикой. Если государство строится правильно, оно как карточный домик рассыпаться не может. Надо было перестройку еще в шестидесятых годах начинать, как чехи, а не ждать, когда все по швам начнет трещать.

Станислав Георгиевич грустно вздохнул.

— Кто же мог знать, что так выйдет. Думали если проблемы не решать, может, сами собой как-нибудь рассосутся.

Виктор Сергеевич усмехнулся.

— А они и не рассосались. Только еще хуже стало.

— Хорошо хоть капитал успели вывезти. — добавил Станислав Георгиевич.

— Кстати, о капитале… — Виктор Сергеевич остановился и обернулся к нему. — За ним сейчас многие потянутся. А вот этого допустить нельзя. Он для возрождения страны приготовлен. Когда опять к власти придем, и вся эта шумиха с демократией уляжется. Вот когда народ снова в коммунизм поверит, тогда эти миллионы и пригодятся.

— Дожить бы… — снова вздохнул Станислав Георгиевич.

— Ничего доживем! — хлопнул его по плечу Виктор Сергеевич. — Не мы, так дети наши или внуки им воспользуются. А посему его в большой тайне надо хранить. Кстати, кроме тебя кто еще о счетах этих знает?

Станислав Георгиевич пожал плечами.

— Кроме меня?.. — он задумался. — Наверное, еще Поспелов из орготдела ЦК и Никифоров из хозуправления. Других почитай никого и не осталось. Кто умер внезапно от инфаркта, кто в автокатастрофу попал, а кто и просто исчез. Ума не приложу, куда люди пропадают?

Виктор Сергеевич чуть усмехнулся.

— Все мы под богом ходим… — философски, заметил он. — А людишки, что за границей сидят о счетах будут молчать? Как, думаешь? — спросил он.

— Трудно сказать. Ими Лубянка, а не мы занималась. Вот только зачем туда уголовников втянули, мне непонятно?

— Ну как зачем?.. — Виктор Сергеевич с умным видом поднял вверх палец. — Если на тебе «вышка» висит, то особенно не порассуждаешь. Чуть что, сразу приговор в исполнение приведут. Да и связи у них большие, там заграницей. Все и везде схвачено. И в эмиграции у них много знакомых, а те хорошо знают куда лучше всего деньги пристроить.

— Это все верно, все правильно… — Станислав Георгиевич с сомнением покачал головой. — Но это сработало, если бы мы у власти остались. Пусть не в одиночестве, все-таки демократия у нас, но у власти, а не в Лефортово, как сейчас. А вот что теперь из всего этого получится, бог его знает?..

Неожиданно Станислав Георгиевич остановился и, тяжело дыша, прислонился к стволу дерева.

— Погоди, пожалуйста, Виктор Сергеевич не торопись, а то что-то голова у меня закружилась и дышать трудно стало.

Виктор Сергеевич остановился.

— Это у тебя от той стопки, что мы на дорожку выпили. Не пошла, наверное…

Лицо у Станислава Георгиевича вдруг побледнело, и он стал медленно оседать на траву. Дождавшись пока он упадет, Виктор Сергеевич подошел к нему и, пощупав на руке пульс, тихо сказал.

— Я же говорил тебе Станислав Георгиевич, все мы под богом ходим.

Затем повернулся и, не оборачиваясь, пошел дальше по дорожке к дачам.

Нью-Йорк. Наши дни…

Телефон на столе руководителя нью-йоркского отделения банка «Восток-Кредит» вдруг ожил и издал длинную переливистую трель. Мишель Нуаре отложил в сторону свежий номер «Уолл-стрит джорнал» и взял трубку.

— Вас слушают!

По мере того, как его собеседник что-то быстро ему рассказывал, лицо Нуаре становилось все более встревоженным.

— Вы это точно установили? С тех пор она на связь не выходила? А сигнал: «Я в опасности!» получили, когда ее машина в аварию попала? А запеленговать его смогли? Где-где?.. — переспросил Нуаре, подходя к висящей на стене кабинета крупномасштабной карте США. — В районе Альбукерке. А точнее? Не смогли определить… — он озабоченно, потер трубкой телефона щеку. — Понятно… и затем говорите, сигнал пропал. Хорошо, я все понял. Сообщите все это офицеру, отвечающему за безопасность. Пусть срочно готовится к поездке в Альбукерке. Я, сейчас иду к консулу и после него зайду к вам. За это время приготовьте все необходимые документы.

Нуаре положил трубку на стол и, надевая на ходу пиджак, торопливым шагом вышел из кабинета.

Горы Сакраменто. Штат Нью-Мексико. Наши дни…

Ночь для Надежды пролетела быстро. По правде говоря, она даже не заметила, когда она началась и когда закончилась. Свет в комнате не тушили, и отсчет времени она вела по своим все более тяжелеющим векам. Собственно говоря, раздумывать и, решать ей было нечего, так как с первых минут своего заточения она дала себе слово ничего не говорить, ибо цена той информации, которой она обладала, была слишком высока и несоизмерима даже с ее жизнью. Страшилась ли она пыток?.. Как всякий нормальный человек, конечно, да. Но дело, которому она служила, требовало от нее такой жертвы, и Надежда готова была ее безропотно принести. Приняв это решение, она почувствовала себя почему-то намного увереннее, чем раньше и поэтому на все вопросы старика, когда он появился у нее в комнате, отвечала упорным молчанием. Это его, в конце концов, разозлило и тогда двое раздетых до пояса мужчин повели ее по узкой лестнице куда-то вниз.

Надежду втолкнули в темную комнату без окон, в углу которой стоял привинченный к полу металлический стул, а на грязном полу валялись обрывки электрических проводов. Здесь мужчины вначале основательно прошлись кулаками по ее физиономии. А когда на ней не осталось живого места и, Надежда третий раз упала на холодный пол без сознания, потащили ее к стулу. Закрепив на запястьях идущие из стены провода, они подключили к ним реостат, и отошли на несколько шагов в сторону. Надежда уже поняла, что ее сейчас ждет и, до боли стиснула зубы.

То, что она испытала, превзошло все ее ожидания! Удары тока как раскаленные иглы впивались в ее тело, а вопрос: «В каких банках находятся твои счета?», вился над ней как голодное воронье над трупом. Спустя час она уже перестала понимать, где находится, из ее рта шла белая как взбитые сливки пена, а зубы постоянно выбивали друг о друга барабанную дробь. Почувствовав, что она вот-вот сойдет с ума, Надежда не выдержала и заплакала, но на все вопросы рассказать про счета по-прежнему отвечала категорическим отказом. Видимо то, что она находится на грани сумасшествия, поняли и ее мучители, и поэтому, прекратив пытки, вышли из комнаты.

Ницца. Наши дни…

Настойчивый звонок телефона, словно сигнал тревоги, поднял Майкла Дугласа с постели номера в отеле «Эль-Бассадор». Сонно взглянув на часы, в Ницце было только три часа ночи, он взял трубку. В ней послышался далекий голос Хоффмана.

— Срочно вылетай в Нью-Йорк! — даже не поздоровавшись, без своих обычных шуточек относительно того, кто спит с ним рядом, приказал он.

— А что случилось? — не понял Майкл.

— У русских какой-то переполох! — взволнованно пояснил Хоффман. — Все консульство в Нью-Йорке на ноги подняли. К консулу приехал Нуаре, руководитель филиала банка Гонгадзе, и они о чем-то долго совещались. Затем Нуаре вместе с Черкашиным поехали в аэропорт Кеннеди и ближайшим рейсом вылетели в Лас Вегас.

— А раньше у них контакты были? — озадаченно спросил Дуглас.

— В том то и дело, что никогда! Нуаре даже близко к консульству не подходил.

— Ну и дела!.. — Дуглас изумленно потер ладонью заспанное лицо. — Зато он постоянно общается со Смирновой, как с клиенткой его банка… — в раздумье продолжил он. — А сотрудники консульства оплачивают в банке свои счета. Написал на бланке счета шифровку, — вслух размышлял он. — передал в окошечко операционистке и через час она уже у Смирновой. …А может все еще проще! — вдруг хлопнув себя ладонью по лбу, предположил Дуглас. — Они ведь могут напрямую через систему «клиент-банк» информацию передавать. Она в бухгалтерии консульства уже года два как установлена. Вставят шифровку в сообщение о финансовой операции. Попробуй, найди его! — Майкл присвистнул. — Может он и есть тот связник, которого мы так долго искали?

— Я про это тоже подумал… — согласился Хоффман. — И судя по реакции со стороны консульства, он не просто связник.

— Вы думаете… резидент!? — ошеломленно спросил Дуглас.

— Вполне возможно… — ответил Хоффман.

— Но, если он глубоко законспирированный резидент, — возразил Дуглас. — то зачем он в консульство обратился? Он что, с ума сошел?

— Я же говорю… — Хоффман, нетерпеливо заерзал трубкой по своему уху. — У русских что-то серьезное произошло. И еще новость… — он сделал паузу. — Смирнова пропала!

— Как пропала? — еще больше растерялся Дуглас. — Ее же две бригады наблюдения вели.

— Очень просто. Где-то в горах. Там местность открытая и близко к ней приближаться было нельзя. Последний раз ее видели в городке Лас-Крусес, а затем она как в воду канула. Ее разбитую машину нашли на дне ущелья километрах в двадцати от городка. Но ее самой там не оказалось. Сейчас ее везде ищут. Всю местную полицию на ноги подняли. Кстати, ты там, в Ницце что-нибудь новое узнал про ее связи?

Дуглас замялся.

— Пока нет, сэр… Перед отъездом, она здесь все хорошо обрубила.

Хоффман хмыкнул.

— И не узнаешь, она в этих делах слишком опытная. В общем, первым же рейсом возвращайся. Ты мне здесь позарез нужен.

В трубке Дугласа послышались короткие отрывистые гудки.

Горы Сакраменто. Штат Нью-Мексико. Наши дни…

Сколько она была без сознания, Надежда не помнила. Очнулась она от ощущения того, что кто-то лил ей на лицо холодную воду. С трудом приоткрыв глаза, она увидела склонившееся над собой старушечье лицо, со всех сторон обрамленное густыми седыми прядями. Утопающие в морщинах глаза с любопытством и жалостью смотрели на нее. Заметив, что Надежда очнулась, бабка пожевала сухими губами и, плавно растягивая слова, произнесла.

— Ну и, слава богу, что очнулась милая. А то я уж бояться начала, что богу душу отдашь.

Глядя на старушку, Надежда почему-то вспомнила свою умершую пять лет назад бабку Пелагею Ивановну, на похороны которой она так и не смогла приехать из Франции. Только год спустя, находясь в Токио, она на два дня нелегально выехала в Россию и побывала во Владивостоке. Появляться в городе ей категорически запретили. Оба дня она безвылазно просидела на какой-то даче, расположенной километрах в двадцати от российско-китайской границы, и только ночью на машине ее отвезли на кладбище и разрешили положить на скромную могилку цветы. Вспомнив это, Надежда снова закрыла глаза, и опять очнулась, уже лежа на кровати под мягким и теплым шерстяным одеялом. Бабка хлопотала около нее. Она перевязала Надежде обожженные током кисти рук, а синяки на лице смазала какой-то густой желтоватой мазью. Надежда с трудом оторвала голову от подушки и спросила.

— Как звать тебя бабушка?

Старушка улыбнулась.

— А Софьей зови… меня тут, все так кличут. Прислугой я здесь работаю уже почитай десять лет.

«Софья…» — про себя повторила Надежда и уже засыпая, продолжала смотреть на ласково улыбающееся старушечье лицо…

Вашингтон. Наши дни…

Сразу из аэропорта Даллеса, Дуглас поехал в штаб-квартиру ФБР. В кабинете Хоффмана шло совещание. Поставив чемодан в угол кабинета, Дуглас, стараясь не привлекать к себе внимание, присел к столу. Докладывала Мерилин Хьюз, из аналитического управления.

— Мы срочно собрали всю возможную информацию по Мишелю Нуаре… — взволнованным голосом, говорила она. — Он родился во Франции в тысяча девятьсот шестьдесят первом году. Имеет гражданство этой страны. Много лет работал в финансовой сфере, преимущественно в частных и государственных банках. Имеет степень доктора экономики. Некоторое время даже преподавал в Сорбонне. Приехал в Нью-Йорк три года назад, как заместитель руководителя первого филиала банка Гонгадзе. В то время его шефом была Смирнова, и она же рекомендовала его на должность руководителя филиала после того, как покинула этот пост. Сейчас он имеет постоянный вид на жительство в США. В иммиграционной службе рассматривается вопрос о предоставлении ему гражданства. Он находится в постоянном контакте со Смирновой. Судя по информации сотрудников банка, ее давний и близкий друг. Часто навещает Смирнову у нее на квартире и в офисе созданного ею благотворительного фонда. Хорошо знаком со многими влиятельными финансистами в Нью-Йорке и в Вашингтоне. Они отзываются о нем как о высоко эрудированном специалисте. Во многом благодаря его стараниям банк «Восток-Кредит» смог организовать в городах Америки широкую сеть филиалов. До настоящего времени Нуаре, ни в каких подозрительных связях замечен не был. За три года он несколько раз посещал российское консульство для оформления командировок сотрудникам его банка, но постоянного контакта с консульством у него не было. Он заядлый филателист и является членом нескольких клубов, в которых состоят очень известные и влиятельные люди, включая членов конгресса и даже вице-президента. Вот и все что нам удалось о нем выяснить… Возможно, наши коллеги из ЦРУ располагают о нем более полной информацией?

Мерилин Хьюз сделала паузу и обвела присутствующих вопросительным взглядом. Сидящие за столом Дуглас, Бродди, Лисовский, и руководитель группы наружного наблюдения розовощекий крепыш с ежиком седых волос Станислав Ковач хранили молчание.

— К сожалению, мы тоже не обладаем о нем другой информацией. В поле нашего зрения он никогда не попадал. — чуть помедлив, пояснил Бродди.

— Зато я располагаю! — вдруг прервал свое молчание Лисовский, не спуская глаз с появившейся на экране монитора, фотографии Нуаре. — И она будет для вас весьма интересной.

Все сидящие за столом повернулись к нему, и Хоффман, сделав разрешающий жест рукой, попросил.

— Пожалуйста, говорите!

Лисовский, не сводя глаз с фотографии, ухмыльнулся.

— Мишель Нуаре на самом деле, это… — он сделал паузу и, оторвавшись от монитора, взглянул на Хоффмана. — …бывшим кадровый сотрудник Первого главного управления КГБ СССР Федоров Дмитрий Николаевич. Много лет назад он работал под прикрытием и нелегально в Европе. И сейчас я лишний раз убедился, что бывших разведчиков не бывает. Очевидно, он опять начал заниматься своим ремеслом.

Хоффман растерянно привстал с кресла.

— Вы в этом уверены?.. — спросил он.

Лисовский небрежно кивнул.

— Как в самом себе!

— Но может вы ошиблись? — возразил Бродди. — Ведь столько лет прошло.

— Отнюдь… Последний раз я видел Федорова шесть лет назад на берегу Средиземного моря и лицо его очень хорошо запомнил. До конца жизни не забуду… — снова взглянув на фотографию, с ненавистью произнес Лисовский.

Горы Сакраменто. Штат Нью-Мексико. Наши дни…

Прилетев рано утром в Альбукерке, Федоров и Андрей арендовали в ближайшем от аэропорта пункте проката автомашин, приличного вида «Бьюик», и первым делом обзвонили все местные гостиницы и отели и поинтересовались, не останавливалась ли у них позавчера женщина по имени Надежда Владимировна Смирнова. В гостиницах им дали отрицательный ответ, зато в небольшом кемпинге, находящемся на выезде из города, подтвердили, что женщина с таким именем у них позавчера была и выехала из кемпинга около трех часов ночи. На вопрос, куда? Внятного ответа, говоривший по телефону портье дать не смог. Согласно карте, из города выходили две дороги. Первая шла строго на юг в район химического комбината и свалки промышленных отходов. А вторая поворачивала на юго-запад к небольшой горной гряде, тянущейся на многие километры вдоль мексиканской границы. Федоров припомнил, что в сообщении, присланном из Москвы, говорилось о каком-то ранчо, поэтому дорога на химический комбинат, скорее всего, отпадала.

Выехав по шоссе, ведущему на юго-запад, "Бьюик" через два часа оказались у развилки дорог. Рядом с шоссе находилось небольшое кафе с открытой верандой, на заднем дворе которого была автозаправка. Посмотрев на датчик топлива, Андрей решил туда заехать. На заправке хозяйничал бойкий старичок в мятой ковбойской шляпе и надетых на босу ногу индейских мокасинах. Вручив Андрею сдачу со стодолларовой купюры, он взглянул на номер их машины и спросил:

— Вы «Бьюик» тоже в прокате Денни Уолесса брали?

Андрей рассеянно кивнул головой.

— Что-то часто у него машины стали брать! — удивился старик. — А я думал, его дела совсем под гору закатились.

— И что, часто берут?.. — стараясь поддержать разговор, поинтересовался Андрей.

— Да вот, позавчера какая-то роскошная леди на его машине тоже здесь заправлялась. — ответил старик.

Федоров и Андрей переглянулись.

— Высокого роста, миловидное лицо, длинные черные волосы?.. — спросил Андрей.

— Да!.. — растерянно подтвердил старик. — А вы что, ее знаете?

Федоров вышел из машины, и в его руке появилась стодолларовая банкнота.

— Я был бы вам очень благодарен за любые сведения об этой женщине. — сказал он.

Старик пожал плечами.

— Да я вам про нее и без денег все расскажу. Не так много я знаю. — ответил он, но чуть помявшись, банкноту все-таки взял.

Они с Федоровым присели на скамейку около заправочной колонки.

— Приехала она вечером, часов в шесть… — начал рассказывать старик. — Залил я ей как полагается полный бак, а когда она расплачивалась вдруг начала меня про ранчо Сандерсов спрашивать. Мол, оно где-то здесь недалеко находится, ей про это в нашем городке Лас-Крусес рассказали. Честно говоря, я по началу, растерялся. Я тут в округе всех знаю. Но про таких вспомнить не смог. Потом покумекал немного и вдруг припомнил, что действительно лет десять назад жили здесь такие. Их ранчо к югу милях в двадцати отсюда будет. Потом, говорили, там пожар был. И что от ранчо осталось, здешний автомеханик Стив Коун приобрел и под свои нужды приспособил. И вот с тех пор я о них ничего не слышал. Может, уехали, может, во время пожара погибли. Честно скажу, не знаю. Я все это той леди, как и вам, рассказал. Она в кафе перекусила и по направлению к тому ранчо поехала. Вот и все, что я вам про нее рассказать могу! — старик перевел дух.

— Спасибо, вы нам очень помогли. — пожав на прощание старику руку, поблагодарил Федоров.

Спустя минуту «Бьюик», набирая скорость, помчался по чуть заметной среди густых зарослей травы колее.

Когда они подъехали к ранчо, солнце стояло в зените. Увидев несколько стоящих у дороги домиков, Федоров, вышел из машины.

— Повторять ошибки предшественников не будем, — сказал он Андрею. — Попробуем вначале разведать, что там происходит.

Оставив «Бьюик» за высокой грудой камней, они стали осторожно пробираться к ранчо. Со стороны оно казалось покинутым людьми. Порывы ветра гоняли между домами обрывки газет и пластиковые бутылки. Стекла в двух домиках были выбиты, а на пустом сеновале одиноко ютился непонятно как попавший сюда морской прогулочный катер. Дойдя до ограды, Федоров лег на землю и, дав знак Андрею, сделать тоже самое, вытащил из наплечной кобуры «Кольт». Передернув затвор, он пополз, к крайнему домику. Внезапно дверь домика, несмотря на висящий, на ней замок отворилась, и на пороге появился двухметровый широкоплечий мужчина, внешне напоминающий героя классического американского боевика. В своих руках он сжимал короткоствольный восьми-зарядный «Ремингтон» с откидным прикладом, а его глаза из-за стекол темных очков пристально смотрели на Федорова. Поведя стволом «Ремингтона» из стороны в сторону, незнакомец процедил:

— Я бы вам сэр посоветовал свой «Кольт» положить на землю.

Видя, что сопротивляться бесполезно, Федоров бросил пистолет перед собой.

— А теперь не сочтите за труд, подтолкните его поближе ко мне. — приказал незнакомец.

Федоров выполнил его просьбу.

Мужчина, пересчитав ногами отчаянно скрипящие под ним ступеньки, сошел с крыльца и направился к Федорову. Судя по выражению его лица, намерения у него были самые недружественные.

Вашингтон. Наши дни…

В кабинете повисло тягостное молчание. Наконец Хоффман встал и переборов остатки растерянности сказал.

— Ситуация я думаю всем ясна. Я сейчас обо всем доложу директору. На время проведения операции создается специальная группа в составе Дугласа, Бродди и мсье Лисовского. Дуглас назначается старшим. Сейчас же вылетайте в Лас Вегас и свяжитесь там с нашим территориальным управлением. Я им позвоню. Подключайте к операции их сотрудников. Берите столько, сколько посчитаете нужным. Основная задача: постоянный контроль за Федоровым и Черкашиным и, поиск пропавшей Смирновой. Все, выполняйте!

Когда участники совещания покинули кабинет, Хоффман вдруг вспотевшей рукой взял трубку телефона и, когда на том конце провода раздалось: «Да…», хриплым прерывающимся голосом сказал.

— Это Х-хоффман, сэр! У меня есть к-крайне важная информация, и я хотел бы сейчас, лично и к-конфиденциально вам ее доложить!

Горы Сакраменто. Штат Нью-Мексико. Наши дни…

Неожиданно ноги у мужчины подкосились и он, выронив карабин, со стоном опустился на землю. Одна рука Андрея выбила у него оружие, а другая, сжатая в кулак, обрушилась на поясницу. Дотащив своего противника до большой лужи, разлитой посредине двора, Андрей голосом, не терпящим возражений, приказал: «Сиди смирно, а не то…» Мужчина, наклонив голову, испуганно затих. Федоров встал с земли и, подняв пистолет, засунул его в кобуру.

— Как тебя зовут? — спросил он, лежащего в луже мужчину.

Тот, то ли не расслышал, то ли не захотел отвечать и продолжал хранить молчание.

— Я повторяю… как тебя зовут? — вступил в разговор Андрей и с силой завернул мужчине руку за спину.

— Стив Коун, Стив Коун… — брызгая слюной, скороговоркой запричитал тот. — Я здешний… держу автомастерскую в соседнем поселке Бэрстоу, а это ранчо под стоянку старых автомобилей приспособил.

Андрей немного ослабил хватку. Коун часто задышал и, повернув голову, с испугом посмотрел на него.

Федоров присел рядом.

— Стив, — обратился он к Коуну. — у нас к тебе нет никаких претензий, но мы ищем одну женщину и по нашим сведениям она проезжала через твое ранчо позавчера. Потом она пропала. Возможно, ты последний кто ее видел. Она высокая, красивая, с длинными черными волосами.

Коун замотал головой.

— Я здесь такой бабы никогда не видел!

Федоров недовольно сдвинул брови.

— В двадцати милях отсюда на заправке нам сказали, что она интересовалась именно твоим ранчо. Значит, кто-то из вас двоих врет, либо ты, либо старик на этой заправке. Но мне кажется, что врешь именно ты. Послушай, Стив у нас не так много времени и, либо ты сейчас начнешь говорить правду… либо мне придется сжечь твое ранчо к чертовой матери. А теперь решай. Даю тебе минуту на размышление.

Сделав знак Андрею отпустить руку Коуна, Федоров поднялся.

— Итак, время пошло. Я жду… — он мельком взглянул на часы.

Лицо Коуна из испуганного стало пепельно-серым и затем налилось нездоровой желтизной. Он, не двигаясь с места, сидел в луже и, словно прощаясь с ранчо, крутил во все стороны головой.

— Да будьте вы все прокляты!.. — вдруг громко крикнул он, и со всего маху опустил свой громадный кулак вводу.

Волна грязи обдала его лицо и быстрыми струйками потекла обратно в лужу. Изрыгая проклятья, Коун еще раз погрузил кулак в грязь и вдруг затих и, хмуро посмотрев на Федорова, сказал.

— Ладно, черт с вами… Если баба пропала, мне все равно теперь покоя не дадут. Не вы, так шериф с полицией.

Коун встал и на ходу отжимая мокрые брюки, направился к стоящему рядом с домом навесу. Присев на врытую в землю скамейку, он вытащил из кармана размокшую пачку сигарет. Федоров протянул ему свой портсигар. Закурив, Коун глухим голосом сказал.

— Да, она была здесь позавчера вечером. Спрашивала бывших хозяев ранчо Сандерсов. Только их уже как десять лет в живых нет. Ночью в своем домике оба сгорели. Так официально полиция объявила. А правда это, или нет, никто не знает. У нас слухи ходили, что их специально сожгли.

Федоров насторожился.

— А почему такие слухи пошли? Кто-то, это видел? — спросил он.

— Да нет, — Коун махнул рукой. — Просто месяца за два до этого у них крупная ссора с какими-то приезжими вышла. Пришлось даже полицию вызывать. А приезжие эти русскими оказались. А Сандерсы эти сюда еще лет за пятнадцать до этого приехали. Еще совсем молодыми. Детей у них не было. Были они себе на уме. Дружбы ни с кем не водили. Да и на улице старались меньше показываться. Мы уж стали думать, что скрываются от кого… Но шериф с ними поговорил и выяснил что у Дебры Сандерс какая-то болезнь не очень хорошая была …псориаз или еще что-то в этом роде. Вот поэтому они с другими старались поменьше общаться. Потом к их странностям все привыкли.

— Хм… интересная история. — Федоров выразительно посмотрел на Андрея.

Коун докурил сигарету и, выбросив окурок себе под ноги, продолжил.

— Но самое странное потом произошло. Те русские, с которыми они поссорились, здесь недалеко теперь живут. Я не знаю, откуда они приехали и чем, раньше занимались, но после смерти Сандерсов они богатое поместье одного «латинос», который в Мексику уезжал, купили. Оно миллионов двести тогда стоило. Деньги по тем временам громадные. Всего их человек десять. Семь мужчин и три женщины. Вроде как все родственники. Хотя по внешнему виду не скажешь. Вначале их больше было. Но трое, говорят, уехали, а двое умерли. Верховодит там какой-то старик древний. Они его «Падре» зовут. Он действительно на боге помешался. Церковь они в поместье здоровенную построили, и все вместе молиться туда ходят. Говорят, грехи замаливают.

— А кроме молитв, чем они еще занимаются? — спросил Коуна Андрей.

— Трудно сказать, — ответил тот. — Хозяйство они свое не ведут, все у фермеров покупают. Но денег у них, похоже, уйма. В гараже десятка два машин стоят. Трактора. Может бизнес у них какой подпольный. Хотя… — Коун пожал плечами. — про такое здесь давно бы узнали. Наркотой здесь в основном кубинцы торгуют. А они с кубинцами…

Федоров перебил его.

— Ладно, с этим все понятно, но почему ты нам это раньше сказать не захотел?

Коун опустил глаза.

— Да их тут вся округа боится… даже шериф! А мне старик их строго наказал, что, если кто будет Сандерсами интересоваться сразу его в известность ставить. Они мне за это отдельно приплачивают. Двести баксов ежемесячно на дороге не валяются. А вас я за их контролеров принял. Они так уже два раза делали. Подошлют кого-нибудь и потом разборки устраивают, почему, мол, не сообщил. Поэтому, я про эту бабу им сразу позвонил. А вот что с ней дальше было, не знаю.

Федоров внимательно посмотрел на Коуна.

— А ты в их поместье бывал?

Тот кивнул.

— Ну, а как же… Много раз.

— Описать подробно его сможешь?

— Да запросто… Это вверх по дороге миль пять будет. Как гору переедете, там, в долине оно и находится. Старик мне наказывал, всех кто Сандерсами будет интересоваться, к ним направлять. Но кроме этой бабы, что позавчера была, Сандерсов только один раз люди из какого-то банка спрашивали. Это где-то, через год после их смерти было. Я все так и сделал, как мне старик велел. Они оттуда как ошпаренные через час по дороге пронеслись.

Федоров вытащил из кармана записную книжку, раскрыл ее и положил перед Коуном.

— А теперь нарисуй мне подробно план поместья. — попросил он.

Когда Коун закончил, Федоров сделал знак Андрею, и они отошли в сторону.

— Дело, похоже, серьезное. — озабоченно сказал Федоров. — В поместье нам соваться, сразу не стоит. Дождемся ночи и попробуем тогда в него проникнуть. Я позвоню в посольство и попрошу еще пару ребят сюда прислать.

Спустившись с горы, «Бьюик» стал медленно пробираться по извилистой, похожей на заросшую тропинку, дороге. Выбрать этот неблизкий и нелегкий путь Федорову и Андрею посоветовал Коун. На шоссе, проходящем мимо поместья, его хозяева часто выставляли скрытые пикеты, и незаметно подъехать с этой стороны было невозможно. Путь через холмы считался непроходимым для легковых автомобилей и только Коун знал, каким образом можно преодолеть все возникающие на пути препятствия.

Пока дорога, по которой ехал «Бьюик» точно соответствовала его описанию. Вначале она долго петляла между вросших в сухую обветренную землю обломков скал. Затем резко ушла в покрытую лужами лощину. И, наконец, выбравшись на равнину, затерялась среди островков желто-зеленого кустарника. На последнем отрезке пути Федоров решил вести машину сам. Уверенно работая рулем, он ловко объезжал попадающиеся на дороге многочисленные препятствия. Ими становились, то русло высохшей извилистой речки, то груда камней, то неожиданно появившийся между дорожными колеями скелет лошади или койота. Наконец, вдалеке, забрезжили размытые очертания остроконечных сосен. На карте бор выглядел очень внушительно, но когда машина подъехала к нему, то Федоров и Андрей увидели на небольшом клочке земли десятка три полу засохших деревьев.

— Другого выбора у нас все равно нет. — разочарованно сказал Федоров. — Придется обосноваться здесь.

Загнав машину под сосны, они взяли из багажника, захваченное из Нью-Йорка снаряжение и стали осторожно пробираться к опушке бора. Расстелив на траве между кактусами пятнистую накидку, Федоров и Андрей легли на землю и, вытащив из рюкзаков бинокли, поднесли их к глазам. Отсюда поместье было видно, как на ладони. Несколько огороженных высокой оградой зданий размещались в шахматном порядке. В центре стоял современный, выполненный из стекла и бетона пятиэтажный таунхаус с темно-красной черепичной крышей. По бокам, к нему примыкали гараж, несколько одноэтажных жилых домиков и хозяйственные постройки: сараи, бензохранилище и ремонтные мастерские. Чуть поодаль, высилась, поблескивая на солнце золочеными крестами, большая православная церковь. На территории поместья были проложены аккуратные асфальтовые дорожки. Везде росли густые кусты сирени и жасмина, а таунхаус по периметру окружали два ряда белых и пурпурных роз.

Осмотрев территорию поместья, Федоров сразу обнаружил посты охраны. Они размещались перед воротами, у входа в таунхаус и у гаража. Бензохранилище, как ни странно, не охранялось. И вообще поместье выглядело безлюдным. Федоров насчитал помимо дежуривших часовых еще три человека быстро прошедших по его территории. Первым был невысокий полный мужчина в синем комбинезоне. Он вышел из ворот гаража и, сходив в мастерскую, через полчаса вернулся обратно. Второй была женщина. Видимо уже в возрасте. Она, согнувшись, тащила через двор большую хозяйственную сумку, из которой торчали кульки с картофелем, и увядшие от жаркого летнего солнца пучки лука и шпината. Третьим оказался десятилетний мальчик. Рыжий, весь в веснушках. Он вывел из двери таунхауса двухколесный велосипед и, вскочив на него, в мгновение ока исчез за воротами. Больше, за два часа наблюдения, Федоров и Андрей никого не заметили.

Они, молча, обменялись вопросительными взглядами, и вдруг Андрей тронул Федорова за плечо. Тот приник к биноклю. Через двор от ворот к таунхаусу двое мужчин в ковбойских шляпах и пестрых индейских накидках «пончо» вели одетую в рваный джинсовый костюм женщину. Ее лицо скрывалось за копной черных растрепавшихся волос, но по росту и фигуре Федоров и Андрей сразу узнали Смирнову. Она, пошатываясь и припадая на левую ногу, шла по дорожке между мужчинами. Проводив ее взглядом, Федоров с трудом оторвался от бинокля. Выражение его лица говорило само за себя. Оно просило и требовало немедленных действий. Поняв это, Андрей взял Федорова за руку и, молча, покачал головой. Затем его палец дотронулся до часов и остановился на отметке «двенадцать». Федоров согласно кивнул. Вспышка гнева в нем уже улеглась, и он начал спокойно анализировать обстановку. Они развернули перед собой нарисованную Коуном схему поместья и стали уточнять план дальнейших действий.

Ночной сумрак опустился на нагретую солнцем каменистую землю. В небе зажглись мерцающие каскады серебряных звезд. Ночной туман сгустился над редкими озерцами теплой перемешанной с илом воды. Ночь властно вступала в свои права. В пустыне протяжно завыли койоты, созывая для охоты своих одиноких собратьев, и мириады бабочек, трепеща крыльями, поднялись с листьев и травы и полетели искать в темноте одинокий огонек.

Когда стрелки часов показали двенадцать, Федоров и Андрей осторожно поползли через стелющуюся по земле пелену тумана по направлению к поместью. Теперь они были одеты в черные костюмы из прорезиненной ткани, которые не боялись воды. Их лица скрывались за такими же черными с прорезями для глаз шерстяными масками. А ноги были обуты в кроссовки из покрашенного в черный цвет вельвета. Они незаметно доползли до ограды, окружающей поместье и здесь остановились.

Андрей подал пальцами знак: «Внимание!» У ворот поместья произошло какое-то движение, скорее всего означавшее смену часового. Когда шаги патруля затихли в темноте, Федоров и Андрей решили действовать. Чтобы проникнуть в поместье, необходимо было преодолеть окружающую его стену. Она была сложена из белого необожженного кирпича, а по ее верху, это Федоров разглядел в бинокль еще днем, был проложен электрический кабель. Малейшее неосторожное движение и две тысячи вольт острыми иглами вопьются в тело. Зная это, Андрей и Федоров захватили с собой толстые резиновые коврики. Но вот выдержат они напряжение или нет, никто из них не знал.

Первым на стену полез Андрей. Федоров подсадил его и тот, цепляясь пальцами за выступы и щели в стене, стал медленно подниматься вверх. Каждый шаг он делал только после того, как все вокруг себя внимательно осматривал и ощупывал. Наконец Андрей достиг вершины стены и, развернув коврик, положил его на искрящиеся электрическими разрядами провода. Глубоко вздохнув, он дотронулся ладонью до коврика. По его пальцам прошла легкая дрожь. Андрей поставил рядом с ладонью локоть другой руки, и сильно прогнувшись, как заправский гимнаст перемахнул через стену и повис на руках на ее обратной стороне. Его глаза с напряжением скользили по растущим вдоль стены кустам сирени. Везде было тихо. Бесшумно спрыгнув на землю, он постарался как можно лучше слиться с ее неровной поверхностью. Теперь настала очередь Федорова. Ему было труднее, чем Андрею, но он также ловко забрался на стену и, облокотившись на коврик, спустя мгновение спрыгнул на противоположную сторону. Осмотревшись вокруг, он дал знак двигаться дальше.

Два черных силуэта, почти невидимые в темноте, заскользили по мокрой траве газона, обогнули дорожки и клумбу и застыли у входа в подвал таунхауса. Дверь в подвал была подогнана неплотно и сквозь образовавшиеся щели пробивались тонкие лучи света. Решив послушать, что делается за дверью, Федоров осторожно пополз к ней. Андрей, прикрывая его, двигался сзади. Вытащив из кобуры «Кольт» с привинченным к стволу глушителем Федоров привстал на колени, и в этот момент земля под ним вдруг расступилась, и он с громким всплеском упал в какую-то густую пахнущую нечистотами жидкость. Почти сразу рядом с ним раздался всплеск от падения еще одного тела.

Лас Вегас. Наши дни…

Дуглас, Бродди и Лисовский сидели в зале оперативного центра управления ФБР Лас Вегаса, куда стекалась вся информация от местных подразделений, и просматривали сообщения из Альбукерке. Центр был оборудован по последнему слову техники и давал возможность получать данные даже с космических спутников. Десятки разнообразных экранов и табло светились на стенах зала. Голос диктора громко сообщал последние новости. И всего лишь несколько сотрудников за пультами и мониторами управляли всем этим безотказно действующим механизмом.

— Кажется, мы нашли, то, что искали… — сказал Дуглас, указывая на ответ налоговой службы, о происхождении состояния владельцев поместья Сан-Себастьян супругов Ромащук, ранее проживавших в Одессе и переехавших на постоянное место жительства в США в тысяча девятьсот девяносто первом году. — Они контролируют несколько счетов в банках Швейцарии и Австрии. — продолжил он. — Сколько на них лежит, неизвестно, но судя по полученным за последние десять лет с них суммам, достаточно, чтобы купить статую Свободы в придачу с Белым домом и Капитолием. Кроме того, они депонировали более полутоны золота в слитках и другие драгоценности в ряде банков Калифорнии и Техаса.

Бродди передал Дугласу еще одно сообщение. Прочитав его, тот усмехнулся.

— Похоже, наши коллеги из России господа Федоров и Черкашин решили взять поместье Ромащуков штурмом. На помощь к ним в Альбукерке прибыли еще два сотрудника консульства.

— А Смирнову там не обнаружили? — спросил Лисовский.

— Пока нет… — качнул головой Бродди. — Мы навели на поместье аппаратуру одного из наших спутников и внимательно его изучаем. Следов ее пребывания пока не нашли.

— Может быть, ее уже ликвидировали? — предположил Лисовский. — По рассказам шерифа, владельцы поместья Сан-Себастьян лихие ребята и револьверы у них в карманах надолго не задерживаются.

— А вот этого мне бы очень не хотелось! — поморщился Дуглас. — Мне мисс Смирнова нужна только живой. Мертвая она потеряет для нас девяносто процентов своей ценности.

Горы Сакраменто. Штат Нью-Мексико. Наши дни…

Достав ногами дно, Федоров оттолкнулся от него и, вынырнув из жидкости, судорожно и глубоко вздохнул. Кругом стояла колющая глаз темнота. Было очень холодно. Оглянувшись вокруг, он различил в темноте силуэт еще одного человека. Пистолет при падении выпал из его рук, и теперь он был безоружным. «Кто это, друг или враг?» — подумал Федоров, но человек вдруг повернулся лицом к лунному свету, и он узнал Андрея. Они поплыли навстречу друг другу и, встретившись у покрытой липкой слизью стенки, обменялись рукопожатиями. Едва Федоров открыл рот, чтобы спросить Андрея, как им теперь отсюда выбираться, сверху раздался негромкий насмешливый голос.

— Ну что голуби, приплыли! Не надоело на пузе по нашим цветам ползать?

Вслед за голосом наверху зажглись фонари и осветили яму, в которой очутились Федоров и Андрей. Ее стены были покрыты толстым зеленовато-белым налетом, а жидкость, в которой они плавали, оказалась гниющими пищевыми отходами. Из-за края ямы осторожно выглянула голова человека, а затем, осмелев, нависла над ней по самые плечи.

— Эй вы, караси безмозглые, — крикнул он. — понравилось в дерьме плавать?

В яму спустились две веревки, и тот же человек очень внушительно приказал.

— Выходить по одному. Руки держать на виду. В героев играть не советую, а то в этой яме так плавать и останетесь.

Федоров, взявшись за веревку, с усилием подтянулся на руках. Когда он выбрался из ямы, несколько пар рук схватили его и повалили на траву. Затем связали руки за спиной и, сорвав с лица маску, надели на голову большой пыльный мешок. Через несколько секунд рядом с ним в таком же положении оказался и Андрей. Фонари тут же погасли, и в наступившей темноте стал слышен работающий на холостых оборотах двигатель автомашины. Несколько человек окружили, лежащих на земле Федорова и Андрея, и чей-то голос приказал.

— Нечего с ними церемонится. Ведите к машине. Поедем в карьер…

Андрей почувствовал, как его поднимают с земли и ставят на ноги. Затем в спину ему уперся ствол автомата, и кто-то с угрозой произнес.

— А ну шагай вперед, пока яй… не отстрелил!

Андрей услышал, как рядом с ним поставили Федорова и они, касаясь друг друга плечами и спотыкаясь на неровной земле, пошли на звук работающего двигателя. Ноги Андрея вдруг стали ватными, и он почувствовал, как к горлу подступил комок. «Неужели все!» — с ужасом подумал он. Их уже усаживали на заднее сидение машины, когда где-то вдалеке раздался возглас.

— Погодите!..

Андрей услышал торопливые шаги и к машине подбежал невидимый человек.

— Погодите… — повторил тот еще раз, и было слышно, как подбежавший с трудом переводит дыхание. — Им падре хочет напоследок отпущение грехов дать, а то не по-божески получается. На, тот свет, и без благословения.

Голос в темноте грубо выругался.

— Твою м… а какая разница в рай они или в ад попадут!

Подбежавший возразил.

— Лично мне все равно, но старика уважить надо.

Голос в темноте хмыкнул.

— Ладно… пусть потешится, а то все равно теперь до утра не заснет.

Андрея вытащили из машины и вместе с Федоровым повели обратно. По его ощущениям, они миновали дворик перед таунхаусом, поднялись на крыльцо и через главный вход вошли в дом. Затем их провели на второй этаж и, открыв дверь, втолкнули в какую-то комнату. Они в нерешительности остановились, не зная, что им делать дальше.

— Развяжите, их… — послышался вдруг дребезжащий старческий голос.

Направление, откуда он исходил было трудно определить, и Андрею казалось, что голос приходит со всех сторон.

— Но падре… еще сбегут? — попробовал возразить кто-то стоящий сзади Андрея.

— От меня не сбегут. От меня только одна дорога… на небеса! — со смешком успокоил засомневавшегося старик.

Андрей почувствовал, как его руки освободили от веревки, а с головы стащили душный пахнущий мочой и гнилой картошкой мешок. В глаза ему ударил сноп яркого света, и Андрей непроизвольно зажмурился. Когда через несколько секунд он с трудом смог осмотреться, то увидел, что находиться в большой, обклеенной старыми выцветшими обоями комнате. На стенах комнаты висело множество икон, начиная от самых простых в деревянных самодельных рамках и кончая громадными многоцветными полотнами, заключенными в позолоченный багет. Помимо люстры комнату освещало также множество свечей, и в ней стоял тяжелый и приторный запах церковного ладана. Пол, комнаты был устлан пестрыми коврами, а из мебели в ней находилась только большая двуспальная кровать с горой подушек у изголовья. С нее на Андрея и Федорова, с любопытством и неприязнью смотрело морщинистое старческое лицо.

Какое-то время в комнате было тихо, затем старик вытащил из-под одеяла руку и, взмахнув ею, приказал, окружающим Андрея и Федорова пятерым крепким мужчинам, одетым, в темно-серые спортивные куртки с эмблемой «Пума».

— А вы, соколики, сходите, погуляйте, мы здесь одни побалакаем.

Не сказав ни слова, мужчины один за другим вышли в коридор.

— Мы здесь за дверью постоим… — сказал тот, кто выходил последним.

Старик казалось, не обратил на эти слова никакого внимания. Его взгляд был по-прежнему прикован к стоящим у двери пленникам, которым он как бы старался заглянуть в душу.

— Ну, зачем пожаловали ко мне гости дорогие? — откинувшись на подушку, наконец, вкрадчивым голосом спросил он.

Откашлявшись, Андрей сделал шаг вперед.

— Извините сэр, насколько я понимаю, мы имеем дело с хозяином этой усадьбы? — вежливо спросил он.

Старик скромно отмахнулся.

— Да какой я хозяин… так… управляющий.

— Но в вашей власти, отпустить нас или передать полиции? — снова спросил Андрей.

С усмешкой глядя на него, старик вдруг ответил по-русски.

— Я вот что думаю, соколики… извините, что так вас называю. По-моему, вы такие же американцы, как я житель острова Борнео. Так что давайте родимые говорить начистоту.

Андрей смущенно переступил с ноги на ногу и бросил встревоженный взгляд на Федорова. Тот сделал ему знак помолчать.

— Вы правы… — вступая в разговор, ответил он старику. — Но для начала я предлагаю представиться, а затем уже перейти к деловому разговору.

Старик в знак согласия кивнул.

— Я являюсь… — начал с себя Федоров. — советником по культуре российского консульства в Нью-Йорке. Зовут меня Федоров Дмитрий Николаевич. Это… — показал он на Андрея. — сотрудник Секретариата ООН Черкашин Андрей Станиславович. А с кем мы имеем честь, говорить?

Старик снова в усмешке раздвинул полоску рта.

— Ух, как грозно звучит! — с притворным удивлением воскликнул он. — Видать сурьезные люди ко мне на переговоры пожаловали. — в глазах старика зажглись холодные огоньки. — Только что мне господа с вашими титулами делать, ума не приложу. Ж… свою ими подтереть что ли? — он смачно плюнул густой зеленоватой слюной на пол и затем повысив голос добавил. — Ну а меня в отличие от вас можно по-простому звать… «Падре»!

— Очень приятно… — Федоров наклонил голову.

Немного помедлив, Андрей сделал тоже самое.

— Вы очень точно заметили. — продолжил Федоров. — Мы действительно прибыли к вам на переговоры.

Старик покачал своей седой головой.

— Об этом нетрудно было догадаться. — со значением сказал он. — Вот только способ вы не совсем правильный выбрали для знакомства. Ко мне и без этого маскарада можно было попасть. — кивнул он на одетые на Федорове и Андрее черные непромокаемые костюмы. — А про ваш визит я узнал, когда вы еще в Альбукерке про мою резиденцию в отелях расспрашивали и мои соколики уже тогда вам на хвост сели.

Федоров и Андрей растерянно переглянулись.

Старик довольно кашлянул в кулак.

— В этих местах у меня везде свои глаза и уши. Да и причина, по которой вы здесь появились, мне тоже известна. Мы ведь не просто так нашу гостью-красавицу через двор провели, когда вы у меня в сосновом бору, как на пляже расположились.

Выражение лиц Федорова и Андрея говорило само за себя.

— В этом бору видеокамеры везде понатыканы. — продолжил старик. — А у входа в подвал люк раздвижной в канализацию. Так что нам осталось подождать, когда вы сами на него ляжете.

— У вас, что и инфракрасные камеры есть? — спросил Федоров.

Старик кивнул.

— Конечно! А как же мы за вами ночью следили. И еще радиолокационная станция на верхушке церкви находится, чтобы про непрошенных гостей пораньше узнать. Вашу машину мы километров за двадцать от поместья обнаружили. У меня здесь все окрестности под контролем. Кстати, «Бьюик» мы к нам в гараж перегнали, так что за него можете не беспокоиться.

Федоров с сумрачной усмешкой покачал головой.

— Никогда бы не подумал, что в таком захолустье… — тихо сказал он.

Старик прервал его.

— А ты что хотел, соколик?.. У меня тут по последнему слову техники все обставлено, бывшие специалисты АНБ полгода работали. Вот как!.. — с гордостью заметил он.

Несколько секунд в комнате стояла тишина, затем Федоров спросил.

— Я, так понимаю… раз нас сразу не ликвидировали, то в переговорах вы тоже заинтересованы?

— Есть к вам разговор… — согласился старик.

— А насчет карьера, куда вы нас везти собрались? — снова спросил Федоров.

Старик с усмешкой взглянул на него.

— А это, чтобы сговорчивее были…

— Хорошо! — после паузы решительно сказал Федоров. — Давайте тогда их начинать.

Заметив в глазах старика согласие, он продолжил.

— Вы действительно правы, нас интересует ваша пленница. Хотя она в настоящий момент и не является гражданкой России, но она в этой стране родилась, и мы, как официальные представители России в США, хотим ей помочь выпутаться из этой неприятной истории. Если вы нам не пойдете навстречу, мы будем вынуждены, обратится в полицию и к шерифу.

Старик, словно отгоняя комаров, замахал руками.

— Господин Федоров, прекратите ломать комедию, а то я со смеха умру. — прищурив глаза, сказал он. — Гражданка… официальные представители… Давайте называть вещи своими именами. Вы сотрудники российских спецслужб. Смирнова ваш человек и вы хотите ее получить от нас обратно живой и по возможности здоровой. Так я вас понимаю? И ни в какую, полицию вы обращаться не будете, так как с ней вы дел иметь не хотите. Пугать меня не надо!

— Хорошо… — Федоров с досадой посмотрел на старика. — Вы в очередной раз правы. Мы действительно представляем российские спецслужбы и хотели бы мисс Смирнову взять с собой в Нью-Йорк.

— А вот это уже деловой разговор. А то в полицию вы обратитесь… — старик, не сдержавшись, снова плюнул на покрытый ковром пол. Он хрипло откашлялся и, вытерев рот тыльной стороной ладони, продолжил. — А раз у нас с вами деловой разговор начался, то ответ мой будет таков. Большого интереса у меня к ней нет. Ничего такого она нам здесь не рассказала и, судя по ее поведению, не расскажет. Девочка крепкой оказалась. О такую и зубы поломать можно. Кончать ее, у нас тоже особых резонов нет, но и, конечно, отпускать просто так не хочется… — старик сделал многозначительную паузу. — А по сему, готов я ее вам продать и цену за нее назначу согласно ее писанной красоты в пятьсот миллионов долларов. То есть во все ее состояние. И сроку вам, чтобы эти деньги раздобыть… неделя. — сверля глазами лица своих пленников, со значением сказал старик. — А коли не найдете бабок, то и вашу Смирнову больше не увидите. — зевнув, добавил он.

В комнате повисло тягостное молчание.

— То есть вы предлагаете в обмен на жизнь Смирновой передать вам все ее состояние? — наконец, спросил Федоров.

Старик, раскрыв беззубый рот, хихикнул.

— А на, меньшее, соколик я не соглашусь…

Андрей захотел что-то сказать, но Федоров остановил его взглядом.

— Хорошо, мы подумаем над вашим предложением. — сказал он. — Но вначале хотелось бы поговорить со Смирновой.

— Хочешь на свою кралю взглянуть? — спросил старик. — Ну что ж, это мы легко устроим.

При этих словах Федоров, словно что-то вспоминая, пристально посмотрел на старика. Тот нажал у изголовья кровати кнопку звонка, и когда в открывшуюся дверь просунулась голова одного из дежуривших за ней мужчин, приказал.

— А ну-ка, давайте сюда Смирнову!

Ждать пришлось недолго. В коридоре послышались тяжелые шаги и, заглядывавший в дверь охранник втолкнул в комнату высокую женщину, одетую в порванный джинсовый костюм. Кисти ее рук были обмотаны бинтами, а на лице и шее виднелись желто-фиолетовые следы от многочисленных синяков. Откинув с лица густую копну длинных спутанных волос, женщина с изумлением посмотрела на Федорова и Андрея. Их взгляды встретились. Несколько секунд они, молча, смотрели друг на друга, затем ноги у женщины подкосились и она, с побледневшим лицом, без сил повалилась на пол. Андрей и Федоров бросились к ней. Откинув с лица Надежды волосы, Федоров приподнял ей веки и, повернувшись к старику, попросил.

— Она без сознания. Надо нашатырь или еще что-то в этом роде.

По звонку старика в комнату вбежали дежурившие в коридоре мужчины.

— Позовите Софью! — приказал он им.

Спустя минуту, в комнату вошла небольшого роста старушка. Поправив на голове черный платок, она склонилась над Надеждой. Вытащив из кармана передника пузырек, старушка плеснула ей в лицо какой-то густой пахучей жидкости. Надежда почти сразу открыла глаза и, увидев над собой лицо Федорова, вдруг заплакала. Федоров взял ее за руку.

— Успокойся. Все, будет хорошо. — с нежностью сказал он.

Вместе с Андреем они подняли Надежду с пола и посадили на стоящий в углу комнаты стул.

Старик с любопытством наблюдал за ними с постели.

— Что, знакомая? — поинтересовался он, скользнув взглядом по расстроенному лицу Федорова.

Тот, не говоря не слова, кивнул. Старик удовлетворенно потер ладони.

— А вот это, совсем хорошо! — ухмыльнулся он. — Коль ее жизнью дорожите, тогда деньги обязательно достанете.

После этих слов, Федоров еще раз внимательно посмотрел на старика, и вдруг в его глазах блеснула какая-то догадка. Он некоторое время, молча, размышлял, потом опять взглянул на старика и, наконец, тихо сказал.

— Я предлагаю другой вариант обмена.

Старик насторожился.

— Какой?..

— Меняю жизнь на жизнь! — не повышая голоса, сказал Федоров.

Старик приподнял голову и затем его брови медленно поползли вверх. Он стал тоже очень внимательно разглядывать Федорова, и вдруг в его глазах тоже блеснула догадка.

— Черт! А, ведь похож… — задумчиво прошептал он, перекрестился и стал медленно подниматься с подушек.

Откинув одеяло, он встал с кровати и, надев на босые ноги шлепанцы, подошел к Федорову. Все присутствующие в комнате с недоумение глядели на них.

— А ведь точно, похож… — повторил старик и, как и Федоров надолго задумался.

— Но ведь мы тогда остались квиты? — спросил он.

— Не совсем, — ответил Федоров. — Ты жив, а та женщина потом в больнице умерла.

Старик поднял на него задумчивые глаза.

— И ты хочешь вместо нее… — он сделал паузу.

— Смирнову… — глядя в глаза старику сказал Федоров.

Старик снова задумался. Наконец, он кивнул головой и решительно произнес.

— Ладно, так тому и быть!

Он повернулся к одному из стоящих у дверей комнаты мужчин и приказал.

— Кесарь, сейчас посадишь этих троих в машину, и пусть катятся отсюда.

Мужчина удивленно раскрыл рот.

— Падре, ты что, свихнулся… нельзя ее отпускать. Она же все про нас расскажет. — растерянно возразил он.

— Молчи щенок! — в голосе старика зазвенел металл. — Много ты понимаешь. Раз нас эти нашли, — кивнул он на Федорова. — теперь уже не спрячешься. Значит, понадобились там эти деньги. А с ее начальниками мы и без этой девки, в случае чего договоримся.

— И никаких бабок с них не возьмем? — спросил Кесарь.

Старик усмехнулся.

— А они их уже заплатили.

— Когда?

— Давно… тебя еще на свете не было. — ответил старик и, медленной шаркающей походкой пошел к кровати.

Лас Вегас. Наши дни…

Бродди, оторвался от трубки телефона.

— Наблюдатели сообщают, «Бьюик» выехал из ворот поместья. В нем три человека. — доложил он.

— Ну, вот и все! — Дуглас встал и поправил в наплечной кобуре ручку пистолета. — Пришло время нам поближе познакомиться с мисс Смирновой и мистером Федоровым.

Он наклонился над микрофоном.

— Передайте группе захвата, — сказал Дуглас. — как только машина отъедет мили две от поместья пусть приступают к задержанию. И вызовите вертолет, мы сейчас туда вылетаем.

Сказав это, он вместе с Бродди и Лисовским направился к выходу из зала оперативного управления.

Горы Сакраменто. Штат Нью-Мексико. Наши дни…

Кода поместье осталось далеко позади Андрей, сидевший за рулем «Бьюика», оторвался от освещенной лучами фар дороги и обернулся назад. Там на сиденье разместились, завернутая в шерстяное одеяло Надежда, и Федоров.

— До сих пор опомниться не могу. Почему, нас отпустили? — спросил он.

— Это длинная история… — задумчиво ответил Федоров. — И случилась она, очень давно.

— Когда? — поинтересовался Андрей.

— Двадцать лет назад… — сказал Федоров и посмотрел в окно, за которым мелькали розовеющие в лучах восходящего солнца вершины далеких гор. — Я вам ее когда-нибудь обязательно расскажу…

Часть вторая. Бруклинский ад

Горы Сакраменто. Штат Нью-Мексико. Наши дни…

Педро Суарес взглянул на часы и, с трудом подавив очередной перекосивший рот зевок, заставил слипающиеся глаза снова посмотреть на дорогу. Был третий час жаркой и душной июльской ночи. Два ярких пятна от фар все время рыскали по темно-серой ленте шоссе из стороны в сторону и, хотя рулевое колесо в руках Педро занимало одно и, тоже положение, ему казалось, что машина движется как ползущая по камням гремучая змея. Это, невероятное на первый взгляд, явление объяснялось очень просто… Тем, что зажатая в его левой руке бутылка бренди, была уже на половину пуста, а тело в такт льющейся из динамика мелодии «Бесаме Мучо», раскачивалось в кабине машины из стороны в сторону.

Педро сегодня было от чего выпить! Сделка, которую он провернул на базаре в Лас-Крусес, принесла ему неплохой барыш. Поэтому он задержался в городке дольше обычного и выехал на шоссе, ведущее к поселку, где проживала его многочисленная семья, когда уже начинало смеркаться. Задержка объяснялась тем, что стоящего покупателя на свой товар он смог найти только к вечеру. Затем последовала почти двухчасовая «беседа» за рюмкой текилы, во время которой, каждый из них тянул цену на себя и только перед самым заходом солнца они смогли договориться и десять ящиков жгучего перца «чили» ушли к покупателю по цене доллар за фунт.

Нащупав в кармане пачку новеньких стодолларовых банкнот, Педро радостно улыбнулся и стал раздумывать на чтобы их потратить. День его свадьбы приближался и, если он не хочет ударить лицом в грязь, ему предстояли большие расходы. Да и свадебное путешествие, которое они вместе с его невестой Карлитой планировали провести на Багамах, тоже требовало немалых средств. Но будущее рисовалось ему в радужных тонах. Если все его сделки будут такими же успешными, как сегодня, недостатка в деньгах он испытывать не будет.

Заметив впереди крутой подъем, Педро прибавил газ и когда его «Форд» взобрался на пригорок, с хрустом врубил пятую передачу. Неожиданно свет фар выхватил из темноты, стоящий прямо на шоссе вертолет. Педро успел нажать на тормоз. «Форд» занесло и он, визжа тормозами, задом неуклюже скатился в глубокий кювет. Громко, проклиная все на свете, Педро с трудом выбрался из помятой кабины.

— Usted ser maldicho! Будь ты проклят! — заорал он в темноту, и эти слова словно застыли у него на губах.

Глаза Педро удивленно расширились.

— Mi dios! Мой бог!.. — тихо прошептал он, растерянно озираясь по сторонам.

Такую картину он видел только в нашумевших на всю страну гангстерских боевиках! Вся местность вокруг шоссе была оцеплена полицейскими машинами с включенными красно-синими мигалками. Чуть поодаль стояли выкрашенные в пятнистый цвет вертолеты. А человек двадцать вооруженных помповыми ружьями полицейских окружили одиноко стоящий у обочины старенький «бьюик». Его двери были распахнуты настежь, и от него к вертолету, в который чуть было, не врезался Педро в окружении плотного кольца одетых в темно-синие куртки людей шли три человека. До них было метров десять, и Педро разглядел, что одной из них была высокая закутанная в шерстяное одеяло женщина. Двое других: седой мужчина и примерно его возраста юноша, понуро опустив головы, шли рядом с ней. Глаза женщины и Педро вдруг встретились и он, пораженный ее красотой беззвучно замер на месте. Лицо женщины, как магнит притянуло его. Ее глаза, словно что-то хотели ему сказать. Просили о чем-то… Искали помощи… Проходя мимо него, она вдруг споткнулась, и покрывающее ее одеяло упало на дорогу. Один из полицейских ногой отбросил его к обочине. А женщина, повернув голову, глазами показала на него Педро.

— Стоять!.. — послышалось рядом и, Педро увидел, как два здоровяка, одетые в темно-синие куртки с надписью «FBI», отделившись от окружавших «Бьюик» полицейских, направились в его сторону.

У Педро перехватило дыхание. Здоровяки жестом приказали ему лечь на землю и, прижав прикладами автоматов, не отпускали до тех пор, пока стоящий рядом вертолет, пронзительно ревя двигателем и мигая разноцветными огнями, не взлетел в ночное небо. Затем раздался шум винтов других вертолетов и спустя минуту Педро остался на дороге совершенно один. Встав с земли, он нашел брошенное женщиной одеяло. На одном из концов одеяла губной помадой был написан номер телефона. Педро хотел отбросить одеяло подальше от себя, но что-то заставило его остановиться. Он вспомнил печальные глаза женщины, и, повинуясь какому-то необъяснимому чувству, вытащил из кармана мобильник и набрал на нем, написанные на одеяле цифры. После третьего гудка в трубке послышался спокойный уверенный голос.

— Посольство Российской Федерации. Вас слушают…

Лас Вегас. Наши дни…

Поблескивая разноцветными огнями, вертолет с пронзительным свистом несся в ночном небе. В кабине пилотов зеленоватыми бликами переливались панели многочисленных приборов, а в пассажирском отсеке было темно и, несмотря на работающий за тонкой перегородкой двигатель, относительно тихо. Надежда, Федоров и Андрей, молча, сидели на откидных диванчиках и, положив закованные в наручники руки на колени, смотрели друг на друга. Говорить, им было запрещено. Рядом с каждым из них сидели по два агента ФБР и, придерживая за локти, внимательно следили за их лицами. Стоило кому-нибудь из них пошевелиться, как два крепких плеча тут же сжимали ослушника с двух сторон, а пальцы фэбээровцев клещами впивались в запястья рук. «Не двигаться!» — слышался в салоне грозный окрик, и все пленники, затаив дыхание, замирали на месте.

Спустя час за стеклом иллюминатора показалось слепящее многоцветие огней Лас Вегаса. Пролетев над взлетной полосой аэропорта Маккаран, вертолет сделал круг над прямой как стрела Фримонт-стрит и, обогнув линии электропередач и ветряки энерго генераторов, приземлился в шести километрах от города на небольшом частном аэродроме. Здесь в окружении полицейских автомобилей стоял, поблескивая серебристым фюзеляжем двухмоторный «Боинг-737» с опознавательными знаками ВВС США. Пленники вышли из вертолета и их, в сопровождении вооруженных автоматами полицейских, быстрым шагом повели к самолету. Идя по бетону взлетной полосы, Надежда вдруг подняла голову и увидела стайку летящих высоко в небе птиц. Присмотревшись, она узнала в них жаворонков. Клин стаи медленно тянулся к югу и в их неспешном полете, она почувствовала, что птицы летят домой в Россию. Уже поднимаясь по ступенькам трапа к входу в самолет, она еще раз оглянулась на них и, словно прощаясь, махнула вслед закованными в наручники руками.

Вашингтон. Наши дни…

Рано утром «Боинг» подлетал к Вашингтону… За окном иллюминатора уже промелькнули утопающие в садах бело-голубые кварталы и проспекты Филадельфии, и до посадки в аэропорту имени Даллеса оставалось не более получаса. Майкл Дуглас неимоверным усилием воли заставил себя открыть сонные глаза и, в очередной раз, проверив на мобильнике почту, включил лежащий на коленях ноутбук. Хоффман звонил уже третий раз и срочно требовал отчет о проведенной в Лас-Крусес операции. Судя по его взволнованному голосу все руководство ФБР, пребывало в нервозном состоянии. С Государственным департаментом вдруг связалось посольство России и в настойчивой форме потребовало дать исчерпывающую информацию по факту задержания российских дипломатов в Нью-Мексико. Директору бюро позвонили из администрации президента и попросили прояснить ситуацию, и он срочно потребовал к себе на ковер Хоффмана. Сейчас директор поехал объясняться в Госдеп, и в каком настроении он оттуда вернется и что за этим последует, никто не знал.

Дуглас озабоченно потер ладонью лицо и, не сдержавшись, выругался.

«И когда только эти русские успели обо всем пронюхать? — с досадой подумал он. — С момента задержания прошло только три часа, а им уже все известно! Правда, задержан только один дипломат, и даже не дипломат, а сотрудник ООН. Двое других имеют американский вид на жительство и формально под юрисдикцию посольства не попадают. Но избежать скандала все равно не удастся, так как арестованный сотрудник ООН все же имел дипломатический статус и являлся лицом неприкосновенным. Откуда же могла произойти утечка информации? — напряженно размышлял Дуглас, перебирая в памяти всех, кто знал о предстоящей операции. — Из ФБР?.. Исключено. Из полиции?.. Тоже маловероятно. Там не знали, на кого организуется облава. Где же произошел прокол?.. — ломал голову он, чувствуя, что за этот скандал с него как с руководителя операции спросят в первую очередь. — И что делать дальше?.. — все настойчивее спрашивал он сам себя. — По разработанному ими с Бродди плану арестованных, пока посольство было в неведении об их судьбе, должны были доставить на одну из военно-воздушных баз и там попробовать «расколоть». Физические меры воздействия применять не планировали. Но даже с помощью наркодопроса имелись хорошие шансы их основательно «выпотрошить». Теперь ситуация менялась! Посольство, зная, где находятся интересующие его люди, будет внимательно следить за их судьбой, и, если с ними поступят слишком жестко, может пойти на ответные меры. Например, взять и похитить в Москве одного из работающих там сотрудников ЦРУ. Конечно, такой вариант был маловероятен, учитывая, какое влияние сейчас имеет в мире, Россия и какое США. Но исключать его полностью тоже было нельзя. Весь смысл операции по задержанию Смирновой, Федорова и Черкашина и сводился к тому, чтобы их исчезновение осталось бы тайной для окружающих. Именно поэтому руководство ФБР дало согласие на ее проведение. Официально о своей поездке они никого в известность не ставили. И мало ли что могло с ними случиться в безлюдных и труднодоступных районах Нью-Мексико. Никакой ответственности за них официальные власти штата не несли. Пока бы их разыскивали, из арестованных можно было выжать всю необходимую информацию, а если сильно постараться, то и перевербовать их. В случае отказа сотрудничать с ФБР их просто бы ликвидировали, а трупы оставили где-нибудь в горах, имитируя несчастный случай. Вначале все шло согласно разработанному плану… Арест произвели на пустынном участке шоссе, вдалеке от населенных пунктов. Телефоном никто из задержанных воспользоваться не успел, так как их машину остановили сотрудники бюро в форме дорожной полиции и заковали в наручники за считанные секунды. И надо же было в конечном итоге так проколоться!..»

Дуглас с раздражением захлопнул ноутбук и, отложив его в сторону, встал с кресла. Недовольство и гнев душили его, не давая, сосредоточится и закончить текст отчета, и чтобы немного успокоить нервы, он решил пройтись по салону самолета. Взяв на стойке бара стакан с апельсиновым соком, он прошел в отсек салона, где находились арестованные. Первый ряд кресел, в которых они сидели, оцепили красной лентой и поставили вокруг нескольких сотрудников ФБР, вооруженных помповыми ружьями. Такие меры предосторожности показались Дугласу излишними, но когда он сказал об этом шефу отделения бюро в Лас Вегасе, который лично руководил посадкой арестованных в самолет, тот раздраженно ответил, что от них и вообще от русских можно ожидать любых неожиданностей. Перешагнув через ленточку, Дуглас остановился рядом с пленниками. Против каждого из них на откидных креслах разместились одетые в штатское детективы и, борясь со сном, внимательно наблюдали за арестованными, хотя те, в отличие от других, летевших в самолете пассажиров, давно и крепко спали. Их лица утомленные и угрюмые были опущены на грудь, и только лицо женщины можно было хорошо рассмотреть.

Дуглас непроизвольно задержал на нем взгляд и был вынужден признать, что, несмотря на покрывающие ее следы от синяков, оно ни в чем не уступало тому лицу, которое он впервые увидел на дисплее своего компьютера полгода назад. Он уже много раз внимательно изучал ту фотографию, стараясь запомнить самые мелкие ее детали, и с каждым разом признавался себе в том, что лицо, изображенное на ней, нравилось ему все больше и больше. Теперь он видел перед собой оригинал, и ощущал, как возникший у него когда-то интерес к этой женщине все сильнее овладевает им, заставляя почему-то учащенно биться сердце.

Дав знак одному из фэбээровцев уступить место, Дуглас сел напротив спящей женщины и из- под прищуренных век стал внимательно ее разглядывать. Он прекрасно понимал, что напротив него сидит враг. Причем, враг опытный, коварный и опасный, с которым он вел много месяцев жестокую и бескомпромиссную борьбу. Но вместе с этим он понимал и другое. Несмотря не на что, перед ним все же сидела женщина. Очень красивая и, судя по ее поступкам, очень неглупая. И сейчас в душе Дугласа боролись два чувства. Одно было хорошо знакомо ему. Чувство ненависти и презрения ко всем, кто посягал на благополучие Америки. Другое же чувство он до настоящего момента еще не испытывал. И оно пока еще слабое и неуверенное, тем не менее, не давало ему почему-то покоя.

Внезапно ресницы женщины дрогнули. Ее лицо напряглось. Губы чуть приоткрылись. И Дугласу вдруг показалось, что женщина улыбнулась. Причем улыбнулась не кому-то, а именно ему. Его губы тоже непроизвольно потянулись в стороны. Он не хотел делать это движение, сопротивлялся ему, но оно совершилось помимо его воли. Как будто кто-то другой приказал ему сделать это. Дуглас хотел опустить глаза, но вдруг его взгляд встретился с взглядом женщины, сидящей напротив.

— Хай! Как себя чувствуете?.. — сам не зная зачем, чуть смутившись, спросил он.

Нью-Йорк. Наши дни…

На стол консула России в Нью-Йорке легла шифротелеграмма. «Москва. МИД. Срочно обеспечьте необходимую консульскую и юридическую поддержку арестованным в штате Нью-Мексико гражданам России: Федорову Дмитрию Николаевичу, Смирновой Надежде Владимировне, Черкашину Андрею Станиславовичу…»

Нью-Йорк. Наши дни…

Помещение для допросов штаб-квартиры ФБР размещалось в небольшой комнате, почти лишенной мебели за исключением двух стульев и стола. В стены и потолок комнаты была вмонтирована многочисленная аппаратура, позволяющая записывать, и затем анализировать поведение арестованного во время допроса, отмечая малейшее изменение интонации его голоса, мимику лица, температуру тела и многое другое. Все эти данные обрабатывались мощным вычислительным комплексом, и результаты этих вычислений тут же выводились на мониторы, установленные в соседней зале. Здесь размещался своеобразный «штаб» допроса и сидящие в креслах аналитики, врачи, психологи и другие специалисты могли по получаемым от ЭВМ данным и по своим наблюдениям, сказать, лжет арестованный или говорит правду. Ведущий допрос детектив имел радиосвязь со «штабом» и через вставленный в ухо микрофон периодически получал советы, как лучше построить тактику ведения допроса и о чем в первую очередь следует спросить арестованного.

Сейчас за столом в комнате в одиночестве сидела Надежда Смирнова. Детектива, который должен был ее допрашивать, напротив пока не было, потому что в «штабе» никак не могли решить, кто же это будет делать. Кандидатура Бродди однозначно отпадала, так как раскрывать оперативного сотрудника ЦРУ даже арестованному русскому агенту было небезопасно. Хоффман хоть и работал до ФБР в городской прокуратуре Нью-Йорка и имел большой опыт ведения следственных дел тоже не подходил, так как пока еще плохо знал специфику контршпионажа и знакомился с материалами по делу Смирновой от случая к случаю. Доверить ее первый допрос лучше всего было Дугласу, но всех смущала его молодость и полное отсутствие опыта следственной работы. Наконец заместитель директора ФБР, видимо приняв решение, хлопнул Майкла по плечу и сказал.

— Я думаю этой дамой надо заняться вам Дуглас. Вы с ней одного возраста и это поможет преодолеть между вами некоторые барьеры. Конечно, опыта у вас маловато, но мы вам поможем. И побольше импровизации. Не следуйте слепо тем установкам, о которых вам рассказывали в Куантико. Я думаю, у вас все должно получиться.

Видя, что отказываться бесполезно, Дуглас поблагодарил за доверие и взял со стола ярко-красную папку, на которой большими черными буквами было выведено «Nadegda Smirnova».

Зайдя в комнату, он положил папку на стол и, отодвинув стул, занял место напротив арестованной. Та казалось, не замечала его и, подняв глаза вверх, рассматривала перемещающиеся по потолку камеры видеонаблюдения. Дуглас слегка кашлянул. Смирнова взглянула на него и, тяжело вздохнув, откинулась на спинку стула и небрежно закинула ногу на ногу.

Фактически это был их первый разговор, так как пообщаться в самолете Дуглас с ней, так и не успел. Их непродолжительная беседа состояла всего из двух десятков слов, из которых семнадцать сказал Майкл и только три «неплохо», «да» и «нет» сказала Смирнова. Вопросы, которые задавал Майкл, касались ее самочувствия, потребности посетить туалетную комнату и желания сделать какое-нибудь заявление. В таком же порядке прозвучали и ответы Смирновой. На этом их общение закончилась, так как в салоне раздался голос стюардессы с просьбой пристегнуть ремни и информацией о том, что «Боинг» заходит на посадку.

После посадки, аэробус загнали в ангар, где арестованных уже ждали три темно-синих пикапа с затемненными стеклами. В каждый из них посадили по одному арестованному и машины, включив сирены и проблесковые маячки, выехали из ворот аэропорта. Доехав до Пенсильвания-авеню, они притормозили у здания штаб-квартиры ФБР и спустились в расположенный под ним подземный гараж. Здесь арестованных вывели из машин. Федорова и Черкашина поместили в расположенные прямо в подвале камеры предварительного заключения, а Смирнову на лифте подняли на второй этаж и отвели в комнату для допросов.

Раскрыв папку с делом, Дуглас вытащил оттуда бланк протокола допроса и, достав из кармана пиджака авторучку, задал первый вопрос.

— Ваша фамилия, имя и отчество?

— Надежда Владимировна Смирнова… — почти сразу последовал ответ.

— Ваше основание для пребывания на территории США?

— У меня постоянный вид на жительство.

— Когда вы его получили?

— Три года назад, и сейчас я подала заявление о предоставлении мне полного гражданства.

Дуглас тщательно записал ответы Смирновой в соответствующие графы бланка.

— Где вы родились? — снова спросил он.

— В России…

— Ваши родители живы?

— К сожалению, нет.

— А родственники, проживающие в России, у вас есть?

Смирнова вздохнула.

— Тоже нет… — чуть помедлив, с грустью ответила она.

Дуглас внимательно посмотрел на сидящую напротив женщину.

— Этот вопрос вызвал у вас негативные эмоции? — осторожно спросил он.

— А вам какое до этого дело? — в свою очередь спросила его женщина и в ее глазах появилась печаль.

В микрофоне, вставленном в ухо Майкла, послышался довольный голос Хоффмана: «Молодец Майкл, попробуй ее на этом зацепить. Дамочка сентиментальной оказалась!»

Дуглас пожал плечами.

— Нам просто хотелось бы побольше узнать о вас. Кстати, я не представился. Меня зовут Майкл Дуглас. Я являюсь специальным агентом Федерального бюро расследований.

— Ну а меня как зовут, я вам уже сказала. — ответила Смирнова.

— Это я понял. А какую вы занимаете должность?

— Где?.. — удивленно спросила Смирнова.

Майкл усмехнулся.

— Ну как где… Я думаю, вам прекрасно известно название этой организации.

Смирнова пожала плечами.

— Понятия не имею, о чем вы говорите.

Майкл приподнял левую бровь.

— Так уж и не имеете…

Смирнова бросила на него недоумевающий взгляд.

— Ну что ж, — сказал Майкл. — тогда я вам это название напомню… — он выдержал паузу и затем делая ударение на каждом слове произнес. — Служба внешней разведки России…

На лице Смирновой возникло непередаваемое выражение растерянности и испуга. Не спуская с него глаз, Майкл улыбнулся и затем несколько раз хлопнул в ладоши.

— Браво!.. — сказал он. — Вашей игре Надежда Владимировна может позавидовать любой актер из нашего бродвейского мюзикла.

— А почему вы считаете, что я играю? — спросила Смирнова. — Я действительно не понимаю, что может быть общего между мной и этой как вы ее назвали… службой.

В наушнике опять послышался голос Хоффмана: «А хорошо чертовка притворяется! Хоть сейчас на сцену выпускай. Даже наши компьютеры ее пока не могут поймать. — затем он добавил. — Покажи-ка ей Майкл пару документов из папки. Посмотрим, что эта пташка дальше запоет…»

Майкл вытащил из папки лист бумаги и положил его перед Смирновой.

— Хорошо, а что вы скажите по поводу вот этого документа?

— А что это? — Смирнова наклонилась над листом.

— Это… — усмехнулся Майкл. — Протокол обыска вашей квартиры и акт об изъятии найденного там ноутбука. А также заключение наших экспертов, что программа, установленная на нем, используется для шифровки и дешифровки электронных сообщений. Кстати, пароль к ней мы так и не нашли, хотя пользователи вроде вас обычно наклеивают его на монитор. Может быть, вспомните, где он у вас хранится?

Смирнова пожала плечами.

— Я о такой программе ничего не знаю. Возможно, я ее случайно скачала где-то в Интернете.

— Я ожидал услышать от вас такой ответ, — заметил Майкл. — Но все дело в том, что программы с аналогичным кодом мы уже находили у других разоблаченных русских агентов. Поэтому ваша отговорка меня не устраивает.

Смирнова усмехнулась.

— Увы, ничего другого по этому поводу я вам сказать не могу. Понятия не имею, откуда она там взялась.

— Хорошо! — Майкл встал, снял пиджак и повесил его на спинку стула. — Похоже, наш разговор с вами мисс Смирнова будет долгим.

Смирнова молча из-под прикрытых век, смотрела на него.

Почувствовав в руках предательскую дрожь, Надежда мысленно приказала себе успокоиться и на несколько секунд прикрыла ресницами глаза. Ее веки чуть подрагивали, и ей пришлось приложить неимоверные усилия, чтобы нервы поскорее пришли в порядок. «Ну что ж, будем ждать новых сюрпризов. — подумала она, когда нервный тик у нее, наконец, прошел. — Этот парень похоже новичок. — она еще раз из-под опущенных ресниц взглянула на Дугласа. — И судя по разговору в самолете, я ему нравлюсь. А это уже хоть какая-то надежда… — усмехнулась она, вдруг получившемуся каламбуру. — Ничего другого, кроме этой программы, у них, скорее всего, нет. Этот арест может быть просто отголоском событий в Париже трехлетней давности. Пока волноваться нечего. Посмотрим, что этот фэбээровец скажет дальше.»

Смирнова со скучающим видом обвела взглядом стены комнаты. Перехватив ее взгляд, Майкл достал из папки еще один документ. Лицо Смирновой немного напряглось, и ее глаза непроизвольно потянулись к нему. Положив несколько переплетенных пластмассовой пружинкой листов бумаги на середину стола, Майкл сказал.

— А вот еще одно любопытное совпадение. Оказывается, ваш друг и по совместительству руководитель нью-йоркского филиала банка «Восток-Кредит» Мишель Нуаре на самом деле является гражданином России: Федоровым Дмитрием Николаевичем.

Дыхание у Надежды от давящего на грудь спазма почти остановилось и ей показалось, что сердце вот-вот упадет к ее ногам. Она, не отрываясь, смотрела на фотографию Федорова, наклеенную на первой странице документа. «А вот это уже провал… — с ужасом подумала она. — Откуда ФБР смогло про это узнать?»

Мельком взглянув на лежащий перед ней документ, Смирнова скривила губы.

— Может он действительно… Федоров или кто-то другой. Мне это безразлично. Я с ним общалась исключительно по вопросам моих вкладов, размещенных в банке «Восток-Кредит».

— По показаниям сотрудников банка вы были очень дружны с Нуаре. — возразил Дуглас.

Смирнова едко усмехнулась.

— Вы верите каким-то грязным сплетням? Этот старикан мне абсолютно безразличен. — она нервным движением откинула со лба прядь волос. — Смею вас заверить, у меня есть более молодые и более состоятельные поклонники.

В микрофоне раздалось: «Отлично Майкл, она занервничала. Продолжай дальше…»

Дуглас продолжил.

— Федоров, как ваш поклонник нас не интересует. Нас, заинтересовал другой факт. — сказал он. — …то, что он бывший а, возможно и действующий сотрудник разведслужбы России. Так что ваши знакомые, прямо скажем, не внушают нам доверия!

Брови Смирновой удивленно приподнялись.

— А откуда вам это известно? — с растерянным видом спросила она.

«Хорошо играет…» — подумал Майкл и непроизвольно почувствовал уважение к сидящей напротив него женщине.

— Откуда?.. — переспросил он. — У нас есть человек, который может подтвердить это, и я хочу вас с ним сейчас познакомить.

Смирнова с безразличием пожала плечами.

— Пожалуйста, только я не вижу в этом большого смысла.

— Сейчас увидите! — заверил ее Дуглас и снова подумал: «А неплохо держится девочка. Другая на ее месте уже давно в обморок упала.»

Мысли у Надежды беспорядочно метались в голове. Она никак не могла сосредоточиться, и взять себя в руки и, хотя ее лицо было абсолютно спокойным, внутри у нее все клокотало и бурлило, как в готовом взорваться и выплеснуть поток лавы жерле вулкана.

Дверь комнаты медленно открылась, и на ее пороге появилась худощавая фигура Лисовского. Взгляды Смирновой и Лисовского встретились и, так и не разлучались, пока он от двери шел к столу. Присев на его край, Лисовский, вкрадчиво улыбнувшись, сказал.

— Здравствуйте, дорогая Надежда Владимировна! Я очень рад снова вас увидеть. И надеюсь, вы меня тоже. Или вы уже не думали встретить меня на этой грешной земле?

Лисовский провел ладонью по шрамам, покрывающим лицо.

— Как видите, я жив. И надеюсь, вы не будете утверждать, что не знаете меня. Я работал начальником службы безопасности у покойного Вахтанга Гонгадзе и если вы по-прежнему числитесь его любовницей, то не встречаться со мной вы просто не могли. Мы слишком долго прожили с вами вместе на вилле Гонгадзе под Ниццей.

Смирнова, не спуская с Лисовского глаз, молчала. Объектив видеокамеры на потолке, вращаясь из стороны в сторону, нацелился прямо ей в лицо. Майкл с напряжением тоже впился в него глазами.

— Что вы можете сказать по этому поводу, мисс Смирнова? — спросил он.

Какое-то время Смирнова продолжала молчать, затем с трудом произнесла.

— Я не буду говорить, что не знаю этого человека. Это было бы глупо… Но что это меняет? — она сделала паузу. — Даже если Мишель Нуаре не тот, за кого себя выдает, я-то, здесь причем? Ничего предосудительного я не совершала. Живу я под своей фамилией и никогда не скрывала, что родилась в России. В чем конкретно вы можете меня обвинить?

Лисовский и Дуглас переглянулись.

— Не буду скрывать… — сказал Дуглас. — Конкретных доказательств вашей шпионской деятельности, кроме этой программы, у нас пока нет. Но это, как вы понимаете, вопрос времени. Мы их обязательно соберем.

Смирнова невесело усмехнулась.

— Вот когда они у вас появятся, я буду готова продолжить нашу беседу. А пока отправьте меня в камеру и вызовите моего адвоката. Конкретно кого… вам скажет мой секретарь в офисе.

Она опустила голову на грудь и положила на колени руки. Майкл вопросительно посмотрел на Лисовского. Тот пожал плечами. Вдруг в микрофоне Майкла раздался голос заместителя директора ФБР. — «Заканчивайте допрос Дуглас. Она больше ничего не скажет.» — недовольно сказал он.

Вашингтон. Наши дни…

В кабинете заместителя директора ФБР собрались пятеро: владелец кабинета, Хоффман, Дуглас, Лисовский и Бродди. Единственный вопрос, который они должны были обсудить, заключался в следующем: будет Смирнова в ходе следствия сотрудничать с ФБР или нет? Хоффман на правах старшего решил высказаться первым.

— Трудно сказать, сэр, как поведет себя Смирнова. — сказал он. — Но судя по первому допросу, она крепкий орешек и колоться сама вряд ли станет. Возможно, в ходе следствия она изменит свою позицию…

Заместитель директора с безнадежным видом махнул рукой.

— Если человек с самого начала отказывается говорить, то без соответствующего давления он будет молчать до конца.

— В этом вы правы, сэр. — согласился Хоффман. — Но тогда, откровенно говоря, я не вижу выхода. Серьезных доказательств, против нее у нас нет. Сама она ничего рассказывать не будет. Учитывая, что это дело получило широкую огласку, выбивать из нее показания мы не можем. Других участников сети, кроме Федорова мы не выявили и не арестовали. Черкашина придется скоро выпускать. Что касается Федорова, то он, скорее всего всю вину возьмет на себя, а Смирнову попробует вывести из-под удара. И если мы выйдем на суд только с этой программой для шифрования, нас ее адвокаты на смех поднимут. Ведь самих шифровок мы так и не нашли.

— Да, ситуация очень непростая. — согласился с Хоффманом, Бродди. — Может быть мы поторопились с арестом Смирновой и Федорова? — спросил он, обращаясь к присутствующим на совещании. — Обрадовались, что нашли деньги, вывезенные из СССР, и за этим успехом не продумали, как следует все аспекты ареста российских нелегалов.

На лице заместителя директора появилась гримаса сожаление.

— Да, в чем-то вы, Бродди правы. Это наш промах. И если с Федоровым все ясно. Улик против него больше, чем достаточно. Одно нелегальное проживание на территории США чего стоит. То в отношении Смирновой мы, как вы правильно заметили, не располагаем убедительными доказательствами ее вины.

Заместитель директора поднялся из-за стола и начал неторопливо прохаживаться по кабинету.

— Ну что ж, подведем итоги… — сказал он, остановившись у окна, занавешенного тяжелой желтой шторой. — По требованию посольства, Черкашина мы сегодня вечером выпускаем. В отношении Федорова вопрос я думаю ясен. Если он откажется сотрудничать с нами, материалы на него можно передавать в суд, и пожизненное заключение ему гарантировано. Что же касается Смирновой, то тут все значительно сложнее… — заместитель директора обвел, сидящих за столом, тяжелым взглядом. — Серьезных доказательств ее вины у нас нет. Сама она, ничего рассказывать не будет. Поэтому у нас остается только один способ заставить ее дать показания… это Бруклинский ад! — со значением пояснил он.

— Вы говорите о Бруклинском Централе, сэр? — ежась, словно от холода, спросил Хоффман. — Но это способ может поставить под угрозу ее жизнь… — засомневался он.

— Да, именно Бруклинский Централ я и имею в виду… — подтвердил заместитель директора. — А что касается вашего опасения Хоффман, то пусть Смирнова решает сама, что для нее важнее… Ее жизнь… или сомнительная честь остаться верной своей погрязшей в воровстве и коррупции Родине.

Часть третья. Дыхание смерти

Нью-Йорк. Бруклинский Централ…

Самая мрачная тюрьма Нью-Йорка — Бруклинский Централ находилась на одном из небольших скалистых островков в изобилии, разбросанных в акватории залива Грейвсенд. Ее построили еще в начале восемнадцатого века и, до сих пор в центре острова высилась двадцатиметровая каменная башня, в которой содержались первые заключенные. За прошедшие с момента постройки годы, тюрьма несколько раз меняла свой облик и в настоящий момент состояла из десяти громадных сложенных из гранитных глыб восьмиэтажных казематов. Помимо них, на ее территории размещались: административный корпус, медицинский центр, католическая церковь, а также ряд других построек, помогавших вести сложное и разнообразное тюремное хозяйство. После начала войны в Афганистане и в Ираке, когда в тюрьме появились заключенные-мусульмане, здесь также возвели украшенную золотистым изогнутым серпом мечеть.

Территорию тюрьмы окружала высокая, десятиметровая стена. Через каждые сто метров над стеной высились увешанные прожекторами и пулеметами наблюдательные вышки. С южной стороны, выходящей к Атлантическому океану, и с северной обращенной к городу находились ворота, охраняемые бетонными бункерами. Остров с материком соединяла трехсотметровая песчаная дамба, по которой извилистым серпантином вилось узкое асфальтовое шоссе. Ночью остров был постоянно освещен ярким светом прожекторов. Над ним барражировали вертолеты. А мутные пенистые воды вокруг скалистых берегов бороздили быстроходные патрульные катера.

Бруклинский Централ был особой тюрьмой. Здесь содержались наиболее опасные преступники, отбывающие по решению суда, пожизненное заключение, а также те, кто дожидался своей очереди для судебного разбирательства. В одиночных и общих камерах сидели: исламские террористы, руководители самых крупных и жестоких мафиозных группировок, серийные убийцы и насильники. В последнее время сюда стали помещать представителей русских преступных сообществ, в большом количестве возникших в густо заселенном эмигрантами Бруклине. Тюрьму охраняло специальное подразделение полиции, набранное из бывших морских пехотинцев, прошедших войны на Ближнем Востоке. Тюремный распорядок был крайне строг. За малейшее нарушение дисциплины и неповиновение заключенного бросали в карцер или подвергали другим жестоким наказаниям в виде лишения сна и пищи.

Громкий звонок известил охрану о приближении к северным воротам тюрьмы автомобиля. Окованная бронированными листами, дверь со скрежетом распахнулась, и во двор въехал серебристый «Бентли», принадлежащий директору Бруклинского Централа Отто фон Либенштайну. Его пассажир вышел у административного корпуса, небрежно кивнул вытянувшимся охранникам и на лифте поднялся на пятый этаж. Проходя мимо секретарши, с подобострастной улыбкой, встретившей своего шефа у двери кабинета, Либенштайн бросил.

— Пригласите ко мне моего заместителя и начальника блока строгого режима.

Эта сцена повторялась в одно, и тоже время почти каждый день, и сотрудники централа, зная крутой нрав своего директора, старались к его приезду быть на рабочих местах. Утро в Бруклинском централе, как и в любом другом административном учреждении, начиналось с совещания, на котором Либенштайн подводил итоги тюремной жизни за прошедшие сутки. Выслушав доклады заместителя и начальников блоков, он, в зависимости от настроения, и от характера произошедших за истекшие сутки событий, мог и щедро наградить, и сурово наказать вовлеченных в эти события людей. Первое происходило, однако крайне редко. Либенштайн не любил поощрять своих подчиненных, так как считал, что этим он лишь потворствует их желанию уклониться от добросовестного несения службы. Как старый и опытный чиновник прошедший сложный и тернистый путь к креслу директора Бруклинского Централа Либенштайн считал, что в основе функционирования доверенного ему учреждения должен лежать страх. И этот принцип он распространял не только на сидящих в нем заключенных, но и на работающих вместе с ним сотрудников.

Зайдя в кабинет, Либенштайн подошел к столу, на котором лежала толстая пачка пришедшей на его имя корреспонденции, но затем передумал и с брезгливой миной на лице направился к висящему на стене зеркалу. Это вошло у него в привычку и, измеряя по увиденному в нем прожитые годы, он старался угадать, сколько же их отпущено ему судьбой. Сегодня зеркало огорчило его. На него смотрел усталый человека с почти лысой головой, высоким лбом, светлыми глазами и слегка отвислой нижней губой, придающей лицу капризно-презрительное выражение. «Вот уже скоро пятьдесят три, а выгляжу намного старше. — подумал вдруг Либенштайн. — Но обижаться не стоит, внешность соответствует затраченным на жизнь силам». Он вздохнул и, поправив на шее галстук, постарался придать своему отражению более привлекательный вид. После нескольких безуспешных попыток его старания были вознаграждены и, увидев в зеркале умудренного жизненным опытом, бодряка с железным спокойствием, взирающего на него, Либенштайн удовлетворенно цокнул языком и, в значительно лучшем настроении вернулся к столу.

Сегодняшний день у него был расписан по минутам, но вспомнив вчерашний звонок директора ФБР, Либенштайн решил в первую очередь заняться выполнением той просьбы, с которой обратился к нему глава этого ведомства. Вытащив из сейфа папку с надписью «Nadezhda Smirnova», он раскрыл ее и, надев на кончик носа очки, углубился в чтение. Довольно долго в кабинете был слышен только шелест переворачиваемых страниц. Лицо же Либенштайна, по мере изучения им собранных в папке материалов, из одухотворенно-спокойного постепенно превращалось в раздраженно-злое. Особенно его заинтересовали фотографии, хранящиеся в небольшом конверте. Разложив их как карточный пасьянс, Либенштайн долго менял цветные и черно-белые снимки местами и, наконец, выбрав один из них, поднес к глазам.

— Хм, на удивление фотогеничное лицо. — недовольно пробормотал он себе под нос. — Похоже, русские решили засылать к нам одних красоток.

Созерцание фотографии если не изменило выражение его лица, то немного смягчило прорезавшие его глубокие морщины. Отложив карточку в сторону, Либенштайн положил папку обратно в сейф, и, недовольно взглянув на часы, нажал кнопку селектора.

— Я вас слушаю, господин дирек… — донесся оттуда писклявый голос секретарши.

— Нет, это я вас слушаю! — прервал ее Либенштайн и, наливаясь злостью, закричал в динамик. — Пятнадцать минут назад я приказал вызвать ко мне заместителя и начальника блока строго режима. Где они?..

— И… извините господин д-директор… — голос секретарши задрожал, и было слышно, как она уронила трубку телефона на пол. — Я им звонила… — через несколько секунд снова послышался ее голос. — но их не оказалось на месте.

— Что!.. — Либенштайн привстал из-за стола. — Сколько раз я говорил, чтобы утром все были на своих местах и ждали моего вызова.

— Но они так и сделали… — оправдывалась секретарша. — А потом их вызвали, чтобы оформить новую заключенную…

— Какую еще заключенную? — взорвался Либенштайн. — Этим занимается старший надзиратель, а не мой заместитель.

— Все правильно, но ее привезли люди из ФБР… — быстро вставила секретарша. — И ваш заместитель счел необходимым встретить их лично.

Либенштайн на секунду умолк и затем медленно сел в кресло.

— Из ФБР говорите… Как, ее фамилия? — спросил он.

Было слышно, как секретарша листает журнал.

— А вот нашла… — послышался, наконец, ее голос. — Ее зовут Сильвия Карро.

Вспомнив вчерашний разговор с директором ФБР, Либенштайн неопределенно хмыкнул.

— Ну, тогда все понятно… Хорошо… Как только они ее оформят, пусть зайдут ко мне. — уже своим обычным голосом сказал он.

Спустя полчаса в дверь кабинета постучали и на его пороге выросли две затянутые в синие мундиры фигуры.

— Входите!.. — не отрываясь от чтения лежащих пред ним документов, разрешил Либенштайн.

Когда вошедшие заняли кресла напротив, он отложил ворох сводок и приказов в сторону и, сняв с переносицы очки, прошелся по ним взглядом. Слева от него сидел мужчина примерно одного с ним возраста, тоже абсолютно лысый и видимо пытаясь скрыть волнение, вертел в руках большую черную папку. Его лицо с бегающими глазами то и дело меняло свое выражение и из абсолютно спокойного становилось напряженным и озабоченным. Поймав на себе взгляд Либенштайна, он заерзал в кресле и, виновато улыбнувшись, едва заметно кивнул ему головой.

Не удостоив его ответом, Либенштайн перевел взгляд на другого вошедшего, и застал его за созерцанием висевшей на стене картины. Заметив, что директор смотрит на него, он тоже смутился и, пригладив руками жесткую шевелюру на голове, сложил их на коленях, давая понять всем своим видом, что внимательно его слушает. Его, ничего не выражающее лицо, покрылось румянцем, а глубоко посаженные глаза преданно уставились на Либенштайна. «Подчиненных не выбирают…» — философски обобщил результаты своих наблюдений Либенштайн и положил на край стола отобранную им фотографию.

— Уважаемые господа! — начал он, чуть повысив голос. — Перед нами поставлена очень важная задача, которую мы должны выполнить в самые короткие сроки. Кем поставлена задача, вы, думаю, уже догадываетесь, ибо прибывшая к нам сегодня Сильвия Карро является наряду с нами одной из ее исполнительниц.

Заметив, как его подчиненные закивали головами, Либенштайн продолжил.

— Посмотрите на эту фотографию… — он указал на лежащий на столе снимок. — Завтра ФБР переводит к нам эту женщину и от нас зависит, как скоро она вернется туда обратно. Надеюсь, вы понимаете, о чем я говорю?

— Конечно, сэр! — заверил Либенштайна сидящий слева от него заместитель. — Я думаю, на эту красотку, мы не потратим много времени. Наши камеры оборудованы самой современной аппаратурой, и мы не только выпотрошим из нее всю информацию, которой она располагает, но и заставим работать на себя.

Либенштайн сделал протестующий жест.

— Не хочу тебя огорчать Марк, но директор ФБР сказал, что она оказалась твердым орешком. И чтобы этот орешек разгрызть нам придется постараться.

Либенштайн повернулся к сидящему справа офицеру.

— Как там поживает Грин?.. — поинтересовался он.

Офицер по-военному вскочил и, четко выговаривая слова, ответил.

— Грин в порядке, сэр!

Либенштайн взмахом руки посадил его на место и, взяв трубку телефона, приказал секретарше соединить его с директором ФБР. Когда на другом конце провода раздался его голос, Либенштайн перейдя с начальственного тона на дружеский, произнес.

— Хелло Стив!.. Я по поводу нашего вчерашнего разговора. Можете присылать вашу подопечную. Мы организуем ей здесь горячий прием.

Нью-Йорк. Площадь Объединенных Наций…

Андрей вернулся на работу в Секретариат ООН через три дня после своего ареста в Нью-Мексико. Консульская машина доставила его из Вашингтона в Нью-Йорк поздно вечером, но уже утром он появился в своем департаменте. За неделю, что он отсутствовал, здесь произошли большие изменения. Часть сотрудников уехала в командировку в Южную Америку. Часть вернулась на родину. Не застал он на своем месте и Сильвию Каро. Из шутливых ответов ее коллег на вопрос: где она? Он понял, что у девушки возникли какие-то непредвиденные семейные обстоятельства, и она срочно вылетела домой в Боготу.

Услышав это, Андрей облегченно вздохнул и поспешил нанести визит Хельге Кристенсен. К удовольствию Андрея, она, как всегда, трудилась за компьютером в углу зала и, увидев перед собой живого и здорового Черкашина, страшно обрадовалась. Она заставила его подробно рассказать обо всем, что произошло в горах Нью-Мексики. И всякий раз, когда Андрей рассказывал о погоне или о перестрелке, бледнела и брала его за руку. Рассказать правду Андрей, конечно, не мог. Поэтому он поведал Хельге о том, как вдвоем с приятелем вызволял из рук бандитов их общую знакомую.

Рассказ Андрея изобиловал сценами, которые он почерпнул из прочитанных им боевиков, и поэтому вскоре вокруг них собрались все сотрудники департамента, восторженно выражающие свое одобрение действиями Андрея. Когда его рассказ достиг своей кульминации и крики, и смех стали слишком громкими, в это обсуждение вмешался руководитель департамента индус Шарат Капур. Остановив рассказ Андрея недовольным взглядом, он попросил всех присутствующих разойтись по рабочим местам, а Андрея пригласил в свой кабинет. Усевшись за стол, Капур указал Андрею кресло напротив и, надев очки, что он делал только в самых важных и ответственных случаях, сказал.

— Уважаемый коллега, я понимаю переполняющие вас чувства, но вынужден напомнить, что согласно регламенту нашей организации, обсуждать вопросы, напрямую не связанные с вашими должностными обязанностями, вы можете только в нерабочее время.

Капур со своими сотрудниками всегда общался подчеркнуто сухо и официально и слыл в аппарате ООН самым закостенелым бюрократом и блюстителем внутреннего распорядка. Возразить Андрею было нечего. Поэтому, он с виноватым видом опустил голову и потупил взгляд.

— В дополнение к этому, — продолжил Капур. — меня попросили сообщить вам следующее… К руководству аппарата ООН обратились представители Государственного департамента США с требованием незамедлительного вашего увольнения. Так как они имеют неопровержимые доказательства того, что вы занимаетесь деятельностью несовместимой со статусом сотрудника ООН.

Капур сделал паузу и из-под очков строго взглянул на Андрея. Тот, понимая, что этого разговора не избежать, и дни его работы в Америке сочтены, продолжал хранить молчание.

— Руководство аппарата ООН обратилось к представителю России в ООН господину Чуркину с просьбой произвести ротацию вас на другого сотрудника. В настоящий момент достигнута договоренность, что эта процедура произойдет в течение месяца. Поэтому готовьтесь сдавать дела. Вам все понятно?..

Кивнув в знак согласия, Андрей встал и в подавленном настроении покинул кабинет Капура.

Нью-Йорк. Бруклинский Централ…

Комната имела странный вид. Серые покрытые известковым налетом стены были забрызганы пятнами масляной краски. Потолок, до которого можно было дотронуться рукой, темнел мокрыми зеленоватыми разводами, а крошечная электрическая лампочка, едва освещавшая небогатое убранство комнаты, бросала в ее углы причудливо изогнутые тени. Сквозь зарешеченное окно, внутрь комнаты проникали редкие лучи солнечного света и, падая на стены, рисовали на них разноцветную мозаику. Воздух в комнате, казалось, застыл на месте, и, плавающие у потолка беловатые клубы табачного дыма, создавали в нем непроницаемую мутную пелену. На полу комнаты в беспорядке валялись пустые банки из-под пива, обрывки пакетов для попкорна и смятые фантики от жвачки.

Шагнув через порог, Надежда в нерешительности остановилась рядом с дверью. Когда ее глаза привыкли к темноте, она с трудом различила в дальнем углу комнаты сидящего за столом человека. Его лицо скрывалось в облаках табачного дыма, и Надежде показалось, что она встретилась с героем известного романа Майн Рида. Человек что-то быстро писал в лежащем перед ним журнале. Его громадные волосатые руки изредка подрагивали. Темно-синий мундир плотно облегал гигантское неповоротливое тело, а воротник рубашки, казалось, вот-вот лопнет, обтягивая красную покрытую складами жира шею. «Ну и тип…» — подумала про него Надежда и, чуть расслабив болящую после допросов на вилле Ромащуков ногу, опустила глаза к полу и погрузилась в раздумья.

Сегодня из штаб-квартиры ФБР ее доставили в эту тюрьму, в которой, по словам, сопровождавших Надежду полицейских, ей придется коротать время вплоть до начала судебного разбирательства. Сколько это продлится… неделю, месяц, год… никто из них не знал. По словам одного из полицейских в здешних камерах содержатся заключенные совершившие преступление много лет назад и до сих пор ожидающие заседания суда. Надежда припомнила слова своих конвоиров, назвавших место, куда ее привезли, «Бруклинским адом». В тот момент она не ощутила тревоги, но переступив порог тюремных ворот и увидев вокруг потемневшие от времени стены казематов стала понимать их зловещий смысл.

После ее ареста в горах Нью-Мексико прошло две недели. Все это время ее продержали в штаб-квартире ФБР в Вашингтоне и только однажды на машине отвезли в Нью-Йорк для проведения очной ставки с сотрудниками банка «Восток-Кредит». На допросах она упорно все отрицала. Прямых улик против нее не было и, как сказал ее адвокат Роберт Люсиано, на суде ее дело, скорее всего, развалится или срок, который она получит, будет очень небольшим. Она постоянно встречалась с Александром Гонгадзе и была в курсе того, какие шаги предпринимает посольство для ее освобождения. Федорова она видела только один раз, но со слов Люсиано знала, что на следствии он всю вину взял на себя, и категорически отрицает ее участие в шпионаже в пользу России. Видимо в ФБР поняли, что Надежда «крепкий орешек» и получить от нее информацию обычным путем не удастся. Несколько дней ее продержали в камере, не тревожа допросами. А затем известили, что согласно решению суда, она переводится до проведения судебного заседания в одну из нью-йоркских тюрем.

Прошло минут пять пока человек, сидящий за столом, не закончил писать. Отложив журнал в сторону, он рукой разогнал перед собой дым и маленькими прищуренными глазками уставился на Надежду. Теперь его лицо было хорошо видно, и Надежда мысленно сравнила его с лоснящимся от масла блином, которые она так любила, есть на весеннюю Пасху. Щеки незнакомца светились двумя багровыми пятнами, нос был похож на неочищенную картошку, а глаза утопали в толстых складках посиневших век. Человек в мундире долго изучающее разглядывал Надежду и, наконец, разлепив такие же жирные, как и все остальное лицо губы, произнес.

— Добро пожаловать в Бруклинский Централ, мэм!

Выждав несколько секунд и не услышав ответа Надежды, он продолжил.

— Меня зовут Казимир Хайда… Я старший надзиратель блока строгого режима, куда вас по распоряжению начальника тюрьмы господина Отто фон Либенштайна поместили. Теперь я ваш бог и судья и от меня зависит, в каких условиях вы будете здесь, находиться, и вообще выйдете ли когда-нибудь отсюда.

Губы надзиратели скривились в презрительную улыбку, а глаза до этого ничего не выражавшие, превратились в два маленьких буравчика, вонзившиеся в лицо Надежды. Заметив, что оно побледнело, Хайда довольно хмыкнул и, откинувшись на спинку стула, вытащил из кармана брюк сигару.

— Не возражаете, если я закурю? — отламывая у сигары кончик, спросил он.

Надежда с безразличием пожала плечами.

— Пожалуйста… мне нравится табачный дым. — стараясь сохранять спокойствие, ответила она.

— Вот и хорошо!.. — выдохнув перед собой большое беловатое облачко дыма, ответил Хайда.

В комнате надолго повисло молчание. Хайда с нескрываемым удовольствием курил, все, более погружаясь в клубы дыма, а Надежда с тревогой ждала, что он скажет дальше. Наконец, бросив окурок в пепельницу, Хайда придвинулся к столу и, сцепив руки перед собой, сказал.

— С тюремным распорядком вас ознакомит дежурный надзиратель, но от себя могу добавить следующее… — он окинул Надежду тяжелым задумчивым взглядом. — Насколько я знаю, в ФБР вам сделали одно предложение и, как мне известно, вы его отклонили… — Хайда выдержал длинную паузу, во время которой его лицо еще больше налилось кровью и покрылось мелкими капельками пота. — Это ваше право… — продолжил он. — Но человек под воздействием определенных обстоятельств может изменить свое решение. Подумайте еще раз. На это у вас будет время. Взвесьте все «за» и «против». И я уверен, вы согласитесь с тем, что вам предлагают.

Хайда снова откинулся на спинку стула. Затем левой рукой нажал на столе кнопку звонка.

— Сейчас вас отведут в камеру. — сказал он. — Вашей соседкой будет некая Сильвия Каро… — Хайда почему-то усмехнулся. — Я думаю, вы с ней подружитесь. Она у нас недавно, но вам будет, о чем с ней поговорить.

В дверь постучали и в комнату вошли две женщины-охранницы.

— Можете отвести ее в камеру! — распорядился Хайда.

Уже выходя в коридор, Надежда оглянулась и увидела в глазах Хайды зловещий блеск.

Нью-Йорк. Бруклинский Централ…

Соседка по камере Надежде не понравилась с первого взгляда. Несмотря на свою привлекательную внешность и даже, как была вынуждена признать Надежда, красоту она вызывала какое-то странное чувство. Надежде казалось, что все в ней было фальшивым: красота, душа, слова, поступки. Уроженка Колумбии Сильвия Карро действительно была красивой женщиной. Правильные черты лица, пухлые губы, большие зеленоватые глаза удивительно гармонировали с ее густыми черными волосами, а хорошо сложенная фигура имела в избытке все то, что положено было иметь стандартной голливудской красотке. Карро всегда нравилась мужчинам и, не смотря на свой довольно юный возраст, уже могла похвастаться многочисленными любовными похождениями.

Известная в Боготе фотомодель, она зарабатывала на жизнь не только рекламой товаров брендовых фирм, но и с удовольствием проводила ночи с мужчинами, которые могли за это щедро заплатить. Со временем она пристрастилась к наркотикам. Вначале к легким, веселящим и услаждающим сексуальные утехи. А затем основательно подсела на кокаин. Именно тогда она познакомилась с одним из главарей колумбийского наркокартеля и именно поэтому оказалась сейчас в камере строгого режима Бруклинского централа Нью-Йорка.

Все это Карро, почти сразу, рассказала Надежде, едва они успели познакомиться, и едва та расположилась на одной из двух коек, находящихся в камере. Та откровенность и наивность, с какими девушка поведала Надежде свою историю, вначале расположили ее к ней. Но затем, перебирая в памяти сказанное Карро, Надежда ощутила какую-то смутную тревогу. Зачем было столь откровенно и подробно изливать душу первому встречному человеку? Даже собрату по несчастью. Если Карро посадили за связь с наркомафией, то наверняка стараются узнать у нее побольше о темных делишках ее боссов. Но даже самая наивная девушка должна понимать, что с ней сделают наркобароны, если заподозрят, что она разоткровенничалась с ФБР. Расплата за такой поступок одна — смерть. А Карро подробно поведала Надежде не только о том, где приобретала кокаин в Нью-Йорке, но и какими путями он доставляется в город, и кто из местных мафиози в этом замешан.

Размышляя над сказанным Карро, Надежда снова и снова задавала себе вопрос. Зачем она посвятила ее в свои сокровенные тайны? По наивности?.. Возможно… Первое впечатление о Карро было именно таким. Но только первое… Внимательно наблюдая за девушкой, Надежда отметила наигранность в ее поведении. Казалось, Карро исполняет какую-то роль, которая, кстати, самой ей не очень нравилась. В ее словах то и дело проскальзывали нотки самодовольства, откровенной иронии, а иногда и цинизма, что не очень вязалось с тем, что она рассказывала о себе. Надежде начинало казаться, что перед ней две Сильвии Карро. Одна юная наивная девушка, ищущая у нее помощи и поддержки в трудную минуту жизни. Другая циничная и расчетливая хищница, озабоченная только своим личным благополучием. И какой из этих образов настоящий, а какой мнимый Надежде надо было обязательно решить.

Россия. Поселок Полярный…

На берегу Кольского полуострова царствовало короткое северное лето. Скалистые горы, покрытые гроздьями лишайника, давали приют тысячам перелетных птиц. Никогда не стихающие ветры и ураганы, казалось, забыли о своей могучей силе и лишь слабо полоскали флаги кораблей, стоящих на рейде. Небо, обычно затянутое темно-серыми тучами, очистилось и радовало жителей Заполярья удивительной синевой. А волны Баренцева моря, разбиваясь о прибрежные камни, бросали в него искрящиеся на солнце брызги соленой морской воды…

Российская многоцелевая подводная лодка «Барс» второй день готовилась к выходу в открытое море. Причальные краны опускали в открытые люки лодки контейнеры с продуктами и снаряжением. Жирные от смазки торпеды крепились на специальные стеллажи. А по проложенным к пирсу трубопроводам в баки и цистерны лодки подавалась свежая вода и горючее для дизелей. Пока снующие по отсекам механики наводили на многочисленных приборах и механизмах последний блеск, члены команды, в который уже раз, перечитывали наставления и инструкции и часами работали на тренажерах, имитирующих различные боевые и аварийные ситуации. На подготовку к походу было дано три дня, и чтобы успеть к сроку работы на лодке велись круглосуточно, днем и ночью.

Подводный ракетоносец представлял собой последнее достижение современной науки и техники… Его ядерная двигательная установка, оснащенная новыми винтами, снижающими шум лодки во время движения, позволяла находиться под водой многие месяцы. Специальное покрытие корпуса гасило отраженный от лодки акустический сигнал. А его обводы и мощность двигателя сообщали «Барсу» скорость в тридцать узлов в час, и давали возможность легко догнать любого противника, как подводного, так и надводного, а при необходимости также легко от него скрыться.

Поражало воображение оружие, размещенное на подводном крейсере. Двадцать четыре крылатые ракеты, предназначенные для борьбы с различными целями, ждали своего часа в специальных пусковых установках в корпусе лодки. Несколько торпедных аппаратов могли выпускать не только самонаводящиеся и телеуправляемые торпеды, но и противолодочные ракеты, которые, двигаясь по воздуху, поражали цели вне зоны ответного удара. Глаза лодки — гидроакустическая стация улавливала самый незначительный шум на расстоянии в десятки километров, а специальные средства акустического противодействия затрудняли наведение на лодку самых современных торпед и ракет. Все это делало «Барс» грозным противником любого военного корабля или подводной лодки, и давало возможность выполнять боевые задачи в сложных погодных условиях практически в любой точке мирового океана.

Командир лодки капитан первого ранга Владимир Кузнецов, также как и другие члены экипажа, все эти дни был на ногах. Сто двадцатиметровый корпус субмарины, казалось, был исхожен им вдоль и поперек. Пройдясь в очередной раз по отсекам, Кузнецов зашел в свою каюту и, вытащив из сейфа полученный от главкома флота приказ, решил его еще раз прочитать. Согласно приказу, будущий поход проходил в условиях полной секретности. Членам экипажа было объявлено, что лодка выполняет обычные учебные стрельбы на полигоне, расположенном в Баренцевом море. О том, чем в действительности им придется заниматься, кроме Кузнецова на лодке знали еще два человека. Это были главный штурман корабля Вениамин Павлов и главный инженер Николай Соколов. Первый отвечал за прокладку курса к точке назначения и своевременность прибытия в эту точку. Второй за техническую готовность лодки к дальнему автономному походу.

Полученный приказ был для Кузнецова полной неожиданностью. «Барс» только месяц назад вернулся из дальнего похода и сейчас проходил профилактический ремонт. Все члены экипажа были отпущены на берег, а на лодке постоянно находились только специалисты инженерных служб. Сам Кузнецов готовился с женой и детьми поехать в отпуск, в котором он уже не был два года, но неожиданный вызов к командующему флотом прервал его планы. Командующий приказал ему начать подготовку к новому плаванию и пояснил, что лодка будет выполнять важное государственное задание. Ей надлежало в минимально возможные сроки прибыть в заданный район Атлантического океана у территории США и принять на борт пловца, который назовет заранее оговоренный пароль. Больше в приказе ничего не говорилось, но указывалось, что в случае необходимости этот человек может быть высажены в любой точке побережья, мимо которого будет проплывать лодка, кроме территории США и их союзников. Спросив у Кузнецова, все ли ему ясно командующий пожелал ему удачи и, как принято у подводников, чтобы число погружений его лодки всегда равнялось числу всплытий. Спрятав пакет с приказом в сейф, Кузнецов по телефону внутренней связи вызвал к себе главного штурмана.

— Садись, Вениамин Сергеич. Давай еще раз обсудим, каким курсом пойдем, чтобы уложиться к заданному сроку. — предложил он, когда штурман занял место напротив.

Штурман расстелил перед Кузнецовым карту Атлантического океана.

— У меня есть некоторые задумки… — взяв в руки карандаш, сказал он. — Нам придется пересекать два противолодочных рубежа. Первый у Шпицбергена и второй в Норвежском море. — Павлов провел карандашом на карте две жирные черты. — Да и НАТО сейчас усилило свою активность. Идет постоянное патрулирование акватории океана самолетами и надводными кораблям. Если пойдем на максимальной скорости, начнем сильно шуметь. Нас могут обнаружить на переходе, и задание будет сорвано. Обложат, как медведя в берлоге… — сквозь рыжеватые усы усмехнулся он. — Всплыть в такой ситуации мы не сможем, а принять на борт человека, находясь на глубине, крайне сложно. Для этого нужна специальная техника. Да и прибывающий к нам пловец вряд ли обучен обращению с ней.

Кузнецов озабоченно потер ладонью подбородок.

— Согласен… И что ты предлагаешь? — он устремил на Павлова вопрошающий взгляд.

— А предлагаю я следующее… — Павлов отметил на карте кружок, обозначавший столицу Норвегии Осло. — Через три дня из Осло в Нью-Йорк отправляется круизный лайнер «Испания» с туристами на борту и если мы к этому времени успеем его догнать, то сможем пристроиться в кильватер и спокойно пройдем все рубежи. Шум лайнера будет маскировать наши собственные шумы.

Кузнецов задумался.

— А как по срокам? Когда, лайнер придет в порт назначения? — спросил он.

— В том-то и дело!.. — Павлов стукнул кончиком карандаша по карте. — «Испания», новое судно и по скорости немного уступает нам. Я прикинул. Двигаясь за ней, мы вполне успеваем достигнуть нужного района. Вот мои расчеты… — он положил перед Кузнецовым лист, исписанный цифрами.

Кузнецов внимательно прочитал его и затем отложил в сторону.

— Предлагаешь перехитрить наших противников? — задумчиво произнес он. — Ну что ж, попробуем сделать ставку на «Испанию». Другого варианта я не вижу.

Кузнецов встал. Вслед за ним встал Павлов.

— Еще раз все проверь, Вениамин Сергеич и будем надеяться, что наше решение окажется правильным. — приказал Кузнецов.

Нью-Йорк. Бруклинский Централ…

С момента заключения Надежды в Бруклинский централ прошла неделя. Она уже хорошо освоилась с местными порядками и с помощью Карро завела полезные знакомства в администрации тюрьмы. Карро была на удивление осведомленной сокамерницей. К своему удивлению, Надежда узнала, что рядом с ней находились ее бывшие мучители, супруги Ромащук: Василий Несторович и его жена Агрипина. Как руководителей преступной группировки их содержали отдельно от других членов банды. Их камера находилась на том же этаже, и Надежда уже два раза видела их во время дневной прогулки. Василию Ромащуку сейчас сильно нездоровилось, и он мало напоминал того бодрого старика, которого Надежда встретила на вилле в Нью-Мексико. Вместе с ними в камере сидела и набожная старушка Софья, которая, как и на вилле исполняла роль прислуги и домработницы. И здесь она следила за чистотой в камере. Постоянно ругалась с разносчиками еды, стараясь достать для своего хозяина все самое вкусное. И с согласия надзирателей мыла отхожие места.

Другой колоритной фигурой, с которой познакомилась Надежда, был известный насильник и серийный убийца, отбывающий в централе пожизненное заключение, Фредди Грин. Это имя когда-то наводило ужас на обитателей Нью-Йорка. О Грине слагали почти легенды. А суд над ним восемь лет назад привлек внимание всей страны. Сейчас его ореол поблек. И только наручники на руках Грина во время прогулки напоминали о том, что его несколько лет подряд упорно и безуспешно ловила вся нью-йоркская полиция.

Тюремная жизнь централа не отличалась разнообразием. Утром и вечером проводилась перекличка. Затем следовал групповой поход в столовую на завтрак и в середине дня на обед. Между завтраком и обедом заключенных посещали адвокаты или их отвозили на допрос в прокуратуру. Иногда, если была хорошая погода, им разрешали короткие прогулки в тюремном дворе. И только вечером, когда руководство централа разъезжалось по домам, и за порядком оставалась следить дежурная смена надзирателей, можно было отвести душу — обменяться записками, почитать книгу, вдоволь поговорить с соседями по камере. В это же время разрешались посещения родных и знакомых и в камеры доставлялись передачи и письма пришедшие от них.

Блок строгого режима отличался от других блоков тем, что сидящих в нем заключенных не привлекали к работе в разнообразных мастерских, которые находились на территории централа. В них изготовляли предметы необходимые для повседневного обихода: ложки, алюминиевую посуду, мебель, одежду. И только женщин вне зависимости от того в каком блоке они сидели, направляли в столовую, где они помогали поварам, тоже заключенным, готовить пищу. Надежда за прошедшую неделю уже несколько раз побывала там и сумела незаметно спрятать под стелькой ботинка, найденный на полу обломок ножа, справедливо полагая, что такой находкой пренебрегать не стоит. В остальном ее жизнь не отличалась от жизни других заключенных. Казалось, все забыли о ней. И только взгляд Хайды, который он при каждой встрече бросал на нее говорил Надежде, что впереди ее ждут нелегкие испытания.

Случай узнать истинное лицо Каро представился Надежде довольно скоро. Как-то вечером, вернувшись из медпункта, куда она ходила залечивать полученные на вилле Ромащуков синяки и ссадины, она застала Карро в каком — то особенно взвинченном настроении. Та с грустным выражением лица шлялась по камере и на вопрос Надежды: «Что случилось?» Вдруг расплакалась и бросилась к ней на шею. Усадив девушку на койку, Надежда стала осторожно расспрашивать ее о причинах такой грусти.

— Ой, и не спрашивай Надья!.. — заливаясь слезами, с трудом вымолвила Каро. — Сегодня я получила такое известие, которое, наверное, убьет меня.

Надежда удивленно вскинула брови, пытаясь понять, что же такое могла узнать Каро. Судя по ее рассказам, ничего серьезного ей не грозило. Она проходила по делу как свидетельница и, не сегодня, завтра должна была покинуть централ и вернуться к себе в Боготу. «Может быть, ей угрожают ее бывшие приятели наркобароны?» — размышляла Надежда, стараясь успокоить девушку. Но со слов посещавшего Сильвию адвоката, те давно забыли про нее и не видели в Карро сколько-нибудь серьезной угрозы своей безопасности и благополучию.

Надежда уже подумывала, не послать ли с ней весточку на волю. Адвокату и Гонгадзе во время свиданий ничего кроме самого необходимого она сказать не могла. Да и то, говорить приходилось намеками, стараясь, чтобы присутствующие на встрече сотрудники тюрьмы, не догадались об истинном смысле сказанного. Все отсылаемые ею письма тщательно проверялись на предмет тайнописи и тоже не могли стать надежным каналом связи. В этих условиях любая возможность сообщить своим товарищам о том, что ее беспокоит и при случае получить от них совет, было для Надежды крайне важным.

Карро как никто лучше подходила для этой цели. Они сидели в камере вдвоем и даже если в ней установлено подслушивающее оборудование, Надежда могла сообщить Сильвии всю необходимую информацию так, чтобы об этом знала бы только Сильвия. Выйдя из централа, та пришла бы по указанному в сообщении адресу и передала встретившему ее человеку все, что рассказала ей Надежда. Этот способ был традиционен для тюрем и практически не контролировался администрацией. Вся проблема заключалась в том, не является ли твоя соседка или сосед специально подсаженным к тебе человеком, который должен втереться к тебе в доверие и затем все рассказанное тобой сообщить администрации тюрьмы. Знала про такие уловки, и Надежда и поэтому очень осторожно вела себя с Карро. Пока ее соседка не давала повода усомниться в ее честности. Но какая-то двуличность ее натуры настораживала Надежду.

— Так что же все-таки случилось? — улучив заминку в рыданиях Сильвии, спросила ее Надежда.

Та подняла заплаканное лицо и, вытерев с губ слезы, прошептала.

— Скоро уезжает мой любимый! И, похоже, мы расстаемся навсегда.

Ожидая услышать все, что угодно, кроме этого, Надежда чуть не рассмеялась.

— Ну… я-то думала у тебя действительно случилось, что-то серьезное. — стараясь оставаться серьезной сказала она. — А с любимым, я думаю, ты рано или поздно встретишься. Если не с этим, так с другим.

— Нет, ты ничего не понимаешь Надья! — запротестовала Сильвия. — Он уезжает так далеко, что мы уже больше никогда не увидимся.

— И куда же он уезжает? — спросила Надежда.

— В Россию… — ответила Каро.

— В Россию? — переспросила Надежда и, поразившись этому совпадению, растерянно посмотрела на Карро. — Ты никогда не рассказывала, что у тебя есть знакомые из этой страны.

Та сквозь слезы виновато улыбнулась.

— Не было случая, но теперь он появился. Мы познакомились на работе.

— И как твоего знакомого зовут? — поинтересовалась Надежда.

— Андрей Черкашин… — вдруг, перестав плакать, ответила Сильвия и, смахнув с век слезы, пристально посмотрела Надежде в глаза. — Ты его случайно не знаешь?

Надежда была поражена во второй раз и, с трудом сохранив самообладание, сказала.

— Да, я знаю одного Черкашина. Но он работает в Секретариате ООН, и ты с ним вряд ли знакома.

Сильвия вдруг улыбнулась и всплеснула руками.

— Ой!.. Так ведь это же он и есть! — с радостью воскликнула она.

Удивившись перемене ее настроения, Надежда поинтересовалась.

— Значит, ты тоже там работаешь?

— Да… — опустив глаза, ответила Сильвия. — В том же отделе, что и Андрей.

Надежда уже перестала удивляться ее откровениям и, кажется, стала понимать, почему Сильвия из Секретариата ООН переместилась к ней в камеру.

— И что же ты про него узнала? — спросила она у нее.

— Его через две недели высылают из страны…

Надежда в душе усмехнулась. Она разгадала нехитрую игру Карро и теперь решала, как себя повести.

— Значит, вы еще успеете встретиться. — успокоила она ее.

Карро, вдруг блеснув высохшими глазами, предложила.

— Надья, у меня к тебе будет огромная просьба. Мне самой с Андреем встречаться неудобно, но, если ты его знаешь, может быть, тебе надо ему что-то передать. Ты не стесняйся. Я все расскажу Андрею.

Надежда сделала вид, что раздумывает и затем согласно кивнула головой.

— Что ж, это мысль!..

Карро устремила на нее радостно-жадный взгляд.

— Я слушаю… — сказала она.

Надежда наклонилась к ее уху и прошептала.

— Передай ему… — она сделала паузу и посмотрела в торжествующие глаза Сильвии. — Передай ему… — повторила она. — Привет!..

— Что?.. — не поняла Сильвия.

— Привет!.. — повторила серьезно Надежда.

Лицо Сильвии вдруг стало меняться и из торжествующего превратилось в обиженное.

— И это все?.. — разочарованно спросила она.

Надежда развела руками.

— К сожалению, я с ним в отличие от тебя не настолько хорошо знакома, чтобы передавать что-то еще.

— Ой!.. — вдруг воскликнула Сильвия. — Совсем забыла… Мне надо срочно в административный корпус.

Она подошла к двери камеры и нажала кнопку звонка. Дверь почти сразу открылась, и Сильвия, выскользнув из камеры, громко стуча каблуками ботинок, побежала по коридору. Проводив ее взглядом, Надежда еле заметно улыбнулась. Она, наконец, поняла, кто такая Каро и была довольна тем, что ее провокация не удалась.

Вашингтон. Пенсильвания-авеню…

С какого-то момента работа в ФБР стала Майкла Дугласа тяготить. Не то чтобы она ему разонравилась. Дело было не в этом. Он по-прежнему четко и беспрекословно выполнял все распоряжения своих начальников, и часто получал от них поощрения и благодарности. Но прежнего ощущения причастности к некой элите, которое охватило его, когда он впервые переступил проходную бело-желтого здания на Пенсильвания-авеню он уже не испытывал. Почему и когда это произошло, Майкл понять так и не смог. Просто узнав не только лицевую сторону своей работы, но и ее обратную и темную, он понял, что не во всем согласен с теми правилами и принципами, на которых она зиждилась. До какого-то момента он это терпел, прикрываясь чувством долга и статьями устава, но, когда в его жизни появилась Надежда Смирнова, понял, что дальше так продолжаться не может.

Почему именно Смирнова подтолкнула его к этому решению, Майкл не знал. Возможно, впервые в жизни испытав чувство, которого до этого он был лишен, Дуглас перешел ту незримую грань, которая отделяла его от предательства. Назвать то, что он задумал предательством, он никогда бы не решился. Просто судьба Смирновой вдруг стала для него не безразлична, и, повинуясь этому желанию, он решил ей помочь. Конечно, если бы это можно было сделать без ущерба для своей работы, Майкл не думал бы так долго, но вся проблема заключалась в том, что, помогая ей, он тем самым шел на должностное и государственное преступление. И, тем не менее, решение им было принято и осталось только выбрать способ, которым его надо было осуществить.

Перебирая в памяти всю информацию о Смирновой, Дуглас хорошо понимал, что в одиночку он ничего сделать не сможет. Он был слишком маленькой фигурой в ФБР, без связей и влиятельных друзей. Чтобы осуществить задуманное ему был нужен союзник способный, воплотить его планы в реальность. И таким союзником для него могла стать только Россия. Если Смирнова действительно работала на эту страну, то только в ее силах было чем-то реально помочь своему, оказавшемуся в беде разведчику. От Майка же требовалось совсем немногое, подсказать, как это сделать.

По характеру своей работы Дуглас знал кое-что о российских спецслужбах. Но этих знаний было достаточно, чтобы бороться с ними. А сейчас ему надо было им помочь. Снова и снова он просматривал архив ФБР, ища ту лазейку, через которую это можно было сделать. Использовать легальные учреждения России: посольство и консульства Дуглас не решался, так как прекрасно знал, какой контроль за ними установлен. Попасть в поле зрения своих коллег Дуглас хотел меньше всего. Его интересовал такой канал связи, с помощью которого он смог бы установить контакт с российскими спецслужбами и в то же время оставался для них до определенного момента неизвестным. Это в какой-то мере гарантировало его безопасность, так как исключить ситуацию, что в их рядах не находится информатор ФБР он не мог.

Наконец, спустя неделю бесплодных поисков ему улыбнулась удача. В одном из отчетов Дуглас наткнулся на информацию о том, что ряд сотрудников Госдепа заподозрены в связях с русской мафией. Среди указанных в отчете фамилий фигурировал и некий Михаил Бронштейн, с которым Майкл был знаком по Колумбийскому университету. «Где русская мафия, там и русские спецслужбы…» — решил Дуглас. Порывшись в записной книжке, он нашел адрес электронной почты Бронштейна и еще раз все тщательно обдумав, написал ему следующее письмо.

«Дорогой Михаил, тебя беспокоит твой бывший одногруппник Майкл Дуглас. Я обращаюсь к тебе с не совсем обычной просьбой. Не мог бы ты передать твоим русским знакомым следующее сообщение (оно в приложении). Чтобы они знали, кому его адресовать, сообщи им, где я работаю. Об этом у нас с тобой был разговор на прошлогодней встрече выпускников. Твой Майкл Дуглас…»

Приложением к письму Майкл сделал текстовый файл, содержащий только набор цифр. Это, зашифрованное простейшим кодом письмо, гласило:

«Уважаемые русские коллеги, я обращаюсь к вам со следующим предложением. В настоящий момент ФБР арестовало пять граждан США по подозрению в работе на российские спецслужбы. По решению суда арестованных переводят в Бруклинский централ, где их жизни будет угрожать реальная опасность. Я не приветствую такие методы работы ФБР и готов для спасения этих людей оказать вам посильную помощь. Если вы готовы ее принять, то в ближайший четверг, в три часа дня жду вашего представителя по адресу: Нью-Йорк, Запад-стрит, док номер четырнадцать. Меня вы узнаете по значку «Микки мауса». О вашем согласии встретиться оповестите меня, разместив, объявление о сдаче в наем помещений, расположенных по указанному выше адресу на сайте риэлторской компании «Эванс Нью-Йорк».

Отослав это сообщение, Майкл, с тревогой и нетерпением, стал ждать на него ответа.

Нью-Йорк. Бруклинский Централ…

Выходить на дежурство в столовую именно сегодня Надежде не хотелось. Эта смена была ночной, а такие смены были для нее особенно неприятны. К утру, она еле передвигала ноги, и, вернувшись в свою камеру, сутки не вставала с постели, отсыпалась. В ночную смену приходилось выполнять самую тяжелую и грязную работу. Чистить овощи, отмывать от жира гигантские котлы, выносить скопившиеся за день помои. Днем работа была попроще и полегче. Надежда обычно попадала на раздачу и механически совала в руки проходящих мимо нее заключенных тарелки с гречневой кашей. Не хотелось ей идти и потому, что сегодня была очередь Сильвии. Обычно, та охотно проводила время в столовой, но почему-то именно сегодня экспансивная колумбийка наотрез отказалась туда идти. Сославшись на внезапно одолевшую ее болезнь, она легла на кровать и укрылась с головой одеялом. Все уговоры Надежды, а затем надзирателя оказались безуспешными и Надежда, чертыхнувшись, вынуждена была отправиться на дежурство вместо нее.

Прокопченный зал столовой встретил ее дымным чадом газовых горелок и громадным роем мух, вьющихся у потолка. Дежурный по столовой, старый глуховатый негр, сидевший в централе, наверное, уже лет двадцать, в грязном переднике и таком же грязном помятом колпаке отвел Надежду в кладовку в углу зала и, указав на корзину с баклажанами, приказал к утру ее перебрать. Тяжело вздохнув, Надежда кивнула, в знак того, что задание понятно и, присев рядом с корзиной, стала ждать, когда дежурный уйдет. Задание было не сложным, и она надеялась, что помимо переборки гнилых баклажанов сможет еще немного поспать. Наконец, захватив ящик с тушенкой, дежурный вышел, прикрыв за собой дверь. Отыскав на полу кладовой место посуше, Надежда расстелила на нем мешки из-под картошки и, с наслаждением, потянувшись, улеглась на них. Звук голосов из соседнего зала стал постепенно затихать, видимо дежурную смену повели разгружать приехавший автомобиль с продуктами. Обрадовавшись, что про нее забыли, Надежда закрыла глаза, и чтобы быстрее заснуть стала по привычке считать трещинки на потолке. Когда она дошла до двадцати пяти перед ее глазами поплыли круги и она, повернувшись на бок, погрузилась в сон.

Проснулась она от того, что ей стало холодно. Машинально поискав рукой несуществующее одеяло, она приподняла голову и, с трудом приоткрыв один глаз, попыталась понять, где находится. Кругом стояла черная как кусок угля темнота и Надежде долго это не удавалось. Наконец, по приторно-кислому запаху, ударившему ей в нос, она вспомнила про дежурство, и ей стало неловко, от того, что вместо разборки гниющих баклажанов, она спокойненько спит на полу. «Как бы не попасть в карцер!..» — с тревогой подумала она, зная, что за невыполнение назначенного задания у нее могут возникнуть большие неприятности. Дежурный по столовой был лишен чувства жалости и за малейшую провинность беспощадно наказывал. Надежда испуганно вскочила с пола и вдруг с ужасом поняла, что одежды на ней нет, и она стоит на полу совершенно голой!

Секунду она стояла в полном замешательстве, затем ощупав рукой свое тело, села на корточки и машинально поискала одежду на полу. Ее поиски оказались напрасными, и Надежда растерянно опустилась на мешки из-под картошки. Ее мысли бешено скакали друг за другом, и она никак не могла понять, что ей теперь делать. Наконец, она решила позвать на помощь, и чтобы закричать, открыла рот…

— Ну что крошка, проснулась?.. — раздался вдруг из темноты пугающе знакомый ей голос.

Надежда вздрогнула так, словно взялась руками за оголенный электрический провод. Вскочив на ноги, она чтобы не упасть, схватилась за угол стоящего рядом ящика. Голос в темноте удовлетворенно хмыкнул, и Надежда, присмотревшись в направлении, откуда он раздался, стала различать у стены смутные очертания человеческой фигуры.

— Ч-то вам н-надо?.. — дрожащим голосом спросила она.

— Что?.. — человек хрипло кашлянул и, затем, шипя и проглатывая куски слов, добавил. — Сама… дол-на… поним-ть… Не мал-нькая…

Когда смысл сказанного дошел до Надежды, она вдруг поняла, чей голос она слышит. «Это он!..» — с ужасом подумала она и, чуть помедлив, спросила.

— Это ты Фредди?..

Темнота у стены зашевелилась, и невидимый до этого человек приблизился к ней. Украшенное многочисленными шрамами лицо, татуировка змеи на груди и длинные как у гориллы руки не позволяли ошибиться. Надежда сразу узнала Фредди Грина.

— Я… — лицо Грина растянулось в глуповатой улыбке.

Он остановился рядом с Надеждой и, обдав ее горячим дыханием, прошептал.

— Я хочу провести с тобой эту ночь малютка. О кей!..

Несмотря на холодящий сердце страх, Надежда окинула Грина презрительным взглядом и, скривив губы, сказала.

— Но ты забыл спросить, хочу ли этого я?

Секунду Грин молчал, затем улыбка на его лице сменилась маской гнева и он, схватив Надежду за руку, прохрипел.

— Когда я чего-то хочу, то не спрашиваю, хочет ли этого кто-то другой…

Надежда увидела искорки безумия в его глазах и, поняв, что сейчас он бросится на нее, изо всех сил закричала. Ее крик глухим эхом пробежался среди ящиков и стеллажей кладовки и отразился в ее дальнем углу. Грин ладонью зажал Надежде рот и, схватив за талию, повалил на пол. Два тела переплелись в отчаянной схватке и, осыпая друг друга ударами, покатились по полу. Картошка, лук, помидоры сыпались на них с полок. Из порванного мешка белым густым облаком вырвалась мука.

Оттолкнув Грина в сторону, Надежда вскочила на ноги, но тут же снова упала на пол, поскользнувшись в луже разлившегося оливкового масла. Издав звериный рык, Грин бросился на нее и накрыл своим телом. Надежда почувствовала, как руки Грина сжимают ей горло и, придушенно захрипев, начала терять сознание. «Все!..» — промелькнуло у нее в голове. Из последних сил она вырвалась из сжимающих ее смертельных объятий и, перевернувшись на бок, поползла к выходу. Сзади раздался нечеловеческий, похожий на рев раненого зверя, вой.

— Помогите!.. — кричала Надежда, стуча кулаком в закрытую дверь.

Сзади нее снова раздался крик Грина, и Надежда почувствовала, как ее схватили за ногу. Ее сердце замерло от ужаса, а в голове раздался оглушительный, отключающий сознание, звон. Она в отчаянии еще раз ударила в дверь кулаком и вдруг та распахнулась, и рука Надежды провалилась куда-то в пустоту…

Нью-Йорк. Медисон-авеню…

Генеральное консульство Российской Федерации в Нью-Йорке размещалось в небольшом четырехэтажном угловом здании, находящемся на пересечении Медисон-авеню и девяносто первой — стрит. Взглянув на уныло свисающий с балкона триколор, Андрей вошел в здание через главный вход и, затем по лестнице поднялся на второй этаж. Постучав в украшенную позолоченной табличкой дверь и услышав разрешение войти, он заглянул в комнату. Здесь находился визовый отдел консульства, куда по делам Секретариата ООН, ему часто приходилось обращаться. В комнате работали четыре женщины, но сейчас в обеденный перерыв, когда поток посетителей прервался, на рабочем месте была только одна из них, миловидная блондинка средних лет, в строгом черном костюме, белой блузке и туфлях на огромных каблуках. Приветливо улыбнувшись Андрею, она поправила на смуглом подкрашенном румянами лице очки, и когда Андрей присел в кресло напротив, сказала:

— Добрый день! Давно тебя жду…

Андрей смущенно опустил глаза и, чуть замешкавшись, ответил.

— Извините Татьяна Андреевна, с утра было много дел в Секретариате, и я смог освободится только сейчас.

Женщина понимающе кивнула.

— Не беспокойся… Встреча с Дугласом назначена на три, и ты успеешь к ней подготовиться. Инструкции в этой папке… — она положила перед Андреем обтянутый кожей скоросшиватель. — Садись за мой стол и читай. Когда закончишь, поговорим о том, как вести себя на встрече и что ты должен узнать у Дугласа.

Сев в припаркованный у тротуара «Шевроле Лачетти», Андрей привычно оглянулся и включил зажигание. Еще не успевший остыть двигатель задрожал, затем по приборной доске скользнула цепочка разноцветных огоньков, и в салоне послышалось привычное глухое урчание. Дождавшись пока стрелки приборов, остановились у отметки «норма», Андрей выжал сцепление и, плавно дав газ, выехал на Медисон-авеню. Поток машин тут же подхватил его и понес в направлении Сохо. В эти полуденные часы движение в центре Нью-Йорка было особенно интенсивным. Обычно это Андрея раздражало, но сегодня обилие машин было как раз на руку, так как доставляло его преследователям немало хлопот.

«Хвост» за собой он заметил почти сразу. Отъезжая от здания консульства его «Шевроле» чуть не столкнулся с помятым темно-красным «Опелем», в салоне которого сидели два подозрительных субъекта в темных очках и о чем-то говорили по мобильным телефонам. Пропустив «Опель» вперед, Андрей тут же перестроился во второй ряд, а затем на ближайшем перекрестке свернул на параллельную Медисон-авеню улицу. Как он и ожидал, «Опель» повторил его маневр, и, пристроившись сзади, мигнул фарами. Андрей усмехнулся. «Дают понять, что нахожусь под наблюдением…» — подумал он. К такому поведению агентов ФБР он уже привык и знал, что и когда надо делать, чтобы оторваться от слежки. Прибавив скорость, его «Шевроле», резко перестроился в крайний левый ряд. Преследователи замешкались. Их «Опель» продолжал двигаться во втором ряду между двумя большегрузными фурами, водители которых то и дело сигналили друг другу и, высунувшись из окон, кричали непристойности.

Андрей знал, что впереди на пересечении Седьмой-авеню и Чарльз-стрит начались ремонтные работы, и движение на перекрестке было сильно затруднено. Поток машин сужался в тонкий ручеек, который с трудом пробирался между горами строительного мусора и вырытыми котлованами. Светофор на перекрестке не работал, и движение регулировал полицейский, который следил не столько за порядком проезда машин, сколько за тем, что делают строители. Окружающие Андрея машины начали выстраиваться в цепочку и теперь его «Шевроле» отделяло от «Опеля» с десяток грузовиков и автобусов. Его преследователи заволновались, пытаясь к нему приблизиться, но шедшие впереди них фуры упорно не уступали дорогу. На сигналы «Опеля» из кабины ближайшей фуры высунулась рука с монтировкой и погрозила его пассажирам.

Проехав перекресток, Андрей резко увеличил скорость, и пока его преследователи выясняли отношения с водителями фур и объезжали стоящие на перекрестке машины успел свернуть на Брум-стрит и мимо парка Сары Рузвельт оказаться в Чайнатауне. Взглянув в зеркало заднего вида, и не заметив преследовавший его «опель», он через Уорт-стрит поехал к портовым докам в Тринити. Часы на большом рекламном щите с пестрой эмблемой «Кока-колы» показывали половину второго, и чтобы попасть на оговоренное место встречи у него еще оставалось достаточно времени. Остановившись у небольшого кафе, Андрей решил перекусить. Заказав чашку кофе и пару сэндвичей, он расположился за столиком у окна и стал обдумывать план своих дальнейших действий.

Предложение, полученное от Дугласа, инициатором которого был он сам, удивило и озадачило руководство резидентуры. Контакт действующего сотрудника ФБР с российской разведкой мог означать, либо провокацию, которую хотели организовать сотрудники ФБР в связи с арестом российских нелегалов. Тогда Дуглас действовал по распоряжению своих начальников. Либо попыткой самого Дугласа получить от российских разведчиков или передать им некую информацию, интересную и важную для него самого. И тогда он действовал от своего имени.

Большинство сотрудников резидентуры склонялись к первому варианту. Так как второй случался крайне редко и только тогда, когда ищущий контакты сотрудник ФБР попадал в критическую для себя ситуацию. Например, влезал в долги или нуждался в дорогостоящей медицинской помощи. Дуглас, по мнению экспертов, в настоящий момент вряд ли оказался в такой ситуации. Так как, во-первых, он был еще очень молод, а долги и проблемы со здоровьем, как известно, появляются в зрелом возрасте. И, во-вторых, он работал в ФБР сравнительно недавно, и за ним вряд ли числились какие-либо серьезные должностные преступления, страх за которые мог повлечь нарушение им принятой присяги.

После тщательного анализа полученного от Дугласа письма руководство резидентуры решило, что его желание встретиться с сотрудниками российской разведки является хитро спланированной провокацией с непонятными пока целями. Поэтому, согласившись направить на встречу с ним своего человека, руководство выбрало для этого Черкашина, учитывая, что он уже известен ФБР, как сотрудник российских спецслужб и его арест, поэтому, не повлечет за собой каких-либо серьезных последствий.

Все это Андрей прочел в переданных ему в консульстве материалах. В них так же содержались варианты его действий на случай возникновения во время встречи тех или иных неожиданностей. Как то, попытка его ареста ФБР или передачи ему компрометирующих Россию документов. Как сотрудник ООН, Андрей имел статус неприкосновенности, но в создавшейся ситуации можно было ожидать любого развития событий. Место проведения встречи контролировалось несколькими сотрудниками резидентуры, которые вооружившись биноклями и радиосканерами, засели на верхних этажах близлежащих зданий. Они должны были обеспечить его безопасность в случае попытки ареста или нападения. Если бы ФБР арестовало Черкашина, то сотрудники, имеющие дипломатический статус должны были установить его местонахождение и вступить в переговоры с представителями государственного департамента о его освобождении.

Все это было известно Андрею и, готовясь к встрече с Дугласом, он боялся лишь одного. Как бы своими действиями не скомпрометировать его, если он вопреки мнению руководства резидентуры будет действовать по своей инициативе. Если Андрей приведет за собой «хвост», то поставит Дугласа в критическое положение. Именно поэтому Андрей выехал на встречу за два часа до назначенного срока и тщательно продумал, как оторваться от слежки, применив для этого неиспользуемый ранее прием. Он знал, что сотрудники наружного наблюдения ФБР всегда тщательно анализируют свои провалы и ошибки и стараются в дальнейшем их не повторять.

Поэтому, заметив неделю назад, что улица, по которой он обычно ездил с работы домой, начала ремонтироваться, он решил приберечь этот вариант на крайний случай. Его уловка удалась, и он был уверен, что в настоящий момент наблюдение за ним не ведется. Теперь необходимо было получить информацию от страхующих его сотрудников резидентуры. Пользоваться телефоном для связи было нельзя, так как ФБР могло прослушивать частоты, на которых они работают, в этом районе. Поэтому была разработана система контрольных сигналов, предупреждавших об опасности. Решив, что ему пора ехать на место встречи Андрей, расплатился и, не допив кофе, погнал свой «Шевроле» к набережной залива Аппер.

Нью-Йорк. Бруклинский Централ…

Надежда пришла в сознание только на третьи сутки. Открыв глаза, она увидела над собой белый потолок и поняла, что несмотря ни на что жизнь продолжается. Рядом с ней на стуле сидел бледный и поникший Александр Гонгадзе и держал ее за руку. Она попыталась улыбнуться ему, но из-за стягивающих голову бинтов, улыбка вышла жалкой и неправдоподобной. Увидев, что Надежда открыла глаза, Гонгадзе с радостной улыбкой наклонился над изголовьем ее кровати.

— Наконец-то… — в его голосе зазвучали нежность и грусть. — Наконец ты очнулась. Врачи уверяли меня, что с тобой все в порядке, но я им не верил.

Гонгадзе поправил под головой Надежды подушку.

— Я попросил перевести тебя из блока строгого режима в какой-нибудь другой блок. Подальше, от этого сумасшедшего Грина. — сказал он и затем, приглушив голос, добавил. — Мне сказали, что этот вопрос может решить только директор Централа.

— Тебе никогда не удастся с ним договориться. — посетовала Надежда. — Старший надзиратель сказал, что поблажек мне не будет.

Гонгадзе нахмурил брови.

— Посмотрим… имея деньги, особенно большие, можно договориться о чем угодно. Так что лежи и поправляйся.

Норвежское море…

Шли седьмые сутки похода… «Барс» медленно двигался на стометровой глубине, изредка всплывая к поверхности моря, чтобы принять очередную радиограмму или уточнить по спутниковой навигационной системе свои координаты. Глубина, на которой находилась лодка, была наиболее пригодной для скрытного плавания, так как акустические волны, которые она издавала, попадали в своеобразный звуковой канал, образуемый теплым течением Гольфстрима, и из него обратно уже не выходили. Обнаружить лодку можно было, только оказавшись практически рядом с ней, а такое событие в бескрайних водах Атлантики имело очень малую вероятность.

В двух кабельтовых от «Барса» плыла расцвеченная огнями иллюминации «Испания», и акустики подводной лодки, вынуждены были делать перерывы, чтобы их уши отдохнули от постоянного писка и щелчков в эфире. Расчет Павлова оказался верным. Подводная лодка шла точно по графику, и задержать ее могли лишь непредвиденные обстоятельства. Слева по курсу остались скалистые берега Исландии, вдоль которой проходил рубеж гидроакустических станций «Цезарь» и теперь наибольшую опасность для лодки представляли корабли и самолеты, курсирующие на возможных путях движения субмарин. Приходилось опасаться так же многоцелевых подводных лодок блока НАТО, специально предназначенных для поиска российских подводных ракетоносцев. Однако глубина погружения и скорость, с которой двигался «Барс», позволяли встреч с ними легко избежать, и Кузнецов почти не сомневался, что сможет прийти в нужный район Атлантики к заданному сроку.

Он в задумчивости сидел в командирском кресле на главном посту лодки, изредка бросая взгляд на лежащую перед ним карту, на которой был обозначен проложенный штурманом курс. Красная извилистая линия почти упиралась в побережье США, и Кузнецов снова задавал себе вопрос: — «Кого же он примет там на борт?..» Место встречи находилось в пяти милях от берега. Это расстояние можно было преодолеть, и вплавь и на надувном плотике, лишь бы море не штормило. Но в этой зоне постоянно курсируют катера береговой охраны США, и направлять туда подводную лодку было крайне рискованно. Если она будет обнаружена, возможен международный скандал, а этого сейчас стараются избегать. Видимо возникла критическая ситуация, потребовавшая экстренных, неординарных мер. «Ну что ж, наверху виднее, как и что делать…» — наконец решил Кузнецов и, взглянув на, висящие на стене, часы, приказал увеличить скорость лодки.

Нью-Йорк. Тринити…

Подъехав к указанному в письме доку, Андрей остановил машину и, выйдя из нее, осмотрелся по сторонам. До встречи с Дугласом еще оставалось десять минут, и он решил, что успеет проверить окружающие док строения. По пути сюда он получил два сигнала, означавшие, что все в порядке, но излишняя осторожность в такой ситуации не помешает. Осматривая стоящие вокруг дока сараи, Андрей заметил группу рабочих, разгружающих вагон с углем. Два негра и один белый, бодро махая лопатами, кидали уголь на ленту транспортера, который уносил его куда-то внутрь дока. Остановившись рядом, Андрей понаблюдал за их работой, но взглянув на часы, заторопился дальше.

— Эй, приятель, не найдется закурить? — услышал он вдруг за своей спиной.

Оглянувшись, Андрей увидел, как белый, отбросив в сторону лопату, направился к нему. До него было метров десять, и Андрей хорошо его рассмотрел. Это был молодой плечистый парень лет тридцати в заляпанной грязью фуфайке и потертых джинсах. Его лицо такое же грязное, как и фуфайка ничего не выражало, а слипшиеся от пота черные волосы были небрежно откинуты назад. Подойдя к Андрею, парень окинул его долгим изучающим взглядом и, даже не посмотрев на протянутую Андреем пачку «Мальборо», спросил.

— Вы кого-то ищете?

Андрей неопределенно пожал плечами.

— Возможно, ищу…

Парень усмехнулся.

— Тогда я, наверное, смогу вам помочь…

Заметив на лице Андрея недоумение, он вытащил из кармана джинсов значок с изображением «Микки мауса» и прицепил его на фуфайку. Значок был, оговоренным в письме условным сигналом, и Андрей понял, что перед ним стоит Майкл Дуглас.

С минуту Дуглас и Андрей стояли молча. Затем Андрей, прервав молчание, спросил.

— Вы прислали нам письмо и просили о встрече?.. — он пристально взглянул на Дугласа.

Тот, продолжая молчать, смотрел куда-то мимо Андрея. Андрей продолжил.

— И вот я здесь… — сделав ударение на последнем слове, сказал он.

Опять наступило молчание.

Когда оно затянулось, и Андрей как бы невзначай бросил взгляд на часы, Дуглас вдруг тихо и медленно произнес.

— Прошу понять меня правильно. То, что я пригласил вас на встречу, не означает, что я хочу предать свою страну, а означает лишь то…

Он на полуслове умолк.

Не отвечая, Андрей в знак согласия кивнул.

— А означает лишь то, что я не во всем согласен с действиями моего руководства… — снова заговорил Дуглас. — …и хотел бы помочь одному человеку… который мне не безразличен. — немного поколебавшись, закончил он фразу.

— А как зовут этого человека? — спросил Андрей.

Дуглас некоторое время не отвечал, и по его лицу было видно, что в нем борются два сильных противоположных чувства, но затем, видимо приняв окончательное решение, он сказал.

— Надежда Смирнова…

Теперь настала очередь Андрея надолго замолчать.

«Что это… провокация?.. — напряженно думал он, пытаясь по лицу Дугласа понять его мысли. — Этот парень участвовал в ее задержании. Я видел его там, в Нью-Мексике. И в ФБР он, судя по всему, не на последних ролях. Почему он захотел нам помочь? Что толкнуло его на это?.. Непонятно. Возможно, в резидентуре правы. Это провокация. Серьезных улик против Смирновой у ФБР нет. Втянув меня в переговоры, они надеются их получить…» Андрей ладонью вытер со лба вдруг выступившие капли пота. «Тогда может быть прервать переговоры? — подумал он. — Зачем рисковать. Может и так все обойдется. У Надежды хороший адвокат. Он ее вытащит из тюрьмы. Хотя… — вдруг мелькнула у него мысль. — Возможно, этот парень знает такое, чего не знаем ни мы, ни адвокат. И тогда переговоры необходимы. Пусть скажет, что он хочет от нас. А я пока не буду раскрывать того, что Смирнова наш человек. По-моему, это верное решение…» — мысленно согласился сам с собой Андрей и его лицо просветлело.

— Скажу откровенно, Смирнова нас мало интересует. — чуть помедлив, с безразличием сказал он. — Но любая информация о ней была бы для нас очень кстати.

Дуглас усмехнулся.

— Другого ответа я от вас и не ждал. — сказал он. — Раскрывать то, что Смирнова ваш человек вы конечно не будете. Но сейчас важно другое… Ее жизнь подвергается реальной опасности. И, несмотря, на то, что я остаюсь ее и вашим врагом, я бы не хотел, чтобы с ней что-то случилось. Почему… — Дуглас сделал длинную паузу и искоса посмотрел на Андрея. — Это не ваше дело. Но в данном вопросе я готов вам помочь.

— Хорошо… — Андрей решительно тряхнул головой. — Будем считать, что договорились.

Он протянул Дугласу руку.

Тот после некоторой заминки пожал ее.

— Как с вами можно связаться? — спросил Андрей у него.

— В этом нет необходимости. Если я что-то узнаю, то свяжусь с вами сам. А пока нам лучше не встречаться. — ответил Дуглас.

— Как хотите… — Андрей пожал плечами.

Затем он повернулся и, не оборачиваясь, пошел к машине.

Нью-Йорк. Манхэттен…

В субботний летний вечер тридцать пятый этаж гигантского небоскреба «Трамп Уорлд Тауэр» снова был полон гостей. Ничего особенного не предусматривалось. Такие деловые встречи у одного из руководителей международного инвестиционного банка «Морган Стенли» стали своего рода традицией. Приглашенные на нее, не спеша, прогуливаясь по многочисленным комнатам фешенебельных апартаментов, решали множество проблем, договориться по которым в другом месте они бы никогда не смогли. Здесь налаживались тесные деловые контакты. Заключались выгодные сделки. Мирились непримиримые враги. Делалось все, чтобы экономика Америки и дальше крепла, и процветала. Этот вечер ничем не отличался от множества других. Приглашенные на него гости давно и хорошо знали друг друга. Поэтому личные темы их не интересовали, а разговоры в основном вились вокруг политики и бизнеса.

Разбившись на небольшие группы, они с жаром обсуждали последние новости Уолт-стрита, пытаясь понять, какую выгоду из этого можно извлечь. Сегодня самой обсуждаемой темой было падение акций ряда крупных банков страны. Это известие серьезно обеспокоило их вкладчиков, и они взволнованные и растерянные гадали, что же им теперь делать. К числу таких вкладчиков относился и господин Отто фон Либенштайн. Банк, в котором он хранил свои сбережения, тоже оказался в трудном финансовом положении и теперь Либенштайн опасался за их сохранность. Его не часто приглашали на такие светские рауты, и из сегодняшнего визита в «Трамп Уорлд Тауэр», он надеялся извлечь для себя существенную коммерческую выгоду. К сожалению, услышанное им здесь, не сулило в будущем ничего хорошего. Экономический кризис продолжал развиваться, и надо было срочно что-то предпринимать, чтобы спасти с таким трудом нажитый капитал.

Выпив у фуршетного столика рюмку коньяка, Либенштайн закусил ее ломтиком осетрины и полный мрачных мыслей направился к балкону, подышать свежим воздухом. Внезапно кто-то тронул его за плечо. Он обернулся и узнал своего давнего знакомого, с которым не виделся много лет, топ-менеджера крупной обувной компании, офис которой, находился где-то на среднем Западе. Они сердечно поздоровались, и затем вместе вышли на балкон. Закурив сигару, Либенштайн устремил задумчивый взгляд на огни ночного Нью-Йорка. Он отдал этому городу всю свою жизнь и теперь, когда достиг всего, чего хотел, судьба нанесла ему жестокий удар. Заметив, что его собеседник находится не в лучшем расположении духа, топ-менеджер спросил.

— У тебя какие-то проблемы, Отто?

Либенштайн вяло взмахнул рукой.

— И не говори, Макс! Ты слышал о том, что творится на бирже?

Топ-менеджер усмехнулся.

— Еще бы… Это моя работа, знать все, что творится на бирже. Но наша компания не пострадала. Даже наоборот, мы остались в выигрыше, так как наши конкуренты из-за роста платежей по краткосрочным кредитам были вынуждены поднять цены и товары нашей фирмы стали лучше продаваться.

— Вам повезло… — со вздохом, сказал Либенштайн. — А вот мне, к сожалению, нет. Банк, в котором я храню сбережения, оказался на грани банкротства.

— Что ты говоришь! — удивился топ-менеджер. — А как он называется?

— Это банк Молинхауэра на Гудзон-стрит… — уныло ответил Либенштайн.

Топ-менеджер на секунду задумался, а затем, оживившись, воскликнул.

— Отто, кажется, я смогу тебе помочь!

Либенштайн с надеждой посмотрел на своего старого знакомого и тот, видя его интерес, продолжил.

— Да, Отто, не удивляйся. У меня действительно есть такая возможность.

Топ-менеджер наклонился к уху своего собеседника.

— Тебе надо обязательно встретиться с одним банкиром. Его зовут Александр Гонгадзе. Он сегодня тоже приглашен на этот вечер. Он может дать тебе дельный совет.

Глаза Либенштайн, до этого тусклые и печальные оживленно заблестели.

— И как мне с ним встретится? — нетерпеливо спросил он.

— Да очень просто… — ответил топ-менеджер. — Я его минут пять назад видел в оранжерее. Он там всегда любит гулять. Если хочешь, я могу вас познакомить.

— Буду тебе искренне благодарен, Макс! — залебезил Либенштайн и, взяв топ-менеджера под руку, повел его к лестнице, ведущей на второй этаж, где находилась оранжерея.

Зимний сад и оранжерея «Трамп Уорлд Тауэра» были гордостью его хозяина. В них были собраны самые разнообразные представители флоры со всех концов света. Тропические пальмы здесь соседствовали с сибирскими кедрами и соснами. Арктический ягель с цейлонскими орхидеями. К стеклянному потолку оранжереи тянулись многоцветные вистерии и клематисы. Стены украшали побеги в стиле бонсай. А пол был усыпан гирляндами бегоний.

Либенштайн никогда не был поклонником этого чудесного сада, но сегодня, не переставая восторгаться его красотами, с нетерпением ожидал встречи с названным ему банкиром. Наконец, в дальнем углу оранжереи они нашли того, кого искали. Невысокий смуглый мужчина с копной густых черных волос в традиционном смокинге и визитке не спеша прохаживался по дорожкам между зелеными зарослями тропических растений.

— Александр!.. — топ-менеджер, с улыбкой пошел ему навстречу. — Извини, что беспокою в такой момент, но возможно тебя заинтересует один мой старый друг, который очень хочет с тобой познакомиться.

Александр Гонгадзе остановился, и на его лице появилось учтивое и доброжелательное выражение.

— Здравствуй Макс! Твои друзья всегда были для меня выгодным приобретением. — в свою очередь улыбнулся он.

Они радушно поздоровались и топ-менеджер, кивнув на, стоящего рядом, Либенштайна сказал.

— Отто фон Либенштайн. Чиновник министерства юстиции. У него возникли некоторые проблемы по части финансов, и, возможно, ты сможешь ему помочь.

— Очень приятно! — Александр Гонгадзе протянул Либенштайну руку.

Тот с искренней радостью ее пожал. Топ-менеджер вдруг заторопился и, сославшись на неотложные дела, направился к выходу из оранжереи.

— Так что у вас за проблемы, уважаемый господин Либенштайн? — приглашая пройтись вместе с ним по дорожке, спросил Гонгадзе. — Чиновники министерства юстиции редко занимаются бизнесом и интересуются состоянием биржи.

— Ну что вы, какой бизнес. Просто перед вами очередная жертва этого проклятого кризиса.

— И на чем же вы погорели? — поинтересовался Гонгадзе.

— Собственно говоря, погорел не я, а мой банк… — печально изрек Либенштайн.

— Ах, вот оно в чем дело! — искоса взглянув на него, воскликнул Гонгадзе. — К сожалению, очень распространенная в настоящий момент ситуация. Как ваш банк называется?

— Банк Молинхауэра на Гудзон-стрит…

— Что вы говорите!.. — с все возрастающим интересом слушал его Гонгадзе. — А вы знаете… именно сегодня мы с господином Молинхауэром заключили соглашение, по которому часть вкладов его клиентов переводится в банк «Восток-Кредит». Естественно, тех клиентов, в которых мы заинтересованы… — со значением добавил Гонгадзе.

В глазах Либенштайна появился лихорадочный блеск.

— И к-как попасть в их число? — дрогнувшим голосом, спросил он.

Гонгадзе чуть заметно усмехнулся.

— Надо быть полезным нашему банку…

— А я не могу быть ему полезен?.. — с надеждой спросил Либенштайн.

Гонгадзе пожал плечами.

— Мы не интересуемся юстицией… — он сделал долгую паузу и посмотрел на побледневшего Либенштайна. Тот стоял, чуть не плача и с мольбой смотрел на него. — да… мы не интересуемся юстицией. — повторил Гонгадзе. — …но один мой клиент как-то просил познакомить его с представителем вашего ведомства. У него велась какая-то судебная тяжба и ему требовалась помощь.

— А где сейчас этот клиент? — торопливо спросил Либенштайн.

Гонгадзе снова чуть заметно усмехнулся.

— Как это ни странно, но он тоже приглашен на этот вечер, и я могу вас с ним познакомить.

— Будьте так любезны! — воскликнул Либенштайн. — Я буду вам искренне благодарен.

Гонгадзе вяло отмахнулся.

— Какие там благодарности! Но если вы ему поможете, то вопрос о переводе ваших сбережений в наш банк будет решен положительно. Можете в этом не сомневаться. А, вот, кстати, и он!.. — вдруг воскликнул Гонгадзе и показал на появившегося в дверях оранжереи высокого представительного мужчину с головой украшенной серебристой сединой. — Он крупный бизнесмен из России. Его зовут…

— Виктор Сергеевич Романов… — представился, подходя к Либенштайну, мужчина и протянул ему руку.

Нью-Йорк. Бруклинский Централ…

Приехав рано утром на работу, Либенштайн срочно вызвал к себе начальника блока строго режима и голосом, в котором чувствовались нотки раздражения и недовольства, спросил.

— Что это за инцидент у вас произошел со Смирновой?

Начальник блока растерянно заморгал глазами и, силясь понять причину недовольства директора, ответил.

— Мы действовали согласно утвержденного вами плана…

— Какого еще плана!? — перебил его Либенштайн и так посмотрел на начальника блока, что у того похолодело внутри. — Никакой план я не утверждал. Это ваша личная инициатива. Вы меня поняли?..

Начальник блока согласно кивнул, а Либенштайн продолжил.

— Немедленно обеспечьте ей должный медицинский уход. Если возможности тюремной больницы не позволяют это сделать, переведите Смирнову в какой-нибудь пансионат за территорией тюрьмы.

— Но она же содержится… — попробовал возразить начальник блока.

Либенштайн снова перебил его.

— Я знаю, где она содержится!.. — не сдержавшись, закричал он. — Но, если она вдруг по нашей вине не доживет до суда, министр с меня шкуру спустит. Я не хочу таскать каштаны из огня для этих выскочек из ФБР. У них свое начальство. У меня свое!

Либенштайн смахнул со лба капельки пота.

— Все, выполняйте! — приказал он начальнику блока. — О пансионате, в который переведете Смирнову, доложите мне лично. И запомните… — в голосе Либенштайна зазвучали металлические нотки. — За ее охрану там, вы будете нести персональную ответственность.

Когда начальник блока, козырнув, вышел, Либенштайн снял трубку телефона и, набрав номер, любезно сказал.

— Господин Гонгадзе, мисс Смирнова сегодня же будет переведена из тюремной больницы в пансионат. В какой… я вам сообщу позже. Надеюсь, мой вопрос по вкладам теперь будет решен положительно?

То, что Либенштайн услышал в ответ, позволило ему облегченно вздохнуть и в первый раз за последние дни довольно улыбнуться.

Штат Нью-Йорк. Пансионат «У озера»…

В тот же день тюремная машина доставила Надежду в один из лучших пансионатов, находящихся в окрестностях Нью-Йорка, и она разместилась в просторном двухместном номере, из которого заранее вынесли одну кровать. Охрана пансионата была поручена специальной команде полицейских, прибывшей вместе с ней из Бруклинского Централа. В нее входили десять человек, разбитые на две смены. Двое охранников дежурили перед главными воротами пансионата. Двое у двери ее палаты и один под окнами корпуса, где она находилась.

Пансионат размещался на самом краю большого лесного массива, уходящего далеко на север к Гудзону. Четыре белоснежных трехэтажных корпуса были обнесены высоким пятиметровым забором и утопали в зелени разбитого вокруг них тенистого парка. Проход на территорию пансионата посторонним лицам был запрещен, и в нем проживали только его пациенты и обслуживающий персонал. Такой строгий режим был обусловлен тем, что в пансионате отдыхали и поправляли свое здоровье сотрудники президентской администрации и ряда ведущих министерств и ведомств страны.

Сотрудники ФБР, инспектировавшие пансионат остались довольны тем, как охраняется Смирнова. Хоффман в сопровождении Дугласа тщательно проверил расставленные посты и, дав ряд, по его мнению, ценных советов, предложил даже убрать из палаты, где находилась Смирнова видеокамеры. Офицер полиции с ним согласился, так как мониторы камер были расположены в конце коридора, и тогда бы около них пришлось организовать еще один пост и увеличить число охранников. С предложением Хоффмана согласился и директор централа, когда с ним связались по телефону, и спросили его мнение. «У меня сотрудников и так не хватает! — посетовал он. — А вы хотите, чтобы я направил к вам еще четырех человек. Обходитесь наличными силами.»

Дуглас во время обсуждения этого вопроса старался держаться в тени, и на это у него были свои причины. Именно он подсказал Хоффману мысль о том, что в палате Смирновой видеонаблюдение ненужно, когда увидел проходящую мимо окна палаты пожарную лестницу и понял, что единственное, что помешает Смирновой скрыться из пансионата, это объектив видеокамеры. Хоффман с его предложением согласился. Ему явно не хватало оперативной подготовки, и он в большинстве вопросов всецело полагался на мнение своих сотрудников. Дуглас прекрасно понимал, что отсутствие видеонаблюдения является вопиющим нарушением всех наставлений и инструкций, существовавших в ФБР, и для такого профессионала, как Смирнова незаметно скрыться из пансионата теперь будет так же легко, как если бы он и вовсе не охранялся. Но теперь вся ответственность за это ляжет на Хоффмана и поэтому Дуглас в довольном настроении возвращался в Нью-Йорк.

Нью-Йорк. Манхэттен…

Вернувшись поздно ночью в гостиничный номер, Дуглас после недолгих раздумий решил связаться с Черкашиным. Они встречались уже два раза и для оперативной связи договорились использовать Интернет. Включив ноутбук, Майкл написал письмо и, сохранив его в файле с именем «andrey777.com», выложил в файлобменник. Текст письма гласил:

«Дорогой друг! Сегодня я посетил нашу общую знакомую. Ее здоровье в порядке. Надеюсь, в ближайшее время вы сможете с ней увидеться. Будьте к этому готовы.»

По договоренности, Андрей два раза в сутки просматривал содержимое файлобменника и если находил файл со своим именем, то скачивал его. Написать более подробно Дуглас не решался, так как гарантии, что его письма не читают, его коллеги из ФБР, у него не было.

Северная Атлантика…

Кузнецов стоял на мостике «Барса» и, приложив к глазам бинокль, с напряжением вглядывался в покрытую облаками розоватую полоску горизонта. Лодка двигалась в надводном положении, и ее корпус упруго разрезал бесконечную череду волн на два широких, покрытых беловатой пеной, водяных вала. Яркий мячик восходящего солнца красноватыми бликами отражался на ограждении и антеннах рубки, а легкий морской бриз лениво полоскал на флагштоке бело-голубое полотнище андреевского флага.

Было раннее дождливое утро. Затянутое облаками небо, в разрывах которых еще виднелись непогасшие звезды, сливалось у горизонта с сине-зелеными океанскими просторами и казалось, что лодка движется в каком-то нереальном, фантастическом, похожем на призрак, мире. Шли пятнадцатые сутки похода. Обогнув остров Ньюфаундленд «Барс» приближался к точке назначения. Вчера, обгоняя замедлившую ход «Испанию», лодка изменила курс и теперь шла строго на юго-запад, пересекая оживленный морской путь, исстари соединяющий Европу и Америку. Всплывать в таком районе было крайне рискованно, но возникшие на переходе неполадки с электрооборудованием привели к задымлению в ряде отсеков лодки и, чтобы не расходовать зря средства регенерации воздуха, Кузнецов принял решение подняться на поверхность.

Рядом с ним на мостике находились два наблюдателя — матросы первогодки, впервые участвующие в таком дальнем и ответственном походе. Они, так же, как и Кузнецов, напряженно всматривались в горизонт, стараясь отыскать на нем любую, даже самую маленькую точку, которая при приближении могла оказаться фрегатом или патрульным катером. Взглянув на часы, Кузнецов облегченно вздохнул. До погружения осталось две минуты. Он уже хотел отдать команду готовиться к нему, как вдруг стоящий слева матрос громко крикнул: «Самолет!» Кузнецов поднял голову и сразу же увидел на фоне темно-серых облаков маленький серебристый крестик. «Воздушная тревога!..», — крикнул он в висящий на груди микрофон и, пропустив вперед матросов, бросился к входу в лодку. Спускаясь по лестнице на центральный пост, он на ходу отдавал команды на срочное погружение. Спустя считанные секунды, корпус лодки задрожал, и она словно гигантское морское чудовище, опустив нос, устремилась в океанскую пучину. Фонтаны брызг вырвались из-под нее. Затем волны тяжело сомкнулись, и уже ничто не напоминало, что всего мгновение назад здесь плыл грозный подводный ракетоносец.

Выслушав доклады командиров боевых частей и постов о приведении лодки в боевую готовность, Кузнецов сел перед пультом управления информационно-поисковой системы и, надев наушники, вместе с акустиками стал внимательно слушать звуки, улавливаемые гидроакустической станцией. Было ясно, что самолет их обнаружил, и теперь все ждали, что он предпримет. По силуэту, промелькнувшему в облаках, Кузнецов определил, что это «Орион», патрульный самолет стран НАТО, предназначенный, как раз для борьбы с подводными лодками. Такая встреча не сулила «Барсу» ничего хорошего. Все зависело от того, как долго самолет находится в полете. Если он уже заканчивает патрулирование, то, передав координаты обнаруженной лодки в береговой центр слежения, он улетит. Если же самолет только начал патрулировать, то, скорее всего, он попробует установить за лодкой наблюдение и вызвать в этот район противолодочные корабли. Такой сценарий имел бы для лодки катастрофические последствия и сорвал выполнение поставленной задачи, так как уйти от группы кораблей, даже имея тридцати узловую скорость, было практически невозможно. Кузнецов все это хорошо понимал и готовился принять ответные меры.

— Слышу всплески! — доложил старший акустик.

Кузнецов приник к наушникам и тоже различил среди скрежета и писка, обычно стоящего в гидроэфире, еле различимые глухие хлопки.

— Определить пеленг! — приказал он.

Спустя несколько секунд, акустик доложил.

— Пеленг постоянно меняется от нуля до ста восьмидесяти градусов…

Кузнецов озабоченно потер подбородок.

«Окружает буями. Решил взять нас в кольцо…» — сразу понял он то, что происходило на поверхности океана. Очевидно «Орион» кружил вокруг лодки и сбрасывал гидроакустические буи, которые, приводнившись, могли прослушивать подводные звуки вокруг себя и передавать эту информацию по радио на самолет. Самое неприятное было то, что буи работали в пассивном режиме, то есть не испускали зондирующий сигнал и поэтому определить, обнаружена лодка или нет, было невозможно. Кузнецов взглянул на стоящего рядом Павлова, затем перевел взгляд на карту перед собой и спросил.

— Что будем делать?

— То есть ляжем на дно или попробуем прорваться? — в свою очередь спросил Павлов.

— Да… — коротко ответил Кузнецов.

Некоторое время Павлов по привычке задумчиво постукивал карандашом по карте и затем сказал.

— Я предлагаю все-таки прорываться.

— Почему?.. — спросил его Кузнецов. — Дождемся пока у «Ориона» кончится горючее, и он улетит, и спокойно уйдем.

Павлов с сомнением покачал головой.

— Так-то это так… Но по последней оперативной сводке в этом районе курсирует крупная корабельная группировка ВМС США и где гарантия, что они не успеют сюда прийти, пока над нами кружит «Орион». К тому же до берега не так далеко и они могут вызвать другие самолеты.

Кузнецов снова задумчиво погладил ладонью подбородок, затем согласно кивнул.

— Наверное, ты прав… Рисковать не стоит.

Он придвинул к себе микрофон и, чуть повысив голос, сказал в него.

— Командиру боевой части один доложить о готовности к запуску приборов гидроакустического противодействия.

Из динамика, висящего на стене, раздалось.

— Приборы к запуску готовы.

— Ждать моей команды! — приказал Кузнецов.

Затем, обернувшись к Павлову, добавил.

— Рассчитай курс уклонения и точку старта приборов.

Павлов вытянулся.

— Есть!..

Штат Нью-Йорк. Пансионат «У озера»…

Комната Надежде понравилась. В ней не было ничего лишнего. Только просторная мягкая кровать, тумбочка и платяной шкаф, в который она повесила свои вещи. Шкаф после этого сразу закрыли на ключ, а Надежду переодели в ночную рубашку, больничный халат и маленькие, похожие на две изящные белые лодочки, тапочки. Когда сопровождавшие ее полицейские вышли, она присела на кровать и, устало откинувшись на подушку, вытянула ноги. После тюремной камеры, в которой она провела почти две недели, новое жилище показалось ей райским уголком. И если тюремная тишина ее пугала и нервировала, заставляя думать только о неприятном и грустном, то тишина, в которой она оказалась сейчас, наоборот успокаивала и придавала ей сил.

Надежда глубоко вздохнула и, запрокинув голову, посмотрела вверх. Потолок комнаты, как и ее стены, были выкрашены в светло-зеленый цвет, и поначалу было трудно понять, где кончается одно и начинается другое. Она перевела взгляд на окно и за его большими стеклами увидела такие же зеленые, как и стены комнаты верхушки деревьев. Сквозь неплотно прикрытые створки в комнату проникал легкий ветерок, приносящий приторно-горьковатый запах нагретой смолы и хвои. Он приятно щекотал нос, и Надежде очень захотелось чихнуть. С трудом подавив в себе это желание, она встала с кровати и, подойдя к окну, пошире распахнула его. С высоты третьего этажа ей открылся удивительно красивый вид, и она заворожено глядя, на зеленеющие вокруг луга и перелески, вдруг почувствовала себя свободной и счастливой.

Легкий шум за спиной вернул ее к действительности.

— Вы уже оделись, мисс?.. — прозвучало в комнате.

Надежда обернулась и увидела вошедшую в палату медсестру. Ее строгое лицо под голубым чепчиком и сложенные на груди руки, говорили Надежде, что хотя в пансионате с ней обращаются вежливо и корректно, но здесь она далеко не желанный гость.

— Да, я готова… — ответила Надежда.

— Тогда пойдемте, я покажу вам, где находится кабинет врача и процедурная. Их вам придется часто посещать.

— А прогулки?.. — спросила Надежда, подходя к двери.

Лицо сестры стало еще строже.

— Прогулки вам не нужны… — ответила она, металлическим голосом. — За территорию пансионата вам выходить запрещено. Можете гулять только по палате.

Выйдя вслед за сестрой в коридор, Надежда увидела у двери двух вооруженных охранников. При виде сестры они подтянулись, и Надежда поняла, что та, скорее всего, прибыла вместе с ними из Бруклинского централа и также как и они будет ее охранять в этом пансионате. «Крепко стерегут, не убежишь…» — подумала Надежда, но тут же отогнала от себя эту мысль и решила не торопиться с выводами. Спустившись по лестнице на первый этаж, сестра провела Надежду в процедурный кабинет и, велев раздеться, оставила одну. В кабинете Надежда задержалась надолго. У нее взяли бесчисленное количество анализов и, затем, поместив в узкую длинную трубу, сделали томографию головного мозга. Пока она одевалась, результаты были готовы и Надежде сообщили, что ее здоровью и жизни, к счастью, ничто не угрожает.

В сопровождении той же сестры она вернулась в свою палату и нашла на тумбочке поднос с обедом. С удовольствием отведав его, Надежда легла под одеяло и, свернувшись калачиком, как она делала в детстве, закрыла глаза.

— Спит… — услышала она за дверью, и почти сразу в тишину палаты вторгся звук шагов мерно расхаживающих по коридору полицейских.

Спать Надежда, конечно, не собиралась. Эта передышка понадобилась ей, чтобы хорошенько обдумать план своего побега. Что это возможно, она поняла, как только взглянула в открытое окно, и теперь ей следовало тщательно и скрупулёзно просчитать последовательность своих дальнейших шагов. Справа от окна палаты находилась пожарная лестница, идущую вдоль стены, добраться до которой, было пару пустяков. Чтобы перелезть через забор Надежде потребовалось бы не более минуты, так как рядом с ним росло большое дерево и его ветки, изгибаясь, свисали далеко за территорию пансионата. Оказавшись за забором, можно было сразу исчезнуть в густом лесу, и дальше, петляя по нему, запутать следы и уйти от возможной погони.

Все это не представлялось Надежде сколько-нибудь сложным и невыполнимым. Проблема была в другом… А именно в дежуривших вокруг ее палаты охранниках. Двое стояли у двери. И еще одного Надежда случайно заметила, когда перед тем, как лечь спать, закрывала окно. Что касается видеокамер, то, сколько Надежда не изучала стены и потолок комнаты, как до визита в процедурный кабинет, так и после него найти их признаки она так и не смогла. Откровенно говоря, это ее удивило и озадачило. Но задумываться, почему их здесь нет, у нее уже не было, ни времени, ни желания. Бежать она решила, как можно скорее, пока условия ее содержания не изменились. Ведь никто не мог гарантировать того, что через день или два ее охрана не будет усилена или ее из пансионата, не переведут еще куда-нибудь. «Как же их отвлечь?..» — напряженно размышляла Надежда, перебирая в памяти все прочитанные ею детективы и боевики. Пожар, симуляция самоубийства… Нет, все это не то. Здесь надо придумать что-то другое. От нетерпения ее стала бить нервная дрожь и, чтобы успокоиться, она перевернулась на бок и натянула на голову одеяло. Вдруг до ее слуха донеслось то, чего она никак не ожидала услышать.

— Эй, Стив, иди обедать!

— А смена?

— Она тоже обедает… Ребята в коридоре посторожат.

«Неужели все так просто?!» — с изумлением подумала Надежда и, скинув одеяло, тихо подкралась к окну. Выглянув в него, она чуть не вскрикнула. Охранника под окнами не было! Стараясь сдержать дрожь в руках, она накинула на себя халат и, взяв в руку тапочки, через окно вылезла наружу. Во дворе пансионата никого не было. Зажмурив глаза, чтобы не смотреть вниз, Надежда дотянулась рукой до перекладины лестницы и, оттолкнувшись ногами от подоконника, прыгнула на нее. Ее дыхание вдруг замерло, а гулко бьющееся в груди сердце, казалось, сейчас выскочит наружу. Прижавшись всем телом к лестнице, Надежда на мгновение остановилась и затем стала медленно спускаться. Она осторожно перебирала руками скользкие, холодные перекладины, старалась по их числу определить, сколько осталось до земли. Вдруг ее рука, сорвавшись, повисла в воздухе, и она, не успев даже крикнуть, беззвучно полетела вниз…

Северная Атлантика…

Когда курс уклонения был рассчитан, Кузнецов приказал рулевым дать полный ход и «Барс», быстро набирая скорость, устремился на юго-восток. Проплыв несколько кабельтовых, он выпустил из носовых и кормовых торпедных аппаратов похожие на небольшие торпеды приборы гидроакустического противодействия. Они в точности воспроизводили все демаскирующие признаки подводной лодки: шум, магнитное, радиационное и тепловое поля. В специальном контейнере в них хранись обломки мебели, спасательные жилеты и канистры с дизельным топливом. Теперь перед пилотами «Ориона» встала трудная задача. На своих экранах они видели не одну, а сразу четыре цели, и какая из них настоящая, а какая ложная им приходилось только гадать. Это было как игра в наперстки, в которой выигрыш зависит в основном от везения или от интуиции. На этот раз пилотам «Ориона» не повезло. Акустики «Барса» снова услышали всплески сбрасываемых буев, затем они стали удаляться и, спустя короткое время совсем исчезли за размеренным шумом, бегущих по бескрайним просторам Атлантики волн.

Штат Нью-Йорк. Пансионат «У озера»…

Ее полет оказался на удивление коротким. Спустя секунду Надежда коснулась ногами земли и, ловко упав на бок, очутилась на газоне. Затаив дыхание, она с напряжением прислушивалась к тому, что происходило вокруг. Пока ничто не предвещало опасности. За шумом поливальной установки она с трудом различала негромкие человеческие голоса. Одни из них просили о чем-то, другие требовали, третьи не соглашались, но голоса, который бы кричал о ее побеге, пока к счастью, не было. Внезапно до ее слуха донеслись две фамилии, о которых она раньше уже слышала, но припомнить, когда и где сразу не смогла. «Дуглас и Хоффман…» — мысленно повторила она несколько раз, надеясь, что память все же воскресит события ее жизни, связанные с этими людьми. Секунды текли в напряженном ожидании, но как Надежда не старалась, вспомнить, это ей так и не удалось.

Выругав себя за непредвиденную задержку, она перевернулась на живот и осторожно поползла между кустами роз. Когда те закончились, Надежда увидела перед собой ровную лужайку. Теперь до стоящего у стены дерева оставалось совсем немного и она, встав на ноги и пригнувшись, перебежала ее и, спустя несколько секунд, прижалась к шершавому почерневшему от времени стволу. Это был клен, весь покрытый желто-зеленой остроугольной листвой и протянувший свои могучие ветви далеко в стороны. Взбираясь на него, Надежда опять старалась не смотреть вниз, но теперь сделать это было легко, так как двигалась она не вниз, а вверх.

Штат Нью-Йорк. Озеро Кензико…

Перебравшись через окружающую пансионат стену, Надежда оказалась в густом сосновом лесу. Запах хвои сразу ударил ей в голову, и она на секунду остановилась, чтобы привыкнуть к нему. Понимая, что ее вот-вот могут хватиться и организовать погоню, она решила, не теряя времени, пробираться в город. Ехать туда в больничном халате и тапочках было бы слишком рискованно, и она мысленно прикинула, где бы можно раздобыть хоть какую-нибудь одежду. Вспомнив, что по дороге в пансионат машина, на которой ее везли, проезжала мимо озера Кензико, Надежда решила идти к нему. Где озеро, там и отдыхающие, подумала она и, взглянув на солнце, направилась строго на юг.

Пройдя километров пять по густым лесным зарослям, она наткнулась на небольшой ручеек, вытекающий из-под покрытого зеленоватым мхом валуна. Утолив жажду и умывшись, Надежда присела отдохнуть и затем продолжила свой путь. Дорога оказалась неблизкой. Вначале Надежда долго петляла среди высоких стволов сосен и елей. Затем дорогу ей стали пересекать овраги, на дне которых, прошедшие недавно дожди, образовали небольшие, но почти непроходимые болотца и ручейки и, наконец, уже подходя к берегу озера, Надежда угодила в настоящие тропические заросли. В этом месте кто-то умудрился посадить хмель и он, разросшись, заполонил переплетающимися побегами все поляны и прогалины.

Наконец, впереди она увидела серебристую полоску водной глади. Озеро открылось ей сразу, как только она с трудом выбралась из пожелтевших на солнце зарослей хмеля. Она на мгновение остановилась, пораженная его красотой. Но затем, озабоченно оглянувшись, стала искать, то зачем так долго сюда шла. Отдыхающих действительно было много. Несколько десятков машин и трейлеров сгрудились у берега. Множество палаток облепили окрестные поляны. А в воде Надежда увидела многочисленные головы купающихся.

Спрятавшись в кустах, она долго наблюдала за ними, пока ее внимание не привлекла одна пара, очень смахивающая на молодоженов. Высокий симпатичный мужчина лет тридцати и такого же возраста женщина блондинка в белом обтягивающем тело купальнике устроились чуть поодаль от других. Их трейлер большой и вместительный имел нью-йоркские номера. Сегодня было воскресенье и если они проводили у озера уикенд, то вечером должны были вернуться в город. Еще раз, внимательно понаблюдав за «молодоженами», Надежда решила завести с ними знакомство. Спрятав халат в кустах, и оставшись в ночной рубашке и тапочках, она подошла к стоящему у костра мужчине и грустным голосом обратилась к нему.

— Извините! Вы не могли бы мне помочь?

Мужчина с интересом посмотрел на Надежду и, оценив ее внешность, стал сразу любезным.

— Пожалуйста, мисс… Внимательно вас слушаю.

— Со мной произошла неприятность… — Надежда тяжело вздохнула и изобразила на лице растерянность и печаль. — Приехала сюда со знакомым на выходные из Нью-Йорка. Но сегодня утром мы поругались и он, бросив меня одну, уехал на машине обратно. Даже вещи мои с собой увез.

Мужчина с откровенным интересом слушал ее.

— Просто не знаю, кто бы мог мне помочь. — продолжила плаксивым голосом Надежда. — Мне сегодня обязательно надо попасть в город, а у меня как видите, нет ни одежды, ни денег с собой.

Мужчина вдруг почему-то засмеялся и, повернувшись к трейлеру, закричал.

— Эй, Жанет я тут, кажется, Робинзона Крузо нашел!

В дверях трейлера появилась блондинка в купальнике. Надежда повторила ей свой рассказ. Но женщина прореагировала на него совершенно иначе. Искренне посочувствовала Надежде, а мужчине сказала, что не видит в ее истории ничего смешного. Затем Жанет и Надежда долго обсуждали все обстоятельства случившегося, пока Мартин, так звали мужчину, готовил на кухне ленч.

— Дамы, к столу! — позвал вскоре он их, расставив на траве многочисленные холодные и горячие блюда.

— Давайте все-таки вас во что-нибудь обрядим, а то в этой ночной рубашке вы чувствуете себя, наверное, не совсем уютно. — предложила после ленча Жанет. — К сожалению, запасного я ничего не взяла, но думаю, мои старые шорты будут вам как раз в пору.

Она вынесла из трейлера какого-то неопределенного цвета и размера шорты и протянула их Надежде.

— Ну а майку мы позаимствуем у Мартина. — решила она и вскоре Надежда, помимо шортиков облачилась в такого же цвета и качества мужскую майку.

Она искренне поблагодарила своих спасителей, а когда те предложили подбросить ее до Нью-Йорка, была просто счастлива. В пять вечера трейлер был готов к отъезду, и они все трое отправились в обратный путь.

Штат Нью-Йорк. Пансионат «У озера»…

Исчезновение Надежды было обнаружено спустя два часа после ее побега. Дежурная сестра вошла в палату, чтобы сделать назначенные ей уколы и с удивлением обнаружила пустую постель. Охранники в коридоре толком ничего не могли объяснить. И только сторож на лесопилке, которая находилась рядом с пансионатом, сказал, что видел, как какая-то женщина в больничном халате, шла по дорожке к лесу. На ноги были подняты все близлежащие подразделения полиции. К вечеру, несмотря на выходной день, из Вашингтона прибыла специальная группа сотрудников ФБР во главе с Робертом Хоффманом. Опросив служащих пансионата, он лично возглавил погоню. Розыскная собака вначале уверенно взяла след, но у ручья растерянно заметалась из стороны в сторону. Хоффман выругался и приказал обследовать ручей вверх и вниз по течению. На это ушло почти три часа, и только поздно вечером след Смирновой был найден. Собака снова уверенно рванулась вперед, и уже когда совсем стемнело, добежала до берега озера.

Здесь след снова был потерян, но расспросы отдыхающих, которым показали фотографию Смирновой, позволили установить, что женщина с похожей внешностью уехала отсюда три часа назад в Нью-Йорк на одном из трейлеров. Вскоре был установлен его номер. Дорожной полиции была поставлена срочная задача: установить место нахождения трейлера. Та ее выполнила и доложила, что трейлер стоит во дворе дома своих хозяев супругов Чамерс по адресу: сто двадцать восемь стрит, дом номер восемь. Дом был немедленно оцеплен сотрудниками ФБР, но наблюдение показало, что кроме супругов в нем больше никого нет. Из их допроса выяснили, что женщину, назвавшуюся Сарой, они действительно довезли от озера Кензико до города. А Жанет добавила, что за время пути помогла ей подстричь волосы и перекрасится в блондинку. Куда направилась Сара после того, как они высадили ее на одной из улиц города и по какому адресу она проживает в Нью-Йорке супруги Чамерс сообщить не смогли.

Часть четвертая. Побег из преисподней

Нью-Йорк. Бронкс…

Надежда покинула гостеприимных хозяев трейлера недалеко от Бронкса на Бостон-роуд. Ночная темнота уже окутывала улицы Нью-Йорка и когда она спрыгнула на усыпанную мусором мостовую, то уже не опасалась, что ее одежда привлечет внимание первого же встречного полицейского. В это время в городе уже царствовали многочисленные «жрицы любви», готовые отдаться любому за сотню другую долларов и наличие на Надежде только коротких шортиков и рваной застиранной майки вряд ли вызвало у кого-то лишние вопросы. Волосы Надежды тоже изменили свой обычный цвет, и она из жгучей брюнетки превратилась в коротко постриженную представительницу нордической расы викингов.

Проводив взглядом удаляющийся трейлер, она глубоко вздохнула и, придав лицу безмятежность, направилась к ближайшему телефону-автомату. Только перед будкой она вдруг сообразила, что не обзавелась у своих новых знакомых нужной монетой. Тихо выругавшись, Надежда посмотрела вокруг. На улице никого не было, и только у автобусной остановки на скамейке сидела группа подростков. Оттуда раздавалась громкая мексиканская речь, и неслись заводные звуки рок-н-рола. «Наверное, латинос…» — решила Надежда. Она еще раз прошлась взглядом по пустынной улице и, не увидев на ней ни одного прохожего, приуныла. «Придется знакомиться с этой шпаной…» — подумала она и качающейся походкой направилась к автобусной остановке.

Несмотря на свой затрапезный вид, Надежда видимо произвела на подростков должное впечатление, так как при ее приближении разговоры прекратились, и они с интересом уставились на нее.

— Хай!.. — поприветствовала их Надежда и, не дожидаясь ответа, вынула изо рта одного из юнцов недокуренную сигарету.

Глубоко затянувшись, она выпустила в лицо парня густую струю дыма, и пока тот, растерянно моргал глазами, засунула окурок ему за шиворот. Парень испуганно отскочил в сторону и спрятался за спины своих товарищей.

— Не бойся малявка… не трону. — с усмешкой успокоила его Надежда.

В группе подростков произошло движение, и вперед выступил самый рослый и старший из них.

— Эй, ты шлюха безмозглая!.. — придав своему голосу угрожающий тон, сказал он. — Катись отсюда пока кости целы. А то мы тебя так отделаем, месяц работать не сможешь!

В дополнение к своим словам он вытащил из кармана внушительного вида нож и, помахивая им, стал приближаться к Надежде. Окружающие его подростки тоже вооружились разнообразными предметами, в изобилии валяющимися на тротуаре и, сгрудившись за его спиной, ждали, что будет дальше. Их предводитель остановился и, видимо раздумывая, над своими дальнейшими действиями, почесал стриженный затылок. Надежде этого момента было достаточно и она, ловким движением выбив нож, заломила парню правую руку за спину.

— А-а-а-а!.. — улица огласилась истошным испуганным криком.

Парень упал на колени, а Надежда, нагнувшись над ним, тихо сказала.

— Замолчи, а не то руку сломаю…

Теперь она была хозяином положения и могла диктовать свои условия.

— У меня сейчас ломка идет, — сказала она хриплым голосом. — а на дозу не хватает… С деньгами не поможешь?

Парень понимающе кивнул и свободной рукой полез в карман брюк. Вытащив оттуда несколько смятых бумажек, он протянул их Надежде.

— И мелочь тоже. — приказала она.

Парень выгреб из кармана пригоршню серебристых монеток.

— Мерси… — взяв монетки, поблагодарила Надежда и, отпустив руку, подтолкнула своего пленника к товарищам.

Те, разинув рты, удивленно смотрели на нее. Махнув на прощание рукой, Надежда вернулась к телефонной будке и, сняв трубку, набрала нужный номер.

«Только бы он был дома. Только бы он был дома…» — мысленно повторяла она, прислушиваясь к доносящимся из трубки гудкам. Наконец, в трубке что-то щелкнуло, и из нее раздался голос Андрея.

— Вас слушают…

Надежда измененным голосом, произнесла условную фразу.

— Добрый вечер, господин Черкашин! Вас беспокоит ваш страховой агент. Когда вы сможете внести очередную плату за страховку?

Было слышно, как Андрей тяжело задышал и, затем видимо переборов растерянность, неуверенно ответил.

— Добрый вечер, господин Крамер… Извините, что я забыл про этот платеж. Если вы не возражаете, то можете зайти ко мне завтра вечером часов в восемь. Напомните только, какую сумму я вам должен заплатить?

— О, пожалуйста… За это полугодие вы обязаны внести пятьсот шестьдесят долларов девяносто центов.

— Благодарю, итак, до завтра…

Надежда снова услышала в трубке гудки. На этот раз короткие. Она облегченно вздохнула. Связь была установлена. Условная фраза о страховке означала, что она попала в беду и нуждается в срочной помощи. Ответ Андрея был сигналом о том, что он готов встретиться прямо сейчас. А названная ею сумма — время и место встречи. Центы указывали время — девять часов вечера. А доллары место — пятьдесят шестая стрит. Повесив трубку телефона на место, Надежда тщательно протерла ее платком и, припомнив, как добраться до пятьдесят шестой стрит, пошла к автобусной остановке.

Нью-Йорк. Гарлем…

Нужную улицу она нашла легко. Не пришлось даже спрашивать у случайных прохожих. Взглянув на выстроившиеся шеренги домов, Надежда прикинула, где может ждать ее Андрей и направилась к ночному супермаркету. Ее решение оказалось верным, так как между стоек с продуктами она сразу увидела его высокую фигуру. Андрей стоял у полки с бутылками «Кока-колы» и «Спрайта» и задумчиво перебирал их руками. Проходя мимо, Надежда глазами показала на стоящий напротив магазина дом, во дворе которого росло несколько высоких густых деревьев и, прихватив что-то с полки, направилась к кассе. Оплатив покупку, она покинула супермаркет и, перейдя улицу, остановилась под деревом.

Кругом было ни души, и только где-то за забором изредка лаяла сонная собака. В темноте послышались торопливые шаги, и через секунду рядом с ней появился Андрей. Какое-то время они молчали. Затем Андрей обнял Надежду за плечи и, прижав к себе, поцеловал в щеку. Надежда почувствовала на ней его жаркое дыхание и, хотя изо всех сил пыталась сдержать непрошенные слезы, это ей не удалось.

— Не надо плакать… — попросил ее Андрей. — Теперь все будет хорошо. Теперь мы как-нибудь выкрутимся.

Он снова поцеловал ее и когда Надежда сквозь всхлипы сказала: «Да…», попросил рассказать о том, что с ней произошло. Рассказ Надежды длился всего три минуты, во время которых Андрея несколько раз прошибал холодный пот. «Что это?.. Удивительное везение или провокация, организованная ФБР?» — почти сразу начал задавать себе вопросы он. Все было до невозможного просто. Сбежала, переоделась, доехала… И в этой простоте и содержалось зерно недоверия. Ведь до этого все попытки организовать побег Смирновой и Федорову кончались неудачей.

— Значит, охрану ты обманула легко? — спросил Андрей, когда Надежда закончила говорить.

— Да… — искренне ответила она.

— И преследования не было? — снова спросил Андрей.

Надежда отрицательно покачала головой.

— Я его не заметила…

— Странно… Получается, они долго не проверяли тебя в палате. И видеокамеры там не установили. Очень странно. Не похоже на ФБР. Они же не дилетанты.

— Ты думаешь мне «помогли» сбежать? — с тревогой в голосе спросила Надежда.

Андрей пожал плечами.

— Все может быть… Такой вариант мы не должны исключать.

— Но в работе ФБР ошибки тоже случаются. — возразила Надежда.

— Случаются… Но не такие грубые. Ты для них слишком важная персона, чтобы так плохо тебя охранять. Что-то здесь не то…

Надежда вздохнула.

— Не знаю… Игры я не у кого я не заметила. Хотя… — она на секунду задумалась. — Возможно дело вот в чем. Я слышала, что охраной пансионата занимались какие-то Дуглас и Хоффман. Уж не тот ли это Дуглас, который допрашивал меня первый раз в ФБР?

— Как ты сказала? — удивленно переспросил Андрей. — Дуглас… говоришь. Интересно…

Он стал только сейчас понимать, почему Майкл в своем последнем сообщении писал, что Смирнова скоро окажется на свободе. Значит, он уже тогда знал, куда ее переведут из больницы Бруклинского централа и, наверное, уже тогда знал, как ее можно освободить.

— Тогда все понятно… — сказал Андрей. — Я, кажется, знаю, кто помог тебе бежать. Но об этом потом. Сейчас тебя надо хорошенько спрятать и затем вывести из страны. А это непростая задача.

Надежда со вздохом кивнула головой.

— Я это понимаю…

Андрей продолжил.

— Сейчас ФБР всех на ноги поднимет. Тебя будут разыскивать на границах. И для начала прочешут Нью-Йорк. Поэтому оставаться в городе тебе опасно. У меня есть на примете одно место и прямо сейчас я тебя туда отвезу. Это на Гудзоне. Охотничий домик. Поживешь там денек другой, а за это время мы что-нибудь придумаем. Не буду скрывать, тебе уже давно готовили побег из тюрьмы. Но раньше все наши попытки терпели неудачу. И вот теперь ты сама освободилась.

Андрей взял Надежду за руку и они, изображая парочку влюбленных, снова пошли к супермаркету. Когда через полчаса они его покинули, на Надежде красовался новенький джинсовый костюм и лихо заломленная ковбойская шляпа, а Андрей нес в руках большую сумку с продуктами. Сев в стоящий на парковке перед супермаркетом автомобиль, они через пять минут уже мчались по шоссе в направлении Гудзона.

Река Гудзон. Лесное ранчо…

До охотничьего домика они добрались только рано утром. Свернув с автострады на проселок, Андрей еще часа два петлял по склонам холмов между кленовыми рощами и зарослями вереска, пока, наконец, машина не остановилась у перегородившего дорогу полосатого шлагбаума.

— Приехали… — сказал он, спящей на заднем сиденье Надежде.

Та приподняла голову и увидела вокруг себя непроницаемую для лучей света стену деревьев.

— Куда ты меня завес? — зевая в кулак, спросила она Андрея.

— Сама увидишь… — посмеиваясь, ответил он.

Покинув машину, они направились к виднеющемуся неподалеку одноэтажному покосившемуся домику.

— Это и есть твоей знаменитый охотничий домик? — спросила Надежда.

— Лесное ранчо… так мы его называем. — ответил Андрей.

Несмотря на свой потрепанный вид, домик оказался вполне пригодным для жилья. Его крыша, покрытая позеленевшей от времени черепицей, местами прохудилась, и была заделана дубовыми чурками. Окна аккуратно закрывали сбитые из досок ставни, а дверь с висящим на ней замком была плотно подогнана к косяку. Андрей ключом отпер замок и, распахнув дверь, сделал приглашающий жест рукой.

— Прошу!..

Внутри домик оказался тоже в приличном состоянии. С мебелью было, правда, небогато. Один стол, две кровати и дюжина стульев. Но в остальном он вполне соответствовал стандартам современного жилья. Помимо дизельного электрогенератора, в нем была газовая плита, холодильник, два электрокамина и даже антенна спутникового телевидения.

— Телевизора, к сожалению, нет… — извинился Андрей. — В прошлый заезд ребята разбили. Но я тебе оставлю ноутбук, и ты через тюнер сможешь подключаться к антенне. Работает не хуже. А это чтобы долгие зимние вечера коротать… — добавил он и показал на сложенный в углу домика камин из тесаного светло-коричневого камня.

Найдя канистру с горючим, Андрей стал запускать дизель. Через полчаса в домике стало по-домашнему уютно.

— Ну что ж, давай отпразднуем твое новоселье! — предложил Андрей, когда Надежда приготовила нехитрый ужин.

Налив в стаканы немного виски, Андрей поднял один из них над собой.

— С возвращением из преисподней! — тихо провозгласил он тост.

Надежда грустно улыбнулась.

— Ну, так уж и из преисподней?.. — задумчиво сказала она и словно что-то вспоминая, посмотрела в окно. — Как видишь, я живая и здоровая. Врачи на славу потрудились.

— Живой тебя все равно оттуда не отпустили бы… — возразил Андрей. — Не для этого сажали. Пошла бы на сделку с ФБР, тогда другое дело.

— Тогда конечно… — согласилась Надежда и вздохнула. — Они мне много чего обещали за предательство.

— И деньги, наверное, обещали? — спросил Андрей.

Надежда скривила уголки губ.

— Деньги мне без надобности. Свои девать некуда.

За столом наступило долгое молчание. Андрей и Надежда смотрели друг на друга, и казалось, не замечали стремительно текущих минут. Наконец, Андрей поставил пустой стакан на стол и, взяв Надежду за руку, тихо сказал.

— Я очень рад, что ты вырвалась оттуда.

Надежда, смутившись, опустила глаза.

— А представляешь, как рада я…

Часа через два Андрей стал собираться в дорогу. За это время он успел рассказать Надежде обо всем, что произошло, пока она находилась в заключение и чего могла не знать. Они подробно обсудили ситуацию с Федоровым и Гонгадзе. Андрей рассказал, что через неделю готовится вернуться в Россию. Но, конечно, самой важной темой их разговора было: что же делать дальше?..

— Не беспокойся, об этом позаботятся другие… — заверил ее Андрей. — Наши с тобой коллеги делают все возможное, чтобы вывести тебя из страны. Проблема в том, что обычным путем уехать тебе не удастся. ФБР уже перекрыло все границы. Поэтому самолет, корабль, поезд и даже автомобиль отпадают. Через границу придется пробираться тайно, а вот как… над этим сейчас работают. Скорее всего, наймут частную яхту и вывезут тебя за территориальные воды, а там пересадят на наше российское судно. Тебе сейчас надо какое-то время отсидеться здесь, пока у ФБР пыл не поутихнет. Я появлюсь дня через два. Привезу продукты, и, если появятся, новости, а ты сиди тихо, как мышка и никуда носа не показывай.

Спустя минуту «Шевроле» Андрея запылил по дороге, ведущей в сторону Нью-Йорка.

Вашингтон. Пенсильвания-авеню…

Исчезновение Смирновой произвело в ФБР эффект разорвавшейся бомбы. Было назначено служебное расследование. Ряд сотрудников срочно вызвали из отпусков. Были отменены все командировки. Для поиска беглянки создали оперативный штаб, первым же решением которого было: перекрыть все государственные границы страны. Территориальные подразделения ФБР взяли под тщательное наблюдение российские дипломатические представительства в разных городах США. Фотографию Смирновой получили не только все полицейские участки и шерифы, но и лечебные учреждения и даже таксисты и пожарные.

Когда все попытки разыскать Смирнову в первые три дня оказались тщетными заместитель директора ФБР, отвечающий за проведение этой операции, решил созвать совещание в Вашингтоне. Помимо сотрудников центрального аппарата на нем должны были присутствовать так же представители территориальных подразделений бюро, пограничной службы и береговой охраны. Настроение у участников совещания точно соответствовало непогоде, разыгравшейся в этот день в столице США.

За окном кабинета в здании на Пенсильвания-авеню грохотал ливень с грозой и точно такая же буря обещала разразиться в кабинете. Заместитель директора ФБР в своем выступлении в начале совещания метал громы и молнии и не скупился на угрозы в адрес нерадивых сотрудников, допустивших побег Смирновой. Как всегда, в таких случаях разные ведомства пытались свалить вину друг на друга. Представители Бруклинского централа, которые официально отвечали за охрану пансионата, винили во всем ФБР, не сообщившее им об особой опасности переведенной туда преступницы, а те в свою очередь обвиняли во всех грехах пеницитарное ведомство. Между Хоффманом и Либенштайном завязалась словесная перепалка, во время которой обе стороны не скупились на резкие и обидные друг для друга выражения. Конец дискуссии положил заместитель директора ФБР, который после почти двухчасовых дебатов взял заключительное слово.

— Итак, господа я благодарю вас за участие в совещании и надеюсь, что все мы извлечем из случившегося надлежащий урок. Урок для нас, к сожалению, очень горький… — сказал он. — Вы так же можете не сомневаться, — продолжил заместитель директора, остановив свой взгляд на раскрасневшемся Хоффмане. — что урок из случившегося сделает, и руководство бюро и с провинившихся сотрудников строго спросит.

Под тяжелым взглядом заместителя директора, Хоффман растерянно заерзал на стуле.

— Но сейчас меня волнует не это… — заместитель директора озабоченно нахмурил брови. — К сожалению, мы не смогли выработать эффективных мер по поимке сбежавшей преступницы. А именно это от нас сейчас и требуется. В настоящий момент она, скорее всего, находится на территории Штатов. Через границу так быстро перейти она не могла. И наш с вами долг в самые короткие сроки найти ее и вернуть туда, откуда она смогла бежать. Надеюсь, вы понимаете особую важность этой задачи и сделаете все возможное, чтобы ее быстро и успешно решить.

На этом совещание было закончено, но, когда присутствующие направились к двери, заместитель директора попросил задержаться Хоффмана, Дугласа и Либенштайна.

— Господа, я хотел бы обсудить с вами одну мысль, которая пришла мне в голову во время совещания. А, она заключается, вот в чем… — сказал он. — Если мы не в состоянии разыскать Смирнову сами. Тогда, может быть, имеет смысл, обратится за помощью к тем, кто в настоящий момент является нашим противником…

— Извините сэр, а кого вы имеете в виду? — поинтересовался Хоффман. — У ФБР много врагов…

Заместитель директора бросил взгляд на Либенштайна.

— Я имею в виду многочисленных клиентов уважаемого директора Бруклинского централа.

Либенштайн удивленно вскинул брови.

— Не понимаю вас, сэр? — растерянно спросил он. — Вы же знаете, с кем я в основном имею дело… мафиози, наркоторговцы, террористы…

Заместитель директора согласно кивнул.

— Вот именно этих людей я и предлагаю подключить к поиску сбежавшей Смирновой.

Хоффман, Дуглас и Либенштайн переглянулись.

— Извините, сэр, а не бросит ли это тень на нашу организацию? — возразил Дуглас.

Заместитель директора недовольно поджал губы.

— В нашем положении средства выбирать не приходится. Главное, чтобы был результат! — глубокомысленно изрек он и интонацией своего голоса дал понять, что дискуссия закончена. — Вас господин Либенштайн я прошу подготовить список заключенных, которые, могут в этом плане быть нам полезны. — продолжил он. — В первую очередь обратите внимание на руководителей крупных мафиозных группировок, контролирующих Нью-Йорк и его окрестности. Когда будете готовы, доложите лично мне. А господа Хоффман и Дуглас помогут вам склонить этих людей к сотрудничеству.

Заместитель директора ФБР встал, давая понять, что разговор окончен.

— За работу господа. Желаю, вам, успеха! — сказал он на прощание.

Нью-Йорк. Бруклинский Централ…

Срочный вызов к директору тюрьмы Василий Несторович Ромащук воспринял с нескрываемым удивлением. С момента его появления в Бруклинском централе прошел почти месяца, и за это время кроме нанятого адвоката и немногочисленных родственников его никто не тревожил. Его поместили в пятиместную камеру, в которой вместе с ним тюремное заключение коротали его жена Агриппина, еще довольно молодая сорокалетняя женщина, с которой Ромащук познакомился, уже живя в США, древняя кухарка Софья и два известных нью-йоркских мошенника и афериста Бенитто Романьёли и Кларк Стивенсон.

Возраст Ромащука и обширные связи в российской мафии позволили ему сразу занять в тюремной иерархии весомое место. К его мнению стали прислушиваться, делились с ним полученными новостями и часто приглашали на различные сходки и собрания. Ромащук жил в Америке уже давно и хорошо знал здешние нравы и обычаи и для вновь приехавших русских криминальных авторитетов являлся опытным советчиком и связующим звеном с главарями американской коза ностры.

Войдя в кабинет Либенштайна, Ромащук с достоинством поклонился и не спеша занял предложенное ему кресло посредине комнаты. Кроме директора тюрьмы в кабинете находились еще два человека. «Наверное, фэбээровцы…» — подумал про них Ромащук. Он по-стариковски натужено закряхтел и, готовясь к предстоящему разговору, поудобнее вытянул распухшие от ревматизма ноги. Какое-то время в кабинете царило молчание. Либенштайн и его гости внимательно разглядывали древнего старца. Ромащук тоже из-под кустистых бровей придирчиво изучал их, и время от времени поглаживал рукой свою седую бородку. Наконец Либенштайн заговорил.

— Уважаемый господин Ромащук… — начал он торжественным голосом, в котором, однако сквозили нотки плохо скрытого пренебрежения. — я очень рад приветствовать вас сегодня! Как директору тюрьмы, мне давно хотелось с вами познакомиться и вот, наконец, мое желание осуществилось.

По мере того, как директор произносил свою речь, брови Ромащука стали медленно приподниматься вверх, а рот, в обрамлении глубоких, изрезавших лицо, морщин превращаться в большую букву «О». Немая сцена продолжалась довольно долго и когда Ромащук, наконец, обрел дар речи, то с трудом смог выговорить только нечленораздельное.

— М-да…

Либенштайн продолжил.

— Я хотел бы обсудить с вами ряд вопросов, которые меня беспокоят и надеюсь, что ваш опыт и знания помогут мне их решить. Поверьте, без крайней необходимости, я бы не стал вас тревожить.

Видимо Ромащук начал понимать, что от него хотят и, мешая английские и русские слова, произнес.

— Это я хорошо понимаю уважаемый. Без крайней нужды я бы здесь не появился.

— А «нужда» у нас вот какая… — с трудом выговорив незнакомое, сказанное по-русски слово, вступил в разговор один из фэбээровцев. — Вы, наверное, уже слышали, что одна из заключенных совершила из вашей тюрьмы побег.

— Ходили такие разговоры… — согласно кивнул Ромащук.

— Так вот… — продолжил фэбээровец. — От министерства юстиции я готов предложить вам сделку, и если мы ее заключим, то ожидающее вас наказание станет более легким.

Некоторое время на лице Ромащука было написано недоумение. Затем оно сменилось выражением глубоких раздумий и, наконец, блеснув щелками глаз из-под нахмуренных бровей, он спросил.

— А что требуется взамен от меня?

— Совсем немного… — быстро заверил его Либенштайн. — Вы нам поможете вернуть беглянку обратно в камеру.

Заерзав в кресле, Ромащук неуверенно проговорил.

— И как же я смогу это сделать? Самому мне, что ли за ней бегать?

— Ну, это не обязательно! — снисходительно улыбнулся Либенштайн. — Нам нужны только ваши связи в криминальных кругах Нью-Йорка. Пускай Смирновой займутся они. А вы за оказанную нам услугу получите благосклонность судей. И поверьте мне, они смогут найти в вашем деле смягчающие обстоятельства.

Либенштайн вытащил из ящика чистый лист бумаги и положил его на стол.

— А сейчас наше соглашение необходимо закрепить письменно. Вы напишите заявление о готовности сотрудничать с органами следствия. — предложил он.

Лицо Ромащука внезапно потемнело. Он перестал ерзать в кресле и его взгляд до этого растерянный и удивленный вдруг стал недобрым и злым. Фэбээровцы, а это были Хоффман и Дуглас, удивленные переменой в его настроении, озадаченно переглянулись.

— Так вот, что вы уважаемые хотите мне предложить! — сдавленным от волнения голосом сказал Ромащук.

Затем он упрямо мотнул головой и коротко отрезал.

— Нет… На такое я никогда не соглашусь!

— Нельзя ли узнать, почему? — спросил у него Либенштайн.

Ромащук расстегнул на груди полосатую, усыпанную крошками табака, куртку и, оголив худую впалую грудь, ткнул в нее пальцем.

— Читай!.. — сверкнув глазами, сказал он.

Либенштайн присмотрелся и увидел на груди Ромащука расплывчатое изображение иконы в обрамлении лавровых венков и под ней надпись на русом языке.

— К сожалению, по-русски я не понимаю. Не могли ли вы перевести, то, что здесь написано? — попросил он.

— Да взойдет на грешного Божья благодать… — процитировал Ромащук и обвел присутствующих торжественным взглядом. — Мы со Смирновой одной крови. Над нами один бог. А раз так, в этом деле на меня не рассчитывайте!

Когда Ромащука вывели из кабинета, Либенштайн презрительно изрек.

— И каких только типов не рождает русская земля.

Хоффман небрежно отмахнулся.

— Обойдемся и без этого сумасшедшего старика. Кто у нас следующий по списку?

Либенштайн заглянул в папку.

— Алессандро Вичетто…

— Ну что ж, давайте поговорим с этим итальянцем. Надеюсь, он будет посговорчивее. — предложил Хоффман.

Вскоре на пороге кабинета возникла гибкая, худощавая фигура типичного представителя Апеннинского полуострова. Пригладив пальцами тонкие ухоженные усики, он с любопытством поглядел на встречающих его людей.

— Входите, Вичетто, присаживайтесь! — радушно приветствовал его Либенштайн. — У нас к вам будет серьезный разговор…

Нью-Йорк. Манхэттен…

Группировка Алессандро Вичетто слыла в Нью-Йорке самой жестокой и кровавой. На ее счету были сотни ограблений, десятки убийств и множество разбойных нападений. Она не гнушалась совершать самые грязные и циничные преступления, от которых отказывались другие представители криминального мира. Любой заказчик, выложивший кругленькую сумму в несколько сот тысяч долларов, всегда находил здесь понимание и теплый прием. В последние годы группировка значительно выросла, поглотив в себя более мелкие банды, вожаки которых не нашли общий язык с Вичетто. Их безжалостно уничтожали, а рядовых членов банд, проверив на деле, принимали в свои ряды. Теперь группировка насчитывала несколько сот бойцов и контролировала почти половину Нью-Йорка и его пригородов. После ряда громких преступлений, Вичетто заинтересовалось ФБР и, несмотря, на то, что он был крайне осторожен, смогло собрать на него достаточно улик, чтобы обеспечить главе самого крупного в Нью-Йорке преступного синдиката пожизненный тюремный срок. Оказавшись за решеткой, Вичетто стал предпринимать, отчаянные попытки выбраться оттуда. К делу были подключены лучшие адвокаты и юристы страны, но даже они оказались не в состоянии ему помочь. Группировка же, оставшаяся без своего главаря, продолжала активно функционировать, и число преступлений, совершенных ее членами, множилось с каждым днем.

Обычно оставшиеся на свободе руководители группировки проводили свои сходки в одном из небольших баров Бронкса, подальше от назойливых глаз агентов ФБР, но сегодня в связи с исключительно важными событиями решено было собраться в более торжественной обстановке на Манхэттене. Заказав столик, в лучшем ресторане Уолт-стрита, Марко Вичетто младший брат Алессандро, стал обзванивать других влиятельных членов этого преступного сообщества. Первый звонок он сделал Лоренцо Фабиани, отвечающему в группировке за связи с другими преступными кланами Нью-Йорка. Вторым по списку шел Джовани Рио, бессменный казначей и финансовый консультант Алессандро Вичетто. Третий звонок был адресован Армандо Босса, возглавлявшему бригаду боевиков-головорезов, прибывших в США с юга Сицилии. В семь часов вечера все четверо собрались за роскошно сервированным столом на самой значимой в истории Америки улице Нью-Йорка. После обычных приветствий, взволнованный Марко, наполнив бокалы красным, как кровь, «Венето Россо» сказал.

— Вы, наверное, удивлены моим звонком, с просьбой о срочной встрече, но смею вас заверить, для этого есть все основания. Вчера я был у брата, и он мне рассказал потрясающую новость.

Все присутствующие за столом насторожились, а Марко, отпив глоток вина, продолжил.

— То, что не удалось нашим высокооплачиваемым адвокатам, похоже, удалось самому Алессандро.

— О!!! — Лоренцо Фабиани поднял свой бокал вверх. — Поздравляю Марко!

Марко с благодарностью посмотрел на него и снова заговорил.

— У него состоялась беседа с директором централа и двумя чинами из ФБР и те сделали ему фантастическое предложение, суть которого состоит в следующем… — Марко приглушил голос и, чтобы его было лучше слышно, наклонился к центру стола. — Из централа несколько дней назад сбежала какая-то русская девчонка. Она сидела там по подозрению в шпионаже. Сейчас ФБР по всей стране разыскивает ее, но найти пока не могут. Наверное, девчонка забилась в какую-нибудь дыру и отсиживается в ней. Они хотят, чтобы ее поисками занялись мы!.. — Марко с восторгом посмотрел на сосредоточенные лица своих товарищей. — За это Алессандро пообещали скостить срок и еще много чего. Тот не, будь дураком, конечно, сразу согласился, и попросил меня, чтобы мы занялись этим делом.

За столом надолго повисла тишина, а лица собравшихся за ним людей стали выражать напряженную работу мысли. Наконец Лоренцо Фабиани, вяло покачивая вино в бокале, сказал.

— Предложение, конечно, очень заманчивое и наш святой долг помочь Алессандро выбраться из Бруклинского централа, но… — он умолк и, подняв бокал на уровень глаз, посмотрел сквозь ярко-вишневую влагу.

— Что, но?.. — спросил его Армандо Босса. — По-моему, предложение стоит принять и заняться этой девчонкой.

— Я тоже так думаю, — поддержал его Джовани Рио и, повернувшись к Фабиани, спросил. — Джони, почему ты сомневаешься?

— А вот почему!.. — Фабиани поставил свой бокал на стол. — Непонятно, как к этому отнесутся русские…

— Ты имеешь в виду наших коллег? — спросил Джовани Рио.

— Не только… — уточнил Фабиани. — Меня интересует так же, как к этому отнесутся официальные русские власти. Если эта девчонка работала на них, то у нас могут возникнуть неприятности, попади она снова в тюрьму.

— Ха-ха-ха!!! — громко рассмеялся Армандо Босса. — Нашел чем пугать. Что твои русские могут нам сделать?

Фабиани пожал плечами.

— То же что и другие… Возьмут и натравят на нас колумбийцев или кубинцев. У русских денег сейчас много. А эти латинос за деньги сделают, все что угодно. И повода искать не станут. Им бы только из автоматов пострелять.

— Нда-а… — протянул задумчиво Рио. — Такое они вполне могут устроить. Не хватает нам сейчас новой войны между группировками. Еле-еле предыдущую удалось закончить. Сколько денег и сил на это потратили!

— Могли бы и не тратить! — с обидой в голосе, сквозь зубы процедил Армандо Босса. — Рано или поздно мы все равно победили бы.

— А сколько людей при этом погибнет! Ты об этом не подумал? Их матери из Италии не для этого сюда присылали, а чтобы к хорошей жизни приобщить… — вскипел Рио. — И делу эта стрельба мешает. Итак, с финансами туго из-за кризиса, а тут ты со своими разборками.

Армандо Босса недовольно надул губы и, отвернувшись к стене, пробурчал.

— Черт с вами! Как хотите, так и решайте. Мне на это наплевать…

Фабиани и Рио, как старейшим членам группировки, в спорах обычно принадлежало последнее слово. Обменявшись взглядами, они надолго задумались.

— Как решим?.. — спросил, наконец, Рио.

— Для души или для дела? — задал встречный вопрос Фабиани.

— Италия всегда была сильна своими традициями! — заметил Рио.

— То есть, ты предлагаешь для души? — подытожил Фабиани. — Ну что ж, я не возражаю… — согласился он и, повернувшись к Армандо Босса, коротко бросил. — Девчонку надо найти.

Нью-Йорк. Гринвич-стрит…

Срочное сообщение, полученное Андреем от Дугласа, гласило: «Нашей с вами знакомой грозит серьезная опасность. Предлагаю, немедленно встретиться. Атлантик-Сити. Бар «Лесная поляна». Четыре часа дня.» Прочитав строчки сообщения, Андрей встревожено посмотрел на часы. Было четверть минут первого. Выключив ноутбук, он встал из-за стола и стал в задумчивости мерить шагами комнаты квартиры. «Что же могло случиться? — напряженно размышлял он. — Без крайней необходимости Дуглас не стал бы писать такое сообщение.»

По мнению Андрея пока все развивалось более или менее нормально. Подготовка к бегству Надежды из страны была практически завершена. Из Флоридского пролива радиостанция консульства получила условный сигнал, означавший, что подводная лодка, которая должна была принять ее на борт, благополучно достигла заданного района. Вопрос о доставке Надежды во Флориду тоже удалось решить. Она полетит туда на частном самолете, который стартует с небольшого аэродрома вблизи Нью-Йорка. Никаких данных, что ФБР напало на ее след в резидентуре и в консульстве не имели.

Шагая по квартире, Андрей еще раз перебирал в памяти все произошедшие за последние дни события, пытаясь понять, не совершил ли он где-нибудь ошибки. Вроде бы нет… На встречу с Надеждой он пошел, многократно проверившись и в полной уверенности, что наблюдения за ним нет. По дороге на лесное ранчо постоянно контролировал дорогу сзади и никаких подозрительных машин не заметил. «Что же произошло?» — спрашивал он себя снова и снова и вразумительного ответа найти пока не мог.

Атлантик-Сити. Бар «Лесная поляна»…

Ровно в четыре дня Андрей остановил «Шевроле» возле бара «Лесная поляна» и, с минуту выждав, направился к входу. Найти бар оказалось делом не таким легким, как представлялось Андрею вначале. Хотя Атлантик-Сити и не слыл многолюдным городом, все его попытки узнать, где находится заведение с этим названием, поначалу были неудачными. Только изрядно поколесив по улицам и набережной города, он, в конце концов, выяснил его местонахождение. Дугласа Андрей заметил за самым дальним от входа столиком. Тот не спеша, потягивал из рюмки чуть желтоватую текилу. Взяв у бармена кружку пива, Андрей направился к нему.

— У меня, к сожалению, плохие новости… — негромко сказал Дуглас, как только Андрей присел рядом с ним.

— Ее обнаружили? — стараясь скрыть волнение, спросил тот.

Дуглас сделал неопределенный жест рукой.

— Пока нет, но у меня есть все основания думать, что скоро обнаружат.

Он прочел во взгляде Андрея немой вопрос.

— Нет, вы не допустили ошибки… — пояснил он. — Никто кроме вас не знает, где она находится. Но… — Дуглас многозначительно посмотрел на Андрея. — как я уже сказал… это пока…

— Но если мы не допустили ошибки, то почему ее должны обязательно найти? — с недоумением спросил Андрей.

Дуглас нахмурил брови.

— Потому что к ее розыску наше руководство подключило самый крупный в Нью-Йорке гангстерский синдикат. И поверьте, моему опыту для них найти Смирнову это пара пустяков. Нью-йоркские бандиты… публика серьезная и опасная.

За столом повисла долгая томительная пауза.

Андрей откинулся на спинку стула и задумчивым взглядом скользил по посетителям бара, а Дуглас, искоса поглядывая на него, ждал, что он скажет.

«Ситуация действительно критическая…» — думал Андрей, с каждой секундой все отчетливее понимая, что над Надеждой нависла смертельная угроза. Он знал, что криминальные структуры Нью-Йорка ни в чем не уступали своему главному противнику ФБР. Именно поэтому война между ними велась уже много лет и не могла окончиться победой не той, не другой стороны. И если скрыться от ФБР была задача сложная, но выполнимая, то скрыться от американских гангстеров было практически невозможно. Трудно сказать, знали ли они о существовании домика в лесу, но то, что в ближайшее время они о нем узнают, Андрей не сомневался. «Значит, надо срочно действовать!..» — решил он и, перебрав в памяти инструкции, полученные в резидентуре, понял, что с отправкой Надежды во Флориду тянуть не следует.

Вытащив из кармана мобильный телефон, он набрал номер аэроклуба и уточнил у диспетчера, готов ли к вылету рейс номер шестьсот двадцать три. Узнав, что вылет подготовлен, Андрей прикинул, сколько может занять поездка от лесного домика до аэродрома, и попросил сообщить пилоту, что вылет состоится сегодня в девять часов вечера. Если по каким-либо причинам он и его спутница задержаться, то вылет переносится на шесть часов утра. Закончив говорить, Андрей с благодарностью взглянул на Дугласа и, встав из-за стола, протянул ему руку.

— Спасибо Майкл, и от себя лично, и от Надежды! — сказал он. — Вы нам очень помоги…

— Не стоит благодарности, Андрей… — чуть смутившись, ответил Дуглас. — Вы знаете, почему я это делаю. Мисс Смирнова достойна украшать мир своей красотой, а не гнить в земле по прихоти моего начальства. Да я и не думаю, что своими действиями она нанесла моей стране какой-то значимый ущерб. Слишком велика Америка и слишком мала Россия. Передайте ей от меня самые лучшие пожелания.

Пожав Андрею руку, Майкл тоже встал из-за стола.

— Но я бы вам посоветовал перед встречей с ней все-таки хорошенько вооружиться. Ваших противников не следует недооценивать. Не исключено, что они уже рыщут в тех местах.

— Увы… — Андрей развел руками. — Оружие мне не положено.

Дуглас на мгновение задумался.

— Не знаю, насколько это уместно… — предложил затем он. — Но может быть мне проводить вас на эту встречу. Оружие у меня с собой есть… — Майкл хлопнул рукой по поясу. — И даже на вашу долю хватит. Что вы на это скажете?

Андрей молчал, не зная, что ответить.

Видя его нерешительность, Дуглас пояснил.

— Я бы не хотел, чтобы у вас Андрей создалось впечатление, что я специально напрашиваюсь вас сопровождать, чтобы узнать, где находится Смирнова. Поверьте, я помогаю вам от чистого сердца, а не по приказу и сообщил уже столько информации, что вы могли бы мне доверять. К тому же, если во время встречи у вас возникнут какие-то проблемы, я буду там далеко не лишним.

Слушая Дугласа, Андрей лихорадочно думал, как поступить. То, что он прав Андрей прекрасно понимал, но у него была строжайшая инструкция руководства резидентуры, не при каких обстоятельствах не привлекать Дугласа к выполнению поставленных ему задач. От того нужна была только информация, которая требовала проверки и перепроверки. Причин доверять Дугласу у руководства не было, и его роль в происходящих событиях тоже пока была не ясна. Согласившись с его предложением, Андрей отступал от требований полученной инструкции и становился, по сути дела таким же, как и Дуглас, нарушителем закона.

Все это с быстротой молнии пронеслось у него голове, и Андрей спросил себя честно и откровенно. — Готов ли он пойти на такой шаг? Неделю или две назад он с полной уверенностью сказал бы нет. Но теперь, когда Надежде грозила смертельная опасность, Андрей после долгих колебаний и сомнений решился нарушить приказ руководства.

— Ладно, — пристально взглянув на Майкла, сказал он. — Вы правы, если Смирнова окажется в руках гангстеров, мне без вас не обойтись.

Выйдя из бара, они направились к «шевроле» и спустя минуту выехали на шоссе, ведущее к Нью-Йорку.

Река Гудзон. Лесное ранчо…

Черный джип «Чероки», поднимая густую пелену пыли, мчался по широкому асфальтовому шоссе. Автострада вилась вдоль берега Гудзона, то скрываясь в густых кленовых рощах, то теряясь среди бескрайних лугов и полей. Проехав Бриджпорт и Ньюберг, машина, не доезжая Кингстона, свернула с шоссе на грунтовую дорогу и, проваливаясь в заполненные дождевой водой выбоины, стала взбираться на заросший густым вереском холм.

В машине сидело четверо… На месте водителя неприступной горой возвышался здоровенный субъект, с лицом наполовину закрытым темными очками и широко отрыв губастый рот громко распевал мелодии итальянских опер. Рядом с ним примостился другой крепыш. Прикрыв широкополой шляпой глаза, он в такт мелодии, покачивал левую ногу из стороны в сторону и, услышав в пение соседа фальшивую ноту, начинал его скучно и беззлобно ругать. Заднее сиденье джипа облюбовала другая пара мужчин, внешностью и манерами схожая с сидящими впереди. Слева расположилась почти точная копия водителя, отличающаяся от него только ростом и весом и, посасывая прилипшую к губе сигарету, тупо смотрела на дорогу. Правый же угол салона занимал еще один громила с повязанным на шее платком и лицом, сплошь покрытым глубокими побелевшими шрамами. Все четверо были одеты в пестрые камуфляжные комбинезоны и увешаны разнообразным оружием, начиная от охотничьего арбалета и кончая самозарядным «Ремингтоном» двенадцатого калибра.

— Эй, Алонсо кончай глотку драть! Сколько еще осталось до этого чертового ранчо? — прервав пение водителя, ленивым голосом поинтересовался мужчина в углу. По его недовольному лицу было видно, что он изнывает от жары и безделья и заданный им вопрос был для него отнюдь не праздным.

Водитель замолк и, повернув голову, стал всматриваться в мелькающие за окном темные силуэты деревьев. С минуту он их внимательно изучал. Затем обернулся к задавшему вопрос мужчине и сквозь зубы процедил.

— Минут сорок… А что?

— Ничего… — мужчина бросил на него свирепый взгляд. — Чем всякую ерунду петь, лучше за дорогой смотри, а то еще заедем куда-нибудь не туда.

По тону голоса было видно, что здесь он является старшим и водитель, что-то недовольно пробурчав себе под нос, замолчал.

Наконец, джип взобрался на холм, и водитель радостно воскликнул.

— Да вот же оно, это чертово ранчо!

Пассажиры проследили, куда направлен его взгляд, и действительно различили среди сосновых деревьев и зарослей кустарника маленький неказистый домик, с позеленевшей от времени черепичной крышей.

— Давай гони!.. — приказал водителю мужчина в углу.

Он поправил висевшую на груди винтовку и, поднеся к глазам бинокль, стал разглядывать окружающий дорогу лес. Когда джип миновал очередной поворот дороги, мужчина оторвался от бинокля и негромко сказал сидящему рядом с водителем крепышу в шляпе.

— Смотри в оба Тони, а то на засаду, чего доброго, нарвемся…

Его слова не вызвали у крепыша энтузиазма.

— Да брось ты Альфредо. Какая тут может быть засада! — отмахнулся он, но затем все же надвинул шляпу поглубже и высунулся в окно.

Спустя минуту джип остановился у шлагбаума, и все четверо, выбравшись наружу, побежали к домику. Первым у крыльца оказался Тони. Недолго думая, он прикладом винтовки распахнул дверь и, пригнувшись, исчез за ней. Вслед за ним в домик ворвались и остальные.

— Черт бы всех побрал!.. — разразился отборной руганью Алонсо, обшаривая пустую комнату. — Здесь никого нет. Неужели нас обманули?

— Похоже, что так… — согласился с ним Тони, роясь в разбросанных на полу вещах. — Ну, попляшут у меня эти макаронники! — с угрозой в голосе процедил он. — Я всю их пиццерию разнесу. Не будут зря панику поднимать. А ты что скажешь, Альфредо? — спросил он у стоящего в дверях старшего.

Тот в ответ мотнул головой.

— Нет, в домике кто-то живет. Это точно… — с уверенностью сказал он. — В камине много золы, и она свежая.

— А ведь верно! — радостно воскликнул Тони, дотронувшись рукой до стенки камина. — Еще теплый…

— Значит эта баба где-то здесь… — сказал Альфредо и, войдя в дом, сел на одну из кроватей. — Будем ждать. Покажи-ка мне ее фотографию?

Тони вытащил из кармана глянцевый снимок и бросил его Альфредо.

— Хороша, ничего не скажешь! — облизнув языком пересохшие губы, сказал тот, рассматривая изображенную на фотографии высокую черноволосую женщину. — А макаронники нас не подвели. Тот парень уже два раза у них жратвы накупал и сюда отвозил, и лесник у озера какую-то девку заприметил. Говорит по росту и фигуре похожа, но только блондинка. Но я нутром чувствую, это она. А что касается цвета волос, то бабам перекрасится, что мужикам пос… Так что будем ждать. А если она не той окажется тоже не беда. Блондинки мне всегда нравились. Что, зря мы сюда столько времени ехали… — криво усмехнувшись, проворчал он.

Река Гудзон. Лесное ранчо…

Надежде казалось, что вода в озере покрыта тонкой прозрачной пленкой. Высокие сосны у берега гасили порывы ветра, и поверхность воды была идеально гладкой и блестела, словно огромное круглое зеркало. Усыпанное песком дно было хорошо видно, даже если не опускать лицо в воду и Надежда, усевшись на берегу, любила наблюдать за суетливой жизнью его обитателей. Вот по дну быстро прополз, шевеля клешнями, пучеглазый рак. Вот несколько улиток, высунув из домиков рогатые головки, устроили какое-то собрание и затем, видимо решив все запланированные вопросы, вернулись обратно. Вот стайка серебристых рыбок, словно сверкнувшая молния, пронеслась среди водорослей.

Все это казалось Надежде каким-то другим таинственным миром, в котором все просто и понятно и нет тех проблем и забот, которым в ее собственной жизни нет ни конца, ни края. Часами сидя на берегу, она погружалась в этот сказочный мир и, сливаясь с ним, брала у природы силы, чтобы выстоять и победить в мире людей. Вот и сегодня, прихватив с собой пакетик с хлебными крошками, она почти до вечера просидела на берегу озера, и лишь когда диск солнца стал клониться к закату, собралась домой.

Сегодня к ней должен был приехать Андрей. Она провела в лесном домике уже неделю и в прошлую встречу, он сказал, что скоро они тронуться в путь. «Может быть, сегодня мой последний день здесь?» — думала Надежда, торопливо шагая по тропинке через лес. Она, словно прощаясь, еще раз поглядела на теперь уже далекое озеро и, прибавив шаг, почти побежала к домику.

Он встретил ее темными окнами и безмолвием. Перейдя на шаг, Надежда захватила стоящий на пеньке кувшин с водой, и широко раскрыв дверь, зашла внутрь. То, что она увидела в комнате, было для нее полной неожиданностью. За неделю, проведенную в домике, она привыкла к полному одиночеству, и появление здесь еще кого-то озадачило ее. Застыв на месте, Надежда бегала растерянным взглядом, по лицам сидящих в комнате людей и старалась понять, что они тут делают. Ее размышления были прерваны хрипловатым мужским басом.

— А вот и наша птичка вернулась! Хелло крошка!..

В тоже мгновение Надежда почувствовала, что поднимается в воздух и, выронив кувшин, отчаянно закричала. Сильные мужские руки схватили ее под локти и, перенеся через всю комнату к камину, посадили на стоящий там стул. Все это случилось так быстро, что Надежда даже не успела осознать, что произошло, и только ощутив на запястьях кольца веревок и увидев перед глазами покрытое шрамами лицо, поняла, что попала в беду. Липкая волна страха прошлась по ее телу, и она вдруг подумала, что проваливается в какую-то бездонную темную пропасть, выбраться, откуда уже никогда не сможет.

Привязав женщину к стулу, Тони повернулся к Альфредо и довольно сказал.

— Теперь не сбежит… крепко влипла.

Тот сидел у камина напротив пленницы и прищуренными глазами рассматривал ее лицо. Не отводя взгляда, Альфредо вытащил из кармана телефон и, набрав номер, хрипло бросил в трубку: «Это ты Армандо? Похоже, мы ее нашли…» Секунду или две трубка молчала, видимо, собеседник Альфредо обдумывал услышанное, и затем из нее донеслась длинная тирада итальянских слов, постоянно прерываемая восторженным возгласом: «Вивад дио!» Альфредо слушал речь из трубки, молча и, только в самом ее конце, также хрипло произнес: «Я тебя понял… Сделаем все, как ты просишь.» Его неподвижные глаза вдруг ожили, и на изрезанном шрамами лице появилась какая-то странная пугающая улыбка, от вида которой у его компаньонов сразу испортилось настроение.

— Что-то случилось? — осторожно спросил Тони. — Она им больше не нужна?

Альфредо смерил его тяжелым взглядом и, не удостоив ответа, встал со стула и подошел к камину. Взяв из лежащей рядом поленницы несколько сосновых чурок, он бросил их в очаг и, вытащив из кармана зажигалку, обдал струей огня. Яркое пламя сразу охватило сухое растрескавшееся дерево и на стенах комнаты заиграли его разноцветные пляшущие блики.

— Алонсо, сходи во двор и найди какой-нибудь железный прут… — приказал Альфредо.

Пламя на его лице отражалось красноватым пульсирующим отблеском и от этого лицо Альфредо казалось еще более суровым и зловещим. Когда горилла образная фигура Алонсо исчезла за дверью, Тони, приглушив голос, спросил.

— Так что нам приказал Армандо? Везти ее в город?

— Пока нет… — не оборачиваясь, бросил Альфредо. — Раз эта девка у нас, и она так нужна фэбээровцам, боссы решили поторговаться с ними и добиться освобождения Алессандро из тюрьмы. Пусть в ФБР выбирают… или девка, или Алессандро… А чтобы проще было торговаться, Армандо просил узнать, кто ей помог из централа сбежать. Сама она вряд ли смогла это сделать.

— И для этого… — Тони указал глазами на играющий в камине столб пламени.

Альфредо криво усмехнулся.

— И для этого… и чтобы погреться. — ответил он.

В комнате появился Алонсо с громадным металлическим прутом в руке.

— Загни ему конец! — приказал Альфредо.

Алонсо зажал конец прута ладонью и без видимых усилий согнул его. Взвесив прут в руке, Альфредо удовлетворенно хмыкнул и засунул его согнутый конец в бушующее в камине пламя.

— А теперь займемся нашей птичкой!.. — сказал он и повернулся к сидящей на стуле женщине.

Надежда проводила глазами исчезнувший в языках пламени металлический прут и затем перевела взгляд на стоящего напротив мужчину. Хотя люди, схватившие ее, говорили по-итальянски, она хорошо понимала, что происходит в комнате. То, что ищут именно ее, она узнала, взглянув на фотографию, которая валялась на полу. Принадлежность мужчин к итальянской мафии тоже не вызывало сомнения. Но зачем она им понадобилась, и что они собираются делать дальше?.. Ответить на этот вопрос Надежда пока не могла. Наконец, стоящий напротив нее мужчина, видимо решил перейти от слов к делу. Обмотав один конец прута носовым платком, он вытащил его из огня и, поднеся к лицу, закурил торчащую изо рта сигарету. Затем, не опуская прут, он обратился к Надежде.

— Извините мэм, что пришлось вас так долго держать в неведении. — сказал он на почти идеальном английском языке. — Но поверьте, на это у нас были весомые причины.

Не дождавшись ответа Надежды, мужчина продолжил.

— У меня к вам будет несколько вопросов, на которые я хотел бы получить правдивые и исчерпывающие ответы. Если же вы заупрямитесь… — мужчина сделал длинную паузу, во время которой Надежда увидела, как раскаленный докрасна конец прута медленно приблизился к ее лицу, и затем так же медленно отдалился. — Если же вы заупрямитесь, — повторил мужчина. — Тогда мне придется прибегнуть к таким способам получения информации, использовать которые мне бы очень не хотелось.

Сказав это, он положил прут обратно в камин и, глубоко затянувшись, выпустил к потолку беловатую струйку дыма. Надежда выслушала его речь с абсолютным спокойствием, и только подрагивающие ресницы выдавали в ней сильное внутреннее волнение. Наконец взяв себя в руки, она решила вступить в разговор.

— Может быть, вы вначале объясните, что вам от меня надо. — сказала она испуганно-плаксивым голосом и выдавила из глаз несколько слезинок. — Я отдыхаю на этом ранчо по разрешению моего друга крупного бизнесмена. Мы с ним скоро поженимся и решили здесь, вдали от людей проверить наши чувства. Если мое присутствие по каким-либо причинам вам мешает, я готова немедленно уехать.

Слова Надежды произвели на мужчину такое же впечатление, как хороший анекдот и он весело рассмеялся. Внезапно оборвав смех, он поднял с пола фотографию, на которой была изображена высокая черноволосая женщина, и поднес ее к глазам Надежды.

— Взгляните на это фото, мэм… — сказал он.

Надежда увидела на снимке кроме своего лица, номер R678954, под которым она значилась в Бруклинском централе и лиловый овальный штамп этого заведения.

— Узнаете себя? — поинтересовался мужчина и сам же ответил на свой вопрос. — Конечно, узнаете… Только на фотографии вы брюнетка, а в натуре оказались блондинкой. Но все остальное: нос, рот, глаза и губы точно соответствуют оригиналу.

Поняв, что отпираться бессмысленно, Надежда решила изменить тактику, и решительно стряхнув с лица набежавшие слезы, произнесла.

— Хорошо… Предположим я та самая женщина, которая изображена на этом фото… — она искоса посмотрела на мужчину. Тот продолжал невозмутимо посасывать торчащую изо рта сигарету. — Но вы же не федералы… Какое вам до всей этой истории дело?

Сигарета изо рта мужчины, разбрызгивая искры, полетела на пол.

— Вы ошибаетесь мэм… — произнес он, наклонившись к лицу Надежды. — У нас есть до этой истории дело…

Он вытащил из кармана новую сигарету и подрагивающей рукой затолкал ее на место прежней.

Прикурив от зажигалки, мужчина глубоко затянулся, и затем с шумом выдохнул из легких дым.

— Значит, вы желаете узнать, какое нам до этого дело?.. — снова заговори он. — Ну что ж, извольте… Вы, слышали когда-нибудь об Алессандро Вичетто? — спросил мужчина.

Надежда согласно кивнула.

— Так вот… — продолжил он. — Алессандро Вичетто сейчас сидит в том же Бруклинском централе, из которого вам недавно удалось бежать и ФБР пообещало ему, что, если он поможет вернуть вас обратно, ему сократят срок. А срок у него немаленький… пожизненное заключение. Вам, ситуация понятна?

— Понятна… — ответила Надежда.

— Это хорошо, что понятна… — хмыкнул мужчина. — Но мы хотим подстраховаться, на случай если ФБР откажется от своего обещания. И для этого мне надо знать, кто помог вам бежать, так как в одиночку вы это вряд ли смогли сделать. Если в обмен на вас Алессандро не освободят, мы воспользуемся полученной от вас информацией.

— М-да, в логике вам не откажешь. — хмуро вымолвила Надежда. — Но я вряд ли смогу назвать вам людей, которые готовили мне побег, так как сама их не знаю. Прошу поверить мне на слово. Тем более, что бежала я не из централа, а из пансионата, куда меня поместили после попытки изнасилования.

— А вот знаете вы того, кто помог вам бежать или нет, позвольте решать мне! — с угрозой процедил мужчина и видя, что Надежда не расположена продолжать беседу, вытащил из камина раскаленный докрасна прут…

Река Гудзон. Лесное ранчо…

Андрей и Майкл добрались до охотничьего домика уже поздно вечером. Ночной туман белой пеленой стал окутывать лесные поляны и опушки, а в небе зажглись первые, пока еще редкие и плохо различимые на сиреневом небосводе звезды. Дорога тоже стала исчезать в туманной мгле, и Андрею, чтобы не снижать скорость, пришлось включить фары. Когда до места, где находился домик, осталось не более ста метров Майкл, вдруг дернул его за рукав

— Ты слышал? — с тревогой в голосе спросил он.

Андрей насторожился.

— Нет… — он сбросил ногу с педали газа и высунул голову в открытое окно.

Еле слышный шелест двигателя глухо раздавался среди окружающих дорогу сосен и сколько Андрей не напрягал слух, больше ничего расслышать не смог. Успокоенный он опять прибавил газ, но тут до него донесся приглушенный расстоянием женский крик. Майкл тоже услышал его и, как и Андрей, выглянул из машины.

— Черт побери!.. — Андрей снова сбросил газ, и машина, прокатившись по инерции еще несколько метров, остановилась.

— Это там! — он показал на светящиеся среди стволов деревьев окна охотничьего домика. — Поехали!

Машина тронулась, но Майкл, вдруг знаком попросил Андрея остановиться. Заглушив двигатель, тот с недоумением посмотрел на него.

— Я боюсь, что люди Вичетто уже здесь. — напряженным голосом сказал Майкл. — Мы опоздали…

— Тем более, нам надо торопиться! — нетерпеливо воскликнул Андрей. — Ты же слышал. Это она кричит…

— Надо, — согласился с ним Майкл, — но не так. Они вооружены и если заметят нас раньше, чем мы их, то легко перестреляют из окон.

Он расстегнул лежащую на коленях сумку и вытащил из нее двенадцати-зарядный «Кольт».

— Для начала надо хорошенько вооружиться. — передавая его Андрею, сказал он. — К домику предлагаю пойти раздельно. — продолжил Майкл. — Ты заходи со стороны дороги, а я обойду домик со стороны леса. О кей!..

— О кей!.. — согласился Андрей.

Они вышли из машины и, стараясь сливаться с окутавшими лес сумерками, побежали к домику. Миновав ограду, Андрей в несколько прыжков достиг стены домика и, приподнявшись, осторожно заглянул в чуть приоткрытое окно. Внезапно чья-то рука легла ему на плечо. Он вздрогнул, но тут же облегченно вздохнул, увидев в темноте лицо Майкла.

— Она там… — сказал тот, едва шевеля губами. — В комнате четыре человека. Все вооружены. У них три «ремингтона» и один арбалет. Револьверов я не заметил. Сейчас они ужинают. Я думаю, самое время их потревожить.

Вместо ответа Андрей кивнул головой. Они подкрались к двери. На счет три, Андрей распахнул ее, и они ворвались внутрь дома.

— Руки вверх! — крикнул Андрей и, бросившись к стене, ударом ноги сбил прислоненные к ней винтовки на пол.

Майкл направил на сидящих вокруг стола мужчин пистолет.

— С места не вставать. Руки не опускать… — пригрозил он.

Сидевшие вокруг стола и не думали сопротивляться. С растерянными лицами они застыли на месте, боясь пошевелиться. На столе валялись остатки их ужина: куски пиццы, бутылки из-под пива, пустые консервные банки и обрывки пакета от попкорна. Отыскав на полу крышку погреба, Андрей отбросил ее в сторону.

— А ну-ка, быстро туда!.. — приказал он.

Мужчины с поднятыми руками гуськом спустились по ступенькам лестницы в погреб, и Андрей с грохотом захлопнул за ними сбитую из толстых досок крышку. Вместе с Майклом они бросились к сидящей на стуле перед тлеющим камином Надежде. Она была без сознания и, сорвав с нее веревки, Андрей на руках понес ее к машине.

Карлсон-Сити. Аэродром…

Теперь путь беглецов лежал к небольшому городку Карлсон-сити, расположенному к северо-западу от Нью-Йорка. Рядом с ним находился аэродром, на котором Андрея и Надежду ожидал подготовленный к вылету четырехместный самолет «Цесна». Спустя два часа сумасшедшей гонки они были на месте. Летное поле встретило их пустотой и безмолвием и Андрей, не увидев на старте арендованный самолет, пошел выяснять, почему задерживается вылет. Произошло то, чего он больше всего опасался… В планы побега вмешалась погода. Аэропорт Майами был закрыт и когда состоится вылет, диспетчер Карлсон-сити ответить не смог.

В полной растерянности Андрей вернулся к машине и рассказал о случившемся Майклу. В дороге они условились, что, посадив Надежду в самолет, вместе вернутся в Нью-Йорк. Но сейчас ситуация изменилась. Ждать летной погоды было крайне опасно. В любой момент агенты ФБР или гангстеры опять могли напасть на их след. Следовало срочно что-то предпринимать. Андрей и Майкл обсудили сложившуюся ситуацию и пришли к единому мнению, что в Майами надо отправляться на машине. Часов за десять они вполне могли туда добраться. У Андрея, правда, срывался отъезд на Родину, так как вернуться обратно в Нью-Йорк он не успевал. «Придется тебе уходить вместе с ней.» — дал ему совет Майкл. — «А я провожу вас до Майами. Завтра начинается уикенд и значит я свободен.» Андрей созвонился с консульством и, получив на свой план добро, начал собираться в дорогу. Заправив бензобак машины под завязку, он приобрел в киоске крупномасштабную карту Америки и, они с Майклом, наскоро перекусив в придорожном кафе, отправились в дорогу.

Штат Виргиния. Ричмонд…

Надежда пришла в сознание, когда машина рано утром подъезжала к Ричмонду. Словно после долгого сна она, разведя руки, сладко потянулась, открыла глаза и, приподняв голову, осмотрелась вокруг.

— Ну, слава богу! — воскликнул Андрей и, не удержавшись, поцеловал ее в щеку.

Майкл тоже обернулся назад и когда его глаза встретились с глазами Надежды, приветливо ей улыбнулся. Надежда, видимо еще не осознав, что произошло и где она находится, с удивлением переводила взгляд с него на Андрея и обратно.

— А где эти… — она не закончила фразы, но Андрей сразу понял, о ком она говорит.

— Эти далеко… — ответил он. — Мы их в погребе заперли.

Заметив впереди вывеску ресторана, Андрей предложил остановиться и позавтракать. Майкл вначале не поддержал его, но затем, взглянув на счастливое лицо Андрея, махнул рукой и с улыбкой заметил, что привычка русских все радостные события отмечать в ресторане к добру не приведет.

Пока Надежда и Андрей завтракали, Майкл решил позвонить Хоффману и узнать у него последние новости. Телефон Хоффмана долго не отвечал и лишь с третей попытки Майкл услышал в трубке его далекий голос.

— Доброе утро, сэр! Извините, что беспокою… — поприветствовал его Майкл. — Хотел узнать, нужен ли я вам сегодня?

— Хорошо, что ты позвонил Майкл! — обрадовался Хоффман. — Мне директор бюро с утра покоя не дает. Всех на ноги поднял. Тут у нас черт знает что происходит!

— А что именно?.. — поинтересовался Майкл.

Было слышно, как Хоффман тяжело вздохнул.

— Оказывается, ребята этого мафиози Вичетто вчера нашли Смирнову в каком-то охотничьем домике на Гудзоне и решили с нами поторговаться. Поменять ее на своего босса. Ну, ты помнишь его. Мы вместе с тобой этого типа в Бруклинском централе обрабатывали.

— Конечно сэр, хорошо помню… — поддакнул Майкл.

— А пока они с нами связывались и все это излагали, какие-то типы Смирнову у них отбили и увезли на машине в неизвестном направлении. Одного они, правда, опознали. Это был Черкашин, у которого сегодня истекает срок визы. А вот второго они узнать так и не смогли, хотя мы им показали фотографии, наверное, всех русских, живущих в Америке.

Майкл услышал в трубке, как Хоффман грязно выругался. «Вот так номер!.. — с тревогой подумал он и ощутил, как его спина стала покрываться холодной испариной. — И как я об этом раньше не подумал? Не надо мне было в домике светиться…»

Майкл понял, что допустил ошибку, но теперь отступать уже было поздно.

— Выходит, зря мы с ними связались, сэр? — спросил он.

— Выходит, что так… — недовольно проворчал Хоффман. — И где теперь эту Смирнову искать, одному богу известно.

— Да-а… — протянул Майкл. — Неприятная история получается.

Он лихорадочно думал, как бы направить Хоффмана по ложному следу.

— Кстати, сэр… а может быть, никто Смирнову и не отбивал?! — вдруг сказал он. — А ребята этого Вичетто просто отдали ее русским за хорошее вознаграждение. От них всего можно ожидать.

— Хм… интересное предположение! — после паузы, отозвался Хоффман. — Возможно, ты и прав. Тем более, что этим двум они сдались без боя.

— Ну конечно!.. — развивал дальше свою мысль Майк. — Они взяли Смирнову и решили поторговаться не только с нами, но и с ними. И те предложили им более выгодные условия.

— Надо доложить это соображение руководству бюро… — согласился Хоффман. — Пускай еще раз потолкуют с этим Армандо Босса. Его парни упусти Смирнову. Не может быть, чтобы всего двое русских их так просто обезоружили и заперли в погреб.

— Так я на уикенд могу быть свободен?.. — решив закончить разговор, спросил Майкл. — Хочу где-нибудь на пляже поваляться, пока лето не кончилось.

— О кей!.. — разрешил Хоффман. — Хватит с руководства и того, что они мне выходные испортили. Жду тебя в понедельник…

Выключив мобильник, Майкл, охваченный тревожными мыслями, побежал к столику, за которым сидели Андрей и Надежда. Выслушав его рассказ, они, не говоря ни слова, встали из-за стола и вместе с ним направились к выходу из ресторана.

Штат Флорида. Майами…

Андрей гнал машину всю ночь. Позади остались Джэксонвилл и Дейтона-Бич, а шоссе все дальше уходило на юг, теряясь среди высоких, покрытых изумрудно-зеленой травой, холмов. Лунный свет серебристыми бликами отражался в блестящем, как зеркало асфальте и кругом было так светло, что, казалось, день и ночь поменялись местами. Иногда впереди возникали огоньки встречной машины. Затем она на бешенной скорости проносилась мимо и опять шоссе становилось пустынным и только бензозаправки и придорожные кафе, выстроившиеся длинной цепью вдоль него, напоминали Андрею, что на дороге он не один. Следя за стрелками часов, Андрей все время прибавлял скорость, чтобы к рассвету попасть в Майами.

Только так, согласно разработанному им с Майклом плану, можно было незаметно слиться с отдыхающими здесь в изобилии туристами. Местные пляжи всегда были полны любителей понежиться под жарким флоридским солнцем. На этом и строился весь расчет. Взяв напрокат доски для серфинга, можно было через час, другой попасть в назначенное место встречи. Но делать это надо было, либо рано утром, либо поздно вечером. Так как днем, море кишело отдыхающими, и попасть на борт лодки незаметно было бы невозможно. Оставаться в Майами до вечера Майкл не советовал, так как хорошо понимал, что по следу Смирновой и Черкашина сейчас брошено все ФБР. Понимал это, и Андрей и поэтому всю дорогу не снимал ноги с педали акселератора.

В пять часов утра машина въехала на пустынный пляж около небольшого поселка Санта-Моника в пяти километрах от Майами. Как и ожидалось, людей на пляже было немного, да и те пока не решались заходить в остывшую после ночи воду. Разбудив Надежду и Майкла, Андрей вытащил из багажника сумку с гидрокостюмами и пошел к ближайшему пункту проката досок для серфинга. Вернувшись через полчаса, он уже нашел Надежду полностью одетой. Ласты и маску она прицепила к поясу и сейчас в гидрокостюме походила на профессионального серфингиста. Быстро одевшись, Андрей вместе с ней зашел в воду и, оставив ее на отмели, пошел дальше один. Майкл подошел к Надежде. Ветер трепал ее волосы и Майкл после некоторого колебания взял руку Надежды в свою ладонь и крепко ее сжал. Она слабо улыбнулась, и было видно, как по ее щеке скользнула непрошенная слезинка.

— Тебе пора… — наконец, сказал Майкл и, отпустив ее руку, пошел к машине. Надежда долго смотрела ему вслед. Затем вздохнула и, смахнув слезы, вошла в набежавшую волну.

Флоридский пролив…

«Барс» курсировал в квадрате встречи уже трое суток. Подняв ночью перископ, Кузнецов увидел в нем, лишь тропическое звездное небо, озаренное огнями ночного Майями. Подплывать так близко к побережью США ему еще не доводилось и, поэтому, несмотря на темноту, он с интересом рассматривал разноцветную цепочку огней, обозначавших береговую черту. Позади, было почти двухнедельное плавание во, время которого, лодка подвергалась многочисленным опасностям, а встреча с патрульным самолетом в северной Атлантике чуть не стала для нее роковой. Только слаженная работа членов экипажа и искусство командира позволили ей уйти от слежения, и незаметно раствориться в бездонных водах океана. Приблизившись к Багамским островам, лодка два дня лежала на дне, выбирая момент, чтобы войти в двухсотмильную зону у побережья США. Здесь особенно активно действовали противолодочные силы, и малейшая ошибка могла сорвать выполнение операции. Только на третий день, когда разыгрался сильный шторм, Кузнецов, решил продолжить плавание. Обогнув остров Большая Багама, лодка вошла во Флоридский пролив и затаилась в самом глубоком его месте. Теперь оставалось только ждать заранее условленного сигнала, повторения в эфире четырех цифр четыре.

Штат Флорида. Майами…

Во Флоридском проливе штормило… Ветер гнал с востока большие пенистые волны, и они, то возвышаясь, то оседая, рассыпали в воздухе тучи водяных брызг. Океан тяжело вздыхал, словно ворочаясь с боку на бок. Его цвет то и дело менялся и из темно-голубого становился свинцовым, когда полуденное солнце скрывалось за низко стелющимися над океанскими просторами облаками. Андрей и Надежда, выбиваясь из сил, третий час боролись с этой могучей стихией. Лежа на досках, они с ожесточением гребли руками, понимая с каждой минутой, что победить ее им не под силу. Полоска берега все еще маячила перед их глазами, и до точки встречи было слишком далеко. Андрей чувствовал, что Надежда совсем выбилась из сил. Ее дыхание до этого ровное и глубокое стало хриплым и прерывистым, а лицо, покрытое брызгами воды, побледнело и стало похожим на застывшую от нечеловеческого напряжения маску.

Андрей тоже был на грани своих сил. С трудом разгребая отяжелевшими руками пенистые гребни волн, он понимал, что еще немного, и они оба пойдут на дно. Его хорошо тренированное тело, раньше легкое и послушное, теперь нестерпимо ныло и болело, а ноги, взмахом которых он бросал тело вперед, то и дело сводила режущая боль судороги. «Что же делать?..» — думал Андрей, бросая взгляды, то на желто-зеленую полоску берега, то на Надежду. — «Плыть обратно?.. Конечно, вернуться на берег они могут. Но что делать дальше?.. Без одежды и документов их быстро обнаружат. По всем полицейским участкам, наверное, уже разосланы их фотографии, и наряды полиции прочесывают все окружающие Майами пляжи.» Андрей непроизвольно скрипнул зубами, представив, что Надежда снова попадет за тюремную решетку. И если раньше у нее были шансы вырваться оттуда, то теперь, учитывая, что она совершила побег, ее оставят там навсегда. Нет, такого допустить он не может! Не для того они с Дугласом сделали все возможное и невозможное, чтобы вырвать ее из сулящего неминуемую смерть каменного мешка.

Андрей с ожесточением нырнул в очередной вставший перед ним водяной гребень, и когда волна прошла над его головой, бросил взгляд на свою левую руку. К ее запястью тонким ремешком был пристегнут радиомаячок, который он получил в консульстве. Андрей помнил, что по инструкции маяк можно было включить только в точке встречи и не более чем на пять-шесть секунд. Только в этом случае его не успеют запеленговать катера береговой охраны. Но сейчас они с Надеждой оказались в критической ситуации. До точки встречи было еще две мили. Но одолеть их они уже не имели сил. Андрей снова посмотрел на маячок, затем на вяло гребущую рядом Надежду. Понимает ли она это?.. Когда их взгляды встретились, он стукнул пальцем по корпусу маячка. Лицо Надежды на секунду напряглось, затем она закрыла глаза и положила голову на доску. Ее руки бессильно свесились в воду. Андрей все понял без слов. Другого выхода у них действительно не было.

Флоридский пролив…

Командир патрульного катера «Р667» с утра пребывал в крайне скверном настроении. Сегодня у него был выходной, и он хотел провести его на горячем песке одного из лучших пляжей Майами, но срочный вызов в штаб береговой охраны и последовавший за этим выход на патрулирование, заставили его любоваться пляжными красотками, только в восьмикратный морской бинокль. «И дернуло этих идиотов из Портсмута поднять тревогу в выходные!» — с раздражением думал он, разглядывая заполненные купающимися пляжи. Пускай фэбээровцы сами ловят своих беглецов. И почему они решили, что те будут уходить именно морем. Я бы на их месте рванул через сухопутную границу. Например, через мексиканскую. Через нее сейчас все кому не лень могут перейти, особенно если дать пограничникам хорошую взятку.

Капитан бросил взгляд на лежащие перед ним фотографии, под которыми было написано латинскими буквами: Андрей Черкашин и Надежда Смирнова. «И какие у этих русских смешные фамилии!» — подумал он, внимательно разглядывая их. Фотография женщины особенно привлекла его внимание, и он с видом знатока и ценителя женской красоты, впился в нее газами. «Хороша! Ничего не скажешь!..» — решил он, после долгого созерцания изображенного на фотографии лица. — «Может быть, поэтому фэбээровцы так всполошились!..» — по лицу капитана скользнула ехидная усмешка. Он снова поднес к глазам бинокль, но дверь сзади него вдруг распахнулась, и на мостике появился взволнованный радист катера.

— Извините, сэр! — доложил он. — Я перехватил в квадрате «9-12» работу радиостанции, передающей один и тот же сигнал — четыре четверки.

Лицо капитана удивленно вытянулось.

— Ты не ошибся?..

— Никак нет, сэр! Это определенно работает радиомаяк.

Капитан озабоченно сдвинул фуражку на лоб. Затем размеренными шагами прошелся по мостику и, взяв висящий на стене микрофон, приказал.

— Объявляю по кораблю боевую тревогу!

Повернувшись к радисту, он добавил.

— Срочно сообщи в штаб о перехваченном сигнале и о том, что мы направляемся в этот район. Пускай высылают туда вертолеты и другие катера.

Когда радист, козырнув, вышел, капитан подошел к столу и снова задержал свой взгляд на одной из фотографий. «Возможно, через час я буду иметь возможность, лично познакомится с русской красоткой!..» — не без удовольствия подумал он.

Вашингтон. Пенсильвания-авеню…

Звонок Хоффмана застал Майкла в автомобиле по пути на работу.

— Их нашли!.. — не здороваясь, прорычал тот в трубку в своей обычной манере.

Майкл почувствовал, как у него тревожно екнуло сердце. Стараясь сохранять спокойствие, он с безразличием спросил.

— Кого, сэр?

— Как кого?.. — заорал довольно Хоффман. — Смирнову и Черкашина, конечно. С патрульного катера «Р667», который курсирует во Флоридском проливе только что сообщили, что запеленговали работу радиомаяка в трех милях от берега. Это наверняка они.

Майкл почувствовал, как его ладони и спина стали покрываться липким холодным потом.

— Поздравляю, сэр! Вы были тогда правы на совещании у директора. — с трудом выговорил он.

— Кто бы сомневался! — хохотнул Хоффман. — Давай быстрее приезжай. Сейчас работы невпроворот будет. Надо по горячим следам узнать у Смирновой, кто ее из Бруклинского централа вытащил. Ох, и не завидую я тому парню… — угрожающим тоном, добавил он.

В трубке послышались короткие отрывистые гудки.

Майкл в измождении откинулся на спинку кресла. Сегодня рано утром он прилетел из Майами, и чтобы не привлекать внимание сразу заторопился на работу. Согласно его расчетам, Андрей и Надежда уже были в безопасности. «Что же произошло там, во Флориде? Почему они дали себя запеленговать?» — напряженно размышлял Майкл. — «И как поведут они себя, если снова попадут в руки ФБР? Теперь с ними не будут церемониться и выпотрошат из них все, что они знают.»

Он поставил машину на автостоянку, и с трудом переставляя ставшие вдруг непослушными ноги, пошел в штаб-квартиру ФБР.

Флоридский пролив…

— Есть радиомаяк!.. — этот крик, словно сигнал тревоги, заставил всех людей, находящихся на центральном посту «Барса», вскочить на ноги.

Кузнецов смахнул с карты разбросанные карандаши и выхватил из рук радиста листок с написанными на нем координатами. Павлов уже показывал пальцем на карте место, откуда велась передача. Кузнецов впился в него глазами.

— Но это же в двух милях от точки встречи! — удивленно произнес он.

— Даже немного дальше… — уточнил Павлов.

Кузнецов нахмурил брови.

— Что будем делать? Планом такая ситуация не предусмотрена. Мы не можем так близко подходить к берегу. Нас сразу обнаружат. Там глубина не более пятидесяти метров. Мы лишимся маневра и не выберемся из бухты.

— Может отложить операцию?.. Такое право нам дано. По плану, если обстановка не позволит в назначенный день принять людей на борт, она переносится на сутки… — предложил Павлов.

Радист, принесший радиограмму, сделал шаг вперед.

— Товарищ капитан, разрешите доложить. Передача велась не пять секунд, а почти минуту. Мы не сразу запеленговали маяк. Он автоматически отключается после получения ответа, что его сигнал принят. За это время сигнал маяка наверняка перехватили корабли береговой охраны.

Лицо Кузнецова помрачнело.

— Значит, у нас нет выбора. Людей надо брать на борт сейчас и как можно быстрее… — он встал. — Приказываю, поисковой группе срочно выдвинуться в точку, откуда велась передача, и обеспечить доставку людей на борт лодки. Лодке быть готовой к выполнению маневра уклонения от противолодочных кораблей и самолетов. На экстренный случай, подготовить средства спасения членов экипажа.

— Разрешите выполнять? — спросил Павлов.

— Выполняйте! — ответил Кузнецов.

Приказав радисту следовать за собой, Кузнецов прошел в капитанскую каюту, запер дверь и, вытащив из сейфа шифр-блокнот, написал телеграмму.

«Прошу подготовить в районе Малой Багамской банки прием на борт грузового судна «Петербург», следующего в порт назначения Калининград, двух пассажиров.»

— Передайте в ближайшем сеансе радиосвязи. — отдав телеграмму радисту, сказал он.

Штат Флорида. Майами…

Андрей взглянул на часы. С момента сеанса связи прошло десять минут. «Слишком рано…» — подумал он и, чтобы скрыть все возрастающую тревогу, подмигнул плавающей рядом с ним Надежде. Она по-прежнему неподвижно лежала на доске, свесив руки в воду, и старалась унять частое, прерываемое удушливым кашлем, дыхание. «Здорово же ей досталось…» — с нежностью подумал о ней Андрей. Он захотел прижать Надежду к себе, чтобы хоть немного согреть и ободрить.

В этот момент где-то недалеко раздался длинный тягучий гудок. Андрей непроизвольно вздрогнул. Он знал, что так гудят только полицейские машины и катера береговой охраны. Значит, их разыскивают. Несмотря на окружающие его холодные волны, Андрею стало вдруг жарко. Он соскользнул с доски и взглядом попросил сделать тоже самое Надежду. Та тоже нырнула в воду, и они, обнявшись, закрутились в пенных водоворотах… Гудки раздавались теперь со всех сторон. Очевидно, район прочесывали несколько катеров. А сверху до Андрея донесся почти сливающийся с шумом волн рокот вертолетного двигателя. Спустя секунду, прямо над ними зависла бело-красная винтокрылая машина. Пилот в зеленом комбинезоне высунулся из окна и, показывая на них рукой, что-то закричал.

«Это конец!..» — подумал Андрей. Секунды для него тянулись утомительно долго. «Одна, две, три…» — считал он их про себя. Внезапно что-то потянуло его вниз. Он захотел крикнуть, но неизвестно откуда взявшаяся рука закрыла ему рот, и уже под водой он увидел вокруг себя четырех, одетых в акваланги пловцов. Ему надели на лицо кислородную маску и по улыбкам окружавших его людей он понял, что это свои…

Часть пятая. Приказано выжить

Флоридский пролив. Квадрат «80–56»…

Флоридский пролив расположен между полуостровом Флорида и островами — Куба и Багамские и соединяет воды Мексиканского залива с Атлантическим океаном. Его длина составляет триста пятьдесят миль, ширина около ста миль, а глубина судоходной части достигает двух километров. Обычно голубовато-зеленые волны океана мягко плещутся на бескрайних песчаных пляжах побережья, но иногда свинцовые тучи закрывают небо и порывы ветра бросают на сушу высокие водяные валы. Бушующий ураган смывает с пирсов прогулочные яхты и катера и, словно радуясь своей могучей силе, уносит их далеко в океанские просторы. Косые струи дождя прозрачными стрелами вонзаются в пенные гребни волн. Бурлящие потоки воды сталкиваются друг с другом и, взлетая высоко в небо, распадаются на миллионы искрящихся брызг. Кажется, океан готов сокрушить все, что встретится ему на пути и, чувствуя это, жизнь в океанских глубинах замирает. Затем из-за туч снова показывается солнце и словно по волшебству безумная пляска волн стихает, ветер перестает гнуть, растущие на пляжах пальмы, и опять изумрудная череда волн еле слышно накатывается на песчаные отмели побережья.

Стайка серебристых дельфинов, постоянных обитателей Флоридского пролива, медленно шевеля плавниками, скользила среди коралловых рифов. Сегодня в проливе немного штормило и поэтому им пришлось довольно далеко заплыть от обычного места кормежки — прибрежной отмели, богатой рыбой, кальмарами и планктоном. Синеватую воду океана изредка пронизывали лучи солнца, оставляя на дне длинные желтоватые пятна. Причудливые клубки водорослей обвивали бело-розовые коралловые замки. Увидев колонию крабов, дельфины жадно накинулись на добычу. Внезапно вожак стаи замер на месте и, издав длинный протяжный свист, подал знак опасности. Из темной глубины океана навстречу нему двигалось какое-то странное, похожее на гигантского кашалота, существо. Дельфины испуганно рванулись в сторону. Вожак, воинственно взмахнув плавником, согнулся и как стрела, пущенная из лука, бросился существу навстречу. Внезапно мощный водоворот подхватил его и как пушинку отбросил в сторону. Его закрутило. Затем потянуло вдоль бесконечно длинного серого тела «кашалота». Беспомощно барахтаясь, он вдруг увидел перед собой какой-то странный серебристый круг, издающий пугающий скрежет и вой. Оцепенев от страха, вожак из последних сил, повинуясь инстинкту самосохранения, рванулся вниз в спасительные глубины океана. Толща воды вдруг расступилась перед ним и словно гигантский насос отбросила его далеко назад. Издавая жалобные трели, вожак устремился подальше от чудовища, встреча с которым чуть не стоило ему жизни.

Тяжело вздохнув, Надежда закашлялась и с трудом открыла глаза. Обжигающая жидкость лилась в рот. Она сделала глоток и почувствовала, как живительное тепло разливается по телу. Над ней был сводчатый покрытый пластиком потолок. Кто-то придерживал ее за плечи. Подняв глаза на стоявших вокруг людей, она удивилась их виду. У многих из них были бороды. Люди с интересом и сочувствием смотрели на нее.

— Укачало, — сказал кто-то по-русски. — Дайте ей еще глоток!

Услышав эти слова, Надежда вздрогнула и закрыла глаза. Русские?.. Стало быть, она на борту российской подводной лодки? Последнее что она помнила, это красно-белое днище вертолета высоко в темно-сером небе. Затем ее потянуло вниз, и пенистые волны сомкнулись над ее головой. Она судорожно вздохнула, но вместо воды в ее легкие хлынул поток холодного воздуха, а на лице появилась резиновая маска. Больше Надежда ничего вспомнить не смогла. Но то, что она видела вокруг себя сейчас, говорило, что смерть в очередной раз обошла ее стороной. Надежда снова открыла глаза и поискала вокруг себя Андрея. Видимо люди, окружавшие ее, поняли, кого она ищет, и над ней появилось его улыбающееся лицо. Надежду подняли и усадили на табурет. Человек в белом халате нащупал на ее руке пульс и затем по-английски спросил, как она себя чувствует. Надежда бросила удивленный взгляд на Андрея, но увидев, как тот чуть заметно кивнул головой, на английском языке пожаловалась на озноб, головную боль и тошноту.

— В порядке вещей, — сказал человек в белом халате. — Вы переохладились, и я не удивлюсь, если у вас легкое сотрясение мозга. Сейчас мы проводим вас в гостевую каюту. Там вы переоденетесь и ляжете спать. После такого долгого пребывания в воде вам надо хорошенько согреться и выспаться.

Поддерживаемая Андреем, Надежда встала с табурета и с трудом сделала несколько шагов.

Стены и потолок вдруг закружились у нее перед глазами, и она чуть не упала. Андрей подхватил ее. Надежда смущенно улыбнулась окружающим ее людям. Одетый в белую робу матрос распахнул перед ней низкую дверь в переборке. Надежда с трудом протиснулась в нее и оказалась в длинном коридоре, освещаемом гирляндой матовых плафонов. Андрей снова оказался рядом, держа ее за руку.

— Нам туда… — показал он в конец коридора.

Провожаемые взглядами матросов, они дошли до двери с табличкой «Каюта № 12».

— Слушай меня внимательно… — с улыбкой сказал Андрей, вставляя ключ в замочную скважину. — Все прошло нормально. Нас подобрала подводная лодка. Я уже говорил с ее командиром. Кроме него и старшего помощника о нас никто ничего не должен знать. Для всех остальных мы супружеская пара из Глазго по фамилии Хамерс. Тебя зовут Аделаида. Меня Ричард. Русского языка мы не знаем. Наша яхта затонула во Флоридском проливе. Нас спасли и теперь хотят высадить в порт Нассау на Багамских островах.

Андрей распахнул дверь каюты и помог Надежде войти в нее.

— Вот твое жилище, — сказал он. — Я нахожусь в десятой каюте. Сейчас к тебе придет врач и окажет помощь.

Закрыв за собой дверь, Надежда прислонилась к ней спиной. Она оказалась в совсем крошечном помещении, смахивающим на купе скорого поезда. Две койки и маленький столик с трудом умещались в нем. Надежда увидела на койке сухой комбинезон и полотенце. Едва она переоделась, в каюту вошел человек в белом халате.

— Меня зовут Владимир Петрович, — наклоняясь к Надежде, сказал он. — Как ваше самочувствие мисс Хамерс?.. — он пытливо заглянул Надежде в лицо. — О… да вы белы как мел. Так! Одышка. Пульс?.. Похоже, частит! Вам надо поспать. Сон укрепит ваши силы.

На столике рядом с Надеждой появился поднос с горячим кофе. Пока она, обжигаясь, его пила, врач протер ее плечо ваткой со спиртом и сделал укол.

— Я ввел вам снотворное, — сказал он, кладя перед Надеждой пригоршню разноцветных таблеток. — Выпейте лекарства и укладывайтесь спать. Я около вас подежурю. Если проснетесь, а меня не будет, туалет дальше по коридору, слева.

Надежда с благодарностью взглянула на врача и уже через минуту спала глубоким, по-детски крепким сном.

Багамские острова. Нассау…

По стеклам окон представительства Центрального разведывательного управления США на Багамских островах монотонно барабанил осенний дождь. За плотно сдвинутыми шторами поочередно вспыхивали красные, зеленые, золотистые и фиолетовые огни города. Иногда небо над крышами домов пронизывали ярко светящиеся в ночном мраке молнии, и тогда улицы и набережную города заливал матовый, похожий на вспышки праздничного салюта свет.

Руководитель представительства — пятидесятилетний уроженец Калифорнии Эндрью Говард, проклиная, на чем свет погоду, начальство, поднявшее его в столь неурочный час с постели, и свою секретаршу, с виноватым видом, стоявшую у него за спиной, нетерпеливо разбирал наваленные на письменном столе папки с документами. Среди промышленных отчетов, прогнозов уровня валового национального продукта Кубы, возможных последствий студенческих волнений в Гондурасе и досье на политических лидеров Никарагуа Говард искал срочную шифровку из Лэнгли, в которой ему предписывалось принять все необходимые меры для задержания опасных государственных преступников нелегально покинувших территорию США. В шифровке приводились их имена, а также сообщалось, что, скорее всего, они находятся на борту российской подводной лодки, которая была замечена у берегов Флориды. Шифровка пришла два дня назад и, прочтя ее, Говард присвистнул и, сочтя очередным бессмысленным циркуляром, которыми его систематически бомбардировала штаб-квартира, отложил в папку, обозначенную наклейкой «К сведению».

Здесь, на Багамах помимо секретарши, в его распоряжении находились три оперативных сотрудника и порядка двадцати продавцов и клерков в разбросанных по островам магазинчиках, которые продавали туристам сувениры и информировали Говарда о разговорах, которые туристы вели между собой. Говард справедливо посчитал, что такими силами выловить из Атлантического океана русскую подводную лодку он вряд ли сможет и, поэтому, прочтя шифровку, тут же забыл о ее существовании.

Говард был крупного сложения мужчина с густыми черными волосами, на висках подернутыми сединой. В его обветренное лицо въелся бронзовый загар, приобретенный в горах Пенджаба и Кандагара, а тело было иссечено множеством шрамов — памятью об участии в двух иракских войнах. По натуре Говард был азартным игроком, и его склонность к авантюризму в представительствах «фирмы», так называли между собой Центральное разведывательное управление его сотрудники, стала уже притчей во языцех. Он никогда не был женат и порой, в минуты грусти размышляя над своей одинокой жизнью, где опасность подстерегала его на каждом шагу, сожалел о том, что не может поселиться в загородном доме в Калифорнии или во Флориде.

Учитывая опыт и навыки Говарда, начальство разрешало ему «действовать по обстоятельствам», так как годы тренировок превратили его в профессионала экстра-класса, способного выполнить любое задание. Говард прекрасно владел тремя европейскими языками, арабским, а также дюжиной различных диалектов — от пенджабского до суахили. Сейчас, сидя в своем кабинете, и просматривая ворох сводок и сообщений, он оттягивал неизбежный звонок в посольство, с которым у него сложились не лучшие отношения.

— Мистер Говард… — послышался за его спиной женский голос.

— Меня зовут Эндрю, Лиз… — оглядываясь на секретаршу, недовольно проворчал Говард.

Секретарша — молодая двадцати пятилетняя девица, кутаясь в ночной халат, уже полчаса пыталась доказать своему шефу, что к пропаже важного документа она не имеет никакого отношения.

— С вашего позволения, я понятия не имею, куда он делся, — плаксивым голосом сказала она, нервно поправляя на груди полы халата. — Я поняла, что шифровка вас не интересует, и отнесла ее в архив. Но сейчас ее там почему-то не оказалось.

Говард внимательно посмотрел на секретаршу, с которой он уже несколько месяцев поддерживал очень близкие отношения, пытаясь разглядеть ее хорошенькую фигурку, скрывавшуюся под бесформенным халатом. Он попытался представить, как она может выглядеть без очков, в нормальном одеянии и с распущенными волосами. Однако в следующую минуту Говард заставил себя отвести взгляд — отвлекаться от насущных забот сейчас было не время. Наконец он удовлетворено хмыкнул и из перевязанной скотчем папки извлек нужный документ.

Секретарша испустила облегченный вздох и, бросив на Говарда надменно-обиженный взгляд, направилась к ванной комнате. Кабинет Говарда являлся одновременно и его квартирой и был оборудован всеми необходимыми удобствами, включая ванну с джакузи, минибар и небольшой домашний кинотеатр, в котором Говард после напряженного трудового дня любил в одиночестве с бутылкой пива в руке и попкорном смотреть понравившиеся ему кинофильмы. Найдя шифровку, Говард углубился в ее чтение. Ночной звонок из Лэнгли застал его в постели с Лиз. То, что Говард услышал в телефонной трубке, заставило его вскочить и, на ходу одеваясь, броситься в кабинет. Здесь, почтительно говоря в трубку отрывистые фразы: «Есть… Все необходимые меры уже приняты… Я гарантирую полный успех…», он стал срочно искать злополучную шифровку. Разговор велся с заместителем директора ЦРУ и по его тону и используемым выражениям Говард понял, что тот находится в не самом лучшем настроении.

Самым неприятным для Говарда было то, что он не помнил фамилии людей, облаву на которых должен был организовать. И пока заместитель директора сам не произнес их в разговоре, ему пришлось всячески выкручиваться и тщательно подбирать слова, чтобы не потребовалось называть фамилии беглецов. Теперь, прочтя несколько раз текст шифровки, он мысленно повторял два слова: «Смирнова… Черкашин… Смирнова… Черкашин…». Дождавшись, когда Лиз крикнула: «Прощай!» и громко хлопнула входной дверью, Говард присел в кресло и стал обдумывать полученное им задание.

Руководство ЦРУ возлагало на него координацию действий английской администрации, управляющей островами и военно-морской группировки, которая будет блокировать русскую подводную лодку, направляющуюся из Флоридского пролива в Атлантику. В группировку будут входить американские и английские корабли, противолодочные самолеты и подводные лодки. Лидер группировки — крейсер «Вирджиния» должен прибыть на рейд Нассау завтра утром. Лодку необходимо было оттеснить в прибрежные воды островов, а затем, окружив со всех сторон, принудить всплыть и подвергнуться интернированию. Говард еще раз бросил взгляд на фотографии, напечатанные в шифровке, и пожал плечами. Похоже, в Лэнгли и в Пентагоне опять победили «ястребы» жаждущие обострения отношений между Россией и США. «По мне… — подумал Говард, глядя на портрет красивой черноволосой женщины. — Пусть катятся на все четыре стороны. Америка от этого не обеднеет… Но приказ, есть приказ.» — оторвав глаза от фотографии, философски заключил он, поморщился и, взяв трубку мобильного телефона, набрал номер своего заместителя по оперативным мероприятиям.

База ВМС США Норфолк…

Командир многоцелевой атомной подводной лодки «Филадельфия» капитан Джон Стенли состоял в этой должности уже три года и являлся одним, из наиболее опытных и знающих моряков, исходивших под звездно-полосатым флагом весь мировой океан. Он начинал службу рядовым матросом на крейсере «Калифорния». Участвовал в иракской войне. Затем прошел все ступени служебной лестницы и, наконец, к пятидесяти годам занял должность командира атомной субмарины. «Филадельфия» базировалась на главной базе военно-морских сил США Норфолк в юго-восточной части бухты Хэмптон-Родс при выходе из Чесапикского залива.

Здесь находился штаб верховного командования вооружённых сил США в зоне Атлантики и главнокомандующего Атлантическим флотом. Флотилия многоцелевых подводных лодок размещалась у причала северной оконечности бухты и состояла из десяти субмарин типа «Лос-Анжелес». Некоторые из них в настоящий момент несли боевое дежурство в разных точках мирового океана, но большинство проходили профилактический и капитальный ремонт на судостроительном заводе. К числу последних относилась и «Филадельфия», которая уже третий месяц стояла в плавучем доке, облепленная всевозможными кранами и механизмами и, сверкая новой матово-черной краской, готовилась к спуску на воду.

Стенли знал, что после окончания ремонта лодка должна выйти в многомесячное плавание и уже сейчас прикидывал, кого назначить командирами основных подразделений и служб. На должность своего помощника он прочил коммандера Роя Мартина. Тот был его давнишним другом и уже почти двадцать лет, начиная с военно-морской академии в Аннаполисе, служил вместе с ним на различных базах военно-морских сил США. Куда только не забрасывала их судьба… Они начинали службу на Гавайях в Перл-Харборе. Затем были переведены за полярный круг на Аляску, и вот уже восемь лет вместе тянули лямку на атлантическом побережье в Норфолке.

Служба подводника нравилась и тому и другому. Их пьянила романтика дальних походов, когда за несколько месяцев лодка огибала экватор и оказывалась, то под знойным тропическим солнцем, то среди многолетних арктических льдов. Их семьи тоже были дружны. Сын Стенли ухаживал за дочерью Мартина, и их отцы надеялись, что со временем станут не только хорошими друзьями, но и близкими родственниками. За годы совместной службы Стенли и Мартин научились понимать друг друга с полуслова. Стенли даже не приходилось отдавать команды, так как Мартин почти всегда чуть раньше отдавал их сам. Это помогало им в трудные моменты, и «Филадельфия» всегда отмечалась руководством военно-морских сил как полноценная боевая единица способная выполнить любую поставленную задачу. Сегодня Стенли неожиданно вызвали к главнокомандующему Атлантическим флотом, и после непродолжительной беседы он получил приказ срочно выйти в район Багамских островов и приступить к поиску обнаруженной там неизвестной подводной лодки. Во Флоридском проливе ее уже пытались окружить и забросать глубинными бомбами, но она, искусно маневрируя, сумела уйти от противолодочных кораблей и теперь операцию по ее поиску придется начинать с самого начала.

Прибыв на «Филадельфию» Стенли приказал срочно готовиться к отплытию. Два буксира уже вытянули лодку из плавучего дока, и сейчас она стояла у причальной стенки недалеко от моста через бухту Хэмптон-Родс. Вахтенный офицер начал докладывать Стенли о ходе ведущихся работ и составе команды на борту, но тот, прервав его, приказал собраться в кают-компании всему командному составу лодки. Когда вызванные офицеры расселись вокруг стола, он вытащил из дипломата полученный приказ и, положив его на стол, произнес, слегка повысив голос.

— Господа, я пригласил вас, чтобы огласить приказ командующего Атлантическим флотом. Нам предстоит немедленно выйти в район Багамских островов и приступить к поиску обнаруженной там неизвестной подводной лодки. Командующий предполагает, что, скорее всего, это российская подводная лодка, которая выполняет специальное задание.

Сидящие в кают-компании офицеры оживленно задвигались на стульях и стали в полголоса обмениваться репликами. Выждав, пока шум утихнет, Стенли расстелил на столе карту Атлантического океана и, отметив на ней район Багамских островов, прочертил линию, соединяющую его с Норфолком.

— Посмотрите, что нам с вами предстоит. — Стенли, прищурив глаза, прошелся ими по карте. — Расстояние от Норфолка до Багамских островов составляет примерно восемьсот километров. Это расстояние мы пройдем за семнадцать часов. Лодка русских тоже будет стараться уйти в отрытый океан. Но двигаться она сможет только на малошумных скоростях и поэтому за те же семнадцать часов сможет достигнуть лишь района островов. Я предлагаю… — Стенли сделал паузу и отметил на карте квадрат в северной части Багамского архипелага. — искать ее в этом районе. Это пролив Норд-Ист-Провиденс между островами Малый Обако и Эльютера. Его ширина составляет не более пяти километров, и мы сможем организовать в нем рубеж поиска. Если подводная лодка русских появится в проливе, мы ее обязательно обнаружим и затем установим за ней скрытное наблюдение.

Стенли положил на карту заготовленный им ранее приказ.

— В этом приказе содержатся мои распоряжения командирам всех подразделений лодки. Ознакомьтесь с ним и приступайте к его выполнению. Все могут быть свободны.

Южная Атлантика…

Уже неделю в Атлантике свирепствовал восьми бальный шторм. Темно-серые волны свинцовыми глыбами возникали из океанских глубин и, сметая на своем пути все живое, бесконечной чередой неслись на юго-восток. Покрытое облаками небо то и дело прорезывали огненные зигзаги молний и в их мерцающем свете верхушки волн начинали светиться, словно зажженные изнутри. Изредка из-за бегущих по небу туч выглядывал серебристый диск луны и длинной прерывистой полосой отражался на беснующихся, покрытых пеной водах. Немногочисленные суда, захваченные ураганом посреди океана, словно щепки носились среди гигантских волн.

Сухогруз «Петербург», застигнутый штормом на переходе из Лиссабона в Каракас, тоже был среди них. Тяжело переваливаясь с носа на корму, он, то взбирался на крутые водяные горы, то проваливался к их подножью. Пенные валы перекатывались через его палубу и, рассыпаясь в миллионы брызг, исчезали за бортом. Команда корабля, привычная к морской качке, деловито сновала по отсекам и кубрикам, а вот немногочисленные пассажиры в измождении лежали в каютах. Шторм застал «Петербург», когда тот находился над Канарской впадиной. До ближайшего порта оставалось еще около двухсот миль, и когда небосклон над океаном затянули черно-фиолетовые тучи, капитан сухогруза приказал готовиться к авралу. Все люки и переборки на корабле были тут же задраены, грузовые контейнеры привинчены к палубе, а балластные цистерны наполнены забортной водой.

Шторм начался внезапно. Еще секунду назад поверхность океана была похожа на гигантское темно-зеленое зеркало, как вдруг сильный порыв ветра разбил его и на сухогруз обрушился пенный водяной вихрь. Нос корабля скрылся в непроницаемой туманной мгле, а по покрытой брезентом палубе часто и гулко застучали дождевые капли. Внезапно корпус корабля содрогнулся, словно по нему ударили гигантским молотом и, выросшая слева водяная стена, обрушилась со всей силой на носовую надстройку. Корабль повело вправо. На какое-то время он застыл на месте и затем, нырнув под набежавшую волну, словно пущенная из лука стрела полетел вперед. Тут же перед ним встал еще один водяной гребень, но уже более высокий и более крутой. И снова повторилось тоже самое. Удар в корпус, остановка и затем стремительный прыжок вперед. Через десять минут на корабле не было сухого места. Сквозь щели в люках, вода тонкими струйками побежала по лестницам вниз к каютам и кубрикам. В коридорах образовались длинные лужи, которые на глазах увеличивались и вскоре превратились в настоящие реки, бегущие вдоль дверей то в одну, то в другую сторону. Даже в машинном отделении, где температура никогда не опускалась ниже тридцати градусов, появились мокрые подтеки на стенах и иллюминаторах.

Самое неприятное произошло на второй день шторма. Судно вдруг резко качнуло влево и оно, накренившись, чуть не зачерпнуло воды. Помощник капитана бросился на палубу и увидел, что в крайнем ряду сорвало контейнер и он, съехав к левому борту, всей своей тяжестью тянул корабль вниз. В отсеках и кубриках зазвучал сигнал аварийной тревоги. Все свободные от вахты члены команды, надев спасательные жилеты, выбежали на палубу. Под проливным дождем, налегая изо всех сил на рычаги лебедок, они старались поставить контейнер на старое место. Почти двадцать минут шла их борьба со стихией и, наконец, неимоверными усилиями они смогли вернуть его туда, где он стоял. Капитан облегченно вздохнул. Двадцать минут «Петербург» был на грани жизни и смерти и каждое мгновение его команда и пассажиры могли оказаться под водой. Теперь опасность миновала, и судно могло двигаться дальше. На третий день шторм стал понемногу стихать. Небо чуть порозовело, и из-за пелены туч выглянул краешек ярко-желтого солнца.

База ВМС США Норфолк…

Приказ о выходе в море капитан Стенли получил поздно вечером в пятницу. Вскрыв синий конверт, он пробежался глазами по строчкам текста и, отпустив адъютанта, присел за столик, на котором была расстелена карта Атлантического океана. Взглянув на листок со сводкой погоды, он принялся за вычисления. Синоптики обещали волнение не более трех баллов, и в такую погоду пройти расстояние до Багамских островов можно было за двенадцать — четырнадцать часов. Надев фуражку, Стенли вышел из капитанской каюты и направился в отсек управления лодкой. Мимо него с озабоченными лицами сновали матросы и офицеры. Отдав несколько раз честь, Стенли зашел в отсек и, увидев в командирском кресле Роя Мартина, кивнул ему головой. Команда была понята без слов. Рой включил трансляцию и, немного волнуясь, объявил: «Внимание! Приготовиться к отплытию. Вахтенным офицерам занять посты согласно боевому расписанию. Доложить о готовности отсеков и служб.» Выслушав доклады, Рой подошел к Стенли и, вскинув руку, доложил:

— Сэр, лодка к походу готова!

— Отлично! — Стенли удовлетворенно посмотрел на часы. С момента объявления тревоги до доклада Мартина прошло не более двадцати секунд. — Я наверх, — сказал он, надевая на ходу куртку. — Хочу проститься с городом.

Поднявшись по лестнице в рубку, Стенли вышел на палубу и, выслушав рапорт дежурного офицера, прислонился к борту. Легкий ветерок полоскал на антенне радиостанции звездно-полосатый флаг. Лодка медленно отходила от пирса. За ее кормой пенились в лучах заходящего солнца бледно-розовые кильватерные буруны. Слева, насколько хватало глаз, вдаль уходили океанские просторы. А справа в сгущающихся ночных сумерках ярко горели гирлянды городских огней. Стенли долго глядел на них, пытаясь угадать окна своего дома, стоящего на одной из примыкающих к берегу улиц, но затем, так и не угадав, позвонил в командный отсек и приказал готовиться к погружению.

Флоридский пролив. Квадрат «80–56»…

Вторые сутки российская многоцелевая подводная лодка «Барс» лежала на дне в самом глубоком месте Флоридского пролива. На лодке все шло согласно расписанию. Члены команды посменно несли вахту, и только командир корабля капитан первого ранга Владимир Кузнецов, и главный штурман Вениамин Павлов все это время не смыкали глаз. Сенсоры гидролокатора улавливали на поверхности моря необычайную активность. Акустики постоянно докладывали о появлении новых целей. Похоже, район, где находился «Барс» прочесывало сразу несколько фрегатов и сторожевых кораблей.

Вся получаемая информация высвечивалась на большом мониторе, на центральном посту лодки. Кузнецов видел, как зеленая точка, обозначавшая положение «Барса» медленно, но неуклонно окружается цепочкой красных огоньков, изображающих надводные корабли и самолеты береговой охраны США. Свободным от красных огоньков оставалась лишь небольшая, похожая на горлышко бутылки, полоса недалеко от Багамских островов. Она постоянно сжималась, и казалось, вот-вот исчезнет совсем. Когда ширина полосы сократилась до нескольких миль, Кузнецов озабоченно взглянул на Павлова.

— Товарищ капитан первого ранга, — сказал тот, чуть повысив голос. — Больше нам ждать нельзя.

Необходимо выходить из зоны прочесывания через этот район… — Павлов отметил на карте пролив Норд-Ист-Провиденс. — Здесь глубина около двухсот метров, и мы сможем маневрировать как по курсу, так и по глубине. Я рассчитаю маневр уклонения на случай возможного контакта с кораблями противника.

Кузнецов взглянул на часы.

— А мы успеем туда добраться?

Павлов прочертил на карте тонкую красную линию от места положения «Барса» до отмеченной точки и, измерив циркулем ее длину, уверенно сказал.

— Я думаю, что… да. Если разовьем скорость в десять узлов, то через двенадцать часов будем в этом районе. За это время проход перекрыть вряд ли смогут.

— Хорошо… — Кузнецов наклонился над стоящим перед ним микрофоном. — Внимание!.. — сказал он. — Объявляю боевую тревогу! Личному составу занять свои места. Командирам боевых частей доложить о готовности к началу движения.

Спустя минуту «Барс» осторожно оторвался от дна и, набирая скорость, направился на северо-восток.

— Слева шум корабля! — доложил вдруг старший акустик. — По характеру сигнала или эсминец или фрегат.

— Полный, вперед! Право, руля! — громко скомандовал Кузнецов и все находящиеся на центральном посту почувствовали, как пол под их ногами начал крениться. — Держать курс сто двадцать градусов. Приготовиться к маневру уклонения. Перейти на пассивный режим работы акустической станции. — подавал команды Кузнецов, не отрывая глаз от монитора.

Зеленая точка «Барса» медленно перемещалась по экрану, а за ней, то вспыхивая, то исчезая, двигались красные огоньки. «Плотно окружают…» — подумал Кузнецов, видя, что расстояние между «Барсом» и его преследователями сокращается с каждой минутой.

— Приготовить приборы гидроакустического противодействия. — скомандовал он. — Командиру боевой части один доложить о готовности к стрельбе торпедных аппаратов.

— Аппараты к стрельбе готовы… — раздалось в ответ из динамика.

Кузнецов взглянул на Павлова. Тот быстро нарисовал на карте двойную спираль, означавшую маневр уклонения лодки.

Кузнецов согласно кивнул.

— Аппараты товсь! — скомандовал он и положил перед собой секундомер.

На центральном посту лодки все замерли.

Кузнецов и Павлов не отрываясь, смотрели на зеленоватый экран монитора.

— Аппараты пли!.. — повысив голос, скомандовал Кузнецов, и почти сразу вместо одной зеленой точки на экране вспыхнуло пять, и они стали быстро расползаться в разные стороны.

«Только бы успели отойти от нас подальше…» — напряженно следя за ними, думал Кузнецов, прикидывая в какую сторону лучше повернуть лодку.

Павлов показал карандашом влево и Кузнецов, кивнув, приказал изменить курс на девяносто градусов. Пол на центральном посту снова накренился, и стало слышно, как за переборкой, отделяющей центральный пост от отсека, в котором находилась двигательная установка, натужено загудели электрогенераторы. Теперь лодка и приборы гидроакустического противодействия двигались в разные стороны.

— Глубина двести метров! — приказал Кузнецов. На этой глубине находился подводный звуковой канал, и обнаружить в нем лодку с поверхности моря было невозможно.

«Ну что ж, посмотрим, что будут делать наши преследователи…» — подумал он и увидел, как цепочка красных огоньков вначале остановилась а, затем, начала расползаться вслед за ложными целями.

— Слышу шум винтов по курсу двести сорок… — доложил акустик.

Кузнецов бросил взгляд на экран. Одна из красных точек продолжала двигаться за «Барсом».

— Руль влево! — скомандовал он. — Выпустить имитационный патрон.

За переборкой послышался глухой хлопок, и на экране монитора вокруг «Барса» появилось небольшое серебристое облачко.

— Стоп машины! — скомандовал Кузнецов.

Все находящиеся в отсеке центрального поста замерли. Кузнецов поднял голову, и до его слуха донеслось чуть слышное металлическое позвякивание, словно кто-то катил по земле игрушечную машинку.

— Проходит над нами… — шепнул ему Павлов. — Облако скрывает нас от гидролокатора.

Кузнецов приложил палец к губам, давая понять, чтобы Павлов молчал. Звук игрушечной машинки стал постепенно удаляться и спустя несколько минут затих где-то впереди.

— Кажется, оторвались… — облегченно сказал Кузнецов.

Через несколько минут «Барс» осторожно двинулся с места и на полной скорости поплыл к Багамским островам.

Багамские острова. Нассау…

Ровно в двенадцать дня Эндрю Говард поднялся по трапу на борт только что отшвартовавшегося у причала в бухте Нассау крейсера «Вирджиния». Светло-серая махина крейсера, как небоскреб возвышалась над роем прогулочных катеров и яхт, заполнявших бухту. Предъявив вахтенному матросу документы, он попросил отвести его к командиру крейсера вице-адмиралу Мэрфи. Вахтенный вызвал дежурного офицера. Вскоре в сопровождении молодцеватого затянутого в белоснежный мундир лейтенанта Говард уже входил в адмиральскую каюту. Свет зеркальной люстры на мгновение ослепил его. Когда зрение вернулось, Говард увидел, что вице-адмирал был не один. За длинным узким столом рядом с ним сидели еще несколько человек.

Перед поездкой на крейсер Говард успел позвонить в Вашингтон и справиться у знакомых о командире крейсера. Информация была неутешительной… Мэрфи слыл требовательным служакой и педантом, слепо следующим инструкциям и полученным от начальства приказам. Чтобы доставить ему удовольствие, Говард по-военному вытянулся и четко отрапортовал:

— Сэр, разрешите представиться! Эндрю Говард! Возглавляю на Багамах отделение Центрального разведывательного управления.

Мэрфи — представительный шестидесятилетний мужчина, голову которого украшала бахрома седых волос, строго взглянул на вошедшего из-под кустистых бровей и рукой указал место за столом. Говард сел и, положив на стол папку с документами, стал прислушиваться к ведущемуся разговору. Высокий офицер в чине коммандера водил указкой по лежащей на столе карте.

— По последним данным подводная лодка русских ускользнула от наших противолодочных сил во Флоридском проливе и направляется к Багамским островам. — скучным монотонным голосом говорил он. — Контакт с ней был потерян в квадрате «80–56» четыре часа назад. С тех пор лодку обнаружить не удалось, но единственный путь, по которому она может двигаться, это сюда к Багамским островам. Все другие направления ей отрезаны.

Вице-адмирал Мэрфи недовольным голосом прервал говорившего.

— Господа, а вам не кажется, что русские пытаются водить нас за нос? Почему командование в Норфолке упорно считает, что они направятся к Багамским островам. Они ведь не дураки и тоже понимают, что мы их здесь будем ждать. Скорее всего, их лодка попробует прорваться на Кубу.

— Разрешите, сэр? — сидящий рядом с Говардом офицер в чине лейтенант-командера привстал со стула.

Мэрфи согласно кивнул.

— Я считаю… — продолжил офицер. — У русских просто нет иного выхода. Путь на Кубу им отрезан эскадрой адмирала Брэдли. Вдоль Флоридского полуострова установлены гидроакустические станции и, если лодка русских попробует выйти в Атлантику этим путем ее сразу обнаружат. Багамские острова наиболее выгодный маршрут. Они принадлежат Великобритании. Если лодку все же заставят всплыть и разведчиков, находящихся на ее борту, арестуют, в дело вступят официальные русские власти. Они начнут переговоры с правительством ее величества, чтобы не допустить экстрадиции арестованных США.

Скользнув холодным взглядом по Говарду, Мэрфи недовольно проворчал.

— В мою задачу не входит поимка государственных преступников. Для этого есть другие службы. Они должны уладить все формальности с местной администрацией и губернатором.

Говард понял, что ему пора вмешаться в разговор. Встав со стула, он произнес.

— Господин адмирал, господа… Заместитель директора ЦРУ Эдвард Грант возложил на меня миссию, о которой вы говорите. Я уже вступил в контакт с представителями спецслужб Великобритании. Они готовы содействовать нам в поимке российских разведчиков.

Лицо Мэрфи, до этого мрачное и недовольное, прояснилось.

— Я всегда высоко ценил вашу «фирму». — обратился он к Говарду. — Военная разведка вам и в подметки не годится.

Говард учтиво склонил голову.

— Согласно нашей договоренности, — продолжил он, искоса поглядывая на Мэрфи. — Если господа Смирнова и Черкашин появятся на Багамах, то будут сразу арестованы и согласно договору, заключенному между США и Великобританией экстрадированы в Штаты. То же самое произойдет, если русская подводная лодка всплывет в территориальных водах островов. Лодка будет отбуксирована в Нассау, а ее экипаж будет задержан и допрошен. Я думаю, опознать среди членов экипажа русских разведчиков мы сможем легко. — уверенно заявил Говард.

— А если Смирнова и Черкашин попробуют пробраться на один из русских кораблей? В порт Говернос-Харбор на острове Эльютера вчера прибыл теплоход «Петербург». — задал вопрос лейтенант-командер, сидящий рядом с Говардом.

— Хм… — Говард на секунду задумался. — Такой вариант мы не рассматривали.

— Если они воспользуются аквалангами, — развивал свою мысль лейтенант-командер. — то легко смогут добраться до корабля под водой. А русский корабль, стоящий на рейде, это российская территория, доступ на которую, нам запрещен.

— Я думаю, в этом вопросе мы поможем ЦРУ. — вмешался в разговор вице-адмирал Мэрфи. — В моем подчинении находится специальное подразделение морской пехоты. Они прекрасные подводные пловцы. Мы окружим «Петербург» кольцом аквалангистов, установим сети. Через этот заслон не то, что русские разведчики, рыба не проскользнет.

Сидящие за столом сдержанно засмеялись.

— Спасибо за помощь, господин вице-адмирал! — поблагодарил Говард и стал что-то записывать в лежащий перед ним блокнот.

— Мы в свою очередь тоже примем кое-какие меры. — закончив писать, сказал он. — Насколько я знаю порт назначения «Петербурга» — Каракас. На Багамах он остановился, чтобы отремонтировать систему охлаждения двигателя, которая вышла из строя во время шторма. Русские знают, что без взятки это делается очень долго, но на это раз их будет ждать сюрприз. Я постараюсь, чтобы ремонт сделали как можно быстрее. Думаю, завтра утром «Петербург» будет вынужден продолжить свой рейс.

Говард встал.

— А теперь господин вице-адмирал я прошу вашего разрешения покинуть совещание. — попросил он. — Мне необходимо сделать соответствующие распоряжения.

— Я вас больше не задерживаю. — разрешил Мэрфи и Говард быстрыми шагами вышел из адмиральской каюты.

Флоридский пролив. Квадрат «78–93»…

В восемь часов вечера «Барс» достиг юго-восточной оконечности острова Андрос, входящего в Багамский архипелаг. Глубина здесь была не более трехсот метров и лодку могли обнаружить в любую минуту. Над ней непрерывным потоком шли круизные теплоходы и парусные яхты, а отлогий берег моря вокруг бухты был покрыт отдыхающими туристами со всех стран мира. Подняв перископ, Кузнецов увидел в его окуляре темно-зеленую полоску берега, вдоль которой белыми пятнами сновали прогулочные катера. Небосклон над переливающимся всеми красками морем синел ослепительной чистотой, а жаркое тропическое солнце бросало на пляжи берега огненно-желтые лучи яркого света. Казалось, в этом райском уголке мира, куда съезжались на отдых любители понежиться на нагретом солнцем песке, не существовало повседневных забот и тревог, и лишь радость жизни царствовала повсюду, превращая отдых на Багамах в бесконечный праздник.

Кузнецов долго рассматривал побережье острова и затем, повернув перископ влево, вдруг увидел за искрящимися отблесками волн темно-серый силуэт корабля, на фок-мачте которого развивался звездно-полосатый американский флаг. «Противолодочный фрегат!» — сразу определил его тип Кузнецов и, всмотревшись повнимательнее, различил за ним еще два остроносых низко посаженных силуэта. «Неприятная встреча, — подумал он. — Сразу три корабля стерегут выход из бухты. Видимо придется ждать ночи. Днем отсюда нам никак не выбраться.» Он опустил перископ и, посмотрев на лежащую перед ним карту, задумался. Вот уже несколько часов «Барс» безуспешно пытался проскользнуть сквозь цепочку Багамских островов в Атлантику. Обстановка складывалась крайне сложная.

Вопреки ожиданиям все проходы между островами контролировались военными кораблями США, а небо над Багамами было расцвечено инверсионными следами пролетающих в вышине самолетов. Кузнецов особенно опасался поиска с высоты, так как на мелководье в прозрачной прибрежной воде лодка была видна как на ладони. Днем приходилось прятаться в наиболее глубоких местах Большой Багамской банки и лишь ночью медленно перемещаться за плывущими на острова кораблями, чтобы скрыться за их шумом от расставленных везде гидроакустических станций. Именно поэтому «Барс» до сих пор курсировал в районе Багам и именно поэтому Андрей и Надежда никак не могли попасть на ожидающий их у острова Эльютера российский теплоход «Петербург».

Кузнецов снова бросил взгляд на карту и, наклонившись к микрофону, вызвал к себе главного штурмана лодки.

— Присаживайся. — указал он ему на стул, когда фигура Павлова выросла в дверях каюты.

Тот присел и выжидательно посмотрел на командира.

— Обстановку ты хорошо знаешь сам Вениамин. — обратился к нему Кузнецов. — Крутимся между этими островами, бог знает сколько времени, а выбраться не можем.

Павлов нахмурил брови.

— Да, обстановка очень сложная. Обложили нас как медведя в берлоге…

Кузнецов согласно кивнул.

— Про это я и говорю. — он тяжело вздохнул и, взяв из ящика стола пачку сигарет, положил ее перед Павловым. — Закуривай Вениамин, разговор у нас будет долгим. Надо решать, как выпутываться из этой ситуации.

Павлов вытащил из пачки тонкую как карандаш сигарету «Кэмел» и, прикурив от зажигалки, выпустил в потолок сизо-голубую струйку дыма.

— Выхода я вижу только два. — сказал он, пододвигая к себе поближе пепельницу.

Он, сделав паузу, глубоко затянулся сигаретой и затем продолжил.

— Первый выход… Всплыть на поверхность и вступить в переговоры. Максимум, что нам в этом случае грозит, это буксировка в ближайший порт и осмотр там.

— А как же наши пассажиры?.. — задал вопрос Кузнецов. — Если их обнаружат на судне, то им несдобровать!

— В том-то все и дело… — согласился Павлов. — Если мы их даже переоденем и представим, как членов команды, нам никто не поверит. Их разыскивают и поэтому легко опознают.

— Согласен. — кивнул Кузнецов. — А какой второй вариант?

— А второй вариант, следующий… — стряхнув с сигареты столбик темно-серого пепла, сказал Павлов. — Воспользоваться нашим старым трюком. Пристроимся к какому-нибудь большому судну и, маскируясь его шумами, попробуем проскользнуть в океан. Хотя проливы между островами очень узкие, я думаю, мы сможем это сделать.

— Я сам про это уже не раз думал. — признался Кузнецов. — Но в проливах микрофоны расставлены настолько часто, что они в состоянии отличить наш шум от шума корабля, которым мы будем прикрываться.

— Это смотря какой корабль использовать в качестве прикрытия и с какой скоростью двигаться. — заметил Павлов. — Можно использовать явление реверберации, чтобы обмануть гидролокаторы.

— Каким образом? — поинтересовался Кузнецов.

Павлов положил перед собой лист чистой бумаги и, взяв в руки карандаш, набросал на нем небольшую схему.

— Глубина в проливах очень маленькая, не более двухсот — двухсот пятидесяти метров. — сказал он. — Дно в основном усыпано обломками кораллов и поэтому хорошо отражает звуковые волны. Поэтому в придонной области, где стоят гидрофоны, создается сильное наложение шумов и гидрофонам будет сложно выделить на фоне помех наш сигнал.

— А если все-таки выделят? — спросил Кузнецов. — Ты прикинул, какова вероятность того, что нам удастся пройти проливы незамеченными.

— Вот расчет, проведенный нашей вычислительной системой. — Павлов положил перед Кузнецовым распечатку принтера. — Вероятность будет составлять порядка восьми десятых.

— Маловато… — Кузнецов с сомнением покачал головой. — Тем более, что расчеты выполнены на идеальной модели, а жизнь всегда вносит свои поправки.

Павлов почесал нахмуренную бровь.

— Так-то это так, но, к сожалению, другого выхода, из создавшейся ситуации, я не вижу.

Кузнецов с минуту размышлял, затем встал из-за стола и решительно произнес.

— Ну что ж, будем прорываться. Ну а если прижмут, всплывем, и дальше будем действовать по обстановке.

Багамские острова. Нассау…

Через двенадцать часов похода «Филадельфия» прибыла в район Нассау. Установив радиосвязь с флагманом эскадры — ракетным крейсером «Вирджиния», Стенли запросил у командующего вице-адмирала Мэрфи последние данные об оперативной обстановке. Когда дежурный офицер нанес на карту дислокацию кораблей эскадры, Стенли в задумчивости прошелся около стола и затем стал диктовать офицеру текст приказа. Окончив говорить, он вызвал по переговорному устройству Мэрфи.

— Сэр, я ознакомился с вашим решением… — сказал Стенли, когда в динамике послышался голос адмирала. — и хотел бы внести в него некоторые коррективы.

Из динамика раздалось недовольное покашливание Мэрфи. Сделав вид, что не расслышал его, Стенли продолжил.

— Мои предложения касаются только «Филадельфии». Я уже много раз встречался с российскими подводниками в Атлантике, и по опыту знаю, что от них можно ожидать.

— Я тоже с ними встречался и не раз… — возразил Мэрфи. — План действий эскадры утвержден верховным командованием в Норфолке, и я не намерен его менять.

— И все-таки я буду настаивать на своем предложении! — твердым голосом заявил Стенли.

Он услышал, как Мерфи прикрыв микрофон рукой, стал с кем-то советоваться.

— Хорошо, что вы предлагаете?.. — спустя минуту снова услышал он голос адмирал.

— Я хочу устроить русским засаду! — стараясь говорить, как можно тише, сказал Стенли.

— Что вы имеете в виду?

Стенли бросил взгляд на карту.

— Как я понял из вашего приказа, вы блокировали кораблями эскадры все возможные пути движения российской подводной лодки в районе Багамских островов.

— Да… — отозвался Мэрфи. — Мы же не знаем, каким путем они будут прорываться в Атлантику.

— Но вы не учли следующее… — заметил Стенли. — При прорыве противолодочных рубежей русские любят маскироваться шумами других кораблей. Поэтому ждать их надо в первую очередь в глубоких судоходных проливах.

— Хм… — неопределенно буркнул адмирал. — Так-то это так… — спустя секунду, сказал он. — Но где гарантия, что они поступят так, как вы говорите?

— Гарантии у меня нет… — согласился Стенли. — Но суть моего предложения и заключается в том, чтобы специально подтолкнуть их к этому решению. Необходимо, чтобы в Нассау зашло несколько крупных кораблей. Например, танкеров. Русские наверняка клюнут на эту приманку и через пролив Норт-Ист-Провиденс вслед за танкером попытаются выйти в океан. Вот на выходе из пролива «Филадельфия» вместе с кораблями вашей эскадры и будем их ждать.

По долгому молчанию адмирала, Стенли понял, что его план, скорее всего, будет принят.

Флоридский пролив. Квадрат «78–97»…

Пролив Норт-Ист-Провиденс представлял собой вытянутый в дугу коридор между островами Малый Обако и Эльютера. Его ширина в самом узком месте не превышала пяти миль, а течение было настолько сильным, что вода в проливе всегда имела несколько мутноватый оттенок из-за поднятого со дна песка и ила. В начале пролива дно океана немного приподнималось, и здесь образовалась большая песчаная отмель, на которой росли кораллы и водоросли. По проливу с утра и до вечера курсировали многочисленные прогулочные яхты и катера, а ровно в полдень длинной цепочкой проходил караван тяжело нагруженных барж.

Все это Кузнецов определил в процессе подготовки к операции, когда в течение суток через перископ наблюдал за проливом и его окрестностями. Самой большой неприятностью было то, что подходящего для прикрытия судна он не обнаружил. Баржи не могли служить этой цели, так как имели малую осадку и издаваемый ими во время движения звук не доходил до дна. Никаких других кораблей за время наблюдения Кузнецов не обнаружил. Возможно, в другие дни они и проходили через пролив, но ждать их, у Кузнецова не было времени. Он уже хотел обсудить с Павловым, что им делать дальше, когда вахтенный офицер доложил ему о появлении у острова Эльютера крупного танкера. Кузнецов срочно пришел на центральный пост лодки и присел к перископу.

— Верно… Танкер под либерийским флагом. Водоизмещение порядка пятидесяти тысяч тонн. — оторвавшись от окуляров, сказал он и уступил место Павлову.

Тот долго вертел ручки перископа и затем в недоумении покачал головой.

— Непонятно, что он здесь делает?

Кузнецов нахмурился и потер ладонью подбородок.

— Насколько мне известно, такие суда в прибрежных водах без крайней необходимости не появляются. К тому же пути, по которым перевозятся нефтепродукты, проходят намного восточнее Багамских островов.

— Но мы располагаем только общими сведениями о судоходстве в этом районе. — засомневался Павлов. — Может быть, на островах началось крупное строительство или ввели в эксплуатацию нефтеперегонный завод? Тогда появление здесь танкера вполне объяснимо.

Кузнецов пожал плечами.

— Такое не исключено, но принимать решение надо на основании проверенных данных.

— А может быть спросить об этом у наших пассажиров? — предложил Павлов. — Они уже много лет живут в Америке, и возможно в курсе того, что происходит на Багамах.

— Что ж, давайте спросим… — согласился Кузнецов.

Флоридский пролив. Квадрат «78–97»…

Запись в судовом журнале крейсера «Вирджиния»:

«15 сентября 201… года 21.00

Координаты: 22° 20’ с.ш.; 75° 15’ з.д.

Согласно приказу командующего вице-адмирала Мэрфи все корабли эскадры вышли в район пролива Норт-Ист-Провиденс. Либерийский танкер «Полярная звезда» ждет команды на начало движения.

Вахтенный офицер лейтенант-командер Рой Макномара»

Багамские острова. Квадрат «78–97»…

Потолок и стены чуть подрагивали от работы моторов. Вероятно, подводная лодка двигалась уменьшенным ходом. Это убаюкивало. Андрей лежал на койке в своей каюте и, глядя в потолок, пытался понять, где же сейчас находится лодка. Судя по времени, Багамские острова должны быть где-то неподалеку. Затем по плану, который они обсудили с Кузнецовым, лодка всплывет на перископную глубину у острова Эльютера в бухте которого стоит теплоход «Петербург». Надежда и Андрей, изображая дайверов, подплывут к кораблю и, подав условный сигнал, поднимутся на его борт. Андрей повернулся на бок и бросил взгляд на часы. Было девять вечера. До утра видимо ничего серьезного не произойдет.

Андрей, прикрыв ладонью рот, зевнул и тут же непроизвольно усмехнулся. До чего же въелась в него привычка контролировать каждый свой поступок и движение. Даже здесь, лежа в одиночестве в каюте, он ведет себя так, словно находится на светском рауте или на приеме в посольстве. Ему вспомнились годы, проведенные в Америке. Успехи и неудачи, встречи и расставания… Непроизвольно он подумал о Хельге Кристенсен. Как сложится ее судьба? Увидятся ли они когда-нибудь или нет? Андрею очень нравились глаза Хельги, которые лучились внутренним светом, когда он встречался с девушкой и находился с ней рядом и которые темнели перед расставанием. Почувствовав, что засыпает, Андрей постарался отогнать от себя сон, чтобы еще немного побыть наедине со своими мыслями.

Его раздумья прервал осторожный стук в дверь каюты. Андрей приподнял голову, затем встал с койки и, отодвинув защелку, приоткрыл дверь. Веснушчатое лицо с надвинутой на лоб пилоткой мелькнуло перед его глазами. Матрос молодцевато подтянулся, вскинул руку к виску и заученно произнес: «Please, follow my!» Андрей внутренне усмехнулся. Видимо на лодке пользовались не самым лучшим англо-русским разговорником. «Ну что ж, пошли!» — мысленно ответил Андрей матросу и, застегнув комбинезон, пошел вслед за ним.

Андрей и провожатый миновали несколько отсеков и коридоров. В узких помещениях было душно и влажно. Пахло машинным маслом. Вдоль коридоров тянулись однообразные двери кают. Андрей с интересом оглядывался вокруг. На подводной лодке он был впервые.

— Do not bang your head! Не ударьтесь головой! — предупредил матрос.

Пригнувшись, Андрей шагнул в круглое, расположенное чуть выше пола, отверстие и очутился на центральном посту лодки.

Вертикальная труба перископа поднималась на несколько секунд, затем опускалась, и через некоторое время опять поднималась. Андрей вспоминал: «Перископная глубина — десять метров… Да, как будто десять метров. Значит, подводная лодка движется на перископной глубине».

Осмотревшись вокруг, Андрей обратил внимание на людей, находившихся в отсеке. Их было много. Командир лодки сидел около перископа и смотрел в окуляры. Справа от него за пультом управления сидели двое рулевых: один управлял вертикальным рулем, второй — горизонтальными. Поодаль располагались еще матросы. Рядом с командиром стояли два офицера, один из которых быстро записывал что-то в журнал, держа его на весу. Вдруг картина мгновенно изменилась. В тесном помещении прозвучало и будто эхом отдалось от металла короткое:

— Боевая тревога!

Командир лодки произнес эту команду, не отрываясь от перископа. Один из офицеров шагнул ко второму перископу. На центральном посту появилось еще несколько офицеров и матросов. Затем раздался резкий лязг и дверь, соединяющая центральный пост с другим отсеком, захлопнулась. Командир лодки повернулся на своем вращающемся сиденье к Андрею.

— Sorry to disturb you had! Извините, что пришлось вас потревожить! — сказал он — Я пригласил вас в качестве консультанта. Вы когда-нибудь отдыхали на Багамских островах?

— Had… Конечно… — ответил Андрей, удивленный, что ради этого его среди ночи подняли с постели. — Много раз… Бывал в Нассау и на островах архипелага.

— Take a look, please, at periscope! Взгляните, пожалуйста, в перископ! — командир лодки встал, уступая Андрею место. — Курсом вест следует группа военных кораблей. Видите ее?

— Yes, I see… Да, вижу… — медленно вращая рукоятку настройки, Андрей не выпускал корабли из поля зрения.

— Frigate, two corvettes and two boats. Фрегат, два корвета и два катера. Идут зигзагом. Так?..

— So…Так…

— How often do you have seen… Часто ли вам доводилось видеть такое количество военных кораблей в этом районе?

— Never seen. Никогда не видел, — искренне ответил Андрей.

— Thank you! Благодарю вас! Это-то я и хотел знать.

— Третья группа за последний час, — сказал офицер, державший в руках журнал.

— Похоже, в район Багамских островов стянуты очень крупные силы, — подтвердил второй офицер.

— And now look slightly to the left… А теперь посмотрите чуть левее… — обратился командир лодки к Андрею.

Тот повернул ручки перископа влево и увидел вдалеке, на фоне какого-то острова, длинный чуть выступающий из воды силуэт корабля. Присмотревшись, он различил на мачте звездно-полосатый флаг Либерии.

— This tanker… Это танкер… — продолжил командир лодки. — стоит на месте уже три часа. Как будто чего-то ждет.

Андрей оторвался от перископа.

— That making Liberian tanker in the Bahamas? Непонятно, что либерийскому танкеру делать на Багамах? — с недоумением спросил он.

Командир лодки переглянулся с окружающими его офицерами.

— Вот и мы про это думаем… — сказал он. — На Багамских островах нет ни одного порта, способного принять такой корабль.

Андрей встал, а командир лодки снова сел у перископа. На центральном посту стало тихо. Слышно было лишь дыхание людей, да размеренное тиканье приборов. Командир лодки долго смотрел в перископ, затем поднял голову и негромко сказал.

— Впечатление такое, что фрегаты гонят нас к танкеру… — по его губам скользнула чуть заметная усмешка. — Все, это похоже на игру… — он сделал паузу, а, затем, повысив голос, приказал. — Ну что ж… Игра так игра! Курс сто сорок. Направление — либерийский танкер.

Багамские острова. Квадрат «80–97»…

Вице-адмирал Мэрфи нервно расхаживал по капитанскому мостику крейсера «Вирджиния». Изредка он подходил к смотровому окну и подносил к глазам висящий на груди большой морской бинокль. В золотистых лучах заходящего солнца виднелись снующие вокруг либерийского танкера прогулочные катера и яхты.

— Господин адмирал! — обратился к нему старший помощник. — Вас срочно вызывает капитан Стенли…

Мэрфи подошел к переговорному устройству.

— Мэрфи слушает! — сказал он.

— Господин вице-адмирал, похоже, наша ловушка сработала! — послышался из переговорного устройства взволнованный голос Стенли. — Мой акустик определил в пяти милях от танкера слабый сигнал от подводной цели.

— Отлично, Стенли! — радостно воскликнул Мэрфи. — Я немедленно прикажу капитану танкера начать движение к выходу из пролива.

— Извините сэр, — возразил Стенли. — Я считаю, такой приказ отдавать пока рано.

— Почему?.. — удивился Мэрфи. — Ведь русские клюнули на нашу приманку.

— Не стоит их недооценивать сэр. — ответил Стенли. — Судя по действиям русской лодки во Флоридском проливе ее капитан — опытный моряк. Он может заподозрить ловушку и, скорее всего, спровоцирует нас на преждевременные действия.

— И что же вы предлагаете? — недовольно спросил Мэрфи.

— Пока ждать… — ответил Стенли. — Не стоит торопить события. Получается… стоило лодке русских появиться вблизи танкера, и он сразу направился в пролив. Это наверняка наведет русских на мысль о ловушке. И надо отозвать фрегаты, преследующие лодку, а то создается впечатление, что мы специально гоним ее на танкер.

Лицо вице-адмирала в гневе налилось кровью.

— Знаете, что Стенли… — раздраженно сказал он. — Мне кажется, что вы сами переоцениваете русских подводников. Это вам не к лицу. Я обязательно доложу о вашей позиции в штаб флота в Норфолк.

— Как вам будет угодно, господин вице-адмирал. — перешел на официальный тон Стенли.

Поправив на голове фуражку, Мэрфи продолжил.

— Я немедленно прикажу капитану танкера начать движение. А вы потрудитесь не обсуждать распоряжения, которые я отдаю, а исполнять их.

— Слушаюсь! — холодно ответил Стенли.

Багамские острова. Квадрат «78–97»…

«Барс» осторожно двигался за танкером, втягиваясь в самую узкую часть пролива Норт-Ист-Провиденс. На центральном посту лодки царило тревожное ожидание. Акустики поминутно докладывали Кузнецову об услышанных впереди шумах, а он, поглядывая на лежащую перед ним карту, нетерпеливо постукивал по ней кончиком остро отточенного карандаша.

— До выхода в океан осталось две мили, — тихо сказал Павлов. — Минут пять хода…

Кузнецов кивнул, затем встал и начал размеренно ходить по центральному посту.

Остановившись у висящего на стене микрофона, он приказал.

— Стоп машины! Подготовить к запуску прибор гидроакустического противодействия.

Павлов удивленно посмотрел на него.

— Зачем нужна остановка?..

Кузнецов чуть заметно усмехнулся.

— Я думаю, нас заманивают в ловушку. Сзади фрегаты, а что впереди мы пока не знаем. Поэтому проведем, так сказать, разведку боем. Запустим прибор «ГПД» и посмотрим — сможет ли он выйти в Атлантику… Если сможет, тогда вслед за ним поплывем и мы. А если нет, то придется возвращаться обратно. Путь назад нам пока не закрыт.

Кузнецов чуть повысил голос.

— Объявляю боевую тревогу!

По всем отсекам «Барса» пронеслась тревожная трель звонка, из коридора послышался заглушенный топот многочисленных ног, и затем сразу наступила тишина.

— Прибор ГПД к запуску готов. — раздалось из динамика.

— Запустить прибор! — приказал Кузнецов.

Все находящиеся на центральном посту лодки затаили дыхание.

— Десять секунд… двадцать секунд… пятьдесят секунд… — отсчитывал время движения прибора Павлов.

— Слышу шум винтов какого-то корабля!.. — вдруг доложил один из акустиков.

— Поднять перископ. — приказал Кузнецов и приник к окулярам. — Это американский ракетный крейсер! — спустя секунду сказал он. — Курс зюйд-вест. Дальность три мили.

На центральном посту воцарилось молчание. Павлов быстро нанес на карту расположение крейсера.

— Это, «Вирджиния»… — уточнил Кузнецов. — Идет прямо на наш прибор.

— Слышу еще шумы винтов! — снова доложил акустик. — Два корвета и фрегат слева по курсу… Справа слышу слабый звук подводной цели. Классифицирую как подводную лодку типа «Лос-Анжелес».

— Понятно, — спокойно сказал Кузнецов. Значит, нам подготовили в проливе ловушку.

Он отодвинулся от перископа.

— Ловушки мы избежали, но так или иначе путь через Багамы нам теперь закрыт. — сказал Павлов.

— Похоже, что так… — согласился с ним Кузнецов. — Придется выбираться в Атлантику через Карибское море и Антильские острова. Поэтому Вениамин прокладывай новый курс в обход Кубы.

— Слушаюсь! — Павлов убрал со стола карту Багамских островов и расстелил на нем карту Карибского моря.

Багамские острова. Нассау…

— Вас снова требует вице-адмирал Мэрфи господин Говард, — сказала Лиз, застегивая лифчик и передавая Говарду трубку телефона.

— Пусть перезвонит позже. — недовольно проворчал тот.

— Но он говорит, что это очень срочно…

Говард с кислой миной на лице выпустил из своих объятий секретаршу и откинулся на спинку вращающегося стула. Стрелки часов показывали одиннадцать вечера.

— Да, сэр. Я вас внимательно слушаю. — придав голосу серьезный тон, сказал он в трубку.

— Это вы Говард? — послышался в трубке взволнованный голос адмирала.

— Да, сэр…

— Послушайте Говард, чем вы там занимаетесь? Мне надоело слушать вздохи вашей секретарши.

— Мы готовим отчет для штаб-квартиры и поэтому ей пришлось задержаться на работе. — быстро нашелся Говард. — Еле удалось ее уговорить…

Услышав это, Лиз прыснула в кулак. Говард знаком показал ей, чтобы она вышла из кабинета.

Когда за Лиз закрылась дверь, он продолжил.

— Я вас слушаю адмирал. Вы сказали, что у вас что-то срочное…

Было слышно, как Мэрфи негромко выругался.

— Русские нас перехитрили. Сделали вид, что клюнули на нашу приманку в проливе Норт-Ист-Провиденс и подсунули вместо себя имитатор подводной лодки. Пока мы это выяснили, их и след простыл. Так что можете давать своим людям на островах отбой.

— И где русские сейчас? — спросил Говард.

— Направились в Карибское море, — ответил Мэрфи. — Моя эскадра их преследует. Теперь все придется начинать сначала.

— Но это уже не мои проблемы! — облегченно вздохнул Говард. — Пусть этим занимается штаб-квартира, а я умываю руки.

Он опустил трубку телефона на рычаг и долгим и требовательным звонком вызвал к себе секретаршу.

Карибское море. Квадрат «50–12»…

Вдаль уходила перспектива слабо освещенного узкого и длинного коридора между каютами. Новый ошеломляющий удар, подобный удару огромной кувалды! Мигнув в последний раз, плафоны погасли. Андрей стоял в кромешной тьме, придерживаясь, как слепой, за стену. Она была влажной. Потом из-под пальцев холодными струйками потекла вода. Это означало, что глубинные бомбы рвутся очень близко. При гидравлическом ударе ослабевают сальники забортных отверстий, и вода проникает внутрь лодки. Потом в темноте засветились огни переносных фонариков. Это матросы осматривали отсек. Тошнота подкатила к горлу. Палуба уходила из-под ног. Подводная лодка стремительно теряла глубину. В этот момент свет снова замерцал в плафонах, медленно разгораясь.

— You'd better sit down. По-моему, вам лучше присесть. — услышал Андрей за своей спиной.

Он оглянулся и увидел врача Владимира Петровича. Андрей присел на диван. Голова гудела, ломило все тело.

— Вам такие бомбежки непривычны, — сказал Владимир Петрович. — Но не волнуйтесь. Наш командир уйдет от фрегатов.

Удары кувалды становились глуше, слабее. Спустя некоторое время взрывы прекратились. Но подводная лодка продолжала двигаться.

Наконец зашуршал морской гравий. Подводная лодка проползла на киле еще несколько метров и остановилась.

— Now patience. Теперь наберитесь терпения. — пояснил Владимир Петрович. — Будем отлеживаться на грунте… Кстати, заодно и пообедаем.

Андреем овладела ужасающая усталость. Захотелось вытянуть ноги, расслабить мускулы, закрыть глаза.

— Отбой боевой тревоги! — раздалось по отсекам.

Через некоторое время в кают-компанию один за другим начали входить офицеры.

— Our chief navigator! Наш главный штурман, Вениамин Павлов! — шепнул Владимир Петрович Андрею, когда в каюту вошел высокий стройный офицер с погонами капитана третьего ранга. — Без него командир лодки не принимает не одного важного решения. Наш штурман лучший специалист на всем Северном флоте.

Самого командира лодки пока не было. Вероятно, он находился на центральном посту. Последним пришел немолодой офицер в кожаном реглане. Андрей уже видел его. Скинув реглан на спинку дивана, он жестом пригласил всех к столу. По этому признаку нетрудно было догадаться, что немолодой офицер — хозяин кают-компании, старший помощник командира лодки.

Он кивнул на Андрея:

— Это наш пассажир — господин Хамерс!

Андрей привстал со стула и поблагодарил всех присутствующих за столом за свое спасение.

— Господин Хамерс разговаривает только по-английски, — обменявшись с Андреем взглядами, сказал старший помощник. — Его спутница сейчас отдыхает, и присоединиться к нам позже.

Андрей почувствовал на себе заинтересованные взгляды.

— А каково ее самочувствие? — спросил один из офицеров.

— С ней все порядке. — пояснил Владимир Петрович. — Немного переохладилась. Я дал ей снотворное. Выспится и через день — два будет вполне здорова.

— Когда ее доставили на борт лодки, вид у нее был неважный — сочувственно заметил молодой лейтенант, в котором Андрей узнал командира группы водолазов-спасателей. — А кто вы ей будете? — поинтересовался он у Андрея.

Андрей на секунду замешкался и затем ответил.

— I’m a you husband. Я ее муж. Мы женаты уже два года.

— О, тогда вас можно поздравить! — лейтенант протянул Андрею руку. — У вас на удивление красивая жена.

Стараясь спрятать свое смущение, Андрей пожал лейтенанту руку и склонился над тарелкой.

— And who bombed us now? А кто, нас сейчас бомбил? — спросил он, чтобы переменить тему разговора. — Говоря откровенно, я сильно занервничал.

На лицах офицеров, сидящих за столом, появились улыбки.

— Не обращайте внимание, — успокоил Андрея старший помощник. — Мы находимся в нейтральных водах, но кому-то очень хочется прижать нас к берегу Колумбии. По данным гидролокатора в этом районе находятся около десяти фрегатов и кораблей береговой обороны военно-морских сил США. Они периодически сбрасывают глубинные бомбы, как бы имитируя учения. Иногда бомбы падают довольно близко от нас. Но задачи нас потопить, у них нет. Так что, беспокоиться не стоит.

Сидящие за столом офицеры стали громко обмениваться мнениями. Андрей внимательно слушал.

— За последние сутки преследующая нас группировка была значительно усилена, — сказал главный штурман. — Корабли вытянулись цепочкой и отрезают нам путь на север и северо-восток, то есть на Кубу. По данным спутниковой разведки на подходе еще два корвета и три фрегата.

— А та подводная лодка, что мы встретили у Багамских островов? — спросил один из офицеров.

Штурман пожал плечами.

— С тех пор ее присутствие обнаружить не удалось. — ответил он. — Или мы смогли от нее оторваться, или она очень хорошо маскируется.

— Мы записали шумы этой лодки. — вступил в разговор невысокий плотный капитан-лейтенант, командир боевой части два, отвечающей за поиск и уничтожение подводных целей. Это облегчит ее обнаружение. Если акустик ошибется, то автоматика его поправит и сама классифицирует цель.

Сидящий рядом с Андреем Владимир Петрович вполголоса переводил ему ведущийся за столом разговор.

— And that sounds like a boat? А на что похожи шумы лодки? — поливая вареную рыбу соусом, спросил Андрей.

Командир боевой части два неторопливо откинулся на спинку стула. Разговоры в кают-компании стихли, и офицеры с интересом стали ждать его ответа.

— Обычно акустики слышат постоянный фон, похожий на гудение большой морской раковины. — начал рассказывать он. — Быстрое жужжание, подобное тому, какое издает майский жук, это винты катера, эсминца или фрегата. Если послышалось резкое потрескивание это эмиссия, не в порядке усилители гидролокатора, их надо ремонтировать. Подводная лодка обычно издает характерный шум, напоминающий змеиный свист. Но чтобы выделить этот звук из шума моря надо иметь большой опыт и постоянно тренироваться. Причем один акустик в состоянии, это сделать, а другому никакие тренировки не помогают. Все зависит от индивидуальных особенностей человеческого организма. Сейчас вахту несет акустик-новичок, и поэтому командир решил сам следить за работой гидролокатора.

— Господин Хамерс, мне сказали, что вы из Глазго? — спросил Андрея один из офицеров. Это, по-моему, на севере Великобритании. Я не ошибаюсь?

Андрей внутренне напрягся. Разговор приобретал нежелательный для него поворот. Ему совершенно не хотелось, чтобы кто-то из подводников усомнился в его легенде. Он не успел ответить. Его засыпали вопросами. Какие новинки видел он в английском кино? В каком районе города он живет? Его жена — шотландка? Судоходно ли устье Клайда? Как часто штормит в Северном проливе?

Даже неразговорчивый второй помощник командира лодки спросил, не бывал ли он в порту Эдинбурга. Андрей растерянно развел руками, ибо его знания города, в котором он по паспорту родился и прожил всю жизнь, ограничивались лишь его названием.

На помощь Андрею пришел старший помощник:

— Не надоедайте нашему гостю! — постучав ложечкой по краю стакана, попросил он. — Ему скоро опять предстоит дальнее путешествие. В Каракасе он с женой пересядет на корабль, который доставит их в Портсмут.

Извинившись, командир боевой части два торопливо допил кофе и встал.

— Прошу разрешения выйти из-за стола! — сказал он. — Командир приказал сменить его, когда мы будем подходить к квадрату «45–12».

Старший помощник, молча, кивнул.

Андрей обернулся к Владимиру Петровичу.

— I feel dizzy! Очень болит голова! — пожаловался он. — Просто разламывается на куски.

Тот кивнул.

— Она и должна у вас болеть… Идите отдыхать. Завтра мы будем в Каракасе. Капитан-лейтенант проводите, пожалуйста, господина Хамерса в его каюту. — попросил Владимир Петрович встающего из-за стола офицера.

— Да, с вашего разрешения я хотел бы лечь. — согласился Андрей.

Он поднялся и в сопровождении офицера вышел из кают-компании.

Карибское море. Квадрат «45–12»…

Проснувшись от стука в дверь, Джон Стенли открыл глаза. Светящийся циферблат часов показывал без четверти двенадцать. Включив ночник, Стенли встал с кровати и, застегнув комбинезон, крикнул, чтобы было слышно за дверью: «Войдите!». Дверь приоткрылась и на пороге возникла фигура дежурного офицера. Старательно отдав честь, он скороговоркой произнес:

— Срочная радиограмма сэр! Командор Мартин просит вас в командный отсек.

Стенли взял с приставленной к кровати тумбочки часы и блокнот и, пропустив вперед офицера, вышел из каюты. Командный отсек встретил его ярким светом ламп и запахом хорошо сваренного бразильского кофе. В командирском кресле Стенли увидел Роя Мартина. Когда Стенли вошел в отсек, Мартин встал и, вытащив из кармана сложенный лист бумаги, пошел ему на встречу.

— Сэр! — несмотря на дружеские отношения, Мартин всегда обращался к нему официально. — От вице-адмирала Мэрфи получена срочная радиограмма.

Мартин передал Стенли бланк радиограммы. По мере того, как Стенли ее читал, его лицо и настроение начали меняться в худшую сторону. Дочитав радиограмму, он взял Мартина под локоть и отвел в самый дальний угол отсека, где их разговор не услышали бы подчиненные.

— Ну и что ты про все это думаешь? — спросил он в полголоса.

— Похоже старикан сильно сдрейфил, после того как в проливе русские обвели его вокруг пальца. — ответил Мартин.

— Или наверху больше не верят, что мы сможем заставить русских всплыть и сдаться… — добавил Стенли. — В полученном мною приказе из Норфолка речь шла только о наблюдении за русской подводной лодкой. А Мэрфи требует ее потопить и при этом устроить все так, чтобы внешне это выглядело как техническая авария.

Мартин сквозь зубы чертыхнулся.

— Адмирал не хочет рисковать и ставить под удар свою карьеру. А если план сорвется и все выйдет наружу, за разбитые горшки будем платить мы!

— М-да… — удрученно протянул Стенли. — Не по душе мне выполнять такие приказы, но и отказаться нельзя.

Он подошел к висящей на стене карте Карибского моря.

— Русские по всей видимости направляются в Каракас. — задумчиво сказал он. — Сейчас мы находимся недалеко от побережья Колумбии и если их топить, то лучше всего здесь. — Стенли отметил на карте точку около городка Санта-Марта. — Здесь дно очень неровное: подводные хребты, глубокие пропасти. Зарядите торпедный аппарат и усильте наблюдение за русской лодкой. — приказал он Мартину. — Как только появится благоприятная возможность, выведем из строя ее рулевое управление. А дальше на все воля господа!

Подняв глаза вверх, Стенли вздохнул и перекрестился.

Карибское море. Квадрат «45–12»…

Командир боевой части два капитан-лейтенант Кравцов, сидел перед пультом управления информационно-поисковой системы и, надев наушники, вместе с дежурными акустиками вслушивался в размеренный шум океанских глубин. Подлодка шла на скорости десять узлов. Время от времени глаза Кравцова пробегали по созвездиям разноцветных лампочек, горевших на щите управления и доносивших о ровной, ничем не нарушаемой работе всех механизмов и агрегатов подводного корабля. Кравцов протянул руку к щитку связи, и нажал кнопку, под которой горела табличка «Главный штурман». Из динамика, установленного на пульте, послышался сонный голос Павлова.

— Слушаю…

— Товарищ капитан третьего ранга, — обратился к нему Кравцов — по данным гидролокатора впереди по курсу подводная скала. Необходим маневр уклонения.

— Огибайте скалу и далее следуйте прежним курсом! — отдал распоряжение штурман. — Командир спит и, если до конца вашей вахты ничего серьезного не случится, не будите его. Он уже трое суток на ногах.

— Вас понял тов… — ответил Кравцов, но не успел закончить свою фразу.

— Слышу шум торпеды! — крикнул вдруг один из акустиков и почти сразу снаружи корпуса лодки донесся глухой удар, сопровождаемый пронзительным визгом, вырвавшимся из динамика гидрофона.

«Барс» взметнулся носом вверх, затем нырнул вниз, потом, не замедляя хода, судорожно заметался, точно бросаемый непонятной силой вверх, вниз, во все стороны.

Кравцов, инстинктивно схватившись рукой за ножку привинченного к полу стола, с трудом удержался на табурете. Перед его глазами мелькнули большие круглые часы, висящие на стене: было ровно полночь. Машинально, не сознавая еще, что произошло, он нажал пальцем свободной руки кнопку боевой тревоги. На стене центрального поста зажглась красная лампочка, и зазвучала прерывистая трель аварийного сигнала. Еще держа палец на кнопке тревожной сигнализации, Кравцов взглянул на экран гидролокатора, и застыл, ужаснувшись, увиденному на нем. Прямо по курсу, гидролокатор показывал стремительно приближающийся подводный объект.

— Право руля! — крикнул Кравцов рулевому вертикальных рулей.

Матрос с усилием передвинул рычаг управления вправо, но подводная лодка по-прежнему, виляя из стороны в сторону, продолжала плыть на подводную скалу.

— Стоп машины! — понимая, что рули лодки повреждены, и столкновение со скалой неизбежно, приказал Кравцов.

Словно прощаясь, он обвел взглядом центральный пост и всех находящихся на нем матросов и, зажмурив глаза, приготовился к удару.

Карибское море. Квадрат «45–12»…

— Есть попадание! — оператор торпедного вооружения, оторвал взгляд от многочисленных приборов и тумблеров и повернул голову к Стенли. Их глаза встретились, и по выражению лица оператора, Стенли понял, что русская лодка повреждена. Он бросил взгляд на монитор оперативной обстановки, на котором была изображена карта Карибского моря и курсы «Филадельфии» и русской субмарины. Прямо перед ними высилась отвесная стометровая подводная скала. И если «Филадельфия», повинуясь команде Стенли, могла от нее в любой момент отвернуть, то русской лодке теперь это было не под силу. Несколько секунд назад телеуправляемая торпеда, словно ножом отсекла у нее рулевое управление.

Стенли и Рой Мартин обменялись невеселыми взглядами.

— Нашему русскому коллеге не позавидуешь… — проворчал Мартин. — Теперь адмирал может быть доволен.

Стенли присел к столу и набросал текст радиограммы.

— Отправьте ее Мэрфи, — сказал он, передавая радиограмму Мартину. — Я написал, что, если после катастрофы кто-то из русских подводников спасется, мы окажем им помощь.

Карибское море. Квадрат «45–12»…

Надежда проснулась от грохота взрыва. Она откинула одеяло, и вдруг какая-то страшная сила швырнула ее с койки. Упав на пол каюты, она потеряла сознание. Очнулась она от леденящей судороги во всем теле. По шее и по спине ползли холодные струйки воды. Она широко раскрыла глаза — вокруг стояла колющая глаз темнота. «Что же случилось?» — ощущая в груди холодок страха, подумала Надежда, и медленно поползла к выходу из каюты. С трудом открыв дверь, она выглянула в коридор и, затаив дыхание, прислушалась. Волна чуть покачивала лодку, ударяя обо что-то жесткое. «Похоже, лодка на грунте…» — подумала Надежда, услышав скрежет камней за бортом и плеск падающей в отсек струи воды. Пытаясь встать, она оперлась ладонями, потом локтями о лежащий на полу чемодан. Сжимая зубы, она приподняла голову и снова бессильно упала, на залитый водой пол коридора. Мокрой ладонью Надежда провела по лицу. Пахло чем-то острым, напоминающим кислоту. Осторожно, не меняя позы, она снова попыталась встать. Теперь ей это удалось. Кровь отхлынула от головы. На лоб упали мокрые пряди волос.

— Андрей… — слабым голосом позвала она.

Собственный голос, прозвучавший в тишине, оглушил ее. Она пошарила в кармане комбинезона: маленький, похожий на жука фонарик «Пигмей» был на месте. Надежда достала фонарик и нажала на подвижной металлический рычаг.

— Жииууу… — прожужжал фонарик.

Луч света дрожа, словно в страхе, забегал по коридору, освещая сброшенные в воду матрацы, битое стекло плафонов, исковерканные приборы. В темноте блеснула стрелка глубиномера, застывшая возле цифры «120». «Сто двадцать метров от поверхности моря — не может быть. Тут нет таких глубин!» — подумала Надежда. Она осветила часы на руке — те показывали час тридцать. Что же сейчас — ночь или утро?

Вспомнив инструктаж, который проводил с ней и Андреем старший помощник капитана, она дотянулась рукой до колонки воздуха высокого давления и повернула маховичок. Шипя и свистя, в отсек ворвалась сильная воздушная струя и больно ударила в уши. Надежда повернула маховичок до отказа, но шипение быстро угасало: больше сжатого воздуха не было. Надежда прислушалась — вода шумела тише. Все же уплотненный воздух приостановил ее бег.

— Кто здесь? — вдруг послышался из темноты знакомый голос.

Надежда с усилием нажала на рычаг фонарика. В конце коридора у крышек торпедных аппаратов лежал Андрей. Надежда подбежала к нему, приподняла его голову. Ее рука ощутила липкую, теплую влагу.

— Живой? — радостно воскликнула она. — Я спала, проснулась от взрыва… Что стряслось?

— Какая-то авария. Лодка на грунте. — слабым голосом ответил Андрей. — Последнее что я помню… По лодке объявили боевую тревогу. Потом вдруг раздался сильный взрыв. Лодку качнуло. Погас свет. Потом еще один взрыв и лодка стала быстро погружаться. Я бросился к тебе, но не успел… Потерял сознание.

— Ты еще кого-нибудь видел? — спросила Надежда, оглядываясь вокруг.

Андрей хмуро покачал головой.

— После первого взрыва переборки отсеков автоматически закрылись. — сказал он. — В гостевом блоке мы были одни. Я попробовал связаться с центральным постом, но там никто не отвечает.

Несколько минут Андрей и Надежда молчали. Перспектива быть заживо похороненными на дне моря холодила кровь. Наконец Андрей тяжело вздохнул и, потерев ладонями лицо, мрачно произнес.

— Обидно… кажется, вырвались и все опасности остались позади… — он на секунду замолк. — и вот, надо же было такому случиться. — снова вздохнул он.

Надежда обвела взглядом сырые стены и потолок коридора.

— Ничего… — улыбнулась она. — Ты же знаешь мою любимую поговорку: «Надежда умирает последней!» Еще не все потеряно. Попробуем выбраться из этой могилы. Надо вспомнить, что нам старпом советовал делать в таких случаях.

— Бороться за живучесть корабля… — с сомнением в голосе ответил Андрей.

Он тоже осмотрел коридор и, увидев льющиеся на пол тонкие струйки воды, предложил.

— Давай-ка попробуем вначале остановить течь.

Из прикрепленного к стене аварийного ящика, они достали деревянные пробки, паклю, инструмент и начали заделывать щели в корпусе, через которые внутрь лодки поступала вода. Лазеек для нее становилось все меньше. Но все же ее уровень постепенно возрастал, и даже в корме, приподнятой вверх, вода добралась до входа в нижний торпедный аппарат. Ближе к переборке соседнего отсека воды накопилось еще больше: Надежде по грудь, Андрею по пояс.

— Возьми молоток, — сказал Андрей, передавая Надежде фонарь. — и по табличке стучи в соседний отсек…

Осветив фонариком табличку перестукивания, на переборке рядом с дверью люка, Надежда застучала молотком. Андрей, молча, продолжал работать, прислушиваясь, не донесется ли ответный стук. Спустя минуту, из-за переборки послышались ответные удары. Андрей и Надежд, освещая фонариком табличку стали переводить.

— Здесь командир боевой части пять. Пятый и четвертый отсеки затоплены… В нас попала американская торпеда… У нас по горло… У вас?

— У нас по пояс… — быстро застучала молотком Надежда. — Затем, взглянув на Андрея, добавила. — Помогайте… Откроем люк… Перейдете к нам…

Андрей, что есть сил, налег на дверь между отсеками.

Из-за переборки застучали.

— Заклинило… Не открывается…

— Давайте еще! — закричал Андрей, словно его могли услышать в соседнем отсеке.

Однако поврежденная взрывом дверь не открывалась. За переборкой лихорадочно стучали.

— Если вода вас зальет, надевайте акваланги и через торпедный аппарат выходите наружу. Это приказ!.. Здесь неглубоко и берег рядом. Прощайте, товарищи!

— Прощайте, товарищи!.. — отчаянно повторила Надежда и уронила молоток.

Андрей прислонился к переборке. Буква за буквой стучались в мозг слова: «Прощайте!.. А в других отсеках живы?.. Из третьего и второго могли перейти в первый… Возможно, они спасаются через носовые аппараты, если передние крышки аппаратов не уткнулись в дно моря». — подумал он.

Надежда снова зажгла фонарик и в нерешительности подошла к торпедному аппарату.

— Это очень опасно. — тихо сказала она. — Кто знает, какая над нами толща воды! Подниматься надо медленно иначе легкие не выдержат. Сердце разорвет.

Андрей оторвался от переборки.

— Но другого выхода у нас действительно нет. — сказал он. — Надо попробовать.

Он вытащил из своей каюты два акваланга. Проверил в баллонах давление воздуха и, расстелив на полу коридора карту побережья Колумбии, сказал.

— Скорее всего, мы находимся недалеко от Санта — Марта. Километрах в двух от берега. — Андрей показал на карте небольшой зеленоватый кружок. Это один из лучших курортов страны. Много пляжей. Если нас задержат пограничники, скажем что занимались дайвингом и заблудились. За пачку долларов они нас до берега без вопросов доставят.

Когда Надежда облачилась в гидрокостюм и надела маску и баллоны, Андрей привязал к ней прочный капроновый шнур.

— Ты идешь первой. — сказал он. — Бери буй. Дойдешь до конца трубы — выпускай буй наверх. Не сразу, постепенно. Пока не почувствуешь, что он вынырнул на поверхность. Каждый узелок отмечай — определишь, сколько метров линя вытянул за собой буй. Когда буй вынырнет, дашь сигнал, чтобы я закрепил линь в отсеке. Потом всплывай осторожно. Крепко держись за линь. Отдыхай у мусингов, как положено по инструкции. Инструкцию помнишь? Я буду тебя страховать за шнур. Когда поднимешься, дерни за шнур и отвяжи его.

Надежда кивнула. Они обнялись с Андреем. Прикрепив к поясу Надежды мешок с документами и деньгами, Андрей открыл крышку торпедного аппарата. В лодку с шумом хлынула вода. Надежда отшатнулась; вода, поднимаясь все выше, била ей в грудь. Андрей стоял спокойно, ожидая, когда уплотненный воздух остановит поток. Все зависело от глубины, на которой находилась лодка. Если глубина метров двадцать-тридцать, воздух в лодке уплотнится еще до того, как вода заполнит большую часть отсека. Уплотненный воздух сдержит забортное давление. Если глубина большая, придется выходить не только Надежде, но и ему. Затопив вход в аппарат, вода остановилась. Воздух стал густым, плотным, сдавливающим виски. Надежда надела маску и нырнула под воду, к отверстию трубы. В руках она держала шарообразный буй, похожий на огромный мяч. От буя тянулся буйреп, или пеньковый линь, — веревка крепкая и тонкая, через определенные промежутки перехваченная узлами — мусингами. Эту веревку, свернутую мотком-бухтой, держал в руках Андрей. С каждым шагом Надежды вперед бухта раскручивалась. Надежда вошла в трубу, дошла до ее конца и выпустила буй. Море вытолкнуло легкий шар на поверхность. Буй быстро увлекал веревку вверх, пока не вынырнул. Гонимый волной, он потянул свой хвост медленнее; Надежда дала знать в отсек, чтобы Андрей закрепил веревку. Пропустив натянутую пеньковую нить между ногами, Надежда полезла по ней вверх, как взбираются по мачте, с той лишь разницей, что усилия ей приходилось тратить не на подъем, а на сопротивление морю, выталкивающему ее тело.

В отсеке Андрей ждал сигнала Надежды. «Только бы не заснуть. Только бы не лишиться сознания», — думал он. Вода добралась ему до плеч. По длине линя Андрей понял, что до поверхности моря метров тридцать. Наконец он почувствовал слабый рывок, и капроновый шнур перестал натягиваться. Андрей облегченно вздохнул — Надежда на поверхности. В лодке стало невыносимо душно. Андрей задыхался. Вода, кажется, уплотняла не только отравленный воздух отсека, но и тьму вокруг него. Он надел акваланг и, глубоко вздохнув, погрузился в кипящую водоворотами и пузырями воду. Когда Андрей дошел до выхода из трубы торпедного аппарата, то почувствовал, как веревка линя вдруг дернулась, натянулась и сразу ослабла. Андрей быстро потянул его к себе и понял, что буя наверху нет. Боль судорогой сжала грудь: «Что же теперь делать?..» Метр за метром Андрей выбирал свободный конец узловой веревки, наматывая его витками на руку. Когда веревка закончилась, Андрей крепче натянул линь и полез вверх, к палубе лодки.

Ему стоило большого труда преодолеть эти несколько метров, отделяющих выход из трубы в корме от палубы. Он добрался до леера и встал. Теперь надо двигаться медленно, не отпуская линь, цепляясь руками и ногами за стойки, за крученую проволоку, чтобы побороть море, которое силилось оторвать его тело от корпуса лодки. Сквозь толщу воды Андрей видел палубу, силуэт рубки. Когда он отпустил палубу, его рвануло вверх. Застучало в ушах. Он закричал. Но трос, закрепленный в отсеке, натянулся и спас его. Андрей сразу всем телом ощутил холод. Медленно, вершок за вершком отпуская пеньковую нить, он поднимался к поверхности моря. Когда он доходил до очередного узла на лине, он останавливался. Сквозь стекла маски Андрей смотрел вниз и видел теперь всю лодку, уткнувшуюся носом в подводную скалу. И он заметил, что в палубе на носу лодки открыт торпедопогрузочный люк. Значит, и оттуда выходили наверх, спасались через люк?! Ему стало легче. Он снова поднимался вверх, до следующей остановки. Уже растаял силуэт лодки на дне. Многопудовая сила воды толкала Андрея вверх. Линь, натянутый, как тетива, его единственное спасение. Андрею стало теплее. Казалось, его перекладывали из ванны в ванну. Вынырнув, он закрыл глаза, затем лег на спину и увидел недалеко от себя счастливое лицо Надежды. Она, взмахнув руками, подплыла к нему, и они крепко обнялись. Линь упал вниз. Андрей снял маску.

— На буй чайки налетели, — хрипло прокричала ему Надежда. — и он потонул. Я их пыталась отгонять, но они меня чуть не заклевали!

Поняв, что произошло, Андрей кивнул. Он взглянул на усыпанное звездами ночное небо, затем на темнеющую полоску недалекого берега. До него было не более двух километров. Надев на лицо маски, Андрей и Надежда погрузились в воду и медленно поплыли в сторону прибрежной отмели.

Карибское море. Квадрат «45–12»…

— Господин капитан, получен ответ от вице-адмирала Мэрфи! — высокий широкоплечий радист лихо вытянулся перед Стенли.

То взял радиограмму и, развернув листок, углубился в чтение.

Рой Мартин заглянул ему через плечо.

— Помощь оказывать запрещено… — глухим голосом сказал Стенли. — Пусть русские спасаются сами. Командование эскадры интересуют лишь пассажиры лодки. Их двое и если мы обнаружим двух аквалангистов, направляющихся к берегу Колумбии, их надо задержать и если ими окажутся некие Смирнова и Черкашин доставить в Норфолк или на ближайшую военно-морскую базу США.

— Господин капитан! — вдруг воскликнул старший акустик, напряженно всматриваясь в мерцающий бликами экран гидролокатора. — Вижу две малоразмерные цели. Классифицирую как подводных пловцов. Они направляются к берегу.

Стенли и Мартин подбежали к пульту гидролокатора. Старший акустик отметил на нем две маленькие серебристые точки. Они медленно перемещались в юго-восточном направлении. Стенли долго всматривался в них и затем, повернувшись к Мартину, приказал.

— Высылайте группу захвата. Это пассажиры лодки.

Карибское море. Квадрат «45–12»…

Когда отмель осталась позади, Андрей подал знак плыть быстрее. «Чего он опасается?» — подумала Надежда и вдруг увидела справа от себя несколько светящихся точек. Они, то исчезали, то зажигались вновь. Андрей еще сильнее стал грести ластами. Надежда начала отставать. Ее дыхание все больше затруднялось и, хотя она прибавила подачу кислорода, плыть ей становилось все труднее. Андрей остановился и подождал ее. Когда Надежда подплыла, он обхватил ее за талию и потащил за собой. Надежда повернула голову и вдруг увидела, что маленькие огоньки превратились небольшие лучики света. Их преследователи, а то, что это были именно они ни Андрей, ни Надежда больше не сомневались, стремительно приближались.

Андрей выключил фонарь, и они остались в полной темноте. Изредка мимо них проплывали стайки рыбок или морских ежей. «Если у наших преследователей есть акустическая станция, то нас обязательно найдут. — с тревогой подумал Андрей. — Тогда лучше поскорее опустится на дно. Там звуковые волны нас не обнаружат.» — решил он и стал погружаться в глубину. Надежда последовала за ним. Через несколько секунд Андрей нащупал каменистое дно и лег на него. Надежда легла рядом. Она видела, как лучики света продолжали приближаться. «Что с нами сделают если поймают… — подумала Надежда. — в лучшем случае посадят обратно в Бруклинский централ лет на пятьдесят. Это в лучшем случае… А в худшем мы просто пропадем в этом океане, и никто и никогда не узнает, как мы погибли. Лучше уж не сдаваться живой!» — решила она и нащупала на поясе рукоятку ножа.

Андрей в темноте сжал ее руку и кивнул в сторону приближающихся лучей света. Они увеличились, и стало видно, как за ними двигались похожие на маленькие торпеды аппараты. Аппараты со всех сторон облепили пловцы-аквалангисты. Их было человек десять. Надежда затаила дыхание. Аппараты с пловцами проплыли метрах в двадцати от, лежащих на дне, Андрея и Надежды. Затем они стали постепенно удаляться в направлении берега.

Как только лучи света стали бледнеть и расплываться, Андрей и Надежда поплыли вдоль дна в обратную сторону. Затем повернули на девяносто градусов и через десять минут под ними заколыхались растущие вдоль берега водоросли. Андрей сделал знак остановиться и, всплыв, вынырнул из воды. Прямо перед собой он увидел цепочку ярких огней, обозначающих береговую черту. Андрей снял маску и стал прислушиваться к окружающим звукам. Кроме размеренного шума прибоя он ничего не услышал. Успокоенный он надел маску и погрузился в воду. Спустя минуту они с Надеждой выбрались на песчаный пляж. Надежда сняла маску и, вытащив загубник, вздохнула полной грудью свежий напоенный ароматом моря воздух. Она взглянула на часы. Было четыре часа утра…

Часть шестая. Тайна бермудского треугольника

Вашингтон. Аэропорт Даллес…

Поздней сентябрьской ночью в аэропорте имени Даллеса шла подготовка к вылету специального самолета. Транспортник С-130 «Геркулес» военно-воздушных сил США подогнали к служебному входу аэропорта. Территория вокруг него была огорожена металлической сеткой. Ворота, через которые к транспортнику подъезжали крытые брезентом грузовики охранял наряд морской пехоты. Усиленные меры безопасности были введены приказом, заместителя директора Центрального разведывательного управления США Эдварда Гранта, который предстоящей операции, в которой должны были участвовать пассажиры «Геркулеса», отводил особую роль. Ровно в полночь у самолета остановился микроавтобус «Форд», из которого вышли девять человек — восемь мужчин и одна женщина. Одетые в камуфляжные брюки и куртки, они прошли в салон самолета и расположились в пассажирском отсеке. Почти сразу все четыре двигателя «Геркулеса» испустили длинный протяжный вой, и самолет стал медленно катиться к взлетной полосе. Спустя десять секунд он был уже в воздухе и взял курс на юго-запад.

В салоне самолета тихо играла музыка, и пассажиры, удобно расположившись в креслах, отдыхали. В первом ряду кресел сидели сотрудники ЦРУ — Ричард Броди и Марк Хаузер, второй ряд занимали представители ФБР — Майкл Дуглас и Роберт Хоффман, в третьем ряду спала единственная женщина, участвующая в этом полете — переводчица Сильвия Карро, а последний ряд занимали четыре увешанные оружием головореза из специального подразделения военно-морских сил — «морские котики». На полу рядом с ними были свалены мешки с боеприпасами, экипировкой и аквалангами. Конечную точку полета из всех присутствующих на борту «Геркулеса» знал только один человек — Ричард Броди. Несмотря на поздний час, он продолжал бодрствовать, просматривая по миниатюрному ноутбуку последнюю оперативную информацию. Полученная им шифровка гласила: «В квадрате «45–12» недалеко от побережья Колумбии российская субмарина наскочила на подводную скалу и затонула. В два часа сорок пять минут ее покинули два аквалангиста. Попытка их перехватить не увенчалась успехом».

Прочитав сообщение, Броди задумчиво потрогал свою бородку. Ситуация в который уже раз менялась. Очевидно, люди, которые так интересовали американские спецслужбы, покинули борт субмарины и теперь операцию по их захвату придется проводить на территории Колумбии. Броди негромко выругался. Все планы приходилось менять. Русскую лодку хотели прижать к берегу и, забросав глубинными бомбами заставить всплыть. Для этих целей в Карибское море были стянуты значительные силы: несколько авианосцев, два ракетных крейсера и десять фрегатов. Теперь необходимость в них отпадала, и поиск беглецов придется начинать с самого начала, да еще на территории другого государства. Конечно, с Колумбией у США очень хорошие отношения, но это суверенное государство и все действия теперь придется согласовывать с официальными властями Боготы. Броди, нашел на карте квадрат «45–12» и стал его внимательно рассматривать. «М-да…» — недовольно проворчал он. Для высадки на побережье самое удобное место. Легко затеряться среди отдыхающих на пляжах. А от курортного городка Санта-Марта до столицы страны Боготы на машине всего часа три езды. Броди, взглянул на свой «Ролекс». Светящийся циферблат и стрелки показывали — пять часов утра. Значит сейчас Смирнова и Черкашин уже в дороге. Поднимать на ноги береговую охрану Колумбии поздно. Беглецов надо искать в Боготе.

Миновав мексиканскую границу, самолет прошел над водами Мексиканского залива и спустя два часа приземлился на одной из военных баз национальной армии Колумбии. Броди, Хаузер и Хоффман на машине срочно выехали в американское посольство. Остальные члены команды, ожидая дальнейших распоряжений, остались в самолете. На ноги были подняты все сотрудники посольства. Вице-консул он же резидент ЦРУ связался с представителями национальной службы безопасности и полиции Колумбии. На встрече с ними он передал генеральному комиссару полиции материалы на Андрея Черкашина и Надежду Смирнову и тут же были выработаны меры по их поимке. В первую очередь полиция окружила плотным кольцом посольство Российской Федерации в Боготе и все другие официальные российские организации, включая представительство Аэрофлота. Так как российские разведчики, скорее всего, будут использовать чужие документы, в базу данных полиции были введены их фотографии и подключено программное обеспечение, которое с высокой точностью могло идентифицировать человека по фотографии, даже если он изменил свою внешность. Рано утром все запланированные мероприятия были выполнены, и теперь оставалось только терпеливо ждать их результатов.

Колумбия. Санта-Марта…

Через два часа, поплутав среди растущих на берегу пальмовых рощиц, Андрей и Надежда добрались до городка Санта-Марта. Городок еще спал. На центральной площади у остановки автобуса стояли несколько пассажиров. Андрей подошел к одному из них и на английском языке поинтересовался, как можно добраться до Боготы. Собеседник Андрея не понял и в недоумении развел руками. Тогда Андрей задал этот же вопрос другому пассажиру. Но тоже не получил ответа. И только третий человек, к которому он обратился, смог ему помочь. На ломаном английском языке он объяснил, что до столицы проще всего доехать на машине, так как автобусы ходят очень редко и бывают, набиты битком. Андрей поблагодарил, а словоохотливый житель Санта-Марты добавил, что машину можно нанять на стоянке такси, где всегда дежурит много частных водителей, готовых за сотню другую песо отвезти желающих в столицу. Андрей и Надежда последовали его совету и уже через двадцать минут выехали по широкой асфальтированной автостраде на юг. Спустя три часа они уже были в Боготе. Остановив машину на окраине города, они расплатились с водителем и направились дальше пешком.

— Может быть, сразу в посольство поедем? — спросила Андрея Надежда.

— Нет, сразу ехать туда не стоит. — после недолгого раздумья ответил он. — Раз нас преследовали, значит, узнали, что мы покинули «Барс» и могут легко догадаться, куда мы направляемся.

— Логично… — согласилась Надежда. — И что ты предлагаешь?

Остановившись, Андрей стал внимательно разглядывать купленную в табачном ларьке туристическую схему города.

— Давай вначале поселимся в какой-нибудь небольшой гостинице, подальше от центра. Затем позвоним в посольство. А дальше будем решать в зависимости от обстоятельств. Но я не думаю, что нам дадут спокойно уехать из страны. Местная полиция и спецслужбы пляшут под дудку Центрального разведывательного управления. Лучше всего нам перебраться в Венесуэлу. А оттуда уже махнуть домой.

— Наверное, ты прав… — вздохнула Надежда. — Придется опять границу нелегально переходить.

Найдя на схеме подходящий отель, Андрей и Надежда направились на его поиски. Через полчаса они расположились в уютном двухместном номере с видом на большой тенистый парк.

— Я пойду в бар… — сказал Андрей. — Поговорю с постояльцами. Может быть, узнаю, как отсюда добраться до границы с Венесуэлой. А ты отдохни часик другой и сходи, купи что-нибудь из одежды. А то кроме шорт и маек у нас ничего нет.

Приняв душ, Надежда вышла из отеля и, остановив такси, попросила отвезти ее на улицу Санта Роса, где согласно информации, полученной от портье, располагались несколько недорогих европейских бутиков. Они с Андреем решили превратиться в пару европейцев, прожигающих жизнь на экзотических пляжах Карибского моря. Садясь в машину, она по привычке оглянулась и случайно заметила, что с противоположной стороны улицы, ее внимательно рассматривает какой-то молодой колумбиец, одетый в широкополую соломенную шляпу и желтую тенниску. «Просто любопытный…» — подумала она, не придав этому значение. Такси сорвалось с места и отчаянно сигналя, понеслось к центру города. Когда оно остановилось по указанному Надеждой адресу, та расплатилась с водителем и направилась к расцвеченному рекламными огнями магазину. Она перешла улицу, купила в киоске свежий номер «Нью-Йорк таймс» и, развернув его, углубилась в чтение. Неожиданно кто-то тронул ее за руку. Надежда непроизвольно вздрогнула и, повернув голову, посмотрела на стоящую рядом женщину. На нее в упор глядели широко открытые зеленоватые глаза Сильвии Карро…

Нью-Йорк. Медисон-авеню…

Александр Гонгадзе в задумчивости прохаживался по кабинету, с нетерпением ожидая визита важного гостя. Кабинет директора нью-йоркского филиала банка «Восток-кредит», размещался на десятом этаже фешенебельной высотки, расположенной рядом с центральным парком города. Из окна были хорошо видны темно-зеленые верхушки кленов и елей, обрамляющих вытянутое треугольником ярко искрящееся на солнце искусственное озеро. Гонгадзе позвонил секретарше, узнать, не приехал ли его гость и, получив отрицательный ответ, с раздражением бросил трубку телефона на стол. На эту встречу, он возлагал большие надежды и, прилетев сегодня рано утром в Нью-Йорк из Лондона, где его застал телефонный звонок одного из сотрудников филиала, сразу же стал разыскивать этого человека. Только к двенадцати часам они смогли договориться о встрече, но вот назначенный срок прошел, а гость все не появлялся. Александр уже хотел позвонить ему и выяснить, не отменяется ли встреча, как вдруг дверь кабинета приоткрылась, и в образовавшемся проеме показалось испуганное лицо секретарши.

— Александр Вахтангович, тут к вам пришли… — голос секретарши растерянно замер. — Но их очень много… и все вооружены. — почему-то шепотом добавила она.

Гонгадзе улыбнулся, поняв, о ком идет речь.

— Это ничего… У него всегда такой эскорт. — успокоил он секретаршу и жестом показал ей, чтобы она пригласила гостя в кабинет.

Голова секретарши исчезла и через секунду дверь широко распахнулась, и на пороге кабинета появился низкорослый тучный мужчина. Дорогой темно-синий костюм плотно обтягивал его большое грузное тело, пальцы рук были унизаны золотыми кольцами, а черты лица однозначно выдавали в нем человека восточной крови. Проведя ладонью по гладко выбритой голове, он пригладил пальцами усы и, разведя руки в стороны, пошел навстречу Гонгадзе. Они обнялись посредине кабинета, и Гонгадзе жестом пригласил мужчину занять кресло перед письменным столом. Тот, не торопясь уселся в него и, вытащив из кармана сигару, стал медленно ее раскуривать. Синеватые клубы дыма вскоре заполнили кабинет и плотным облаком повисли у висящей на потолке хрустальной позолоченной люстры.

— А ты по-прежнему не куришь? — спросил мужчина у Гонгадзе.

Тот отрицательно качнул головой.

— Ну и правильно. — выдохнув струйку дыма, согласился мужчина. — Здоровье надо смолоду беречь.

Несколько секунд они внимательно смотрели друг на друга, и затем мужчина спросил.

— Вижу, не забыл меня?

Александр Гонгадзе вскинул брови.

— Ну что вы… Да сейчас выйди на улицу и спроси: кто такой Махмуд Исмаилович Чегоев? Вам любой прохожий тут же ответит.

— Ну, уж так и любой! — мужчина небрежно отмахнулся, но по его лицу было видно, что сказанное Гонгадзе, ему очень понравилось.

Выпустив перед собой новую струйку дыма, он вопросительно посмотрел на него.

— Ну и что заставило тебя так срочно меня искать?

Гонгадзе нервным движением поменял перед собой на столе местами два мобильных телефона, несколько секунд молчал, видимо собираясь с мыслями и, наконец, сказал.

— У меня возникла большая проблема, и только вы Махмуд Исмаилович в состоянии помочь мне ее решить.

— А что за проблема?.. — спросил Чегоев, щелчком пальцев стряхивая сигару в пепельницу. — Я ни о чем серьезном в последнее время не слышал. На тебя кто-то наехал? Или у тебя проблемы с полицией возникли?

Гонгадзе сделал протестующий жест рукой.

— Ради такой проблемы, я бы не стал вас беспокоить. С этим я и сам разберусь. Но тут, к сожалению, все намного сложнее.

— Сложнее?.. — Чегоев удивленно заерзал в кресле. — Уж не сам ли президент тебе дорогу перешел?

Александр Гонгадзе невесело усмехнулся.

— Нет, президент мне дорогу пока не переходил.

— Так в чем же дело?

Гонгадзе смахнул со лба капельки пота и, в упор, глядя на Чегоева, сказал.

— Случилась беда с моей женщиной!

Тот удивленно приподнял брови.

— С какой?..

— С Надеждой Смирновой!

— Так вот ты о чем! — усмехнулся Чегоев, откинулся на спинку кресла и вытянул вперед ноги. — А я-то, уж подумал, что-то действительно серьезное…

Лицо Гонгадзе побледнело.

— Махмуд Исмаилович, для меня это очень серьезная проблема и я бы хотел вас…

— Послушай Александр, — Чегоев остановил речь Гонгадзе взмахом руки. — Мне нет никакого дела до этих русских. Особенно до Федорова. Пусть скажет спасибо, что его в свое время не пристрелили.

— Я все понимаю, но Махмуд Исмаилович, я все же прошу вас вмешаться…

Чегоев закрутил головой.

— И не проси Александр. Я палец о палец не ударю, чтобы помочь этим шпиона. Пусть сами, как хотят, выкручиваются. И далась тебе эта ведьма Смирнова!.. — голос Чегоева рассерженно зазвенел. — Она же проклятие вашей семьи! Из-за нее Вахтанг раньше срока в другой мир переселился. И ты теперь с ней шашни водишь! Ну что ты в ней нашел? Скажи… — Чегоев, вопросительно посмотрел на Гонгадзе. — Зачем она тебе нужна? Ты же джигит. Красавец. Я тебе завтра сотню таких пришлю. Выбирай любую. Свадьбу на весь Нью-Йорк отпразднуем.

Гонгадзе смущенно опустил глаза.

— Я все понимаю. Но я дал слово, что в память об отце буду ее защищать. А вы же знаете, что значит, для меня дать слово.

— Для любого из нас слово… Закон! — веско сказал Чегоев.

— К тому же, после смерти отца, она большую часть состояния передала мне с братьями. — заметил Гонгадзе. — На такое далеко не каждая пойдет.

— Не так уж она много и передала, раз тебя под каблуком держит. — недовольно проворчал Чегоев.

— И, кроме того, ее арест угрожает и вашим интересам. — продолжил Гонгадзе.

— Каким образом? — удивился Чегоев.

— Через нью-йоркский филиал банка несколько раз проходили ваши деньги. Не очень много, но все же…

Чегоев потрогал кончиками пальцев вытянутые щеточкой усы и затем пристально посмотрел на Гонгадзе.

— А почему я про это ничего не знаю?

— Так получилось… — Гонгадзе пожал плечами. — Необходимо было срочно пополнить наличность для игры на фондовой бирже.

— А Федоров знал об этом?

— Конечно… Без его ведома в филиале ничего не происходило.

— Хм… — Чегоев задумчиво откинулся на спинку кресла. Несколько минут он размышлял и затем спросил. — И он будет об этих счетах молчать, если я помогу Смирновой?

— Да… — чуть помедлив, твердым голосом ответил Гонгадзе. — У него вчера был адвокат, и он попросил передать вам его предложение.

— Ну, хорошо… — Чегоев пожал плечами. — Предположим, я согласен. Но чем я могу помочь Смирновой? Я даже не знаю, где она сейчас находится.

— Сегодня я получил информацию, — Гонгадзе приглушил голос. — Она находится на территории Колумбии. А вы же знаете, какая там сейчас обстановка.

— Еще бы! — Чегоев покачал головой и затем со вздохом выпустил, вверх густую струю дыма. — Ей там несладко придется. Если она вообще живой оттуда выберется.

— Я про это и говорю…

— Хорошо! — Чегоев ладонью решительно хлопнул себя по колену. — Я понял, какую помощь от меня хочет получить Федоров. У меня там есть свои люди, и я готов через них взять Смирнову под защиту. Хотя сделать это будет нелегко. — он встал с кресла. — Передайте Федорову, что я принимаю его предложение и постараюсь, чтобы с головы Смирновой не упал не один волос. Хотя седых, после знакомства с Медельинским картелем, у нее прибавится, я думаю, очень много.

Колумбия. Богота…

Секунду или две Надежда и Сильвия смотрели друг на друга. Затем Карро всплеснула руками и, изобразив на лице удивление, громко произнесла: «Надья, неужели это ты?..» Надежда продолжала молчать, лихорадочно соображая, как себя вести со своей бывшей подругой. Она вспомнила, что Карро после окончания следствия должны были выслать в Колумбию. Но чтобы это произошло так быстро!.. После их расставания прошло всего две недели, а оформление документов в Бруклинском централе обычно затягивалось на многие месяцы. «Откуда она здесь взялась?..» — думала Надежда, пытаясь по лицу Сильвии понять: рада та их встрече или нет.

Надежда со слов Андрея знала, что Сильвия Карро связана с Центральным разведывательным управлением США и их встреча на улице Боготы могла означать то, что они с Андреем раскрыты. «А если это просто случайность? — размышляла Надежда, искоса поглядывая на быстро говорившую ей что-то Сильвию. — Неужели ЦРУ выследило нас? С момента высадки с «Барса» прошло всего восемь часов. За это время слежки мы с Андрей не заметили. Документы у нас оформлены на другие фамилии. Единственный раз мы предъявили их в отеле сегодня утром. Неужели это и стало причиной провала?.. — встревожилась Надежда. Она припомнила, что служащий отеля отсканировал их паспорта и занес в компьютерную базу данных. Похоже, что так… — решила она. — Очевидно, база данных отеля связана с базой данных полиции, и там провели экспертизу фотографий.» Надежда почувствовала, как у нее тревожно забилось сердце. «Тогда Сильвия появилась здесь неслучайно. Видимо ее попросили опознать меня. — продолжала размышлять она. — Но зачем тогда она вступила со мной в контакт? — спросила себя Надежда. Это вопреки правилам. Я пойму, что раскрыта и постараюсь скрыться. Или меня сейчас будут арестовывать, и Сильвия решила покуражиться и припомнить старое…»

Надежда раскрыла сумочку и вытерла платком вспотевший лоб. Прервав тираду слов колумбийки, она изобразила на лице улыбку и, взяв Сильвию за руку, сказала:

— Сильвия, вот уж никак не ожидала тебя здесь встретить! Тебя так быстро выслали из США?

Сильвия на секунду запнулась, но затем уверенно ответила.

— Посольство попросило госдеп ускорить процедуру оформления, и я вчера на самолете прилетела из Нью-Йорка.

— Поздравляю! — Надежда крепко сжала руку Сильвии. — Теперь ты свободна и можешь продолжать искать свою любовь.

Лицо Сильвии вдруг приняло заговорщицкий вид и она, перейдя на шепот, спросила.

— Надья, а правда, что ты сбежала из Централа?

Надежда кивнула головой.

— Пришлось… Встретиться еще раз с этим сумасшедшим Грином мне очень не хотелось.

— И как тебе это удалось? — спросила Сильвия.

Надежда помолчала и затем ответила.

— В жизни часто происходят случайности. Вот такая случайность произошла и со мной.

— И тебе никто не помогал? — снова спросила Сильвия.

Надежда улыбнулась.

— А кто мне может помочь? Это за тебя посольство попросило, так как ты в Организации объединенных наций работала. У меня таких знакомых нет.

— А Андрей Черкашин… — пристально взглянув на Надежду, вдруг тихо сказала Сильвия.

Брови Надежды приподнялись.

— Андрей?.. — стараясь сохранять спокойствие, переспросила она. — А он здесь причем? Я его очень давно не видела.

В глазах Сильвии блеснули молнии.

— Не надо меня обманывать Надья. — грустно сказала она. — Я видела вас вместе полчаса назад в отеле «Саратога».

На лбу у Надежды снова выступили капельки пота.

«Так вот зачем Сильвия захотела встретиться со мной!» — поняла она и, взглянув на девушку, почувствовала, что та сильно волнуется. Губы Сильвии подрагивали, на щеках выступили красные пятна, а глаза наполнились слезами. Раздумывая чтобы ей ответить, Надежда повернула голову и вдруг среди стоящих у светофора прохожих заметила молодого мужчину в соломенной шляпе и желтой тенниске. Присмотревшись, она узнала в нем незнакомца у отеля. Сердце Надежды тревожно екнуло. Поняв, что ей надо срочно уходить, она взмахом руки остановила такси и попросила отвезти ее в отель «Саратога».

Колумбия. Энвигадо. Вилла «Санта Рита»…

Все обитатели вилы «Санта Рита» недалеко от колумбийского городка Энвигадо знали безоговорочное требование ее хозяина — влиятельного землевладельца Хорхе Родригеса соблюдать тишину и говорили между собой по возможности шепотом. Почему их хозяин не переносит громкую речь, никто толком не понимал. Возможно, причины этого крылись в его бурной молодости, когда Хорхе был одним из бойцов прогремевшего на весь мир Медельинского картеля. Возглавляя личную охрану Пабло Эскобара, Родригес безжалостно расправлялся со всеми, кто становился на пути этого могущественного наркобарона. После разгрома картеля Хорхе много лет скрывался в бразильских джунглях и, лишь когда молва о его преступлениях стала затихать, решил вернуться в Колумбию. Помня печальную судьбу своего патрона, он первым делом решил наладить взаимовыгодное сотрудничество с государственными чиновниками. Дорогие подарки и щедрое угощение при личных встречах вскоре сделали свое дело, и Хорхе Родригесу сообщили, что претензий к нему со стороны правосудия больше нет. Вскоре Родригес, вставший во главе созданного им наркокартеля Энвигадо, стал одним из наиболее богатых и влиятельных жителей Колумбии. Его семейный клан можно было смело назвать государством в государстве. Старший сын Родригеса являлся высокопоставленным сотрудником национальной службы безопасности, младший — главным редактором одной из наиболее влиятельных газет в стране «Эль Тэмпо». Одна дочь замужем за генералом вооруженных сил Колумбии, вторая — за послом страны в США. Состояние клана, по самым скромным подсчетам, оценивалось в несколько сот миллионов долларов и продолжало быстро расти.

Обычно Родригес любил проводить время на берегу находящегося на территории виллы озера. Оно напоминало ему место, где он родился — небольшой портовый городок Москера на тихоокеанском побережье страны. Вот и сегодня, расположившись в тени густого клена, он просматривал присланные отчеты о продажах наркотиков в разных точках мира. Картель Энвигадо имел тесные связи с наркодилерами из США, Западной Европы, Украины и России. Несмотря на почтенный возраст Родригес не пользовался очками и вообще для своих семидесяти лет выглядел очень молодо. Его густые волосы почти не тронула седина, а фигура, хотя и не отличалась стройностью, выдавала в нем бывалого спортсмена. Иногда на спор он легко сгибал толстые металлические прутья, которые крестьяне из близлежащих к вилле ранчо любили использовать для украшения своих домов. Покрытое глубоким морщинами, загорелое лицо Родригеса почти никогда не выражало эмоций и, лишь в порыве гнева, оно преображалось и внушало людям, которые на него смотрели страх.

— Извините, дон Хорхе! — вдруг послышалось за спиной Родригеса.

Недовольно нахмурив брови, он повернулся и увидел на дорожке, ведущей к дому своего секретаря и телохранителя Рауля Дельгадо. Тот, виновато опустив глаза, держал в руках трубку мобильного телефона. По неписанным законам, установленным на вилле, никто не мог потревожить Родригеса пока он в одиночестве гулял по берегу озера. «Видимо что-то срочное…» — подумал Родригес и по знаку Дельгадо понял, что звонят из Нью-Йорка.

— Родригес у телефона! — сказал он, поднеся трубку к уху.

— Добрый день, дон Хорхе! — послышалось из динамика, и Родригес сразу узнал голос представителя картеля в этом городе Рикардо Мендозы.

— Рад тебя слышать! — ответил Родригес. — Надеюсь, что причина, по которой ты потревожил меня в это прекрасное осеннее утро, того стоит.

В голосе Мендозы послышались тревожные нотки.

— Дон Хорхе, вы знаете, что без крайней необходимости я не отважился бы на этот звонок и…

— Так в чем дело? — нетерпеливо перебил своего собеседника Родригес.

— Я сегодня встречался с господином Чегоевым и он попросил меня об одном одолжении. — чуть приглушив голос, сказал Мендоза.

— Махмуд Чегоев просит об одолжении? — удивленно переспросил Родригес. — За десять лет нашего с ним знакомства, это его первая просьба.

— Он сказал, что у него возникли некоторые проблемы, и чтобы их решить он обещал оказать поддержку двум людям, находящимся сейчас на территории Колумбии.

— Хм… — Родригес неопределенно кашлянул. — Они наркокурьеры? — спросил он.

— Нет, — быстро ответил Мендоза. — они не имеют отношения к наркобизнесу.

— А кто они? — поинтересовался Родригес.

— Они англичане из Глазго. Супруги Хамерс. Аделаида и Ричард. — пояснил Мендоза. — Как сказал Чегоев, у них возникли проблемы с американским правосудием. Если их обнаружат на территории Колумбии, то тут же отправят обратно в Штаты.

— Понятно… — задумчиво протянул Родригес и погрузился в долгое молчание.

По его лицу трудно было понять, какие мысли одолевают его, но спустя минуту он коротко бросил в трубку.

— Передай Чегоеву, что я согласен. Сделаю все, что в моих силах.

Передавая трубку Дельгадо, Родригес приказал.

— Свяжись с моим старшим сыном. Пусть узнает, что затевают «гринго». Мендоза сказал, что они ищут каких-то англичан — супругов Хамерс. Надо навести о них справки.

Дельгадо молча, кивнул.

Словно отвечая на заданный ему вопрос, Родригес добавил.

— Я бы не стал связываться с этим делом, но души моих погибших товарищей требуют мести. Мы проиграли в открытой войне, но, если у меня будет хоть малейшая возможность отомстить, я не остановлюсь не перед чем.

Мысль о том, что он подложит «гринго» хорошую свинью заставила Родригеса улыбнуться.

Колумбия. Богота…

Андрея Надежда нашла в баре отеля. Он сидел у окна вместе с каким-то седоватым мужчиной, похожим на бизнесмена средней руки. Поправляя на лице очки, тот что-то оживленно рассказывал, а Андрей, вяло покачивая в бокале шампанское, делал вид, что внимательно слушает. Надежда подошла к столику и, бросив многозначительный взгляд на Андрея, сказала.

— Извините, сеньор, — обратилась она к седому мужчине. — У нас с мужем возникли некоторые проблемы…

Надежда замолчала, но бизнесмен сам закончил ее фразу.

— И вы хотите обсудить их наедине… — с улыбкой сказал он.

Надежда тоже улыбнулась и кивнула. Андрей встал и, взяв ее за руку, направился к выходу из бара. У лифта толпились жильцы отеля. Андрей толкнул дверь, ведущую на лестницу. Видимо встревоженное лицо Надежды так же вселило в него тревогу.

— Что-то произошло? — приглушив голос, спросил он.

— Ты не поверишь… — Надежда тяжело вздохнула. — только что встретила нашу бывшую знакомую.

Андрей удивленно вскинул брови.

— Какую? У меня знакомых здесь нет.

— А ты подумай…. — Надежда скользнула взглядом по растерянному лицу Андрея.

Тот секунду напряженно размышлял и, видимо поняв, о ком идет речь, тихо присвистнул.

— Неужели Сильвия Карро!?

Надежда кивнула.

— Угадал. Собственной персоной. Остановила меня на улице, и чуть ли обниматься не полезла.

— Да-а-а… — задумчиво протянул Андрей. — Этого нам еще не хватало.

Он обменялся с Надеждой озабоченными взглядами.

— Тебя она тоже видела. — добавила Надежда. — И мне кажется, что за отелем установлено наблюдение. Я приметила одного субъекта, когда уезжала в город, и он же наблюдал за мной, когда я разговаривала с Карро. Это не может быть простым совпадением.

— Конечно, это не совпадение. — согласился Андрей. — Но я не могу понять, где мы прокололись. Документы у нас в порядке.

— А фотографии на паспортах?..

Андрей пожал плечами.

— Ты думаешь, наши документы передали в полицию и те проверили их по своей базе?

— Вполне возможно. — ответила Надежда и с нетерпением взглянула на часы. — Задерживаться здесь нам не следует. — предложила она. — Если нас опознали, то власти США в ближайшее время потребует нашего ареста и экстрадиции.

— Что задерживаться не стоит, это понятно… — ответил Андрей. — но как нам оторваться от слежки? Интересно, сколько людей за нами наблюдают. Двое — трое…

— Я заметила только двоих.

— Двое, это ерунда…

Андрей стал подниматься по лестнице. Надежда последовала за ним. На четвертом этаже они остановились. Дверь в коридор была открыта и Андрей, внимательно осмотрев пустой холл, быстро пошел к номеру, в котором они остановились…

— Мистер Хамерс! — раздалось вдруг в коридоре.

Андрей остановился. Надежда увидела, как дверь соседнего номера распахнулась, и из него вышло несколько человек, одетых в полицейскую форму. Они окружили Андрея. Двое полицейских взяли его за руки, а один, видимо старший, поднес к лицу Андрея лист бумаги. Надежда спряталась за дверью и, затаив дыхание стала прислушиваться к разговору. Послышался спокойный голос Андрея.

— Я вас слушаю…

— Мистер Хамерс! — повторил один из полицейских. Его голос громким эхом отдавался в пустом коридоре. — Мы получили информацию о том, что вы храните в своем номере наркотики и хотим в вашем присутствии произвести обыск. Надеюсь, вы не будете возражать?

Спустя секунду Надежда услышала голос Андрея.

— Пожалуйста, господа. Приглашайте понятых и можете приступать. Смею вас заверить, наркотиков в моем номере нет.

Полицейские сдержанно засмеялись.

Один из них спросил.

— Кстати, мистер Хамерс, а где находится ваша жена — мисс Аделаида?

Голос Андрея выразил недоумение.

— Понятия не имею, мы расстались с ней два часа назад и с тех пор я ее не видел.

Надежда услышала звук открываемой двери и затем голоса полицейских стихли. Она на цыпочках подошла к лестнице и стала спускаться по ней вниз. «Что же теперь делать?» — спрашивала она себя, и все яснее понимала, что попала в критическую ситуацию. Все произошло так стремительно, что осмысление происходящего стало приходить к ней только сейчас. Надежда глубоко вздохнула, чтобы успокоиться и усилием воли заставила себя не думать об опасности. Ее ноги быстро скользили по ступеням лестницы. Мимо мелькали указатели и номера этажей. «Выходить через главный вход нельзя, — решила она — там наверняка дежурят полицейские. Надо искать другой выход…»

Спустившись в подвал, Надежда прошла по длинному коридору и заглянула в одну из приоткрытых дверь. В лицо ей ударил душный, пропитанный ароматом пряностей, воздух кухни. За столами, покрытыми клеенкой, она увидела одетых в белые передники поваров. Череда официантов выстроилась перед раздаточным окном. Надежда заметила висящие на вешалке колпаки, передники и грязные, порванные халаты. «Может попробовать…» — мелькнула у нее мысль. Она незаметно взяла с вешалки халат и, надев его, пошла дальше. Миновав два поворота, Надежда наткнулась на обитую металлической сеткой дверь. Попытки открыть ее не увенчались успехом. Присмотревшись, Надежда поняла, что дверь накрепко приварена к косяку.

Тяжело вздохнув, она продолжила свои поиски. Еще минут пять она плутала по темным коридорам подвала, пока не остановилась у заваленного ящиками прохода. Из-за ящиков доносились голоса и Надежда, прислушавшись, поняла, что попала в гараж. Отодвинув один ящик, Надежда увидела, как несколько грузчиков разгружали грузовик с продуктами. Пригладив растрепавшиеся волосы, Надежда вышла из-за ящиков и неторопливо направилась к грузовику. Грузчики с интересом уставились на нее.

— Hola! Привет! — Надежда одарила лучезарной улыбкой сидящего в кабине водителя. — У меня смена закончилась, не подбросишь до Чапинеро.

Надежда помнила, что недалеко от этого района Боготы находился парк, из которого можно было легко попасть в пригороды столицы Колумбии. Водитель грузовика загорелый до черноты креол под насмешливые восклицания грузчиков какое-то время раздумывал, видимо прикидывая, какую плату запросить, но, когда Надежда показала ему долларовую купюру, расплылся в широкой улыбке и качнул согласно головой.

— К вашим услугам, сеньорита! — на андском диалекте сказал он.

Надежда, на ходу снимая халат, подошла к грузовику и, открыв дверцу, быстро забралась в кабину.

— Мы минут через десять закончим. — крикнул ей один из грузчиков.

Грузчики стали быстро вытаскивать из кузова оставшиеся коробки и мешки. Водитель все время поторапливал их и бросал на Надежду заинтересованные взгляды. «Шел бы ты к…» — выругалась про себя Надежда, но изобразила на лице такой же интерес. Грузчики управились за пять минут и водитель-креол, заведя двигатель своего «форда», стал выруливать из ворот гаража. Надежда увидела впереди пост охраны у шлагбаума и внутренне сжалась. Она как можно дальше откинулась на сиденье и опустила голову на грудь. Но охранники не обратили на нее внимание. Видимо водитель им был хорошо знаком и они, помахав ему руками, подняли шлагбаум. «Форд» выехал за территорию гостиницы и помчался по улицам Боготы…

Колумбия. Военная база «Пуэрто-Лопес»…

Майкла Дугласа раздражало вынужденное бездействие. С момента его расставания с Надеждой и Андреем прошло больше недели. Он уже свыкся с мыслью, что больше их никогда не увидит, как вдруг события стали развиваться совсем не так, как они с Андреем планировали. Вначале в их ход вмешалась погода и не позволила Смирновой и Черкашину незаметно попасть на борт российской субмарины, а затем судьба российских разведчиков вдруг стала не безразлична очень влиятельным чиновникам вашингтонской администрации. До Майкла дошли слухи о секретном совещании, на котором присутствовали представители государственного департамента, спецслужб и пентагона. И насколько он был в курсе, его участники решили принять все возможные меры к поимке беглецов. По боевой тревоге были подняты подразделения военно-морских и военно-воздушных сил США. Выход в Атлантический океан заблокировали эскадры адмиралов Брэдли и Мэрфи.

Так как операция по аресту российских разведчиков проводилась за территорией страны, она была поручена не органам юстиции, а разведслужбам. Федеральное бюро расследований выполняло роль наблюдателя и в случае необходимости ее представители должны были произвести установленные законом следственные действия. Поэтому, прилетев в Колумбию, Дуглас и Хоффман большую часть времени проводили в круглосуточно работающем баре, и лишь изредка посещали оперативные совещания, на которые их с большой неохотой приглашали сотрудники ЦРУ. Соперничество между Министерством юстиции и разведкой имело многолетнюю историю, и эти ведомства не упускали случая подставить друг другу ножку. Вот и сегодня, обсуждая в баре, прошедшее утром совещание, Хоффман недовольно проворчал:

— Эти ребята из Лэнгли думают, что поймали за хвост синюю птицу. Нашли по фотографиям Смирнову и Черкашина в отеле «Саратога» и поспешили доложить об этом начальству в Вашингтон.

Хоффман бросил на Майкла угрюмый взгляд.

— Мне звонил заместитель директора и сказал, что в свете этих событий репутация бюро сильно пошатнулась. Госсекретарь даже пошутила на этот счет… Министерство юстиции, мол, отпускает преступников, а Центральное разведывательное управление их ловит.

Майкл сочувственно кивнул.

— Особенно мне не нравится этот выскочка Хаузер, — продолжил, потягивая из бутылки пиво, Хоффман. — жена у него правда ничего, стильная штучка, но сам он типичный карьерист и пройдоха. Он пообещал на совещании, что завербует Черкашина и получит от него информацию о сети российских нелегалов в Штатах.

Майкл с тревогой слушал откровения Хоффмана. Тот наклонился к нему и, понизив голос, прошептал.

— Заместитель директора дал мне понять, что если у ЦРУ ничего не получится, то претензий к нам у него не будет. Репутация бюро превыше всего.

Хоффман со значением посмотрел на Майкла. Тот в знак согласия кивнул и подумал, что в этом вопросе его интерес и интерес заместителя директора ФБР, похоже, совпали.

— У тебя голова хорошо работает, — попросил Майкла Хоффман. — Если что придумаешь, дай мне знать.

— О кей! — Майкл встал и дружески хлопнул Хоффмана по плечу. — В этом вопросе Роберт можешь на меня рассчитывать!

Богота. Отель «Саратога»…

Подталкивая в спину, полицейские ввели Андрея в номер и посадили на стул. Его руки были скованы наручниками. Один из полицейских, поигрывая в руке увесистой дубинкой, встал за его спиной, а другой, угрожающе наморщив усы, каблуком ботинка наступил Андрею на ногу. В номер вошли горничная и консьерж и в молчании встали у окна.

— Мистер Хамерс! — обратился к Андрею полицейский с погонами капрала. — мы бы не хотели устраивать в вашем номере разгром и портить дорогостоящую мебель. Хозяин отеля нас об этом очень просил. Может быть, вы сами покажете, где спрятаны наркотики?

Андрей почувствовал, как каблук полицейского больно впился в ногу. Изобразив на лице страдальческую улыбку, он обратился к капралу.

— Господа, я понятия не имею ни о каких наркотиках. Очевидно, вас неправильно информировали. Мы с супругой прибыли в вашу страну из Великобритании по туристическим визам и к наркоторговле не имеем никакого отношения.

— Больше вы нам ничего не хотите сказать? — официальным тоном спросил капрал.

— Нет! — твердо ответил Андрей.

В номере повисла томительная пауза, затем капрал вытащил из кармана мобильный телефон и кому-то позвонил.

— Сейчас сюда придет представитель следственных органов и предъявит вам обвинение. — сказал он, закончив разговор.

Андрей с безразличием пожал плечами. Капрал подошел к горничной и консьержу и стал им что-то в полголоса объяснять. «Похоже на вербовку. — подумал Андрей, прислушиваясь к звукам, доносящимся из коридора. — Вначале организовали провокацию и наркотики подкинули. Сейчас начнут шантажировать и предлагать сотрудничество. Схема не новая. Слава богу, что Надя не попалась вместе со мной.»

Спустя минуту, в номер вошли два человека. Увидев их, Андрей чуть заметно усмехнулся. Одним из вошедших была его бывшая коллега по работе в аппарате ООН Сильвия Карро. Второго человека в шортах и желтой тенниске он никогда не встречал. На лице капрала появилось угодливое выражение. Он поставил напротив Андрея два стула. Мужчина тут же присел на один из них. А Карро подошла к Андрею и остановилась рядом с ним.

— Здравствуй Андрей! — вкрадчивым голосом сказала она. — Ты удивлен, увидев меня здесь?

Карро была одета в джинсы и обтягивающий топик, и Андрей хорошо видел ее качающуюся в такт дыхания грудь. Он пристально посмотрел девушке в лицо, понимая, что сейчас здесь, будет происходить.

«Интересно, где они спрятали наркотики? — подумал он, обведя взглядом комнату. — В шкафу, в тумбочке или в наших чемоданах…»

Словно услышав его мысли, один из полицейских подошел к тумбочке и, порывшись в ней, вытащил два увесистых полиэтиленовых пакета.

«Килограмма два, не меньше… — мысленно оценил содержимое пакетов Андрей. — М-да… грубо работают… даже на стали изображать усердные поиски.»

На лице Карро появилось наигранное удивление.

— Бог мой! — всплеснув руками, с ужасом воскликнула она. — Андрей, неужели и ты распространяешь эту гадость? Вот никогда бы не подумала.

Чуть повысив голос, Андрей медленно и четко, чтобы слышали понятые, сказал.

— Я не имею никакого отношения к этим пакетам. Мне их подкинули в номер во время моего отсутствия.

Под незнакомцем в шортах и желтой тенниске тяжело заскрипел стул. Он небрежно кивнул капралу. Тот вытянулся и приказал полицейским и понятым выйти в коридор.

— Господин Хамерс! — обратился к Андрею незнакомец, когда полицейские покинули комнату. — Я предлагаю вам сыграть в открытую. Меня зовут Марк Хаузер. Я представляю Центральное разведывательное управление США.

Лицо Андрея на мгновенье напряглось, но затем усилием воли он изобразил на нем растерянность и недоумение.

— Мне очень приятно видеть в своем номере представителя этого учреждения, — сказал Андрей, медленно подбирая слова. — но я понятия не имею, чем мог вас так заинтересовать?

Уловив в словах Андрея иронию, Хаузер улыбнулся.

— Господин Хамерс, действительно мало интересует, как вы выразились, мое учреждение. Согласно вашим документам, вы добропорядочный гражданин Великобритании и проживаете в Глазго. — Хаузер сделал паузу и затем, погасив на лице улыбку, добавил. — Но вот некий господин Черкашин, бывший сотрудник секретариата Организации объединенных наций, нас очень интересует. Вы его случайно не знаете?

Бросив взгляд на Сильвию, Андрей, молча, покачал головой. Карро засмеялась и, обняв Андрея за плечи, заглянула ему в глаза.

— Не надо притворяться Андрей… — сказала она. — Я думаю, ты давно понял, почему я так хотела с тобой подружиться. Я сотрудничаю с Центральным разведывательным управлением уже три года. Они хорошо платят и закрывают глаза на мои шалости с наркотиками. Когда ты начал работать в секретариате, меня попросили сойтись с тобой. А вот зачем ты понадобился моим коллегам, я не знаю.

— Зато я знаю, — вставил Хаузер. Он вытащил из кармана шорт небольшой смартфон и, положив его на колено, взглянул на Андрея. — Господин Черкашин, я не хочу говорить вам банальности. Вы профессионал и наверняка уже поняли, в какой ситуации оказались. Вы въехали в страну по подложным документам. У вас в номере обнаружили крупную партию наркотиков. По законам Колумбии вам грозит пожизненное заключение.

Андрей пожал плечами.

— Это еще надо доказать. — хмуро ответил он.

Хаузер пренебрежительно махнул рукой.

— Да бросьте… Никто ничего доказывать не будет. Одно мое слово и через три дня вас поместят в такое место, откуда вы никогда не выберетесь. Да и долго вы там не протяните. Тропическая лихорадка и непосильная работа быстро сделают свое дело. Год, два… и вы труп.

Хаузер выдержал паузу.

Андрей невесело усмехнулся.

— Вы нарисовали очень мрачную картину моего будущего господин Хаузер. Извините, я правильно назвал вашу фамилию?

— О, да… У вас хорошая память, господин Черкашин.

— Но, как я понимаю, есть и другой вариант развития событий? — чуть помедлив, спросил Андрей.

— Конечно, есть… И это целиком зависит от вас господин Черкашин. — быстро ответил Хаузер.

— Попробую его угадать… — Андрей устремил глаза в потолок. — Если я соглашусь поделиться с вами некоторой информацией, то правосудие Колумбии проявит ко мне снисхождение, и я останусь на свободе.

Хаузер засмеялся и развел руками.

— О, да вы оказывается медиум, господин Черкашин! Вам доступны тайны будущего.

Андрей скромно опустил глаза.

— Ну что вы, господин Хаузер какой из меня медиум. — ответил он.

Хаузер и Карро обменялись взглядами.

— Ну и какое будущее тебе больше нравится? — обняв руками Андрея за шею, спросила Сильвия. — Гнить заживо в болоте или прожигать жизнь на лучших курортах мира?

— Вряд ли моя информация столько стоит… — с сомнением ответил Андрей. — Ведь жизнь на курортах очень дорогое удовольствие.

— Это зависит от того, что вы нам расскажите… — вкрадчивым голосом пояснил Хаузер.

— И что же вы хотите знать? — бросив на него быстрый взгляд, спросил Андрей.

Хаузер включил в смартфоне видеокамеру и диктофон и поставил его на стол.

— А хочу я знать следующее… — его голос вдруг изменился и стал жестким и требовательным. — Какое звание и должность вы занимаете в российской разведке? Кто из сотрудников аппарата Организации объединенных наций, как и вы, являются российскими разведчиками. Какие задания вы выполняли? Кто вами руководит? Как вы познакомились с Мишелем Нуаре? Кто такая Надежда Смирнова, которую вы так бдительно охраняете? Что вы знаете о сети российских нелегалов в США?

— О… — Андрей с усмешкой покачал головой. — Мне кажется, господин Хаузер вы обратились не по адресу. Никакого отношения к российской разведке я не имею. Я уже не раз говорил вашим коллегам из Федерального бюро расследований, что помочь Нуаре меня попросил один мой знакомый по ООН, которому было известно, что я бывший спецназовец или, по-вашему, рейнджер. Мисс Смирнову я не охраняю. Мы решили вместе с ней отдохнуть после того, как она смогла избежать вашего предвзятого и негуманного правосудия. И я полностью разделяю мнение некоторых ваших газет, которые пишут, что вся эта шумиха со шпионажем специально поднята для того, чтобы опорочить деловую репутацию банка «Восток-кредит».

Лицо Хаузера помрачнело. Он выключил смартфон и, спрятав его в карман шорт, надолго задумался. Наконец, он бросил на Андрея угрюмый взгляд, и, тщательно выговаривая слова, сказал.

— Вы правы господин Черкашин, ваша информация действительно не стоит тех денег, которые я готов вам заплатить. Но я не стану сажать вас за решетку за хранение наркотиков. Я поступлю иначе. Я вас отпущу. Вы свободны…

Услышав эти слова, Андрей вздрогнул и поднял на Хаузера удивленные глаза.

Хаузер продолжил.

— Вы спросите почему? Сейчас узнаете…

Хаузер вытащил из кармана шорт черно-белую фотографию и поднес ее к глазам Андрея.

— Вы кого-нибудь узнаете на этой фотографии? — спросил он.

Андрей взглянул на фотографию и похолодел. На него смотрело лицо его уже давно умершего отца.

— По вашей реакции я понял, что вы узнали человека, который изображен на фотографии. Это, ваш покойный отец. — сказал Хаузер. — Его звали Станислав Георгиевич Черкашин. Он был высокопоставленным партийным функционером и умер в августе девяносто первого года. Когда вам было всего двенадцать лет. Не так ли?..

Ошеломленный Андрей молчал.

— Так вот… — глаза Хаузера, словно иглы впились в его лицо. — Мы располагаем информацией, что он не просто умер от сердечного приступа, а был ликвидирован, как имеющий отношение к негласной финансовой деятельности партийного руководства вашей страны. Вы господин Черкашин подумайте об этом и возможно вы захотите быть более откровенным со мной. А теперь я уйду.

Хаузер встал со стула и, взяв Карро под руку, направился к двери.

— Я не прощаюсь с вами господин Черкашин… — уже выходя в коридор, сказал он.

Карибское море. Квадрат «45–12»…

Запись в судовом журнале крейсера «Вирджиния»:

«18 сентября 201… года, 15.00

Координаты: 21° 40’ с.ш.; 80° 35’ з.д.

В квадрат «45–12» прибыло российское спасательное судно «Петропавловск». В 15.30 команда судна приступила к операции по спасению экипажа с затонувшей подводной лодки.

В 17.45 к «Петропавловску» присоединились большой противолодочный корабль «Стерегущий» и эсминец «Новик».

Вахтенный офицер лейтенант-командер Рой Макномара»

Колумбия. Эль-Йопаль…

С поезда в небольшом городке Эль-Йопаль Надежда сошла в новой одежде, которую купила на базаре в Чапинеро — в дешевой желтоватой блузке, коричневой юбке, коричневых же туфельках и темных очках. Поверх новой одежды, она накинула на себя прозрачный дождевик с капюшоном и выкрасила губы ярко-красной помадой. Пропустив вперед сошедших вместе с ней пассажиров, она внимательно оглядела привокзальную площадь, и, не заметив на ней ничего подозрительного, присела на скамейку, одиноко стоящую у края платформы. Теперь, когда опасность ареста миновала, ей надо было решить, что же делать дальше. План действий на случай провала они с Андреем не оговаривали. Но если после обыска он будет арестован, а в этом Надежда не сомневалась, то рассчитывать, в дальнейшем, она могла, лишь на себя.

Положив руки на колени, Надежда глубоко вздохнула, и чтобы сосредоточиться, закрыла глаза. Темнота всегда успокаивала ее, давала возможность быстрее найти правильное решение в трудной ситуации. Раз за разом она прокручивала перед своими глазами череду произошедших за последние часы событий. Лицо Кары, Андрея, арестовавших его полицейских вставали перед ней, и Надежда все яснее понимала, что ее возвращение на Родину откладывается на неопределенный срок и когда она попадет туда, можно было только гадать. Трезвый анализ сложившейся ситуации подсказывал ей только один выход. На какое-то время ей надо будет спрятаться, раствориться среди жителей небольшого провинциального колумбийского городка, и лишь, когда ее поиски прекратятся, и полиция и «цэрэушники» утратят к ней интерес, попытаться наладить связь с представителями посольства или любого другого российского учреждения. Только так она сможет избежать повторного ареста и экстрадиции в США и только так она сможет помочь попавшему в беду Андрею.

Надежда открыла глаза и, решив, повнимательнее изучить карту Колумбии, вытащила из сумочки мобильный телефон. На секунду у нее мелькнула мысль: «А может быть не стоит прятаться и тянуть время, а позвонить в посольство прямо сейчас…» Чтобы связаться с ним, ей надо было сделать всего два звонка. Первый в общенациональную справочную службу Колумбии и второй в само посольство. Губы Надежды тронула грустная усмешка. Как было бы все просто, если не одно «но»… Телефоны посольства наверняка контролируются службой безопасности и тогда ее арест станет вопросом времени. Нет, такой вариант пока невозможен. Надежда окинула задумчивым взглядом столпившихся на перроне пассажиров. Среди пестрых пончо и сомбреро она увидела белые панамы «гринго». Так звали американских и европейских туристов местные жители. «А что, если…» — вдруг подумала она. Надежда стала торопливо листать свои записи в мобильнике. Вот он!.. Она прочла на экране строчку с адресом файлобменника, которым для передачи сообщений пользовались Андрей и Дуглас. Надежда стала вспоминать, все, что рассказал ей о нем Андрей. «Они выкладывали в файлобменник текстовые файлы со своим именем и цифрами… — припоминала она. — Причем Андрей использовал три пятерки, а Дуглас три семерки. И два раза в сутки просматривали содержимое файлобменника. Точно… — Надежда облегченно вздохнула. — Кажется, выход найден, — решила она. — надеюсь, Майкл поможет нам еще раз.»

— Такси не нужно? — вдруг раздался у ней над головой чей-то голос.

Надежда подняла глаза и увидела стоящего рядом молодого загорелого парня в соломенной широкополой шляпе и одетых на босу ногу сандалиях.

— Такси не нужно? — окинув ее любопытным взглядом, повторил он.

«Как кстати…» — подумала Надежда и, припомнив несколько знакомых ей испанских слов, ответила.

— Si, gracias. Да, спасибо.

— Вам куда?

— En algin hotel barato. В какую-нибудь недорогую гостиницу.

— О-кей, — согласился таксист и рукой показал на привокзальную площадь. — Моя машина стоит на стоянке. Это «тойота» девяносто девятого года. Номерной знак «VDB-182». Вы садитесь в нее, а я поищу еще пассажиров.

Надежда встала со скамейки и, прихватив сумочку, направилась на площадь. Не успела она расположиться на заднем сидении машины, как появился ее водитель. Он нес в руке четыре громадных кожаных чемодана, а за ним в обнимку неторопливо плелась пара пожилых колумбийцев — полная женщина в потертых джинсах и зеленой майке и высокий худой абсолютно лысый мужчина в голубых шортах и, надетом на голое тело, сомбреро. Они долго торговались с таксистом о цене и когда Надежда уже начала терять терпение, наконец, хлопнули друг друга по рукам. Напевая веселую песенку, водитель завел машину и, выехав на площадь, свернул на дорогу, ведущую к большому лесному массиву. Рядом с ним с его слов и находилась гостиница, которую они искали.

Ехать в гостиницу и предъявлять там свои документы Надежда, конечно, не собиралась. Всю дорогу она внимательно присматривалась к таксисту и, зная по опыту, что таксисты, люди, знающие и бывалые, надеялась с его помощью найти для себя подходящее жилье. В парне, сидящем за рулем, ей понравилось то, что он был немногословен, а значит, умел держать язык за зубами и то, что он, по всей видимости, немного знал английский язык, что было редкостью в колумбийской провинции. Единственное, что смущало Надежду, это форма оплаты, которую мог бы потребовать с нее таксист. Вступать с ним в интимные отношения, она не при каких обстоятельствах не хотела и была в состоянии легко пресечь любое насилие над собой. Для водителя грузовика, который подвез ее до Чапинеро, хватило двух несильных оплеух. Но и ссориться с таксистом Надежде было не с руки. Наконец такси остановилось у небольшого покрытого черепицей трехэтажного домика утопающего в зелени кипарисов и пальм. Чета колумбийцев выбралась из машины и, громко проклиная непомерную с их точки зрения плату за проезд, направилась к входным дверям. Таксист помог им донести чемоданы и затем, вернувшись к машине, вопросительно посмотрел на Надежду.

— Вы передумали, сеньорита? — спросил он.

Поборов остатки сомнения, Надежда решила сыграть с таксистом в открытую.

— Usted sabe un poco de Inglis? Насколько я поняла, вы немного знаете английский язык? — медленно подбирая слова, спросила она по-испански таксиста.

— Да… — утвердительно ответил тот.

— Я плохо говорю на вашем языке… — переходя на английский, сказала Надежда. — и совсем недавно живу в Колумбии.

— А я несколько лет прожил во Флориде, но затем был вынужден вернуться обратно. — тоже перейдя на английский, ответил таксист.

Теперь Надежда поняла, на чем можно сыграть.

— О!.. — радостно воскликнула она. Значит мы с вами собратья по несчастью. Я тоже несколько лет прожила в Нью-Йорке и вот теперь решила обосноваться в вашей стране.

Таксист бросил на Надежду вопросительный взгляд. Опередив его вопрос, она пояснила.

— У меня не сложились отношения с американским правосудием, и чтобы не просидеть остаток жизни в какой-нибудь тюрьме, мне пришлось навсегда распрощаться с Америкой.

«А может зря я с ним разоткровенничалась? — подумала Надежда, внимательно наблюдая за выражением лица таксиста. — А то подумает, что за меня обещана награда и в полицию побежит доносить.» Лицо таксиста выразило вначале недоумение, затем интерес и, наконец, сочувствие.

— О, сеньорита, по вашей внешности никак не скажешь, что вы такая закоренелая преступница! — приподняв шляпу, сказал он.

Несколько секунд таксист молчал и затем, чуть приглушив голос, сказал.

— Я уехал из Флориды тоже не по своей воле. Торговцев кокаином в этой стране не очень любят.

Надежде стало понятно, с кем она имеет дело.

— У вас были проблемы с «DEA»? — припомнив, как называется управление по борьбе с наркотиками Министерства юстиции США, спросила она.

Таксист вяло качнул головой.

— И не только с ним… — ответил он. — За американский рынок постоянно идет борьба между разными кланами наркоторговцев. Теперь я забросил это занятие, обзавелся семьей и тихо живу в этой глуши.

— Понятно… — ответила Надежда. Вот и мне желательно где-нибудь отсидеться. А гостиница или отель для этого не самое подходящее место.

Поняв намек Надежды, таксист смерил ее оценивающим взглядом.

— Это можно легко устроить. — сказал он. — Сколько вы готовы заплатить?

— Этого хватит?.. — спросила Надежда, вытащив из сумочки увесистую пачку долларов.

Таксист впился в деньги жадным взглядом.

— А с-колько здесь? — вдруг дрогнувшим голосом, спросил он.

— Две тысячи долларов… — ответила Надежда. Это на первое время…

Лицо таксиста расплылось в восторженной улыбке.

— За такие деньги вы можете жить в Эль-Йопаль хоть всю жизнь! — не сводя с Надежды загоревшихся глаз, воскликнул он.

— Но хочу предупредить! — нахмурив брови, добавила Надежда. — Я не люблю, когда меня лапают незнакомые мужчины.

Таксист смущенно отвел глаза в сторону.

— Ну что вы сеньорита, у меня и в мыслях этого не было! — заверил Надежду он. — Я сейчас отвезу вас к своему приятелю. Он живет в небольшом домике на окраине города. Одна комната в вашем распоряжении. Он человек порядочный, семейный и никто беспокоить вас там не будет.

Богота. Отель «Саратога»…

За стеклами окон отеля начало смеркаться… Андрей встал и, подойдя к окну, задернул занавеску. С момента ухода Хаузера и Карро прошло больше трех часов. Все это время Андрей просидел на стуле посредине комнаты. Казалось, время для него остановилось, и череда воспоминаний, проносящихся перед глазами, никак не могла замедлить свой бег. Постояв у окна, Андрей подошел к столу и, взяв бутылку коньяка, сделал несколько глотков. Его мысли беспорядочно метались в голове и, чтобы успокоиться, он стал думать о том, что же делать дальше.

Наверное, в ЦРУ посчитали, что смогут сломать его, перетянуть на свою сторону. Подсунули ему красотку Карро. Думали, он поддастся ее чарам. Предложили интересную работу в Организации объединенных наций. Похоже, он попал под наблюдение американских разведчиков два года назад, сразу после своего приезда в Нью-Йорк. Значит, они уже тогда знали о том, что произошло в августе девяносто первого года и видимо уже тогда начали операцию по его вербовке. Поставив бутылку на стол, Андрей стал размеренными шагами ходить по комнате. Снова перед его глазами стали всплывать картины из далекого прошлого. Своего отца он помнил плохо. Как и все, что было связано с его смертью. В то лето он вместе с матерью отдыхал в санатории в Ялте. Затем пришла телеграмма от сослуживцев отца, в которой говорилось, что с ним случился сердечный приступ, и он скоропостижно скончался. У отца действительно было больное сердце, и они с матерью подумали, что он не перенес крушения тех идеалов, служению которым отдал всю свою жизнь. В августе девяносто первого это было не редкостью. Пуго, Ахромеев… — мысленно перечислял знакомые с детства фамилии Андрей. Много людей верой и правдой служившие советскому строю не пережили развала многонациональной державы, наследницы великой Российской империи. Либо сами, добровольно ушли из жизни, либо за них это сделало надломленное временем и тяжелой работой здоровье. Андрей припомнил похороны отца на Ваганьковском кладбище. Обернутый черными лентами гроб. Немногочисленные родственники. Венков на похоронах почти не было. Из сослуживцев отца никто не пришел. Был, правда, какой-то важный представительный мужчина, назвавшийся Виктором Сергеевичем Романовым, которого Андрей никогда раньше не видел. Он долго беседовал с матерью. О чем-то ее расспрашивал. Интересовался, что известно ей о том, чем занимался ее муж. По испуганным глазам матери, Андрей понял, что она боится говорить на эту тему. Затем мужчина попрощался и ушел и больше его Андрей не встречал.

Андрей уже почти забыл эти тяжелые воспоминания своего детства. Их отодвинули прожитые годы: служба в армии, учеба в академии, работа в Организации объединенных наций. И вот теперь старые воспоминания нахлынули на него с новой силой. И он подавленный и ошеломленный ими понимал, что должен принять, наверное, самое главное решение в своей жизни — остаться верным долгу и присяге или, поддавшись чувству мести, сделаться предателем. Андрей долго искал в своей душе ответ на этот вопрос. Ему вспомнилась служба в армии, когда человек перед лицом смерти проходил нравственное чистилище и в нем открывались все его лучшие и худшие черты. И всплывшие в памяти Андрея слова его бывшего командира капитана Казакова, погибшего в одном из боев второй чеченской войны, поставили точку в его размышлениях — «Нет ничего дороже Родины!»

Колумбия. Эль-Йопаль…

Знакомые таксиста оказались сговорчивыми людьми, и после получасовых переговоров, Надежда расположилась в небольшой уютной комнате, которую хозяева сдали ей на полгода вперед. Не теряя времени, она начала набирать на мобильном телефоне текст сообщения. Он гласил:

«Добрый день Майкл! Тебе пишет Мария Санчес. Мы познакомились с тобой в прошлый уикенд на пляже Санта-Моника недалеко от Майами. Ты со своим другом помог мне добраться до берега, когда я потеряла доску для серфинга. Твой друг оставил у меня свои часы, и, если он захочет их вернуть, пусть ищет меня по адресу — Колумбия, Эль-Йопаль, улица Де Майо, дом 8.

Всегда любящая тебя Мария.»

Назвав сообщение «michael555.com», Надежда выложила его на файлобменник. Текст письма она постаралась составить таким образом, чтобы его истинный смысл был понятен только Майклу. Скорее всего, он будет в курсе того, что произошло в отеле «Саратога», решила Надежда и если Андрей все же избежит ареста, то Майкл найдет способ сообщить ему, где она находится. Но вот последует ответ на ее письмо или нет, с уверенность сказать она не могла. Не исключено, что Дуглас в целях безопасности удалил свой аккаунт на файлообменнике или перестал просматривать его. Так или иначе, Надежда решила оставаться в Эль-Йопаль до тех пор, пока ее поиски не прекратятся, и она сможет связаться с российским посольством или перейти границу с Венесуэлой.

Колумбия. Энвигадо…

Звонок сына застал Хорхе Родригеса в машине. Роскошный «Ролс ройс», словно серебряная стрела, несся по пустынной ночной дороге. За темным окном машины перед глазами дона Хорхе проплывали знакомые ему с детства ландшафты, а негромкая музыка в салоне настраивала на лирический лад. Почувствовав в кармане пиджака призывную дрожь телефона, Родригес взглянул на определитель номера и торопливо поднес трубку к уху.

— Отец… — услышал он в трубке голос сына. — Я выполнил твою просьбу и выяснил насчет этих Хамерс…

Хорхе Родригес прижал трубку телефона плотнее к уху.

— Да-да… я тебя внимательно слушаю Марио. — сказал он. — Только говори не так громко! — попросил он.

— Их действительно разыскивает Центральное разведывательное управление США… — приглушив голос, продолжил сын. Вот только живут они не в Великобритании, а в России. И фамилии у них другие… Смирнова и Черкашин.

— Смирнова и Черкашин… — задумчиво повторил вслед за сыном Родригес.

— Я видел их фотографии, — продолжил сын. — Смирнова просто красотка! И говорят чертовски богата… — в трубке послышалось восторженное восклицание сына, означавшее, что тот покорен этой женщиной.

Дон Хорхе откинулся на спинку сверкающего кожей сиденья и, положив телефон на колено, надолго задумался. Он знал, что Марио всегда был неравнодушен к красивым женщинам, и его мнение о Смирновой возбудило и его интерес к беглецам. «Значит, они русские… Чегоев сказал мне неправду, или он сам не в курсе этого…» — мысленно размышлял сам с собой он. Череда далеких воспоминаний нахлынула на дона Хорхе. За долгие годы прожитой жизни он никогда не был в России. Она была для него далекой загадочной страной, полной предрассудков и свирепых, чуть ли не языческих, законов и обычаев.

Русские ассоциировались у него с древними викингами — громадными, заросшими косматой растительностью войнами, сражающимися не столько силой оружия, сколько силой своего духа. Он пару раз встречался с русскими предпринимателями, приезжавшими в Колумбию налаживать партнерские связи с его картелем, и их внешний вид лишний раз убедил его в правильности его суждения о России. Громадного роста, увешанные золотыми цепями и крестами, они могли выпить на банкетах такое количество виски и текилы от которого любой колумбиец испустил бы дух. Русские называли друг друга «братан» и постоянно устраивали потасовки в барах и ресторанах Боготы. Родригес вспомнил, как однажды лет десять назад, двое русских разгромили один из самых дорогих караоке-клубов Боготы, обидевшись на то, что им не разрешили допеть их любимую песню, начинающуюся словами: «Глеб Жеглов и Володя Шарапов…» Приехавшая полиция с трудом утихомирила буянов, и дону Хорхе пришлось употребить все свое влияние, чтобы вытащить их из тюрьмы. Теперь же от сына он узнал, что среди русских женщин есть настоящие красавицы. Дон Хорхе снова поднес трубку к уху.

— У тебя есть ее фотография? — спросил он у сына.

— Сейчас вышлю. — послышалось из трубки.

Спустя секунду на экране телефона Родригеса появилось изображение очаровательно красивой черноволосой женщины с голубыми глазами. Взглянув на нее, он усмехнулся и мысленно похвалил себя за то, что ответил согласием на просьбу Чегоева.

Колумбия. Военная база «Пуэрто-Лопес»…

Вернувшись из бара в отель, где он и Хоффман снимали одноместные номера, Майкл после недолгого раздумья решил проверить содержимое файлобменника. Если Надежда или Андрей окажутся в сложной ситуации и им потребуется его помощь, они наверняка используют файлобменник для связи с ним, рассудил он. Увидев файл с именем «michael555.com» Майкл, похвалив себя за сообразительность и, открыв письмо, стал его внимательно читать. То, что это письмо от Надежды он понял почти сразу. Лишь она и Андрей знали, что при расставании на пляже в Майами, он подарил ей на память свои наручные часы. Видимо в отеле «Саратога» у «цэрэушников» не все прошло гладко, решил Майкл. Надежда смогла избежать ареста и теперь просит передать Андрею адрес, где скрывается. «Но что же тогда стало с Андреем?..» — подумал Майкл.

Ни Броди, ни Хаузер не посвящали его в детали операции, и он мог только гадать, как развиваются события. Видимо Надежда этого тоже не знала, но надеялась, что Андрей остался на свободе. «Но, если Андрей на свободе, — подумал Майкл. — то, это означает, что он или согласился сотрудничать с ЦРУ, или находится под их наблюдением. И как только он встретится с Надеждой, полиция арестует их обоих!» Майкл почувствовал, как у него тревожно забилось сердце, и чтобы успокоиться, он встал из-за стола и несколько раз прошелся по комнате. «Мог ли Андрей поддаться на уговоры или шантаж Хаузера и дать согласие на сотрудничество с ЦРУ?» — не давала покоя ему мысль. Майкл понимал, что от того, насколько правильно он ответит на этот вопрос, зависит его судьба, а возможно и жизнь. Его размышления были прерваны телефонным звонком. Звонил Хоффман и предлагал через час снова встретиться баре.

Прогулявшись по улицам городка, Майкл спустя час зашел в бар, в котором его ждал Хоффман. Зал бара был почти пуст. Несколько посетителей, в основном солдат колумбийской армии, сидели за стойкой и, молча потягивали из кружек холодное пиво. Хоффмана Майкл увидел за столиком в конце зала. Тот сидел в окружении трех разукрашенных косметикой девиц и, судя по выражению лица, рассказывал им что-то веселое и непристойное.

— Эй, Майкл! — Хоффман призывно поманил его рукой. — Не хочешь поразвлечься?.. — предложил он, показав глазами на одну из красоток.

Майкл присел рядом с Хоффманом и вяло отмахнулся.

— Что-то настроения нет, — с кислым видом, ответил он. — К тому же, если Джоан про это узнает, месяц разговаривать не будет. Ты же ее знаешь…

— Еще бы! — хохотнул Хоффман, хлопнув Майкла по плечу. — Жена у тебя что надо. И мамаша ее, тот еще фрукт.

Майкл нахмурился.

— Ты бы Роберт хоть здесь про тещу не вспоминал. — недовольно попросил он.

Видимо одна из девиц немного знала английский. Она сказала подругам несколько слов на местном испанском диалекте. Те разом засмеялись, и одна из них, полная темнокожая креолка с высокой, вылезающей из бюстгальтера грудью, полезла к Майклу целоваться. С трудом освободившись из ее объятий, Майкл вопросительно взглянул на Хоффмана.

— Ты меня для чего-то хотел видеть? — спросил он.

Хоффман утвердительно кивнул.

— Хотел поделиться с тобой последними новостями. Давай прогуляемся.

Хоффман снял со своих ног обнимавшую его колумбийку, встал и, взяв поднявшегося вслед за ним Майкла под руку, направился к выходу из бара.

— Мы скоро придем… — бросил он на ходу бармену.

Они вышли из бара и по, освещенной фонарями улице, направились к центру городка.

— Мне позвонил Броди и сказал, что операция в «Саратоге» прошла не совсем удачно. — понизив голос, сказал Хоффман, когда они прошли несколько одноэтажных крытых черепицей домов. — Черкашина арестовали, а Смирновой удалось скрыться. Сейчас ее ищут. Она уехала на грузовике, привозившем в отель продукты. Шофера грузовика нашли, но он ничего вразумительного сказать не смог. Видимо он захотел со Смирновой поразвлечься, так она ему так врезала. Шофер до их пор в себя прийти не может.

Майкл снова почувствовал тревожное сердцебиение.

— А как повел себя Черкашин? — с безразличием в голосе спросил он.

— В том-то и вопрос! — озабоченно ответил Хоффман. — Он оказался не из пугливых. За хранение наркотиков ему грозит пожизненное тюремное заключение и каторжные работы, но он отказался говорить.

Майкл с тревогой слушал Хоффмана. Тот продолжил.

— Тогда Хаузер решил использовать какой-то психологический трюк. Он считает, что русские очень сентиментальны. Лисовский… Ты помнишь этого типа? Это он всю эту кашу со Смирновой заварил. — Майкл утвердительно кивнул. — Ну, так вот… — продолжил Хоффман. — Этот Лисовский как-то рассказал Броди и Хаузеру, что отца Черкашина вроде бы свои ликвидировали, так как он был замешан в каких-то темных финансовых операциях. Хаузер за эту информацию ухватился и решил на этом сыграть и завербовать Черкашина-младшего. Для этой цели по его просьбе Броди три года назад привез в Нью-Йорк Сильвию Карро и подсунул ее Черкашину. Но он на ее чары не поддался.

Услышав про Карро, Майкл решился прервать Хоффмана.

— А Броди и Карро разве знакомы? — поинтересовался он.

Хоффман вскинул брови.

— Еще бы!.. А ты, что про эту истории ничего не слышал? — в свою очередь спросил он.

— Нет… — откровенно признался Майкл.

Хоффман на всю улицу громко расхохотался.

— Ну, тогда слушай… — оборвав смех, сказал он. — Броди свою карьеру начинал здесь в Колумбии. В каком-то борделе познакомился с Карро. Она тогда еще совсем девчонкой была. Они стали любовниками. Вот он ее теперь за собой и таскает повсюду.

— Так в нее влюбился?.. — с улыбкой спросил Майкл.

— Вряд ли… — пренебрежительно ответил Хоффман. — Я не исключаю, что она его шантажирует.

Майкл удивленно взглянул на Хоффмана.

— А чем же его можно шантажировать? — спросил он. — У тебя вон в каждом штате по любовнице… и никому до этого дела нет.

Хоффман, скривив губы, ухмыльнулся.

— Я в другом положении. — ответил он. — Моей жене на любовниц наплевать. У меня своя жизнь. У нее своя. У нас только дети общие. А у Броди жена — ирландка. Воспитывалась в какой-то частной католической школе. И папаша ее очень строгих правил. Если узнает, что его тесть себе любовницу завел, тут же наследства лишит. А Броди только ради этого и женился на его дочке. По правде говоря, уродина она страшная.

Майкл с пониманием кивнул.

— Так вот оно что… — тихо, как бы самому себе, сказал он.

— Вот Броди и обхаживает эту Карро. — продолжил Хоффман. — Боится, как бы жена про их связь не узнала.

— А что же все-таки с Черкашиным? — решив сменить тему разговора, спросил Майкл. — Как он на информацию о своем отце прореагировал?

— Со слов Броди, Хаузер дал ему время подумать. — ответил Хоффман. — Даже арестовывать его не стал.

— Что?.. — удивился Майкл. — То есть он оставил Черкашина на свободе?

— Ну не совсем… — пояснил Хоффман. — Черкашин сейчас в номере гостиницы. За ним установлено наблюдение. Броди и Хаузер хотят, чтобы он встретился со Смирновой. Вот тогда их обоих и возьмут. Один Черкашин им не нужен. Их больше всего деньги Смирновой интересуют.

— Хм… может, поэтому «цэрэушники» ее в покое не оставляют! — скривив уголки губ, усмехнулся Майкл. Вот только какое это отношение имеет к интересам страны?

Хоффман тоже усмехнулся.

— Сразу видно, что ты идеалист! — хлопнув Майкла по плечу, сказал он. Вот поживешь с мое. Побываешь в разных переделках. Поймешь, что для многих личные интересы намного важнее государственных. Броди и Хаузер не исключение. И чем ты это скорее поймешь, тем для тебя же Майкл лучше будет. — со значением добавил Хоффман.

Майкл остановился и пожал Хоффману руку.

— Спасибо Роберт за информацию. Пойду-ка я в гостиницу. А то уже поздно. И над твоими словами заодно подумаю.

Он помахал Хоффману рукой и быстрым шагом направился к ближайшей остановке автобуса.

Колумбия. Энвигадо. Вилла «Санта Рита»…

Вернувшись на виллу, Хорхе Родригес вызвал к себе своего секретаря. Отдав ему мобильный телефон, он попросил напечатать портрет женщины, присланный его сыном. Спустя минуту Дельгадо положил на стол перед доном Хорхе несколько цветных фотографий. Тот долго разглядывал их и затем, откинувшись на спинку кресла, неторопливо произнес: «Разошли эти фотографии нашим людям. Не может быть, чтобы эту женщину никто не видел. У нее слишком запоминающаяся внешность. Любую информацию о ней будешь сообщать мне лично в любое время. Даже ночью. Тебе все понятно?..» Дельгадо безмолвно кивнул и, захватив с собой фотографии, вышел из комнаты.

Колумбия. Военная база «Пуэрто-Лопес»…

Заснуть Майкл так и не смог. Он долго ворочался в постели, затем встал и подошел к распахнутому настежь окну. За окном открывался вид на небольшую, устланную булыжником площадь, посредине которой высился памятник какому-то испанскому конквистадору — основателю города. Майкл долго рассматривал памятник и идущих через площадь запоздалых прохожих, затем, не говоря ни слова, оделся и, положив в карман пистолет, вышел из номера. То, что он задумал, любой другой назвал бы безрассудством. Но сам Майкл так не считал, потому что всегда умел трезво оценить опасность и, если решал, что задуманное им выполнимо, без колебаний шел на любой риск. Тщательно проанализировав полученную от Хоффмана информацию, он понял, как можно помочь Андрею и Надежде. Перед уходом на клочке бумаги он написал следующую записку: «Андрей, незаметно уехать из отеля можно на автомобиле, привозящем продукты. 777» По подписи на записке, Черкашин должен был сразу понять, кто является ее автором. А предложенный Майклом способ побега основывался на том, что охранники Андрея никак не будут ожидать, что он сбежит, также, как и Смирнова.

Остановив на улице такси, Майкл попросил отвезти его в Боготу. Водитель показал растопыренную пятерню, что должно было означать пятьсот песо. Майкл согласно кивнул, и уже через минуту такси мчалось по широкой автостраде, соединяющей Пуэрто-Лопес со столицей Колумбии.

Колумбия. Энвигадо. Вилла «Санта Рита»…

Хорхе Родригес проснулся от чуть слышного стука в дверь спальни. Он взглянул на часы. Было одиннадцать вечера.

— Войдите! — негромко крикнул он и, увидев в проеме приоткрывшейся двери, лицо секретаря, повелительно махнул ему рукой.

Он уже понял о ком пойдет речь, ибо только очень важные события могли заставить его секретаря разбудить его.

— Ее нашли? — спросил дон Хорхе, не дожидаясь доклада Дельгадо.

Тот утвердительно кивнул головой.

— Где? — снова спросил дон Хорхе.

— Эль-Йопаль, улица Де Майо, дом номер восемь — быстро ответил Дельгадо. — Она назвалась Марией Санчес.

— Что она там делает? — поинтересовался Родригес.

Дельгадо неопределенно пожал плечами.

— Она сняла комнату на полгода. Сказала, что хочет остаться жить в Колумбии.

— Кто ее нашел?

Дельгадо на секунду замешкался, но затем, видимо решившись, сказал.

— Мне позвонил наш человек в этом городе и сказал, что ее фотографию узнал Фернандо Сервантес. Вы, наверное, помните его. Он несколько лет прожил во Флориде. Торговал там нашим товаром. Но затем вернулся обратно и отошел от дел. Сейчас работает таксистом.

Дон Хорхе надолго задумался.

— Я думаю, она там не задержится. — наконец сказал он. — Передай нашему человеку, чтобы присмотрел за ней. А Сервантесу пусть скажет, чтобы не болтал лишнего. Я ему за его болтливость как-то уже обещал язык отрезать. Если он про эту Санчес проговорится, я это обязательно сделаю.

В глазах дона Хорхе на мгновенье зажглись холодные огоньки.

Дельгадо быстро склонил голову.

— Я все понял дон Хорхе. Будет, исполнено! — тихо сказал он.

Затем повернулся и, неслышно ступая по украшенному затейливым орнаментом персидскому ковру, постарался как можно быстрее покинуть спальню своего хозяина.

Колумбия. Богота. Отель «Саратога»…

Спустя два часа Майкл был в Боготе. Выйдя из машины на небольшой улочке у центрального рынка, он направился к отелю «Саратога». Ему надо было сделать две вещи. Узнать в каком номере находится Андрей и незаметно передать ему записку. Он прекрасно понимал, что за Андреем ведется наблюдение, и поэтому обращаться к администратору с вопросом, в каком номере остановился господин Хамерс, он не мог. Надо было искать другой источник информации. И им в первую очередь могли стать служащие отеля.

Надев темные очки, Майкл повесил на грудь предусмотрительно захваченный им фотоаппарат и, обойдя «Саратогу» со двора, подошел к ее черному входу. Тут, как он и ожидал, толпилось много служащих отеля: кто-то торопился домой после смены, кто-то выносил мусор на свалку, кто-то просто курил. Майкл заметил в углу двора заплаканную горничную. Она что-то рассказывала окружавшим ее подругам. После недолгого раздумья, Майкл направился к ней.

— Извините мэм, — обратился он по-английски к горничной. — Я корреспондент американской газеты. Вот моя визитная карточка.

Майкл сунул горничной первую попавшуюся в кармане визитку. Лицо горничной выражало недоумение и растерянность.

— Сэньёр, она не понэмает по-английски… — коверкая слова, ответила Майклу одна из ее подруг.

— О!.. — обрадовано воскликнул Майкл. — Хорошо, что вы немного говорите на моем языке. Я хотел бы задать вам несколько вопросов. Ответы на них я готов хорошо оплатить.

Майкл вынул из кармана несколько стодолларовых банкнот. Увидев деньги, горничная и ее подруги переглянулись.

— Мы вас внимательно слушаем, сеньор. — сказала, говорившая по-английски подруга горничной.

Майкл вытащил из кармана блокнот и авторучку.

— Я репортер криминальной хроники. В полиции мне сказали, что у одного из ваших постояльцев нашли наркотики. Этот постоялец приехал из Великобритании. Читателей моей газеты может заинтересовать эта история. Вы не расскажите мне подробности? — задал он вопрос.

Горничная с подругами обменялась несколькими фразами по-испански.

— Извините сеньор, — перевела их подруга горничной. — Нам очень жаль, но полиция строго предупредила, чтобы мы ни с кем не говорить на эту тему.

Майкл понимающе улыбнулся и вытащил из кармана еще несколько стодолларовых купюр.

Горничная что-то сердито сказала подругам и быстро выхватила из руки Майкла доллары.

— Она согласна вам все рассказать, — перевела подруга. — Но просит нигде не упоминать ее имени.

Майкл быстро закивал головой.

— Как зовут этих постояльцев? — спросил он.

— Супруги Хамерс… Ричард и Аделаида. Они из Глазго. — последовал ответ горничной. — Я как раз обслуживаю их номер.

— Они сейчас в номер? — задал новый вопрос Майкл.

— В номере только Ричард. А Аделаида пока не приходила. Полиция ее везде ищет.

Майкл вытащил из кармана еще несколько стодолларовых купюр.

Показав их горничной, он попросил.

— Не могли бы вы подняться в номер к Ричарду Хамерсу и передать ему вот это письмо? — Майкл протянул горничной написанную им записку. — Я хочу взять у него интервью, — пояснил он. — и буду ждать его в гараже, где разгружаются машины. Если он согласится, проведите его, пожалуйста, туда.

Подруги горничной стали ей что-то торопливо говорить. Но та махнула рукой и взяла у Майкла записку и деньги.

— Она согласна. — неохотно перевела подруга. — В отеле ей теперь все равно не работать. Администратор ее уже предупредил. Если сотрудник отеля попадает в историю, связанную с наркотиками, от него стараются поскорее избавиться. Только вы нас в эту историю, пожалуйста, не впутывайте. — добавила она.

Горничная поправила передник и, заговорщицки подмигнув Майклу, пошла к черному входу в отель. Немного выждав, Майкл направился вслед за ней.

Колумбия. Эль-Йопаль…

— Так ты нам ничего больше не хочешь сказать Сервантес? — полицейский-«капрал» окинул угрожающим взглядом испуганное лицо Фернандо Сервантеса.

Тот сидел на стуле посредине небольшой комнаты без окон. Его руки были стянуты за спиной наручниками, а лицо украшали многочисленные синяки и ссадины.

— Н-нет, г-господин капрал… — заикающимся голосом ответил тот.

— Повторяю, — повысив голос, спросил капрал. — Откуда у тебя эти деньги?

Капрал кивнул головой на стол, на котором лежала толстая пачка долларов.

— Я их честно заработал. — неуверенно ответил Сервантес.

Капрал с ожесточением хлопнул ладонью по столу.

— Как ты их мог заработать! — крикнул он. — Ты же таксист. Откуда у тебя такие деньги? Или ты опять стал наркотиками торговать? А?..

Сервантес иступлено замотал головой.

— Нет, ну что вы… какие наркотики. Я с этим давно завязал.

Капрал устало кивнул полицейскому, стоящему рядом, с Сервантесом. Тот рукой пригладил мокрые от пота волосы и поднял для удара резиновую дубинку.

Сервантес втянул голову в плечи.

— Не бейте меня… пожалуйста, не бейте. У меня семья, дети. — испуганно запричитал он.

— Скажешь откуда взял деньги, больше бить не будем. — веско сказал капрал.

Сервантес приподнял голову и затравлено посмотрел на капрала. Чувствуя, что арестованный вот-вот заговорит, тот кивнул полицейскому с дубинкой. Дубинка со свистом рассекла воздух и опустилась на спину Сервантеса. Комнату огласил истошный крик.

— Не бейте меня! Я все скажу! — закричал Сервантес не своим голосом.

— Ну… — протянул капрал. — Отвечай!

Сервантес несколько секунд молчал и затем с трудом выдавил из себя.

— Мне дала их одна женщина…

— Какая женщина? — снова задал вопрос капрал, беря в руки ручку и подвигая к себе поближе протокол допроса.

— Мария Санчес… Я ее встретил на вокзале. Она вначале хотела остановиться в гостинице, но затем передумала и попросила найти ей частное жилье.

— Адрес? — внимательно слушая Сервантеса, спросил капрал.

— Улица Де Майо, дом номер восемь. — наклонив голову, чуть слышно ответил тот.

Колумбия. Богота. Отель «Саратога»…

В дверь номера постучали. Андрей подошел к двери и открыл ее. На пороге стояла горничная.

— Извините, сеньор, управляющий попросил меня забрать кое-какие вещи из вашего номера. Они, могут понадобиться полиции. — сказала она по-испански.

Андрей с трудом смог понять, что хочет от него горничная. Он сделал шаг в сторону и пропустил ее в номер. Та подошла к окну. Взяла с подоконника несколько фужеров. Затем подошла к Андрею и, вытащив из кармана передника записку, отдала ее ему.

— Это вам… — тихо скала она.

«Опять провокация…» — подумал Андрей, но записку взял, развернул и начал читать. По мере того, как Андрей читал записку, выражение его лица стало меняться. Он внимательно поглядел на горничную, пытаясь понять, знает ли она содержание записки. Лицо горничной ничего не выражало кроме напряженного ожидания. Припомнив несколько испанских слов, Андрей спросил ее.

— Сеньорита, кто вам дал эту записку?

— Американский корреспондент. — ответила горничная.

— А как он выглядит?

Горничная подняла глаза к потолку и стала что-то быстро говорить. Из ее слов Андрей понял, что американец — молодой, красивый и щедрый…

Припомнив, как выглядит Дуглас, Андрей спросил.

— Нет ли у него небольшого шрама слева на виске?

Дуглас как-то сказал ему, что шрам — результат одного неудачного боксерского поединка в колледже.

Горничная оживленно закивала.

— Да-да, есть… Я это точно помню. — ответила она.

Андрей улыбнулся. Теперь он точно знал от кого получил это послание. Горничная вдруг заторопилась.

— Сеньор, этот корреспондент хочет взять у вас интервью и ждет в гараже нашего отеля. Если вы хотите его дать, я могу показать вам дорогу.

Андрей изобразил на лице раздумья. Увидев это, горничная сказала.

— Этот корреспондент очень богат, сеньор. Он заплатил мне много денег, за то, чтобы я передала вам это письмо. На этом интервью вы сможете неплохо заработать.

— Ладно… — нехотя согласился Андрей. — Только вот как мне выйти из номера. На этаже, насколько я знаю, дежурят полицейские. Они вряд ли разрешат мне дать интервью.

— Ну, это мы легко устроим! — усмехнулась горничная.

Она взяла стоящую в углу швабру и вышла на балкон. Затем горничная палкой постучала в закрытый люк, вмонтированный в пол балкона, расположенного этажом выше. Люк тут же открылся, и из него выползла лестница.

— Это у нас сделано на случай пожара. — пояснила горничная. — Теперь лезьте вверх… — сказала она Андрею. — Я выйду через дверь, и буду ждать вас у лифтов. Обратно вы будете возвращаться той же дорогой.

Андрей быстро вскарабкался по лестнице и спустя минуту оказался на лестничной площадке.

Вместе с горничной, никем не замеченные, они спустились в подвал, прошли мимо кухни и вскоре оказались в гараже.

— Вот это корреспондент хочет взять у вас интервью. — сказала горничная и показала на человека стоящего в углу гаража.

Она попрощалась с Андреем и быстрым шагом пошла обратно.

Андрей и незнакомец пошли навстречу друг другу.

— Ну, здравствуй! — Андрей тепло пожал руку Майклу, когда они встретились.

Тот с улыбкой ответил ему таким же крепким рукопожатием.

— Никак не думал с тобой снова встретиться. — сказал Андрей.

— Пути господни неисповедимы. — с оттенком грусти ответил Майкл. — Но я рад, что снова вам помог. Ваш арест серьёзно осложнил бы мое положение. Никто заранее не знает, сможет ли выдержать допросы или нет. У нас и в Лэнгли есть очень хорошие специалисты по развязыванию языков.

— Ну, про тебя мы бы точно молчали. — заверил Майкла Андрей.

Тот пожал плечами.

— Я видел много людей, которые говорили точно так же. — сказал он. — Но затем все же давали показания. Так что лучше уж не попадаться.

Майкл увидел, что Андрей хочет его о чем-то спросить.

— Ее ты найдешь по следующему адресу. — сказал он. — Запомни его… Эль-Йопаль, улица Де Майо, дом номер восемь. Запомнил?

— Да… — ответил Андрей.

— Ну, все… — заторопился Майкл. — А то мне еще обратно в гостиницу ехать очень далеко, а до рассвета надо обязательно успеть.

— Спасибо тебе еще раз и за себя, и за Надежду! — сказал Андрей. — Я этого никогда не забуду.

— Да ладно… — Майкл улыбнулся. — Какие, между нами, счеты.

Андрей и Майкл еще раз обменялись рукопожатиями.

— Передай привет Надежде. — на прощание сказал Майкл. — Да и вот еще что… — он со значением посмотрел на Андрея. — Если вы захотите прижать кого-нибудь из работающих в Лэнгли, поговорите об этом с Сильвией Карро. Она знает про них много такого, что поставит под удар не только их карьеру, но и жизнь.

В гараж стал въезжать грузовик. Указав Андрею на него глазами, Майкл направился к лестнице, ведущей в холл гостиницы.

Колумбия. Энвигадо. Вилла «Санта Рита»…

Поздно ночью Хорхе Родригес принимал у себя своего сына Марио, одного из руководителей национальной службы безопасности Колумбии. По срочному вызову отца, тот, бросив все дела, примчался на виллу. Отец и сын встретились в картинной галерее, стены которой украшали лучшие творения всемирно известных художников и дизайнеров.

— Добрый вечер, папа! — Марио пожал протянутую руку отца.

Дон Хорхе сидел в большом кресле у горящего камина и просматривал газеты.

— Добрый вечер, очень рад тебя видеть. Выпить не хочешь?

— Не откажусь…

Дон Хорхе поднялся из кресла, подошел к бару, налил в бокал коньяку и подал сыну.

— Выпей. Мне кажется, разговор у нас предстоит серьезный.

Марио взял бокал.

— Я тебя внимательно слушаю…

Дон Хорхе вял сына под локоть и жестом пригласил пройтись по галерее. Они миновали несколько полотен Рембрандта и остановились у раскрытого настежь окна. Дон Хорхе глубоко вздохнул напоенный ароматом кипарисов воздух и, взглянув из-под кустистых бровей, на сына, заговорил.

— Некоторое время назад меня стала сильно беспокоить одна проблема. Я внимательно изучаю отчеты о реализации нашего товара и полгода назад заметил, что объемы продаж во Флориде сильно упали. Наш человек в Майами объяснил это снижением спроса на кокаин. Вначале я ему поверил, но затем попросил достать мне отчеты федерального управления по борьбе с наркотиками.

Дон Хорхе выдержал паузу, во время которой Марио сделал торопливый глоток из бокала.

— Месяц назад мне привезли эти отчеты. — продолжил дон Хорхе. — Я их посмотрел и с удивлением обнаружил, что потребление кокаина во Флориде не только не уменьшилось, но даже возросло.

Марио пожал плечами.

— Но…

— Не перебивай меня, пожалуйста, — дон Хорхе недовольно посмотрел на сына. — В этой истории есть много «но»… Я попросил моих консультантов проанализировать этот факт. И они сошлись во мнении, что во Флориде у нас появился сильный и очень опасный конкурент.

— Конкурент?.. — Марио удивленно присвистнул. — Этого не может быть. Служба безопасности контролирует деятельность всех наркокартелей страны. Если бы кто-то влез на нашу территорию, мы знали бы об этом первыми.

Дон Хорхе поморщился.

— Марио, я всегда говорил тебе. Не будь столь самонадеян!

Марио склонил голову.

— Я тебя внимательно слушаю отец.

— Я попросил выяснить, кто стоит за всем этим… — продолжил дон Хорхе. — И мне нашли этого человека.

Хорхе Родригес вытащил из кармана пиджака фотокарточку и передал ее сыну. Тот, взглянув на фотографию, с недоумением посмотрел на отца.

— Ты знаешь этого человека? — спросил дон Хорхе.

— Конечно… — ответил Марио. — Его зовут Марк Хаузер. Я с ним познакомился пять лет назад, когда он работал в посольстве США. А сейчас он участвует в операции по поимке беглых русских разведчиков.

— Мне рассказали много плохого об этом человеке. — вздохнув, сказал дон Хорхе. — Вначале он занимался нелегальной отправкой иммигрантов в Штаты. Причем не только из нашей страны, но и из соседних государств. При этом несколько катеров, набитых беженцами, утонули в океане, когда их пыталась захватить береговая охрана США. А затем он занялся торговлей наркотиками. У него родилась неплохая идея ввозить кокаина через дипломатических курьеров. Но тех заработков ему показалось мало, и он начал использовать для этих целей официальные и полуофициальные каналы ЦРУ. Что может быть эффективнее Центрального разведывательного управления с его секретными грузами, свободными от досмотра таможенников, своими авиатранспортными компаниями!

— И что же ты предлагаешь отец? — подавленно спросил Марио. — Этот человек вне сферы моей юрисдикции.

Дон Хорхе усмехнулся.

— А я и не собираюсь бороться с ним. — сказал он. — Пусть это делают другие.

Марио с пониманием кивнул головой.

— Ты предлагаешь использовать для этого «федералов»? — спросил он.

— Да… — подтвердил дон Хорхе. — Пусть этим типом займется ФБР. Ты говорил, что в операции против русских участвуют и сотрудники бюро. Передай им материалы на Хаузера. Я думаю, они их заинтересуют намного больше, чем поиски этой русской красотки.

Марио с чуть заметной усмешкой поднял свой бокал.

— Я так и сделаю, отец!

Дон Хорхе взглянул на сверкающие в лунном свете купола церковного собора и набожно перекрестился.

— Картель Энвигадо всегда побеждал своих врагов. Да упокоятся их души, и да развеется по ветру их прах…

Колумбия. Эль-Йопаль…

Как и обещал Майкл, Андрей нашел Надежду в Эль-Йопаль и спустя двадцать минут они уже были в дороге. Узкая извилистая тропа вилась по склону горного массива Восточных Кордильер. Неподалеку грохотал водопад; белая вспенившаяся вода бурлила в расщелине и с ревом уносилась куда-то в долину. Тропа была безлюдна. В обычное время по ней бродили многочисленные туристы, но теперь рано утром, Андрей и Надежда шли по ней одни. Время от времени они оглядывались назад на пустынные поля и пастбища, окружавшие еще спящий город.

Вскоре тропинка уткнулась в ровное каменистое плато, откуда открывался живописный вид на долину реки Араука. Дальше пути не было, однако вставшая перед ними стена гранитного утеса была, как шрамами, покрыта глубокими расселинами, и Андрей начал, быстро, карабкаться по одной из них. Надежда не отставала. Потревоженные белки мелькали среди листвы деревьев. Вереницы птиц уносились в голубое, отливающее перламутром небо. Вскарабкавшись на вершину, Андрей огляделся по сторонам. Внизу, по другую сторону утеса, расстилалась лесистая узкая долина, по которой бежала неширокая извилистая речушка. Откуда-то снизу донесся протяжный гудок поезда, хотя саму железную дорогу Андрей различить не смог.

— Попробуем сесть в поезд? — спросила его Надежда. Ее длинные волнистые волосы были распущены, и она небрежно откинула их со лба. — Почему ты сразу не захотел поехать на вокзал?

— Лишняя предосторожность не помешает, — с напряжением всматриваясь в обступившие речушку сосны, ответил Андрей. — Мне показалось, что за твоим домом наблюдают. Поэтому я и потащил тебя в горы, а не на вокзал. И сейчас мне кажется, что за нами кто-то идет… Вон там, — он указал рукой вниз.

— Я ничего не вижу.

— В долине. Там что-то мелькнуло.

— Может быть это животное?

— Нет, человек. Пошли.

Андрей начал быстро спускаться по обрывистому склону. В траве и кустах жужжали и стрекотали испуганные насекомые. Захлопала крыльями потревоженная ворона. Вдруг рядом с головой Андрея с треском отлетела сломанная ветка. Мгновением позже донесся характерный звук выстрела.

Андрей увлек Надежду за кусты. Они легли в густых зеленых зарослях и стали внимательно разглядывать противоположный склон долины.

— Это, не охотничье оружие. Похоже, стреляли из пистолета! — повернув к Надежде взволнованное лицо, сказал Андрей.

— По звуку… «берета» девятого калибра. — уточнила Надежда.

— Такими игрушками в Колумбии полиция вооружена. — с тревогой в голосе, сказал Андрей. Значит, предчувствие меня не обмануло. За тобой действительно следили.

— Возможно, ты прав, — согласилась с ним Надежда. — Но как полицейские узнали, где я живу? Может быть, таксист или хозяин дома проговорились? Они вчера весь вечер обсуждали, на что полученные от меня деньги потратить.

— Опять ты расщедрилась… — уголками губ улыбнулся Андрей. — Мне, про эту твою привычку, еще Федоров рассказывал.

Он, приподняв голову, выглянул из-за куста. Выстрелов больше не было.

— Попробуем все же прорваться к станции…

Андрей встал и, взяв Надежду за руку, побежал, петляя, по заваленному камнями склону горы. Они легко перепрыгнули узкую, неглубокую речушку и начали карабкаться вверх на противоположный склон оврага. Двигался Андрей почти бесшумно, изредка припадая к земле. Годы службы в спецназе научили его многим полезным приемам и навыкам. Достигнув вершины холма, он остановился.

— Подожди здесь, — попросил он Надежду. — Дальше я пойду один.

— Почему?

— Не хочу, чтобы ты рисковала.

— Но я вовсе не боюсь… — попробовала возразить Надежда.

— Зато я боюсь, — сжав ее руку, сказал Андрей.

Дальше он пошел один. Когда деревья закончились, Андрей лег на землю и осторожно пополз через кусты. Каждое его движение было просчитано до мелочей, поэтому двигался он быстро и абсолютно бесшумно. Подкравшись к тому месту, откуда раздался выстрел, Андрей замер, прислушиваясь. С верхушки дуба справа от него сердито зацокала белка, но вскоре затихла. Метрах в десяти слева взлетела какая-то птица и, лениво взмахивая крыльями, полетела в сторону ручья. Свежий ветер качал кроны деревьев. Насекомые безмятежно пели и жужжали.

— Стой, руки вверх! — раздалось вдруг над его головой.

Крик прозвучал справа… Андрей метнулся в сторону. Его сердце учащенно заколотилось, мышцы напряглись. Впереди и сверху хрустнула веточка. Андрей застыл в пестрой тени кустов.

— Стой, стрелять буду! — донесся другой голос, на этот раз слева, с той стороны, откуда взлетела птица.

Андрей увидел просвет между кустами и, прыгнув в него, перекатился через голову, присел и оглянулся. Он успел заметить, как сзади него мелькнуло лицо человека. Что-то просвистело в воздухе и вонзилось в ствол дерева там, где секунду назад была голова Андрея. Он успел отпрянуть в сторону. Человек сзади него вдруг громко крикнул, видимо призывая на помощь. Андрей рванулся на крик, но кругом никого не было. Андрей припал на колено и прислушался. Вокруг стояла могильная тишина. Все замерло. И вдруг безмолвие разорвал крик Надежды.

— Андрей! Андрей!

Ее голос прозвучал с вершины холма, где он ее оставил. Андрей рванулся было на крик, но в следующую секунду остановился, почувствовав какой-то подвох.

— Андрей! — снова раздался крик Надежды.

Андрей не тронулся с места. Прошла секунда. За ней другая. Казалось, все замерло. Наконец, его терпение было вознаграждено. Сзади послышался еле слышный шелест листвы. Андрей круто развернулся и изо всех сил ударил ногой человека, подкравшегося к нему сзади. Ощущение было такое, будто он попытался высадить дубовую дверь. Огромный, как гора, мужчина был одет в темно-синий костюм и сжимал в правой руке «берету», казавшуюся игрушечной в его ладони. Андрей увидел, что ствол пистолета поднимается, и понял, что у него остались считанные секунды. Он обрушил страшный удар по лицу здоровяка. Хрустнули зубы, и хлынула кровь. Андрей почувствовал удар в живот, потом второй — чуть выше колена. Он закашлялся, инстинктивно метнулся влево и, что есть силы, ударил своего противника кулаком в подбородок. Тот рухнул на землю. Андрей, не останавливаясь, покатился вниз по склону. Прокатившись несколько метров, он вскочил и, уже не обращая внимания на шум, понесся к тому месту, где оставил Надежду.

Надежда сидела у ручья на поросшем зеленоватым мхом камне. С ее виска стекала тоненькая струйка крови. Еще узкая полоска крови алела вокруг ее горла. Андрей с облегчением увидел, что рана на шее неглубокая, скорее царапина. Он обнял Надежду и прижал к себе.

— Успокойся, все в порядке, — сказал он ей.

Надежда тяжело и хрипло дышала.

— Он угрожал мне ножом. Пришлось вспомнить, чему учили инструкторы по рукопашному бою. — отдышавшись, сказала она.

— И где он теперь? — оглядываясь вокруг, спросил Андрей.

Надежда бросила на землю окровавленное лезвие и пожала плечами.

— А бог его знает… — усмехнулась она. — Как увидел, что нож у меня, бросился в кусты. Только я его и видела.

— Идти сможешь? Оставаться нам здесь нельзя. Вот-вот, полиция может нагрянуть. — спросил ее Андрей.

— А далеко?

— К железнодорожной станции.

Надежда бодро кивнула.

— Попробую…

Она попыталась подняться с камня, упала, но со второй попытки встала и выпрямилась. Андрей поддержал ее за руку.

— Как ты считаешь, кто это были? — спросила его Надежда. — На полицейских эти молодчики не похожи.

— На полицейских — да. Но на сотрудников национальной службы безопасности очень похожи. — ответил Андрей. — Но почему их всего двое было?

— Наверное, за мной следили и не ожидали, что ты здесь появишься.

— Похоже, что так… — согласился Андрей. — Ладно, давай трогаться. А то до станции нам идти еще очень далеко.

Карибское море. Квадрат «45–12»…

Запись в судовом журнале крейсера «Вирджиния»:

«19 сентября 201… года, 9.00

Координаты: 21° 40’ с.ш.; 80° 35’ з.д.

С «Петропавловска» на затонувшую подводную лодку опущен спасательный колокол. Колокол состыкован с переходным люком. По перехваченным радиосообщениям на борту лодки есть живые члены экипажа. С ними установлен акустический контакт.

Вахтенный офицер лейтенант-командер Рой Макномара»

Колумбия. Эль-Йопаль…

Спустя час тропинка вывела Надежду и Андрея к противоположному концу долины, прямо к небольшой железнодорожной станции. Поезд должен был подойти через пять минут. По словам пассажиров, это был поезд на Букарамангу, городок находящийся недалеко от венесуэльской границы. Андрей купил два билета первого класса для себя и Надежды. Подошедший поезд был забит почти до отказа. Едва они с Надеждой прошли в вагон первого класса, как поезд тронулся, быстро набирая ход. Протяжно задребезжал гудок. Кондуктор сказал Андрею, что в Букараманге они будут через три часа. По пути было восемь остановок. «А может быть сойти на какой-нибудь из них?» — подумал Андрей. Их наверняка будут преследовать. Однако интуиция подсказывала ему, что следует доехать до самого Букараманга. Согласно туристическому справочнику, в городке проживает почти сто тысяч жителей, и разыскать их будет в нем не легче, чем иголку в стоге сена.

Колумбия. Богота…

Такого дня Марк Хаузер, сотрудник оперативного управления ЦРУ по Европе, припомнить не мог. Постоянные совещания, поездки в полицию и национальную службу безопасности Колумбии, несколько раз звонил заместитель директора ЦРУ из штаб-квартиры в Лэнгли. Всех беспокоила ситуация с беглыми российскими разведчиками. Исчезновение Черкашина из отеля «Саратога» подняло на ноги всю резидентуру. Наконец, в пять часов вечера Хаузера и Броди вызвал к себе резидент ЦРУ в Колумбии, вице-консул Маркус Уэнд. Он предложил им сесть, распорядился принести кофе, откинулся на спинку кресла. Хотя Уэнду и было под пятьдесят, его фигура последние двадцать лет не менялась — вице-консул три раза в неделю по два часа играл в теннис, дома работал на тренажерах. Когда кофе принесли, Уэнд с плохо скрытым раздражением сказал.

— Господа, мне звонил директор и потребовал объяснений по поводу побега Черкашина и Смирновой. Я не буду цитировать вам его слова, но вы, наверное, сами догадываетесь, что сейчас твориться в Лэнгли. Директор ездил на доклад в государственный департамент и к президенту. Там все в бешенстве. Для поимки этих двух русских были привлечены огромные силы. И где результат?.. Смирнову и Черкашина ценой неимоверных усилий удалось найти. Черкашина арестовали. А теперь они опять, как в воду канули. Мы подняли на ноги все подразделения полиции и службы безопасности Колумбии. Перекрыли все границы. Но поиски результатов не дали. У вас есть соображения на этот счет?

Броди и Хаузер хмуро переглянулись.

— Извините сэр, — неуверенно начал Броди. — Вы знаете, что вначале операция развивалась успешно. Мы достигли значительных результатов, но затем ситуация вышла из-под нашего контроля…

Уэнд нетерпеливо перебил Броди.

— Меня не интересуют ваши оправдания Броди. — сказал он. — Если у вас есть конкретные предложения, как исправить ситуацию, я готов их выслушать.

Броди неопределенно пожал плечами.

— Мы сделали все возможное. — снова заговорил он. — Благодаря показаниям Сервантеса нашли Смирнову и установили за ней наблюдение. Черкашина изолировали в номере отеля.

— А почему вы не стали их арестовывать? — прищурив глаза, спросил Уэнд.

— А чтобы это дало?.. — вступил в разговор Хаузер. — Арестовывать и сажать их обратно в Бруклинский централ? А что дальше?.. Нам нужны не столько они, сколько информация, которой они располагают.

— А может быть, вас интересовала не только информация? — искоса взглянув на Хаузера, проворчал Уэнд. — Смирнова очень богата…

— Сэр! — изобразив на лице возмущение, воскликнул Хаузер — Как вы можете такое про меня говорить. Я всегда ставлю на первое место интересы «фирмы».

— Учтите, господа! — Уэнд слегка повысил голос. — Директор предупредил меня, что, если нас постигнет неудача и здесь и в Лэнгли, полетят головы. Мы обязаны найти беглецов и отправить их обратно на территорию Штатов. К черту информацию, которой они располагают. Пусть этим дальше занимается ФБР.

— Но сэр… — возразил Хаузер. — Я считаю, что у нас есть очень хорошие шансы завербовать Черкашина.

— Послушайте Хаузер, — скривил губы Уэнд. — Я в разведке уже тридцать лет. Если бы Черкашин готов был с нами сотрудничать, он не совершил бы побег. Так что заканчивайте ваши психологические эксперименты. Сейчас ваша задача любой ценой найти Смирнову и Черкашина и арестовать их. Больше от вас ничего не требуется.

— Сэр, я хотел бы внести еще ряд предложений. — обратился к Уэнду Броди. — Как мы сейчас понимаем, наша ошибка заключалась в том, что мы не ожидали побега Черкашина. Поэтому Смирнову контролировали только два агента службы безопасности. В этой связи меня беспокоит следующее обстоятельство. Бежать Черкашину помог какой-то неизвестный нам человек, представившийся корреспондентом американской газеты. Среди аккредитованных в Боготе репортеров мы не смогли его найти. Я сравнил описание его внешности с описанием человека, который вместе с Черкашиным две недели назад отбил Смирнову у людей Алессандро Вичетто. Эти описания полностью совпадают.

Уэнд бросил на Броди пристальный взгляд.

— Вы в этом уверены? — спросил он. — Ошибки быть не может?

— Абсолютно уверен. — подтвердил Броди. — Причем действует он, как настоящий профессионал.

— Хм… — Уэнд в задумчивости откинулся на спинку кресла. Это очень важно. Хорошо, я доложу ваши соображения директору. И думаю, мы сможем объяснить нашу неудачу этим обстоятельством.

После секундной паузы, Уэнд продолжил.

— А теперь о том, что следует делать дальше. Скорее всего, Смирнова и Черкашин попытаются перейти границу с Венесуэлой. Поэтому вам Хаузер надо лететь в район границы и руководить операцией на месте. Постоянно держите со мной связь. Для поисков задействуйте нашу агентуру. На колумбийскую полицию в подобной ситуации надежды мало, так как она слишком медлительна. Не буду напоминать, что ситуация чрезвычайная и требует чрезвычайных мер. С вами вылетает Сильвия Карро, она будет вашим переводчиком, и еще два наших лучших оперативника. Ваше задание — доставить Смирнову и Черкашина в Боготу. — Уэнд исподлобья взглянул на Хаузера и затем добавил. — В каком виде вы их доставите. Живыми или мертвыми… Мне все равно.

Колумбия. Букараманга…

Поезд прибыл в Букарамангу с опозданием. Едва двери вагона открылись, Андрей схватил Надежду за руку и, смешавшись с толпой, идущих к выходу пассажиров, заспешил на привокзальную площадь. Пройдя мимо поста полиции, они остановились у стоянки такси. На стоянке не было не одной машины. Унылые пассажиры, уставшие от ожидания, взвалив на плечи корзины и чемоданы, разбредались по привокзальной площади. Андрей потянул Надежду к виднеющемуся недалеко шоссе.

— Попробуем поймать машину там, — предложил он.

Едва они выбрались из придорожной канавы, в просвете листвы что-то блеснуло, и на дороге показался автомобиль. Это был старенький «Рендж ровер», который медленно катил к вокзалу. В отдалении прозвучал пронзительный гудок приближающегося с юга поезда. Андрей выскочил на дорогу и замахал руками. Водитель увидел его и остановился. Кроме него в машине никого не было. Он с любопытством оглядел потрепанную парочку и, видимо предчувствуя хороший заработок, весело улыбнулся. В верхней челюсти у него недоставало нескольких зубов.

— Вы куда-то торопитесь, сеньор? — вежливо спросил он Андрея.

— Секунду… — Андрей помог Надежде выбраться на дорогу. — Вы — местный таксист?

— Да, сеньор… Я перевожу людей от станции, до пограничного поста и обратно.

Андрей и Надежда переглянулись.

— Отлично!.. Мы туда и направляемся.

Водитель с готовностью распахнул дверцу «Рендж ровера».

— А с документами у вас все в порядке? — спросил он, когда Андрей и Надежда расположились на заднем сиденье.

Андрей на секунду замешкался с ответом.

— А почему вас это интересует? — доставая из кармана свой паспорт, с безразличием поинтересовался он.

Водитель повернул к нему загорелое до черноты лицо с длинными обвислыми усами.

— Да так… Не хочу попасть в какую-нибудь скверную историю. — смерив Андрея оценивающим взглядом, пояснил он. — Сейчас полиция на торговцев наркотиками ополчилась. Если вы из их числа, то наша поездка не состоится. А то потом полицейские скажут, что я был с вам в сговоре.

Андрей улыбнулся.

— Насчет этого можете не беспокоиться. Мы с женой к торговле наркотиками никакого отношения не имеем. Мы туристы из Великобритании. Любим путешествовать по экзотическим странам, и давно хотели побывать в джунглях Амазонки.

Водитель торопливо закивал головой.

— О!.. джунглей здесь хватает, сеньор! Вам будет на что посмотреть! Вот только одним вам путешествовать не стоит. В здешних местах заблудиться, пара пустяков. Если хотите, я вам порекомендую хорошего проводника.

Андрей на секунду задумался и затем, так же смерив проводника оценивающим взглядом, спросил.

— В этом году мы с женой хотели устроить себе путешествие на автомобиле. Но, к сожалению, наша машина сломалась по дороге в Букарамангу. Сколько вы попросили бы за ваш джип, если бы согласились нам его продать?

Водитель, видимо удивленный предложением Андрея, с минуту размышлял и затем коротко бросил.

— Двадцать тысяч долларов…

На губах Андрея появилась ироническая улыбка.

— Вы, наверное, шутите, сеньор?.. Судя по спидометру, у вашей колымаги пробег двести тысяч. Ей давно место на свалке!

Услышав слова Андрея, водитель так подпрыгнул на своем сиденье, что ударился головой о крышу салона. Он повернулся всем телом к Андрею и воткнул в него рассерженный взгляд. Надежда, поняв, что фраза Андрея оскорбила водителя до глубины души и экспансивный колумбиец не уступит в торге теперь ни цента, молча, вытащила из сумки две большие пачки долларов, и бросила ему на колени. Водитель вначале опешил, но затем с видом победителя посмотрел на Андрея и, забрав с собой деньги, вышел из машины. Он галантно передал Надежде ключи и, пожелав хорошего путешествия, направился к привокзальной площади.

Колумбия. Кукута…

— Сэр, можно вас на минутку? — с подобострастной улыбкой на лице, полицейский наклонился над столом, за которым сидел Марк Хаузер. Вокруг них бушевал многоголосый хор полицейских, следователей, задержанных, потерпевших и адвокатов. Небольшой полицейский участок вблизи венесуэльской границы был переполнен посетителями, и Хаузеру смогли выделить стол лишь в общем зале. Хаузер бросил на полицейского равнодушно-недовольный взгляд. Истолковав его, как разрешение говорить, тот быстро произнес.

— Сэр, вы просили сообщать вам о каждом подозрительном случае с иностранцами…

Хаузер, не говоря ни слова, с безразличием кивнул.

— Сейчас мне позвонили из полицейского участка в Букараманге. — продолжил полицейский, раскрывая принесенную с собой папку. Это небольшой городок километрах в пятидесяти от границы и передали, что один из местных жителей хвастался на рынке, что сумел продать каким-то англичанам свой старый «Рендж ровер» за двадцать тысяч долларов. Я попросил разыскать этого жителя и показать ему фотографии, которые вы передали нам. На них он сразу опознал тех англичан, что купили его машину.

Хаузер от неожиданности даже вздрогнул.

«Наконец-то эти болваны нашли сбежавших русских!» — с облегчением подумал он.

Хаузер устремил на полицейского пронизывающе-вопрошающий взгляд.

— Куда они направились? — спросил он, вставая из-за стола.

Полицейский пожал плечами.

— Этого продавец не знает…

— Ну а номер своей машины он хоть помнит? — поморщившись, снова спросил Хаузер.

Полицейский вытащил из папки лист бумаги, на котором крупным шрифтом было написано: «Черный «Рендж ровер» государственный номер SDB-156».

Колумбия. Памплона…

Теперь путь Андрея и Надежды лежал на северо-восток к венесуэльской границе. Спустя три часа бешенной гонки они остановились у придорожного кафе. Андрей заказал две чашки кофе и сэндвичей. Пока Надежда завтракала, он стал выяснять у бармена самую короткую дорогу к границе. Тот подробно объяснил, как к ней проехать, но в конце своего рассказа добавил, что на дороге можно часто встретить торговцев кокаином.

— Будьте с ними осторожней! — посоветовал он. — Им человека убить, что сигарету выкурить… Совсем люди бога забыли!

Внимательно выслушав бармена, Андрей присел рядом с Надеждой. Та устало пила кофе, изредка бросая взгляд на проносящиеся мимо кафе автомашины.

— Все в порядке. — подбодрил ее Андрей. — Как пересечь границу, минуя пограничные и таможенные посты, я выяснил. Отдохнем минут десять и тронемся.

Он взял со стола чашку с кофе и вдруг лицо его переменилось. Надежда посмотрела в ту же сторону, куда смотрел Андрей — за столиком у окна сидели Сильвия Карро и молодой мужчина в желтой тенниске, которого она видела у отеля «Саратога»…

Андрей медленно поставил чашку кофе на стол и сделал Надежде знак, чтобы та сидела спокойно. Сильвия и мужчина в желтой тенниске встали и направились к ним.

— Хелло, руссос компанейрос! — поприветствовала Сильвия Андрея и Надежду.

Она остановилась рядом с их столиком, а мужчина, вытащив из кармана пистолет, встал чуть поодаль, около окна. «Откуда они здесь взялись?» — растерянно думала Надежда, переводя взгляд с торжествующего лица Сильвию на угрюмо-враждебное лицо мужчины и обратно. Рот Сильвии искривился в издевательской ухмылке.

— Надья, надеюсь, ты не очень скучала без меня? Мы с тобой так быстро расстались у магазина, что я забыла попрощаться.

Надежда почувствовала на себе насмешливый взгляд Сильвии и, спокойно выдержав его, ответила.

— Ну что ты Сильвия! Мне некогда скучать. У меня такой прекрасный попутчик. С ним я готова пойти хоть на край света.

Уловив в словах Надежды иронию, Сильвия тоже вытащила из сумочки пистолет — маленький женский «Браунинг» шестого калибра.

— Советую тебе и твоему попутчику сидеть спокойно. — с угрозой сказала она. — Мы вызвали полицию. Сейчас она приедет, и вы отправитель обратно в Боготу. Могу тебя заверить, что за нападение на сотрудников службы безопасности в Эль-Йопаль пожизненное тюремное заключение вам обоим обеспечено. А чуть позже тобой займутся люди из американской разведки и вытрясут из тебя все, что ты знаешь.

Мужчина в желтой тенниске одобрительно хохотнул. Затем он подошел к Андрею и, положив руку на его плечо, сказал.

— Вы узнаете меня господин Черкашин?

Андрей поднял на мужчину усталые глаза.

— Конечно, узнаю, господин Хаузер. Вы пришли узнать мой ответ на ваше предложение? — невесело усмехнувшись, ответил он.

Хаузер отрицательно покачал головой.

— Нет, господин Черкашин, после вашего побега я окончательно потерял к вам интерес, ибо, сбежав из гостиницы, вы тем самым сказали мне — «нет». И теперь, как правильно заметила моя очаровательная коллега, вас ждет колумбийская тюрьма.

Услышав слова Хаузера, Надежда хотела встать, но Андрей взглядом остановил ее.

— А может быть, мы сможем договориться?.. — вдруг спросил он. — Вы нас отпускаете, а мы в знак благодарности компенсируем вам возможные неприятности с полицией и с начальством.

Сильвия и Хаузер озадачено переглянулись. Затем Хаузер, после некоторого раздумья, спросил.

— И каков будет размер компенсации?

Андрей взял с пола дорожную сумку и поставил ее к себе на колени.

— Половина того, что лежит в этой сумке. — расстегивая на сумке молнию, ответил он.

— И что там лежит? — поинтересовалась Сильвия.

— Один миллион долларов… — четко выговаривая слова, ответил Андрей.

На мгновение над столом повисла тишина. Глаза Сильвии загорелись, а Хаузер хрипло закашлялся. «Неужели поверят?..» — затаив дыхание, думала Надежда. Она прекрасно знала, что никакого миллиона в сумке нет. В ней лежало несколько пачек крекеров и бутылок «Спрайта», которые они с Андреем купили на железнодорожной станции в Букараманге. По лицу Сильвии стало видно, что в ней борются два противоположных чувства: алчность и страх. Те же мысли читались и на лице Хаузера. Его глаза словно иглы впились в сумку, а руки, держащие пистолет, стали немного подрагивать. Наконец, видимо приняв решение, он глухим срывающимся голосом приказал.

— Давайте мне ее с-сюда…

Андрей покачал головой.

— Я же сказал, что готов отдать только половину. — спокойно сказал он.

Хаузер криво усмехнулся.

— А зачем мне половина, если я могу взять все… — сквозь зубы процедил он и взвел курок пистолета. — Если вы не отдадите деньги добровольно, я пристрелю вас обоих, возьму сумку, а полиции скажу, что вы пытались бежать. Такой вариант вас устраивает?

Надежда увидела, как рука Андрея, держащая сумку, напряглась. «Видимо он что-то задумал…» — поняла она и внутренне сжалась. Она обвела взглядом кафе. Оно было пустым и только у стойки бара двое негров, скучая и позёвывая, сосали через соломинку коктейль. Андрей медленно встал со стула и, незаметно подмигнув Надежде, протянул сумку Хаузеру.

Неожиданно сумка описала в воздухе круг и всей своей тяжестью ударила по руке Хаузера, в которой был зажат пистолет. Пистолет со звоном упал на пол и, вращаясь как юла, покатился под соседний столик. Не останавливаясь, сумка описала еще один круг и с глухим стуком врезалась в лицо Хаузера, размазывая на нем кровь и брызги «Спрайта», хлынувшие из разбитой бутылки.

Все это произошло так быстро, что Надежда не успела даже испугаться. Она неподвижно сидела на стуле, пытаясь понять, что происходит, и вдруг боковым зрением увидела справа от себя руку с пистолетом. Поблескивая черной матовой сталью «Браунинга», рука медленно поворачивалась в сторону Андрея. Громко, вскрикнув, Надежда вскочила и перламутровыми ногтями, вцепилась в нее. В баре раздался, похожий на хлопок лопнувшего воздушного шарика, выстрел. Услышав его, негры от стойки бара бросились к выходу, а бармен с испуганным лицом, спрятался за стоящий на стойке холодильник. Надежда заученным рывком завела руку Сильвии за спину. «Браунинг» упал на пол, а лицо Сильвии исказила гримаса боли.

— А-а-а! — не сдержавшись, закричала она и вместе с Надеждой повалилась на усыпанный окурками и пустыми стаканами пол.

Отбросив сумку в сторону, Андрей прыгнул на Хаузера, сбил его с ног и с силой ударил ребром ладони по шее. Тот придушенно захрипел и спустя секунду другую перестал шевелиться. Увидев, что его противник больше не опасен, Андрей поспешил на помощь Надежде. Из-за холодильника выглянуло бледное лицо бармена.

— Сеньоры, не могли бы вы покинуть мое кафе! — косясь на лежащие, на полу пистолеты, попросил он. — На другой стороне дороги есть пустырь, где вы можете продолжить выяснять ваши отношения.

Андрей помог Надежде подняться. Та, придерживая Сильвию за руку, встала с пола. Сильвия тяжело дышала и испуганно глядела, то на Андрея, то на Надежду.

— Приношу вам свои извинения! — обратился Андрей к бармену. — На шоссе с этой парочкой у нас возник небольшой конфликт. Они не уступали нам дорогу, и мне пришлось поучить их хорошим манерам. Ваши убытки мы готовы возместить.

Бармен замотал головой.

— Об убытках можете не беспокоиться. — заверил он Андрея.

Андрей поднял с пола сумку и пистолеты. Затем он подошел к, лежащему на полу Хаузеру, и вытащил из кармана его брюк документы. Надежда тоже извлекла из заднего кармана джинсов Сильвии небольшую пластиковую карточку. «Центральное разведывательное управление США» — прочла она на ней. Повертев карточку в руках, она перебросила ее Андрею.

— Все равно вы не выберетесь из страны, — с ненавистью прошептала Сильвия. — И смерть Марка вам не простят. — Сильвия кивнула на Хаузера. — Он в Лэнгли большой начальник. Специально сюда прилетел, чтобы вас поймать.

Андрей усмехнулся.

— Ничего с твоим Марком не случится. — сказал он. — Полежит часик-другой и очухается. А чтобы нас поймать, большим начальником быть мало, надо еще и голову на плечах иметь.

Вспомнив прощальные слова Дугласа, Андрей окинул Сильвию задумчивым взглядом.

— А может быть эту красотку нам взять с собой? Мало ли что в дороге может произойти. Да и знает она очень много. Хотелось бы с ней в спокойной обстановке побеседовать. — повернувшись к Надежде, предложил он.

Надежда пожала плечами.

— Я не против. — согласилась она. — Сильвия местная. Хорошо знает страну и язык. Может пригодиться.

Сильвия испуганно побледнела.

— Я с вами никуда не поеду. — зло отрезала она.

За окном послышался шум подъехавшей к кафе машины.

Андрей подошел к бармену.

— Сеньор, позаботьтесь, пожалуйста, о пострадавшем. Его подруга согласилась поехать с нами и показать дорогу до границы с Венесуэлой.

Андрей положил перед барменом две стодолларовые банкноты, и они вместе с Надеждой, взяв под руки упирающуюся Сильвию, вышли из кафе.

Карибское море. Квадрат «45–12»…

Запись в судовом журнале крейсера «Вирджиния»:

«19 сентября 201… года, 20.00

Координаты: 21° 40’ с.ш.; 80° 35’ з.д.

«Петропавловск» закончил операцию по спасению экипажа с затонувшей подводной лодки. Согласно радиоперехвату на борт «Петропавловска» поднято семьдесят восемь человек команды во главе с командиром лодки. Пятеро подводников погибли. Двое пропали без вести. Куда они исчезли, никто из оставшихся в живых членов экипажа объяснить не смог. Видимо их исчезновение станет еще одной тайной бермудского треугольника, в водах которого и произошла эта катастрофа.

Вахтенный офицер лейтенант-командер Рой Макномара.»

Колумбия. Граница с Венесуэлой…

За окном забрызганного грязью «Рендж ровера» мелькали изумрудно-зеленые заросли тростника. Машина то и дело проваливалась в глубокие, заполненные водой ямы и, натужено ревя мотором, с трудом выбиралась из них. Ветки деревьев хлестали по лобовому стеклу. Андрей, стирая с лица капли пота, с напряжением вглядывался в дорогу. Несмотря на то, что в салоне работал кондиционер, его рубашка намокла от пота, а ноги из-за налипшей на них грязи постоянно соскальзывали с педалей. На заднем сиденье машины сидели Надежда и Сильвия. Руки Сильвии были обмотаны скотчем, а к поясу джинсов привязана толстая веревка, конец которой держала Надежда.

Иногда, когда машина особенно сильно подскакивала на ухабах, Сильвия начинала злобно ругать Андрея и Надежду, посылая проклятия на их головы, а также на головы их родных и знакомых. Постепенно запас проклятий у нее истощался, и она замолкала до нового толчка машины. Выбравшись из очередной ямы, Андрей притормозил и, повернувшись к Надежде, облегченно сказал.

— Судя по карте, мы почти приехали. Граница проходит вон за тем холмом. — он показал рукой на небольшую возвышенность справа от дороги. — Сейчас надо быть особенно осторожными.

Он свернул с дороги и по, еле заметной, в быстро сгущающихся ночных сумерках, колее, поехал к холму. Внезапно «Рендж ровер» повело в сторону. Он скатился в болотистую низину и завяз в ней. Андрей дал газ. Фонтаны грязи вырвались из-под колес, но машина осталась на месте. Выругавшись, Андрей вылез из салона и стал осматривать завязшие в липкой зеленоватой тине колеса.

— Ничего, сейчас выберемся! — бодро сказал он.

Вдруг словно эхо от его слов над дорогой прозвучало.

— Руки вверх! Не двигаться!

Растерянный Андрей замер на месте. Стена тростника за его спиной зашевелилась, и из нее показались увешанные оружием люди в желто-зеленом камуфляже.

Колумбия. Военная база «Пуэрто-Лопес»…

Просьба сержанта-детектива колумбийской полиции Майкла Дугласа крайне удивила. Тот разыскал Майкла в баре отеля за игрой в «покер» и, показав ему свое удостоверение, предложил встретиться для передачи каких-то важных документов. На все вопросы Майкла, что это за документы, детектив отвечал, что расскажет о них, только оставшись с Майклом наедине. Пожав плечами, Майкл предложил детективу прийти к нему через час.

Ровно через час они встретились и детектив, передав Майклу толстую красную папку, рассказал о следующем. Его зовут Хосе Ольенде. Он возглавляет отдел, который занимается борьбой с наркоторговцами, перевозящими кокаин на восточное побережье США. По словам Ольенде, Майами в последние годы стал кокаиновой столицей Америки. «Снег» — так называют кокаин, его производители, доставляется сюда из Колумбии. Его привозят люди, представляющие разные интересы, как в Майами, так и в Колумбии. Это неизбежно приводит к конкуренции между ними, и является причиной кровавых разборок среди американских, кубинских и колумбийских гангстеров. Полиция взирает на это философски, предоставляя преступникам право, самим убивать друг друга. Подобное положение вещей всех устраивает.

Но с некоторых пор ситуация изменилась. По данным полиции в Майами ежемесячно, стали прибывать дополнительно двести килограммов кокаина, которые попадали в руки кубинских эмигрантов, обосновавшихся в одном из пригородов города. Им покровительствует сам Рауль Массини — наиболее влиятельный лидер кубинской эмиграции. Разразилась настоящая война между кубинцами и их конкурентами, среди которых главным была «семья» дона Хорхе Родригеса, вернее, ее филиал в Майами.

Война закончилась вничью. Ни одной из сторон не удалось одержать решающей победы, но люди Рауля Массини с полным правом считают себя победителями: им удалось отвоевать значительный кусок рынка и закрепиться на своих позициях в жесткой борьбе с колумбийскими поставщиками товара. У кубинских эмигрантов был серьезный козырь — возможность практически беспрепятственного ввоза кокаина во Флориду, в то время как каналы поставки наркотиков их конкурентов постоянно подвергались атакам, как со стороны колумбийской полиции, так и со стороны ФБР.

Хосе Ольенде решил выяснить, как кубинцы привозят кокаин во Флориду и вскоре нашел доказательства того, что в этом им активно помогает Центральное разведывательное управление США. Ольенде показал Майклу несколько фотографий, на одной из которых, тот сразу узнал Марка Хаузера. По словам Ольенде, Хаузер использует каналы ЦРУ для транспортировки наркотиков и втянул в этот криминальный бизнес еще несколько высокопоставленных сотрудников управления. Многочисленные фотографии, записи телефонных разговоров и банковские счета, хранящиеся в красной папке, красноречиво свидетельствовали о том, что Ольенде говорит правду.

Майкл долго рассматривал документы, принесенные Ольенде, раздумывая как бы ему поступить. Он сразу понял, что детектив пришел к нему не по собственной инициативе. Колумбийская полиция слишком тесно связана с наркокартелями и без их ведома ничего предпринимать не будет. Видимо Ольенде выполняет их просьбу. Кто-то из колумбийских наркобаронов решил расправиться со своими конкурентами руками ФБР. Майклу совсем не хотелось ввязываться в их войны, но содержащаяся в красной папке информация о Хаузере, была сейчас, очень кстати. Он помнил просьбу Хоффмана подумать, как можно насолить высокомерным и заносчивым разведчикам из Лэнгли, и теперь эту просьбу он мог выполнить. Майкл поблагодарил Ольенде за материалы и, когда остался в номере один, набрал на мобильнике номер Хоффмана.

Колумбия. Граница с Венесуэлой…

Увешанные оружием люди в молчании окружили «Рендж ровер». Андрей поднял руки. Надежда незаметно вытащила из сумки «браунинг» и уперлась им в бок Сильвии. Лицо Сильвии побледнело, и она чуть слышно произнесла.

— Это наркоторговцы… Пограничники одеты и вооружены по-другому.

Надежда помнила, что в Колумбии активно действуют повстанческие отряды, как марксисткой, так и ультраправой ориентации. Какая из этих группировок контролировала этот район, можно было только догадываться.

— Если хочешь остаться живой, — прошептала Надежда. — будешь нам помогать. Но если попробуешь бежать… — она пошевелила стволом «Браунинга». — пеняй на себя.

Взглянув в полные решимости глаза Надежды, Сильвия поежилась.

— Английский язык они, скорее всего не знают, поэтому спроси — что они от нас хотят. — тоном приказа, продолжила Надежда.

Сильвия высунула голову из окна машины и спросила.

— Lo que tienes que? Что вам от нас надо?

Бородатый индеец, с автоматом Калашникова на перевес, лицо которого скрывали широкие поля помятой соломенной шляпы, мрачно произнес.

— Tambian debes comprobar que tengas. Мы должны проверить, что вы везете.

Сильвия перевела его слова Андрею и Надежде.

— Скажи им, что мы англичане — туристы. Осматриваем местные достопримечательности. Если они хотят, чтобы мы к ним еще приехали, не стоит нам мешать. — попросил Сильвию Андрей.

Сильвия перевела его слова.

— Britanico? Англичане?.. — озадаченно переспросил бородач.

Повстанцы стали оживленно обмениваться короткими фразами.

— Обсуждают, что с нами делать… — не вдаваясь в подробности, перевела Сильвия.

Один из повстанцев вытащил из кармана мобильный телефон. После длившегося почти минуту разговора он крикнул, чтобы все умолкли и, обращаясь к Андрею, спросил.

— Cuil es su nombre? Как вас зовут?

Андрей вытащил из кармана свой паспорт и показал его бородатому индейцу.

— Меня зовут Ричард Хамерс. — громко и четко сказал он — А мою жену Аделаида… — он кивнул на сидящую в машине Надежду.

Повстанцы, сбившись в кучу, о чем-то посовещались, и затем бородач сказал Сильвии несколько отрывистых слов.

— Мы можем ехать… — удивленно перевела она.

Андрей с облегчением вздохнул.

— Помогите нам выбраться. — попросил он повстанцев.

Повстанцы поняли его без слов и, окружив машину, легко вытолкнули ее из низины. Андрей сел за руль и, помахав им на прощание рукой, поехал дальше.

— Не думала, что они так легко нас отпустят! — прокомментировала случившиеся, Надежда, когда повстанцы остались далеко позади.

Сильвия скривила в презрительной усмешке рот.

— Их командир приказал отпустить вас и проследить, чтобы до границы вы доехали без происшествий. — сказала она и затем, искоса взглянув на Надежду, добавила. — Оказывается вы гости одного из местных наркобаронов?..

Надежда рассмеялась.

— Видимо ты что-то не так поняла Сильвия. Ни с кем из наркобаронов я не знакома.

Сильвия пожала плечами.

— Не знаю, знакома ты или нет, — сказала она. — Но раз вас отпустили, то сделали это только по его приказу. Обычно иностранцев повстанцы уводят с собой в джунгли и затем требуют за них выкуп. И еще… — дрогнувши голосом, добавила Сильвия. — Повстанцы говорили, что из-за тебя какому-то Фернандо Сервантесу язык отрезали.

Когда до границы осталось не более километра, Андрей съехал с дороги в густые заросли желто-зеленого папоротника и остановил машину. Вытащив из кармана мобильный телефон, он включил его на запись и повернулся к заднему сиденью. Глаза Андрея и Сильвии встретились. Та нервно заерзала на сиденье, видимо понимая, что сейчас будет решаться ее судьба. Андрей минуту размышлял, изредка бросая взгляд на девушку, и затем сказал.

— Пришло время нам расставаться Сильвия, и от тебя зависит, как дальше сложится твоя судьба. Судя по карте, впереди находится деревня и сразу за ней граница с Венесуэлой. Мы сделаем тебе укол, и ты уснешь, чтобы мы могли спокойно перейти границу. Если ты ответишь на все наши вопросы, то часа через два проснешься в деревне. Мы скажем, что у тебя был солнечный удар, и ты потеряла сознание. Ну а если заупрямишься… — Андрей сделал длинную паузу и с грустью посмотрел на притихшую Сильвию. — Тогда ты вряд ли когда-нибудь проснешься.

Сильвия растерянно посмотрела на Андрея и поняла, что он говорит серьезно. Словно в подтверждение его слов, сидящая рядом с Сильвией Надежда, вытащила из сумки две ампулы и коробку с одноразовым шприцем. Лицо Сильвии побледнело, и она с трудом проглотила в пересохшем вдруг горле комок.

— Ничего не поделаешь, — сказала Надежда, наполняя шприц содержимым ампул. — Каждому из нас рано или поздно приходится делать такой выбор. Но сегодня этот выбор надо сделать тебе. — Надежда поднесла шприц к лицу Сильвии и пояснила. — Если я введу тебе раствор только из одной ампулы, то есть половину шприца, ты проснешься через два часа. А если из обеих, то ты уже никогда не проснешься. Решай!..

Глаза Сильвии застыли на поблескивающей в лучах заходящего солнца игле шприца, и она слабо кивнула головой.

— Я не хочу умирать, — прошептала она и перевела взгляд на Андрея. — Я расскажу все, что знаю…

Андрей поднес к ее лицу телефон и задал первый вопрос.

— Кто такой Марк Хаузер?

Сильвия замялась, затем неуверенно ответила.

— Я не знаю кто он такой. Но в Колумбию он прилетел вместе с Ричардом Бродди. А тот, насколько я знаю, работает в оперативном управлении ЦРУ по Европе.

— Ричард Бродди?.. — задумчиво переспросил Андрей. — Знакомая фамилия. Опиши-ка его.

Сильвия пожала плечами.

— Ну, он высокого роста. Худощавый… — начала говорить она. — Носит небольшую бородку…

— Бородку… — прервал Сильвию Андрей. — Так это не он несколько раз приходил к тебе в секретариат?

Сильвия понуро опустила голову.

— Он… — тихим голосом ответила она.

Видимо вспомнив что-то веселое, Андрей улыбнулся.

— А кто еще прилетел с Бродди и Хаузером в Колумбию? — снова задал вопрос он.

Сильвия задумалась.

— Еще я видела какого-то Майкла Дугласа… — после паузы, ответила она. — Но говорили, что он «федерал», то есть в Федеральном бюро расследований работает. — пояснила она.

Андрей и Надежда переглянулись.

— Продолжай. — попросил Андрей.

— Больше я никого из тех, кто прилетел, не знаю. Меня направили сюда переводчицей. Вот Хаузер и таскал меня всюду за собой. Я в Нью-Йорк три года назад приехала. Меня устроили на работу в секретариат Организации объединенных наций и попросили познакомиться с тобой. — Сильвия снова сделала паузу и искоса посмотрела на Андрея. — Я старалась изо всех сил, но ты на меня внимания не обращал. Увлекся этой голландкой… — Сильвия непроизвольно вздохнула.

— А как тебя привлекли к сотрудничеству с Центральным разведывательным управлением? — спросила Сильвию Надежда. — В Бруклинском централе ты мне рассказывала, что попалась на торговле наркотиками.

— Ну да… — уныло ответила Сильвия. — Я еще девчонкой была. Приехала в Боготу из провинции. Поступила на работу в стриптиз-клуб. А там наркоторговцы любили время проводить. Один из них меня заприметил. Я стала его любовницей. И потом на кокаин подсела. Стала продавать его в клубе. Полиция про это узнала. Ну и мне предложили, либо на них работать, либо получить срок за наркотики. — Сильвия опустила вниз глаза. — Пришлось согласиться. А потом полицейские меня с Ричардом Бродди познакомили. Он мне и предложил работать на «фирму», так он и Хаузер ЦРУ называют.

— Расскажи подробнее… — заинтересовался Андрей.

— А покурить разрешите? — жалобно попросила Сильвия.

Андрей согласно кивнул. Надежда перерезала ножом стягивающие руки Сильвии полосы скотча. Та с облегчением потрясла руками в воздухе. Андрей протянул ей пачку сигарет. Затянувшись сигаретой, Сильвия с удовольствием выпустила в окно струйку дыма.

— Чем пришлось заниматься в «фирме»? — переспросила она. — Да все тем же. Рассказывала про каналы доставки наркотиков. Про наркокурьеров. Потом наркоторговец, у которого я любовницей была, себе другую девчонку нашел, а меня бросил. Рассказывать стало нечего. Бродди предложил мне в Нью-Йорк поехать. Сказал, что хочет поручить очень важное задание. Я подумала, опять что-то с наркотиками связано, а оказалось, они с Марком Хаузером решили какого-то дипломата завербовать. Вот мне и предложили этим заняться… — Сильвия виновато посмотрела на Андрея. — Я с мужчинами уже много лет общаюсь. Поднаторела в этих делах.

Андрей усмехнулся.

— Ладно, с этим все понятно. А между тобой и Броди ничего не было? — внимательно посмотрев в глаза Сильвии, вдруг спросил он. — Когда вы в секретариате встречались, я заметил, что он к тебе не равнодушен.

Сильвия слегка покраснела.

— Нет, а почему вы это спрашиваете?

Видя, что Сильвия занервничала, Надежда поднесла к ее руке шприц и сказала.

— Сильвия, ты помнишь, что сказал тебе Андрей? Если ты не будешь с нами до конца откровенной, то уже никогда не проснешься.

— Была ли у тебя любовная связь с Ричардом Бродди? — чуть повысив голос, снова спросил Андрей.

Глаза Сильвии растерянно забегали из стороны в сторону и затем, остановились на поблескивающей игле шприца.

— Да, была… — еле слышно прошептала она.

— Когда она началась? — последовал новый вопрос Андрея.

— Месяца через два после нашего знакомства. — ответила Сильвия.

— Это была его инициатива?

— Нет, моя…Мне приказали это сделать.

Андрей и Надежда переглянулись.

— Кто приказал? — быстро спросил Андрей.

— Марио Родригес…

— Кто такой Марио Родригес?

— Это один из руководителей национальной службы безопасности Колумбии. Его отец — босс наркокартеля в Энвигадо. Марио и был тем самым наркоторговцем, с которым я познакомилась в стриптиз-клубе.

Почувствовав, что она проговорилась, Сильвия закрыла лицо ладонями и всхлипнула. Выждав несколько секунд, чтобы она успокоилась, Андрей задал следующий вопрос.

— Как Марио Родригес узнал о Бродди?

— Я ему про него рассказала.

— Зачем?..

— Он женат на дочке владельца крупной нефтяной компании. Их семья очень набожна и, если его жена узнает, что он ей изменяет… — стирая с лица слезы, пояснила Сильвия.

— Значит, ты информировала своего любовника обо всем, что происходило в полиции и в «фирме»? — продолжил задавать вопросы Андрей.

— Да, это было моим заданием. Я должна была стать информатором полиции и обо всем, что узнаю рассказывать Марио.

— Значит, полицию на тебя навели сами наркоторговцы?

— Да…

Надежда усмехнулась и что-то шепнула Андрею на ухо. Тот кивнул.

— Где вы встречались с Броди? — спросила у Сильвии Надежда.

— В отеле «Империал»…

— В этом номере были установлены видеокамеры?

Сильвия растерянно заморгала глазами.

— Я этого не знаю…

Надежда положила руку на плечо Сильвии.

— Девочка не считай нас простаками. Твой Марио наверняка заставил тебя спать с Броди, чтобы затем шантажировать его.

Андрей, повысив голос, спросил.

— Где записи ваших встреч с Броди?

— У Марио…

— А у тебя их нет?

Глаза Сильвии снова беспокойно забегали под густыми ресницами.

— Нет… — чуть помедлив, ответила она.

— У тебя есть видеозаписи?.. — повторил свой вопрос Андрей.

Грудь Сильвии стала тяжело вздыматься. Сквозь хриплое учащенное дыхание она чуть слышно произнесла.

— Нет…

Надежда с силой сжала руку колумбийки и воткнула в нее иглу шприца.

— У тебя есть видеозаписи встреч с Броди?.. — делая ударение на каждом слове, спросила она. — Скажи мне правду, иначе ты знаешь, что произойдет.

Надежда начала понемногу вводит в руку Сильвии снотворное. Сильвия застонала и, увидев, что шприц наполовину опустел, вдруг чуть слышно сказала.

— Есть… в Боготе… в городском банке. Ячейка номер тысяча шестьсот двадцать.

— Код ячейки? — быстро спросил Сильвию Андрей.

— Тысяча девятьсот восемьдесят пять. Год моего рождения… — с трудом выговорила она.

Андрей еще хотел что-то спросить, но Надежда остановила его.

— Хватит, а то психика у девочки не выдержит. — она вытащила из руки Сильвии иглу шприца. — Пускай спит. Проснется, будет как новая.

Спустя несколько секунд голова Сильвии безвольно упала на грудь. Прислушавшись к ее дыханию, Андрей выключил диктофон.

— Я думаю, надо срочно передать эту информацию в Центр. — сказал он. — Как только пересечем границу, файл с записью я отправлю в Москву.

— А что с ней будем делать? — кивнула Надежда на спящую Сильвию. — Может быть, с собой заберем? Она нам еще многое может рассказать.

Андрей на мгновение задумался.

— Она будет полезнее здесь… — быстро взвесив все «за» и «против», решил он. — Ребята с ней поработают, и она начнет о делах «фирмы» не только Родригеса информировать, но и нас. Оставим ее, как и обещали в деревне. Пусть отсыпается.

Спустя десять минут Андрей остановил «Рендж ровер» на одной из улиц небольшой, затерянной среди амазонских джунглей деревни. Поговорив с хозяином дома, он заплатил ему сто песо и помог отнести спящую Сильвию в дом. Вскоре «Рендж ровер», освещая фарами, темные силуэты деревьев, запылил по дороге, ведущей к венесуэльской границе.

США. Штат Виргиния…

В Лэнгли, штат Виргиния, заместитель директора Центрального разведывательного управления Эдвард Грант подводил итоги дня. Он сидел у себя в кабинете, обложившись досье и расшифрованными донесениями, и кратко набрасывал на листке пометки по плану операции «Невод» — захвату сбежавших из США российских разведчиков. Грант был высоким импозантным мужчиной с ранней сединой и бакенбардами, внешность и манеры которого говорили о том, что он прошел хорошую жизненную школу. Начав службу в Лэнгли простым оперативником, он через двадцать лет смог занять одну из самых высоких должностей, существовавших в ЦРУ. Этот успех дался ему нелегко, ибо никакими особыми талантами, свойственными разведчику, он не обладал. Но как быстро понял Грант, для того чтобы перемещаться из одного административного кресла в другое, этого и не требовалось. Умение нравиться руководству и возможность свалить свою вину на другого — вот, то, что всегда помогало ему подняться на новую, более высокую ступеньку кадровой пирамиды.

Читая шифровки операции «Невод», Грант понимал, что события за последние сутки стали развиваться для него в крайне неблагоприятном направлении. Являясь одним из инициаторов операции, он перед ее началом получил личное согласие президента на ее проведение. Визит в Белый дом был необходим, так как директор ЦРУ и директор Национальной разведки заняли выжидательную позицию, опасаясь, что попытка захватить российскую подводную лодку в международных территориальных водах приведет к серьезному обострению отношений меду Россией и США. Эти опасения и были высказаны на двухчасовом совещании в овальном кабинете Белого дома. Видя, что президент колеблется, Грант дал ему слово, что операция пройдет успешно и не вызовет никаких международных осложнений. Он отлично понимал, что президенту был нужен какой-то ощутимый внешнеполитический успех, чтобы поднять свой рейтинг и, сыграв на этом, заручился его поддержкой. Теперь, когда по всем расчетам провал операции был неизбежен, личное согласие президента могло иметь для Гранта очень серьезные последствия, так как, согласившись с его предложением, президент возложил на него всю ответственность за проведение операции.

Планируя «Невод», Грант преследовал далеко идущие цели. Он уже давно считал, что достоин занять самый высокий пост в Лэнгли и его разногласия с директором должны были показать президенту, что в этой должности он для него будет более полезен. Теперь все планы занят кресло директора рушились, и Грант всерьез опасался, как бы вследствие провала операции не потерять свое. Внимательно изучая присланные из Боготы материалы, Грант обратил особое внимание на шифровку резидента Маркуса Уэнда, в которой тот докладывал о ходе выполнения операции и о причинах того, что, несмотря на все принятые меры, российские разведчики до сих пор не арестованы и не экстрадированы в США. В письме говорилось, что с точки зрения Уэнда, один из прибывших в Колумбию сотрудников управления Марк Хаузер, допустил серьезную ошибку, оставив Черкашина на свободе в отеле «Саратога» и о том, что бежать Черкашину из отеля помог какой-то неизвестный, в действиях которого явно угадывался почерк хорошо подготовленного профессионального разведчика. Далее Маркус Уэнд делал крайне важный вывод, и эту фразу в письме Грант подчеркнул дважды, что этот человек, скорее всего, связан с ФБР, так как его описание совпадает с описанием неизвестного, отбившего вместе с Черкашиным Надежду Смирнову у итальянских мафиози. В тот момент ЦРУ еще не принимало участия в поимке российских нелегалов, и раз этот же человек появился в отеле «Саратога», то источником информации для него могли быть только сотрудники Министерства юстиции.

Прочитав это, Грант надолго задумался, понимая, что получил прекрасную возможность выпутаться из неприятной для себя ситуации. Президент давно знал о конфликте между ЦРУ и ФБР, и теперь Грант мог переложить всю ответственность за провал операции на это ведомство. Наряду с этим Грант решил пожертвовать и Марком Хаузером. Грант уже давно недолюбливал этого выскочку и карьериста, и теперь пришло время свести с ним счеты. Многолетняя работа в разведке научила Гранта не верить никому из своих подчиненных, даже тем, к которым он хорошо относился. Он старался так проводить операции, чтобы его сотрудники действовали в духе жесткой конкуренции. В людях Грант разбирался неплохо. Именно поэтому в операции «Невод» участвовали: Ричард Броди, Марк Хаузер и Маркус Уэнд. Люди совершенно непохожие и недолюбливающие друг друга. Из этой троицы Грант больше всего доверял Броди. В свое время именно он отстоял Броди перед начальником внутренней контрразведки ЦРУ и оставил его в «фирме», когда того собирались гнать за алкоголизм и неразборчивость в связях. Потом доверенные люди сообщили Броди, кто тот благодетель, которому он всем обязан. К Хаузеру же Грант относился с подозрением — слишком прыткий. Такой может и подсидеть, и подставить. Он уже давно собирал материалы на него. Их накопилось уже достаточно, чтобы Хаузером заинтересовалась Федеральная прокуратура. Но Грант не давал этим материалам хода. Теперь же пришло время ими воспользоваться.

В ближайшие два часа все должно было окончательно проясниться это будет зависеть от доверенного человека Гранта в Майами, бывшего сотрудника ФБР, занимавшегося сейчас частным сыском. Он должен был прислать ему неопровержимые доказательства того, что Хаузер тесно связан с наркоторговцами Флориды и что он использует для доставки наркотиков в США каналы «фирмы». Обнародование этого факта могло нанести удар по репутации управления. Это Грант прекрасно понимал. А так как Хаузер был его подчиненным, могла пострадать и его репутация. Но теперь, после письма Маркуса Уэнда, он получил возможность поторговаться с «федералами» и не допустить широкой огласки этого прискорбного для ЦРУ факта. Грант отпил из большой фарфоровой чашки кофе, и решил еще раз просмотреть присланные ему из Майами записи телефонных разговоров Хаузера. Звонок директора ФБР оторвал его от этого занятия.

— Хелло, Эдвард! — услышал он в трубке чуть хрипловатый уверенный голос. — Тут мои ребята раскопали интересный материал на одного из твоих парней. Не хочешь встретиться и посмотреть его?

Грант внутренне усмехнулся.

— Хелло, Стив! — ответил он. — Пожалуйста, я готов встретиться. Но советую приготовиться к серьезному разговору. У меня тоже есть интересный материал, и я думаю, он тебя очень сильно заинтересует…

Венесуэла. Каракас…

Сухогруз «Петербург» задержался в Каракасе дольше обычного. Загрузив трюмы мешками с кофе и сахаром, он почти неделю простоял на внешнем рейде, ожидая разрешения, отправиться в обратный путь. Вместе с грузом «Петербург» вез так же большую группу российских специалистов, возвращавшихся на родину из длительной командировки со строительства нефтеперегонного завода в Амуай. И хотя специалисты разместились в каютах корабля задолго до окончания погрузки, российское посольство в Каракасе тянуло с отправкой судна, утверждая, что группа прибыла не в полном составе. Наконец, когда терпение членов команды и пассажиров, желавших поскорее попасть домой, почти иссякло, звонок из посольства разрешил отплытие. Вслед за звонком к борту «Петербурга» причалил небольшой прогулочный катер, из которого на судно поднялись виновники столь долгой задержки. Ими оказались загорелые почти до черноты мужчина и женщина. Несмотря на утомленный вид, их лица сияли счастливыми улыбками, и когда помощник капитана попросил новых пассажиров назвать свои имена, они громко и чуть торжественно произнесли — Надежда Смирнова и Андрей Черкашин!..

Эпилог

За широкими окнами моросил нудный осенний дождь. Над Нью-Йорком сгустились тучи и словно покрывалом укутали все улицы города. Ветер дул с океана, принося с собой новые дождевые заряды, и, казалось, конца и края, им не будет. Хельга Кристенсен, скучая, посмотрела в окно и, подавив непрошенный зевок, поправила на голове наушники. Музыка Баха всегда успокаивала ее. Орган был ее любимым музыкальным инструментом. Его величественные звуки проникали в ее сердце и оставляли в нем неизгладимую веру во все светлое и чистое, во что она верила в детстве. Взрослая жизнь изменила ее внутренне и внешне. Из озорной девчонки, часами пропадавшей на игровой площадке, она превратилась в тургеневскую девушку, мечтающую о тихом семейном счастье. На какое-то время ее увлекли идеи антиглобалистов. Это течение было модно среди ее сокурсников по Сорбонне. Стоя в пикетах, она с упоением размахивала флагами и выкрикивала такие лозунги, от которых прохожие шарахались от нее как от прокаженной. Но затем про ее увлечение узнали родители, степенные голландские бюргеры, активные сторонники интеграции Евросоюза. И спустя несколько месяцев, Хельга, оставив учебу в университете, поехала в Нью-Йорк, подальше от назойливых глаз голландской полиции. Здесь связи ее отца, крупного чиновника Евросоюза, позволили ей устроиться на работу в отдел протокола аппарата ООН. И вот уже четвертый год она занимала в нем пост секретаря-референта. Из писем родителей она знала, что шумиха вокруг ее участия в выходках антиглобалистов уже стихла, и в ближайшее время из Нью-Йорка она переберется обратно в Европу. Друг ее отца заместитель начальника международного военного отдела НАТО согласен взять ее в штат этой организации. В Брюсселе для нее уже сняли квартиру. А процедуру оформления, управление кадров штаб-квартиры НАТО обещало закончить через несколько месяцев.

Хельга еще раз перечитала последнее письмо родителей. Увидев в конце приписку, передать привет Надежде Владимировне Смирновой она улыбнулась. Эту фразу она видела практически в каждом их послании и очень удивлялась, чем ее бывший патрон, у которого она проработала секретарем два года, так им понравился. Смирнова, бывая в Гааге, часто посещала особняк родителей Хельги, и, несмотря на разницу в возрасте, они подружились. Из рассказов родителей Хельга знала, что они, время от времени, занимали у Смирновой небольшие суммы денег. Та их охотно давала, не требуя расписок. В свою очередь отец Хельги познакомил Смирнову со многими видными деятелями Евросоюза, включая одного из членов Еврокомиссии. Да и сама идея отправить дочь в Америку, как однажды обмолвился отец, была подсказана ему Смирновой. Вспомнив это, Хельга задумчиво нахмурила брови. По странному стечению обстоятельств русские стали играть в ее жизни значительную роль. Вначале эта сказочно богатая бизнесвумен, сорящая деньгами направо и налево, а затем в ее жизни появился Андрей Черкашин. Подумав о нем, Хельга, слегка покраснела. Она долго не хотела себе признаться в том, что Андрей стал ее первой и большой любовью. Хельга и раньше пользовалась успехом у своих сверстников. Но это были какие-то несерьезные мимолетные увлечения. Интерес Хельги к ее бывшим возлюбленным быстро угасал. Встреча с Андреем вначале не произвела на нее сильного впечатления. Но постепенно общение с ним стало для нее жизненно необходимым. Она стала чаще его вспоминать. Интересоваться его мнением по тому или иному вопросу. Он не вписывался в круг ее обычных знакомых — изнеженных интеллектуалов и оторванных от жизни мечтателей. Узнав, что Андрей прошел войну, она прониклась к нему искренним уважением. Его рассуждения всегда опирались не на заоблачные мечты, а на опыт человека, перенесшего в свои тридцать лет серьезные жизненные испытания. Хельгу всегда тянуло к таким людям. Внезапный отъезд Андрея она переживала очень тяжело. На рассказы своих коллег о том, что он замешан в каких-то темных делах она не обращала внимание. Мало ли что говорят в кулуарах ООН. А когда новый сотрудник, заменивший Андрея на его рабочем месте, передал Хельге от него письмо, она была просто счастлива. Она заставила его подробно рассказать все, что он знал об Андрее. И когда тот сообщил, что возможно Андрей поедет на дипломатическую работу в одну из стран Западной Европы с радостью рассказала о предложении занять пост в секретариате начальника международного военного отдела НАТО. Знакомый Андрея поздравил ее и выразил надежду, что она и Андрей очень скоро увидятся.

Content

Алексей Евдокимов
Золото партии

Предисловие

Часть первая. Золото партии

Нью-Йорк. Наши дни…

Крым. Двадцать лет назад…

Нью-Йорк. Наши дни…

Вашингтон. Шесть месяцев назад…

Париж. Три года назад…

Вашингтон. Шесть месяцев назад…

Ницца. Три года назад…

Нью-Йорк. Три месяца назад…

Нью-Йорк. Три месяца назад…

Вашингтон. Три месяца назад…

Горы Сакраменто. Штат Нью-Мексико. Наши дни…

Вашингтон. Наши дни…

Москва. Август 1991 года…

Нью-Йорк. Наши дни…

Горы Сакраменто. Штат Нью-Мексико. Наши дни…

Ницца. Наши дни…

Горы Сакраменто. Штат Нью-Мексико. Наши дни…

Вашингтон. Наши дни…

Горы Сакраменто. Штат Нью-Мексико. Наши дни…

Вашингтон. Наши дни…

Горы Сакраменто. Штат Нью-Мексико. Наши дни…

Лас Вегас. Наши дни…

Горы Сакраменто. Штат Нью-Мексико. Наши дни…

Лас Вегас. Наши дни…

Горы Сакраменто. Штат Нью-Мексико. Наши дни…

Часть вторая. Бруклинский ад

Горы Сакраменто. Штат Нью-Мексико. Наши дни…

Лас Вегас. Наши дни…

Вашингтон. Наши дни…

Нью-Йорк. Наши дни…

Нью-Йорк. Наши дни…

Вашингтон. Наши дни…

Часть третья. Дыхание смерти

Нью-Йорк. Бруклинский Централ…

Нью-Йорк. Площадь Объединенных Наций…

Нью-Йорк. Бруклинский Централ…

Нью-Йорк. Бруклинский Централ…

Россия. Поселок Полярный…

Нью-Йорк. Бруклинский Централ…

Вашингтон. Пенсильвания-авеню…

Нью-Йорк. Бруклинский Централ…

Нью-Йорк. Медисон-авеню…

Нью-Йорк. Бруклинский Централ…

Норвежское море…

Нью-Йорк. Тринити…

Нью-Йорк. Манхэттен…

Нью-Йорк. Бруклинский Централ…

Штат Нью-Йорк. Пансионат «У озера»…

Нью-Йорк. Манхэттен…

Северная Атлантика…

Штат Нью-Йорк. Пансионат «У озера»…

Северная Атлантика…

Штат Нью-Йорк. Пансионат «У озера»…

Штат Нью-Йорк. Озеро Кензико…

Штат Нью-Йорк. Пансионат «У озера»…

Часть четвертая. Побег из преисподней

Нью-Йорк. Бронкс…

Нью-Йорк. Гарлем…

Река Гудзон. Лесное ранчо…

Вашингтон. Пенсильвания-авеню…

Нью-Йорк. Бруклинский Централ…

Нью-Йорк. Манхэттен…

Нью-Йорк. Гринвич-стрит…

Атлантик-Сити. Бар «Лесная поляна»…

Река Гудзон. Лесное ранчо…

Река Гудзон. Лесное ранчо…

Река Гудзон. Лесное ранчо…

Карлсон-Сити. Аэродром…

Штат Виргиния. Ричмонд…

Штат Флорида. Майами…

Флоридский пролив…

Штат Флорида. Майами…

Флоридский пролив…

Вашингтон. Пенсильвания-авеню…

Флоридский пролив…

Штат Флорида. Майами…

Часть пятая. Приказано выжить

Флоридский пролив. Квадрат «80–56»…

Багамские острова. Нассау…

База ВМС США Норфолк…

Южная Атлантика…

База ВМС США Норфолк…

Флоридский пролив. Квадрат «80–56»…

Багамские острова. Нассау…

Флоридский пролив. Квадрат «78–93»…

Багамские острова. Нассау…

Флоридский пролив. Квадрат «78–97»…

Флоридский пролив. Квадрат «78–97»…

Багамские острова. Квадрат «78–97»…

Багамские острова. Квадрат «80–97»…

Багамские острова. Квадрат «78–97»…

Багамские острова. Нассау…

Карибское море. Квадрат «50–12»…

Карибское море. Квадрат «45–12»…

Карибское море. Квадрат «45–12»…

Карибское море. Квадрат «45–12»…

Карибское море. Квадрат «45–12»…

Карибское море. Квадрат «45–12»…

Карибское море. Квадрат «45–12»…

Часть шестая. Тайна бермудского треугольника

Вашингтон. Аэропорт Даллес…

Колумбия. Санта-Марта…

Нью-Йорк. Медисон-авеню…

Колумбия. Богота…

Колумбия. Энвигадо. Вилла «Санта Рита»…

Колумбия. Богота…

Колумбия. Военная база «Пуэрто-Лопес»…

Богота. Отель «Саратога»…

Карибское море. Квадрат «45–12»…

Колумбия. Эль-Йопаль…

Богота. Отель «Саратога»…

Колумбия. Эль-Йопаль…

Колумбия. Энвигадо…

Колумбия. Военная база «Пуэрто-Лопес»…

Колумбия. Энвигадо. Вилла «Санта Рита»…

Колумбия. Военная база «Пуэрто-Лопес»…

Колумбия. Энвигадо. Вилла «Санта Рита»…

Колумбия. Богота. Отель «Саратога»…

Колумбия. Эль-Йопаль…

Колумбия. Богота. Отель «Саратога»…

Колумбия. Энвигадо. Вилла «Санта Рита»…

Колумбия. Эль-Йопаль…

Карибское море. Квадрат «45–12»…

Колумбия. Эль-Йопаль…

Колумбия. Богота…

Колумбия. Букараманга…

Колумбия. Кукута…

Колумбия. Памплона…

Карибское море. Квадрат «45–12»…

Колумбия. Граница с Венесуэлой…

Колумбия. Военная база «Пуэрто-Лопес»…

Колумбия. Граница с Венесуэлой…

США. Штат Виргиния…

Венесуэла. Каракас…

Эпилог