Саммер Холланд

Парни из Манчестера. Я за твоей спиной

Love & Mafia на русском

© Саммер Холланд, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Глава 1

Зверюга

Ливерпуль, 2011

Между Ливерпулем и Абердином шесть часов тридцать минут езды. Шесть часов десять минут, если без пробок. Гэри стоит на стреме и строит в голове маршрут, который и так сто раз построен. Шесть сраных часов, триста шестьдесят миль, хер знает сколько полицейских постов.

Обычно они не берутся за опасные дела. Но в этот раз обещают столько, что любой бы рискнул. Не согласятся они – найдут кого-то другого, бабки уплывут. Так Леон говорит, а его лучше слушать. Чуйка у него, какой ни у кого нет, выручала их не раз.

Так что сейчас Гэри просто стоит на стреме, хотя нутро ноет: гнать тачку через всю страну – херовая затея. Тем более в Шотландию – понятно, что риска меньше, чем в центр Лондона закатиться, но все равно идея не из лучших. У них копы вообще своей жизнью живут, а закон дает доебаться до чего угодно. «Неосторожное вождение», мать его, и вот ты уже стоишь рожей в угнанную тачку.

Пока он ждет, на улице даже прохожие не появляются – им как будто кто-то помогает. Кое-где в домах горит свет, но самого Гэри вряд ли заметят: он стоит в тени, в удачном месте. Джека не слышно, возится с тачкой в гараже.

Лучше него никто не справляется с самим угоном. Ни дать ни взять гений: нет пока такой сигналки, которую он бы не обошел. А сейчас, может, и вообще никакой нет, с этими ретро-машинами не угадаешь.

Слышится рычание мотора, и из-за угла выезжает сраная «Альфа-Ромео» хер знает какого года выпуска. Она старше него, но самое стремное – машина красная. Красная, мать твою, яркая даже сейчас, в сумерках и с потушенными фарами. Не узнать такую тачку невозможно. На что они вообще рассчитывают? Не хватает только флагов и здоровенного плаката «Мы это спиздили».

«Альфа-Ромео» тормозит рядом, и дверь со стороны пассажирского сиденья распахивается.

– Приглашения ждешь, конфетка? – орет Джек, но Гэри уже запрыгивает внутрь. Не успевает даже дверь закрыть, как тот дает по газам.

– Тачка слишком заметная.

– Да ладно? – гогочет Джек, быстро проверяя зеркала. – А я и не подумал. Не парься, Леон сказал, у него все под контролем. Они уже ждут.

Странно, но это успокаивает. Гэри высматривает в заднее окно погоню, но, кажется, все чисто. Будь это его тачка, обвешал бы ее всеми сигналками мира, но хозяин этой малышки явно понадеялся на свой навороченный гараж. Как будто его не вскрыть.

Джек едет быстро, но не слишком: хоть времени и мало, привлекать лишнее внимание не хочется. Пусть Леон потом убьет их, но это лучше, чем попасться. Это винтажная красная «Альфа-Ромео». Таких в Манчестере нет, да и в Ливерпуле всего одна. Была.

– Есть затык, но решать мы его будем уже в Оррелле, – говорит Джек, чуть расслабляясь: за окном горит рекламными щитами «Асда» [1], а значит, они уже на выезде.

Гэри поворачивается с вопросом, но тот отмахивается.

– Бак почти пустой. До Оррелла дотянем – тут ехать всего-ничего. Но там надо заправиться.

Джек слишком уверен, и это пугает: он всегда так себя ведет, когда все херово. Гэри косится на приборную панель и понимает, что прав в своих сомнениях. Есть у этих машин кое-какая дурная слава.

– Расход, – говорит он.

– Блядь, – выдыхает Джек. – Ну да, не подумал. Надо было у чувака топлива поискать… Не, ты сам подумай – кто с пустым баком тачку на ночь оставляет? Ну не урод?

– Урод, – кивает Гэри.

Для владельца это в целом нормально – не заправил и не заправил, утром сгонял бы на заправку, туда бы точно хватило. Но сейчас Джек прав: что за урод. Нужно понять, доедут ли они вообще куда-нибудь.

– Считай.

– Объем бака – десять галлонов. Десять же? Да, точно, десять и двенадцать. Судя по стрелке, осталось не больше полутора, – нервно тараторит Джек. – Расход… Блядь, я не знаю. Знаю, что слишком большой для этого движка… Или это у «Страдале»[2]? Да, это у «Страдале». У этой… где-то десять на сто. Может, одиннадцать. До Оррелла восемнадцать.

Он выдыхает и барабанит пальцами по рулю, чуть прибавляя скорость, как будто расход считается на минуты, а не на мили. В математике он сильнее, так что Гэри даже не пытается вмешиваться. Своей работы достаточно.

– Ну?

– Должно хватить, но впритык, и не факт, что хватит. Но чисто впритык, и если у нас есть полтора, – отвечает Джек так путано, что сейчас, наверное, сам взорвется. – Я не ебу, короче. Не ебу и все. Чего ты от меня сейчас хочешь?

– Поворачивай на Бикерстафф. – Гэри быстро прикидывает риски.

Должно сработать: у старого Джима всегда припасена пара галлонов, и Гэри даже знает, где именно. Палево, конечно, жуткое, да и воровать у старика – последнее дело. Был бы кто другой – даже не задумался бы.

Он вернет старому Джиму все и даже дольет сверху. Лучше так, чем заглохнуть.

Джек, не задавая вопросов, сворачивает с дороги.

Нью-Йорк, 2018

Когда Фло поднимается после утренней тренировки, Гэри успевает прочесть новости и заварить кофе. На сковороде шипит бекон, и запах ползет по всей кухне.

– Ужасно, – морщит нос Фло и отстегивает нарукавник с телефоном.

– Завтракать не будешь?

– Этим? – тыкает она пальцем в банку фасоли на столе и качает головой. – Нет. Но если ты сделаешь мне что-нибудь нормальное, то я успею поесть.

– Нормальное – это закинуть овощи в блендер и перебить в кашу? – Гэри разбивает два яйца, добавляя их к бекону. Белок моментально схватывается и белеет.

– Можешь просто шпинат с бананом, – кивает Фло, освобождаясь от последних приблуд для тренировки. Она стягивает спортивный топ, и влажное от пота смуглое тело блестит, купаясь в солнечных лучах. – Так что, сделаешь? Я в душ.

– Я с тобой.

Тело тут же реагирует на нее, перед глазами встают соблазнительные картинки. Хочется распустить ей хвост, чтобы густые темные волосы волной упали на плечи.

– Твой завтрак остынет… – Фло поворачивается.

Взгляд тут же падает на голую грудь с уже затвердевшими сосками. Она красивая, два полукруга так и просятся в руки. Гэри невольно сглатывает, понимая, что голоден совсем не в буквальном смысле.

– Ничего, потом в микроволновку закину. – Он убирает сковороду и выключает панель. – Я с тобой.

Фло смеется и манит его пальцем за собой. Ее голос переливается, как у сирены, и не идти за ней невозможно. Самой же нравится, да? Нравится, когда он так реагирует.

Эта женщина прекрасно знает свою силу и совсем не стесняется ее использовать. Когда она скидывает шорты, Гэри уже не может остановиться. Он проводит руками по ее бедрам, прижимает к себе, шумно вдыхает тонкий родной запах, похожий на цветочный, прижимается губами к затылку.

– Сначала душ, – стонет она, когда его пальцы перемещаются вперед, к ее животу, и опускаются ниже.

– Нет.

Он сбрасывает одежду, отшвыривает ее в сторону, поворачивает Фло и подхватывает на руки. Тонкие пальцы тут же смыкаются в замок за его шеей, и мягкие губы находят его. Она всегда такая – отзывчивая, полная желания, и от этого крышу сносит больше всего.

Гэри заходит в душ, держа ее на весу. Включает воду – с потолка льются прохладные струи, и Фло недовольно шипит. Она обычно купается в кипятке или, как минимум, в чем-то похожем на него.

Пытаясь нащупать переключатель, Гэри затыкает ее поцелуем. Она заполняет собой все пространство в нем: в сердце, в мыслях, в каждой клетке.

Фло сама направляет его в себя – не любит долгих прелюдий. Она уже готова. Гэри готов отдать многое, чтобы понять, как ей это удается.

За три года они должны были привыкнуть друг к другу. Может, даже надоесть. Но каждый раз, оказываясь в его руках, она уже готова. Это слишком хорошо, даже думать не получается, и Гэри отдается моменту. Он прижимает Фло к стене, двигается быстро – может, слишком быстро. Она стонет ему в ухо, сладко, прерывисто. Сжимается вокруг него, хватается за плечи и даже сейчас, припертая к стене, пытается подаваться навстречу, требуя больше.

Надолго Гэри не хватает, но ей и не нужно многого: она первая впивается зубами в его плечо и задерживает дыхание. Всего на секунду, потому что в следующую Фло уже взрывается криком – даже не стоном, – повторяя его имя. От этого звука он кончает быстрее, чем успевает подумать хоть о чем-то.

– Я люблю тебя, – выдыхает он, помогая Фло опуститься на пол.

Она потягивается, подставляя тело воде, и делает погорячее. Гэри готов даже на кипяток, лишь бы ее лицо оставалось таким довольным.

– Я тоже люблю тебя, – отвечает Фло. – А теперь дай мне помыться.

– Хочешь, я это сделаю? – спрашивает он и тянется за мочалкой.

– Это долго, – смеется она. – Опоздаешь, а я буду виновата.

– Я постараюсь не залипать на твоей груди, – обещает он.

Гэри уже знает, что не сдержит обещания, и ему плевать, опоздает ли он на работу. В последнее время они не так часто совершают глупости, и сейчас не хочется рушить настроение. Но Фло настойчиво толкает его к выходу.

– Ты обещал мне завтрак, – напоминает она. – Серьезно, Гэри.

Он сдается. Целует ее еще раз, берется за полотенце. Силуэт на фоне запотевшего стекла прекрасен, и оставить его без внимания невозможно.

– Ты как из фильма, – говорит он, вытирая мокрые волосы.

– Гэри? – Фло выглядывает из-за перегородки, удивленно осматривая его с ног до головы. – Это был комплимент?

Он кивает. Фло смеется, брызгая на него водой, и снова выгоняет. Внутри растет желание сказаться больным и провести вместе с ней ленивый день в постели. Сейчас им редко удается пересечься с утра: открытие галереи заставляет ее подниматься ни свет ни заря, но скоро все начнет возвращаться в привычный график.

Теперь только Гэри замечает, как сильно соскучился. Он засовывает свой завтрак в микроволновку и начинает собирать для Фло ее обычную бурду, чтобы измельчить в блендере до состояния детского пюре. Он до сих пор не понимает, как она может это пить и зачем вообще пить еду.

Ба говорит, что им пора жениться. Ба вообще говорит это года два как, но Гэри начинает обдумывать это только сейчас. Правда, все равно сомневается: им и так здорово жить. Зачем тратить кучу денег на свадьбу, если и без нее все в порядке?

Хотя нет, не в порядке. Что-то меняется между ними, и он еще не понимает, что именно. Жаль, пока нельзя. Было бы можно – заехал бы в какой-нибудь крутой магазин за кольцом.

– Ты супер! – Фло вырастает из-под земли, вырывая его из мыслей. Она завернута в полотенце, волосы все еще влажные.

Гэри наклоняется к ее шее и, не удержавшись, слизывает оставшиеся капли. Ее кожа пахнет какими-то цветами и свежестью. Фло смешно поводит плечами и хватает со стола шейкер.

– Хочешь, останемся дома? – предлагает он.

– Ничего себе. Гэри, – она бросает на него взгляд искоса, – ты сегодня странный.

– Просто соскучился. – Cама она странная. Они же почти не видятся.

– Мы не останемся дома, – Фло делает глоток и чуть отстраняется, – мне нужно в галерею. А тебе – на работу. Кстати об этом…

Она замолкает на полуслове и ставит шейкер обратно. Гэри разочарованно вздыхает, понимая, что план провалился. Если бы она согласилась, он бы уже звонил Марте и кашлял в трубку. Почему-то именно сейчас больше всего хочется остаться с Фло, тем более что на выходные она опять уедет.

Гэри усаживается перед своей тарелкой, пока еда снова не остыла, и успевает наколоть на вилку бекон, когда Фло возвращается с какими-то распечатками.

– Тебе пора отпустить Марту, – заявляет она.

Изящно взобравшись на стул напротив, она кладет перед ним бумаги и тянется за шейкером.

– Что это? – Гэри отрывает взгляд от нее. Похоже на резюме. Ворох бумаг лежит перед ним, пугая масштабами. – Нет, давай не сегодня.

Он откладывает подбор нового ассистента уже несколько месяцев и планирует делать это так долго, как может. А кто бы не откладывал? У Марты есть свои приколы, но она с ним уже давно, и ее загоны можно терпеть. А придет кто-то новый, что будет? Лишнее шуршание за дверью, мерзкое «мистер Барнс» и какие-нибудь щенячьи глаза с вываленным языком, готовым вылизывать жопу. Фло настойчиво придвигает резюме ближе к нему.

– Я знаю, ты не любишь перемены, – говорит она мягко. Гэри тут же передумывает оставаться дома. – Ты и к Марте долго привыкал. Но она уже три месяца как получила оффер, и если ты ее не отпустишь к Джеку, она уйдет совсем.

– Марта? – Гэри не верит, что она может уйти.

Четыре года назад он выбрал ее из сотни кандидатов – Леон заставил, – а потом привыкал не меньше года. Теперь она его будто воспитывает: настойчиво напоминает поесть, подсовывает записки за пять минут до встреч, даже одежду на нем приглаживает. И глаза закатывает тоже, типичная черная мамочка. Гэри немного неловко, но она действительно помогает. Он уже не так уверен, что может прожить без ассистента.

– Да, Гэри, – настойчиво повторяет Фло. – Марта может совсем уйти, и это будет нечестно.

– У меня нет времени собеседовать людей, – недовольно бурчит он, но в резюме все же заглядывает.

– Но день в постели провести у тебя время есть? – смеется она, и Гэри ничего не остается, как состроить гримасу в ответ. – Не волнуйся, я сделала это за тебя.

– Ты сделала что?

– Прособеседовала твоих кандидатов. Эти, – Фло кивает на стопку резюме, – уже отобраны. Мной.

– Ты не работаешь в «Феллоу Хэнд».

– Я просто хотела помочь.

– Мне? Или Марте?

– Не придирайся.

Гэри не нравится, что Фло вмешивается в его работу. Черт, ему не нравится даже, когда кто-то из братьев вмешивается, не то что его женщина. Та замечает недовольство и аккуратно кладет палец ему на лоб, расправляя складки между бровями.

– Не придирайся, пожалуйста, – повторяет она. – Я хотела помочь, потому что ваш эйчар выбирал совершенно не тех. Ты бы устал после второго собеседования, и я решила взять это на себя. И да, Марта мне уже жаловалась. Знаешь, кому еще она успела пожаловаться?

– Джеку?

– Всем. Всему вашему офису. Кажется, даже Леона успела в коридоре поймать.

Марта, конечно, заслуживает наказания, но Гэри все равно больше злится на Фло. Он еле сдерживается, чтобы не заорать, но отвлекается на резюме, которые она отобрала.

– Тут три хороших кандидата. – Она, кажется, понимает его интерес к бумажкам по-своему и выдвигает верхние три резюме. – И мне больше всех понравилась Вивьен Хайгерт.

– Чем?

– Профессиональная. Спокойная, уверенная, держится хорошо. Отличное резюме, и работу свою явно знает.

– Что насчет остальных двоих?

– Джош Даллас тоже с хорошей квалификацией, но обед тебе греть не будет. Зато сможет даже забрать часть твоей переписки. Есть нюанс, правда.

– Какой?

– Он очень… – Фло мнется, прикусывая губу. – Специфичный парень. Красится лучше меня.

– Понял. – Ну да, конечно. Чтобы от него весь операционный отдел шарахался. – И третья?

– Саванна Джонсон. Очень похожа на Марту, даже, наверное, слишком похожа. Но тебе подойдет.

Гэри пробегается глазами по каждому из отобранных резюме и откладывает их в сторону. Нет, он не даст Фло победить, какую бы игру та ни затеяла. Она влезает в дела, которые ее не касаются, и это херово для их отношений. Скандалить он, конечно, не будет. Но и на поводу у нее не пойдет.

– Остальные?

– Не так хороши, как эти трое, – она хмурится, наблюдая за ним, – захватила для сравнения.

– Понял.

Бесит, что Фло права. По крайней мере, теперь Марта перестанет разносить по офису слухи о том, как ее не ценят в компании, и точно не сможет смотреть на него волком каждый день. Гэри изучает несколько следующих резюме и цепляется взглядом за знакомое название.

– А эта почему в тройку не попала?

– Пайпер Нолан? Хорошо себя показала и очень активная, но опыта совсем нет: она только после колледжа. Она тебя не выдержит.

– Возьму ее. – Гэри поднимается и идет за телефоном. Быстро набирает номер.

– Еще и восьми нет, – растерянно говорит Фло, забирая у него из рук резюме. – Неприлично звонить сейчас.

– Если она хочет быть моим ассистентом, придется к такому привыкнуть.

Подавить приступ гнева удается с трудом, но вида Фло сейчас достаточно: она совсем не понимает, почему ее кандидаты не подходят. Пайпер долго не отвечает, и Гэри уже готов сбросить звонок, когда в трубке раздается тонкий сонный голос.

– Алло?

– Пайпер Нолан?

– Да, – выдыхает она с такой усталостью, что Гэри становится смешно: наверняка еще спала. Будет забавно, если даже от звонка до сих пор не проснулась.

– Это Гэри Барнс, вы проходили собеседование на должность моего ассистента.

– Да? – Она подтверждает или соглашается?

– Жду вас сегодня в моем офисе. В десять.

– Окей.

Гэри едва сдерживается, чтобы не засмеяться в трубку: действительно, не проснулась. Может, вообще не появится или опоздает, но сейчас это не так важно. Он завершает звонок и, чувствуя себя куда лучше, поворачивается к Фло.

– Довольна?

– Почему она? – Та не может оторваться от резюме, все бегает глазами по строчкам.

– Она из Дублина, – пожимает Гэри плечами. – Мне с ирландцами нормально.

Лицо Фло становится нечитаемым, и то, насколько она в шоке, даже немного приятно. Довольный собой, Гэри накалывает на вилку уже напрочь остывший бекон, но у холодного жирного кусочка появляется самый сладкий привкус мести.

Глава 2

Малая

Как только звонок отключается, Пайпер открывает глаза и подскакивает на кровати, пытаясь стряхнуть остатки сна. Поиски работы заходят слишком далеко: теперь даже снится, что ей наконец перезвонили.

Пальцы до сих пор сжимают телефон, и Пайпер окончательно просыпается. Офигеть: ей не приснилось, это все правда. В списке вызовов – незнакомый номер. Кто бы еще вспомнил, откуда звонили и о чем говорили. И она, скорее всего, просто со всем согласилась, как обычно это делает, когда спит!

Телефон летит на кровать. Так, что она помнит? Мужской голос – это точно. Что ей сказали выходить – тоже. Остальное слишком расплывается.

За последнюю неделю случилось шесть собеседований, и вспомнить, где на них фигурировал мужчина, не получается. Черт, тяжело даже припомнить, что там были за компании! Пайпер уже три месяца бомбит Нью-Йорк своими резюме, надеясь попасть хоть куда-нибудь. Кому-то такая тактика помогает, по крайней мере, чисто статистически должна. И вот теперь ее зовут на работу, а она даже не знает, куда.

– Чего шумишь? – раздается из-за двери голос Скай.

Пайпер только и может, что невразумительно провыть в ответ. От желания зареветь чешется нос.

– Мне позвонили по поводу работы, – наконец получается сказать.

– Неужели?! – Дверь распахивается.

Торчащие во все стороны кудри Скай появляются раньше, чем все остальное. На круглом лице написано любопытство вперемешку с волнением. Ее можно понять: платить-то за квартиру им вместе.

– Заходи, – вздыхает Пайпер и закрывает лицо руками.

Нужно собраться и попытаться вспомнить хоть что-то из разговора, но это слишком сложно – она же спала!

– Ну что? – Скай падает рядом с ней. – Не взяли, что ли?

– Наоборот, – всхлипывает Пайпер.

Все, теперь поток слез точно не остановить. Проклятая чувствительность иногда и ее саму бесит, но сделать с этим Пайпер ничего не может. Она пытается вытереть лицо, но что толку?

Отлично. Теперь еще и нос закладывает.

– Тогда чего ревешь?

– Я спала, когда позвонили. И не знаю, куда меня взяли!

Скай складывается пополам. Она хохочет громко, настолько громко, что слышно, наверное, даже на соседней улице, и это ужасно обидно. Как ей вообще удается смеяться, когда кто-то плачет? Пайпер толкает ее в бок, но это вызывает новую волну.

– Только ты так можешь! – задыхаясь, повторяет Скай. – Только. Ты.

– Прекрати, – просит Пайпер, хотя та права: это и правда смешно. – Я не виновата, что мне позвонили так рано!

– Обычные люди уже просыпаются в это время. И даже одеваются.

– Я же не обычная.

– Конечно, – гогочет Скай, разве что с кровати не скатывается. – Ты…

– Безработная, – заканчивает за нее Пайпер. – Я безработная.

– Уже нет!

Скай приподнимается, садится рядом и протягивает ей телефон. Ее смех чайки настолько заразителен, что даже слезы высыхают – рядом с ней плакать невозможно.

Совершенно непонятно, что теперь делать. Можно, конечно, перезвонить и прикинуться дурочкой, что-нибудь спросить и попытаться понять, о чем они договорились. Но, кажется, это будет очень непрофессионально.

– Ты должна им перезвонить, – дублирует ее мысли Скай. – Может, это твой единственный шанс.

– Как ты себе это представляешь? – Пайпер забирает телефон и еще раз смотрит на незнакомый номер. – Это же глупо.

– Глупо не прийти на встречу, потому что ты спала и не запомнила, куда тебе идти.

Они смотрят друг на друга, и Скай выглядит серьезной, хотя сжатые пухлые губы и дрожь выдают, что она из последних сил старается не захохотать снова. Это настроение передается и Пайпер.

– Ладно. – Она разрешает себе улыбнуться. – Надо хотя бы понять, кто он. Пробью номер.

– То есть куда тебе ехать, ты не запомнила, зато запомнила, что это был мужчина?

– Уходи, – просит Пайпер, но Скай мотает головой.

– Не-а, без вариантов. Хочу посмотреть, кто взял тебя на работу. Кто решился.

Хоть на это замечание и можно обидеться, на самом деле оно хорошее. Из всех собеседований на этой неделе ни одно нельзя назвать особенно успешным, и ни на одном, кажется, не было мужчины. Пайпер общалась только с женщинами.

– Номер не гуглится, – вздыхает она, – видимо, личный.

– Пойдем на кухню? – просит Скай.

У нее на лице странное выражение, которое обычно появляется, когда та читает фанфики про Гарри Стайлса.

– Зачем?

– Я попкорн приготовлю.

– Скайлар!

– Ну что? – возмущается та. – Тебе с личного номера звонит мужчина. Возможно, это красивый, высокий, темноволосый миллиардер, владелец компании, и он берет тебя на работу. Ты же на ассистента подавалась? Значит, берет личным ассистентом. А потом ты выяснишь, какие у него есть фетиши. Должны же быть – как минимум легкий БДСМ. И вот представь…

– Тебе нужно меньше читать порнороманы.

– А тебе – играть в онлайн-игры по ночам, но я же тебя не осуждаю.

Пайпер обиженно вздыхает, но продолжает искать звонящего. Проверяет Truecaller[3] – вот куда нужно было посмотреть в первую очередь.

– Гэри Барнс… – Имя, которое всплывает в приложении, кажется смутно знакомым.

– Звучит очень хорошо, – кивает Скай. – Классное имя для миллиардера, хотя я бы ожидала Кристиана или Себастьяна.

– Прекрати, – предупреждает Пайпер и лезет в Гугл.

«Феллоу Хэнд»! Точно! На прошлой неделе у нее было там собеседование, но никакого Гэри Барнса она не помнит. Там была девушка, и, кстати, очень красивая: она выглядела как какая-нибудь актриса. Такая же ухоженная, изящная… Такие только в «Инстаграме» [4] живут. А как ее звали… Констанс? Нет, Флоренс.

Странно. Пайпер уверена, что не понравилась ей. У этой Флоренс было такое холодное и отстраненное лицо, что можно смело ставить двадцатку на то, что половину собеседования она просто не слушала. Тогда почему взяли-то?

– Будешь ему перезванивать? – спрашивает Скай.

– Придется. Все равно я не помню, когда мне нужно появиться.

Соседка усаживается поудобнее и с интересом смотрит на телефон. Ее бы выгнать, конечно, но на этот раз Пайпер нужен свидетель. Память у Скай все равно лучше, так что пусть подслушивает.

Трубку поднимают после второго гудка.

– Барнс.

Пайпер неловко застывает: у него низкий, гулкий, почти звериный голос. Как она не проснулась от этого звука?

– Я… – тянет она, мысленно проклиная себя за нерешительность, но собраться не получается. – Мы сегодня…

– В десять в моем офисе, – отвечает Барнс.

– Точно.

– Это все?

– Да, спасибо!

Звонок отключается. Пайпер отнимает телефон от уха и поворачивается к Скай.

– Вау, – выдыхает та. – Мне нужно его фото! Ты можешь как-нибудь записать мне голосовое, когда он будет говорить? Ты же понимаешь, что мне не важно, что именно он будет произносить.

– Скай, фу! – морщится Пайпер. – Это мой босс!

– И часа не прошло, как он твой босс! Ладно, фото найду сама.

Она поднимается и едва ли не выбегает из комнаты. Хотя насчет фото она права: хорошо бы понимать, кого именно искать в офисе «Феллоу Хэнд». «Инстаграма» у Барнса нет, «Фейсбука»[5] тоже… Зато поиск в Гугл-картинках не подводит.

Черт. У Пайпер даже дыхание перехватывает: на фото с вечеринки в какой-то галерее она видит здоровенного, плотно сбитого – реально зверь какой-то – коротко стриженного мужчину. У него крупный нос и пухлые губы, и он не то чтобы красавчик: уши смешно торчат в стороны, щетина небрежная. Но, черт, какой у него взгляд! Серьезные, даже суровые серые глаза пронизывают насквозь даже через экран.

– Нихрена себе! – раздается вопль Скай из гостиной.

Пайпер задумчиво кивает. Это очень точное определение тому, что она сейчас видит.

* * *

До офиса «Феллоу Хэнд» ей добираться не меньше сорока минут… Пайпер носится по своей маленькой цветастой спальне, натыкаясь на углы мебели. В попытках собраться для своего первого рабочего дня в душу закрадывается подозрение, что она хватает все не то.

Стоя в белье перед шкафом, Пайпер чувствует, как подступает паническая атака. А как вообще нормальные люди одеваются в офис… Она же будет работать в офисе, да?

– Скай, – жалобно зовет она, – Скай!

– Ты еще здесь? – заглядывает та. – Не опаздываешь?

– Опаздываю! Что надеть?

– Зеленый комбез, конечно. Сколько говорить: это твоя надежная классика. Для первого дня идеально. Только сверху пиджак накинь, там сегодня холодно.

Пайпер вздыхает: Скай права, но признавать это неприятно. Как бы ни хотелось отойти от стереотипа, что рыжие девушки носят зеленое, такое решение действительно надежно. Она влезает в комбинезон и собирает волосы в хвост, времени на что-то другое почти не остается.

– Пока! – Пайпер хлопает дверью и практически бежит к метро. Черт! Надо же так вляпаться – проспать собственное приглашение на работу. Она, конечно, вчера легла поздно… Или уже рано? Но рейд сам в себя не сходит, а эйчары обычно по утрам не звонят.

Хотя откуда ей знать? Ее еще никто не приглашал на работу, если не считать того странного парня, который пытался затащить в свою мутную историю. Хорошо хоть Скай смогла объяснить, что вебкам и «Чат Рулетка» имеют между собой не так много общего.

Пайпер ныряет в метро и еле сдерживает тошноту: сейчас она тоже пропахнет мочой и дешевым бухлом. Дома она мечтала о переезде в Нью-Йорк, он казался ей романтичным, огромным, полным всех возможностей мира. С размером не обманули, но насчет остального…

Окей, кое-что из показанного в сериале «Хор» оказалось правдой. Тут хоть надежда на нормальную работу есть. Дублин в Огайо предлагает куда меньше вакансий, а из перспектив – ипотека на тридцать лет, муж с собакой и жизнь от завтрака до смерти.

Так что, если ей хочется чего-то большего, нужно задержаться здесь. Жаль только, никто не предупредил ее, что Нью-Йорк воняет индийской едой, мусоркой и бездомными.

Вагон шатает так, что даже странно, что он не сходит с рельс, и Пайпер с ужасом представляет, что это теперь ждет ее каждый день. Забитое людьми метро, шум, от которого звенит в ушах, пробирающий до костей мороз и полчаса езды до Манхэттена, которые будут казаться адом.

Люди живут так годами. Наверное, и она привыкнет, вряд ли есть смысл в Бруклине заводить машину. Пайпер усиленно настраивается на позитивную волну, пытаясь договориться с собой. Она давно уже это делает, примерно с тех пор, как закончила колледж, но пока безуспешно. Жаль, что она не одна из тех милашек, которые могут зарабатывать на говенных стримах. Они ведь даже играть не умеют!

Пайпер так злится на стримерш, что едва не пропускает свою остановку. На Манхэттене пахнет получше: по крайней мере, никто не мочится на угол дома. Да, Нью-Йорк в целом не весь так плох, но когда ты уже полгода живешь в Бушвике и выходишь только в индийский магазинчик за чипсами и колой, остального города не видно.

Небоскреб, в котором расположен офис, она узнает сразу: он единственный на перекрестке выглядит не как из прошлого века. Собеседование у нее проходило не в кабинете – и это, кстати, странно, – а на первом этаже, в ресторане. И кто, интересно, была эта Кон… Флоренс?

До десяти остается всего минут пять, а Пайпер еще бы успеть найти нужный офис. Времени думать нет, и она торопится внутрь.

В нормальных зданиях вешают доски, где пишут, какая компания на каком этаже. Пайпер крутит головой, но ничего подобного не замечает. Черт. Времени почти не остается, и приходится бежать к ресепшену.

– Добрый день! – начинает она, но сама же обрывает свой вежливый спич. – «Феллоу Хэнд»?

Девушка на ресепшене даже не поднимает на нее взгляд. Не отрываясь от компьютера, она машет рукой куда-то себе за спину. Там на стене висит та самая доска, которую Пайпер отчаянно искала. Чертова доска, заметная, как танк на поляне.

Отличная работа, Пайпер Нолан! В квестах ты находишь крохотный ключ под ковром, а обнаружить здоровенную доску в жизни – это слишком для тебя.

Она пробегается глазами и находит «Феллоу Хэнд». Пятнадцатый этаж. Пайпер вздыхает, бросает «спасибо» и бежит к лифту.

Уже понимая, что опоздает, она закрывает глаза и делает глубокий вдох. Может, за это не уволят в первый же день?

Глава 3

Зверюга

Что можно понять в сраном прогнозе о рисках, если в нем нет ни одного вменяемого комментария? Джек, конечно, охуенно придумал так сделать. Бесконечные строки и столбцы с цифрами тянутся дальше, чем Гэри может долистать. Что из этого в принципе нужно понять и, мать твою, Джек, какой реакции на это ты ждешь?

Цифры складываются в картинку, похожую на огромный хер, который они как-то нарисовали на заборе церкви. Пытались доказать Тыковке, что бог не существует, и поэтому никого не накажет. Им тогда здорово влетело от поймавшего их пастора, а главное – Тыковка только больше уверовал. Гэри прогоняет воспоминания и возвращается к отчету.

Еще минут через десять начинают ныть мышцы. Их сводит от напряжения, но это дерьмо на экране уже обретает хоть какой-то смысл. Правда, из-за того, что цифры стоят сплошняком, приходится держать их на экране пальцами, чтобы не потерять. Джеку нужно будет вломить, конечно. Знает же, что так делать нельзя, договаривались, что он хотя бы писать будет, куда посмотреть.

– Мистер Барнс?

Марта страшно не вовремя влезает в кабинет и напоминает о себе. Зря: Гэри все еще зол на нее.

– Чего тебе? – Он старается удержать сразу четыре цифры: одну взглядом и три – пальцами.

– Там к вам пришла девушка. – Марта говорит так нагло, что хочется вышвырнуть ее прямо сейчас. – Говорит, вы ей звонили и назначили встречу на десять.

– А сейчас сколько?

– Десять ноль пять. – Эта долбаная снисходительность в ее голосе!

Гэри хочется заорать, но он держит фокус на блядской цифре. Сейчас моргни – и она исчезнет. И что тогда, заново искать? Джек, ебаный ты Джек…

– Через пять минут пусть заходит.

Марта исчезает, оставляя его одного. Гэри отчаянно пытается вспомнить, что эта блядская цифра значила полминуты назад. Вечно финансисты придумывают замороченные отчеты, по которым хер разберешь, минус перед цифрой – это хорошее отклонение или плохое. Выделяли бы как-то цветом, что ли.

Гэри клянется завести собственного аналитика, который сможет переводить отчеты из финансов – или того хуже, продукта, – с ублюдского на человеческий.

– Это стандартный отчет, – передразнивает он голос Джека в своей голове.

– Простите? – произносит из-за монитора нежный женский голос.

Гэри невольно моргает – глаза пересохли. Видимо, его нового ассистента никто не научил стучаться. Впрочем, неудивительно: она же из Дублина.

– В следующий раз стучись, когда заходишь.

На отчет уже можно забить: нужная ему цифра успела куда-то съебаться. Гэри откидывается в кресле, растирая онемевшие пальцы, и переводит взгляд.

Рыжая. Стоило, конечно, ожидать, но все равно сюрприз приятный.

Пайпер Нолан оказывается крохотной рыжей девчонкой в зеленом комбезе, которая неловко переступает с ноги на ногу посреди его кабинета. Такая маленькая, что хочется проверить документы – ей сколько лет вообще?

– Вы ведь кивнули, – упрямо отвечает она. – Я и зашла.

– Садись.

Гэри указывает на кресло перед своим столом. Пайпер делает несколько шагов и аккуратно опускается на него. Она то и дело кидает взгляды по сторонам – видимо, любопытство побеждает. Ирландка, по всему видно, даже по веснушкам на порозовевшем лице и по ямочкам на щеках. И глаза чем-то темным подведены, огромные, а сами светлые.

– Итак… – Из головы вылетают последние мысли об отчете. Охереть, какая она красивая. – Пайпер Нолан, верно?

– Да, – кивает девушка и улыбается.

В кабинете становится светлее. Это не обычный нью-йоркский оскал вежливости, к которому Гэри годами привыкнуть не может. У Пайпер улыбаются даже глаза. Странно, что Фло вообще ее резюме принесла: он бы не смог на ее месте. Задвинул бы куда подальше, просто из ревности. Потому что тут есть к чему ревновать.

Хотя Фло очень хорошо знает, чего стоит, она слишком уверена в себе для такого.

– Рабочее место – в приемной. В офисе нужно быть в девять. Сегодня опоздала, вижу, но второй раз не стоит. Опозданий не терплю. Живешь где?

– Бушвик.

– Нормально.

– Сорок минут езды, – кивает Пайпер. – Поняла, опаздывать не буду.

Акцент американский – ни намека на ирландские нотки. Черт, он надеялся, что услышит знакомые смешные звуки. Интересно, а на ирландском она говорит? Не язык – умора.

Ну да ладно, она хотя бы голос не повышает специально, как некоторые на Манхэттене. Слышно же.

Гэри ловит себя на том, что все еще пялится на ее губы. И что она теперь подумает? Надо хоть глаза поднять. Это как-то стремно, хотя что такого: она же красивая девчонка. Все, наверное, пялятся, может, ей это привычно.

– На собеседовании объяснили, чем будешь заниматься?

– Да! – Она подскакивает на месте и лезет в сумочку, которую Гэри только сейчас замечает.

Пайпер достает тетрадку и начинает перелистывать страницы. Он заглядывает через стол: на них какие-то схемы, больше похожие на каракули Тыковки.

– Черт, – ругается она под нос.

Еще и смешная. Надо держать ее подальше от Джека: тот хер в штанах никогда не держал, а тут – такая. Только драмы в приемной не хватало.

– Я взяла не то, – зачем-то признается она и с внезапной яростью запихивает тетрадь обратно. – У меня было записано! В общем, там…

– Ведение календаря, – перебивает ее Гэри. – Контроль задач, которые поставлены на встречах. Прием звонков и сообщений для меня. Твоей главной задачей будет помнить все, что не помню я, и организовывать мой рабочий день вместе со мной. Плюс мне нужно будет, чтобы ты покупала мне билеты на самолет и бронировала отели.

– И грела ланч, – добавляет она.

Точно. Вот эту херню он давно хочет прекратить – Марта слишком уж сильно закатывает глаза, когда это делает.

– Нет, это я могу сам, – отвечает он.

– Но мне говорили…

– Нет.

Пайпер замирает и смотрит на него с почти детским недоверием. И с этим ребенком ему работать? Гэри подумывает о том, чтобы отправить ее домой, но сдаваться не хочется. Он уже решил, да еще и озвучил свое решение Фло. Теперь заднюю не включить.

– Ладно, – кивает она наконец, – будете без ланча.

– Если я что-то забыл, тебе расскажет Марта.

Гэри поднимается. Пайпер неуклюже ерзает на стуле, явно не понимая, что ей делать. Ее брови то сдвигаются, то поднимаются в панике. Да уж. Эта девчонка будет тем еще испытанием.

– Пойдем, – говорит он, и Пайпер мгновенно подрывается с места.

Открывая дверь, Гэри замечает движение в приемной. Как только он выходит, Марта приземляет свою задницу на стул. Подслушивала, что ли? Хорошо, что она переходит в другой отдел – вспомнить бы еще, в какой. В последнее время просто невыносима.

– Марта, – зовет он, делая вид, что ничего не заметил, – это Пайпер. Она пришла заменить тебя на этом месте.

– Что? – у той только что челюсть не отваливается.

– Это Пайпер, – повторяет он. – Ты сейчас передаешь ей дела и можешь быть свободна. Покажи ей все.

– В смысле сейчас?

Если бы на темной коже было заметно, Гэри уверен, он бы увидел, как она краснеет. Ее огромные серьги кольцами угрожающе раскачиваются, пока она поднимается. Вот по этим серьгам он скучать точно не будет.

– В смысле сейчас, – соглашается он. – Сегодня.

– Так дела не делаются. В финансах еще не готово рабочее место. – Точно, Джек же ее забирает.

Проглатывая подступающий приступ гнева – нельзя бить людей, Гэри Барнс, ты больше не в Манчестере, – он подходит к стойке.

– Марта, – произносит он, стараясь не показывать злость. Получается херово. – Ты жаловалась Леону на то, что я тебя не отпускаю и ты не можешь перейти в финансы?

– Я… – В ее глазах плещется страх. Это хорошо, ей есть чего бояться. – Я, возможно, упоминала…

– Так и понял. У тебя была проблема: ты хотела перейти на новую должность, но не могла, потому что у меня не было ассистента. Я решил твою проблему?

– Но это не так де…

– Я решил твою проблему?

– Да, – шепчет Марта, опускаясь обратно на стул.

– Отлично. Передавай дела, и ты свободна.

Он поворачивается к Пайпер. У той на лице столько эмоций, что даже главную выделить сложно. Ужас, наверное. Херово, конечно, что она это видела… Но чего теперь. Пусть привыкает.

– Пайпер, тебя я жду в четыре. До этого времени меня не беспокоить.

– Поняла, – тонко пищит та.

Гэри возвращается к себе. Маленькая красивая ирландка, значит. Ну что, это будет интересно. По крайней мере, есть надежда, что она не окажется такой же сплетницей, как Марта.

Бикерстафф, 2011

Они паркуются у подножия холма: здесь старый разросшийся орешник, за ним не то что «Альфа-Ромео» – танк спрятать можно. Сумерки все делают удобнее.

– Ты уверен, что у Джима есть? – спрашивает Джек.

– Всегда есть.

– Мы задержимся, и Леон нам ебальники поотгрызает. Давай я еще посчитаю.

– Свернули уже. Жди здесь.

Гэри выбирается из машины и лезет на холм. Старый Джим еще с хер знает какого времени боится ядерной войны, так что у него есть все. Даже сраный бункер. Бензин у него хранится в канистрах, и если взять одну, старик не обеднеет. И все равно стремно настолько, что хоть записку оставляй.

Когда они жили в Бикерстаффе, только сюда и можно было сбежать. Сколько раз Гэри оказывался на холме? Не меньше десятка, пока не понял: когда отец не бьет его, он бьет мать. Потом сбегать перестал – да и вообще перестал так трусить. В последний раз он был на холме после смерти матери. Провел здесь три дня, пока ба не забрала в Манчестер.

Наверху ничего почти не изменилось, разве что дом чуть покосился. Джим небось давно спит, старики ложатся рано. Свет у него не горит, так что можно обойти дом незамеченным. Сарай стоит чуть поодаль – Гэри там прятался, когда отец приходил его искать. Так и узнал про запасы на случай войны. А потом Джим сам рассказал и строго наказал не верить никому, кого кормит правительство.

Со стены сарая на Гэри смотрят два темных старых портрета. Он знает, кто там, даже приглядываться не нужно: справа – королева, слева – Маргарет Тэтчер. Удивительно, как старику удается сочетать паранойю со святой верой в корону и железную Мэгги. Гэри вспоминает их осуждающие взгляды, и становится сложно не начать перед ними объясняться. Черт, ему как будто снова восемь.

Внутри все по-прежнему: Гэри находит канистру даже впотьмах. Что-то внутри чешется, хочется задержаться подольше, но Леон им и правда рожи поотгрызает. Непонятно даже, что чувствовать: здесь ему было здорово. Или просто во всех других местах херово?

– Кто там? – раздается недоверчивый скрипучий голос, когда Гэри выходит.

Старый Джим, пройдоха и параноик, стоит с ружьем, направленным прямо на вход в сарай. Как он вообще услышал?

Старики ложатся рано, но спят чутко, напоминает себе Гэри.

– Это я, – отвечает он. – Гэри Барнс.

– Малыш, ты? – Джим опускает ружье и слепо вглядывается в темноту. – А чего-то я тебя не вижу?

– Я, сэр, кто же еще.

Гэри подходит поближе, теперь и сам замечая, что Джим еще больше постарел. Ссохся совсем, но ружье держит крепко.

– Вымахал, – смеется тот, хлопая Гэри по плечу. – Вот это лось. А я тебя за малым не пристрелил.

– У меня бензин закончился, до заправки не дотяну. Думал занять, но будить не хотел.

Джим ему никогда и ни в чем не врал. И в ответ хотелось говорить только правду. Тем более он копам не доверяет, подозревает каждого в сговоре с правительством. Случись что – не выдаст.

– Занять, говоришь? – Скрипучий смех отдается эхом. – Ладно, малыш, бери да беги по своим делам.

– Завтра вернусь, отдам, – отвечает Гэри. Оттого что Джим ему не верит, нутро сжимается, неприятно. – Честное слово.

– Забегай, – охотно соглашается тот. – Чаю сделаю.

Хоть Гэри и торопится вниз, но все равно оборачивается: провожает ли? Провожает. Стоит, согнутый, и провожает. Пятнадцать лет прошло, а все равно как был Джим хорошим мужиком, так и остался.

Гэри обещает себе вернуться не позже завтрашнего вечера, чего бы это ему ни стоило.

Глава 4

Малая

Пайпер записывает в тетрадь – зачем-то она схватила ту, где составляет схемы рейдов, – каждую вещь, которая может пригодиться. Правда, сейчас важным кажется абсолютно все, и Марта недовольно морщится.

– Ты серьезно?

Конечно серьезно! Это первая работа, которую ей доверили, и она точно не облажается. Просто не имеет права: ее тогда точно никуда не возьмут, и придется возвращаться в Огайо. А еще сердить Гэри Барнса не хочется: одной левой прихлопнет, а ей пока даже завещать нечего.

Господи, какой же он огромный и злой. Когда отчитывал за опоздание, Пайпер чуть в обморок не грохнулась. Ей придется работать с ним каждый день. А как, если он рычит, даже когда просто разговаривает?

Ладно, Марта же как-то с ним несколько лет выдержала, может, не все так плохо. Но будет сложно. Очень сложно. Трудно представить, насколько.

– Если будет в плохом настроении, нужно добавить пол-ложки сахара в кофе, – перечитывает Пайпер вслух. – Это же нужно запомнить, да?

– Господи Иисусе, – закатывает глаза Марта и причмокивает пухлыми губами. – Как он тебя вообще взял? Ладно, теперь самое важное.

Куда уж важнее? Пайпер уже записала два листа рабочих задач и личных предпочтений мистера Барнса или, как его называла Марта, Зверюги. Откуда, интересно, такое прозвище?

Мозги включи, Пайпер Нолан. Ты его вообще видела? Фото такого не передает: он не просто суровый. Плечи, шея, руки – у него все такое мощное и огромное, что Зверюга – это даже мягко сказано.

– «Феллоу Хэнд» основали четыре друга из Манчестера. Они все тут работают, так что познакомишься еще.

Марта становится похожей на учительницу истории, и Пайпер чувствует, что сейчас и правда узнает что-то очень ценное.

– Гэри Барнс, он же Зверюга, операционный директор. Ты быстро привыкнешь к звонкам по ночам – он спит как убитый, и если ему не дозваниваются, будут звонить тебе.

– А я до него как дозвонюсь?

– Я обычно звонила Флоренс, это его девушка. Она, конечно, тебя будет ненавидеть, но и к этому привыкнешь. В целом она нормальная, я видела и похуже.

Звучит отвратительно. Хотя опыт, который сквозит в тоне Марты, восхищает. Неужели и сама Пайпер так научится? Вот так легко говорить о человеке на голову выше тебя, который может до смерти напугать одним только взглядом?

– Второго зовут Джек Эдвардс, он финансовый директор. Его называют, – Марта понижает голос до шепота, – Факбой.

– Факбой? – переспрашивает Пайпер, отрываясь от тетради.

– Тише! Никогда его так не называй, но если услышишь, будешь знать, о ком говорят. Прозвище еще с Манчестера тянется. Для тебя он мистер Эдвардс.

– Поняла.

Марта качает головой и оглядывает Пайпер с головы до ног.

– Ты с ним осторожнее. Прозвище ему не просто так досталось, если понимаешь, о чем я.

А чего тут понимать? Факбой он и в Огайо факбой. В голове сразу появляется образ испорченного качка с квадратной челюстью. Такие обычно хреново шутят, но красиво улыбаются.

– Ладно, забей, – машет рукой Марта. – Третий занимается продуктом, он тут что-то вроде автомобильного гения. Том Гибсон, он же Тыковка. Кстати, он один не против, чтобы его так называли. Этого сразу узнаешь: лыбится, как умом тронулся. Но сердце у него реально золотое.

– Почему Тыковка?

– Я почем знаю? – снова закатывает глаза Марта. – Не я придумала. Так, четвертый. Он здесь не так часто появляется, но его знать точно нужно. Леон Гамильтон, главный из них. Генеральный директор. Если тебе кажется, что наш Зверюга суровый, ты просто Леона не видела.

– Куда уж суровее, – вздыхает Пайпер.

– Чего? – Та выглядит уязвленной. – Да у нашего сердце мягче масла. Говорю же: пол-ложки сахара, еда вовремя, и вот ему даже ругаться не хочется. А с Леоном шутки не пошутишь: он на тебя поверх своих очков посмотрит, ты сама во всех грехах признаешься. Жуткий мужик.

– А у него какое прозвище?

– Нет у него прозвища, – отвечает Марта. – Леон Гамильтон. Этого достаточно.

– Как я их всех узнаю? – спрашивает Пайпер то ли у нее, то ли у себя самой.

– Они долго друг без друга не могут, так что всплывут тут еще. Быстро привыкнешь.

Выучить все невозможно, но Пайпер искренне пытается. Она еще раз пробегается глазами по страницам, которые исписала: встречи ежедневные, еженедельные, ежемесячные… Неудивительно, что он их не запоминает: тут если только это выучить, места в памяти больше ни на что не останется!

– А ланч он сказал ему не греть. Сказал, сам может, – вспоминает Пайпер, порываясь вычеркнуть это из списка.

– Ага. Он всегда так говорит, – недовольно отвечает Марта. – Потом ему то некогда, то забыл. А к вечеру сорвется на тебе из-за какой-нибудь мелочи с голодухи, загрузит работой и все свидание тебе пересрет. Проще уж еду перед ним поставить, ложку он мимо рта не пропускает.

– Какое свидание?

– Забей. – Она съеживается: видимо, была там какая-то история. – Просто послушай мой совет: лучше обеспечь его едой, пока он не обеспечил тебя работой до полуночи.

– Поняла, – кивает Пайпер.

– Вроде бы все.

Марта морщится, просматривает вкладки на экране. Пайпер хочется задать больше вопросов, но в голову не приходит ни одного. Не верится, что уже сегодня нужно будет садиться и делать столько всего: неясно даже, с чего начать.

Зато у нее будет по-настоящему классное рабочее место! Скай работает в опенспейсе, и такие офисы отвратительны. Разные люди всей толпой сидят в огромной комнате, разделенной дурацкими перегородками? Идея так себе. Так что сейчас, когда Пайпер оглядывает свою – ух ты, уже свою! – небольшую приемную, на душе становится теплее.

Офис у «Феллоу Хэнд» светлый и просторный, с высокими потолками. Идеально белые стены с деревянным декором, а подоконники, батареи и рейки перегородок выкрашены в черный. Кабинет мистера Барнса совсем рядом, за матовой стеклянной стеной, и Пайпер даже видит смутные очертания его стола и его самого.

А еще ей нравится стойка. Высокая, большая, просторная. И стул к ней тоже высокий, как в баре. Когда на таком стуле сидишь, не видно, какого ты роста.

Со стороны коридора слышатся шаги: чьи-то шпильки звонко и четко бьют по плитке. Вскоре из-за угла выворачивает симпатичная женщина, одетая в темный деловой костюм. На вид ей не больше сорока, но лицо у нее строгое, типичное для начальницы. Зато короткие волосы торчат в разные стороны, будто живут своей жизнью. Пайпер на секунду поворачивается к Марте с немым вопросом.

– Эйчар, – быстро шепчет та и поворачивается к женщине. – Доброе утро, Джанин.

– Привет, – улыбается Джанин, даже не взглянув в ее сторону. Она натыкается глазами на Пайпер. – И тебе привет. Знакомиться будем?

– Это Пайпер Нолан, – вмешивается Марта. – Она пришла мне на замену.

– Прости, что? – Джанин быстро поворачивает голову в ее сторону. – Это кто сказал?

– Барнс. Пришел с утра, сказал мне передавать дела.

– А… Так, подожди. Пайпер… Пайпер, да? Странно, что я тебя не помню. С кем у тебя было собеседование?

– С Флоренс, – неловко отвечает она. – Что-то не так?

Джанин поднимает бровь и с немым вопросом поворачивается к Марте. Та только разводит руками.

– Все так, Пайпер. Я буквально… на минутку зайду к твоему боссу.

– Он сказал его не беспокоить.

– Ничего, – ядовито улыбается та, – меня он немного потерпит.

Она разворачивается на каблуках и спокойно идет к кабинету мистера Барнса. Вот только стук от ее шпилек звучит почти что яростно. Джанин резко распахивает дверь и входит в кабинет. От этого внутри холодеет: кажется, Пайпер совершила ошибку.

– Гэри, мальчик мой, ты ничего не забыл? – доносится обманчиво ласковый голос из-за закрывающейся двери.

– Тебя спросить? – резко отвечает тот.

* * *

К трем часам Пайпер едва дышит от тревожности и усталости. Она полностью сама по себе: Марты нет уже час. Мистер Барнс так и сидит в своем кабинете, даже на ланч не вышел. Или, может, выходил? Нет, такого громилу из виду не упустишь.

Повторив самой себе список обязанностей, Пайпер вздыхает и нервно проверяет время: еще нет четырех. Она уже сходила к эйчарам с документами. Уже развернула троих визитеров, которые посмотрели на нее странно, но ничего не сказали. А еще приняла звонок от человека по имени Себастьян Макрори, который четыре раза спросил ее, где Марта, так и не поверил в то, что мистер Барнс занят, и пригрозил позвонить ему на мобильный. Оставлять сообщение отказался.

Может, она делает что-то не так? Почему все вокруг такие агрессивные и странные? Даже Джанин только притворяется милой – у нее на самом деле стальной голос, в котором так и сквозит недовольство. Пайпер вновь опускает голову к записям – нет, она делает точно так, как сказала Марта. Разве что…

– Привет, – раздается над ухом веселый и даже какой-то мальчишеский голос. – Первый день?

Пайпер вскидывает голову, готовясь защищаться от очередных непрошеных визитеров.

– Да, – выпаливает она, – мистер Барнс просил не беспокоить.

– А мы вообще не к нему. Мы к тебе пришли.

Перед ней, облокотившись на стойку, стоят двое абсолютно разных парней. Первый – это он с ней говорит – выглядит, как высокий ребенок. Лопоухий, тощий, темные волосы так и норовят скрутиться в кудри. У него очень добрые глаза, в которых мигают озорные огоньки, пока он без стеснения осматривает Пайпер. Возраст по внешности таких парней вообще не угадаешь: ему может быть и пятнадцать, и тридцать. Хотя, учитывая футболку с Бэтменом, скорее пятнадцать.

Второй тоже разглядывает Пайпер, но совсем по-другому. Как будто оценивает, или даже приценивается, а от такого невольно хочется поежиться. Они вообще не похожи друг на друга: у этого прическа – волосок к волоску, черты лица тонкие, правильные, и глаза необычные, светлые, но со всеми оттенками зеленого. Он больше подходит этому офису: как минимум его белая рубашка безупречна.

– Пайпер, да? – прерывает молчание первый. Черт. Они же просто молчали и пялились друг на друга! – Пайпер Нолан?

– Да, – кивает она несколько раз подряд, прежде чем удается взять себя в руки. – Чем могу помочь?

– Меня зовут Том, – широко улыбается тот.

Пайпер смутно припоминает то, что говорила Марта. Том… Вроде бы кто-то из директоров. Тогда почему он в футболке?

– Но знаешь, ты такая милая, – продолжает Том, не дожидаясь ее ответа, – ты можешь называть меня Тыковкой.

Точно! Тыковка Гибсон! Директор по продукту. Ее предупреждали, что они познакомятся, Пайпер просто не думала, что уже сегодня.

– Приятно познакомиться, мистер Гибсон, – отвечает она, придя наконец в себя.

Но руки все еще подрагивают – хотя это скорее от хищного взгляда, которым ее поедает второй мужчина. Может, это и есть тот самый Факбой?

– Джек Эдвардс, – бархатно произносит тот, заходя чуть за стойку и протягивая руку. Черные волосы у него на голове даже не шевелятся.

Точно, он. У Пайпер в голове рушится все, что она представляла, – он вообще не типичный жиголо. Где качок, где квадратный подбородок? Хотя глаза у него просто змеиные.

Она протягивает в ответ руку для рукопожатия, но Джек Эдвардс тут же переворачивает ее и склоняется с поцелуем. Да, это он. Никаких сомнений. Кто еще тут может быть Факбоем, кроме него?

Пайпер аккуратно забирает ладонь. Сегодня вечером первое, что она расскажет Скай, – это то, что финансовый директор «Феллоу Хэнд» целовал ей руку. Новость месяца, не меньше.

– Пайпер. – Том Гибсон мягко отвлекает ее внимание на себя.

Быть так близко к Джеку Эдвардсу почему-то некомфортно, и Пайпер чуть отодвигается, поворачиваясь к Тому.

– Да, – неловко улыбается она, – так чем я могу вам помочь?

– О, ты нам очень поможешь. Если расскажешь, что это за история с тобой и Флоренс. Как ты сюда попала?

– Прошу прощения… – У Пайпер начинает колотиться сердце. Да что не так-то, почему ее собеседование все считают чем-то особенным? – Но я не понимаю.

– Не смущай ее, Тыковка. – Джек Эдвардс заходит глубже за стойку. – Пайпер, тебе не стоит переживать. Мы просто пришли познакомиться.

– Ага, и уже уходите, – отвечает ему рассерженный голос мистера Барнса.

Пайпер изо всех сил вцепляется в столешницу – это до того неожиданно, что она с трудом держит себя в сознании. Да что она сделала не так? Почему здесь все время сердятся?

Сначала Барнс устраивает ей допрос, потом он рычит на Марту, и та вжимается в стул, потом Марта злится на Пайпер, потом Джанин злится на Барнса, потом незнакомые люди злятся на Пайпер, потом этот чертов Себастьян Макрори практически орет в трубку, и вот теперь Барнс снова злой!

Будь у нее еще варианты, Пайпер вышла бы из приемной прямо сейчас и больше никогда не появлялась в этом офисе. Пусть сами разбирались бы со своими проблемами, как хотят. Им надо сходить на курсы по управлению гневом или хотя бы научиться просто разговаривать, не рыча, – уже помогло бы!

Но у Пайпер нет вариантов, так что она просто сжимает пальцами столешницу и надеется, что они все уйдут.

– Ладно тебе, – смеется Том, – мы даже не начали.

За весь день в этом офисе впервые слышен чей-то смех. Только он все равно не радует.

– Вы закончили. – Барнс, стоящий в дверях своего кабинета, недовольно хмурится.

Он выходит вперед и неторопливо идет к стойке. Том двигается в сторону, пропуская его, но улыбаться не прекращает. Его поведение окончательно запутывает.

– Пайпер, – спокойно, но жестко говорит Барнс, – познакомься. Том Гибсон – директор по продукту. Он занимается всем, что касается разработки и тестирования товаров, которые наша компания выпускает.

– Как официально. – Том толкает его в бок.

– А рядом с тобой почему-то, – Барнс игнорирует его реплику, – Джек Эдвардс, финансовый директор. Он занимается контролем финансовых вопросов, аналитикой, также в его дирекции – бухгалтеры и товарный учет.

– Очень приятно, Пайпер. – Вкрадчивый голос, раздавшийся прямо над ухом, заставляет ее чуть ли не подпрыгнуть. Он слишком близко.

– Запомни этих двоих, – Барнс поворачивает голову к ней, – Том Гибсон и Джек Эдвардс. Тебе нужно держаться от них подальше, если не хочешь проблем.

– Каких проблем? – переспрашивает Том.

– Проблем со мной, – отвечает тот, не отводя взгляда. В его серых глазах вдруг проскальзывает веселая искорка. Или показалось? – Если вместо работы ты будешь трепаться с этими двоими, у тебя будут проблемы.

– Поняла, – кивает Пайпер.

– Умница, – одобрительно подмигивает Барнс, – тебя жду в четыре.

Он поворачивает голову и кивает в сторону своего кабинета.

– Джек, у меня пара вопросов.

– Так и знал, что не нужно сюда идти, – вздыхает тот.

– Да это ты меня сюда и притащил! – возмущается Том. – Ну вас обоих в жопу.

Он строит обиженное лицо, но все еще каким-то образом улыбается. Джек Эдвардс недовольно выползает из-за стойки и идет за Барнсом в кабинет.

– Мы еще пообщаемся, – обещает Том, прежде чем уйти.

Пайпер окончательно перестает понимать, что происходит.

Глава 5

Зверюга

– Я даже заглядывать туда не буду. Сто раз просил, ну какого хера? – Гэри даже не пытается скрывать, что бесится.

А зачем? Будто Джек не знает, что он в ярости. Он знает Гэри дольше и лучше всех, даже лучше, чем Фло.

– Хватит. – Тот подходит к компьютеру и заглядывает в файл. – Весь день в одном отчете сидишь, что ли?

– Ты в себе? Нет, конечно.

Как только Гэри отправил Пайпер к Марте, он уже забыл все цифры из этого сраного отчета. Так что не стал заниматься мазохизмом и переключился на другие задачи. Тем более, их так дохера сейчас, что тратить день на один отчет – непростительно тупо.

А Гэри не тупой.

– Иди сюда, – подзывает Джек. – Смотри, на соседнем листе я тебе подсветил график.

– Чего? Там еще один лист был?

– Я забыл написать, да? В общем, давай вместе, сначала: в центральной части страны у нас по основным локациям снижается рынок.

Гэри бесится сам на себя. Второй лист, мать его! Второй, сука, лист в сраной таблице! Он сидел битый час, идиот идиотом, держал глазами цифры, пока у него все это время был второй лист с нормальными графиками.

У него всегда было херово с компьютерами. Джек, Тыковка, Леон – у них с этим все в порядке. Могут и таблицы эти идиотские разбирать, и Salesforce[6] их не пугает. Тыковка так вообще двинулся на этой теме – у Пентагона столько железа нет, сколько у него дома. Бэтмен херов.

Для Гэри даже смена телефона – уже сраная проблема. Они все одновременно и одинаковые – тупо коробка с экраном, – и разные. Камеры у них, процессоры, пиксели, прочая херня. Как будто телефон нужен не только для того, чтобы звонить.

Теперь, когда видно херовы графики, отчет наконец становится понятным. Хорошо хоть, Джек не говорит с ним так же снисходительно, как Марта. Хотя этот-то в курсе, что за такое можно и по роже схватить, он же не девчонка, чтобы его нельзя было бить.

– Все еще бесишься?

– Ага, – кивает Гэри. – Но уже не на тебя.

– Забей. Я виноват, надо было тебе написать.

Самому от себя смешно. Второй лист, твою мать.

– Ты мне другое расскажи, – Джек падает в кресло перед Гэри и расплывается в отвратительной улыбке, – что за история с рыжиком у тебя в приемной?

– Просто новый ассистент. Ты же сам хотел забрать Марту.

– Ага, просто ассистент, о котором даже Джанин не знает. Рассказывай.

– Не о чем.

– Гэри, конфетка, – Джек наклоняет голову и щурится, – я жду историю. Девчонка – огонь, но где ты ее взял? И еще: теперь тебе ассистентов Флоренс подбирает? По ходу, тебе совсем яйца подрезали.

– Ты можешь оставить меня в покое?

Джек качает головой и разводит руками. Да, тупой вопрос. Когда это он мог пройти мимо сплетен?

– Что, у Марты совсем жопа воду не держит? – Гэри сдается и усаживается в кресло напротив.

– Никогда не держала.

– Ладно, – Гэри вздыхает, – но ты хотя бы дальше не разноси.

– Я – могила.

– Короче, это реально Фло придумала. Сама их выбрала, отсобеседовала. Помочь она хочет, понял? Ей Марта нажаловалась, и, боюсь, не раз и не два.

– Марта и Леону нажаловалась.

– Знаю. Это меня прямо взбесило. Фло притащила мне ворох резюме, сказала, пора выбирать.

– И что, ты правда выбрал из ее вариантов?

– Нет, конечно. Я выбрал девчонку из Дублина. Ты же знаешь, я с ирландцами нормально.

– Да, они вменяемые, когда трезвые.

– То есть почти никогда.

Джек ржет, но Гэри задумывается над его словами о Фло. Оно и правда странно: раньше она не особенно лезла в его дела. Вроде такая мелочь с ассистентом, но если она продолжит, будет херово. Он не любит с ней ссориться, но и яйца себе крутить не даст.

– Но девчонка хороша, – мечтательно замечает Джек, и Гэри снова хочется ему втащить.

– Держи хер в штанах.

– С чего мне… Да ладно? – У него отвисает челюсть. – Ты ее что, себе присмотрел?

Черт. Джек же больной в том, что касается девчонок. Он до сих пор ни с одной не задерживался дольше недели. И ему в голову прийти не может, что они потом ревут и нихера работать не могут. Он-то их больше не видит.

– Иди на хер. – Гэри старается держать себя в руках и оставаться дружелюбным. – Ирландка. Лицо тебе потом исполосует.

– Ну да, – Джек тут же успокаивается, – и то правда.

– Так что сделай себе одолжение.

– Понял я, понял. Ты не хочешь, чтобы я трогал твоего рыжика. Не трону.

Джек поднимается и с ухмылкой идет к выходу.

– Но за Тыковку ручаться не буду, – добавляет он уже у двери.

Втащить ему хочется еще больше, но Гэри уже привык к этому желанию. Сколько уже лет? Двадцать? Нет, больше. Им в этом году будет тридцать.

Ощущение знакомо с тех самых пор, как им было восемь. Джек частенько бесит до кровавых глаз, но друга лучше, чем он, у Гэри никогда не было. Сколько дерьма вместе съели – не посчитать. Хорошее тоже было, но дерьма все равно больше.

Братьев обычно не выбирают, но Гэри своих выбрал. Давно еще, в Манчестере, когда не хотел возвращаться домой и таскался с портфелем по улицам, пиная камни. Ба ругалась, но все равно понимала – нужно время.

Сначала думал, он один такой, у кого дома проблемы. А еще думал, что Джек – заумный задрот с двинутой мамашей, которая в школу таскалась как к себе домой. Когда они за спортзалом встретились, где Гэри впервые спрятался покурить, даже подрались. Нечего было мудреными словами плеваться, тоже умник выискался. Потом выяснили, что обоим им дома делать нечего, а вместе камни пинать повеселее.

Оказалось, что дерьмовые родители бывают разными. Что отец Гэри, что мамаша Джека – оба херово справились со своей работой. Даже непонятно, кто хуже: тут они никогда не соревновались. Тогда не до того было: пытались хотя бы выжить. Когда есть кому рассказать, что у тебя дома творится, становится легче. Так и прилипли друг к другу.

Хотя мамаша Джека была исключительной сукой, каких мало. Настолько же, насколько Гэри хотел бы, чтобы его собственная мать была жива, он хотел бы, чтобы миссис, мать ее, Эдвардс отравилась собственной слюной. Перехерила она Джеку жизнь, это точно.

Бикерстафф, 2011

– Хера ты так долго? – шипит Джек, высунувшись из листвы. – Парни тревогу забьют.

– Джим меня спалил.

– С‑сука, – психует тот. – Сука, ну какого… Как?

– Успокойся.

Гэри поднимает канистру, но уже так темно, что приходится чуть ли не двинуть ей Джеку, чтобы тот перестал психовать. Дело сделано: у них есть бензин.

– Помоги заправить, тут темно, нихера не вижу.

– Тебя спалил Джим, но ты все равно вынес канистру? Охуеть, мужик, как?

– Просто сказал ему, что мне нужен бензин и что верну завтра.

– Больной? Это палево!

– Ты Джима не знаешь. Он скорее пристрелит копа, чем сдаст ему, что кто-то здесь был.

Гэри пытается аккуратно открыть бак, но утопленная дверца, ночь и истерика Джека не дают делать простейшие вещи. Хочется стукнуть тачку хорошенько, но Леон предупреждал: нужно доставить ее в идеальном состоянии. Она совсем старушка: если развалится, денег им не видать.

Еще и Леон голову оторвет.

– Это полная херня, Гэри, ты же в курсе? Пиздец! Ты просто спалил нас всех!

– Завали, – просит он. – Просто помоги открыть бак.

Джек щелкает дверцей, но истерить не перестает. Стоило бы ему реально двинуть, но у Гэри заняты руки.

Все-таки правда в его словах есть: нужно поскорее валить отсюда. Тыковка и Леон ждут в Оррелле, могут занервничать. А это никому не нужно: раз уж взялись за дело, стоит все делать спокойно и без лишних движений. И Джеку первому стоит успокоиться, а то руки задрожат.

– Сядь в машину, – просит Гэри.

Сейчас бы созвониться с Леоном и объяснить, но чертов параноик забрал у них телефоны. Все говорит, что их по мобильникам можно отследить. Хотя нахера кому-то для этого техника, если любому копу достаточно их двух приметных рож.

Нутро ноет дурным предчувствием. Джек пыхтит и ругается, но в машину залезает. Гэри надеется, что это их последняя заминка за ночь. План выглядит нормальным, если только не учитывать, что у них пиздец какая заметная машина.

На месте копа Гэри бы себя остановил. Остается только надеяться, что копы им не встретятся.

– Готово, – он опускается на сиденье рядом с Джеком, – выезжай аккуратно.

– Я в курсе, – огрызается тот. – Ты уверен? Насчет Джима.

– Да, – отвечает Гэри. – Он меня тогда отцу не сдал. И копам не сдаст.

Джек недоверчиво барабанит пальцами по рулю, затем заводит тачку.

Нью-Йорк, 2018

Пайпер записывает за ним слово в слово, и Гэри едва сдерживается – до того она смешная. Зато хваткая: соображает быстро, отвечает по делу. Может, такая и нужна.

Когда они сверяют задачи на неделю, ее лицо становится зверски серьезным. Видно, что у нее это в первый раз. В жизни, если припомнить пустое резюме. Гэри помнит свою первую задачу: ничего похожего на это. Он разобрал угнанный «Приус» на запчасти, вот что была за работа.

Этой девчонке, можно сказать, повезло.

– А еще вам звонили, – вскидывается она и лезет в свои записи. – Вот, Себастьян Макрори. Не сказал, что передать, просто позвонил. Я сообщила, что вы заняты.

– Орал?

– Простите? – Пайпер замирает. По глазам видно: орал.

Макрори, в целом, не самый приятный мужик, а как перешел к Гэри, совсем берега путать начал. Ничего, это пройдет. Но проучить его за то, что поднял голос на Пайпер, все равно стоит. Обижен ты, расстроен – всем похер. Так себя вести нельзя.

– Он орал на тебя? – уточняет Гэри. – Макрори.

– Нет… – Она мнется. – Почти нет.

– Понял. Я ему позвоню.

Ее и без того огромные глаза становятся еще больше, хотя куда уж. Хоть бы не заревела… Гэри не умеет утешать и не хочет учиться. Но Пайпер и тут молодец: быстро успокаивается и кивает.

– У вас на завтра на десять утра стоит собрание. – Голос у нее все-таки дрожит.

– Да. На эти собрания ты ходишь со мной, так что приготовь повестку. Марта оставила?

– П‑повестку… Да, конечно. Там все готово, – отвечает она быстро.

Она ему и до плеча не достанет, да? Такая маленькая, и да, прямо красивая. Даже когда сидит, как напуганный мышонок, и срывается на шепот.

Лишь бы ее не сожрали. У него в дирекции одни мужики, и Гэри самому сложно бывает с ними справляться. За Марту он никогда не переживал – это ее все боялись, а Пайпер совсем другая.

– Тогда завтра в девять ты должна быть здесь, а пока можешь идти домой. Хватит для первого дня.

Пайпер открывает рот, но тут же захлопывает его и кивает. На лице у нее успевает смениться несколько разных выражений, но все еще – ни звука.

Есть в ней что-то, и… кто знает, может, эта девчонка еще всем покажет. Даже бешеному Макрори.

Она неуверенно поднимается, не сводя с него взгляда, и от этого кресло едет назад, врезаясь в стену. Пайпер в ужасе оборачивается и едва не падает сама. Гэри отводит глаза, чтобы не заржать.

– Извините, – пищит она, практически убегая к выходу.

А может, и не покажет.

Две недели спустя

На парковке уже тихо: почти все приехали. Телефон издает непривычную трель, и проходит добрых минут пять, прежде чем Гэри понимает: это электронная почта. Он завел себе отдельную, когда понял, что у него есть шансы подобраться к ублюдку.

Сколько он пытается? Пять лет? Да, именно столько он уже живет в Нью-Йорке – даже странно считать. Пять лет, а он дома был всего раза три. В душе снова начинает скрести: ба давно не звонила, несколько дней точно. И он все забывает – как выходит с работы, у нее уже поздно, а по утрам голова забита другим.

В первый год звонил каждое утро. Они с Джеком вместе жили в самой жопе, в Йонкерсе, а офис Леон нашел в другой жопе Нью-Йорка. Каждое утро они запрыгивали в машину и по дороге звонили ей. Джек говорил больше: он вообще болтливый. Но слышать ее голос… Это помогало настроиться.

Ба всегда была серьезной женщиной. У нее брови постоянно строго сдвинуты, но это не могло их обмануть: оба знали, что за суровым фасадом прячется самое доброе сердце, которое только можно найти в Манчестере. Она забрала Гэри. Она забрала Джека. Денег у них не было, но то, что ба сделала для них, гораздо дороже. Вон Леон учился в Итоне, и как это ему помогло? Стоило его отцу обанкротиться, все его напыщенные друзья исчезли.

Гэри обещает себе, что позвонит завтра, как только залезет в машину. Интересно, как часто ей сейчас звонит Джек? Чувствует ли она себя одинокой, когда высаживает очередные луковицы тюльпанов, а потом садится в любимое скрипучее кресло в сотый раз перечитывать Вудхауза?

Перевезти бы ее в Нью-Йорк… Да только ба ни за что не оставит Манчестер.

Почта снова мигает, вырывая Гэри из мыслей. Он переключается на вкладку, надеясь, что те два долбоеба, которых он нанял, прислали хоть что-нибудь полезное. Последние писем десять – чистый мусор.

«Марокко: Эд Гилхам. Подтверждение».

Сердце ухает куда-то вниз, и Гэри не сразу открывает письмо: неужели это все? Неужели спустя столько лет у него получится? Волнение смешивается с предвкушением, по спине ползет холодная капля пота. Нужно успокоиться. Что там обычно делают в таких случаях? Глубоко дышат? Считают до десяти?

Пьют. По крайней мере, Гэри пьет. Он вспоминает свой шкаф, где стоит бутылка любимого виски. Когда он заселялся в этот офис, думал, на кой ему шкаф? А вот сейчас бы пригодился.

Если они и правда нашли Эда Гилхама, нужно будет ехать в Марокко. И если Эд Гилхам – это действительно тупое имя, которое отец выбрал, чтобы не быть Дэном Барнсом, Гэри сможет жениться, остепениться и наконец завести детей. Сейчас нельзя, не тогда, когда внутри чешется огромная черная дыра. Гэри ведь обещал себе, что заживет по-человечески, когда она затянется.

Виски нет, но есть кое-кто, кто поможет даже лучше. Гэри опаздывает на совещание, но все равно тянется к телефону. Не нужно ждать завтра: они все равно не будут долго болтать.

– Гэри? – улыбается родной голос в трубку. – Как твои дела?

– Привет, ба, – выдыхает он.

Глава 6

Малая

Хваленая пунктуальность Барнса сегодня подводит: он опаздывает уже на десять минут. В календаре ничего нового не стоит, а еще ему не дозвонишься. Телефон Пайпер разрывается от сообщений. Все в силе? Почему мы задерживаемся? Где Зверюга?

Она откладывает телефон подальше, делая вид, что не слышит постоянного звука уведомлений. Может, стоит ему позвонить еще раз? Или, наоборот, ничего не делать? У нее нет инструкции на этот счет, и Пайпер не хочет ошибиться.

Барнс – самый страшный громила из всех, что она видела. Да, он кажется спокойным и ни разу за две недели не поднял на нее голос – но что будет, если его разозлить? Проверять не хочется. Из тех слухов, что Пайпер услышала, с ним вообще умели справляться только Джанин и Марта.

В бухгалтерии говорят, что он как-то подрался с предыдущим продажником. Никто не знает, из-за чего, но вся парковка была залита кровью, а потом весь совет директоров считал, хватит ли им, чтобы откупиться.

Кстати, это он что-то сделал с Себастьяном Макрори. Тот теперь каждый раз, когда недоволен, смеряет ее взглядом и поджимает губы. Но больше не орет.

Пайпер не хочется однажды разозлить Барнса. Она не уверена, что переживет последствия.

– Доброе утро.

Вывернув из-за угла, Барнс быстро проходит мимо, открывает дверь в свой кабинет и скрывается внутри. Пайпер успевает только схватить ежедневник и ноутбук, прежде чем он выходит обратно. Лицо у него, конечно… Как будто кто-то умер, причем это он его убил и теперь злится и горюет одновременно.

– Все собрались? – спрашивает он, направляясь к переговорной.

Шаги у него широкие, и приходится бежать, чтобы не отставать, хотя он сам не то чтобы торопится.

– Да, – выпаливает Пайпер, замечая собственное сбившееся дыхание, – ждут вас.

– Дождутся.

Он вдруг останавливается, поворачивается к ней и оглядывает с ног до головы. Пайпер неловко опускает взгляд на свое платье: что-то не так?

– Тебе идет зеленый, – задумчиво произносит Барнс.

Хотелось бы, чтобы он шел куда меньше, – Пайпер даже бесит то, насколько часто она это слышит. Было бы здорово, если бы ей шло еще что-то, кроме зеленого. Розовый, например, который Скай называет поросячьим, а сама носит.

Стоп. Пайпер поднимает глаза и вглядывается в его лицо. Это что… комплимент?

– Спасибо, – шепчет она.

– Пожалуйста, – кивает Барнс.

Он двигается дальше, теперь куда медленнее. Пайпер уже не приходится бежать, но в голове мечется только одна мысль: зачем он сделал ей комплимент?

Это ее третье совещание в операционной дирекции. Кажется, она уже знает, чего ожидать. За две недели Пайпер более-менее разобралась с тем, чем они все занимаются, и даже поняла, кто из них более вменяемый.

Спойлер для Пайпер Нолан: никто.

Барнс распахивает дверь в переговорную и пропускает Пайпер вперед. Они собираются здесь каждый вторник, ровно в десять утра. Себастьян Макрори – ее злобный приятель – занимается контролем качества. Наверное, поэтому он такой нервный, дотошный и бесится из-за любой мелочи.

Райан Вуд, айтишник, совсем другой: он так спокоен, будто утро у него начинается с травки. Хотя, может, так оно и есть. Когда на прошлой неделе во всем офисе отключился интернет, Райан даже бровью не повел. Сказал, включится однажды, и исчез куда-то, пока Барнс и Пайпер вдвоем искали его полчаса. Зато она изучила офис.

Руководитель отдела продаж Рамон Гомес нравится Пайпер меньше всех. Он вроде такой отстраненный и депрессивный, но даже мать родную продаст, если комиссия будет хорошая. Даже здорово, что с ним не приходится много общаться. Зато Чед Эванс из логистики – приятный парень. Всегда поможет разобраться в своих отчетах, иногда даже слишком: от его подробных рассказов кажется, что она сама перевезла два контейнера через всю страну. И еще – что ее зовут Чак или Зак, как добрую половину его водителей.

Собравшиеся реагируют на их появление спокойно, ни слова не говоря об опоздании. Где все смельчаки из ее сообщений, которые так возмущались из-за десятиминутной задержки? Пайпер занимает свое место за плечом Барнса и открывает ноутбук. Почему-то именно на этом месте ей комфортнее всего, настолько, что можно даже бросить пару осуждающих взглядов на Рамона – он штук десять сообщений с одними только вопросительными знаками прислал.

– Пайпер, экран, – спокойно напоминает Барнс.

Она быстро подключается к проектору и начинает демонстрацию первого отчета. Макрори подбирается – сейчас его очередь. Пока он дотошно объясняет каждую цифру из файла, Пайпер замечает, как напрягаются плечи Барнса. Она уже знает: это он так злится. Они проводят вместе столько времени, что такие вещи становятся очевидными.

Отчет Макрори понять невозможно: он говорит пространно и обтекаемо, из его слов даже не скажешь, хорошо идут дела или плохо. Кажется, Барнс думает о том же, вот и злится. Нервная у него, конечно, работа. Интересно, как он расслабляется?

Иногда у нее возникают очень странные вопросы. Например, вот эта гора мышц, которую из себя представляет Гэри Барнс, какая на ощупь? Не то чтобы Пайпер собиралась проверять – руки еще не лишние, – но интересно же!

В такие моменты кажется, что он не такой уж и страшный. Просто у него такая работа и такие подчиненные – попробуй справься с Макрори или Рамоном, если ты не здоровенный бык.

– Пайпер, – вырывает ее из мыслей сердитый голос Барнса.

Она вздрагивает и поднимает на него глаза. В переговорной полная тишина, и все смотрят на нее. Черт, черт, черт… Кажется, она только что облажалась.

– Ты ведешь протокол? – спрашивает он.

– Нет… Простите, – по спине стекает капелька пота, ладони тоже становятся мокрыми. Кажется, сейчас ей влетит.

– Будь внимательной, – неожиданно спокойно говорит Барнс, хотя плечи у него все еще напряжены от злости. – Себастьян, повтори, какие задачи ты записал.

Он всегда звучит ужасно грубо – как будто слово «пожалуйста» просто отсутствует в его лексиконе. Но сейчас Пайпер ожидала худшего: в конце концов, она действительно облажалась, и он не должен быть таким спокойным.

До самого конца собрания она не позволяет ни единой мысли увести ее от обсуждаемой темы. Пайпер записывает все, каждую мелочь, чтобы ничего не упустить, – прямо как в первый раз. То, что Барнс на нее не ругался, только растит тревожность: это чувствуется как первое предупреждение.

Второго просто не должно случиться. У родителей сейчас финансовые сложности, а младшую пора отправлять учиться – не хочется снова просить денег на аренду. Так что потеря работы сейчас точно не входит в планы, даже если за эту работу платят мало.

Когда все расходятся, Барнс и Пайпер возвращаются к его кабинету. Вместо того чтобы уйти к себе, он останавливается и внимательно ее оглядывает. Внутри все холодеет: вот сейчас он ее и отчитает.

– Ты в порядке? – спрашивает он.

Его глаза изучают ее лицо, и от этого ладони снова потеют. Что там насчет того, что он не страшный? Пайпер ошибалась. Очень, очень страшный.

– Я? – удивляется она. – Да-да, я в порядке, простите, просто отвлеклась на секунду и упустила…

– О чем ты?

– О ситуации, – голос подводит ее, почти исчезая, – на совещании.

– Точно. – Он словно только что вспоминает об этом. – Да, будь внимательна.

Барнс разворачивается к двери, но задерживается, обхватив пальцами ручку.

– Пайпер?

– Да, мистер Барнс?

– Зайди ко мне.

– Хорошо. – Она подхватывает ежедневник и торопливо выбирается из-за стойки, едва не врезаясь в него.

Сегодня он странный, и это настораживает даже больше. Может, было бы лучше, если бы он ругался и злился. Хотя… Он ведь еще ни разу не ругался на нее. На других – да, и Пайпер слышала, как они ссорились с Рамоном, который после этого вылетел из кабинета красный и дрожащий. Но на нее ведь нет. Интересно, почему?

– Присядь. – В кабинете он указывает на кресло напротив своего стола.

Слишком спокойный. Слишком. Чего еще Пайпер не знает о своем начальнике?

– У тебя вроде неплохо получается, да?

– Что именно? – Она перебирает в голове все, что сделала за последнюю неделю.

– Ну, работать, – он кивает головой на дверь, – здесь.

– Вам виднее, мистер Барнс.

Пайпер теряется от его неожиданной… что это вообще? Похвала? Или, как тут чаще говорят, обратная связь.

– Ну я и говорю, неплохо. У меня есть к тебе личное поручение, – говорит он и, достав бумажник, протягивает банковскую карту. – И мне нужно, чтобы оно осталось между нами.

– Поняла, – кивает она. Вот к чему это все!

– Мне нужно, чтобы ты купила для меня билеты в Марокко. На выходные. Вылететь в пятницу и вернуться в воскресенье. Сможешь?

– Хорошо. Какой аэропорт?

– Давай вместе посмотрим? – предлагает он. – Я в них не рублю.

Пайпер отходит буквально на минуту за ноутбуком, но когда возвращается, в его взгляде что-то меняется. Нет, он все еще не улыбается – вряд ли умеет, – но в глазах появляется что-то мягкое.

– Мне нужен город, который называется Эмлиль, – говорит Барнс, сверяясь с чем-то у себя на экране.

Она открывает карту Марокко. Эмлиль находится прямо посреди страны и даже не похож на крупный город. Интересно, зачем ему туда нужно?

– Ближайший аэропорт – в Марракеше, там час на машине, – озвучивает Пайпер.

– Подойдет. Проверь рейсы.

– Вылет из аэропорта Кеннеди?

– Из любого в Нью-Йорке.

– Поняла. – Пайпер уже открывает все рейсы в Марокко.

Пока страница грузится, она успевает заглянуть в статью об Эмлиле. Ничего особенного. Местечковый городок, даже меньше Дублина. В горы Барнс собрался, что ли? Хотя если там есть горы, это, наверное, красиво.

– Вылеты все из аэропорта Кеннеди, – говорит она, вернувшись на сайт с билетами, – лететь тринадцать часов, пересадка в Париже.

– Не подойдет, – отвечает он. – Есть без пересадок?

В Марракеш прямых рейсов нет, и Пайпер приходится изменить запрос. Марокко, Марокко… Прямые рейсы есть вообще только в один город.

– Есть прямой в Касабланку, но оттуда ехать… минутку… – Пайпер строит маршрут. – Четыре часа.

– У тебя там карта открыта? – спрашивает Барнс.

– Да. Тут можно на машине, а можно вторым перелетом, но время в пути примерно то же получается.

Барнс поднимается и подходит к ней, садясь на корточки и заглядывая в экран. Пайпер замирает – он настолько близко, что его дыхание чувствуется на коже. И это ощущение кружит голову, хотя не должно. Это ее начальник, он практически женат и обычно вызывает только страх у всех, включая Пайпер. Не хватало только начать испытывать к нему симпатию.

– Вариант так себе, но лучше Парижа, – дышит он ей в плечо. – Поможешь мне найти там аренду машин?

– Я по-маррокански не говорю, – признается Пайпер.

– Я тоже, – отвечает он, чуть подаваясь вперед, – справимся как-нибудь.

– Да, – кивает она, – есть же переводчик.

Сейчас, когда он так говорит, она бы пошла с ним даже на убийство. И это очень, очень плохая мысль, чтобы ее думать. Нужно взять себя в руки, немедленно, даже если это кажется невозможным.

Пайпер осаживает сама себя: ее один раз похвалили и один раз доверили личное дело, а в душе уже расцвели цветы. А если Гэри ей зарплату поднимет, она что сделает? Влюбится в него?

Какие же у тебя низкие стандарты, Пайпер Нолан.

– Начнем с обычного поиска. – В горле пересыхает, и слова еле прорезаются.

К моменту, когда они заканчивают, она обнаруживает себя сидящей в кресле Барнса, пока тот стоит сзади, опираясь на подлокотник. Его голова чуть ли не лежит у нее на плече – между ними всего пара миллиметров. Странно, но к этому ощущению получается быстро привыкнуть. Это, наверное, нехорошо, что они так близко, но Пайпер забыла об этом подумать, пока тащила ноутбук к его компьютеру.

– Давай повторим, – говорит Барнс, – пока я не забыл.

– Может, я запишу вам?

– Нет, – отвечает он после небольшой паузы. – Я прилетаю в Марокко в семь утра в субботу.

Все равно нужно будет сделать ему памятку. Он поесть забывает, что уж говорить о подробном плане поездки.

– В семь тридцать, и это по местному времени. Там на парковке вас будет ждать машина.

– «Фольксваген Джетта», это помню.

– Вам точно не нужно что-нибудь получше?

– Нет.

Пайпер мысленно вздыхает: Барнс так настаивает на простой и надежной машине, что это выглядит даже подозрительно. Чем он там заниматься будет, грабить, что ли?

– Около полудня вы будете в Эмлиле. Сначала нужно доехать до…

– Марракеша, помню. Стой. А что если мы забронируем отель именно там?

– Хотите найти что-нибудь симпатичнее? – Пайпер не сдерживается от смешка.

– Ага, – отвечает он, – сама же видела.

Отели в Эмлиле выглядят отвратительно. Понятно, почему Барнс просит поискать в Марракеше – город явно побольше, там точно есть другие варианты.

– Вот этот, – тыкает он пальцем в первое же, что вылезает на «Букинге». – Этот подойдет.

Судя по фотографиям, это целая вилла. У кого-то будут роскошные выходные… Хотела бы Пайпер тоже там оказаться.

– Бронирование требует оплаты сразу, – предупреждает она.

– Карта перед тобой.

Он придвигается еще ближе. Его дыхание обжигает ухо, и Пайпер невольно поеживается от бегущих по рукам мурашек. Барнс тут же отстраняется, и между ними повисает неловкость.

– Возвращаетесь на той же машине в воскресенье, – произносит она, чтобы заполнить паузу, – вылет в четырнадцать пятьдесят по местному времени, значит, выехать из Марракеша вам нужно не позже… девяти?

– Подходит.

Пайпер заканчивает бронирование и поворачивается к Барнсу. Тот смотрит в экран, не мигая, и совсем не похож на того, у кого намечается отдых. Интересно, зачем ему в Марокко? Сейчас она не поверила бы в то, что это обычная поездка. Даже если бы он сказал, что везет туда любовницу, не поверила бы.

У Барнса в Эмлиле какое-то дело. Пайпер не знает, какое именно, и не уверена, что стоит выяснять. Но оттого что он ей доверяет, в душе разливается непривычное тепло.

Хочется назвать себя умницей: и месяца не прошло, а он уже обращается к ней с личными задачами. А мог бы по старой памяти и Марту позвать.

– Спасибо, – он наконец замечает ее и выпрямляется, – ты меня очень выручила.

– Не за что, – пожимает плечами она, – мне пора. Скоро время ланча, может, вам разогреть ваш?

– Я говорил, что не нужно. Сам справлюсь.

– Да мне несложно. – Она поднимается с кресла и утыкается глазами в его широкие плечи с огромными буграми мышц. Сердце почему-то начинает биться чуть чаще, и Пайпер с усилием задирает голову, чтобы увидеть его лицо.

– Это не твоя работа.

– Зато вы точно не забудете поесть.

– Пайпер… – В его голос закрадываются раздраженные нотки.

– Поняла, – отвечает она, стараясь сохранить улыбку и не выдать свои противоречивые чувства. – Тогда я пойду.

У самого выхода она задерживается, чтобы перехватить ноутбук поудобнее. Пару секунд борется с желанием обернуться, но проигрывает.

Барнс смотрит в экран, задумчиво и напряженно. Она словно видит его с какой-то совсем другой стороны. И эта сторона так отличается от первого впечатления… Пайпер вылетает из кабинета, запрещая себе об этом думать. Нет. Просто нет. Это её обычная нездоровая реакция на похвалу.

Пайпер бросает ноутбук на стойку и подхватывает сумочку: нужно поесть и отвлечься. Она даже не видит, куда идет: перед глазами до сих пор Барнс и его непривычно задумчивый взгляд.

– Пайпер? – окликает у лифта до боли знакомый голос. – А ты здесь что делаешь?

Она на секунду прикрывает глаза, чтобы сделать глубокий вдох и повернуться к своему страшному кошмару. Конечно, это он. Второго такого голоса не бывает.

Устроиться на единственную работу, которую ей предложили в огромном городе, и в коридоре столкнуться с бывшим. Нет, такое везение бывает только у Пайпер Нолан.

– Саймон, – кивает она, – привет.

Глава 7

Зверюга

Гэри еще раз проверяет почту: слишком складно выходит. Эда Гилхама нашли, билеты на самолет купили, даже прокат машины теперь в интернете оформить можно. Правда, он пока не понимает, сохраняют ли они данные его кредитки – пишут, что нет. Значит, и отследить его никто не сможет. Так ведь это работает?

Теперь нужно как-то дожить до пятницы, а это сложнее, чем кажется. Он ждал своего часа двадцать лет, но теперь, стоит увидеть тему письма, терпение исчезает, как халявное пиво в баре. До вылета три дня. Как этого вообще можно дождаться?

У него есть адрес Эда Гилхама, и он словно выжжен на подкорке, хоть Гэри и не пытался его запомнить. Он просто смотрел на него за сегодня столько раз, что мозг сам сохранил каждую букву. Смешно, конечно: есть куча всего, что он запомнить не в состоянии. Сколько бы стихов старых педиков его ни заставляли учить в школе, сейчас на ум не придет ни строчки.

Самолет, машина, отель. Что еще нужно будет? Оружие с собой не возьмешь, придется выкручиваться на месте. Хотя Гэри кажется, что он готов задушить отца голыми руками или просто забить до смерти. Так же, как тот забил маму – ему ведь тоже не нужны были специальные приспособления для этого. Будет правильно, если ублюдка настигнет та же судьба. Настолько правильно, насколько это слово вообще сюда подходит.

Гэри медленно моргает и тут же распахивает глаза: они возвращаются. Чертовы воспоминания, именно тогда, когда они не нужны. Именно те, которые хочется забыть. Сейчас хотя бы понятно, почему – иногда они вообще не вовремя. Как фотографии, которые мозг сделал в тот день, одни и те же картинки появляются, стоит закрыть глаза.

Отец стоит, опершись на дверной косяк, вытирает рукавом лицо, покрытое потом и кровью.

Разводной ключ у него в руке.

Красная лужа медленно выползает из кухни.

Мама лежит лицом вниз, и лужа вытекает из-под нее.

До шкафа с виски тяжело даже дойти. Гэри ненавидит такие моменты: руки дрожат, пока он наливает себе немного. Больше нельзя – сегодня еще за руль. Хоть бы помогло, потому что в такие моменты у него плохо получается даже ходить. Еще меньше – думать. Двадцать лет прошло, а легче не становится. И, что хуже всего, до сих пор страшно, хоть и не пацан уже.

В дверь стучат, тихо, будто кошка скребется. Это точно Пайпер – только она сообщает о себе так.

– Входи, – сипло командует Гэри.

Хреново, что она увидит его в таком состоянии, но нутро подсказывает, что ей можно доверять. Хорошая девчонка, у него такие еще не работали: ни разу не соврала ему. Даже там, где любой бы соврал, Пайпер трясется и вытирает ладошки об одежду, но ошибку признает.

– Мистер Барнс, я… Мистер Барнс, вы что, пьете?

– Пью, – кивает Гэри, глядя на ее растерянное лицо. – Тоже хочешь?

– Нет! – Она так яростно мотает головой, что та чуть не отрывается.

Странно, но становится легче. Это смешное краснеющее лицо, усыпанное мелкими веснушками, почему-то успокаивает. Пайпер смотрит на него со смесью ужаса и беспокойства, но все-таки подходит ближе.

– У вас что-то случилось? – тихо спрашивает она.

Сколько храбрости она в себе собирает для такого вопроса? Он же для всех страшный. Мужики и те опасаются, а Пайпер прямо боится. Гэри смотрит ей в глаза, крепче сжимая стакан. Большие, честные, заботливые. Этим глазам хочется рассказать все.

– Забей. – Он допивает виски. – Просто пью днем.

– Если я могу чем-то помочь… – Она оказывается совсем близко. – Вы просто скажите.

– Ты уже помогла. С Марокко.

Ее взгляд становится недоверчивым. Черт, ну совсем ребенок. Сколько ей, двадцать два? Гэри отлично помнит себя в ее возрасте и даже немного завидует. По крайней мере, ей не приходится угонять машины, а значит – уже повезло.

– Вы не за рулем сегодня? – уточняет Пайпер.

– Я не так много выпил.

– Хотите, отвезу вас домой?

– Ты водить-то вообще умеешь?

– Конечно, – оскорбленно морщится она и протягивает руку. – Стакан.

Командирский тон от такой малышки звучит нелепо, но Гэри повинуется: меньше соблазна долить себе еще. Только теперь замечает, что пальцы больше не дрожат. Отпустило.

– Я его вымою, – предупреждает Пайпер и поворачивается к выходу.

– Ты чего заходила-то? – вспоминает он.

Она вздрагивает и резко оборачивается.

– Простите, забыла. Мистер Гамильтон звонил, сказал, не может дозвониться вам на мобильный.

– Я ему перезвоню. Иди.

Пайпер исчезает за дверью, и Гэри впервые за день улыбается. Что за девчонка.

* * *

Фло возвращается поздно: они давно договорились не приносить работу домой. Сейчас Гэри даже готов пересмотреть правила: они почти не видятся в последние пару недель. У нее – обновление галереи, у него – чертова реструктуризация, которую они не могут нормально закончить уже полгода.

Искрят все, не только он: учет по старой памяти бегает решать вопросы к Эвансу, хотя три месяца как работает под Джеком. Зато зарплатники с Джека не слезают, хотя они с Джанин вроде как разделили обязанности. Постоянно вылезают бесхозные задачи и даже целые отделы. Поверх этого всего Леон требует соблюдения каждого регламента вплоть до последней буквы, чтобы остановить хаос, но это кажется невозможным.

К концу дня Гэри хочется втащить кому-нибудь, просто потому что напряжение сковывает мышцы, но вместо этого он заезжает в спортзал потягать железо. Джанин запретила ему бить людей в первый же свой рабочий день. Она тогда много кому чего запретила. Джеку – трахаться с сотрудниками, Тыковке – пить с ними. Один Леон у них образец поведения.

Они даже думали, что это шутка, пока Джанин не притащила им официальные постановления. На бумаге, с подписью и печатью. Видимо, чтобы потом в случае чего было что предъявить им. Хотя за того урода на парковке предъявить не смогла – улица же, не офис. Но все равно шум поднялся такой, что с тех пор Гэри и правда держит себя в руках.

Просидев в тишине добрый час, он вспоминает про телевизор. Даже не готовил ничего: Фло предупредила о том, что поужинает на работе, а он сам просто разогрел ланч, который так и не съел. Даже представлял, как Пайпер смотрит на него с осуждением – да-да, она предлагала помочь, – и ржал над собой, как идиот.

Фло выходит из душа, натягивая его футболку, и это лучшее, что он видел за день. Она никогда не вытирается насухо, на ее мягкой смуглой коже остаются капли воды. В этот момент Гэри понимает, насколько соскучился.

Она забирается на диван рядом с ним и укладывает на него ноги. Он машинально берет в ладони ее ступню и начинает аккуратно разминать. Фло любит, когда он так делает: плечи сразу расслабленно опускаются, и она прикрывает глаза. Разве что не мурлычет.

Из телевизора монотонно бубнит очередное ток-шоу, которое ни он, ни она не запомнят. Единственное, что они не пропускают, – это «Американская история ужасов» и «Доктор Кто». Его личная гордость: это с ним Фло посмотрела все, начиная с первого сезона с Девятым доктором. А ведь сначала упрямилась: и манекены ей кривые, и Роза некрасивая. Потом втянулась настолько, что теперь запрещает ему смотреть без нее. Жаль, классического так и не осилила, но на это и надеяться не стоило.

– Когда выходные? – спрашивает Гэри.

– В пятницу, – вздыхает она. – Потом не знаю, когда.

– Фло? – зовет он.

Она смотрит на него устало и качает головой. Они говорили об этом уже раз двадцать: ей нужно нанять кого-то, кому можно передать часть дел. Фло боится этого до дрожи: каждый раз, когда Гэри заговаривает об этом, она находит с десяток причин, почему ее работу невозможно кому-то отдать.

– Нет, – отвечает она. – Я все понимаю, но нет. И это временно.

– Это всегда так кажется, – спокойно возражает Гэри. Ссориться не хочется, и он уже понимает, что проиграл этот спор.

– Мое внимание важно. У кого еще будет видение?

– Тебе не нужно отдавать свое видение. Только мелочи, которые отнимают время.

– Они важны!

Фло за малым не срывается на крик, и Гэри хочется сгрести ее в охапку и держать, пока не успокоится. Он прошел этот путь не так давно и точно знает, что она чувствует. Слишком много всего, важные вещи просачиваются сквозь пальцы, и это как гоняться за машиной – она все равно быстрее.

Но пока что Фло не понимает. Хочется помочь, но она настолько упертая, что проще подождать, пока до самой дойдет. Гэри поднимает ее ступню к своим губам и примирительно целует. Спор и правда проигран, и не хватало только, чтобы она на него дулась.

– Хорошо, – говорит он. – Просто не забывай отдыхать, ладно?

– Кстати об этом. – Фло поднимается и опирается локтями на колени. – В субботу сходишь со мной на прием к Эбботам?

Гэри сначала бездумно кивает, но вдруг вспоминает: в субботу он должен быть в Марокко. Черт. Как же ей сказать, да еще так, чтобы не пришлось врать? Об этом он как-то не подумал.

– В эту субботу? – переспрашивает он.

– Да, в восемь. Я могу сесть за руль, ограбишь Эббота на виски.

– Я не могу, Фло. Мне нужно уехать на выходные.

Она хмурится, глядя ему в глаза. Гэри ненавидит врать, особенно ей. И в то же время не представляет, как рассказать, что он собирается сделать. Но это Фло: ее не устроит половина объяснения. Черт, скандала не избежать: он уже начинает собираться в воздухе.

– Куда ты? По работе?

Гэри только качает головой.

– Домой?

– Нет. Мне нужно съездить… по своим делам. В Марокко.

Почти видно, как в ее глазах появляется херова гора вопросов. Хорошо, если он сможет ответить хоть на один из них.

– Фло, – быстро произносит Гэри, – я не могу рассказать зачем.

– Класс, – обиженно выдыхает она, вытаскивает ногу из его ладоней, – мне теперь додумывать?

– Или довериться. Разок-то можно.

– Ты снова что-то от меня скрываешь. Думаешь, это хорошо для наших отношений?

– Пожалуйста…

– Правда думаешь, что можно просто сказать «я уезжаю в Марокко»? Так же спокойно, как если бы ты собрался к Джеку смотреть соккер?

– Футбол, – машинально поправляет Гэри. Он никогда к этому не привыкнет.

– Иди ты, – бросает Фло, резко опуская ноги на пол и поднимаясь. – Что бы ты сказал, если бы я резко собралась на выходные в Колумбию и не объяснила зачем?

– Что люблю тебя и желаю хорошо провести время.

Кровь бурлит, сердце стучит в ушах так, что не слышно, что она отвечает. Фло сходит с ума, когда не может что-то контролировать. Сто раз об этом говорили, но она все не может взять в толк: у людей бывают личные дела. У Гэри бывают.

Нужно успокоиться. Не орать же на нее, хоть и хочется. Он отворачивается и считает до десяти. Не поможет – придется идти за виски.

– Я просто не понимаю, – долетают сквозь стук в ушах ее слова, – почему нельзя просто сказать, зачем тебе туда.

– Потому что это мое дело, – резко отвечает он, теряя остатки контроля. – И я просто тебя предупредил. Тебе мало забот на работе?

Гэри ненавидит с ней ссориться, но еще больше он ненавидит, когда она лезет не в свое дело.

– Иди ты, – зло повторяет Фло, и ее шаги начинают отдаляться.

Пиздец, спокойный вечер коту под хвост. Гэри выключает телевизор, поднимается и идет за виски. Если Эд Гилхам на самом деле не его отец, он сопьется. Это же каждый раз так будет.

У Фло проблемы с доверием, это ясно. И что, начать ей врать? Мерзко же. Хотя если бы рассказал, было бы хуже.

«Привет, любимая, я тут на выходные сгоняю в Марокко, отца забью до смерти и вернусь, ладно? Я быстро, одна нога тут, другая там, а как вернусь, сходим к твоим Эбботам».

Интересно, что бы она ответила на это? Гэри сейчас многое отдал бы, чтобы посмотреть на ее лицо, если бы она услышала это. Все эти чудесные, иногда даже детские представления о нем и об их отношениях рассыпались бы в прах.

Ну как, как ты ей скажешь? Это же Фло. Она не знает о нем столько всего: ни откуда у них взялись деньги на открытие бизнеса, ни про отца. Даже про гребаную «Альфа-Ромео» из Ливерпуля, которая одним своим сраным существованием перевернула их жизни.

И это нормально: иметь свою собственную часть жизни, а не растворяться в совместной. У них обоих есть секреты, и в отличие от Фло, Гэри ни разу не влез в ее прошлое. Не хочет рассказывать, как именно у девушки из семьи эмигрантов появилась галерея в центре Манхэттена, пусть не рассказывает. Даже если она ради нее какую-нибудь тетку убила, это только ее дело.

Вот и Гэри не хочет, чтобы она знала о его прошлом. Наверное, если бы узнала, собрала бы вещи в тот же день. Он слишком ее любит, чтобы потерять. Знает, что Фло не примет его прошлое, – слишком она хороша, чтобы встречаться с манчестерским бандитом.

Добротный виски чуть жжет горло, а из окна виднеется задний двор, на котором давно пора что-нибудь посадить. Хоть газонную траву. Гэри морщится от собственных мыслей, таких неприятных и даже больных.

А что изменилось-то? Внутри все тот же манчестерский бандит.

Глава 8

Малая

Скай встречает на пороге, нетерпеливо переступая с ноги на ногу. Пайпер было некогда рассказывать о подробностях встречи с Саймоном, так что та ждет с обеда, и, судя по всему, терпение ее заканчивается.

– Я заказала пиццу, сгоняла за пивом и готова слушать! – Она выхватывает из рук сумку и откладывает в сторону.

– И когда я успела на тебе жениться? – смеется Пайпер, доставая из сумки телефон. За последние две недели она научилась не выпускать его из рук.

Барнс постоянно забывает о существовании своего мобильника, так что ей пишет каждый, кто не может ему дозвониться. То есть вообще каждый. Они думают, что ей он быстрее ответит, что ли?

– Убери телефон, Пайпер Нолан, – строго говорит Скай. – А то я с тобой разведусь.

– Если меня уволят, мне будет нечем платить за квартиру, – отвечает она, – и тогда ты точно со мной разведешься.

– Нет, заведу себе, наконец, парня, пусть платит за нас обеих.

– Тогда и мне заведи.

– Тут каждая сама за себя, – Скай идет на кухню к холодильнику, – и потом, у тебя есть работа. Неужели там никого?

– Никого, хотя я и сама не уверена, что сейчас хочу отношений.

– Тоже верно, попробуй пока решить с карьерой. Кстати, у нас снова набирают персонал. Если не получится в «Феллоу Хэнд», стоит попробовать.

Скай учится в магистратуре – она надеется заняться исследованиями в сфере расового неравенства – и подрабатывает в небольшой статистической компании. Ее работа приводит Пайпер в ужас: целыми днями сидеть в таблицах и проверять данные – ну уж нет. Лучше пусть Барнс рычит.

Пицца и пиво заставляют снова чувствовать себя студенткой. Пайпер падает на диван в гостиной и вытягивает ноги на журнальный столик перед ним. Пить посреди недели – так себе идея, но после встречи с Саймоном это необходимо.

Или после того, как она забрала у Барнса стакан из-под виски? Самой бы еще знать, что чувствует по этому поводу. Пайпер запрещает себе думать о нем как-то иначе, кроме как о начальнике. Он почти женат, господи, и он явно не интересуется ею. Тыковка и тот больше внимания проявляет – комплименты делает, о делах спрашивает. Хотя сегодняшний комплимент от Барнса…

Абсолютно невинный и в рамках вежливости. Такой вариант – самый безопасный.

Другая лига, просто другая лига. Флоренс Мендоса выглядит как модель «Викториа'с Сикрет», а Пайпер – как Пайпер. Даже тягаться не хочется: здорово, что у Барнса есть такая девушка. Ему очень повезло.

Скай падает рядом, протягивая кусок пиццы.

– Давай, дорогая, – говорит она все тем же строгим тоном, – выкладывай все.

– Саймон стажируется у Тыковки, – вздыхает Пайпер. – Мы встретились у лифта, выяснили, что работаем в одной компании.

– Тыковка – это Том Гибсон, да?

– Верно, директор по продукту. Странно, он вроде классный парень, а нанял такого урода, как Саймон.

– Не нанял, а взял на стажировку, – поправляет Скай. – Он, может, даже имени его не знает. Или не знает, что взял его на стажировку.

– Думаешь? – Пайпер вспоминает, как выглядит их отдел, и ей становится смешно. – У Тыковки даже кабинета своего нет. Он поставил себе в углу их цыганского табора огромный стол и завалил его железками. Они всей толпой сидят, даже перегородок нет.

– Жесть. Как там вообще работать можно?

– Когда подходишь к их отделу, там стоит гул, как из трансформаторной будки. Так что не думаю, что Тыковка не заметил бы Саймона.

– Тогда он не настолько классный парень. Но я хочу подробностей! Что он тебе сказал?

– Тыковка?

– Саймон! Пайпер, соберись.

– Ничего особенного. Привет, что ты здесь делаешь, что я здесь делаю, как необычно, что мы оба тут. А потом лифт приехал, и я сбежала.

Скай задумчиво жует, явно разочарованная тем, насколько незначительным получился их разговор с Саймоном. Конечно, от такой встречи ожидаешь большей драмы: это ведь из-за него Пайпер переехала к Скай.

Не так уж давно это было, кстати, еще и полгода не прошло, как Саймон изменил ей с какой-то блондинкой из бара, а потом обвинил в этом саму Пайпер. Она, видите ли, была не так хороша в постели, как ему нужно.

Иногда она вспоминает два года, которые они провели вместе, и пытается понять, как упустила этот момент: неизвестно даже, сколько раз он ей изменял. Где были эти красные флаги, которые она не заметила? И были ли они вообще?

Телефон в руке у Пайпер жужжит, на экране появляется сообщение от Макрори.

«Где Барнс?»

Начинается. Она быстро просматривает календарь – ничего особенного там не стоит. Ни встреч, ни рабочих задач. И что он хочет услышать?

«Уехал из офиса в восемь», – отвечает она.

«Он трубку не берет».

– Знаешь, – Скай вырывает Пайпер из телефона, – зато ты работаешь, как взрослый человек, за деньги, а он – просто стажер.

– Ага, только он работает с чем-то серьезным, а я – просто ассистент, – отвечает она, набирая сообщение для Макрори.

«Значит, он дома и убрал куда-то телефон».

– Глупости. Если он стажер, значит, так же, как и ты, носит кофе. Просто не директору, а кому попроще.

«Мне нужно, чтобы он ответил».

Чертов Макрори, может, ему еще звезду с неба достать? Если Барнс не отвечает ему, значит, никому не отвечает.

– Я не только кофе ношу, – резко отвечает Пайпер.

«Если он занят, я ему тоже не дозвонюсь».

Скай накрывает рукой ее мобильник, обращая на себя внимание.

– Алло, Земля вызывает Пайпер! Что у тебя там происходит?

Макрори бесит до скрежета зубов. Ведет себя как ребенок! Капризный, противный, нетерпеливый ребенок, а не большой начальник.

– Ничего, – выдыхает Пайпер, стараясь успокоиться и продышаться, – у меня Барнс потерялся.

«Позвони», – приходит очередное сообщение.

– Подожди секунду, – просит она Скай и набирает номер Барнса.

После двух гудков в трубке слышится знакомый раскатистый голос.

– Пайпер? Что случилось?

Да как так-то?! А когда Макрори звонит, он что, специально трубку не берет?

– Мистер Барнс, вам не может дозвониться Себастьян Макрори. – Она старается звучать как можно спокойнее, но злость клокочет внутри, добавляет в голос предательской дрожи.

– Я ему сейчас перезвоню.

Вызов завершается, и Пайпер отшвыривает телефон в угол дивана, хватает бутылку с пивом и делает несколько крупных глотков.

– Вот так Саймон точно не умеет, – восхищенно качает головой Скай.

– К черту Саймона, – отвечает она. – Есть кое-что похуже.

– Начальник?

Пайпер едва не давится пивом и резко поворачивается к ней.

– Как ты поняла?

– Барнс, – произносит Скай с таким глупым придыханием, что хочется ее стукнуть. – Алло, мистер Барнс?

– Прекрати.

– У тебя на лице все написано. Так что рассказывай, ты в него уже влюбилась?

– Нет!

Это вылетает слишком быстро и слишком резко, Пайпер пугается сама себя. Скай молчит, глядя выжидающе.

– Это не любовь, я его толком даже не знаю. Но правда чувствую что-то странное. Мы сегодня… кое-что делали по работе и сидели рядом. Очень близко. Понимаешь?

– И чем он пахнет?

– Деревом и немного мускатным орехом, – вздыхает Пайпер.

– Ого. И правда близко сидели, да? Что ты чувствовала? У тебя по коже побежали мурашки от случайного касания?

– Прекрати. Мы не в твоем порноромане.

– Конечно. В нем он бы уже рычал тебе: «Хорошая девочка». Хотя если мы считаем это слоуберном…

– Напомни мне в следующий раз ничего тебе не рассказывать.

– Прости, молчу.

Скай закрывает рот и проводит пальцем по губам в знак молчания. Надолго ее не хватит, но это уже хоть что-то.

– Ладно. Не знаю, что между нами, понимаешь? Он здоровенный, суровый и иногда вообще агрессивный. Но сегодня я накосячила, а он меня не отчитал. Просто сказал быть внимательнее.

На лице Скай растекается умиление, и Пайпер переводит взгляд на бутылку, чтобы не разозлиться из-за этого.

– И мне кажется, что Барнс не настолько суровый, – продолжает она, – потому что он… Сегодня я делала вместе с ним одно задание, и он вел себя вообще по-другому. Говорил больше, чем обычно. Задавал смешные вопросы.

– Ты влюбилась, – подводит итог Скай.

– Нет, это не то. Просто мне все еще сложно понять, какой он на самом деле.

Пайпер неловко отковыривает кусочек пивной этикетки. На самом деле она может сколько угодно врать Скай, но себе врать не получается. Правда, это не очень важно.

Ей нельзя влюбляться в Гэри Барнса, которого она даже не знает по-настоящему и ни разу не видела вне офиса. Потому что он ее начальник, почти женат, а еще даже не посмотрит на нее.

Вот только легче от этого не становится.

* * *

Пайпер смотрит на задачу в своем ежедневнике в десятый раз, но до сих пор не хочет ее выполнять. Барнс сказал ей сходить в отдел продукта и забрать там спецификации, но с тех пор, как они с Саймоном встретились у лифта, она обходит их кабинет по очень большой дуге.

Зайти внутрь, чтобы с ним столкнуться? Идея так себе. Дождаться, пока Барнс отчитает ее за то, что не сходила? Еще хуже.

И все-таки Пайпер не может себя заставить. Хотя чего она боится? Им даже здороваться не обязательно – если что, скажет, не заметила его. Время близится к ланчу, и ее осеняет: это же идеальный шанс. Тыковка все равно не выбирается из своего кабинета никуда дальше курилки, зато Саймон вряд ли пропустит возможность поесть со своими новыми крутыми коллегами-изобретателями.

Еле дождавшись нужного момента, она пробирается к отделу продукта и вдруг понимает, что знакомый гул не исчез – все на месте. И это очень странно. Даже хочется развернуться обратно, но если Барнс узнает, что она так и не дошла, он точно разозлится. Нужно идти.

Внутри как будто больше людей, чем обычно. Они хаотично перемещаются между расставленными как попало столами, обмениваясь фразами, смысл которых Пайпер уловить не может. Инопланетяне какие-то. Вечно с ними так: этот отдел в компании вообще не похож ни на один другой. Даже немного завидно, что Саймон сюда попал: наверное, весело вот так работать.

Пока она пробирается к Тыковке, сбоку раздается громкий смех, который заставляет подпрыгнуть. На собраниях операционного отдела никто даже не улыбается, кроме расслабленного Райана. А еще от Барнса толком доброго слова не допросишься, даже если все идеально сделаешь. Так все говорят.

И все-таки это работа. В отличие от Саймона, Пайпер хотя бы платят. Меньше, чем в «Макдоналдсе», конечно, но больше, чем ноль. К тому же она не просто носит кофе: она уже начала разбираться в отчетах и понимать, какие цифры что вообще значат. А когда утром получилось убедить Макрори переписать свой доклад нормальным языком, она собой страшно гордилась.

– Мистер Гибсон, – зовет она Тыковку.

Тот поднимает голову и смотрит невидящим взглядом, который постепенно фокусируется на ней.

– Привет… Пайпер? – звучит неуверенно, но это совсем не обидно. Круто, что он вообще ее помнит.

– Да-да, Пайпер, – довольно кивает она. – Мистер Барнс к вам отправил за спецификациями.

– Так-так-так, – Тыковка начинает шарить руками по своему заваленному столу, – а ты в курсе, за какими?

– Нет, – внутри поднимается паника, – я думала, вы знаете.

– Я‑то да, – кивает тот, – просто не помню. Подожди здесь, я сейчас вернусь.

Тыковка скрывается за дверью, ведущей куда-то вроде архива. Ему тоже стоит обзавестись ассистентом – может, тогда и запоминать не придется. Пайпер неловко оглядывается, не понимая, что делать.

– Привет! – Саймон вырастает из ниоткуда, пугая до чертиков. – Давно не виделись.

– Привет, – улыбается Пайпер через силу. – Да, давно. Как дела?

Хочется выбежать из кабинета как можно быстрее, но Тыковка как назло не возвращается. Они с Саймоном обмениваются парой вежливых фраз, и на этом разговор вроде бы затухает. Можно выдохнуть с облегчением – просто неловко, ничего особенного. Бывает, когда встречаешь бывшего.

– Забавно все-таки, – снова открывает рот Саймон. – Я не думал, что ты будешь работать секретаршей. Хотя, знаешь, это как раз место для тебя, с твоим-то образованием.

– Саймон… – У Пайпер перехватывает горло. Зачем он так? Он же знает, что это звучит оскорбительно. – Не надо.

– Как ты сюда попала, кстати? Зверюге отсосала? – Он подмигивает, и так мерзко, что хочется влепить пощечину.

Пайпер в панике оглядывается, надеясь, что в этом шуме никто его не услышал. Только вот слухов ей не хватало.

– Что ты сказал? – раздается из-за ее спины резкий разозленный голос.

Позади из-за чьего-то монитора поднимает голову Макрори. Он в два прыжка оказывается у Пайпер за плечом.

– Ты не охерел, стажер? – выплевывает он.

Саймон даже отшатывается от его резкого тона. Так грубо Макрори даже в первый день с ней не разговаривал.

– Да ладно тебе, – возвращает на лицо мерзкую улыбочку Саймон. – Забей, мы с Пайпер давно друг друга знаем. Мы шутим.

– Смешно тебе, да? – В голосе Макрори нет ни намека на улыбку. – А давай я тебе в шутку зубы выбью? Поржем.

Дверь архива открывается, и Тыковка возвращается с огромной стопкой бумаг, которую практически роняет себе на стол.

– Пайпер, вот тут где-то есть нужные… – Он обводит взглядом их троих и вопросительно поднимает брови. – Что-то случилось?

– Твой стажер несет хуйню, за которую обычно дают по роже, – отвечает ему Макрори, не давая Пайпер и слова вставить. – Дай сюда.

Он быстро пробегает пальцами по бумагам, снимая чуть ли не половину стопки.

– Вот это нам нужно, – заявляет он и перехватывает бумаги одной рукой, второй чуть толкая Пайпер к выходу. – Идем.

Она даже сообразить не успевает, как происходящее меняется. Тыковка стоит у себя за столом, растерянный, переводит взгляд с них на ошарашенного Саймона и обратно. Макрори чуть ли не тащит ее к выходу, держа спецификации.

– Что конкретно ты сказал… Прости, как тебя? – доносится обеспокоенный голос Тыковки.

Как только дверь за ними закрывается, Макрори поворачивается к Пайпер.

– Какого хера ты позволяешь так с собой обращаться?

– Я не позволяю, – наконец прорезается голос. – Я просто…

– Просто что? Просто стояла молчала? Кто он вообще?

– Бывший.

Макрори кривится так, будто лимон откусил.

– Вкус у тебя, конечно, дерьмовый. Значит так, малая, давай-ка мы с тобой договоримся.

– О чем?

– Нахер таких друзей. Поняла?

Когда они доходят до ее стола, он сгружает спецификации на столешницу.

– Если этот обсос еще докопается до тебя, скажи ему, что операционка вся шутить умеет, – сурово произносит Макрори.

– Хорошо. – Пайпер пытается улыбнуться, но выходит паршиво.

Она садится на свое место, только теперь замечая, как дрожат руки. Даже непонятно, от чего больше – от Саймона или Макрори. Может, даже от обоих.

Только теперь доходит: за нее вступились. И кто? Самый неприятный, дотошный и грубый человек, которого она знает. Пайпер его даже не заметила, а он… Он как раз заметил все.

– Чего дрожишь? – Макрори стоит рядом и сверлит ее недовольным взглядом из-под сдвинутых бровей. – Перенервничала?

Пайпер только и может, что кивнуть. Он недовольно вздыхает и смотрит на часы.

– На ланч уже ходила?

– Еще нет.

– Тогда оставляй это здесь и пойдем со мной.

– Мне нужно отнести спецификации мистеру Барнсу. – Голос садится и вырывается каким-то хрипом.

– Отнесешь попозже. Пора тебе уже вливаться в коллектив.

Глава 9

Зверюга

Пайпер с утра не слышно и не видно. Обычно она всегда где-то рядом: ходит, шуршит, говорит или просто дышит. А сегодня как будто не существует. Тишина из-за двери напрягает, хотя раньше он думал, что напрягают его именно звуки.

К обеду Гэри не выдерживает и выглядывает из кабинета. Пайпер нет на месте. На столешнице лежат спецификации и ее мобильный. Молодец девочка, как он теперь ее найдет? Как кто-нибудь ее найдет? Говорил же всегда держать телефон при себе.

«Потому что ты свой забываешь где угодно», – напоминает мерзкий голос в голове.

Макрори, который должен был зайти десять минут назад, тоже не отвечает. Гэри на всякий случай звонит еще Вуду – к нему тоже была пара вопросов, – но и тот не поднимает трубку. Они издеваются всей толпой, что ли? Это идиотский пранк? Где они все?

Телефон начинает разрываться от сообщений: в офисе отключается рабочий сервер. Второй раз за месяц! За что Вуд вообще получает свои деньги? За что вообще кто-то в этом сраном офисе получает свои деньги, если никто даже не пытается работать?

Когда Гэри подходит к кабинету Вуда, из-за двери слышится истеричный смех. Он готов разорвать идиотов: очень неудачное время они нашли, чтобы веселиться. Очень, очень неудачное. Теперь он понимает Леона и его желание расписать, зашить в документ и заставить исполнять каждую мелочь, которая должна работать, даже если она кажется очевидной.

Картина, которая открывается за закрытой дверью, совсем его запутывает: гогочущий Вуд возится с проводами, пока Пайпер задыхается от смеха у него в кресле, размахивая печеньем. Макрори, который тусит здесь же, аж слезы из уголков глаз вытирает.

Они его даже не замечают, слишком занятые… Чем именно они тут заняты?

– Привет, – обозначает он свое присутствие. Смех моментально стихает. – У нас вообще-то сервер упал.

– Уже все в порядке, – отвечает Вуд, – он лежал не больше пары минут.

– Уверен? – Внутри поднимается волна ярости. Гэри старается глубоко дышать.

– Да, мы же здесь были. Сразу заметили.

Он поворачивается к Пайпер и… подмигивает ей? Да что тут вообще происходит?

– Ты меня, наверное, искал, – поворачивается Макрори. – Пойдем.

– Какого хера у вас происходит? – спрашивает Гэри. Сам не понимает, как позволил вывести себя из кабинета.

– Ланч, – отвечает тот, – а сервер реально пару минут лежал всего.

Макрори ведет себя странно, и это наводит на подозрения. Когда они успели подружиться? Секретами обзавестись? Может, еще ногти друг другу накрасят и пижамную вечеринку устроят?

– Можешь объяснить нормально? – Гэри изо всех сил старается не орать.

– Просто взяли Малую выпить чаю, – отмахивается тот. – Ничего такого. Она у тебя даже пообедать нормально не может, вечно сидит там с телефоном в зубах.

– Малую? Просто выпить чаю? Себ, какого хера?

Гэри теряет терпение. Макрори никогда не был рубахой-парнем и не стремился помогать новеньким адаптироваться. Можно было бы поверить, что просто обхаживает Пайпер, но он так глубоко и давно женат, что вряд ли стал бы рисковать. Стефани Макрори куда страшнее Себастьяна Макрори, это весь офис уяснил еще пару лет назад.

Они заходят в кабинет Гэри, захватив спецификации.

– Ты чего бесишься? – уточняет тот. – Все в рамках корпоративного кодекса.

– Реально не понимаешь?

Макрори усаживается в кресло, глядя на него вопросительно.

– Что такого мы сделали, что ты так себя ведешь?

– Исчезли втроем, навернули сервак. Не знай я тебя, подумал бы, что вы там накурились все вместе. Марту вы чаем не поили, так что сейчас поменялось?

– Прости, но ты реально перегибаешь, – морщится Макрори. – Просто успокоили малую.

Может, он и перегибает, но… Стоп. Успокоили? Что такого произошло, что ее пришлось успокаивать?

– Где она накосячила? – спрашивает Гэри.

– Чего сразу накосячила? – удивляется Макрори. – Нигде.

Гэри ждет, что тот объяснится, и в воздухе повисает тяжелая тишина.

– Ладно, – сдается он наконец. – У нее бывший стажером бегает в отделе Тома. Ну и я услышал, как этот бывший с ней разговаривал. Чуть не вломил обсосу.

– Что он ей сказал?

– Ты не хочешь знать.

– Себ.

Макрори молчит и отводит глаза. Гэри успевает предположить слишком много всего.

– Только не нужно ничего делать… того, что ты бы сделал, окей? – наконец отвечает он. – Чувак назвал ее секретаршей и спросил, спит ли она с тобой.

В глазах темнеет от ярости. Гэри разворачивается к выходу: сейчас он не может думать. Желание избить урода настолько сильно, что ничего больше не имеет значения.

Пайпер сидит на своем месте, и как только она его видит, ее начинает мелко трясти. Гэри делает глубокий вдох: он впервые не хочет вызывать страх. Она такая маленькая и наивная, и сейчас, когда в этих огромных глазах плещется паника, хочется, чтобы она могла не бояться хотя бы его. Хер с ними, с сервером и с печеньем. Кажется, у нее есть проблемы похуже.

Гэри не замечает, как доходит до кабинета Тыковки. Взгляд проясняется, только когда он оказывается перед нужным столом и понимает, что его уже держит за плечо Джек. И откуда взялся?

– Ты чего? – трясет его Джек. – Что случилось?

– Я знаю, – поднимает руки Тыковка. – Я уже с ним поговорил.

– Где он? – спокойно спрашивает Гэри.

Перед глазами встает чертово постановление от Джанин. «Запрещено применять физическую силу…»

Выволочь бы его из офиса, конечно.

– Да чего рычишь-то? – Джек не отпускает его плечо. – Тыковка, хоть ты объясни.

– Один из моих стажеров обидел Пайпер, – отвечает тот. – Я уже объяснил ему, что мы тут так друг с другом не общаемся.

Джек окидывает непонимающим взглядом опенспейс, который сейчас словно замер и затих. Его растерянное лицо вытягивается, и глаза останавливаются на Гэри.

– А тебя это почему так трогает? – аккуратно спрашивает он.

– Ты вообще в курсе, что он сказал?! Тыковка, – Гэри собирает в кулак все свое спокойствие, – убери его отсюда, пока я ему голову не разбил.

– Пойдем в архив, поговорим, – отвечает тот, – а то ты шумный сегодня.

Вместе с ними туда протискивается и Джек. Не то чтобы он нужен был в этом разговоре, но у Гэри не получается тратить внимание еще и на это.

– Чего ты хочешь? – поднимает брови Тыковка, все еще говоря тише, чем обычно. – Я увидел, что произошло, и поговорил с Саймоном сам. Он, в конце концов, мой стажер.

– Думаешь, разговор тут поможет?

– А что, поможет, если ты ему вмажешь? Тогда точно каждая собака будет уверена, что вы с Пайпер спите.

– Вы с Пайпер спите? – удивляется Джек. – Уже?

– Нет, – обрывает его Гэри. Тыковка прав, и это только больше бесит. – Слушай, пусть он просто держится от нее настолько далеко, насколько возможно, окей? Я не в курсе, что у них произошло, но она до сих пор трясется. Нахер нам тут такие стажеры не нужны.

– Он так и планировал, – широко улыбается Тыковка. – Макрори ему пообещал зубы выбить, так что чувак уже на измене. Но увольнять за такую херню – это слишком, не думаешь?

– Не думаю, но пусть будет по-твоему. Моих никому нельзя трогать, пусть выучит. А если он еще раз подойдет к Пайпер, я либо вырву ему хребет, либо натравлю на него Джанин.

– Лучше хребет, – в один голос отвечают Тыковка и Джек.

Ярость, которая еще пару минут назад не давала дышать, постепенно отпускает. Хорошо, что они разговаривают вот здесь – Гэри и не подумал, как его защита может повлиять на саму Пайпер.

– Интересная у тебя реакция, – эхом проносятся в голове слова Джека, оставляя неприятный привкус.

Нормальная у него реакция. У каждого была бы такая. У каждого же, да?

* * *

Фло сидит в темноте на диване и даже не двигается с места, когда Гэри включает свет. В воздухе висит тяжелое, давящее напряжение. Что-то не так. Если она снова начнет беситься из-за Марокко, Гэри разнесет что-нибудь в доме. Третий день его женщина ходит с поджатыми губами, и это уже начинает подбешивать.

– Привет. – Он садится рядом, стараясь звучать как можно нормальнее. – Все в порядке?

– Привет, – пожимает плечами Фло. – Я не знаю. Ты мне скажи.

– Что случилось?

– Ты спишь со своей ассистенткой?

Она поворачивается к нему с таким взглядом, что внутри все сжимается. Прав был Тыковка: не стоило так шуметь. Мало того что по офису уже пошла идиотская сплетня, хотя он и пальцем не тронул этого урода. Теперь какому-то долбоебу пришло в голову принести эту сплетню Фло и сделать ей больно. Хотя почему какому-то? Почерк Марты видно издалека.

– Нет, Фло, не сплю, – спокойно отвечает Гэри.

– Тогда почему…

– Потому что никому нельзя оскорблять моих подчиненных, – перебивает он. – Чувак оскорбил Пайпер, ему сначала чуть не навалял Макрори, а потом я. Но это не значит, что я или Макрори с ней спим.

По лицу Фло скатывается слеза, и Гэри не может понять, почему она плачет. Она расстроена? Рада? Не верит ему?

– Я не знаю, – шепчет она, утыкаясь лицом в колени. – Я уже вообще не уверена, что знаю тебя.

Здесь она попадает в точку, и он даже не может ей объяснить, насколько.

– Я тебе никогда не врал, – напоминает он. – И сейчас не вру. Что тебе рассказали?

– Что Джек тебя держал, пока ты пытался избить ее бывшего.

– Думаешь, если бы я правда хотел кого-то избить, Джек бы меня удержал?

Фло поднимает голову и смеряет его недоверчивым взглядом.

– Наверное, нет.

Гэри подсаживается ближе, аккуратно касается пальцами ее подбородка и заглядывает в глаза.

– Я никогда тебе не вру, Фло. Я не сплю с Пайпер и не собираюсь этого делать. Но я не дам ее обидеть, потому что она работает на меня. Понимаешь?

Она высвобождается и чуть наклоняет голову. По щеке катится вторая слеза.

– Если ты мне не врешь, скажи одну вещь. – Ее голос дрожит. Что-то еще случилось. – Кто такой Эд Гилхам?

Внутри холодеет, и Гэри застывает, пытаясь увидеть в ее глазах хоть одну подсказку. Какого черта вообще происходит?

Этого Марта точно не могла рассказать. Это имя не знает даже Пайпер – а она единственная, кто в курсе, куда он едет. Откуда тогда узнала Фло?

– Где ты это взяла?

Выходит резко, но Гэри не слишком об этом переживает: он больше боится, что его подозрения подтвердятся.

– Мне рассказали.

– Кто?

– Тебе это важно?

– Да, важно. Никто не мог тебе рассказать про Эда Гилхама, потому что единственное место, где это имя появлялось, это моя почта.

– Твоя новая почта, – добавляет Фло, – на которую больше никто не пишет, кроме человека по имени Ар Джей. Который, судя по его письмам, взламывает архивные записи авиакомпаний.

– Зачем ты залезла в мой компьютер?

– Я услышала о Пайпер. Мне нужно было знать.

– Ты могла спросить меня. Это уже слишком.

Если есть какая-то финальная черта, которую Фло могла переступить, это именно она. Гэри может простить многое: то, что ей нужно все контролировать. То, что она ему не до конца доверяет. То, что ей все время нужно подтверждение его любви.

Но залезть в его компьютер и копаться в переписках? Это больше, чем слишком. Это просто не умещается в голове.

– Я должна была знать! – повторяет Фло.

Гэри поднимается и отходит к кухне – на нее сейчас сложно смотреть. Ладони сами собой сжимаются в кулаки, сердце стучит, как бешеное, в глазах снова темнеет – злость возвращается с новыми силами.

– Кто такой Эд Гилхам, Гэри? Это к нему ты едешь в Марокко? Ты… Ты влез во что-то незаконное, да?

– Это не твое дело, – резко отвечает он. – Это никогда им не было.

– Я живу с тобой. А что если тебя посадят, а я даже знать не буду, за что?

– Ты соображаешь, что говоришь? – Голос срывается на крик и перестает ему подчиняться. – Если меня посадят, тебе лучше всего как раз и не знать, чем я занимаюсь.

– То есть я права? – тревожно спрашивает она. – Это что-то незаконное. Торговля оружием? Наркотики?

– Прекрати пороть чушь. Ты не понимаешь, о чем говоришь, так что просто прекрати.

– Тогда объясни мне, – Фло оказывается рядом, – почему ты не можешь рассказать, что происходит?

– Потому что это не твое дело. – Гэри четко проговаривает каждое слово, надеясь, что однажды она услышит. – Это только мое дело. И хватит пытаться меня контролировать.

– У тебя появились секреты от меня, – она начинает считать на пальцах, – ты странно себя ведешь, завел новую почту, собрался на выходные на другой континент. Я не пытаюсь тебя контролировать. Я просто пытаюсь тебя понять.

– Я сказал тебе все, что мог сказать. Но тебе все время мало.

– Ничего ты мне толком не сказал.

– Чего ты хочешь-то? Не могу я об этом говорить, ясно? Будет легче, если я начну врать?

– А что, с твоими вечными тайнами мне легко?

Этот разговор становится невыносимым, и Гэри ничего не остается, как уйти. Фло хватает его за руку, не давая сдвинуться. Зачем она это делает?

– Я больше не готов говорить с тобой. – Он изо всех сил пытается успокоиться, хотя она этому только мешает. – Ты залезла в мой компьютер. Ничто не может это оправдать.

– Вот в этом и дело! У нормальных пар нет таких секретов друг от друга!

– Так, может, тебе найти себе нормальную пару?

Гэри вырывается и вымещает бурлящую внутри злость на ближайшей стене. Не Фло же ему бить, а просто стоять и слушать ее бред больше не получается. Кулак застревает в гипсокартоне, и когда его наконец удается достать, в стене остается дыра.

Подальше отсюда. Подальше от Фло, от ее идиотских обвинений и домыслов. Хоть куда-нибудь, где можно просто побыть одному после тяжелого дня. Гэри хватает ключи от машины и выбегает из дома. Ему срочно нужно выпить.

Глава 10

Малая

Телефон звонит настолько не вовремя, насколько это возможно. Пайпер не может оторваться от экрана ни на секунду: она в рейде с самым тупым танком гильдии. Она уже успела раз десять проклясть сам факт его существования, причем сделать это достаточно доходчиво, так, чтобы понял. Впрочем, это не мешает ему продолжать дохнуть: Пайпер потеет даже на простых боссах, пытаясь сохранить идиоту жизнь.

Экран гаснет всего на пару секунд и загорается снова. К счастью, они наконец добивают босса, и можно посмотреть, кому она так потребовалась. Вернее, кому понадобился Барнс.

Черт, это он же и звонит.

– Алло? – тут же поднимает трубку Пайпер. – Мистер Барнс?

– Привет, еще не спишь? – голос у него странный, не такой, как обычно.

– Нет, что-то случилось?

– Ага. Меня нужно забрать из бара, потому что у меня тут машина. Сможешь?

Он пьян. Пайпер отнимает телефон от уха и смотрит на экран с ужасом. Нет, это все еще Гэри Барнс, и пару дней назад она сама предлагала отвезти его домой… Но не в полночь же.

– Пайпер? – раздается задумчивый голос из динамика. – Ты здесь?

– Да, – она берет себя в руки, – где вы?

– В баре.

– В каком? – Черт, он правда пьян, и это пугает. Марта о таком не предупреждала.

– Хер его знает. Написано было «бар», и я где-то в Бронксе.

– Может, спросите у бармена адрес?

– Хорошая идея. Эй, приятель! А где это мы сейчас находимся?

Его странный говор, куда менее понятный, чем обычный британский акцент, сейчас слышится еще сильнее. Пайпер отключает микрофон и возвращается в игру, где ее уже все ждут.

– Я офлайн, ребят. Нужно начальника из бара забрать. Простите за срочность!

Не слушая их возмущения – если бы их танк не был идиотом, давно бы прошли, – она возвращается к мобильнику.

– В общем, я в Бронксе, на Карпентер-авеню. И прикинь, бар реально так и называется! «Бар»!

Пайпер открывает карту и проверяет, где это. Так далеко в Нью-Йорке она еще не выбиралась.

– Мне полтора часа до вас ехать, – сообщает она. – Дождетесь?

– Ты на метро ехать собралась, что ли? Возьми такси, дурочка.

Почему-то сейчас это звучит настолько нежно, что у Пайпер екает сердце. Хотя это даже смешно: Барнс звонит ей в полночь, просит забрать из бара и называет дурочкой. Если это не доверие, то что вообще?

Даже на такси и без пробок приходится ехать не меньше получаса: он не просто в Бронксе, он в какой-то особенной заднице Бронкса. Как только машина подъезжает к нужному бару, становится видно знакомую гору из мышц, которая сейчас прислоняется к еле горящему фонарю.

Барнс подслеповато вглядывается в окна такси и, заметив Пайпер, задумчиво кивает. Стучит по стеклу костяшками пальцев, между которых зажата смятая купюра.

– Привет, приятель, – выдыхает он в открывающееся окно и просовывает деньги. – Возьми. Пайпер, вылезай.

Он почти галантным – еще бы его не пошатывало – жестом открывает ей дверь и подает руку, помогая выйти из машины.

– Сейчас покурим и пойдем, – предупреждает он, – я вон там недалеко припарковался.

Только сейчас Пайпер замечает в его руках сигарету. Барнс ловким – хотя на работе он вроде не курит – движением поджигает ее и с удовольствием затягивается.

– Хочешь? – спрашивает он. – Я всего одну стрельнул, но можем растянуть.

– Я не курю, – отвечает она, чувствуя, как пересыхает в горле.

Сейчас он меньше всего похож на привычного Зверюгу: слишком простой и расслабленный. Он с удовольствием затягивается, в этом чувствуется какая-то застарелая привычка. А еще молчит о чем-то важном, и это чувствуется.

– Спасибо, что приехала, – медленно произносит он, переводя на нее замутненный взгляд. – Не хочу здесь машину оставлять, как пить дать колеса снимут. Ну, я бы снял.

– Все в порядке, – улыбается Пайпер. – Может, пойдем к ней?

Он совсем, совсем не такой, как обычно. Кто бы мог подумать, что пьяный Барнс не становится страшнее, наоборот: он выглядит ужасно мило.

Окурок летит в ближайшую мусорку, и Барнс, опасно пошатываясь, идет вниз по улице. Если он упадет, она его в жизни не поднимет – в нем же не меньше двухсот фунтов, а то и все двести пятьдесят. Но, несмотря ни на что, он вроде бы держится на ногах.

Они останавливаются у огромного черного пикапа, настолько высокого, что нужна лестница, просто чтобы забраться внутрь. Это, кажется, какой-то грузовик. Барнс роется в карманах в поисках ключей, пока она пытается понять, как водить этого монстра.

Наконец ключи найдены. Он крутит их в руках, задумчиво глядя на нее. Пайпер робко протягивает руку, Барнс нажимает кнопку и сгружает ей ключи. Он открывает перед ней дверь и, обхватив за талию, поднимает и подсаживает на водительское сиденье.

Дыхание перехватывает, и прежде чем она успевает сообразить, что произошло, уже сидит перед рулем. Ноги не дотягиваются до педалей, все слишком далеко. А главное – хоть он не касался ее кожи, она все равно горит. Машина пропитана его терпким древесным запахом, и у Пайпер начинает кружиться голова.

– Значит, так. – Барнс как-то подбирается и по-деловому оглядывает ее, оценивая расстояние.

Он одним движением придвигает сиденье ближе к рулю, прижимая чуть ли не вплотную. Потом тянется к ремню безопасности и сам пристегивает его.

– До педалей достаешь?

– Да, – Пайпер кладет ногу на педаль газа и обхватывает руль. – Все в порядке.

– Помнишь, где газ, а где тормоз?

Это звучит так обидно, что хочется съязвить, но нельзя же хамить начальнику, тем более пьяному. Вместо этого она кивает и вставляет ключ в зажигание.

– Не волнуйтесь, мистер Барнс, – сообщает Пайпер, оглядывая, где что находится, – я умею водить.

– Я и не волнуюсь. – Тот откидывается на спинку и прикрывает глаза. – Я просто домой ехать не хочу.

– А куда вас тогда везти?

– Знаешь эту бургерную в Квинсе? Там еще дед всем заправляет, весь седой и с косматыми бровями.

– Нет, я редко выбираюсь дальше Бруклина, – признается Пайпер.

– А в Бруклине есть бургеры?

Вспомнить бы хоть одно место, которое может быть открыто после полуночи. Она редко выбирается из дома в такое время: у нее не лучший район для ночных прогулок.

– Есть хот-доги, – припоминает она.

– Едем тогда туда.

Пайпер смотрит на часы и не удерживается от вздоха: даже если она сейчас отвезет его домой, спать ей останется не больше четырех часов. Вряд ли Барнс предложит ей отдохнуть после их приключений.

Огромная рука накрывает ее сомкнутые вокруг руля пальцы.

– Пожалуйста, – тихо просит он, глядя таким невозможно уязвимым взглядом, что она тает.

Что у него произошло? Как он из обычно собранного и сурового Зверюги превратился в мальчишку, который смотрит на нее с надеждой, уговаривая поехать за хот-догами? Или он всегда такой, когда не на работе?

– Хорошо, – улыбается Пайпер, заводя машину, – только вы пристегнитесь, пожалуйста.

– Будет сделано, – отвечает он и тянется за ремнем.

* * *

Ночной ветер с залива обдает прохладой, заставляет неуютно ежиться. Барнс рядом горячий, как печка, так что подмерзает Пайпер только с одной стороны. Сейчас не так важно, что вставать через несколько часов или что это максимально странно – есть хот-дог, сидя на капоте гигантского черного пикапа. Полупустую парковку на берегу залива, кстати, вспомнил он сам, и даже подсказал, как сюда заехать.

Барнс съедает свой хот-дог меньше, чем за минуту, и теперь жмурится от удовольствия, прихлебывая из бумажного стаканчика крепкий черный кофе. Они сидят достаточно близко, почти касаются локтями, но как минимум его это вовсе не смущает. Вглядываясь в темные воды залива, он напевает себе под нос песню, которая ей не знакома. Все, что она разбирает из его говора, – что-то про зонтик и автобусную остановку.

Хочется задержать дыхание и остановить время. Сидеть так еще пару часов, допивать остывающий кофе и слушать его бархатный голос. Барнс неожиданно красиво поет – наверное, мог бы сделать карьеру. По крайней мере, Пайпер точно заплатила бы за его концерт.

– А ты давно в Нью-Йорке? – Он делает еще один глоток, морщит нос и поворачивается к ней.

– Пятый год, – отвечает Пайпер, – с тех пор, как школу закончила.

– Почти как я, глянь-ка, – одобрительно кивает тот и снова поворачивается к заливу. – Я тоже пять лет здесь.

– А до этого где жили?

В другой ситуации она бы не решилась спросить, но сейчас это кажется даже нормальным.

– В Манчестере, – тоскливо отвечает Барнс, – а еще до этого – в Бикерстаффе. Но вырос я, считай, в Манчестере.

– Я там не была ни разу, – признается Пайпер. – И вообще в Британии не была.

– Серьезно? То есть из Дублина сразу сюда?

– Ну да. Не очень много видела.

– Да я до Нью-Йорка тоже не путешествовал особо. Мы-то, знаешь, какими нищеебами были?

– Кем? – Пайпер не уверена, что правильно понимает это слово.

– Нищеебами, – повторяет Барнс. – Я и Джек. Ну, для тебя мистер Эдвардс. Нас моя ба растила, и мы получали на неделю по пятнадцать фунтов на брата и все. А что такое пятнадцать фунтов? Разве что на сигареты хватит.

Пайпер плохо представляет себе пятнадцать фунтов, но кивает в ответ.

– Так что как работа попалась, сразу взялись, – он, не мигая, смотрит вперед, – даже не спросили, что за работа. Кто бы тогда знал, куда она нас приведет, да?

В рокочущем голосе сквозит тоска. И что-то еще, что Пайпер понять пока не может, но настроение все равно чувствует. И почему-то внутри растет желание сделать хоть что-нибудь, чтобы ему стало легче.

Хочется его обнять или хотя бы коснуться плеча, что угодно, лишь бы помогло. Но это не то что лишнее – это безоговорочное табу. Единственное, что Пайпер может себе позволить, это продолжать разглядывать его. Он ведь даже не заметит.

Как только она об этом думает, Барнс поворачивает голову. Их взгляды встречаются, и по телу бегут предательские мурашки. В горле появляется комок, который невозможно проглотить. В его глазах столько одиночества, что совсем непонятно, как он сам в нем не тонет. И при этом… почему он настолько красивый сейчас?

Пайпер Нолан, прекрати делать то, что ты делаешь. Ты себе не помогаешь.

– Замерзла? – спрашивает он, кивнув на ее голые руки, покрытые мурашками. – Поехали тогда.

– Да-да, – быстро подбирается она. Хорошо, что он это именно так понял.

Барнс спрыгивает с капота и протягивает руку. Пальцы тонут в его мягкой горячей ладони, тепло передается и ей, разливается внутри и заставляет таять.

– Отвези меня домой, – командует он, – и я тебя на такси посажу.

Сейчас он немного трезвее, чем у бара: видимо, хот-дог и кофе помогли. Но все равно недостаточно, чтобы вести самому. Барнс снова подсаживает ее на водительское сиденье. Теперь Пайпер намного спокойнее чувствует себя за рулем этого монстра, но все равно не уверена, что стоит повторять эксперимент.

Они опять едут через весь Нью-Йорк – на этот раз обратно в Бронкс. Найти дорогу ей помогает навигатор, который строит маршрут, как только она нажимает кнопку «Домой». Барнс продолжает напевать ту же песню, глядя в окно, лишь иногда прерывается на то, чтобы задать ей какой-нибудь вопрос.

Пайпер еще ни разу не была у него дома, так что ей любопытно посмотреть, где он живет. Похоже, что у него какой-нибудь пентхаус в одном из свежевыстроенных районов южного Бронкса.

– К слову, – Барнс снова прекращает мурлыкать свою песню и поворачивается к ней, – твой бывший к тебе больше не подойдет, так что не бойся.

– Что? – Она едва не бьет по тормозам, но все-таки держит себя в руках. – А вы откуда узнали? Себастьян сказал?

– Щебаштьян, – передразнивает он, но кивает. – Тебе стоило самой мне рассказать, я бы разобрался.

– Но это же вроде моя проблема, – нерешительно пытается спорить Пайпер, – и мой бывший.

– Он тебя оскорбил?

– Да, но…

– Значит, это и моя проблема. Никому нельзя тебя оскорблять, поняла?

Пайпер пытается сообразить, что на это ответить, но ничего не может придумать.

– Поняла или нет? – Голос Барнса становится строже.

– Хорошо, – вздыхает она, – если будет что-то подобное, я скажу вам.

– И если твой бывший попытается достать тебя вне офиса, тоже скажешь.

– У него зубы хоть целые остались? – тихо спрашивает Пайпер сама у себя.

– Чего?

– Извините, просто Себастьян обещал ему зубы выбить. Вот я и подумала, целы ли они еще…

Она украдкой бросает взгляд на Барнса: у того на лице растекается непривычная широкая улыбка. Через секунду машина заполняется низким рокочущим хохотом, от которого мелко трясутся стекла.

– Целы! – радостно сообщает Барнс. – Пока целы! Но только знаешь что?

Его выгибает от второго приступа смеха, которым он едва не давится.

– Я бы не стал ломать ему челюсть, – он мгновенно становится серьезным, хотя легкий намек на улыбку все равно считывается, – я бы вырвал ему хребет.

Навигатор приводит их к старому двухэтажному дому, еле видному за раскидистыми темными деревьями. Он так необычно выглядит посреди спального района, что Пайпер даже не представляет, каково это – жить здесь.

– Поворачивай вот сюда, в гараж, – командует Барнс.

Глава 11

Зверюга

Когда в девять часов Пайпер начинает шуршать за дверью, Гэри становится неловко. С утра он не знал даже, как смотреть Фло в глаза, – а она ведь даже не задавала вопросов, просто подвинула в его сторону чашку с кофе и таблетки. Это расстроенное лицо, припухшее от слез, до сих пор перед глазами.

Вчера он повел себя уебищно: наорал, стену проломил, нажрался, как свинья. Еще и Пайпер в это втянул – как только в голову пришло позвонить и потребовать, чтобы она его забрала хер знает откуда? Она даже ехала долго – еще бы, из Бруклина на окраину Бронкса. А теперь и перед Фло стыдно, и перед Пайпер неудобно. Это что, так нервы проявляются?

Он взрослый, и нужно держать себя в руках. И Гэри держит, пиздец как держит, он не бьет людей, даже не слишком громко орет на них. А тут сорвался, как пацан, хотя знал заранее, что Фло его объяснение про Марокко не примет. Да и отчасти она права, нормальные люди не живут с таким количеством секретов друг от друга.

– Мистер Барнс? – показывается в дверном проеме сонное лицо Пайпер. – Вам кофе сделать?

– Не нужно, – отвечает он, сглатывая подступивший стыд. Забыл ей вчера сказать, чтобы выспалась.

Пайпер исчезает, оставляя после себя тянущее чувство вины. Ну что ты за свинья, Барнс? Заставил таскаться по городу ночью, домой ему, видите ли, не хотелось. А она ведь приехала так вовремя, когда до случайной драки оставалось пальца два виски.

Мобильник звонит все утро, отвлекая от дел. Гэри обещал Леону, что сдаст квартальный отчет до конца дня, а еще нужно в аэропорт пораньше сбежать. Брать трубку не хочется, но, если не взять, через минуту тот же звонок раздастся у Пайпер. И в чем тогда смысл?

Когда его наконец оставляют в покое, Гэри поднимается и выходит из кабинета.

Пайпер сидит за своим столом и бессмысленным взглядом смотрит в ноутбук. Она даже не замечает, что он вышел, и, не скрываясь, зевает во весь рот, еще больше похожая на подростка, чем обычно. Как там ее Макрори называет, малая? Ей подходит.

– Ты, может, домой пойдешь? – предлагает Гэри. – У меня на сегодня свои дела.

Она вздрагивает и поворачивается к нему, прикрывая рот рукой. Все еще боится его, да? Вчера вот не боялась.

– Вы говорили, в четыре встреча будет, на которой я нужна, – она быстро сверяется с календарем.

Черт, и точно. Нужна. Он обещал себе больше вовлекать Пайпер в важные задачи – девчонка смышленая, может выйти толк. Она лихо научила Макрори делать свои отчеты вменяемыми, чем очень помогла спокойствию Гэри. Ну и лицу Макрори, конечно, потому что пару раз тот за малым не отхватил.

– Тогда заканчивай то, чем сейчас занимаешься, и зайди ко мне. Задача есть.

Она появляется через пятнадцать минут с ежедневником в руках, куда бодрее, чем была. На секунду даже хочется передумать и попросить ее помочь с отчетом, но стыд снова больно щипает изнутри.

«Ты, пьяная скотина, вытащил ее ночью и таскал по городу. Она спала три часа».

– Мистер Барнс? – Пайпер неловко переступает с ноги на ногу в проходе. – Вы говорили, для меня есть задача?

– Да, положи мне на стол телефон и ежедневник.

Гэри достает из шкафа плед и подушку. Не думал, что они еще пригодятся – оставил как память о тех временах, когда они только начинали и часто ночевали в офисе. У каждого были своя подушка и плед, кроме Леона. Тот либо ехал домой, либо вообще не спал. Машина.

– А зачем это? – Голос у Пайпер подрагивает.

Ну да. Как-то тупо он сейчас выглядит с этим пледом. Гэри поднимает глаза и замечает, что ее всю трясет. Это она сейчас о чем подумала? Ох, черт…

– Тебе нужно выспаться, – говорит он быстро, пока Пайпер не успела хлопнуться в обморок. – Я сейчас запрусь поработать, а ты ложись на диван и поспи нормально. Разбужу, как время придет.

Она смотрит то на него, то на плед у него в руках. Открывает было рот поспорить, но быстро передумывает. Пайпер медленно проходит к дивану и аккуратно касается его, как будто до сих пор не верит.

– Я только что выпила кофе, – робко говорит она.

– Как минимум просто отдохнешь.

Она недоверчиво садится на диван, и Гэри протягивает ей подушку.

– Мистер Барнс, – тянет она, хватаясь пальцами за край подушки, а в глазах плещется сомнение, – это как-то неудобно.

– Послушай. – Он опускается на корточки, оказываясь прямо перед ней.

Слишком близко: она вздрагивает. Когда-нибудь это пройдет, но до того момента, кажется, еще далеко.

– Ты вчера здорово помогла мне, Пайпер, – Гэри старается смягчить тон, но с непривычки получается херово, – и я вижу, как ты устала. Ты мне в четыре нужна бодрая, так что просто отдохни. Хорошо?

– Ладно, – выдыхает она и послушно укладывается.

Барнс поднимается, накрывает ее пледом и не может сдержать улыбку, когда Пайпер просовывает руку под подушку и устраивается поудобнее. Неожиданно хочется обнять ее, пропустить между пальцев рыжие волосы и убедиться, что это они так вкусно пахнут чем-то цитрусовым. Гэри замирает на секунду, борясь с этим желанием. Вот уж чего делать точно нельзя – и откуда это вообще взялось?

Пайпер и ее бодрости от кофе хватает минут на пять. Пару раз он ловит на себе внимательный взгляд, но отвлекаться нельзя: надо сдавать отчет. Он бросает взгляд на дверь – точно запер? Ее мобильник вместе со своим убирает подальше, чтобы не нервировали.

Когда он в следующий раз проверяет, Пайпер уже спит, вцепившись в плед. Ее лицо расслабляется, и она выглядит еще красивее, с этими веснушками и немного вздернутым носом.

В тишине закрытого кабинета, где слышны только клики мышки и тихое сопение, Гэри вдруг чувствует себя особенно хорошо и спокойно. И отчет нормально складывается и даже быстро идет. Конечно, когда никто его не отвлекает.

– Монахи вообще-то сосут, – сообщает Пайпер невпопад, заставляя его напрячься.

Она все еще спит: глаза закрыты, волосы упали на лицо, закрывая его наполовину. Во сне разговаривает, что ли?

– Так что ты тоже сосешь, – обиженно добавляет она.

– Как скажешь, малая, – улыбается Гэри, пытаясь вернуться к отчету.

– Сколько можно спасать ваши задницы?

– Вот и я о чем, – он хватает мышкой один из графиков и перетаскивает его в файл, – вот и я о чем говорю.

* * *

Самолет вроде бы мягко садится, но толчок все равно заставляет подорваться в панике. Проходит несколько долгих секунд, прежде чем Гэри вспоминает, где он и как здесь оказался.

Спал он всего часов шесть, еще и сидя, тело затекло и теперь ноет. А все равно выспался, энергии дохера. Хочется побыстрее закончить дело: только теперь он чувствует, что без этого не может двигаться дальше.

Лишь бы все прошло нормально, тогда уже завтра он будет дома, с Фло. Они со всем разберутся и начнут в конце концов жить нормально. Может, даже поженятся, если она еще куда не залезет.

– Добро пожаловать в Марокко, – улыбается офицер на паспортном контроле, почему-то заставляя нервничать. А ведь вроде еще сделать ничего не успел.

– Спасибо, – отвечает Гэри.

Пайпер расписала ему целую памятку. Он просил этого не делать, но эта девчонка упрямее, чем кажется. Судя по первому пункту, машина уже должна ждать его у аэропорта. Но ничего даже похожего на «Джетту» или вообще на «Фольксваген» не видно – парковка с названием нужной компании пуста.

Гэри заходит на второй круг, расхаживая по размеченным линиям и сверяясь с памяткой – нет, название компании понял правильно. Он даже находит офис в аэропорту, но там закрыто. По местному времени только восемь утра – может, позже приходят?

Когда он обнаруживает себя в третий раз стоящим на пустой парковке, телефон в кармане начинает жужжать. Номер на экране ему не знаком.

– Господин Барнес! – вопит в трубку мужской голос с сильным акцентом. Гэри морщится: ненавидит, когда коверкают его имя. – Миллион извинений, мы вот прямо сейчас видели ваш заказ, компьютер этот – дитя дьявола! – ничего не показывает вовремя. Машина сейчас занята, но у нас есть другая. Лучше! Сильно лучше!

Он не дает и слова вставить в свою речь – говорит и говорит. Гэри иногда теряет его ход рассуждений за невыносимым акцентом, но главное понятно: «Джетты» ему не видать. Вариантов, впрочем, у него нет – все остальные офисы с прокатом автомобилей тоже закрыты.

Не международный аэропорт Касабланки, а какая-то жопа мира.

– Давайте уже любую машину, – отвечает Гэри, грубо прерывая спич. – Как быстро сможете приехать?

– Уже в пути! Десять минут, господин Барнес!

На часах половина девятого – час, как он должен был уехать. Это бесит до скрежета зубов: стоило подумать самому, а не полагаться на интернет. Ни он, ни Пайпер не были в Марокко – значит, не знали, что никакие сайты тут нормально не работают. Они в Нью-Йорке-то нормально не работают: то «Убер» заплутает, то деньги не дойдут. А тут Марокко.

Откуда-то сбоку раздается до необычного знакомое рычание старого мотора, и на парковку рядом с ним въезжает разбитая и потрепанная жизнью, но все еще живая «Альфа-Ромео».

– Здравствуйте! – Пожилой араб с трудом выбирается с водительского сиденья. – Господин Барнес? Это вы?

Сердце у Гэри падает куда-то в пятки: это та же модель. Того же цвета. И он жил последние семь лет, надеясь, что больше не увидит такую машину никогда в жизни.

Сраная красная «Альфа-Ромео». Нихуя не заметная.

Оррелл, 2011

В Оррелле они доезжают до автомастерской, уже закрытой для остальных. У Леона каким-то образом оказываются ключи от нее – и Гэри даже не будет спрашивать, откуда. У того две сотни знакомых по всему центральному западу, всегда кто-нибудь нужный да находится.

Не успевают они заехать во двор, как Тыковка отделяется от ворот в мастерскую, радостно размахивая руками. Его, видать, вообще их конспирация мало заботит. Он настолько любит ретро-машины, что в жизни не упустил бы шанса посидеть за рулем этой малышки. Джек глушит мотор и поворачивается к Гэри:

– Тебе нужно найти себе девчонку, которая будет смотреть на тебя так же, как Тыковка на тачки. На меньшее не соглашайся.

Он нервно ржет над собственной шуткой, пока они выбираются на улицу.

– Вы опоздали на двадцать минут. – Приглушенный голос Леона отлично слышен в ночной тишине.

Он делает пару шагов из темноты и останавливается: тело напряжено, как перед прыжком. Но лица не видно, разве что очки поблескивают.

– Бак был пустой, заехали в Бикерстафф заправиться. Сюда не дотянули бы.

– Ну что за конфетка, – с завистью шепчет Тыковка, нежно пробегая пальцами по капоту. – Выглядит как новенькая, в жизни не скажешь, что старушка. Смотри, какой бампер мощный, красивый… Леон, мы можем ее оставить? Пожалуйста!

Джек и Гэри давятся смехом: каждый раз так, как только им попадается что-то более-менее редкое. С этой они и сами были бы не против, но все равно Тыковка смешной. Как будто щенка домой притащил.

– Нет, – спокойно отвечает Леон и поворачивается к Гэри. – Где взяли бензин?

– Не на заправке, – успокаивает тот. – Взяли канистру у знакомого старика.

Леон застывает, игнорируя чуть ли не обнимающего машину Тыковку, и Гэри понимает немой вопрос.

– Не сдаст. Параноик, копов ненавидит всей душой. Вернемся – я его еще раз навещу.

– Уверен?

– Да.

Помедлив еще пару секунд, Леон кивает. Он выходит на свет и быстро осматривает машину.

– Сколько залили?

– Пять галлонов, считай, полбака.

– Факбой, – Леон поворачивается, – что с расходом? Сколько протянете?

– До Карлайла дотянем железно, дальше опаснее, – прикидывает Джек. – Но мы и на полном баке до Абердина не дотянем.

– Понял. Тогда грузим нам канистры пока, в Карлайле делаем остановку. Том, меняй номера.

– Иду, – расстроенно отзывается Тыковка.

Леон отводит Гэри в сторону и задумчиво озирается. Улица пуста, ни в одном окне даже свет не горит – Оррелл спит в такое время.

– Что с Факбоем? – тихо спрашивает Леон. – Почему его трясет?

– Сам видишь, отклонились от плана. Ему не понравилось меня в орешнике ждать.

– Уверен, что вы можете продолжить?

– Да. Он вполне в себе, вести может. Если что, я заменю.

– Хорошо, – говорит Леон после небольшой паузы, – тогда смотри: в Шевингтоне ремонт дороги, так что вам нужно сделать крюк через Уиган.

– Понял, – кивает Гэри. – Меньше светимся в окрестностях.

– Сойдемся после Престона. Если что-то пойдет не так, остановитесь на повороте на пятьдесят пятое, мы вас сменим.

Леон выглядит встревоженным, и это состояние передается Гэри. Хотя пока у них почти не было проблем: из Ливерпуля они уже уехали, и это главное. Теперь из нервного остается буквально пара постов, которые нужно проехать незаметно.

– Вообще, если чутье тебе скажет, что что-то не так, останавливайся, – вдруг говорит Леон. – Твоему чутью я доверяю.

– Оно мне так говорит с тех пор, как я ее увидел, – Гэри машет в сторону машины, – тачка сама палится.

– Именно. Никому до утра и в голову не придет, что ее можно угнать, – отвечает тот. – Даже безопаснее выходит. Считай, самая незаметная машина сейчас.

– Ага, нихуя она, конечно, не заметная.

Глава 12

Зверюга

Тачка кряхтит, как старый дед, и вот-вот грозится развалиться прямо под ним. Гэри слышит эти тяжелые вздохи с того момента, как садится в нее, и ему даже жаль бедную рухлядь. Она должна спокойно разгоняться до сотни миль в час, но еле выдерживает шестьдесят.

Удивительно, что машина вообще на ходу, потому что мужик, который ее впарил, явно не относился к ней как к винтажной тачке – это, мать ее, «Альфа-Ромео», которую ушатали в хламину. Потертый салон, рулевой привод расшатан, кардан нездорово стучит. Ей бы хоть до Эмлиля доехать.

Как бы Гэри ни воротил нос при виде шильдика «Альфа-Ромео», нельзя не признать, что любой тачке нужен должный уход. А эта просто не заслуживает такого скотского отношения: старушка все еще на ходу, хотя какой-нибудь «Фиат» уже сгнил бы в канаве.

Трасса пуста, но сейчас особенно не разгонишься: был бы фольц, который Гэри заказывал, уже был бы под Марракешем. Телефон почти не ловит интернет, но Пайпер предусмотрительно загрузила карту, так что навигатор работает сносно, хоть и показывает километры вместо привычных миль.

Она вообще сделала гораздо больше, чем от нее требовалось: сам бы он в жизни не догадался. И памятку на бумаге записала, и карту загрузила, и маршрут предустановила – все, что могла, сделала. Чувствуется, как серьезно она относится к его заданиям, и от этого в душе разливается непривычное тепло: сейчас таких сотрудников мало.

Что это, интересно? Воспитание? Гены? А может, и то, и другое. Гэри видал эмигрантов первого поколения: им приходится работать больше, чем людям, которые родились в Америке. Или в Британии, хотя там еще хуже. По соседству с ними в Манчестере жила семья по фамилии Наим, и отец работал на двух, иногда на трех работах, чтобы прокормить свою ораву. Многим тогда было тяжело, но им… Им куда тяжелее.

Так что вполне может быть, что родители научили Пайпер работать своим примером, и теперь из нее получается отличный ассистент. Хотя Макрори все равно нужно отучить звонить ей по ночам – нехер пользоваться такой удачей.

Гэри не сразу замечает, что говорит с собой вслух. Он понимает, что рассуждения о Пайпер и той семье в Манчестере просто отвлекают его от главных мыслей, которые неожиданно становится нервно думать. И он рад этому, действительно рад.

Когда мимо проплывает указатель с надписью «Марракеш», грудь сковывает тревогой. До Эмлиля остается каких-то семьдесят километров, и каждый из них тянется долго и нудно, как будто время и расстояние кто-то замедляет, не дает ему идти своим ходом. Каждый стон тачки становится слышнее.

Эд Гилхам.

Это имя все чаще всплывает в голове. Гэри до сих пор не знает, это его отец или нет. При этом за неделю он до того привык к мысли, что убьет Эда Гилхама, что даже не представляет, что будет делать, если тот окажется другим человеком.

Марракеш остается позади. Шестьдесят километров до Эмлиля.

Гэри все еще не решил, как он это сделает. Сейчас запоздало понимает, что не подумал ни о каких мерах предосторожности, не сделал ничего, что спасет его от полиции. Значит, от тела нужно избавиться так, чтобы его никто никогда не нашел.

Он не уверен, что сейчас получится провернуть все чисто. В конце концов, убийца из него никакой – единственный раз, когда ему нужно было… Гэри задвигает эти мысли подальше: он предпочитает не вспоминать ту ночь. И без того гадко на душе. И без того эта херня снится ему до сих пор. И без того на руках достаточно чужой крови, чтобы жалеть об этом всю жизнь.

Своей крови не жалко: давно решил, что сделает это, сомневаться нельзя. Понять бы только, как не попасться. Хотя тогда их было четверо, а сейчас он один, и никто не в курсе, зачем он сюда приехал. Гэри даже Джеку не сказал, чтобы не впутывать.

Тридцать километров.

Что, если Фло права, и он сядет? Интересно, где его будут судить – в Марокко, в США, дома? Наверное, здесь, и сядет он лет на двадцать. А может, тут и смертную казнь не отменили, он как-то не интересовался этим вопросом. Гэри прислушивается к себе: боится ли он?

Нет, не боится. Это то, что необходимо сделать, причем уже давно. Чем он занимался двадцать лет? Угонял тачки, разбирал на запчасти, зарабатывал отличные – просто невероятные – для подростка деньги. Потом выживал в новой стране, потом… Последние три года он просто неплохо жил. Все это время мать лежит в земле, пока отец, который ее убил, разгуливает по другой стране в свое удовольствие. Ни дня не отсидел, тварь.

Без Гэри компания выживет. Не то чтобы он бесполезен – просто его можно заменить. Джанин найдет нового операционного директора за месяц, не больше. На рынке полно толковых кандидатов.

Ба… она поймет. Она не меньше Гэри хочет этой смерти, и хоть они никогда не говорили об этом, он знает точно. А еще останется Джек, который ее не бросит. На одного внука меньше, но все-таки не в полном одиночестве. Она все поймет.

Десять километров.

Жалко будет только Фло. Она такое тяжело переживет, начнет еще в героиню играть да передачки в тюрьму носить. Как минимум из-за нее нужно вернуться: херово они вчера утром расходились, неправильно.

Гэри давно не говорил ей о том, что любит. И что сейчас делать? Звонить рано утром, пока она спит? Она же на месте усидеть не сможет, надумает себе всего, что только можно. Половина фантазий, половина додумок, а потом заполирует все это паникой и наделает глупостей. Нет, так не пойдет. Нужно вернуться и как минимум попытаться донести ей, что он чувствует.

По обеим сторонам дороги вырастают покрытые зеленью горы. Какие бы тяжелые мысли ни роились в голове, не залюбоваться видами невозможно. Эд Гилхам прожил здесь больше двадцати лет, и если это и правда его отец, то теперь Гэри ненавидит его еще больше.

Как у него получается? Жить, дышать чистым горным воздухом, гулять по местным лесам, наслаждаться жизнью? После того, как он убил мать? После всего, что он сделал с самим Гэри?

От ярости нога сама собой топит в педаль газа, и «Альфа-Ромео» рычит от такого насилия. Недовольный звук заставляет успокоиться, расслабить мышцы, даже немного прочистить голову. Прости, старушка, ты тут совсем не виновата.

На въезде в Эмлиль сердце будто перестает биться. Он больше не чувствует его стука в грудной клетке. Да и почти не дышит. Сверяется с адресом – дом Эда Гилхама совсем близко. Не больше километра.

Люди на улице не обращают на него никакого внимания, и судя по тому, какие машины припаркованы у домов и магазинов, «Фольксваген» здесь был бы куда заметнее. Это немного успокаивает: хоть он и выглядит здесь чужаком, как минимум старушка вписывается в окружение, как родная.

Гэри останавливается у небольшого, но добротно сложенного домика и замечает двоих подростков, гоняющих мяч во дворе. Они совершенно одинаковые – если бы не одежда, так и не отличил бы одного от другого. Черт, совсем дети. Его дети, судя по всему.

И они не выглядят побитыми: обычные здоровые пацаны, вон как бегают. Гэри помнит, как ходил разукрашенный, и рядом с заживавшими желтыми синяками появлялись новые, темные. В горле нарастает горький комок, который не сглотнешь. Он ведь никогда не чувствовал себя жертвой, это херовое чувство, опасное. А сейчас отчего-то обидно, руки сами собой в кулаки сжимаются.

Дети. У него новые, здоровые и не битые дети.

Распахнув дверь, Гэри выходит из машины и сам не замечает, как оказывается у входной двери. Что ему делать? Что сказать, как сделать то, что должен, и при этом без свидетелей? Блядь, если бы он знал.

Стук получается громким, отчетливым. В доме слышится шорох, и уже через минуту дверь открывает высокий худой мужчина с проседью на висках. Совершенно не похож. Не он. Воздух будто выбивают из легких, и Гэри отшатывается. Каковы шансы, что в этой деревне есть еще один белый мужчина подходящего возраста?

Тот оглядывается с опаской и что-то спрашивает на французском. Голос, фигура, лицо… Да даже по росту не он. Отец вроде пониже был, коренастый.

– Мне нужен Эд Гилхам, – выдавливает из себя Гэри, чувствуя, как подкашиваются ноги. Он уже знает ответ.

– Это я, – тут же переходит на английский мужчина. – Чем могу помочь?

Гэри пытается дышать. Просто дышать, и даже это сейчас кажется сложнее, чем все, что он когда-либо делал. Его качает в сторону, и Эд Гилхам подхватывает Гэри под руку и помогает облокотиться на стену.

– Вам нужна помощь? – слышится его голос словно из тумана.

– Двадцатое мая девяносто шестого, Бирмингем, рейс BA 5328, Бирмингем – Малага, – выдавливает из себя Гэри.

– Что не так с этим рейсом?

Вдох. Выдох. Вдох. Взгляд фокусируется на Эде Гилхаме, который теперь выглядит совсем встревоженным. Его можно понять: не каждый день у тебя на пороге появляется хер пойми кто и говорит о том, что произошло больше двадцати лет назад.

– Приятель, – в его голосе прорезается Мерсисайд, и говор становится почти родным, – а ну-ка присядь.

Все чуть проясняется перед глазами, когда Гэри опускается на крыльцо. Вдох. Блядь, как дышать? Нужно выпить, но где он здесь найдет хоть что-то?

– Ты как? – Эд Гилхам отходит. – Джафар, принеси стакан воды из дома! Сейчас. Сейчас, я сказал.

– Я в порядке, – хрипло говорит Гэри. – Простите, я не…

– Сейчас воды выпьешь, полегчает. Объяснишь, что ты здесь делаешь. Сам откуда?

– Манчестер.

– Сити или Юнайтед?

– Сити. – Гэри чувствует, как силы возвращаются. В руку ему суют стакан с водой, и как бы ни хотелось виски, это тоже подходит.

– Голубая кровь, да? – Эд Гилхам опускается рядом.

– Есть такое. – Он делает пару глотков, горло обдает прохладой – то что нужно. – А ты?

– Ливерпуль, Эвертон.

– «Ириски», значит. Неплохо сыграли в прошлом году.

– В этом отыграемся. Ты как, приятель? В себя пришел? Говорить можешь?

– Да. По поводу того рейса… Ты там был?

– Был. Такое не забудешь, опыт на всю жизнь.

– Почему? – Гэри допивает воду и отставляет стакан. Он уже почти в порядке.

– А ты не в курсе? Странно, номер рейса ты помнишь. Мы загорелись на посадке, один из двигателей. До сих пор не знаю, каким чудом сели. Паника в салоне поднялась такая, что слышно было только вой и молитвы. Я даже газеты проверял, думал, будет шумиха, но там ни слова не сказали.

– Все целы остались?

– Да. Двигатель потушили, как только мы сели. Считай, отделались испугом. Хотя я с тех пор и не летаю – не хочу судьбу испытывать. А тебе зачем этот рейс понадобился?

– Отца ищу, – признается Гэри, – он под чужим именем улетел, были там у него… причины.

Он сглатывает мгновенно подступивший комок. Слова нужно подбирать тщательно, не хватало только себя выдать.

– Проблемы с законом, – понятливо кивает Эд Гилхам, – девяносто шестой же.

– Думал, это ты. Вы по возрасту похожи. Вот и приехал.

– Прости за разочарование, – усмехается тот. – Но это ты сильно, конечно: махнуть сюда, в Эмлиль. Прислал бы е-мейл или постучался в «Фейсбуке».

– Ну да, это я как-то не подумал. Слушай, а ты никого не помнишь с того рейса? Мужчину примерно твоего возраста, коренастого такого.

– Спустя двадцать лет? Сомневаюсь, – качает тот головой. – Хотя подожди, позади меня сидел похожий. Я запомнил, потому что он первый увидел, что двигатель горит. Он все бормотал, что это наказание божье. Там все с ума посходили, но этот отъехал посерьезнее.

Звучит похоже и слишком хорошо. Гэри припоминает список пассажиров, который уже почти успел заучить. Эд сидел на месте 14B, а тот – у окна. Значит, надо проверить 15A.

Надежда, которая погасла в душе пять минут назад, снова набирает силы.

* * *

Обратно до Марракеша он доезжает быстрее, чем думал, – нужно добраться до отеля. Подключиться к вменяемому интернету, открыть почту и проверить имя. 15A. 15A.

Эд Гилхам оказывается отличным мужиком, и Гэри даже неловко, оттого что он всю неделю думал о том, как его убить. Нет, он, конечно, планировал убить отца, но этот образ до того сросся с именем Эда, что теперь сложно разделять их в голове.

Петляя по узким улочкам старого города, он теперь хотя бы может оценить их красоту. Солнце стоит высоко, заливая красноватые стены теплым светом. На воротах зданий вывешены цветные не то ковры, не то тряпки, как на продажу. Гэри вдруг понимает, что никогда не бывал в таких местах. Надо бы взять отпуск, как все закончится. Привезти Фло в красивый старый город, гулять по теплым камням. Может, она снова будет смеяться.

Навигатор приводит его к небольшой вилле, едва видной за пальмами. Яркие краски даже слепят глаза, так много всего виднеется за воротами. Гэри сверяется с адресом, который Пайпер внесла в памятку, – оно. Перепутала она, что ли? Он не помнит, чтобы бронировал виллу.

– Мистер Барнс, – выдыхает в трубку ее сонный голос. У нее сейчас десять часов утра, а она все еще спит?

– Привет, мне нужно, чтобы ты проверила адрес. Я приехал в отель, который ты забронировала, а тут целая вилла.

– Ну да, вы же виллу и попросили, – мурлычет она, – секунду.

Слышится странный грохот, и Пайпер шепотом ругается, но все равно отлично слышно каждое слово. Гэри еще раз смотрит сквозь решетку ворот – ему навстречу выходит какая-то женщина.

– «Вилла Парадайз», все правильно. Вы вбили тот адрес, который в памятке?

– Да, Пайпер. Но я просил забронировать отель, а не херову виллу.

– Мистер Барнс, я прошу прощения, но… – Она сомневается, и это слышно. – Вы ведь ткнули пальцем в эту виллу и сказали ее забронировать.

Гэри хочется заржать в голос: скорее всего, она не врет. Раньше не врала, и с чего бы ей начинать? Он все еще не понимает, нахера ему вилла, конечно, но раз ткнул пальцем, значит, нужно заселяться.

– Месье Барнс? – Женщина, вышедшая из глубин двора, склоняет голову и оглядывает его.

– Да. Это у вас я останавливаюсь?

– Вы у меня спрашиваете? – мягко улыбается она. – У нас бронь на имя месье Барнса. Вы будете заселяться?

– Буду, – отвечает он ей и возвращается к телефону. – Пайпер, все в порядке. Спи дальше.

Вилла. Сраная огромная вилла. Ладно, что ему остается? Сегодня он – раджа.

Глава 13

Малая

– Я хочу знать, что с тобой происходит. – Скай ставит перед ней тарелку с тостами и усаживается напротив. – Ты до сих пор не рассказала, куда уезжала в четверг ночью и почему вернулась такая счастливая.

– И не расскажу, потому что ты опять будешь издеваться.

– Что делать? – округляет та глаза. – Когда это я над тобой издевалась?

– Тебе в алфавитном порядке? – Пайпер откусывает от тоста и поднимает взгляд на Скай.

– Да ладно, мне же правда интересно. Давай так: я задаю вопросы, если угадываю, ты киваешь.

– Если ты при этом дашь мне поесть, спрашивай.

– Тебя вызвал Гэри Барнс?

Пайпер застывает с едой во рту и медленно кивает. Черт. Сразу угадала.

– Охренеть! – Скай подпрыгивает на стуле. – Что вы делали? О нет. Просто скажи: вы спали?

– Иди к черту, – отвечает Пайпер с набитым ртом.

– Тогда зачем ты ему понадобилась в такое время? Только не говори, что у вас была встреча по работе.

– Можно это и так назвать. Я так точно делала свою работу.

– Пипс! – Скай угрожает забрать у нее тарелку. – Рассказывай нормально!

Каждый раз, когда она ее так называет, хочется двинуть ей хорошенько. Но сейчас Пайпер действительно едва не замахивается – плохое влияние Барнса, наверное. Нужно ли ей что-то рассказывать? Сомнения говорят «нет», но желание поделиться хоть с кем-нибудь сильнее.

– Ладно, – соглашается она, – но не называй меня так.

Та с готовностью кивает – хотя это согласие на полчаса, не больше, – и усаживается поудобнее.

– Барнс попросил, чтобы я забрала его из бара. Он не мог сесть за руль, – Пайпер ловит на себе вопросительный взгляд, – по очевидным причинам.

– Это по каким еще?

– А ты думаешь, он в баре колу пил?

– То есть твой пьяный босс звонит тебе ночью, чтобы ты отвезла его домой, и ты сразу едешь?

– Он же мой босс, – пожимает плечами Пайпер и откусывает еще кусочек.

– На твоем месте я бы пожаловалась эйчару.

– На моем месте ты бы уже рисовала себе все порносцены из книжек.

– Тоже верно. Итак, что у вас было?

– Ничего особенного. Я его забрала…

– Какая у него машина? – перебивает Скай. – «Астон Мартин»?

– У него черный пикап. Здоровенный такой, я в нем утонула. Просто огромный! – Пайпер не знает, как даже описать эту махину.

– В Нью-Йорке? Пикап? Как думаешь, у него маленький член?

– Что? – давится кусочком тоста Пайпер.

– Ты же знаешь, так говорят. Чем больше машина, тем меньше член.

– Я не знаю, – выдавливает из себя Пайпер, когда заканчивает кашлять, – и не буду проверять.

– А мне кажется, он не против, чтобы ты проверила. Иначе он бы звонил своей девушке, а не тебе.

– Прекрати. У нас ничего не было. Поели хот-догов, выпили кофе, посмотрели на залив, и я отвезла его домой.

– Это очень-очень далеко от понятия «ничего». Это как будто мы здесь, а «ничего» – в Огайо.

Пайпер пускается в долгие описания всего, что произошло. Скай ведет себя невыносимо: она подпрыгивает, перебивает, отпускает отвратительные комментарии. Но на самом деле это и хорошо: иногда нужна другая точка зрения.

Когда рассказ доходит до того, как Барнс уложил ее спать у себя в кабинете, в голове вдруг шевелится странное смутное воспоминание. Что-то очень важное, что она забыла. Что нужно было сделать сегодня.

– Подожди, пожалуйста. – Пайпер оставляет ошарашенную Скай и берет в руки телефон.

– Ты не можешь оставить меня на моменте, когда он достает подушку! – протестует та и накрывает экран рукой.

– Ничего особенного. Он уложил меня спать в закрытом на замок кабинете. Потом разбудил и отправил на встречу.

– Не хочешь рассказывать, значит, – недовольно бурчит Скай, но руку убирает.

Утро сегодня на удивление тихое: или Барнс держит мобильник при себе и сам отвечает на звонки, или все решили наконец отдохнуть. Календарь и задачник пусты, почта тоже. Это первая спокойная суббота с тех пор, как она устроилась на работу.

Напоследок она пробегается глазами по списку звонков, нет ли пропущенных. Внутри холодеет: последний звонок – от Барнса. В десять утра. Он не пропущен, но она его совершенно не помнит.

– Черт, – бормочет себе под нос Пайпер, – черт.

– Что опять? – уточняет Скай.

– Барнс звонил утром, пока я спала. Даже не представляю, о чем мы говорили!

– Перезвони, – предлагает та.

– И что я скажу?

– Правду, Пайпер, – Скай крадет последний кусочек тоста с тарелки и поднимается со стула. – Скажи ему правду, что ты разговариваешь во сне. Ты даже мне как-то пересказывала конспект по демографии, не проснувшись.

Она исчезает в своей комнате, и Пайпер ничего не остается, как вернуться к себе и собрать всю храбрость в кулак. Нужно понять, все ли у него в порядке. Он же сейчас должен быть в Марокко… А вдруг ему что-нибудь понадобилось?

Собраться. Настроиться. Позвонить.

– Привет, малая, – Барнс отвечает почти моментально, – проснулась?

Пайпер невольно закатывает глаза на это фамильярное обращение. Ладно, это все еще лучше, чем Пипс, да и он ее старше лет на восемь. Можно считать, что это даже мило.

– Мистер Барнс, я прошу прощения, но я только увидела, что вы звонили, и подумала, может, вам что-нибудь нужно?

– Значит, ты не помнишь наш разговор.

– Нет, – признается она.

– Так и понял. Сейчас уже все в порядке, я просто не предполагал, что ты правда виллу забронировала.

– Вы ведь…

– Ага, сам попросил. Ты уже объяснила.

Становится слишком неловко, пауза опасно затягивается, и Пайпер уже собирается прощаться, когда в трубке вновь раздается его необычно дружелюбный голос.

– Ты сейчас сильно занята?

– Нет, мистер Барнс, я правда…

– Тогда расскажи мне, пожалуйста, что там у тебя за монахи и почему они сосут.

– Что? – Она резко садится на кровать, не понимая, о чем он.

– И называй меня Гэри, пожалуйста. Сегодня же суббота, можем себе позволить. Пока Джанин не слышит.

Барнс рассказывает о том, как Пайпер болтала во сне, заставляя ее щеки и уши гореть от стыда. Ей хочется провалиться под землю: она наговорила такой ерунды, что любой на его месте посчитал бы ее сумасшедшей.

Любой, но не он. Гэри Барнс настолько спокоен и расслаблен, что Пайпер сама не замечает, как рассказывает ему о своих увлечениях. Как бы она ни боялась, он не осуждает и не считает это глупостями. Наоборот, ему, кажется, даже интересно: он не просто мычит в трубку, а что-то уточняет или просит перевести на человеческий.

Иногда в трубке слышится стук, иногда он тихо ругается под нос. Когда Пайпер наконец набирается смелости спросить, чем он занимается, Гэри, словно прочитав ее мысли, сам рассказывает, что чинит машину, которую арендовал.

История о том, как ему подсунули какую-то развалюху вместо того, что они выбрали, должна привести Пайпер в ужас – это ведь она оформила заказ, – но Гэри не злится. Его самого все это больше забавляет, и такое же настроение передается ей. Когда в его голосе проскальзывает редкая улыбка, к которой она совершенно не привыкла, внутри все сжимается.

Образ Гэри в футболке, с руками по локоть в машинном масле, когда он шумно вдыхает, поднимая тяжелую деталь, настолько ярко рисуется перед глазами, что Пайпер боится, что он теперь не даст ей спать спокойно. Как красиво, наверное, напрягаются его мышцы… Она все еще помнит жар, который от него исходил.

Они болтают несколько часов. Просто болтают, ничего такого, хотя Скай пару раз заглядывает в комнату с таким лицом, будто Пайпер занимается сексом по телефону. С Гэри удивительно интересно – сейчас, когда они говорят не о работе, он совсем не такой страшный.

Ладно, он вообще не страшный. В его гулком голосе хочется утонуть, особенно когда он раскатисто смеется. Она пытается представить, какое у него лицо: на работе она ни разу не замечала на нем даже тени улыбки, а сейчас он смеется над ее шутками. Эта разница – Гэри на работе и Гэри сегодня – заставляет сомневаться в том, что Пайпер вообще хоть что-то о нем знает.

Этот Гэри Барнс рассказывает об арендованной машине так, словно это живое существо. Называет ее старушкой, и до того ласково, что в глубине души начинает теплиться надежда на то, что на самом деле он обращается к Пайпер.

Хочется, чтобы этот разговор не прекращался. Она даже не помнит, когда в последний раз могла так долго болтать с кем-то, кроме Скай. И не знает, будут ли они еще когда-нибудь так разговаривать. Все, что ей остается, – просто дышать этим моментом и смеяться вместе с Гэри.

– Ну что за дебилы? – бурчит он с досадой. – Хорошо, что я вообще сюда доехал.

– Что-то еще нашел?

– На тормозной колодке втулки закисли. Знаешь, что это значит?

– Не представляю. – У Пайпер вырывается смешок. – Она теперь не работает?

– Да работает кое-как, иначе я никуда не доехал бы. Но я еще думаю: чего колесо так виляет, когда торможу? На привод грешу. А это вот маленькие ублюдки мне руль уводят, мелкие, а такие противные.

Он замолкает на секунду. Слышится шорох, снова тихая ругань, а потом Гэри облегченно выдыхает.

– Ладно, вроде теперь не смертельно. На этом я еще доеду до Касабланки. Надеюсь.

– Гэри? – Пайпер никак не может распробовать его имя. Иногда страшно, что она повторяет его слишком часто, но оно так хорошо ему подходит, и одновременно с тем его странно произносить.

– Да, малая, – тут же отзывается он.

– Почему ты не отдыхаешь? У тебя там целая вилла вокруг.

– А что тут делать? Я уже в бассейн залез, проплыл туда-сюда, вылез. Поесть поел, пить не хочется. Больше ничего не придумал, а старушке и правда уход нужен. Да и соскучился – сто лет в машине не ковырялся.

Пайпер представляет его огромные плечи, покрытые каплями воды, и невольно вздыхает. Ей нельзя, вообще нельзя об этом думать.

– Не волнуйся, – Гэри понимает ее вздох по-своему, – для меня это почти отдых.

– Надеюсь, – смеется она. – Мне нужен отдохнувший босс, иначе зачем еще нужна целая вилла.

– Говорил же, я вообще не думал, что это вилла, – бурчит он, – просто увидел нормальные фотографии.

– А в Марокко правда так красиво? Я видела фотографии Марракеша.

– Правда красиво. Я ехал по городу, и тут очень узкие улочки, мой «Форд» бы по ним даже не проехал.

– Твой «Форд» и в Нью-Йорке еле помещается.

– Это да, я под него гараж перестраивал, – тепло говорит Гэри, – всегда хотел себе пикап, но когда этот вышел, я как будто в первый раз влюбился.

– Он больше на дом похож.

– А в нем и жить можно. И даже завести в нем корову, и все равно будет где жить.

Они легко переключаются с одной темы на другую. Пайпер начинает замечать различия в его интонации, так что когда он вдруг становится серьезным, она тут же внутренне собирается. Не зная, как обозвать горьковато-сладкий водоворот собственных чувств, она все же может выделить одно очень явное.

Хочется ему помочь. Гэри тщательно обходит в разговоре то, почему он вообще поехал в Марокко, но Пайпер чувствует: это важно. И главное – ему это почему-то неприятно. Его голос чуть деревенеет, когда они задевают эту тему.

Не то чтобы ей обязательно было знать. Она не настолько любопытна. Просто если есть хоть что-то, что Пайпер может сделать, чтобы он был счастливее, она готова. Правда, пока совершенно не понятно, как ему на это намекнуть.

И нет, это не связано с работой, не связано с тем, что он ее босс. Пайпер не знает, с чем это вообще связано. Может, с тем, что произошло в четверг? Он ведь правда ворвался в кабинет Тыковки, злой как черт, и едва не вырвал Саймону хребет. Слухи дошли до Себастьяна, а тот уже позвонил ей и рассказал, икая от смеха.

– Ты еще тут? – спрашивает Гэри.

– Да, конечно.

– Знаешь, а у меня есть еще одна просьба. Если тебе несложно.

В его голосе сквозит сомнение, и Пайпер чувствует, что они подобрались к той самой точке. Что-то должно произойти.

– Слушаю, – отвечает она.

– На вилле нет интернета, а мне нужно кое-что посмотреть в почте. Ты же дома? Можешь зайти?

– Минуту, – Пайпер хватает ноутбук и включает его. – В рабочей почте?

– Не совсем. Я продиктую.

Он инструктирует ее, отчетливо и по буквам произнося свой адрес и незатейливый пароль, который больше похож на что-то сгенерированное, чем на настоящее слово. Пайпер, скорее, ожидала бы от него что-то более… британское.

– Зашла?

– Да, все нормально.

– Тебе нужно найти письмо под названием «Список пассажиров».

Пальцы холодеют: это очень странно. В его почте все письма – только с одного адреса. Даже спама обычного нет, даже рассылки с «Амазона», а она, кажется, вообще всем приходит. И темы у этих писем специфические… Он кого-то ищет. И делает это не очень легальными путями.

Письмо находится моментально.

– Есть. – Голос предает ее, подрагивает, и Гэри это замечает.

– Пайпер, – тихо говорит он, – я могу тебе доверять?

– Можете, – отвечает она, обретая новую уверенность от этого вопроса.

Гэри ей доверяет. Гэри Барнс, операционный директор «Феллоу Хэнд», ей доверяет. А это значит, что она не может его подвести.

Наверное, это и есть настоящая работа ассистента.

– Тогда открой, пожалуйста, письмо. Там будут номера, буквы и фамилии.

– Что мне нужно найти?

– 15A.

Пайпер пролистывает список, быстро натыкаясь на нужный номер.

– 15A, – повторяет она эхом, – Гэри Джеймс.

– Ублюдок, – выдыхает Гэри. Раздается приглушенный стук, как будто он ударил кулаком в стену.

Она застывает, невольно проглядывая весь остальной список. 15C. 16D. Это… пассажиры самолета. Ее догадка оказывается верной: Гэри ищет человека. Скорее всего, в Марокко он по той же причине.

Любопытство внутри борется с желанием отключить звонок. В трубке висит напряженная тишина. Пайпер становится немного страшно, она закрывает письмо и натыкается взглядом на другое.

Двадцатое мая девяносто шестого. Рейс BA 5328. Бирмингем – Малага.

– Спасибо, – наконец говорит Гэри. – Пайпер… Мне пора идти.

– Да-да, конечно. Мне тоже, – быстро отвечает она.

– Я был рад узнать тебя поближе, правда. Ты крутая. Спасибо за помощь.

Пайпер слышит в его голосе слабую улыбку, но не успевает ответить – он отключает звонок.

Бирмингем – Малага. Нужно выйти из его почты, но Пайпер не может, причем на каком-то физическом уровне. Ей нужно понять, кого именно ищет Гэри. А еще – как она может ему помочь.

Рейс BA 5328.

Это все, что ей пока нужно. Пайпер уверенно нажимает на кнопку «Выйти».

Глава 14

Зверюга

Фло выходит на порог, стоит такси подъехать. В домашних штанах и футболке, с распущенными и немного растрепанными волосами, она устало смотрит на него, но в глазах, на губах – неуловимая улыбка. И облегчение.

Она делает пару шагов навстречу, и Гэри ускоряет шаг, бросает сумку на ступеньки и подхватывает Фло на руки. Она прижимается всем телом, а он растворяется в родном тонком запахе. Они не виделись всего пару дней, но они ощущаются как месяцы.

Какой же он был свиньей, что оставил ее вот так и даже ни разу не позвонил. Понятно, что злился, но свиньей-то быть зачем? Фло цепляется пальцами за его футболку, но не поднимает головы: упирается лбом ему в грудь и даже не дышит.

– Прости, – шепчет Гэри. – Пожалуйста, прости.

– Нет, это я, – отвечает она, – я все испортила, да?

– Посмотри на меня.

Она мотает головой.

– Я боялась, что тебя убьют.

Гэри не сдерживает смешок: посмотрел бы он, как Эд Гилхам пытается его убить.

– Прекрати, – просит Фло.

– Прости. Но меня бы там никто не убил. Я же здесь, видишь? Целый. Даже загорел немного.

Она поднимает глаза, и Гэри опускается к ее губам. Фло жадно отвечает на поцелуй, цепляясь сильнее за футболку, и от этого внутри скребется ебаное чувство вины. Нельзя так себя вести, только не с ней.

Три года. Она три года терпит его тайны и характер. Гэри не думал, что хоть кто-то это выдержит, но до нее никто и не мог. Фло совершенно особенная, и непонятно даже, почему она до сих пор с ним, – могла найти и получше.

– Мы устраиваем шоу соседям. – Она отрывается от его губ и заглядывает в глаза.

– Срать мне на соседей, – отвечает он.

Гэри перехватывает ее поудобнее и все же заносит в дом, оставляя сумку на улице. Позже подберет. Сейчас существует только Фло: ее теплые губы, густые темные волны волос, такие мягкие, если зарыться в них пальцами. Свет не горит, и в сумерках ее глаза становятся почти черными – в них хочется пропасть.

Черт, какой у нее сейчас взгляд… Они оказываются на диване в гостиной, и Гэри зажмуривается – этот взгляд невозможно выдержать. Опускается поцелуями к шее, находит любимую впадинку на ключице – у нее там такая нежная кожа.

Фло шумно выдыхает, выгибаясь навстречу, ее ладонь знакомым собственническим движением ложится ему на затылок.

– Люблю тебя, – шепчет она, как будто они все еще на улице.

– Люблю тебя. – Гэри стягивает с нее футболку, целует каждый дюйм кожи.

Она вспыхивает, выгибается навстречу, подставляя губам твердые соски, требующие долгожданного внимания. Он отвечает на немую просьбу и, наконец, слышит хриплый, возбужденный и оттого самый сладкий стон.

– Фло, – зовет Гэри, и она распахивает темные глаза, в которых кипит пробудившаяся страсть.

– Да? – Она глубоко дышит, приоткрыв рот, и словно напрашивается на поцелуй.

– Чего ты хочешь?

– Тебя. Сейчас.

Он стягивает с нее остатки одежды, проводит ладонями по шелковой коже живота. Фло закидывает ноги ему на плечи, и он целует любимые точки – под коленкой, косточку бедра, опускается ниже, слыша, что она дышит все тяжелее.

Фло приподнимается, чтобы раздеть его, но Гэри делает это сам. Он виноват, так что сегодняшний вечер – только о ней. О том, чтобы ценить ее. О том, чтобы любить ее так, чтобы она почувствовала это в каждой клетке своего великолепного, притягательного тела.

– Как ты хочешь? – спрашивает он, и Фло подрагивает от мягкого касания.

Он точно знает, как она любит, но ему нужно услышать. Гэри выучил ее реакции: знает, что сейчас она не сможет говорить. Пальцы скользят по животу ниже, и она уже влажная, подается бедрами к его руке, просит, требует, умоляет. Он прижимает большой палец к чуть набухшему клитору, и Фло жмурится, шумно вдыхает и цепляется за край дивана.

– Как ты хочешь, милая? – повторяет он вопрос.

– Глубоко, – ее голос звучит куда ниже, чем обычно, – я хочу чувствовать каждый… Боже!

Он вламывается в нее двумя пальцами, и Фло выгибается, закусывает губу. Грудной стон заставляет член заныть от каменного стояка. Гэри тяжело сдержаться, но сейчас еще рано.

– Посмотри на меня.

Гэри поднимается, не прекращая двигать пальцами, и Фло с трудом поднимает веки, смотрит ему прямо в глаза.

– Я люблю тебя, – повторяет он, готовый сказать это еще тысячу раз. – Ты прекрасна.

– Гэри… – стонет она, но он заглушает ее поцелуем.

Фло проводит языком по его губам и тянется рукой к члену, обхватывает тонкими пальцами, сжимает у основания. В глазах темнеет, но взгляд он не отрывает.

Она всегда была такой, и она остается такой. Фло не может просто расслабиться от его ласк – ей нужно больше, всегда больше. Нетерпеливая, она – и это видно – еле сдерживается от того, чтобы сейчас повалить его на пол и оседлать.

И Гэри сейчас дал бы ей это сделать. Он всегда дает ей делать все, чего она захочет.

– Сейчас, – с трудом произносит она, – пожалуйста.

Он слушается. Они быстро набирают скорость вместе, Фло цепляется за его плечи, двигается навстречу, заставляет входить глубже и сжимается вокруг члена так, что сдерживаться практически невозможно.

Она кусается, когда совсем теряет контроль. Это заводит сильнее – хотя куда еще сильнее, – и Гэри рычит, подгребает ее под себя. Фло метит его следами от укусов, засосами, заявляет свои права на него, как будто в них вообще кто-то сомневался.

И это правда: она обладает им, единолично и безоговорочно. Гэри сносит крышу, и он окончательно теряется в хаосе эмоций, поцелуев, прикосновений и рваных движений. Он готов отдать каждый кусочек себя за тяжелое дыхание над ухом и низкий стон, который вырывается, когда он входит в нее полностью.

– Гэри… – отчаянно выдыхает она ему в шею.

То, как Фло выглядит во время оргазма, не перепутать ни с чем. Как сжимается, как задерживает дыхание на какую-то секунду и как хватается непослушными пальцами за его плечи, уничтожает последние ошметки сознания.

Перед глазами пляшут белые точки, а в ушах перекатываются эхом ее стоны. Это лучший звук на земле. Гэри прижимается к ее губам, ускоряется до невозможности. Когда ее руки опускаются ниже, обхватывают его задницу, он кончает быстрее, чем она успевает впиться ногтями.

Им обоим сложно восстановить дыхание. Гэри старается не наваливаться на нее, но Фло сама тянет его на себя.

– Иди сюда, – просит она и дарит самый нежный и полный любви поцелуй.

Он собирает остатки сил и, подхватив ее, перекатывается на спину. Фло укладывается у него на груди и зализывает место собственного укуса.

– Я люблю тебя, Гэри Барнс, – довольно мурлычет она.

Остается только надеяться, что это их последняя серьезная ссора. Что не нужно ничего объяснять – она ведь уже поняла.

Гэри заглядывает в темные глаза и пытается найти там ответы на свои молчаливые вопросы.

* * *

Чед Эванс виснет на ушах с самого первого этажа, все рассказывая и рассказывая, что поставка на северо-восток не может приехать раньше. Он всегда говорит с таким количеством подробностей, что к концу истории забываешь, с чего она вообще началась. Гэри кажется, что он знает по именам каждого водителя в их безразмерной службе логистики.

Хочется хрустнуть шеей и потянуть затекшие мышцы. Они с Фло оба не выспались: трахались, как в первый месяц отношений. Сложно скрыть улыбку при мысли о том, что она пропустила утреннюю тренировку. Особенно греет душу то, как она сонно жмурилась с кружкой кофе в руках.

– Чед, история очень интересная, – он едва успевает вставить слово в бесконечный спич, – но если «Эй-Лайн» не получит товар к среде, у нас будут проблемы. Мы же не хотим проблем?

– Ты хочешь, чтобы я за два дня пригнал машину из Вашингтона в Мэн, при этом каждый Дерьмовилль захватил? Еще и в Миннеаполисе выгрузился?

– Именно.

– Ты прикалываешься, да?

– Давай не сейчас. – Гэри подходит к своему кабинету и реально не хочет, чтобы Чед просочился туда вместе с ним и бубнил над ухом все полчаса до собрания. – Договоритесь с Гомесом, кто из Дерьмовиллей может подождать, чтобы груз сбросили на обратном пути. На собрании расскажете.

Чед мгновенно понимает, как мало времени у него осталось, и исчезает. Гэри с удовольствием хрустит шеей и идет к себе.

Малая уже на месте, сияет, как солнышко. Улыбка у нее, конечно, такая, что с ног сбить может. Повезет кому-то с ней. Она встречает его радостно, даже рукой машет, и Гэри вспоминает, как мило она смеялась в трубку, когда он был в Марокко. От этого на душе становится теплее, ее звонок был очень вовремя. На сраной вилле от скуки можно было сдохнуть.

– Доброе утро! – оживляется она, но на секунду замолкает и вдруг становится серьезной. – Доброе утро, мистер Барнс.

Умница. Гэри не ошибся в ней: хоть и проболтали несколько часов в субботу, как приятели, она умеет быть профессионалом. И кто бы подумал, что у нее это первая работа?

Не сравнивать ее с Мартой не получается, и Гэри впервые думает о том, что правильно сделал, что выбрал именно Пайпер. Не кого-то с многолетним опытом заваривания кофе и ответа на звонки, а маленькую ирландку с очаровательной улыбкой, которая приручила даже бешеного Макрори.

Он останавливается рядом и облокачивается на стойку.

– К собранию готова? – спрашивает он. – Все прислали?

– Да, – кивает она, принимая совсем уж деловой вид. – Там у Эванса только сложности с последней поставкой…

– В курсе. Он поймал меня на первом этаже.

Пока они коротко обсуждают главные детали собрания, Гэри осматривает Пайпер. Теперь даже кажется, что она не просто серьезная, а даже какая-то грустная. Хотя, может, тоже не выспалась – небось сидела полночи в своих играх.

До собрания остается минут пятнадцать, когда он наконец попадает к себе в кабинет. Сейчас Гэри даже не знает, что чувствует, – впервые с тех пор, как вернулся, он думает об Эде Гилхаме. То ли расстроен, что так и не нашел отца, то ли рад, что Эд оказался отличным мужиком.

Гэри бесит все, и особенно – как оно складывается. В душе скребется вина: снова придется врать Фло – теперь и правда врать, – придется скрываться и, самое мерзкое, снова искать отца. Гэри Джеймс. Уебок взял его имя для своего поддельного паспорта, и этот факт бесит больше всего. Эд Гилхам был еще неплохим вариантом.

Насколько же у человека должно быть в голове насрано, чтобы он убил свою жену и скрылся, используя имя сына?

Гэри Дэниел Джеймс Барнс. Вряд ли отец мог забыть его полное имя. Значит, сделал это специально, может, даже ожидал, что его будут искать. Сколько ни уговаривай себя, что между ними нет ничего общего, все равно больно до тошноты.

Его воспитывала мать. Его воспитывала ба. Единственные, кому было на него не насрать, пока он не встретил Джека, Тыковку и Леона. Единственные, кто достоин того, чтобы о них вспоминать. Чем вообще занимался в семье отец, кроме того, что бил и орал?

Ничем.

И все равно под сердцем колет. Думать об этой хуйне неприятно, но и не думать невозможно. Гэри Джеймс, ну что за тварь.

В дверь еле слышно скребутся, и Пайпер просовывает голову, сразу извиняясь.

– Простите, мистер Барнс, может, кофе? – С ее лица тут же сползает улыбка. – Что с вами?

– Давай кофе, – шипит он сквозь зубы, злится уже то ли на нее, то ли на себя, – в стаканчике сделаешь?

– Уже сделала. – Она заходит внутрь и протягивает ему стаканчик. – У вас все в порядке?

– Да, спасибо.

– Мистер Барнс, – тянет она взволнованно, – я могу чем-то помочь?

– Не особенно. Все нормально, Пайпер, иди.

– Это из-за Гэри Джеймса? – тихо спрашивает она. – Того человека, которого вы ищете?

Гэри готов взорваться и с огромным трудом сдерживается, старается на нее даже не смотреть. Еще одна будет совать нос в его дела, только этого не хватало. Хотя тут можно винить только себя: сам же дал пароль от почты, неужели не мог догадаться, что она просмотрит все?

Любопытная маленькая с… девчонка.

– Я хочу помочь. – Ее голос крепнет. – Пожалуйста, можно вам помочь?

– Как ты поможешь? – получается резко, даже грубо. И черт с ним, пусть обижается.

– Я… я умею искать информацию. Подружкам нахожу соцсети парней, которые им нравятся. Я правда хочу помочь, мистер Барнс.

Гэри понятия не имеет, что у него творится внутри, но на сомнения нет ни сил, ни времени. Пора возвращаться в рабочий режим. К тому же нутро настойчиво твердит, что Пайпер можно доверять, так что он решается. Садится на диван и поднимает голову, чтобы посмотреть ей в глаза.

– Закрой дверь.

– Окей. – Она без тени сомнений идет и запирается на ключ.

Три дня назад это же действие привело ее в ужас, а теперь… Что с ней произошло за выходные?

– Только у нас пять минут, – спокойно, но настойчиво говорит она, – потом собрание.

– Подождут. В общем, я действительно ищу человека. Его зовут Гэри… – Изнутри что-то режет, когда он это произносит. – Гэри Джеймс. Ему пятьдесят два, и он уехал из Англии в девяносто шестом.

– Вам кто-то помогает, так? Тот, кто отправил письмо со списком пассажиров.

– Все письма в этой почте, да. И не делай вид, что ты их не читала.

– Мистер Барнс…

– Мистей Байнсь, – передразнивает он. – Раз уже прочла, стесняться поздно. Раньше надо было.

– Не читала! – выпаливает она. – Это же тайна переписки… Я видела только список пассажиров и номер рейса. После этого вышла из вашей почты.

– Вот как…

Гэри смотрит на нее новыми глазами. Принципиальная. Таких сейчас мало – и, кажется, ему повезло случайно взять на работу именно такую.

– Я просто подумала, что этот человек, если у него есть такая возможность, может проверить списки пассажиров аэропорта. Малага ведь туристический город, а Испания для статистики ведет списки пассажиров, которые въезжают для таких целей. Так они понимают, как развивать инфраструктуру и услуги.

– И что нам это даст?

– Если в этих списках он есть, значит, оставался в Малаге какое-то время. А если нет, значит, улетел тем же днем. Это поможет понять, какие рейсы проверять следующими.

Она хороша. Гэри едва не присвистывает: она уже зашла в своих рассуждениях дальше, чем долбоебы из Массачусетского технологического, которых он нанял. Те даже не подумали о туристических списках.

– И где именно делают эти списки?

– Паспортный контроль, – не моргнув, отвечает она, но тут же отводит взгляд, – извините.

Гэри поднимается и, пару секунд поборовшись с желанием ее обнять, подходит к своему столу. Ему нужно срочно отправить письмо долбоебам.

– За что ты извиняешься? – спохватывается он.

– Я просто вчера весь день об этом думала, поэтому так быстро говорю. Понимаю, это не мое дело, но Гэри, это на самом деле проще, чем кажется. У Испании было дофига утечек за два года, я это в даркнете прочла.

– Нашла куда лезть.

– А где еще найти такое? – удивляется она. – Так вот, у них старые списки, которым больше десяти лет, даже не зашифрованы нормально. Ребята из даркнета их взламывают, знаешь, как… как… в качестве тренировки для чайников.

– Малая, у меня один вопрос, – Гэри включает компьютер и опускается в кресло, – тебе оно все зачем?

– Я просто хочу быть полезной, – смущается Пайпер. – Ты так расстроился, когда узнал.

– Странная ты, – замечает он. – Но мне нравится.

Она как будто снова расцветает: начинает быстро рассказывать, что еще узнала, перебивает сама себя и скачет с темы на тему. Глаза у нее загораются тем самым огнем, который обычно привлекает хлеще самых дорогих духов и шмоток.

Хорошая она. Гэри открывает почту, слушая ее почти птичье щебетание, и думает о том, что ему здорово повезло. Если она будет так делать все время, пока он ищет отца, может, ему даже не будет так больно.

В конце концов, вдвоем ведь веселее.

Глава 15

Зверюга

Нью-Джерси, 2016

– Зачем тебе эта машина?

Фло рассматривает экран телефона, на котором показан новый пикап от «Форда» в рестайлинге. По поджатым губам видно, насколько ей не нравится эта идея. «Шеви» ее устраивает… Ну и пусть забирает себе.

В конце концов, это он хочет новую машину, не она. Их мечтам необязательно быть одинаковыми, чтобы они могли их воплощать. Он же не мечтал заполучить какого-то итальянского педика к себе в галерею, но и не мешал ей это делать.

– Ты же знаешь, я хочу пикап.

– Мы живем в Нью-Йорке, Гэри. – Фло закатывает глаза и отдает ему телефон. – Она в гараж вообще влезет?

– Перестрою.

– Мне нравится эта машина, – вздыхает она, нежно проводя ладонью по панели, – зачем ее менять?

– А кто сказал менять? – Гэри выворачивает на идиотскую развязку перед мостом и напрягается: сейчас бы не проехать мимо нужной полосы. – Гараж сделан под две машины.

– Ты их чередовать собрался?

– Нет. Просто «Шеви» заберешь ты.

Фло затихает. Гэри использует ее молчание, чтобы сосредоточиться на дороге: тут сейчас вроде на левую полосу нужно перестроиться. А потом подняться на мост, да? Чертов Нью-Джерси: дороги как будто специально путают, чтобы люди в Нью-Йорк не рвались.

– Ты так подарок хочешь сделать? – спрашивает Фло в полной тишине.

– Ну… – Он на секунду задумывается. – Получается, да. Но нам в любом случае нужны две машины. Ты то задержишься, то по городу гоняешь. На своей удобнее.

– Это странный подарок – отдать мне свою старую машину, – медленно произносит она.

– Думаешь? – Гэри с облегчением выезжает на мост, за которым видится Манхэттен. – Если хочешь, можем эту продать и купить новую. Я денег докину.

– Не хочу, – расстроенно отвечает Фло.

Гэри поворачивает голову: да что с ней сегодня? Он вроде по делу предлагает, а она все равно недовольна. Машина есть машина, не нравится одна – возьми другую. Тем более зачем ей новая? «Шеви» еще ничего, ей всего три года. Если бы не рестайлинг «Форда», он бы еще лет пять и не задумывался.

Он выбрал седан, потому что Джек уговорил. Давай, мол, пока пикапом никого не пугать, вдруг американцы не поймут. Они тогда только переехали, вообще города не знали. А теперь Гэри понимает: кого тут пикапом испугаешь?

– Ладно, – Фло протягивает руку и кладет ее на панель, – я оставлю эту себе.

– Что тебе не нравится? – решает напрямую спросить Гэри.

– Никак не привыкну, – тихо отвечает она, – к тому, как ты относишься к подаркам.

Есть такая проблема, да. Иногда она вроде как ждет от него чего-то особенного, но сразу не поймешь, чего именно. Звезду с неба ей достать, что ли? Ладно, про цветы на важные события Гэри запомнил, осталось еще эти самые события не забывать. Но сейчас что не так?

– Я стараюсь, – спокойно говорит он, – ты же знаешь.

– Да, – соглашается она, – я тоже. Так что сейчас мы просто оставим машину мне. Как подарок.

– Ты хотела, чтобы я на нее бант повесил?

– Я… нет, нет.

Фло отворачивается к окну. Гэри закипает внутри: ей сложно объяснить? Ну не встречался он раньше с такими девчонками, как она. Вообще так долго ни с кем не встречался. И сколько нужно стараться, чтобы не получать в ответ игру в молчанку?

В тишине они подъезжают к Бронксу. Фло заговаривает первой.

– Давай я попробую объяснить, хорошо?

Гэри только кивает в ответ.

– Для меня подарок – это что-то особенное. Что-то, что ты готовишь с мыслями о другом человеке. Чего ему хочется, о чем он мечтает. Это должен быть приятный сюрприз, который предназначен именно для того, кому ты его делаешь. Вот так просто сказать: «Забери мою старую машину», – это не совсем то.

В ее словах есть смысл. Гэри пытается переложить их на свою жизнь и вспомнить подарки, которые получал. Ба всегда заворачивала их красиво, и на Рождество, и на день рождения. И за месяца два начинала аккуратно выяснять, чего им хочется, и дарила именно то, от чего дух перехватывало. Даже в самые голодные годы.

– Понял, – кивает он.

Да, сейчас это, получается, не особенно и подарок. Фло права.

– Хочешь, переиграем? – предлагает он. – Сделаю нормальный подарок.

– Не нужно, – она наконец улыбается, – мне уже нравится идея оставить «Шеви» себе.

Нью-Йорк, 2018

Два месяца спустя

Пора бы спать ложиться. Фло вяло пролистывает что-то в телефоне, уже откровенно зевая, а Гэри заражается ленивым настроением от нее. У них в самом разгаре подготовка к комитету по изменениям, настолько тяжелая, что ни на какие разговоры сил больше не остается. Все, что он может, – пялиться в очередной сериал, даже не вникая в то, что там происходит.

– Скоро у Бри открывается новая экспозиция. – Фло упирается в его бок босыми ступнями. – Сходим?

– В музей? – переспрашивает Гэри.

Он терпеть не может музеи, и Фло прекрасно об этом знает. Там странно пахнет, ходят сплошь выпендрежники, и нужно притворяться, что хоть слово понимаешь. В галереях почти то же самое, только пахнет получше и наливают.

– Я знаю, что тебе не нравится, – Фло отрывает взгляд от телефона, – но нужно поддержать Бри.

– У нее других друзей нет?

– Гэри… – с укором тянет она и больно тычет в бок большим пальцем ноги.

– Ладно, – соглашается он. – А там в честь открытия будет что-нибудь?

– Если под «что-нибудь» ты подразумеваешь виски, то нет.

Гэри переводит взгляд обратно к телевизору. Фло становится все требовательнее в последнее время: ей нужно постоянное внимание, подтверждения его любви. Таскает его в места, которые он ненавидит. Отчаянно пытается сделать из него какого-то другого человека.

Он начинает уставать. Фло, кажется, спустя три года резко вспомнила, что ожидает от отношений другого. Не того, что у них есть. Вряд ли сама понимает, чего именно хочет, но одно понятно: не этого.

На прошлой неделе даже скандал закатила из-за того, что он провозился весь день в гараже с «Фордом», а потом присел отдохнуть. Как она там это назвала? Обывательский ад? Слово-то еще какое придумала.

Телефон в кармане начинает жужжать, и Гэри неторопливо тянется за ним под неодобрительный взгляд Фло. Еще одна причина недовольства.

Пайпер. Странно, пропущенных от Макрори нет, сообщений тоже. А Пайпер все равно звонит.

– Барнс, – отвечает он.

– Привет, прости, что поздно. Не помешала?

– Нет, говори.

Гэри поднимается с дивана и идет в гараж. Ноутбук остался там, в машине. Да и Фло лишний раз поздними разговорами бесить не хочется.

– Я знаешь, что подумала? Если Гэри Джеймс жил в Аргентине, он же должен был ходить в местный суд, чтобы отмечаться в Национальном управлении миграции.

– Если он там был легально.

– Верно, – быстро соглашается Пайпер. – Но там легче всего жить легально. Очень просто получить вид на жительство.

– Везет, – вздыхает Гэри с завистью, вспоминая свою бесконечную возню с документами. – Так, и что с этим управлением?

– Они в прошлом году оцифровали архивы. Может, Ар Джей посмотрит, отмечался ли он?

– Звучит хорошо, давай попробуем.

– Там же должно быть, в каком городе он отмечался.

– Понял, – отбивает Гэри, доставая ноутбук. – Спасибо, малая.

Пайпер отключается. Он задерживается в гараже, чтобы отправить письмо. Закончив, закидывает ноутбук обратно и обходит «Форд»: кажется, вечером колесо подспускало.

Шина в порядке, но вот на «Шеви» Фло он видит хорошо заметную царапину на заднем крыле.

– Милая, – он возвращается в дом, – а что за царапина на «Шеви»? Свежая?

– Да, неудачно припарковалась. – Она поднимает голову от экрана и с подозрением смотрит на него. – А что?

– Ты бы поаккуратнее, что ли. Напомни в субботу, посмотрю, что можно сделать.

– Это ты так пытаешься тему перевести?

Гэри останавливается на полпути, не понимая, к чему это она. Какую тему?

– Кто тебе звонил?

– Малая, – пожимает плечами он. – А что случилось?

– Не поздно для рабочих звонков?

– Одиннадцать всего, – он не понимает, когда это вдруг стало проблемой, – мне и позже звонили.

– То есть для тебя все в порядке?

– Фло, говори уже прямо, что не нравится.

– Раньше ты не уходил из комнаты, когда тебе звонили по работе.

– И все? – понемногу закипает он. В последнее время это случается чаще. – Не хотел тебе мешать, а еще у меня ноутбук в машине. Лучше скажи, почему тебя вдруг начало это раздражать.

– Вдруг… – с недовольной гримасой повторяет Фло. – Ты вдруг начинаешь при себе телефон носить, секретов у тебя только больше.

– У меня ничего не изменилось.

– Если тебе нравится так думать, – она поднимается с дивана, – думай. Но Пайпер у нас теперь везде появляется.

Да как это работает? Не уходит – недовольна. Уходит – все равно недовольна. Гэри не может уже и придумать, что ему сделать, чтобы она хоть раз, хоть один вечер, была прежней собой. Той Фло, что раньше красиво смеялась. А не той, которая ходит с таким лицом, как будто дома пахнет говном.

– Работа у нее такая, – отвечает он. – На Марту ты не рычала.

– Марта знала свое место.

– Ты теперь о людях как о собаках говоришь? – От ее слов становится неприятно. – Может, и меня на поводок пристегнешь?

– Не передергивай. Я говорю, что Пайпер слишком часто появляется в нашей жизни. В нашей с тобой, не в твоей работе. Или, по-твоему, этот звонок был чисто деловым?

Гэри молчит. Он не хочет врать: в том, что касается поисков отца, Пайпер, скорее, помогает по-дружески. Но в этом тоже нет ничего такого.

– Так и знала, – Фло делает пару шагов к лестнице, – ловкая девочка. Быстро тебя в оборот взяла, скоро это ты ей кофе носить будешь.

– Следи за языком, – предупреждает Гэри.

– А ты меня не затыкай! – Она замирает и окидывает его взглядом. – Говорю, что считаю нужным.

Фло поднимается наверх и хлопает дверью спальни.

Так он и знал, что очередной вечер не закончится без виски. Им нужно что-то делать со всем этим дерьмом, иначе еще немного, и Гэри сопьется.

Почему он ее не устраивает? Неужели так сложно просто его принять?

Глава 16

Малая

– Выглядит паршиво, – сообщает Пайпер, разглядывая целый архив из документов и таблиц. – Это нужно собирать в презентацию.

Гэри с Себастьяном спорят уже полчаса и успели ей надоесть. План изменений в работе операционной дирекции на второй квартал готов, но они все не могут договориться, как его презентовать. Два раза шумели так, что Пайпер боялась – или надеялась, – что они подерутся.

Когда они вышли из кабинета и решительно подошли к стойке, она поняла свою ошибку: нужно было вовремя сбежать на ланч. Любопытство ее когда-нибудь погубит. Возможно, прямо сейчас: стоило им облокотиться на стойку по обе стороны от нее, почта мигнула новым сообщением.

Теперь она разглядывает не понятные никому, кроме них, файлы, понимая, что с этим на комитет по изменениям идти нельзя. Если не поняла она, не поймет никто. Нет, ну Тыковка способен, он тоже думает мысли в случайном порядке, может, просто поймает вайб. Но все остальные… Да и как Гэри собирается это показывать? Переключаться между документами? Чушь.

– Соберешь? – невозмутимо спрашивает Себастьян, и Пайпер понимает, что попала в ловко расставленную ловушку.

Они спорили не о том, как представить план. Они спорили, кто из них будет собирать презентацию. И теперь ждут, что она просто сделает работу за них, двух хитрых задниц.

– Не-а, – Пайпер качает головой, – я тут ничего не понимаю.

– Конечно, понимаешь, – спорит Себастьян. – Ты вместе с нами готовила план.

– Я присутствовала, когда готовился план. Это другое.

– А я вот запомнил пару блестящих идей, – замечает Гэри, как бы случайно.

– Точно, – подхватывает Себастьян. – Ты ведь часть нашей команды, да?

– Незаменимая.

– Лучшая часть.

– Лучшая из всех нас, – поправляет Гэри.

Пайпер тяжело вздыхает и с тоской смотрит на файлы. Значит, Райан с Чедом уже послали этих двоих в жопу. А Гомес – еще дальше. И ни Гэри, ни Себастьян не готовы тратить свое время на презентацию, а значит, остается только она.

– Когда это должно быть готово? – спрашивает она, уже жалея себя.

– К утру, – отводит Гэри взгляд.

Себастьян виновато улыбается и поводит плечами.

– Я принесу тебе целый чайник от Райана, – обещает он.

– А я куплю пиццу, – добавляет Гэри.

Как им можно отказать? Пайпер иногда кажется, что это лучшие мужчины в Нью-Йорке, и ей страшно повезло с ними работать. Себастьян, хоть и продолжает душнить на совещаниях, всегда помогает ей с чем-нибудь разобраться. Гэри… Это просто Гэри Барнс. Они за два месяца крепко сдружились, и теперь он доверяет ей даже самые запутанные вещи.

Иногда, правда, она их обоих ненавидит. В такие моменты, как сейчас, когда перед ней гора непонятных файлов и меньше суток на то, чтобы собрать из них вменяемую презентацию.

– Мне нужно полчаса, – просит она. – Посмотрю внимательно и скажу, смогу ли я это сделать.

– Малая, – сияет Гэри, – ты лучшая.

– Пепперони, – вздыхает Пайпер и открывает первый файл.

– Двойная, – подтверждает тот по дороге к себе в кабинет.

Себастьян задерживается рядом, заходит за стойку, готовый помочь и ответить на вопросы.

– Вот отсюда нужно как-то выудить суть, – показывает он, – здесь целая процедура описана. Хотя там в конце есть список изменений, может, взять только его?

Пайпер огрызается, хоть на самом деле рада, что он рядом. С ним она быстрее поймет, что нужно собрать и откуда. С тяжелым сердцем она открывает ежедневник и пытается выписать, что необходимо показать в презентации. Черт с ним, с последовательностью она потом определится.

– Тебе в чайник чего налить? – спрашивает Себастьян, когда они доходят до последнего файла. – Чай или кофе?

– Райан тебя убьет, если ты в его чайник нальешь кофе.

– Чайники для чая! – говорят они одновременно и хохочут.

Если не зависать над каждым слайдом подолгу, получится закончить еще до полуночи. Ее однокурсники часто жалуются на то, что работают по четырнадцать, по шестнадцать часов в день. Пайпер в курсе, что Гэри ее балует: отправляет домой еще до того, как уйдет сам, предупреждает, если появляется к полудню, чтобы она тоже могла прийти попозже.

Не на что жаловаться: ее даже уговаривают собрать эту презентацию. Кто-нибудь другой на его месте просто заставил бы. Из того, что Пайпер выучила об американских компаниях, эта была наименее американской. Тут даже стажеры не задерживались в этом статусе больше полугода: их либо переводили на должность, либо увольняли.

– Я успею, – выдыхает она и проверяет ежедневник. – К утру точно успею.

– Знаю, – уверенно отвечает Себастьян и треплет ее по макушке. – Далеко пойдешь, малая.

– Не надо только меня мотивировать, – морщится Пайпер и толкает его в бок. – Ты лучше этого.

– Я тебе не Джанин, – тот звучит настолько гордо, насколько это возможно, – я с тобой честно говорю.

Пайпер поворачивает голову и сталкивается с ним взглядом. Даже не верится, что месяца три назад они с Себастьяном Макрори хотели убить друг друга. А на самом деле на него можно положиться: это ведь благодаря ему Саймон прячется за монитором каждый раз, когда она заходит в отдел продукта. Ну и благодаря Гэри, конечно. Саймону нравится его хребет, он у него единственный и неповторимый. Вырвут же.

– Спасибо, – улыбается Пайпер и пожимает плечами.

– Я за чайником.

Себастьян уходит, и Пайпер возвращается к своим записям. Нужно, наверное, начать с логистики: у них самая сложная часть.

– Привет, Фло, – слышится отдаляющийся голос.

Через секунду из коридора выплывает Флоренс Мендоса. Сегодня она выглядит даже лучше, чем обычно: смуглая кожа сияет будто изнутри, волосы рассыпаны по плечам идеальными волнами. Она даже одета в то, что Пайпер вряд ли решилась бы носить: каждая складка на темном деловом костюме подчеркивает великолепную фигуру.

Слишком великолепную. Она как будто ненастоящая, с этими ее темными глазами, красными пухлыми губами, словно вылепленными искусными руками. Очень хочется ее ненавидеть, но не получается.

Пайпер до сих пор помнит утро понедельника, когда Гэри вернулся из Марокко. Она, конечно, сама себе тогда многое придумала. Да, они проговорили половину субботы. Да, это ощущалось как нечто большее, чем просто разговор с боссом. Но это не значило, что стоит в него влюбляться.

Теперь она умнее… или мудрее. Она не ведется на его доброжелательность и знает точные границы их дружбы. Тем утром Гэри приехал на работу в отличном настроении, которое никто, даже Чед, не мог испортить. Пайпер почувствовала это издалека, но не поняла причину, пока тот не подошел вплотную к стойке.

У него на шее были засосы, объяснившие все. Ясно ведь, откуда они появились, и почему он не пытался их скрыть. Чертовы засосы на его чертовой бычьей шее от его чертовой девушки. Пайпер до сих помнит звон, с которым разбилось ее сердце. Она была достаточно глупой, чтобы забыть о существовании Флоренс, и расплата за это прилетела моментально.

Сейчас она не позволяет себе думать о нем как-то иначе, кроме как о боссе. Как бы это ни выглядело, на самом деле в их отношениях мало что изменилось. Они общаются только на работе. Он не в ее лиге. Она просто ассистент.

Хороший ассистент, черт возьми.

– Добрый день, – улыбается Пайпер, – мистер Барнс вас ожидает?

Это вряд ли, конечно. В календаре не стоит никакой встречи, и он собирается весь день провести в документах и на телефоне с остальными: дирекция готовится к завтрашнему совещанию.

– Как будто мне нужно, чтобы он меня ожидал, – холодно отвечает Флоренс, смеряя ее странным взглядом.

– Простите, – Пайпер становится неприятно, – просто обычно…

– Обычно что?

– Обычно мистер Барнс планирует встречи заранее. – Сложно оставаться профессионалом, когда так презрительно смотрят.

– Что ты здесь, по-твоему, делаешь? – уточняет Флоренс, наклоняя голову. – Думаешь, что ты его, как вы это называете? Рабочая жена?

– Простите, мисс Мендоса… – Пайпер окончательно теряется от агрессии. Так себя даже Макрори не вел. – Я не понимаю, о чем вы говорите.

– Ты все понимаешь. Прибереги свои оленьи глаза для кого-то другого, я тебя вижу насквозь. Думаешь, ты незаметно проскальзываешь в его жизнь? Становишься незаменимой? Хочешь, чтобы он нуждался в тебе, такая у тебя тактика?

Флоренс сверкает глазами, и Пайпер невольно вжимается в стул. Что на нее нашло? Почему она все это говорит? Нет, может, это и было бы правдой… Но они с Гэри оба знают, кто они друг для друга. В их общении есть границы.

И что плохого в том, что она делает? Это из-за того, что они вместе ищут Гэри Джеймса? Но она ведь просто помогает.

– Я вижу, – довольно кивает Флоренс. – Ты очень наивная девочка, если думаешь, что это тебе поможет. И очень настойчивая. Будь осторожна: скоро он начнет от тебя уставать.

– Фло, – со стороны кабинета раздается рык Гэри, – зайди.

Она в последний раз смеряет Пайпер взглядом и отворачивается.

– Привет, дорогой, – ее тон мгновенно меняется, – хотела забрать тебя на ланч.

Дверь за ними захлопывается так громко, что стекла дрожат и грозятся осыпаться. Пайпер опускает глаза в свои записи и только теперь понимает, что строчки не разобрать. Она моргает, и две слезинки падают на бумагу.

Вдруг Флоренс права? Может, это так и выглядит со стороны, как будто Пайпер намеренно лезет в его дела, чтобы… Нет. Себастьян уже до смерти задрал бы шутками.

Она аккуратно вытирает слезы, которые так и норовят политься градом – опять! Не хватало еще, чтобы макияж потек, сидеть потом с красными глазами весь день. Лицо операционной дирекции, ага. Гиперчувствительное лицо.

Пайпер даже не понимает, от чего больше плачет: от обиды или разочарования. Все это время она успокаивала себя тем, что у Гэри идеальная девушка. Красивая, изысканная, как куколка. И умная – она же, черт возьми, галеристка. Разбирается в искусстве и всем таком. Эта разница между ними всегда была огромной: высокая, тонкая, интеллигентная Флоренс, которая порхает между выставками и гала-ужинами, и Пайпер, которую вся дирекция называет не иначе как «малая». Она никогда не будет такой же утонченной, зато может сделать презентацию, которую никто не хочет делать.

И теперь понимать, что Флоренс – это не какой-то недосягаемый идеал, а обычная красивая стерва из школьных комедий, почему-то даже больнее. Почему он с ней тогда? Гэри сказал никому не позволять себя оскорблять… А вот это можно считать оскорблением?

Дверь снова распахивается, и Флоренс практически вылетает из кабинета и проносится мимо нее.

– Стой, – командует Гэри.

Та останавливается в метре от стойки и как-то даже пригибается, опуская голову вниз. Волосы падают на лицо, скрывая его выражение.

– Ты кое-что забыла.

Он не рассержен – он взбешен. Пайпер всего раз слышала такую ярость, и то в трубке, когда сообщила ему имя Гэри Джеймса.

Страшно поворачиваться. Получается, он все слышал? Сложно представить, что можно сказать в такой ситуации, как объяснить, что она ничего не делает из того, в чем ее обвинили. Еще и заплаканная… Ну что за день!

Флоренс поднимает голову и чуть наклоняется в ее сторону.

– Прошу прощения, мисс Нолан, – произносит она медленно. Темные глаза горят от злости, и это совершенно не сочетается с ее речью. – Я не имела в виду то, что сказала.

Она тут же отворачивается и уходит, теперь держа спину ровной, но быстро цокая каблуками. Пайпер провожает ее взглядом и в глубине души надеется, что вернется та нескоро. Хотя бы не сегодня – и без того слезы уже не остановишь, а ей еще чертову презентацию делать.

– Пайпер, – зовет ее Гэри, и его голос теперь звучит намного мягче.

Чтобы на него посмотреть, приходится собрать все силы в кулак. Да, он выглядит рассерженным, но в то же время обеспокоенным. Как же не хочется, чтобы он начал этот разговор об их ролях на работе…

– Ты в порядке? – спрашивает он.

– Да, мистер Барнс.

Он кивает и уходит вслед за Флоренс. Пайпер запутывается в собственных чувствах и совсем не знает, как реагировать. Она продолжает плакать, теперь, видимо, просто от пережитого стресса. Макияж уже не спасти, но дело не в нем: Гэри заставил свою девушку перед ней извиниться.

Значит ли это, что он с ней не согласен? Или это и было то самое «не позволять себя оскорблять»? Что ж, тут вышел прокол: она позволила. Опять.

Что с ней не так? Почему когда она с друзьями или играет, то может и огрызнуться, и поругаться, но стоит появиться на горизонте реальной опасности, пугается и застывает? Это что, так всегда будет?

Гэри возвращается со стаканом воды в руках. Он заходит за стойку и протягивает воду Пайпер.

– Не слушай ее, – тихо говорит он, – и прости, пожалуйста, ты здесь ни при чем. Это наши… вопросы. Ей не стоило тебя втягивать.

Первый же глоток помогает немного успокоиться. Гэри нависает над ней, горячий и безопасный. И он только что сделал для нее больше, чем вообще мог сделать начальник. Он заставил свою девушку перед ней извиниться.

Осознание того, что именно произошло, заставляет последнюю клетку мозга орать от разрывающих сердце чувств. Пайпер поднимает голову, смотрит на Гэри, пытаясь понять, почему он это делает. В серых глазах – беспокойство и вина, и теперь хочется успокоить уже его.

– Я в порядке, – с трудом прорезается голос, он звучит плоско и безжизненно. – Сейчас вернусь к презентации.

– Знаешь что, – он закрывает ее ноутбук и забирает его, – мы сейчас пойдем ко мне и будем собирать вместе.

– Но я могу сама, Себастьян мне все показал.

– Ты вообще все можешь, – бурчит Гэри под нос, – но сейчас я не хочу, чтобы ты сидела здесь с красным носом. Идем.

Пайпер послушно встает: спорить бесполезно. Если он решил, что им нужно делать это вместе, значит, так и будет.

– Спасибо, – выдавливает она из себя, опускаясь в кресло напротив его стола.

– Тут пока не за что, – вздыхает Гэри, – пицца еще не приехала.

Глава 17

Цветочек

Время ползет медленно, вязко, каждая минута продирается сквозь густой туман. За окнами – прекрасными огромными окнами их гнездышка – постепенно темнеет. В доме царит тишина, от которой становится страшно.

Гэри не возвращается.

Флоренс прислушивается, вздрагивает от каждого звука – не он. Рев его монстра ни с чем не перепутаешь. Договаривались поужинать вместе, хотя он, наверное, уже передумал. Она отправила за вечер столько сообщений… но они даже не доставлены.

Понять, что она нагородила слишком много, стоило еще тогда, когда Пайпер начала запинаться. Она ведь даже заплакала, а Флоренс уже не могла перестать говорить. Стоит давно научиться останавливаться, но как, если все сходится один к одному?

Они точно близки. По крайней мере, ближе, чем Гэри когда-либо был с Мартой. Это чувствуется в деталях, и Флоренс не может врать самой себе, что ничего не замечает. Он поднимает трубку, когда она звонит, даже ночью. Он чуть не избил какого-то парня, который над ней смеялся. Достаточно даже того, как он произносит ее имя.

Когда-то Флоренс слышала, как он произносит ее собственное имя с той же звериной нежностью. С такой, на которую способен только Гэри Барнс. Что с ними стало? Почему они почти не разговаривают теперь?

Сотню раз она успела пожалеть, что залезла в его компьютер. Еще больше – что глупо призналась в этом. Знала, что разозлится, но не удержалась, потому что это ненормально – жить так. Ненормально скрывать свое прошлое, ненормально умалчивать о том, что происходит в настоящем.

Гэри не может понять, что она переживает о них: он слишком яростно оберегает свои проклятые тайны. Ночь, когда он уехал, была худшей за последние три года. Флоренс не могла уснуть до утра и слышала, как он вернулся на рассвете. Слышала голоса из гаража.

Утром она проверила машину. Водительское сиденье было придвинуто вплотную к рулю. Ничего после этого уже не могло быть, как прежде.

Может, Гэри и не спал с Пайпер, но он доверяет ей. Вопрос даже не в том, больше или меньше доверяет. Делает то, что ему в целом несвойственно.

Флоренс долго пыталась смириться с тем, что этой чести заслуживают только его друзья. И теперь видеть, как в этот круг просачивается Пайпер, слишком больно. Почему она? Почему это должна быть именно она?

Это ведь измена. Вне зависимости от того, что они делают вдвоем – пусть даже друг друга не касаются, – это все равно измена.

Когда он вернулся из Марокко, у них все было замечательно. Он был внимательным, чутким, у них был потрясающий секс – и намного чаще, чем раньше. Иногда даже казалось, что прекрасный нежный зверь, в которого она влюбилась три года назад, вернулся. Он ведь правда любил – Флоренс знала. Чувствовала. Видела.

Их хватило на неделю: потом она начала замечать. Сообщения. Задумчивые взгляды в пустоту. Странное напряжение в его мышцах. Дурацкая улыбка, когда он смотрит в экран телефона.

Господи, раньше он свой мобильник мог в гараже забыть, в машине. А теперь эта тупая коробка всегда где-то рядом и иногда даже лежит между ними.

С его возвращения из Марокко прошло два месяца, и теперь они снова едва разговаривают. Сколько бы она ни пыталась придумать для них что-то, что они могли бы делать вместе, ему ничего не нравится.

Полночь. Флоренс долго смотрит на часы на руке, пытаясь осознать, что Гэри, может, вообще не вернется. Что если это она толкнула его к Пайпер? От этой мысли что-то внутри скручивается в тугой канат, заставляя упасть на колени перед окном. Нет, этого не может быть. Это какой-то дурной сон.

Она знает, что неправа. Это так трусливо – обращать свой гнев на Пайпер. Это ведь решение Гэри, и стоило бы высказать все ему. Но как? Как ему сказать, что она все еще читает его почту? Стыдно, отвратительно, она ведет себя как истеричка и знает это, знает лучше всех. Но удержаться не может: ей нужно понимать, что происходит.

Флоренс садится на пол, откидывается назад, на стену. Кажется, внутри нее что-то сломалось: она больше не может быть прежней, уверенной и счастливой собой. Иногда она не узнает себя даже в зеркале.

Наверное, поэтому увидеть его переписку с Пайпер утром было настолько больно.

«Давай в этот раз все дважды проверим, ты уже в Марокко сгонял за просто так».

«Это на тебе, я в твоих штуках не рублю».

«Есть, босс. Просто хотела напомнить, что Эд Гилхам все это время был в «Фейсбуке».

«Донапоминаешься».

Сообщения до сих пор стоят перед глазами. Мало, видимо, того, что Гэри начал писать кому-то сообщения, чего никогда не делал. Это обидно и подозрительно, но можно пережить. Но он рассказал ей о Марокко. Сам. Вряд ли ей для этого пришлось залезать в его компьютер и читать почту.

Почему? Почему всем тем, что он не рассказывает Флоренс, он поделился именно с Пайпер? Что в ней такого особенного?

Мысли бегут по кругу и отравляют душу. Снова и снова, третий месяц, каждый раз, когда Гэри задерживается, уезжает вечером или просто слишком долго смотрит в телефон. Одни и те же чувства поглощают ее полностью и не дают думать ни о чем другом.

Флоренс устала от самой себя. Несколько раз даже хотела собрать вещи и сбежать, чтобы перестать быть такой.

Издалека тишину прорезает знакомый рев мотора, но у нее не хватает сил подняться. Гэри заезжает в гараж, а Флоренс задерживает дыхание, прислушиваясь: он хотя бы приехал один?

Когда он появляется на пороге, мрачный, уставший, она облегченно выдыхает: один. У него закатаны рукава, и сильные мускулистые руки, которые он держит в карманах, сейчас не привлекают, как обычно, а только больше пугают.

– Привет. – Флоренс из последних сил пытается улыбнуться.

Гэри поворачивается, только сейчас замечая ее. Делает пару шагов вперед и грузно опускается на пол рядом.

– Что опять случилось, Фло? – спрашивает он устало, откидываясь назад и поднимая взгляд к потолку. – Что ты придумала теперь?

– Придумала, да? – Это звучит до отвратительного обидно. – То есть я только все придумываю?

– Я не в настроении, – обрывает он ее вопрос, – скажи, что произошло в этот раз.

– Почему ты ее так защищаешь?

Флоренс поворачивает голову, чтобы видеть его лицо. Гэри тяжело вздыхает в ответ, но так и не смотрит на нее.

– Потому что ты нападаешь. И я не понимаю, какого хера ты делаешь. – Его голос становится тихим и угрожающим. В нем не остается ни намека на привычное тепло. – И я прямо зол на тебя, Фло, еле держусь. Так что давай ты просто расскажешь, что случилось, и мы спокойно поговорим.

Как только она ему скажет, он разозлится еще больше. Ей и самой сложно вменяемо объяснить себе, почему это получилось именно так.

Это не она. Не она. Она никогда так не делала, никогда такой не была. Это просто не Флоренс Мендоса, это какая-то истеричка внутри.

Хотя он ведь тоже раньше не был таким.

– Где ты был сегодня? – спрашивает она, тут же жалея о своем вопросе.

– Исправлял то, что ты наделала. Пайпер ревела, а нам нужно было собрать презентацию для завтрашней встречи. Так что я собирал презентацию вместе с ней.

Пальцы сами собой сжимаются в кулаки. Теперь на нем чувствуется чужой запах – сладковатый, цитрусовый. Ее запах.

– Вы так долго собирали презентацию?

– Ты точно хочешь продолжать эту тему? – Гэри поворачивается к ней. Даже в темноте видно, как его глаза горят недобрым огнем. – Фло, ты не уйдешь от этого разговора, в этот раз тебе придется мне все объяснить. Что она тебе сделала? Или тебе надоело ругаться со мной, и ты решила доебаться и до нее?

Дышать становится сложнее, горло перехватывает, а в глазах скапливаются слезы. Слышать, как именно он с ней говорит, слишком больно. Когда Гэри успел стать таким чужим?

– Ты защищаешь ее, – снова произносит она, теперь скорее себе, – не меня. Ее.

– Она на тебя не нападала.

– Ты не знаешь. Ты не слышал, как она со мной говорила.

– Я слышал, как она говорит с сотней других людей. И если ты сейчас будешь рассказывать мне, что защищалась…

Гэри угрожающе качает головой.

– Объясни мне все, Фло. Я правда пытаюсь тебя понять, и ты пока не помогаешь.

– Я думаю, ты с ней спишь.

Он застывает, сверлит ее взглядом.

– Это второй раз. Я второй раз слышу это от тебя. Нет, я с ней не сплю.

– Но ты проводишь с ней много времени. И относишься к ней не так, как к остальным.

– Если мне придется в третий раз говорить тебе, что я не сплю с Пайпер и не собираюсь, я передумаю на этот счет. Меня бесит, когда меня обвиняют в том, чего я не делал. Тебе будет легче, если я это сделаю? Легче будет сделать из меня злодея?

– Прекрати, пожалуйста, – просит Флоренс.

Его слова ранят так глубоко, что сердце как будто заливает кровью. Слезы катятся по лицу бесконтрольно, и она даже не пытается это прекратить. Перед глазами встает заплаканное лицо Пайпер.

Флоренс никогда ни к кому не испытывала столько ненависти, сколько к ней. Стоит только подумать, что Гэри будет с ней, и воображение начинает подбрасывать ужасные картинки.

Не в состоянии больше выдержать его взгляд, она обнимает колени и прячет лицо в них.

– Помнишь ту ночь? Когда ты уезжал в Марокко? Я знаю, что она привезла тебя домой.

– Два месяца прошло. Ты сейчас мне решила сказать? – звучит его голос издалека, но все еще не смягчается. В нем даже не появляются нотки вины. – Да, я вызвал ее и попросил забрать меня, я не мог вести машину. Кому мне было звонить, тебе?

– Я бы тебя забрала.

– И пилила бы еще сколько? Месяц?

– Прекрати, – повторяет Флоренс, борясь с желанием заткнуть себе уши.

– Не понимаю, чего ты от меня хочешь, честно. Чего тебе не хватает? Я ни разу тебе не изменил. Я ни разу даже ни на кого не посмотрел. Но стоило мне найти себе ассистента, который не отчитывается тебе, как я поел и посрал, ты как с катушек съехала.

Гэри тяжело вздыхает. Она молчит: нечего ответить.

– Я ведь ни разу в тебе не сомневался. Что тебе еще от меня нужно? Или опять эти твои идеи о том, что делают правильные пары?

– Нет, – резко отвечает Флоренс. – Просто я не понимаю, почему ты ей доверяешь, а мне нет.

– Посмотри на меня.

Она поднимает голову и встречается с его пылающим яростью взглядом. Гэри не двигает ни одним мускулом, но все его тело так напряжено, что становится ясно: он понял.

– Гэри…

– Куда ты залезла на этот раз?

– Я не…

– Куда, Фло?

Говорить становится слишком сложно. Она пытается отвести взгляд, но Гэри хватает ее за подбородок и заставляет смотреть ему в глаза. От страха у Флоренс сводит ноги. Еще ни разу он не был таким.

– Куда. Ты. Залезла? – повторяет он медленно.

– Твой телефон, – шепчет она в ответ.

Он резко убирает руку и поднимается. Расстегивает рубашку, но видно, что получается плохо, так что он останавливается на середине и стаскивает ее через голову. Все, что может Флоренс сейчас, – молча наблюдать и мысленно молиться, чтобы кипящая внутри него злость не вылилась ни во что… серьезное.

Гэри нарезает круги по гостиной, ничего не говоря. Он словно загнанный в клетку лев: злится, пытается найти выход, но ничего сделать не может. Быть его клеткой – худшее чувство в мире.

– Я не готов дальше говорить. – Он останавливается у лестницы, ведущей наверх. – У меня завтра сложный день, так что… Сама объясни себе, что так делать нельзя.

Он не произносит больше ни слова, просто поднимается наверх. Флоренс слышит скрип двери в гостевую спальню.

Из легких словно выбили воздух. Она обессиленно ложится на пол, позволяя слезам идти в полную силу.

Ощущение, что она только что окончательно все испортила, вызывает приступы тошноты.

– Я просто очень люблю тебя, – шепчет Флоренс в пустоту. – Не уходи.

Глава 18

Малая

Когда они заканчивают, в офисе уже никого не остается. Пайпер еще ни разу так поздно не уходила, и идти по темным пустым коридорам очень непривычно.

– Аккуратно, там ступенька, – предупреждает Гэри, который идет сзади, освещая им обоим дорогу фонариком телефона.

Они сворачивают в сторону лестницы – лифт отключили на ночной ремонт. В этом коридоре куда светлее, и Пайпер вдруг понимает почему: в отделе продукта кто-то есть.

– Да ну на хер, – ругается Гэри и обгоняет ее.

Дверь в кабинет быстро поддается, и оттуда слышится мелодия «Битлз». Пайпер невольно улыбается: есть лишь один парень из отдела продукта, кто мог бы это слушать.

Странно, конечно, что он до сих пор здесь.

– Тыковка, – рычит Гэри, – иди домой.

Оттуда раздается только кашель. От любопытства аж нос чешется, и Пайпер не удерживается от того, чтобы заглянуть внутрь. Тыковку, погребенного под огромными чертежами, даже не видно. Наконец, кудрявая голова – если он еще месяц не будет стричься, станет похож на Скай, – вылезает из-под бумаг и тревожно смотрит на них.

– Зверюга? – переспрашивает он так, словно только что понял, где находится. – Пайпер? А сколько сейчас времени?

– Полночь уже, – недовольно отвечает Гэри, – сворачивайся, завтра закончишь.

– Да мне буквально мелочи остались.

– Сворачивайся, – повторяет тот. – А то проспишь опять.

– Да когда я… Ладно, – Тыковка пожимает плечами и поднимается. – Так, а где мои ключи?

Он оглядывает стол, в панике хлопая ладонями по бумагам. Интересно, все гении такие или только он?

– В кармане посмотри, – качает головой Гэри и поворачивает голову к Пайпер, добавляя гораздо тише: – Сейчас убедимся, что он сел в машину, и поедем. Парень так на всю ночь может зависнуть.

Тыковка действительно находит ключи в джинсах и удивленно смотрит на них, будто не понимает, как они туда попали. Его дикий взгляд падает на один из чертежей и вдруг просветляется.

– Так вот же оно.

– Задержи эту мысль, пойдем, – не дает ему отвлечься Гэри.

– Потеряю же, – с сожалением отзывается Тыковка. Он складывает чертеж и берет его с собой. – Мне вот что интересно…

Он выходит из кабинета, выключая свет. В коридоре снова становится темно.

– Что вы двое тут делаете, если уже полночь?

– Презентацию на завтра, – спокойно отвечает Гэри, когда на его телефоне загорается фонарик.

Тыковка достает свой мобильник и делает то же самое.

– Прямо вот до полуночи?

– Ты зубы лишние отрастил? – интересуется Гэри в ответ.

– Мерзкий ты тип, – вздыхает тот, – когда господь раздавал чувство юмора, ты дрался в очереди за агрессией. Пайпер, как ты с ним работаешь? Еще и в такое время. Переходи ко мне.

– А мне нравится, – смеется она, – в операционке весело.

– Моргни дважды, если Зверюга заставляет тебя так говорить.

Пайпер разбирает еще больше, и смех эхом прокатывается по лестнице и оживляет пустое здание. Перепалка выглядит беззлобной и даже домашней. К тому же впервые на ее памяти кто-то называет Гэри Зверюгой в глаза. Она бы в жизни не решилась.

Они спускаются, продолжая перекидываться странными шуточками. Так себя ведут только очень старые друзья: Гэри не напрягается. От этого и ей становится уютно: это был длинный и сложный день, но сейчас он становится немного проще.

На парковке светло, фонарики можно выключить. Тыковка направляется к своему шикарному серебристому ретро-кабриолету. Машина выдает в нем настоящего фаната: она как из футуристического фильма, даже с круглыми космическими фарами.

– Ты, кстати, где живешь? – спрашивает он.

– Бушвик, Бруклин.

– Самый сок, – одобрительно кивает Тыковка. – Я в Уильямсберге. Хочешь, подброшу?

– Жопу свою подбрось за руль, – отвечает за нее Гэри. – Я отвезу.

Пайпер, которая не так давно уговаривала его, что может добраться сама, даже не пытается спорить. Она идет к пассажирской двери мимо этого шикарного кабриолета, хоть и с некоторым сожалением. Было бы здорово в таком прокатиться, конечно, но придется подождать другого случая.

Тыковка же застывает на месте, переводя взгляд с нее на Гэри и обратно.

– Понял, – странным тоном говорит он, а потом полуразборчиво бурчит себе под нос, – сначала не понял, а сейчас вот отлично понял.

Гэри открывает машину и в очередной раз обхватывает Пайпер за талию, чтобы подсадить наверх. Когда он закрывает дверь, Тыковка уже стоит у своей машины, поигрывая ключами. У него на лице играет странная улыбка, а взгляд скользит по «Форду».

Пайпер не совсем понимает, что происходит, но эти двое, кажется, спорят в каком-то немом диалоге. Гэри не видно, но Тыковка сначала задумчиво смотрит в его сторону, а потом поднимает голову, встречаясь взглядом с Пайпер.

От этой смены настроения становится немного неуютно.

Водительская дверь распахивается, и рядом с ней на свое сиденье падает Гэри.

– Готова?

Он тянется к ее ремню безопасности, но Пайпер оказывается быстрее.

– Я сама, – быстро отвечает она: вдруг ситуация станет слишком неловкой. – Готова.

«Форд» заводится с одному ему свойственным рычанием. Пайпер скучала по этому звуку и сейчас даже немного завидует Гэри: ей на самом деле понравилось быть за рулем. Казалось бы, что такого, просто большая машина. Но когда это чудовище слушается тебя, отзывчиво реагирует на малейшее прикосновение, чувствуешь себя королевой дороги.

– Не сегодня, – говорит Гэри, словно прочитав ее мысли, – но в следующий раз дам порулить.

– С чего ты взял, что мне хочется? – смеется Пайпер в попытке скрыть свое смущение.

Он дает задний ход, аккуратно выруливая с парковки.

– У тебя на лице все написано, – заговаривает он снова после небольшой паузы. – Видел, что тебе понравилось за рулем. И понимаю, сам обожаю эту машину.

Иногда Пайпер сама себе не верит. Как получилось, что они могут теперь так беседовать, просто и спокойно? Как бы она ни боялась Гэри в гневе, Марта была права: сердце у него мягче масла.

Интересно, какой он дома? Наверное, даже улыбается. На работе на нем много всего держится, и Пайпер порой совсем не понимает, как он может с этим справляться. Он же не машина, хоть и выглядит иначе. Она бы раз сто сломалась, и это только за сегодня.

Хотя она и сломалась. И даже тогда Гэри подхватил.

Они доезжают до ее дома быстро. Слишком быстро – Пайпер, конечно, хочет спать, но еще больше хочет задержаться здесь, пока все принадлежит только им. Влюбляться ей нельзя, но… можно ведь хотя бы насладиться моментом? Одним-единственным, вот этим самым, когда Гэри следит за дорогой, а она – за ним.

«Форд» останавливается, и Пайпер едва успевает отвернуться. В ней слишком много всего бурлит, чтобы это показывать.

– Завтра с утра ты в офисе не нужна, – говорит он. – Но будь у компьютера, пожалуйста, и не спи. Договорились?

– Тогда в офис мне ко скольки?

– К двенадцати приезжай.

Она кивает, с сожалением отстегивает ремень и спрыгивает на землю. Главное – не оборачиваться, чтобы не показать, что она сейчас чувствует. Как он сказал, у нее все на лице написано? Пайпер уверена, что сейчас там написано даже больше.

На крыльце она невольно задерживается: почему рычания «Форда» до сих пор не слышно? Нельзя оборачиваться, просто нельзя, он сразу поймет, что она влюбилась, как школьница.

Пайпер оборачивается.

Гэри стоит около машины, засунув руки в карманы. На лице у него до того странное выражение, что невозможно даже смутно понять, что оно значит.

Он замечает ее и медленно улыбается. Искренне.

Буря эмоций внутри пытается выплеснуться наружу, и Пайпер резко залетает внутрь.

Не помня даже, как добралась до квартиры, она вламывается внутрь и хлопает дверью, тут же жалея об этом. Скай уже должна спать, и будить ее в такое время – худшая идея из всех.

Пайпер тихо пробирается к себе, чтобы спокойно расплакаться в спальне. Сложно даже объяснить почему: все ведь хорошо. Они провели целый день вместе, Гэри отвез ее домой. Он ей даже улыбнулся! Но все равно хочется реветь.

– Ничего себе, – раздается голос Скай. – Только с работы?

Соседка стоит на пороге своей спальни, мечтательно щурится, сжимая в руках книжку. Точно еще не ложилась: когда она читает свои порнороманы, всегда выглядит влюбленной и забывает о времени. Пайпер боится, что сейчас у нее на лице то же выражение.

– Прости, – отвечает она, – не разбудила?

– О нет, – тянет Скай и поднимает книжку, – мы на странице триста двенадцать, и он только что сказал, что любит ее.

Из распахнутого окна гостиной отдаленно слышится знакомое рычание. Сердце больно колет: только сейчас уехал. Что он делал все это время? Неужели просто стоял там?

– У тебя что-то случилось, – уверенно сообщает Скай и идет на кухню. – Сок?

– Да, – кивает Пайпер, сама не понимая, на что.

Надо бы пойти в постель, но спать ведь все равно не получится. Перед этим нужно хотя бы для себя найти объяснение своим чувствам. Хоть какое-то определение.

Скай задает аккуратные вопросы, и Пайпер не замечает, как ее прорывает. Она рассказывает все: о презентации, о Флоренс, о том, как Гэри ее защитил. О разговоре с Тыковкой тоже. Но даже выстроенная цепочка событий не помогает понять, почему так хочется плакать.

– Итак, – снисходительно произносит Скай, – ты почти готова, да?

– К чему?

– Признаться себе, что любишь Барнса.

Пайпер устало смотрит на нее. Не хватает даже сил спорить, да и какой смысл? Скай уже навесила на их отношения с Гэри все ярлыки из книжек, которые смогла.

– Мне нельзя, – медленно произносит она, и все наконец начинает вставать на свои места, – просто я думала, что смирилась с этим и нашла свой способ не переживать из-за чувств, которым даже взяться было неоткуда.

– Но ты не смирилась.

– Нет. Знаешь, что хуже всего? – Пайпер барабанит пальцами по своему стакану. – Флоренс права. Все, в чем она меня обвинила, правда.

– А вот это ты зря, – Скай с тревогой наклоняется к ней, – она ни капли не права. Потому что думает, что ты хочешь подвинуть ее и влезть на ее место. Увести парня, да?

– Но…

– Барнс не выглядит как теленок, которого можно увести. Уж сколько всего ты про него рассказывала, но я ни разу не слышала, чтобы его было легко переубедить.

Пайпер вспоминает все, что знает о нем. Скай права, это скорее он уведет кого угодно и куда угодно.

– Флоренс об этом забывает. – Скай открывает холодильник и достает ветчину. – Есть будешь? Отлично. Так вот, она пытается обвинить тебя, потому что не уверена в нем. И что он делает в этот момент?

– Злится.

– Злится он у тебя всегда, смотри глубже. Он заставляет ее извиниться перед тобой. А что это значит?

– Скай, прекрати. Говори прямо.

– У них проблемы в отношениях, она думает, что из-за тебя. И тут два варианта: либо это не так, и Барнс просто добродушный начальник, который кормит тебя пиццей и в полночь привозит домой. Может, вы даже что-то типа приятелей.

– И тогда я со своими чувствами ему не очень нужна.

– Да, но при этом если бы ты правда лезла в его жизнь, он бы тебя не пустил.

– А второй вариант? – От надежды сжимается сердце.

– Флоренс отчасти права, и у него к тебе тоже что-то есть. Только и в этом случае ты не будешь виновата. Его решение, его чувства.

– Когда ты говоришь, – вздыхает Пайпер, – это очень здорово и просто звучит. Но мне-то что делать?

– Возьми сэндвич! – Скай протягивает ей половинку.

– Очень смешно.

Пайпер медленно жует, размышляя о сказанном. В одном Скай железно права: вряд ли кто-то в мире может серьезно повлиять на мнение и решения Гэри Барнса. Если между ними ничего нет – это потому что он так решил.

Флоренс может быть спокойна, и Пайпер тоже. В любом случае, только Гэри может сделать какой-то шаг навстречу или не сделать вовсе.

Не то чтобы от этого получится любить его меньше.

– Ты сама чего хочешь? Признаться ему в любви? – спрашивает Скай.

– Нет, – резко отвечает Пайпер.

– Будешь надеяться, что его отношения закончатся сами, а после он увезет тебя в закат на своем пикапе?

– Тоже нет. Знаешь… – Осознание приходит неожиданно, но сразу чувствуется верным. – Я хочу, чтобы мне стало легче. Чтобы я не думала о нем постоянно и могла просто работать и жить нормально.

– Это довольно сложно, когда ты бываешь только на работе или в играх, – замечает Скай.

– Тогда мне нужно попробовать что-то еще.

– Бар.

– Что? – Пайпер даже жевать перестает.

– Нам нужно пойти в бар. В эту субботу, пока я не уехала. Если Маргарита и горячие мальчишки из Уильямсберга не помогут, значит, ты совсем безнадежна.

Точно, Скай же уезжает в отпуск на две недели, оставляя ее на хозяйстве. Пайпер совсем забыла об этом.

– Давай попробуем, – соглашается она, дожевывая сэндвич. – Но я совсем не уверена.

Глава 19

Малая

Пятница начинается с настоящей катастрофы. Пайпер даже не знала, что ее заденет, – как она вообще может быть связана с поставками с завода? И все-таки когда с утра выясняется, что груз не ставят в порт из-за каких-то документов, на уши становится весь отдел. Даже Райан, хотя, казалось бы, ему-то что?

Себастьян уже в самолете: летит в Сиэтл, чтобы разобраться со всем на месте. Чед висит на телефоне с Китаем. Рамон начинает собирать свой пазл с дистрибьюторами, выясняя данные об остатках на складах. Гэри, чтобы Чед мог разбираться только с заводом и таможней, берет на себя основной склад.

Пайпер не может усидеть на месте и ничего не делать. Ни Чед, ни Рамон не отвечают на ее сообщения, и не хочется ждать, пока Гэри задаст ей вопрос о том, как у них дела. Так что она пытается найти себе полезное занятие. Или хотя бы успокоить совесть.

Чед машет ей рукой, мол, ничего нового, и Пайпер бежит к Рамону. Она все еще не понимает, что за виза EPA[7] отсутствует и почему это мешает, но спрашивать не решается: сейчас все равно всем не до нее.

– Мы тут надолго, – качает Рамон головой и снова прислушивается к телефону. – Сколько? Принял, спасибо.

Он сосредоточенно записывает цифры в блокнот. Половина его отдела сейчас занимается тем же самым.

– Может, тебе нужна помощь?

– Пока нет, но спасибо, – качает головой Рамон.

Пайпер возвращается в приемную, чувствуя себя немного не в своей тарелке. Все заняты делом, а она… Она пока просто бегает между ними и, наверное, больше мешает, чем помогает.

Подойдя к двери кабинета Гэри, она слышит его раздраженный голос.

– Я знаю, и поэтому Себ убедился, что в спецификациях верный состав. – Пайпер не слышит ответа: он говорит по телефону. – Не знаю, почему таможня в Сиэтле считает иначе, я ее не контролирую… Стоп. Я сказал, что занимаюсь этим вопросом. Сейчас в приоритете не облажаться с последствиями. С причинами мы будем разбираться потом.

Он замолкает, и Пайпер даже через закрытую дверь чувствует его напряжение. Это пугает.

– Нет, Леон, сейчас есть только две задачи, – резко говорит Гэри, – разобраться с дистрибуцией и перепроверить все документы. Таможня ненавидит ошибаться. Как только они поймут, что мы правы, начнут доебываться до запятых в остальном пакете.

Он шумно вздыхает, а потом раздается громкий стук, как будто кулаком по столу ударили.

– Можешь ли ты помочь? Серьезно? Позвони ебучему Чжоу: завод не отвечает на звонки Чеда. Да, брат, наш пиздатый и выгодный завод… Да похуй мне, сколько там времени!

Разговор заканчивается, и Пайпер уже сомневается, стоит ли ей заходить к нему. Выхватит еще.

– Малая, – зовет его недовольный голос. – Ты хотела зайти?

Она нерешительно открывает дверь и заглядывает внутрь. Пару секунд, но Гэри уже глубоко в бумагах и точно забыл о ее существовании. Да и новостей у нее нет – чего пришла, спрашивается?

– Ты не кошка, либо заходи, либо уходи.

И даже сейчас это не звучит как ругань. Пайпер вспоминает слова Скай о добродушном боссе. Пару минут назад по телефону он не был таким спокойным.

– Я не знаю, чем помочь, – признается Пайпер. – У Чеда и Рамона ничего нового, а Себастьян еще в самолете. Может, я могу что-то сделать?

– Можешь. Для ввоза нужны инвойсы, это такие платежные документы. Ни Чед, ни я их найти не можем, но их точно дублируют в бухгалтерию Джеку. – Гэри вдруг поднимает на нее взгляд.

– Мистеру Эдвардсу, поняла, – кивает Пайпер. – Он знает, о какой поставке речь, если я его спрошу?

– Как минимум ты знаешь. Ты все документы на нее сегодня печатала.

– Точно. Все, ушла!

Пайпер прикрывает за собой дверь и садится на свое место. Точно, в почте есть вся информация о грузе, как можно было так затупить?

Обычно выручает Сэм из бухгалтерии – она видит все платежки в системе, – но в этот раз Пайпер не везет. На вчерашний груз инвойсов нет – может, еще не завели? Сэм по ее просьбе проверяет три раза, но ничего.

Она не может вернуться к Гэри с пустыми руками. Ей нужен кто-то еще… Пайпер вспоминает о Марте. За эти месяцы они почти не пересекались, но разве Марта не должна быть ей благодарна? Хотя бы чуточку. Она ведь хотела перейти в финансы, но не было замены. И вот, Пайпер же заменила. Значит, выручила.

Хорошо бы, конечно, взять с собой какое-нибудь печенье, но она даже ланч дома забыла, не то что вкусняшки. Почему-то Марта вызывает странные чувства: иногда бесит, когда их сравнивают. Хотя в последнее время их сравнивают, скорее, в пользу Пайпер.

Финансовый отдел больше похож на подиум модного дома. Себастьян называет собеседования у Эдвардса кастингами, и Пайпер каждый раз убеждается, что он не врет. Единственная, кто чуть выбивается из картинки, – это, собственно, Марта. Но у нее свои преимущества.

Марта знает в этом офисе каждую, даже самую незначительную сплетню. Даже про Пайпер уже успела гадостей рассказать – думала, видимо, что она не узнает. Хотя там и Саймон помог. Иногда их обоих хочется связать и бросить в залив, хотя такие, может, еще и не утонут.

Это точно влияние Гэри: раньше Пайпер не мечтала об убийстве других людей. Ну, по крайней мере, не о тех, кого знает лично. Есть в одной гильдии танк…

Возвращаясь в реальность, она обнаруживает себя посреди опенспейса, заполненного самыми красивыми девушками Нью-Йорка. Даже у Сэм ноги длиной чуть ли не во всю Пайпер. Находиться среди них довольно сложно, так что нужно быстрее пробраться к Марте.

– Dia duit! – Джек Эдвардс, выросший из ниоткуда, подхватывает ее под локоть и говорит на каком-то клингонском.

– Простите, что? – уточняет она.

– Dia duit, – повторяет он, как ребенку, – conas atá tú?

– Я вас не понимаю.

– Вот всегда так, – вздыхает Эдвардс, – еще одна ирландка, которая даже по-ирландски не говорит.

– А я не ирландка, – тихо отвечает она.

– В смысле?

Эдвардс ускоряет шаг, ведя к себе в кабинет. Пайпер с тоской замечает Марту и ее цепкий взгляд: новой сплетни точно не избежать.

– Что значит не ирландка? – Эдвардс закрывает за ними дверь и тут же выпускает ее локоть. – Ты же из Дублина?

– Из Дублина, – отвечает она, не понимая, почему его так это удивляет, – Дублина, Огайо. Я там выросла.

Пайпер смотрит на его открытый рот и решает повторить.

– Штат Огайо. Город Дублин. Но у нас вроде нет ирландских предков.

– Ебануться, – резко светлеет Эдвардс, лезет в карман и достает бумажник. – Это гениально, Пайпер. Я дам тебе… сотку.

Он достает из бумажника купюру в сто долларов и протягивает ей.

– Я дам тебе сотку, если ты никогда не скажешь Гэри, что не ирландка. И никому здесь.

Пайпер смотрит на сотку и окончательно теряется. Что это с ним?

– Умоляю, – Эдвардс по-своему понимает ее замешательство, – это же лучшее, что случалось с этим офисом.

– Можете объяснить, пожалуйста?

– Гэри уверен, что ты из Ирландии. Я хочу, чтобы он был и дальше в этом уверен.

«А ты давно в Нью-Йорке?»

«То есть из Дублина сразу сюда?»

Пайпер вспоминает его странные вопросы и вдруг понимает, что именно произошло. Гэри думает, что она эмигрировала, как и он. Может, он даже из-за этого ее на работу взял?

– Я должна ему сказать, – выпаливает она.

– Нет, именно поэтому я предлагаю тебе сотку, – Эдвардс настойчиво запихивает деньги ей в руки, – не разбивай ему сердце.

– Я не знаю ирландского!

– Он тоже. Не волнуйся, никто, кроме меня, не знает. И даже я говорю плохо.

– Это неправильно.

– Наш маленький секрет. Давай так: сотка сейчас и одна услуга, если я понадоблюсь тебе в будущем. Это намного больше, чем просто сотка. Договорились?

Пайпер смотрит на деньги в своей руке и медленно кивает. Не потому что ей нужна эта сотка – хотя кого она обманывает, с ее-то зарплатой, – а потому что Эдвардс просит не разбивать Гэри сердце.

Он думает, что она из Ирландии. Почему-то это важно для него, а значит, Пайпер придется подыграть. Даже если для этого придется соврать.

– Умница, – сияет Эдвардс. – Кстати, что ты здесь делаешь? Думал, у вас аврал.

– Мы не можем найти инвойсы на груз, а у вас в системе они тоже должны быть. Но Сэм их не видит, я подумала, может, у Марты будут.

– Сэм – это кто вообще? – резко переспрашивает он.

– Саманта Миллер.

Эдвардс облегченно выдыхает.

– Думал, я в бреду парня в бухгалтерию взял, зачем вы нормальные женские имена так по-дурацки сокращаете? Так, груз уже в порт становится, значит, в систему должны были завести. Подожди, я сам проверю.

Он подходит к своему компьютеру и, клацая по клавиатуре со скоростью света, что-то ищет.

– Неудивительно, что вы их найти не можете, – ругается он себе под нос, – их же нет.

Эдвардс тянется к телефону и набирает короткий номер.

– Привет, вот этот груз с завода, который пришел в Сиэтл. Да, он. Где инвойсы?

Его красивый британский акцент резко пропадает, и в следующую же секунду едва понятную ругань Джека Эдвардса не отличить от обычного совещания с Гэри Барнсом.

Не такие они и разные, да? Гэри и Тыковка любят похожую музыку. А эти вот одинаково ругаются. Пайпер слушает, как Эдвардс отчитывает кого-то по имени Иви, и представляет, какими они все были, когда были моложе. Там, в Манчестере, где им в неделю давали по пятнадцать фунтов на брата.

Тыковка, например, точно не изменился. Он и сейчас выглядит как подросток в своих бесконечных футболках, заросший, растрепанный и все время в каком-то другом мире.

Наконец Джек кладет трубку и поворачивается к ней.

– Нашлись, – говорит он, снова возвращая себе привычный акцент. – Копии уже у тебя на почте.

– Спасибо! – радуется Пайпер. – Вы очень помогли!

– Помни о нашем договоре.

* * *

Себастьян до сих пор торчит у таможенников, поэтому Гэри не уезжает, хотя время уже близится к восьми. Пайпер тоже не решается уйти. Никто из их дирекции не торопится домой: все ждут этого звонка.

День пролетает настолько незаметно, что только сейчас Пайпер чувствует, как она на самом деле устала. Мышцы начинают ныть, а голова перестает выдавать хоть сколько-нибудь вменяемые мысли.

Чтобы не опухнуть со скуки, она уже два часа разбирает отчет, который прислал Рамон. Не потому что нужно, просто самой интересно, как это у него работает. Собрать остатки товаров на складах у дистрибьюторов, привязать сюда же их продажи и выяснить, сколько им нужно отправить минимально, чтобы выжили, – это тот еще пазл. Но теперь хотя бы понятно, как это делается.

– Ты почему до сих пор здесь?

Гэри высится на пороге своего кабинета, вымотанный до того, что еле держится на ногах. Сложно даже представить, как ему дался этот день, который – и это самое ужасное – даже еще не закончился. Они сделали все возможное и теперь могут только ждать. Что может быть хуже?

Вместо ответа Пайпер кивает на телефон.

– Ну да, – кивает Гэри и подходит ближе, – чем занимаешься?

– Разбираюсь в отчете Рамона.

– Зачем?

Он страшно хрустит шеей и устало потягивается. Сердце пропускает удар – она снова вспоминает разговор со Скай.

– Просто интересно. – Пайпер быстро отворачивается к компьютеру, чтобы не смотреть на него. – Разбираюсь, как работает отдел в таких ситуациях.

– Умница. – В его голосе слышна улыбка. – Ты сегодня ела?

Несколько секунд уходит на то, чтобы вспомнить. Черт, она же совсем забыла поесть. Вот почему все ноет. Пайпер качает головой в ответ на его вопрос.

– Я тоже забыл. У меня есть курица с чипсами, будешь?

Такого сочетания она не знает. Чипсы с курицей – да, но курица с чипсами… зачем?

Хотя она не в том положении, чтобы отказываться от еды. Мало ли, сколько еще им ждать…

Гэри возвращается с контейнером и снова останавливает ее попытку разогреть ему ланч. Хотя чипсы вообще греть не нужно – кто ест такое?

– Пойдем ко мне, – зовет он, вернувшись из кухни, – у меня есть удобнее.

Как только они оказываются на диване – Пайпер почему-то вспоминает, как он укладывал ее спать, – Гэри торжественно открывает контейнер. Внутри оказываются две куриные ножки и картошка фри.

– А где чипсы? – спрашивает она.

Он с подозрением заглядывает в контейнер и выуживает оттуда картошку.

– Вот они, внимательнее смотри.

– Это картошка фри.

– Это чипсы.

– Нет, они не так выглядят.

– То, о чем ты говоришь, – криспы. А это чипсы. Будешь спорить, – Гэри вдруг задорно улыбается и крепче сжимает контейнер, – вообще ничего не дам.

– Чипсы так чипсы, – Пайпер тут же запускает пальцы внутрь, – хоть сухариками их назови.

Они сидят рядом, едят жареную курицу и обсуждают, почему криспы – это криспы. Тревожность словно рассеивается среди запаха еды и звенящего в кабинете смеха. Вот поэтому с ним хорошо: он простой. Для операционного директора и совладельца «Феллоу Хэнд» до невозможного простой, этим и подкупает.

Пайпер, скорее, представляла бы кого-то из «Белых воротничков»: циничного, безразличного и очень эффективного. Но Гэри живой, он как будто вырос в соседнем районе. Так и не скажешь, что миллионер. Он ведь даже не рассказывал, что не просто работает здесь операционным директором, а вообще владеет четвертью акций. Пайпер случайно это выяснила.

Его телефон звонит, и Гэри тут же поднимается, впихивая ей контейнер с оставшейся картошкой. Пайпер быстро дожевывает: надеется, что это тот самый звонок.

– Барнс, – рявкает он, но, бросив на нее взгляд, переводит звонок на громкую.

– Ебал я этих долбоебов, – звучит на весь кабинет голос Себастьяна. – Нам надо менять таможенного брокера, потому что эти недоразвитые ебланы не могут, сука, даже тарифный код нормально назначить.

– Ты на громкой, – прерывает его Гэри. – Тут Пайпер.

– Малая, закрой ушки, – тут же отзывается Себастьян, – короче, с EPA я разобрался, таможенники толпой в глаза поебались. Остальные документы тоже пригодились – я тебе Чед, нахуй? Я еле вдуплил в эти ебучие упаковочные листы!

– Себ, я все понимаю, – неожиданно спокойно произносит Гэри, – но сначала скажи, что с грузом, а потом поговорим о твоих чувствах.

– От таможни я печать получил, но порт примет только завтра. На сегодня не получилось договориться.

– Херово.

– Агенты – полные долбоебы, давай я завтра еще здесь задержусь. Прослежу, как на выгрузку встанут, тебе отчитаюсь. Дальше Чед.

– Да, так будет лучше. А Чед в понедельник поищет нового брокера. Спасибо тебе.

Гэри смотрит на Пайпер, и она понимает все сразу: нужно сказать остальным. Она кивает и торопится к выходу.

– А теперь рассказывай, кто там у тебя долбоебы, – слышится из-за двери его голос.

Глава 20

Зверюга

Уиган Уолгейт, 2011

Джек не может держать в себе эмоции. Он минут десять без остановки жалуется на крюк, который им приходится делать. Гэри с удовольствием посидел бы в тишине, но такого варианта нет.

– Сраный Уиган, – не унимается тот, – на кольце хер разберешься. Сейчас как заедем на парковку какую-нибудь и потеряемся в «Асде».

– Выезжай на правую полосу.

– Тут же налево.

– Ага, если ты все-таки хочешь в «Асду».

– Твою мать. – Джек перестраивается.

– Хотя я тебя понимаю, – Гэри до того устал слушать его нытье, что не может удержаться, – сейчас бы за продуктами метнуться. Ехать далеко, проголодаешься. А в «Асде» весьма демократичные цены и отличная политика возврата.

– Завали.

Джек всегда бесится, когда ему возражают в его же стиле. Сам виноват – нечего было бубнеть два часа на прошлой неделе, когда они выбирали новый телевизор. Ба хотела поехать в «Теско» – тот ближе, – но у них ничего не вышло. Когда Джеку нужно, он может быть даже большим занудой, чем Леон. Так рекламировал «Асду», как будто работает там.

– Нет, ты не подумай. Я поддерживаю твое решение.

– Блядь, хватит! – взрывается тот. – Я понял!

Гэри не выдерживает и начинает ржать, пока Джек недовольно крутит руль. Ехать становится немного легче, конечно. По крайней мере, теперь можно рассчитывать минут на десять тишины, пока тот обижается.

Они огибают сам Уиган по трассе: в город заезжать не хочется. Номера у них, конечно, новые, а в угон машину еще не должны были заявить – да и до самого утра не должны, – но все равно рисковать ни к чему. Иногда Гэри кажется, что на их рожи радар у всех копов от Шеффилда до Ливерпуля.

Как им удается так долго оставаться на свободе, загадка для него самого. Первую тачку они угнали восемь лет назад и с тех пор уже потеряли им счет, но еще ни разу у копов не было ни одного вменяемого доказательства, хотя каждый полицейский участок Манчестера знает их имена.

То ли это удача, то ли Леон. Гэри давно научился не спорить и строго следовать указаниям. Если это его решения позволяют им уходить от копов, пусть хоть на голове говорит стоять. Деньги они зарабатывают отличные: еще пара лет таких трудов, и хватит, чтобы открыть какое-нибудь дело.

Долго заниматься угоном все равно нельзя: однажды даже Леон ошибется. И тогда кто-то из них сядет. Лишь бы не оба – ба не должна остаться одна. И если у них будет выбор, сядет Гэри. Они это уже обсуждали: если так рассудить, у Джека образование, и у него же мозги. Он не пропадет, а может, еще и добьется чего. Если, конечно, не выкинет какую-нибудь глупость.

Впереди виднеется заправка «Теско», и Джек неуверенно притормаживает.

– А нам сейчас налево или направо? – спрашивает он.

Гэри пытается вспомнить дорогу. Черт, сейчас бы навигатор, конечно.

– Давай налево, – отвечает он. – Если что, вернемся.

Нью-Йорк, 2018

Собираться у Тыковки на футбол всегда охеренно. Этот технофрик потратил прорву денег на то, чтобы поставить телевизор размером со стену, так что они как будто смотрят футбол в кинотеатре.

Гэри занимает свое любимое место в его квартире, гигантское кресло сбоку, в котором можно утонуть. Если бы не футбол, он бы в нем вырубился в два счета: не спит нормально уже третью ночь.

Они с Фло так и не разговаривают, и Гэри почти переселился в гостевую спальню. Мысли о том, что она залезла в его телефон, до сих пор бесят до темноты в глазах. И в голове одно и то же: сможет он ее простить? Будет у них вообще когда-нибудь все по-старому или уже никогда?

Было бы легче, если бы она не втянула Пайпер, конечно. Та точно не виновата в том, в чем ее обвинила Фло. Проскальзывает в его жизнь, придумала еще тоже. Если что, он ей сам дал пароль от почты. Сам попросил открыть письмо. И тут ему предъявить нечего – та ни разу не лезла дальше, чем он позволял. И даже ни единого лишнего вопроса не задала.

Нет, все, чего хочет Пайпер, – это помочь, и оно чувствуется. И ведь она правда полезна, черт возьми. Они продвинулись так далеко только из-за нее и ее идеи со списком туристов в Малаге. Гениальная шутка.

– Ты в порядке? – тихо спрашивает Джек.

– Да, – отвечает Гэри, вдруг вспоминая, где он.

Тыковка звенит бутылками на кухне – с него сегодня не только место, но и пиво.

– Тогда что у тебя с лицом? – не унимается Джек. – Или это все поставка?

– Кстати, что с ней? – вмешивается Леон.

Он на секунду поднимает глаза от своего телефона и смотрит на Гэри.

– Ждем, что встанет в порт. Себ на месте, с ним Малая связь держит. Так что кто-то из них напишет, как будут новости.

– Малая молодец, кстати, – Тыковка подходит и протягивает им пиво по очереди, – видел, вчера носилась между кабинетами, как ракета. Точно не отдашь ее?

– Малая? – уточняет Леон.

– Пайпер Нолан, мой ассистент, – объясняет Гэри.

– Я думал, мы выросли из того, чтобы давать клички сотрудникам.

– А она правда малая, – ржет Тыковка. – Пять футов рыжего ирландского дружелюбия.

Джек издает странный смешок, и Леон поворачивается к нему, недобро блеснув очками.

– Ей действительно подходит, – кивает Джек.

– Ты бы видел ее в «Форде», – продолжает Тыковка. – Ее туда подсаживать приходится.

Это он зря. На секунду Гэри жалеет, что вытащил его тогда из очередного изобретательского запоя. Если раньше Тыковка предостерегал его от того, чтобы развивать эти тупые слухи про них с Пайпер, то теперь, кажется, сам в них верит.

– Я ведь говорил, что не обязательно дружить с теми, кто на нас работает, – недовольно произносит Леон.

– Ты просто ее не знаешь, – спокойно отвечает Джек. – С ней нельзя не дружить. Даже Себ с ней дружит.

Гэри усмехается своим мыслям, вспоминая, как эти двое завалились к Райану и положили сервер. До сих пор, кстати, не признались.

– Там такое солнышко, – вздыхает Том, – мне бы такого ассистента, чтобы со мной до ночи торчал.

– У тебя вообще никакого нет.

– Мы сегодня футбол смотреть будем? – вмешивается Гэри. – Или мы собрались Малую обсуждать?

– Он ревнует, – шепчет Тыковка Леону, но слышно все равно на всю квартиру.

Леон становится еще мрачнее. Он медленно и ритмично барабанит двумя пальцами по колену, как всегда, когда недоволен. По его лицу ничего не прочитаешь, но пальцы выдают. Он останавливает на Гэри вопросительный взгляд.

Да твою мать, Тыковка, чтоб тебя черти драли. Теперь это правда выглядит двусмысленно. Гэри выдерживает взгляд Леона и отрицательно качает головой.

Тот заметно расслабляется: верит. На телевизоре наконец-то появляется изображение со стадиона, и на пару часов можно выдохнуть. Сегодня манкунианское дерби, а значит, будет интересно. В декабре они сделали красных, хорошо бы закрепить победу.

Матч выдается напряженным, Гэри даже забывает про свое чертово пиво. «Сити» начинает великолепно и за первый тайм заколачивает два гола почти подряд. Выглядит все так, будто дерби у них в кармане: красных они даже к мячу не подпускают.

На весь Нью-Йорк, наверное, их сейчас всего четверо, кто смотрит этот матч. Все в голубых футболках – ни разу еще не пропустили эту традицию. Когда Гюндоган залетает со вторым голом, Гэри чувствует себя дома. Хер с ней, с разницей во времени, с тем, что они в хипстерском Уильямсберге, что они перед телевизором, а не на «Этихаде»[8].

Он с братьями, любимым пивом, в любимой футболке, и «Сити» играют как красавчики. Он дома.

В перерыве Гэри пишет Пайпер по поводу груза. Та отвечает через пару секунд о том, что судно встало и почти готово к отгрузке, осталось порту документы об лицо растереть. В следующем сообщении приходит отчет о том, что Себ ругается в два раза больше, чем вчера, и подвернул ногу, поднимаясь на «ебаное корыто».

Джек, сидящий рядом, толкает его в плечо.

– Ты улыбаешься сообщениям, – тихо замечает он.

– А не должен?

– Не рычи. Просто пытаюсь понять кое-что.

– Поговорим позже, ладно? – кивает Гэри на Леона.

– Нет, давайте сейчас, – поднимает тот голову и убирает телефон в карман. – Видел, Флоренс заходила в офис на неделе.

Гэри подавляет приступ гнева, сжимая кулаки. Как можно было забыть? Леон – ебучий маньяк, который просматривает камеры каждый раз, когда в офисе появляется кто-то не из компании. Он для этого даже поставил отдельный блок с распознаванием лиц.

– Не помню, чтобы ты был против ее визитов, – отвечает он сквозь зубы.

– Я и не против. Но мисс Нолан, насколько я видел, рада не была.

– Чего? – Тыковка открывает рот от удивления. – У Флоренс проблемы с Малой?

В глазах опять темнеет. Какого хера они лезут? Нет, Фло сама наломала дров, но остальным в это лучше не соваться. Их это не касается. И никогда не касалось.

– Это не ваше дело, – произносит Гэри медленно, стараясь дышать глубоко. – Забейте.

Тыковка захлопывает рот, да так и замирает: до него постепенно доходит. Гэри переводит взгляд на Леона и снова сжимает руки в кулаки, пытаясь справиться с собственной злостью, которая так клокочет, что вот-вот выберется наружу.

– У тебя проблемы в отношениях? – спрашивает тот.

– Каким ебаным образом это твое дело?

– Гэри, – тихо зовет Джек. У него очень серьезное лицо. – Ты можешь поговорить об этом с нами. Кто, если не братья?

– И что, возьмемся за руки и поплачем? – взрывается он. – Проблемы есть, это вы хотите слышать? Пожалуйста. Но я их решу сам.

– Слушай, я вообще не фанат Флоренс, – в голосе Джека прорезается сталь, – но если ты спишь с Малой, и из-за этого у вас проблемы, то с твоей стороны это довольно херовая стратегия.

– Завали ебальник. Я не сплю с Малой, понял? Фло залезла в мой телефон, чтобы в этом убедиться. И все благодаря Марте.

– Мы не хотели, чтобы личные драмы мешали нашей работе, – напоминает Леон.

– Они и не мешают. Я не сплю с Малой, и одно появление Фло в офисе ничему не помешало. И хватит, сука, строить из себя экспертов в отношениях, когда ни один из вас, долбоебов, не знает даже, что это такое.

Гэри вот-вот потеряет над собой контроль. Ему хочется орать и вмазать кому-нибудь, но он на последнем усилии держит себя в ебаном кресле.

– Ты дольше недели ни с кем не продержался, – говорит он Джеку и поворачивается к Тыковке, – ты встречаешься только со своими машинами, а ты…

Леон с интересом наклоняет голову.

– Вообще не делаешь с девушками ничего, что не записано в ебучем контракте.

– Именно, – отвечает тот, – и это не моя девушка орет на моего ассистента.

– Иди на хер.

Гэри окидывает их всех взглядом и понимает, что хватил лишнего.

– Мы или смотрим футбол, – предупреждает он, – или я поехал.

– Мы смотрим футбол, – выбирает Леон, отворачиваясь к экрану.

– Виски? – тревожно спрашивает Тыковка.

– Да, спасибо, – выдыхает Гэри.

Второй тайм начинается так, как будто игрокам «Сити» передалось его настроение. Красные начинают рвать. Сраный Погба – хороший игрок, но нахуй он сейчас нужен, – забивает два раза подряд и сравнивает счет.

В комнате повисает гробовая тишина. Они не могут поверить своим глазам. «Сити» продолжает держать мяч, но это не помогает. Когда судья выписывает Стерлингу желтую карточку, с мест поднимаются все. Стадион возмущенно орет вместе с ними: фол натянули с ничего.

Свои начинают ошибаться в передачах, и Гэри падает обратно в кресло: сраная катастрофа. На третий гол от красных он даже не реагирует: матч закончен. Как только «Сити» начинает троить, шанс собраться у него близок к нулю. Как бы ни давили, как бы ни пытались перехватить, передачи тускнеют.

До конца матча больше никто не забивает. «Сити» становится агрессивнее и отхватывает добрую порцию желтых карточек, но выиграть не может. С финальным свистком Гэри поднимается с места. Вечер окончательно испорчен.

– Подожди, – просит Леон.

Они все теперь мрачные, не только Гэри. Сраное дерби, сраный день и совершенно невыносимые братья – нахрена ему их сочувственные взгляды?

Гэри садится обратно. Какая разница? Домой все равно ехать незачем.

Глава 21

Малая

Пайпер чувствует себя другом по телефону: пару месяцев назад они болтали с Гэри, пока тот чинил машину, а теперь Себастьяну скучно в порту. Настолько скучно, что его жена Стефани отправила его играть в «Кэнди Краш» и не мешать ей от него отдыхать.

Через двадцать минут разговора она переключилась на наушники – рука устала держать телефон. Пайпер планировала провести день в игре и наконец расслабиться, потому что неделя выдалась жаркой. Хотя с Себастьяном все равно интереснее, чем с согильдийцами: по крайней мере, у нее появляется отличная возможность выведать больше информации.

Она даже делает групповой чат, куда добавляет всех из операционки: Себастьяна, Чеда, Райана и Рамона. Название «Ебаное корыто» кажется ей очень смешным, но вызывает переписку минут на десять, где мужики спорят, кто больше испортил Пайпер. Пока в голосовании с отрывом побеждает Себастьян.

До бара им еще далеко, и собираться в наушниках неудобно, так что Пайпер потихоньку прибирается в комнате.

– Я буду хромать неделю, не меньше, – жалуется Себастьян в наушниках.

– Ты преувеличиваешь, – смеется Пайпер в ответ. – Кстати, Сиэтл-то красивый?

– Мне почем знать? Я вчера день в таможне провел, а сегодня в порту.

– И даже вечером гулять не ходил?

– Я старый больной человек, Малая. Мне пенсия в окно машет.

– Пил в баре?

– Конечно.

Пайпер смеется, и Себастьян отвечает ей тем же.

– Ладно, хотя бы на океан посмотришь.

– Хочешь, фотографию пришлю?

– Спрашиваешь!

Через минуту телефон вибрирует, и в чате появляется серое размытое пятно: фото корабля. Вернее, его части.

– Это корыто, Себ.

– Это единственное от океана, что здесь есть. Сиэтл стоит на заливе.

Пайпер становится стыдно: она не знала. Она даже никогда не видела западное побережье и не выезжала в ту сторону дальше Чикаго. Хотя ирландке это, наверное, простительно.

– Не злись, – ржет в наушниках Себастьян, – морщины будут.

– Ну не знала я, что там нет океана.

– Бывает. Теперь знаешь. О, сгрузили наконец. Почти финиш! Тут, кстати, представляешь, что красиво? Сраные контейнеры! Тебе бы понравились.

– Тебе заказать билет?

Себастьян издает довольный стон, который вдруг звучит совершенно непристойно. Но Пайпер почему-то только больше разбирает смех.

– Скажи это еще раз.

– Ты домой летишь или нет?

– Звучит великолепно. Конечно, покупай! Я ненавижу этот порт и эту таможню.

– Сегодня полетишь?

– Во сколько ближайший?

Пайпер проверяет рейсы, прикидывая разницу во времени. Не забыть бы на радостях Гэри написать – он ждет отмашки, что все в порядке.

– В девять вечера. В Нью-Йорке будешь в шесть утра.

– Подходит, бери. Я здесь на ночь не останусь все равно.

– А мог бы, ночные перелеты, говорят, самые неприятные. Так хоть выспаться можно.

– Черт с ними. Я по семье соскучился.

– Ты-то понятно, я о них беспокоюсь.

– Малая, – в наушниках раздается раздраженное фырчание, – не беси.

* * *

Пайпер сидит на чемодане с ногами, помогая Скай его закрыть. Непонятно, конечно, зачем та сгрузила почти весь свой гардероб, если уезжает всего на две недели.

– Утюжок не влез, – расстроенно комментирует Скай, заканчивая возиться с молнией.

– Ты им пользовалась один раз за полгода.

– Потому что лень возиться с утра. Но мне мои волосы больше нравятся прямыми, и я еду в отпуск.

– Ты родилась с кудрявыми, – вздыхает Пайпер, – значит, так изначально было задумано. Оставь их такими.

– А ты родилась с рыжими, но пачки с краской мне до сих пор приходится у тебя из рук вытаскивать.

– Из меня вышла бы шикарная брюнетка.

– С этими веснушками? – Скай заканчивает и сгоняет Пайпер с чемодана. – Не смеши меня.

– Веснушки можно замазать. Мне кажется, рыжие волосы только заставляют меня выглядеть меньше.

Пайпер становится перед зеркалом и накручивает локон на палец.

– Знаешь, как они меня на работе называют? Малая.

– Это из-за возраста, – Скай продолжает просматривать свои вещи, – тебе двадцать два, им за тридцать. Даже если бы ты была выше на фут, все равно была бы для них маленькой.

Она права, и это даже бесит. Пайпер разочарованно вздыхает, осматривая себя. Сколько бы она ни пыталась выглядеть профессионалом, веснушки и детское лицо все равно не дают. Такое ощущение, что все вокруг выросли, а она нет. Так и осталась школьницей.

– Я никогда никого не цепляла в баре, – произносит она, – даже пока в колледже училась.

– Пипс, прекрати жалеть себя. – Скай швыряет в нее подушкой. – Секрет успеха у парней – это не рост, а твое мнение о себе. Пока ты считаешь себя мелкой, все тоже так будут считать.

– Что, в бар опять зеленое надевать?

– Поищи тот черный топ. У тебя был.

– С открытой спиной? – Пайпер приходит в ужас.

– Именно. И шорты к нему.

– Он очень много показывает. Там буквально, – она проводит руками по груди вниз, – грудь и живот прикрыты.

– Так мы же в бар идем, – Скай показывает на собственную одежду, которую заранее отложила на вечер, – а не на работу. То что надо.

– Ладно, – с тяжелым сердцем соглашается Пайпер. – Но я все равно не уверена, что это подходит.

– Ты что, в католической школе училась?

Скай подходит к Пайпер и снова разворачивает ее к зеркалу.

– Тонкие плечи, густые рыжие волосы, талия. Посмотри на себя глазами другого человека, Пипс. Ты как милая версия Холланд Роден. Гордись собой.

– Холланд Роден… – повторяет Пайпер, глядя на себя. – Такое сравнение мне нравится. Саймон называл меня хоббитом.

– Саймон – кусок говна, и я немного устала о нем слушать. Скажи уже начальнику, чтобы сломал ему хребет.

– Ну да, и в тюрьму сел, а мне новую работу искать.

Скай права: Пайпер уже сама от себя устала. Эти бесконечные переживания, страх из-за Саймона, непонятные чувства к Гэри… Хотелось бы немного спокойствия. Как у самой Скай: та ведь точно знает, чего хочет от жизни, и решительно идет к этому.

Знать бы еще, чего хотеть. Пайпер с каждым днем все больше понимает, что ей не нравится американская мечта. Она не знает, какую карьеру сможет сделать. Не знает, как организовать себе нормальную личную жизнь, без почти женатых начальников и злобных бывших.

У нее даже все мечты глупые и детские, они связаны с онлайн-играми. Было бы здорово поработать гейм-дизайнером – но кто в своем уме возьмет ее на такую работу? Там все, наверное, гении, как Тыковка.

Она с усилием отбрасывает неприятные мысли и поправляет волосы.

– Ладно, я постараюсь думать о себе, как о Холланд Роден. В конце концов, мне Джек Эдвардс руку целовал.

– Есть кое-что покруче, – хитро улыбается Скай. – Рядом с тобой Флоренс Мендоса чувствует себя неуверенно.

Пайпер разбирает такой смех, что она окончательно перестает спорить. Если посмотреть на это так… Да. Флоренс Мендоса, самая красивая галеристка Нью-Йорка, ревнует своего парня к ней. А это очень многое значит.

* * *

В баре уже собирается народ, но все равно есть ощущение, что они пришли рано. Скай заказывает им по «Маргарите», первый раунд коктейлей на ней. Пайпер все равно немного неприятно ощущать, что плечи открыты, но она начинает привыкать. Остальные девушки выглядят примерно так же, значит, она хотя бы не выбивается из толпы.

И еще ей нравятся ее волосы сегодня: их каким-то чудом удалось уложить в небрежные волны, которые выглядят как настоящие, а не как три часа кропотливой работы. С такими волнами можно чувствовать себя девушкой, а не малой. Тем более в баре.

К моменту, когда «Маргарита» в руках становится уже третьей, они со Скай обнаруживают себя посреди танцпола. Правда, за все это время из тех двоих парней, что подходили к ним знакомиться, ни один не подходил именно к Пайпер.

Может, дело правда в уверенности? Скай отлично чувствует себя в своем теле, она похожа на девушку, которая знает свои преимущества и не стесняется их демонстрировать. Поэтому, наверное, уже двое спросили ее номер. Пайпер не так везет, но локоны, кажется, делают свое дело: она не расстраивается. Может, не сегодня, но однажды и ей должно повезти в любви. Осталось только избавиться от тени бывшего за спиной и поверить, что она правда похожа на Холланд Роден.

Их план забыть о Гэри Барнсе с помощью горячих мальчишек из Уильямсберга проваливается с треском, так что Скай объявляет начало плана «Б»: забыть о Гэри Барнсе с помощью танцев и коктейлей.

На танцполе они замечают двоих знакомых по колледжу и присоединяются к ним. Вечер становится еще веселее, особенно после того, как легко становится в голове от «Маргариты».

Бар заполняется все больше, и у ноги что-то отчаянно жужжит. Пайпер не сразу понимает, что это вибрирует телефон в сумочке, но, увидев имя Гэри на экране, тут же вспоминает, что не позвонила ему по поводу груза. Она в панике смотрит на Скай, но та полностью поглощена любимой песней. Немного пометавшись, Пайпер выбегает на улицу.

– Пайпер, – слышится в трубке его уставший голос, – Себ не берет трубку, ты не пишешь. Что-то случилось?

– О боже, – тараторит Пайпер, – прости, пожалуйста, я забыла позвонить, возилась с билетом для Себа. Еще днем сгрузили, все в порядке.

– Хорошо, – выдыхает он и продолжает с непривычным спокойствием, – но я все равно зол.

– Я понимаю! Просто Себастьян так радовался, что может улететь домой, что я… тоже радовалась.

Дверь распахивается, выпуская из бара несколько парней и звуки музыки.

– Ты где? – напрягается Гэри.

– В баре с подружкой.

– А я думаю, что с голосом. Ты уже набралась, что ли?

– Не-ет, – медленно тянет Пайпер, посреди «е» понимая, что врет.

– Набралась. Скажи, где бар, я тебя заберу.

– Не надо меня ниоткуда забирать, – приходит ее очередь злиться, – я тебе не малая, могу иногда и в бар выбраться. Могу же?

– Можешь, можешь. – В его тоне появляется улыбка. – Где бар хоть?

– В Уильямсберге.

– Отлично, я тоже в этом районе. Давай название.

– Не нужно меня забирать!

– Название.

– «Ист-Ривер».

– Принял, скоро буду.

Пайпер отключает звонок и в бешенстве забрасывает телефон обратно в сумочку. Вот как, как она должна избавиться от дурацких чувств к нему, когда он постоянно оказывается рядом?

Ей нужна еще одна «Маргарита».

Глава 22

Зверюга

Маленький хипстерский клуб набит до отвала вчерашними подростками. Музыка стучит по ушам басами, и Гэри с трудом продирается сквозь толпу, пытаясь найти Пайпер. Полураздетые девчонки и парни, которые пожирают их глазами, заставляют его вспомнить о старых добрых временах в Манчестере, когда им с Джеком было лет по двадцать.

Музыка в манчестерских барах была получше, конечно, но атмосфера почти та же. Гэри и забыть успел, как это – подцепить девчонку в баре и отвезти ее домой. Эти восхищенные глаза… Как давно это было. Никто теперь не смотрит на него такими глазами.

Но сейчас он здесь не за этим. Рыжая грива, как маячок, переливается у бара, делая Пайпер заметной издалека. При этом бармен не замечает ее из-за высокой стойки, и, кажется, она даже не может заказать себе выпить.

– Редко в барах бываешь, да? – подойдя ближе, он склоняется прямо к ее уху. Здесь, у стойки, музыка куда тише.

Пайпер подпрыгивает и оборачивается с круглыми глазами. За секунду до этого Гэри успевает заметить, что на ней надето. Какая-то черная тряпка закрывает все спереди, но сзади…

– Это еще что?

Он берет ее за плечо и разворачивает от себя. Спина совершенно голая, и он понимает, что впервые видит Пайпер… так. Тонкие, мягкие линии ее тела заставляют горло пересохнуть. Воображение подбрасывает не самые приличные мысли, и Гэри с трудом удерживается от того, чтобы не коснуться этой спины: хочется пробежаться пальцами по выступающим позвонкам.

– Ты чего такая раздетая? – спрашивает он, отдергивая руку.

Вот этого ему сейчас не хватало, конечно. Пайпер смотрит на него из-за плеча, гневно сверкая глазами.

– Я в баре, – напоминает она. – И домой я не поеду.

– Помню, – кивает Гэри. – Но я не тороплюсь. Подожду здесь, как будешь готова – отвезу.

– Я и сама могу доехать.

– В таком виде? Нет.

Он облокачивается на стойку рядом с ней и изо всех сил старается смотреть ей в глаза. Нихера эта ткань не закрывает – в разрезе видны очертания ее голой груди.

– Как-то я сюда ведь доехала.

– Хочу убедиться, что ты теперь еще и домой доедешь.

Гэри поворачивает голову к бармену и поднимает руку.

– Эй! – громко произносит он.

Этого достаточно, чтобы тот обратил внимание и через секунду оказался рядом с ними.

– Прими у девушки заказ, – кивает Гэри.

– Две «Маргариты», пожалуйста.

– А мне воды.

Бармен кивает и отходит, пока Пайпер начинает копошиться в крохотной сумочке. Когда она достает двадцатку, у Гэри сводит зубы.

– Убери, не позорь меня.

Она смотрит то на него, то на двадцатку, и пожимает плечами.

– Буду считать квартальным бонусом, – нагло заявляет Пайпер и прячет деньги обратно.

– Малая, не беси. У меня был тяжелый день.

– Проиграли? – кивает она на его футболку. – У вас же сегодня это… манкунианское дерби, да?

– Верно. – Гэри не знает, как она все запоминает. Даже это запомнила.

– Жаль, – ободряюще улыбается Пайпер, – в следующий раз отыграетесь.

Как же она сияет своей красотой и молодостью. Как Тыковка говорил? Пять футов рыжего дружелюбия? Видел бы он ее сейчас!

Гэри вдруг ощущает укол ревности. Он ведь не хочет, чтобы кто-нибудь, кроме него, видел ее сейчас. На самом деле не хочет. На работе это маленькая трудяжка, которая быстро соображает и доводит свои дела до конца. Пусть она дружит с каждым, с кем разговаривает хотя бы пять минут, она все равно на работе.

А в этом баре перед ним стоит совсем другая Пайпер. У нее соблазнительное тело, дерзкий взгляд и совершенно невозможные губы. Она со всей своей ирландской гордостью сгребает коктейли со стойки, кивает ему и поворачивается спиной, направляясь на танцпол.

В баре как будто становится жарче – или это с ним что-то не так? Отвести от нее глаза становится невозможно. То, как покачиваются ее бедра, только разжигает фантазию.

Пила вроде бы Пайпер, а пьяным себя чувствует он. Но ведь это не алкоголь, да? Это она, с ее уверенностью и какой-то дикой сексуальностью, которая пряталась все это время. Гэри даже не стыдно за эти мысли. Все они, от Фло до Леона, подозревают его в них – так почему бы хоть раз не оправдать ожидания?

Он на секунду поворачивается в поисках стула, но все занято. Гэри хлопает по плечу ближайшего к нему парнишку.

– Съебись, – по-доброму советует он.

Тот, быстро оценив ситуацию, исчезает. Правильное решение. Гэри устраивается поудобнее, подтягивает к себе стакан с водой и возвращается взглядом к танцполу.

Кажется, Пайпер решает устроить ему шоу. Он совсем не против. Музыка прекрасно подходит для такой выходки, и когда ее круглые бедра начинают двигаться в ритм, это лучше любого стриптиза. Ей даже не нужно раздеваться – Гэри уже все отлично представляет. Даже эту крепкую задницу в своих руках.

Он что, ходил с пеленой на глазах? Где эта девочка была вчера, позавчера, в течение целых трех месяцев? Пряталась за костюмами и закрытыми платьями? Скрывалась за стойкой?

Или это просто Гэри не хотел замечать, насколько она хороша… не для кого-то. Для него.

Она разворачивается в танце, и по быстрому взгляду понятно: это не просто так. Пайпер хочет, чтобы он смотрел. Хочет, чтобы он чувствовал именно то, что чувствует.

Гэри влез на ее территорию, это он признать может. Но вместо того чтобы запретить, выставить границы, отчитать за вторжение, Пайпер бросает его в подвал, связывает ему руки и пытает. Вот что сейчас происходит.

Но это лучшая пытка из всех. Больше, чем смотреть на ее танец, хочется запустить пальцы в рыжую гриву, увидеть затуманенный взгляд. Посмотреть, сможет ли он сделать с ней то же, что она делает с ним.

Ему бы сейчас успокоиться. Может, даже отвернуться – их рабочие отношения и без того балансируют на слишком тонкой грани между ненужной дружбой и пьяным сексом. Но Гэри не может: ему только что открылось что-то, что он либо не замечал в себе, либо просто-напросто игнорировал. И пока этому даже нет названия.

На секунду Пайпер закрывает чья-то тень, и Гэри теряет ее из виду. Рядом с ней вырастает какой-то парень, и его лицо кажется смутно знакомым. Где он его видел? У Тыковки, что ли?

Проходит длинная секунда, прежде чем он понимает, что это за рожа. Пайпер мгновенно теряет уверенность и настрой, даже как-то сжимается. Гэри закипает с полпинка. Он знает, что она боится своего бывшего, и уебок этим пользуется. Он уже достал ее один раз в офисе и теперь, видимо, почувствовал себя в безопасности.

Зря он это. Если в первый раз Гэри смогли удержать, то сейчас, в баре, без Тыковки и Джека… В баре. Не в офисе. Сейчас они просто два мужика, заметившие одну девчонку. Это не встреча, а подарок судьбы.

Пайпер заметно расслабляется, когда Гэри оказывается рядом. Умница, девочка. Так долго шли к такой реакции. Теперь нужно избавить ее от этого недорослого кошмара.

– Хоббит! – слышится наглый голос. – Пришла снять очередного папика? Зверюги уже мало?

– Уходи, – робко отвечает Пайпер и скашивает глаза на Гэри, – пожалуйста, просто уходи.

– Не думал, что еще здесь появишься, – продолжает тот, – но раз ты одна, потанцуй со мной, соскучился.

– Да нет, – Гэри берет его за плечо, – сегодня ты с папиком потанцуешь.

Он выволакивает уебка с танцпола на улицу. Пайпер оказывается там вместе с ними, и ее кудрявая подруга – как там ее, Скай? – тоже здесь.

Но внимание Гэри сосредоточено только на одном человеке. И кулаки чешутся так, что сложно даже начать разговор.

– Тебе разве не сказали не появляться рядом с ней? – уточняет он, глядя на дрожащего парня. – Вообще не появляться.

– М‑мистер Барнс, я просто…

– Ты чего до нее доебался? – Гэри перехватывает его за воротник, придвигая поближе и поудобнее.

– Поговорить хотел, – хрипит тот.

– Ты уже на полчелюсти наговорил.

– Я не… Мистер Барнс, я…

– Со мной будешь теперь болтать. А я болтать не люблю.

Его плеча касается рука. Гэри оборачивается и видит Пайпер.

– Не надо, – просит она, – он того не стоит.

– Он тебя обидел.

– Ну и пусть на хер идет, – Пайпер крепче вцепляется в него пальцами и улыбается, понижая тон, – тут зрители собрались, оно тебе нужно?

Вокруг и правда скапливается толпа. Всем интересно посмотреть на драку. Гэри вспоминает, что его лицо периодически светится в тупых блогах, и медленно расцепляет пальцы.

Как она улыбается… Кровь все еще кипит, и Гэри нужно сделать одно из двух: или все-таки вмазать уебку, или поцеловать Пайпер. Он физически не может уйти вот так.

– Урок усвоил? – спрашивает он, не отрывая от нее взгляда.

– Д‑да, мистер Барнс.

Нельзя. Нельзя ее целовать, нельзя, нельзя. Он несвободен, она знает, и это будет нечестно. Слишком нечестно.

Гэри разворачивается и все-таки пробивает один раз, с удовольствием, с чувством, слыша, как хрустит ломающаяся челюсть. Становится легче.

– Закрепили.

Пайпер не смотрит ни на кого больше: ее взгляд впился в Гэри.

– Ну зачем, – произносит она, но в глазах столько восхищения, что сердце сжимается.

– Так надо, – с удовольствием отвечает он. – Поехали, я тебя отвезу.

– Мы приехали со Скай, – неловко кивает Пайпер на подругу.

– Окей, обе собирайтесь.

– О нет-нет-нет, – отнекивается Скай и поднимает руки. – Я здесь надолго. Возможно, до утра. У меня тут дела. Пока!

Не проходит и секунды, как она исчезает за дверью клуба. Пайпер качает головой, но все равно улыбается.

– Тогда едем, – подхватывает она Гэри под руку. – Где машина?

Хочется накрыть ее спину, чтобы никто не смотрел. Чтобы этот уебок не смотрел, пока ему не пришлось выколоть глаза. Но ему нечем – он сам в футболке.

Гэри просто ведет Пайпер к машине. Когда он опускает руки на ее талию, чтобы подсадить на сиденье, пальцы касаются голой кожи, и от этого сердце начинает колотиться, как бешеное. Он закрывает за ней дверь и задерживается на улице: нужно успокоиться.

Все, чего он сейчас хочет, ему нельзя. Пока он не разобрался со своими проблемами, он ее не тронет. Черт, три года не смотрел ни на кого, кроме Фло… Никого не видел, ни к кому не испытывал никаких желаний.

Неужели это значит, что для него все закончилось?

Понять бы, что именно сейчас происходит: это потому что им с Фло настолько плохо, или потому что с Пайпер хорошо? За три месяца она и правда плотно осела в его жизни, стала чем-то большим, чем просто ассистент. Может, даже большим, чем друг.

Нельзя, нельзя, нельзя. Сначала разгрести то, что уже наворочено. Потом думать, что делать с теми ощущениями в баре… То, что он там почувствовал, было одновременно и знакомым, и непонятным.

Бросив последний взгляд назад – этот уебок куда-то исчез, – Гэри садится в машину.

– Это было не очень правильно, – улыбается Пайпер, – но так круто.

Почему-то от ее слов его начинает распирать от гордости. Давно ему не приходилось бить кому-то рожу из-за девушки. Это приятно, чертовски приятно.

– У тебя отвратительный вкус на парней. – Гэри заводит машину. – Почему ты вообще с ним встречалась?

– Не знаю. – Пайпер полулежит на кресле, развернувшись к нему. Приходится дотянуться и пристегнуть ее. – Я тогда не задумывалась. Просто он был.

– Расстались плохо?

– Очень. Он изменил мне, потому что я…

Она вдруг затихает.

– Если он изменил, это никогда не потому что ты, – снова закипает Гэри. Мало он ему вмазал. – Это потому что он.

– Я слышала другое.

– Давно расстались?

– Восемь месяцев.

– И с тех пор ты ни с кем не… – Гэри замирает: почему-то этот вопрос кажется сейчас самым важным.

– Встречалась? Нет.

– Почему?

Какая ему, казалось бы, разница? Все, что по-настоящему нужно знать и помнить, – что она свободна, а он нет. И пока они не сравняются, это все вообще не его дело.

Но что-то внутри требует выяснить все о ней.

– Ты не поймешь, – ее голос становится расстроенным, – ты не знаешь, как сложно найти кого-то после того, что было у меня. У тебя счастливые отношения, и ты…

– Нет у меня счастливых отношений, – обрывает ее Гэри.

Пайпер ничего не отвечает на это. Он впервые отрывается от дороги и смотрит на нее. У нее сейчас такое лицо… как будто уже забыла о своих проблемах и начала переживать о нем. Невыносимая девчонка.

– Почему? – наконец спрашивает она.

– Сама видела, – он возвращается к дороге, – даже тебя втянули в наши сложности.

– Я думала, у вас это временно.

– Не уверен, – вздыхает Гэри, – это уже довольно долго.

Боковым зрением он замечает, как Пайпер начинает ерзать на месте. Хочет об этом поговорить, но не решается.

– Спрашивай. Ты рассказала про свое, я расскажу про свое. Все честно.

– Вы ведь давно в отношениях. Что такого могло случиться?

Пайпер со своим вопросом застает Гэри врасплох. Он вообще не знает, как на него ответить. Даже себе.

– Хотел бы я знать. Наверное, все случилось. Хотя, знаешь, это больше вопрос доверия. Когда вы друг другу больше не доверяете, все остальное липнет на это, как на клей. И всего становится слишком много.

– Никогда бы не поверила, что у тебя могут быть проблемы в отношениях.

– Почему это?

– Ты несокрушимый. – Ее голос звучит ласково, даже нежно.

Это простое утверждение будто обволакивает больное сердце заботой. Внутри разливается тепло, а улыбка тянется сама собой.

– Не смейся, – просит Пайпер. – Ты – мой герой. У тебя получается разруливать даже самое безнадежное. И ты всегда знаешь, что делать. Поэтому кажется, что проблем у тебя вообще не может быть, понимаешь?

– Мне нравится быть твоим героем, – негромко отвечает Гэри.

Они доезжают до ее дома, но она не торопится уходить. А ему и самому этого не хочется. Они так и сидят в машине и тихо – как будто кто-то может подслушать – разговаривают. Обо всем. Гэри рассказывает ей о том, как они начинали в компании, а Пайпер ему – как бегала на собеседования по всему Нью-Йорку.

Когда она замолкает и перестает улыбаться, становится одиноко заранее. Она же сейчас уйдет, он чувствует.

– Мне пора, – шепчет она и тянется к ремню.

– Хорошо, – отвечает Гэри, хотя хочется ее задержать.

Нельзя. Не сегодня, точно не сейчас.

Пайпер тянется к ручке, но вдруг снова поворачивается к нему со своей фирменной улыбкой. И секунды не прошло, как она переключилась.

– Если тебя выгонят из дома, – заявляет она с неожиданной наглостью, – у меня есть диван. Можешь на нем остановиться.

– Договорились, – кивает Гэри в ответ. – Приятно знать, что где-то тебя ждет диван.

Она открывает дверь, спрыгивает на землю и, поежившись от ночной прохлады, идет к своему дому.

Уже на пороге она оборачивается, чтобы помахать ему рукой.

Невозможное маленькое чудо.

Глава 23

Малая

К пятнице Пайпер даже просыпается уставшей. Неделя выдается слишком тяжелой: дирекция собирает квартальный отчет. Все искрят и орут – как в самом начале, когда она только пришла в компанию.

Теперь кажется, что квартальный отчет – это просто такое время. Как волна, которой накрывает, и нужно пережить. Совет директоров назначен на понедельник, и если сегодня итоговый отчет не соберут, придется ехать в офис завтра.

Пайпер не готова жертвовать еще одним выходным – прошлую субботу уже провела на телефоне. Она до тошноты устала и иногда с трудом находит силы оставаться в сознании. И все-таки в пятницу она поднимается пораньше и приезжает к восьми – если начать с тех отчетов, которые уже есть, будет шанс уехать домой… сегодня.

Она старается не думать о прошлой субботе. Гэри всю неделю делает вид, что ничего не произошло, и Пайпер поддерживает его в этом – им все равно некогда. Но то, что произошло в баре и потом в машине, все равно было слишком странным. Она до сих пор помнит его взгляд.

Гэри смотрел на нее не как босс, а как мужчина. Впервые она увидела это: ни с чем бы не спутала. А она танцевала для него и только для него. Знала, что смотрит. Ей нравилось, что смотрит.

У него есть девушка. Кажется, он тоже об этом помнил, хотя бы на секунду. Иначе никак не объяснить, почему между ними разве что искры не летали, но они друг друга так и не коснулись.

В офисе пусто в восемь часов. Пайпер вешает сумку на спинку кресла и устало залезает на него, сразу включая ноутбук. Она вздыхает, представляя, сколько всего сейчас нужно перелопатить. С последней презентации это практически вменили ей в обязанности. Нет, она не против, просто… Просто слишком сложная неделя.

Дверь в кабинет Гэри приоткрывается, и он выглядывает в приемную.

– Ты чего так рано?

– Презентацию собрать нужно. Не хочу в субботу выходить.

– Зайди, пожалуйста.

Пайпер бредет в кабинет, молча молясь, чтобы Гэри не придумал ей новой работы. Она не выдержит. Физически не выдержит.

Он закрывает за ней дверь и подходит совсем близко. Нависает сверху, и от этого почему-то хочется не отстраниться, а наоборот, уткнуться лбом в широкую грудь и стоять так до обеда. Гэри неловко поднимает руку, будто хочет коснуться, но задерживает в каком-то сантиметре от ее головы.

– Как ты? – спрашивает он еле слышно. Голос у него становится мурчащий, как у огромного кота.

Наверное, ей это снится. Слишком хорошо, чтобы быть реальностью, и Пайпер позволяет себе хотя бы во сне ткнуться головой в его ладонь. Представить, что он сам до нее дотронулся.

– Я устала, – отвечает она так же тихо, – у меня даже ресницы устали. Я платье утром надевала, а оно уже устало.

– Скоро закончим, не переживай. Ты молодец, Пайпер. Остался всего день, и пойдешь на выходные. Ты только держись. Хорошо?

Она прикрывает глаза, наслаждаясь его легкими касаниями, и молча кивает. Кажется, что этот сон продлится долго, но она боится проспать.

– Будешь кофе? – предлагает Пайпер.

– Нет, спасибо. А вот ты себе сделай, у тебя глаза не разлипаются. Ты вообще спала?

Пайпер вдруг понимает, что это не сон. Она правда стоит посреди кабинета Гэри и трется о его ладонь. Он замечает ее шок и аккуратно убирает руку.

– Да, спала, – бормочет она. – Но кофе не помешает.

Пулей вылетев из его кабинета, Пайпер даже не замечает, как оказывается на кухне. Она смотрит на кофемашину и вдруг осознает, что сейчас произошло. Черт, как это вообще для него выглядело?

Хотя если бы ему что-то не нравилось, он бы уже об этом сообщил. Причем прямо, даже не намекнул бы – это Пайпер отлично выучила. Когда он злится, когда радуется, когда хочет, чтобы не мешали, – по нему всегда понятно.

Кофе помогает немного очнуться, и Пайпер тут же усаживается за работу. Не для того вставала в такую рань, чтобы лишний час пить кофе и мечтать о начальнике. До самого обеда она не отрывается от компьютера и даже игнорирует телефонные звонки – кому надо, дозвонятся самому Гэри.

Себастьяна, выросшего у ее стойки, Пайпер даже не сразу замечает. Она заканчивает добавлять индексы цен на логистику от Чеда, а у того в отчете сразу и не разберешься. Так что кашель над головой заставляет ее вздрогнуть.

– Как дела? – спрашивает Себастьян с интересом.

– Где твой отчет по воздействию на экологию? – Пайпер вообще не настроена шутить.

– Будет, будет. Даже сегодня. Ты чего гавкаешь?

– Я не хочу сидеть с презентацией полночи.

– Малая, – Себастьян тревожно ее оглядывает, – ты сегодня вообще спала? Пойдем-ка пообедаем.

– Не могу.

– Давай-давай, обед с меня – считай, за субботу.

– Я же сказала, не могу. Мне некогда. – Пайпер пытается прикинуть, что еще из отчета Чеда она не перенесла.

– Понятно.

Себастьян подходит к двери Гэри и, даже не постучав, приоткрывает ее.

– Привет, мы с Малой на ланч ушли. Тебе чего-нибудь принести?

– Мне некогда, – рычит из кабинета тот.

– Принесу тебе тогда чипсов. – Себастьян закрывает за собой дверь и поворачивается к Пайпер. – Все, я тебя отпросил. Погнали поедим, а то на тебя смотреть страшно.

А ведь она действительно голодна: живот предательски урчит. И ей нужны силы на вторую половину дня, потому что работы впереди еще чертова гора.

– Идем, Зверюжка.

– Что?

– Ты сейчас как маленький Гэри. Вот он Зверюга, а ты – Зверюжка.

Пайпер не удерживается от смешка: может, это и правда так выглядит. Она больше не спорит, только закидывает в презентацию последнюю таблицу и сохраняет файл. Себастьян наблюдает за ней, неодобрительно качая головой.

Пока они идут к лифту, из коридора выруливает Саймон. Выглядит он, мягко говоря, плохо: лицо отекшее, а по щеке до сих пор плывет огромный синяк. Только заметив Пайпер, он вздрагивает и сворачивает в сторону, трусцой скрываясь за углом.

– Это же твой бывший? – не ускользает от цепкого взгляда Себастьяна эта встреча. – Ничего себе. Что за история?

– Какая история? – прикидывается дурочкой Пайпер.

– Нет, то, что он подпрыгивает при виде тебя и убегает плакать, это нормально. Так и надо. Но кто его разукрасил?

Она пожимает плечами и нажимает кнопку лифта. Старается даже не смотреть на Себастьяна – все равно не сможет соврать.

Это не ускользает от его внимания.

– Ты в курсе, – говорит он. – И по тому, как молчишь…

Он быстро оглядывается и запускает ее в лифт.

– Понял. На ланче расскажешь.

– Нечего там рассказывать, – бормочет себе под нос Пайпер.

Но Себастьян не отступает. Уже в кафе, как только они заказывают еду и отпускают официанта, он с интересом сцепляет пальцы в замок и усаживается поудобнее.

– У твоего бывшего на щеке синяк в форме кулака Гэри, – хитро произносит он. – Когда это произошло?

– Себ, я не буду об этом трепаться, – качает головой Пайпер. – Это даже не очень мое дело.

– Значит, я прав. И это произошло не в офисе – в таком случае все бы уже знали.

Пайпер молчит. Она никому не собиралась об этом рассказывать, кроме Скай, но они по телефону уже раз десять все обсудили. Тема недели: Гэри врезал Саймону. Один раз, но как эффектно!

У Пайпер до сих пор от этих воспоминаний ноги подкашиваются. Она едва удержалась, чтобы не поцеловать Гэри, хотя на нее это совсем не похоже. Всегда считала себя девушкой, которая предпочитает не делать первых шагов – вдруг ошибется. Но в тот вечер она уже позволила больше, чем обычно, и пришлось напоминать себе о Флоренс раза четыре, просто чтобы не потерять контроль.

– Так, – Себастьян смотрит на нее с укором, – я никому не расскажу, но хочу знать.

– Я правда не буду это обсуждать, Себ.

– Защищаешь его, да?

Он улыбается. Спокойно, по-доброму улыбается – редкое зрелище. Как будто знает о ее чувствах.

– Защищаешь. Вы где-то были вместе?

Пайпер это раздражает, хочется закричать и закрыть голову руками. С тех пор как появилась эта дурацкая сплетня, вся компания с каждым их появлением вместе только уверяется в ней. Гэри ведет себя так, будто ему или все равно, или он не знает.

Она и сама была пару раз неосторожна – но не настолько же. Пайпер все это время старается не замечать шепот за спиной, но Себастьян сейчас словно нож ей в спину вонзает. Обидно до боли.

– Прекрати, пожалуйста. Мне хватает остального офиса, я думала, хоть ты понимаешь… – Она еле сдерживает слезы.

– Малая, ты головой поехала? – уточняет он. – Знаю, вы не спите. Это же очевидно.

Она облегченно вздыхает, но все равно не понимает, к чему идет разговор.

– Но это не значит, что между вами ничего не происходит.

Официант приносит им напитки, и Себастьян подвигает Пайпер ее лимонад.

– Влюбилась? – спрашивает он. – Только честно. Не мне отвечай, себе.

Вдох. Выдох. Главное сейчас не зареветь.

– Это не важно. Я бы никогда.

– И он бы никогда. Вот от того и все проблемы, да?

– Себ, мы можем сменить тему? – Пайпер старается найти в себе силы. – Мы вроде не подружки, чтобы ты выслушивал мое нытье и держал мне волосы в клубе.

– Зверюжка, – улыбается он. – Перенимаешь его привычки. Буду ждать, когда ты кому-нибудь врежешь.

– Тебе, например? – все равно не получается на него долго злиться.

Она знает, что Себастьян не делает ничего со зла. Он занудный и дотошный, он доведет до белого каления сообщениями ближе к полуночи или тем, что не может дать точную оценку ситуации. Но обидеть – нет, он ее не обидит.

– Он же не учил тебя драться? – с тревогой спрашивает Себастьян. – А то я начинаю переживать.

– Нет, расслабься. И я не буду тебя бить. Я вообще никого не буду бить.

– Было бы здорово. Нам тут хватает одного такого, у кого вечно кулаки чешутся.

Себастьян откидывается назад, давая официанту поставить на стол еду.

– Просто чтобы ты знала, – он берет в руки приборы, – за Марту он никому лицо не бил.

– Это было не за меня, – пытается объяснить самой себе Пайпер. – Саймон его просто выбесил.

– Врушка. – Себастьян режет мясо и даже не смотрит на нее.

Так легче, когда он вроде бы сосредоточен на своей еде. Пайпер пытается сделать то же самое.

– Саймон помешал ему отдыхать, – она опускает рассказ о том, как именно Гэри отдыхал в тот вечер, – он выволок его на улицу и врезал. Один раз.

– Где это было?

– В баре.

– Как мало в Нью-Йорке баров, да? Один на всю округу.

– Я же из Бруклина. А он тоже был в Бруклине. У Тыковки, на футболе.

– Дай угадаю: это было в субботу?

Пайпер резко поднимает на него взгляд и застывает с вилкой в руке. Себастьян кивает в ответ на ее молчание.

– У меня от него четыре пропущенных. Значит, ты забыла ему написать, что с грузом все в порядке.

– Проницательный мистер Макрори, – язвительно отвечает Пайпер.

Себастьян объясняет ей ход своих мыслей и угадывает почти все: даже то, что она к тому моменту уже выпила несколько коктейлей. Пайпер немного обидно от того, насколько она предсказуема, но Гэри ведь, получается, тоже? Неужели их странное напряжение на этой неделе так очевидно?

– Хочешь совет старого женатого человека? – спрашивает он.

– Удиви меня, – вздыхает Пайпер.

– Расслабься и перестань пытаться понять, что это. Мяч на его стороне, и он знает. Пусть разберется со своей жизнью и решит, что ему сейчас нужно.

Господи, звучит так хорошо, что она готова отдать все, чтобы это оказалось правдой. Чтобы все случившееся действительно хоть что-нибудь значило. Иначе Пайпер просто не понимает, зачем Гэри так себя вести.

После субботы их отношения изменились, и непонятно, в какую именно сторону. Гэри стал куда более отстраненным и осторожным, словно вспомнил о рабочих границах, которые они раньше проламывали своей почти дружбой.

Теперь он держит дистанцию, разве что руку ей не жмет. Кроме сегодняшнего утра, но тут у Пайпер нет никаких объяснений.

Себастьян молчит. Она отрывается от еды и натыкается на его внимательный взгляд.

– Так что, и волосы мне подержишь? – улыбается она.

– Иди в жопу, – морщится он. – Неблагодарная малолетка.

Пайпер смеется так, что он удерживает недовольное выражение лица не больше пары секунд, а потом давится едой.

* * *

Она возвращается тихо, стараясь не беспокоить Гэри. На глаза попадается закрытый ноутбук, из груди чуть не вырывается стон: опять презентация. Себастьян поклялся – жаль, не на крови – прислать отчет о влиянии на экологию в течение часа, а значит, у нее есть шансы закончить сегодня.

Нужно просто начать. После еды здорово клонит в сон, так что она наливает себе еще одну чашку кофе и волевым усилием открывает ноутбук.

Секретарша, да, Саймон? Пайпер просматривает отчет о развитии дистрибуции, который Рамон, задница такая, прислал сырым, и пытается вспомнить, что тот говорил на совещании во вторник. Точно нужно показать снижение рынка в Канзасе, Колорадо и Вайоминге. А еще попросить о повышении зарплаты на следующей неделе, потому что за такой разбор ей точно не доплачивают.

Секретарша.

За последние три месяца Пайпер научилась разбираться в таких вещах, что даже Скай рот открывает. Не всегда, правда, понятно, зачем было учиться в колледже – социология совсем не пригождается. Но следующему, кто скажет ей, что она просто носит начальнику кофе, она врежет.

Зверюжка.

Слова Себастьяна снова всплывают в голове, заставляя улыбаться. Пайпер и правда иногда чувствует, что Гэри влияет на нее больше, чем стоило бы. Хотя он сильный, решительный, и у него все отлично получается. Так что, может, это и хорошо. Может, она тоже будет сильнее?

– Малая, – слышит она его голос и невольно поднимает голову.

Гэри стоит в проходе и задумчиво смотрит на нее.

– Да, мистер Барнс? – улыбается Пайпер.

– Есть… пара минут?

Почему он спрашивает? Рука сама тянется к ежедневнику – как у нее может не быть пары минут, если это буквально ее работа?

– Конечно. Есть задача?

– Просто зайди, хочу кое-что тебе показать.

Пайпер поднимается и, стараясь не сгореть от любопытства, идет к нему. Гэри пропускает ее внутрь и запирает дверь. Еще пару месяцев назад это испугало бы ее – и пугало, – но теперь это движение означает только одно: что-то связано с Гэри Джеймсом.

– Пришло письмо, – говорит он, и почему-то его голос звучит неуверенно. – Я подумал, что хочу открыть его вместе с тобой.

– Думаешь, у нас получилось?

– Сейчас узнаем.

Руки начинают дрожать от предвкушения: они уже две недели ничего не слышали от Ар Джей. Пайпер уже знает, что это Рой и Джейкоб, двое молодых хакеров из Массачусетса, которых наняли, чтобы те нашли кого-то с того самолета. Она все еще не понимает, кто этот человек для Гэри, но спросить не решается.

Может быть, однажды он расскажет сам. Но даже если и нет, все равно она поймет рано или поздно. Пайпер уже так глубоко в этом деле, что даже искала фото Гэри Джеймса повсюду, но пока безуспешно: тот здорово скрывается.

Два месяца она копала не меньше, чем Ар Джей. Она искала, где еще можно посмотреть передвижения человека, а им оставалось только вламываться в нужные системы. Они с Гэри провели немало часов в этом кабинете, выстраивая предположения и рисуя возможные маршруты.

Пайпер проверила все социальные сети, о которых только могла подумать, даже русские и китайские. Ничего, ни малейшего следа. Нет никаких упоминаний о таком человеке.

Гэри садится в свое кресло.

Пайпер тут же оказывается рядом. Когда они работают над этим делом, про рабочую этику можно забыть. Он же первый и забывает.

Гэри открывает письмо, а она наклоняется ближе к монитору, чтобы не упустить ничего.

«Подтверждено последнее появление Гэри Джеймса. Аргентина, Мирамар. 2016 год».

– Нашли, – шепчет Пайпер.

Она отрывается от экрана и смотрит на него. Он волнуется, по-настоящему волнуется!

Пайпер не выдерживает и порывисто обхватывает его плечи. Через мучительно долгие несколько секунд он высвобождает руку и обнимает ее за талию, крепко прижимая к себе.

– Получилось, – выдыхает она ему в шею, – у нас получилось.

– Да, Пайпер, – в его голосе слышится радость, – у нас с тобой получилось.

Глава 24

Зверюга

Нью-Джерси, 2015

Нужно проверить. Просто проверить, это первый вариант, и Гэри почти уверен, что он не сработает. Но раз это рядом с Нью-Йорком, а делать ему все равно нечего, нужно проверить.

Рауль Мендоса – единственный из пассажиров самолета Бирмингем – Малага, кого Гэри пока смог найти. У него даже нет полного списка, только несколько человек, которых подогнал старый знакомый из Манчестера.

Нужно, наверное, кого-нибудь нанять, но Гэри даже не знает, кого. Или откуда начать… Сейчас бы поехать к Джеку, поговорить с ним, тот бы точно чего толкового посоветовал. Но втягивать не хочется.

Они вместе с самого детства, и Гэри слишком привык полагаться на его помощь. Тут он будет один, это его дело, его отец и его собственная месть. Так что он стоит у симпатичного, хоть и небогатого, домика в Нью-Джерси и пытается понять, кто из этой толпы латиноамериканцев может быть Раулем.

Гэри сильно сомневается, что отцу хватило бы мозгов скрыться под таким именем – с его-то валлийской рожей. Но обидно будет, если на самом деле хватило, а Гэри не проверил. Он выглядывает в окно, наблюдая, как очередные люди подходят к дому, и понимает, что приехал не вовремя. У них какой-то праздник, и тут такая толпа… Впрочем, ни одного валлийца среди них так и не видно.

В окно стучат, и от неожиданности он даже подпрыгивает в кресле. Так внимательно следил, что не заметил, как самого вычислили.

У машины стоит девушка. Гэри сначала видит ее волосы, до того густые и длинные, что падают на окно. Темные, гладкие. Он опускает стекло, чтобы разглядеть получше.

Она красивая до одури. Тоже латиноамериканка, но совсем другая, не похожа на тех, кто заходит в тот дом. И она смотрит на него сердито, а Гэри, не стесняясь, оглядывает ее всю. Ноги длинные, тонкие, фигура – просто нечто. Даже не верится, что живая.

– Вы за кем-то следите? – У нее чуть хрипловатый грудной голос.

Гэри в ту же секунду представляет, как этот голос стонет его имя, и перестает думать вовсе.

– За тобой, – отвечает он. – Привет.

– Смешно. – Она все еще сердится. Но ей идет. – Вот только вы смотрите в другую сторону.

– Значит, я не спалился.

Он поднимает взгляд и смотрит ей прямо в глаза. Довольно ухмыляется, и ее это раздражает – видно же.

– Мистер…

– Гэри. Меня зовут Гэри.

– Хорошо, Гэри. Вам стоит уехать, пока я не позвала своих кузенов. Вы удивитесь, узнав, что вы здесь не один… большой. Так что давайте вы просто поедете своей дорогой?

– Нравится? – Он чуть напрягает руку и замечает, как ее взгляд скользит по мышцам. Девчонки любят силу.

– Я видела и получше.

– Нет, не видела.

Она закатывает глаза и еще раз настойчиво повторяет:

– Вам правда стоит уехать.

– Во сколько ты здесь заканчиваешь? – Гэри не собирается сдаваться. Он уже забил на Рауля – тут такая красавица. – Давай заберу.

– Еще чего.

– Я серьезно. Скажи, во сколько приехать, и я буду здесь ровно в этот час. Для тебя.

– А сейчас уедете?

– Если прикажешь.

– Хорошо. – Она поднимает руку и смотрит на часы. – Приезжайте ровно в семь. Опоздаете на минуту – я уеду.

– Договорились. – Гэри заводит машину. – В семь буду.

По глазам видно: будет ждать. Ей самой интересно, как бы ни притворялась, что это не так.

Девушка проходит мимо в сторону дома Рауля. Гэри высовывается из окна машины.

– Подожди! – зовет он.

Она останавливается и чуть оборачивается из-за плеча.

– Как зовут тебя, милая?

В ее легкой улыбке танцуют опасные черти. Гэри понимает, что пропал.

– Флоренс Мендоса.

Нью-Йорк, 2018

Они не разговаривают больше недели, но как только Гэри заходит домой, он чувствует присутствие Фло. Как, интересно? Это ее запах? Еле уловимый, но такой родной и приятный. Или, может, шорох из спальни наверху. Или стакан с водой, стоящий на кухонном столе.

– Фло, – приходится собраться с силами. – Спускайся.

Он садится за стол и старается придумать, как начать разговор. Больше откладывать нельзя. Каждый день все делает только хуже, и как бы ему ни было больно, это нужно сделать. Смешно, конечно: он такой несокрушимый в глазах Пайпер, но сейчас не может решиться даже просто поговорить.

Можно было бы помириться. Снова сделать вид, что все в порядке, даже пойти на какие-то ее условия. Но Гэри представляет, что приходится врать и скрываться, когда поедет в Мирамар, и самого дрожь берет.

Он не может так жить, не хочет и не собирается.

То, что между ними было, закончилось. Это сложно объяснить даже самому себе, но с тех пор, как Гэри впервые посмотрел на другую девчонку, он уже знал – на этом все. Тянул еще неделю, сам не понимая зачем, и теперь нужно разорвать. Отпустить ее, отпустить себя. Даже если еще неделю назад он был уверен, что любит.

Фло спускается вниз по лестнице, опустив голову. Наверное, уже понимает, что происходит. Так долго они еще никогда не ссорились.

– Пора? – спрашивает она спокойно. Садится на стул напротив, поднимает усталый взгляд и смотрит ему прямо в глаза.

– Пора, – кивает Гэри. – Нам пора поговорить.

– Ты никогда меня не простишь.

Он подпирает голову руками – сидеть становится тяжелее – и медленно качает головой.

– Нет, Фло. Дело не в прощении. Я уже не злюсь.

– Ты не разговаривал со мной с того дня.

– Верно.

– Но ты на меня не злишься?

– Нет. – Гэри говорит правду: злость у него прошла еще наутро. – Но я так больше не могу.

– Я тоже. – Фло сцепляет пальцы в замок, держит их крепко.

У него у самого руки подрагивают. Он ведь любил ее до того сильно, что никого больше не видел.

– Мне не нравится то, какой я с тобой становлюсь, – продолжает она. – Это уже не я, Гэри.

– Понимаю. Ты мне больше не доверяешь.

– А ты не доверяешь мне.

– И мы это уже не исправим.

Она долго молчит. Гэри теряет счет бесконечным секундам. Фло смотрит на него, словно тоже пытается понять, что именно пошло не так. Иногда кажется, что все было не так с самого начала, – но ведь они были счастливы. Правда были.

– Нет, не исправим, – наконец говорит она. – У тебя всегда будут свои секреты. Ты не захочешь мне их раскрывать.

– Я не думаю, что ты сможешь с ними жить, – признается он.

Это первый раз, когда он может ей это сказать. Даже обидно: столько раз на языке вертелось, но боялся, что сделает хуже.

Несокрушимый Гэри Барнс.

– Значит, это Манчестер, – горько отвечает она. – Ты никогда не впускал меня в ту часть тебя, которая отвечает за Манчестер. Мне доступен только твой Нью-Йорк.

– Это не лучшая часть меня.

– А я никогда не соглашусь быть только с частью тебя. Мне нужен ты весь.

– Но есть только Нью-Йорк.

Фло замолкает и отворачивается. Гэри замечает слезу, которая течет у нее по щеке, и у него все внутри сжимается от боли и вины. До чего он довел ее?

Он ненавидит смотреть, как она плачет, но и сделать сейчас тоже ничего не может. Фло плачет беззвучно, и это страшнее любых ее слов.

Лучше бы орала. Швырялась вещами, оскорбляла, пыталась прирезать, лишь бы не плакала вот так.

– Все закончилось, – тихо произносит она. – Мы расстаемся.

– Да, Фло. Мы расстаемся, – эхом повторяет он.

Она закрывает лицо руками, и Гэри держится из последних сил, чтобы не сделать то же самое. Это его родной человек, она всегда, всю его жизнь, будет для него родной. Три года. Он ни с кем не был так долго, и смотреть, как ей больно, просто невыносимо.

Сколько бы он ни собирался и ни планировал, горло все равно давит от собственного предательства. Она права, слишком права. Гэри так сильно оберегал ее от своего прошлого, что скрыл часть себя. И это было не очень-то честно.

Теперь уже ничего не исправишь.

– Прости, – всхлипывает она, но каким-то образом берет себя в руки, – знаю, ты не любишь, когда я плачу.

– Глупости. У тебя есть полное право плакать. Даже право швырнуть в меня сковородку.

– Можно я задам один вопрос?

– Да.

Флоренс прикусывает губу и поднимает больной взгляд.

– Ты будешь меня ненавидеть? Я знаю, что сделала все неправильно, но хочу понять, насколько далеко это зашло для тебя.

– Нет, я не буду тебя ненавидеть. Ты для меня важна. То, что мы расстаемся, не значит, что мое отношение к тебе изменилось.

– Я не такая, как я себя вела, Гэри, правда не такая.

– Знаю, родная. Но так вышло. Мы с тобой оба напортачили, и слишком сильно.

Она смотрит на него и вдруг улыбается.

– Помнишь, ты как-то мне сказал, что рядом со мной ты просто манчестерское быдло?

– Да, – усмехается он, – было такое.

– Это не так. Я рада, что мы были вместе. И ты на самом деле лучше, чем сам о себе думаешь.

– Спасибо, Фло, – улыбается он в ответ.

Они замолкают. В доме висит такая тягучая тишина, что хочется что-нибудь сделать, чтобы ее нарушить.

– Что мы будем делать дальше? – спрашивает Фло.

– Я соберу вещи на несколько дней и уеду. Как найдешь себе что-то, напиши. Если нужно будет, я помогу переехать.

– У тебя уже и план есть, – грустнеет она. – Это как-то неправильно, что тебе нужно уезжать из своего дома.

– Я буду в порядке. Не хочу, чтобы тебе пришлось останавливаться у Паломы, ты там с ума сойдешь.

Ее сестра, конечно, классная, но двое не затихающих детей не дадут Фло покоя. Нет, он уже все решил, и будет настаивать на своем решении. Ей нужно пространство и время, и это единственное, чем он может помочь.

– Спасибо, – отвечает она. – Правда спасибо. Надеюсь, Джек не будет слишком против.

– Потерпит.

Гэри поднимается наверх и наскоро кидает в спортивную сумку одежду и все необходимое. Ноутбук уже в машине – он его просто не забирал. Несколько футболок, спортивные штаны, сменное белье… Только сейчас он понимает, как много у него за это время появилось шмоток. Раньше обходился минимумом, а теперь у него для гардероба целая комната.

И в ней пахнет Фло. Сердце словно кто-то сжимает в кулаке, так сильно, что становится больно. Гэри быстро выходит и спускается в гостиную.

Она смотрит на него с тревогой, но ничего не говорит. Он тоже – да и не смог бы, в горле стоит ком. Остается только кивнуть и пойти в гараж.

Машина привычно рычит мотором, послушно сдает назад. Гэри не оборачивается, чтобы не видеть в окне одинокую фигуру, такую же разбитую, как он сам. Он бездумно наматывает круги по Манхэттену, пытаясь принять тот факт, что когда он вернется домой, Фло там больше не будет.

Никто не будет шуметь блендером, чтобы сделать себе зеленую безвкусную бурду.

Никто не будет красть его футболки, чтобы спать в них.

Никто не будет оставлять маленькие мокрые следы на полу.

Никто не будет ждать его домой.

От этих мыслей тошнит. Гэри сворачивает на очередную незнакомую улицу, все пытаясь сглотнуть блядский ком в горле. Не получается, у него снова ничего не получается. Как будто все его прошлое запрещает жить в настоящем, строить планы, любить прекрасную девушку, быть просто, сука, счастливым!

Он даже не предупредил Джека, что остановится у него на пару дней. И хотя тот не откажет, Гэри вдруг понимает, что не готов выслушивать ни одну его речь. Ни поддерживающую, ни язвительную.

Тыковка и Леон скажут: «Как ты мог?»

Джек поморщится: «Я же тебе говорил».

К черту это все. Ему нужен хоть кто-то, кто не будет его жалеть или осуждать. Кто-то, кто просто будет рядом.

Гэри выкручивает руль и под возмущенные вопли соседних машин сворачивает на Бруклинский мост.

Голос в голове тихо выдыхает: «Можно».

Глава 25

Малая

Она с трудом доползает до кровати и падает лицом в подушку, даже не раздеваясь. Из груди вырывается недовольный стон: она слишком устала за эту неделю. Отработала какое-то немыслимое количество часов, сделала огромную презентацию и даже никого не убила.

– Молодец, – говорит Пайпер сама себе, а получается, что подушке.

Когда дышать становится сложнее, она перекатывается на спину и прикрывает глаза. Как остальным удается жить в таком графике годами? Пайпер неделю еле выдержала, а некоторые одноклассники, поступившие в правовые школы, курса с третьего в режиме выживания.

Понятно, почему все хотели бы попасть в «Феллоу Хэнд»: платят тут, конечно, копейки, зато хотя бы платят. И работа заканчивается в человеческое время, и можно не сидеть до второго пришествия над дурацкими бумажками, а действительно решать проблемы.

Впервые за все время Пайпер гордится собой. У нее настоящая работа, на которой она может учиться тому, что недавно казалось сродни квантовой физике. И еще у нее есть Себастьян, который может объяснить то, чего она не понимает. Ну то есть как объяснить. Рассказывать своими словами, пока они не сложатся во что-то вменяемое.

Проходит примерно час, прежде чем она находит силы подняться с кровати. Лучше бы и этого не делать, но голод гонит на кухню. Открыв холодильник, Пайпер остро ощущает отсутствие Скай: на полке лежат кусочек ветчины, каперсы и контейнер с недоеденным карри.

– Мне точно нужна жена, – задумчиво говорит Пайпер холодильнику. – Я так долго не выживу.

Она разогревает карри и садится есть. Под руку попадается книжка, которую Скай оставила валяться на кухне. Ее сейчас очень не хватает: сходили бы в магазин вместе или заказали бы пиццу. Одна Пайпер не готова делать ни то, ни другое.

Сюжет поначалу кажется глупым и заезженным, но через некоторое время Пайпер обнаруживает себя на сто двадцать седьмой странице орущей на главных героев, которые никак не поймут, что любят друг друга.

– Вы так никогда не потрахаетесь, – сообщает она Трэвису из книги.

Пайпер машинально выбрасывает пустой контейнер вместе с палочками и, продолжая читать, падает на диван в гостиной. В рейд сегодня не хочется, так что сообщения в «Дискорде» она попросту игнорирует. Стоило бы зайти, конечно… Но нет, слишком лень даже включать компьютер.

Когда в домофон звонят, Пайпер пару секунд думает, не притвориться ли мертвой. Этот звук пугает не меньше, чем звонок на стационарный телефон: им со Скай никогда никто не звонит. Максимум это будут телемаркетологи, а их они обе ненавидят. С домофоном такая же история: те, кто может зайти в гости, обычно сначала пишут или, в крайнем случае, звонят на мобильный. А сейчас… Пайпер даже представить сложно, кто это может быть.

Звонок повторяется. Вдруг что-то важное? Хотя в пятницу, ближе к ночи… Вряд ли.

Но Пайпер все равно поднимается. Она заставляет себя подойти к двери и ответить.

– Кто там?

– Гэри, – раздается в динамике знакомый голос.

От испуга Пайпер быстро нажимает кнопку, чтобы открыть входную дверь, и бежит обратно к дивану проверять мобильник. Пропущенных нет, из новых сообщений – Чед переименовал их чат из «Ебаного корыта» в «Папочки Пайпер».

Этому не хватает контекста, но чат может подождать. Почему Гэри приехал? Что она пропустила? Или… Нет, если бы презентация была плохой, он бы просто позвонил.

На лестнице слышатся шаги, и Пайпер торопится обратно, чтобы открыть дверь.

Сердце падает в пятки. У него в руках спортивная сумка. Гэри выглядит разбитым, и в глазах у него столько боли, что все становится понятно без слов.

– Привет, – серьезно и спокойно говорит он. – Ты говорила, у тебя есть диван.

Пайпер делает несколько шагов назад, впуская его внутрь.

Он ушел от Флоренс и приехал к ней. Вот так, в пятницу вечером, со спортивной сумкой, как будто они об этом договорились.

Они ведь и правда договаривались, но Пайпер не думала… Не рассчитывала, что он так и поступит. И все же он здесь, посреди ее гостиной, оглядывает злосчастный диван.

– Это он? – спрашивает Гэри.

Пайпер впервые задумывается о том, что он тут просто не поместится. Он же огромный. Она подходит ближе, становится рядом и тоже смотрит на диван, пытаясь представить, как Гэри будет здесь спать.

– Да, – говорит она. – Вроде бы должен раскладываться.

– Отлично, – кивает он и аккуратно садится, словно боится сломать. – Ты же не против?

– Нет, – быстро отвечает Пайпер. – Я не против, сама ведь предложила.

Она так и остается стоять, не зная, как реагировать. Это слишком странно и нереалистично, чтобы быть правдой.

«Мяч на его стороне». Слова Себастьяна в голове всплывают ужасно не вовремя.

Гэри поднимает голову и смотрит на нее снизу вверх. Он выглядит растерянным и неуверенным, Пайпер даже не знала, что он таким бывает.

Может, ей нужно что-то сказать? Или сделать? Как помочь, когда ему плохо?

Когда она почти начинает паниковать, Гэри просто кивает на место рядом с собой.

– Прости, что помешал тебе читать. Надо было позвонить, да?

Проследив за его взглядом, она понимает, что все еще держит книжку в руках. Пайпер откладывает ее в сторону и опускается на диван.

– Все в порядке, – говорит она, – просто очень неожиданно.

– Понимаю. Для меня тоже. – Он смотрит на нее и чуть пожимает плечами. – Но я не хочу тебе мешать. Обещал тебе выходные, а сам… заявился.

– Ты мне не мешаешь. Просто переживаю, поместишься ли на диване, потому что он рядом с тобой кажется очень маленьким.

– Когда-то я спал на трех стульях под пледом, и в машине тоже. Так что я буду в порядке, просто… – Он умолкает на секунду, но отводит взгляд и продолжает: – Не хочу быть один.

– Вы расстались? – решается спросить Пайпер. Взгляд сам собой останавливается на сумке, которую он поставил на пол рядом с собой. Ответ очевиден, но ей все равно нужно это слышать.

– Да, – коротко кивает Гэри. – Только что.

Пайпер поднимает взгляд на его лицо и замечает, как по нему пробегает гримаса боли. Она не знает, как подобрать нужные слова. Что вообще можно сказать в такой ситуации?

– Мне жаль, – шепчет она, не уверенная в том, что ему нужно это слышать.

– Это было правильно, – отвечает он, словно самому себе, – но от этого не легче.

– Ты хочешь об этом говорить?

– Нет, я с собой об этом уже слишком долго говорил.

– Тогда, – Пайпер окончательно теряется, – может, ты хочешь выпить? Уверена, у меня где-то есть бутылка текилы.

Он поворачивается к ней и слабо улыбается.

– Идея хороша. Тем более вместе мы с тобой еще не пили.

Его улыбка на мгновение становится шире, как будто он вспоминает о чем-то, и Пайпер послушно поднимается.

– Только я тебя предупреждаю, – она старается звучать как можно нормальнее, но все еще не знает, что чувствует, – у меня нет еды. Я последний карри доела.

– Закажем пиццу?

– Да, – слишком быстро и слишком радостно отзывается Пайпер, вдруг понимая, что не наелась остатками карри.

– Ты звонишь, я плачу. Договорились?

– Без проблем!

После первого же шота становится чуть проще, и даже неловкость уже не висит между ними в воздухе. Гэри откидывается на спинку и шумно выдыхает.

– То что надо.

– Не шотландский виски у тебя в шкафу, конечно, но тоже ничего, – соглашается Пайпер.

– Не заставляй меня скучать по той бутылке, а то сейчас поедем в офис. Там прямо хороший виски.

– Я туда сегодня не поеду. По крайней мере, не по своей воле. Тебе придется меня связать.

Гэри давится смехом и начинает кашлять. Пайпер даже успевает испугаться, что ему плохо, но он отводит ее руку, как только она ее поднимает.

– Нет, связывать людей – это не по мне, – отвечает он наконец, когда снова может дышать, – тут ты можешь быть спокойна.

– Можешь мне кое-что рассказать? – вспоминает она о том, что давно хотела спросить. – Почему ты все время говоришь «прямо»? Вот сейчас – «прямо хороший виски». А еще ты сказал, что на углу «прямо вкусные хот-доги».

– А что не так? – удивляется Гэри. – Нормальное же слово.

– Оно странно звучит. Ты как будто сомневался в том, что хот-доги вкусные.

– Да с чего бы? – Он умолкает и задумывается. – А ведь правда, вы так не говорите. Я раньше и не замечал.

Пайпер смотрит на него с вопросом, но Гэри только разводит руками.

– В Манчестере все так говорят, и я говорю. И остальные парни так говорят.

– Так и что это значит?

– «Прямо вкусные хот-доги» значит, что они очень вкусные.

Сложно представить себе более странный способ сказать «очень», но Гэри продолжает перебирать другие слова, которые Пайпер от него слышала, и рассказывать, что они значат. Ей как будто открывается новая вселенная.

Они пьют еще по одной, потом повторяют. Разговаривать становится все легче, и в какой-то момент Пайпер словно снова оказывается с ним на капоте машины на берегу залива. Только в этот раз они сидят еще ближе, спорят о корочках от пиццы и находят новые значения слов.

– Только не говори, что ты не скажешь «затык», если что-то случится, – говорит Гэри, наливая еще по одной.

– Ты один так говоришь, – Пайпер замечает его взгляд и поднимает руки, – ладно-ладно, вы одни в Манчестере.

– А вы в Дублине как говорите?

– Trioblóid, – гордо отвечает она.

С тех пор как Эдвардс рассказал ей про Дублин, Пайпер прошла пару глав в «Дуолинго». Выучила немного, в основном приветствия и прощания. Ирландский, конечно, ужасен: там все буквы перемешаны и расставлены в случайном порядке. Но кое-что она все-таки запомнила. Так и знала, что пригодится.

– В первый раз слышу, как ты говоришь по-ирландски, – сияет Гэри. – Так по тебе и не скажешь, акцент у тебя американский.

Было бы сложно прожить восемнадцать лет в Огайо, четыре в Нью-Йорке и иметь какой-нибудь другой акцент. Но Пайпер уже потратила сотку и обещала Эдвардсу, что не разобьет Гэри сердце, так что только улыбается и пожимает плечами.

– У меня к тебе вопрос как к человеку из Манчестера. – Она залезает на диван с ногами, так удобнее.

– Сначала выпьем. – Гэри, уже куда веселее, разливает текилу. – Хотя сюда бы лайм.

– Есть только пицца и ветчина.

– Не-а, – качает головой он, – пиццы уже нет.

Они пьют еще, и Гэри тоже устраивается поудобнее, разворачиваясь к ней лицом.

– Давай сюда свой вопрос.

– Ты когда-нибудь смотрел «Доктора Кто»?

Он застывает и смотрит на нее, как на инопланетянку.

– Ты прикалываешься, – произносит он наконец, – конечно смотрел. Всего и не по разу. Это был любимый сериал моего детства! Ба даже кассеты мне на Рождество купила, у нас тогда дисков еще не было. Разорилась, наверное.

– Когда у тебя было детство? Он вышел в две тысячи седьмом.

– Ты такая маленькая, – вздыхает Гэри, – это новый «Доктор» вышел. А я смотрел классического.

– Точно, там же был еще тот, старый. Его я не смогла посмотреть, если честно.

Он смотрит на нее оскорбленно, даже обиженно. Пайпер тут же хочется взять свои слова обратно, но как только она вжимается в спинку дивана, Гэри вдруг улыбается.

– Ты просто неправильно его смотрела, – заявляет он. – Кстати, если ты выросла в Штатах, как узнала о «Докторе»?

– Я в прошлом году играла на европейском сервере, – объясняет Пайпер. – И все только и говорили, что о Двенадцатом. Я решила узнать, что же там такое. И втянулась.

– Любимый Доктор? – серьезно спрашивает Гэри.

– Одиннадцатый. – Она не может не улыбаться при воспоминаниях о нем и Пондах.

– Девчонки, – кивает он, – любите вы таких.

– А твой тогда? Двенадцатый?

– Он хорош, мне нравится больше всех из новых серий, но нет. Пятый доктор пока что лучший из всех.

– Его я не знаю.

Гэри молчит, разглядывая ее, и думает о своем. Пайпер чувствует, что пьянеет, но не до конца понимает, от чего – от текилы или от его присутствия.

Каждый раз, когда ей кажется, что проще и ближе он стать уже не сможет, Гэри делает что-то такое. Делится жареной курицей. Забирает из бара. Спорит о «Докторе Кто».

– Можем, кстати, посмотреть, – неожиданно для себя предлагает она, – по одной серии. Одну мою любимую серию и одну твою.

– Хорошая идея, – тут же соглашается он. – У тебя «Бритбокс» есть?

– Пожалуйста, только не из старого «Доктора».

– Не старого, а классического, – поправляет Гэри, – но ладно, у меня и в новом есть любимая серия.

Он тянется за бутылкой и начинает разливать остатки текилы. Когда Пайпер поднимается за пультом, ее качает – да уж, в алкоголе ей за ним не угнаться. Гэри даже не выглядит пьяным: текила падает в него, как в сухую землю.

– Тебе хватит, – подытоживает он, внимательно наблюдая за ней, и опрокидывает в себя по очереди оба шота. – Чай есть?

– Был где-то, – пытается вспомнить Пайпер.

Она оглядывается на кухню, но Гэри быстро поднимается и аккуратно усаживает ее обратно на диван.

– Я сам найду, – говорит он, оказываясь на корточках напротив нее. – Посмотри на меня. Ого… Тебе давно пора было остановиться. В общем, ты ищи свою любимую серию, а я пока заварю чай.

Он редко говорит так много, и Пайпер не может не улыбнуться, слыша заботливые нотки в его голосе. Такая он наседка сейчас.

– Но учти, – Гэри поднимается и отправляется на кухню, – если в твоей любимой серии есть Плачущие ангелы, я выйду и больше никогда сюда не вернусь.

– Ты тоже их боишься?

– До смерти.

– Да, – кивает она, – страшнее них нет никого.

Пока он грохочет дверцами в поисках чая, Пайпер безошибочно находит четвертый сезон и открывает последнюю серию. Гэри слишком уютно выглядит у нее на кухне, и не фантазировать о том, какими будут эти выходные, не получается. Он греет воду, бурчит на отсутствие молока и возвращается с двумя дымящимися кружками чая.

– О нет, – стонет он, едва бросив взгляд на телевизор, – нет, ты не можешь.

– Падай, Зверюга, – кровожадно улыбается Пайпер. – Пришло время снова разбить себе сердце.

Он впихивает кружку ей в руки и усаживается рядом с таким недовольным лицом, что она не удерживается и пробегается пальцами по его плечу.

– Ты в порядке? – спрашивает она.

– Нет, – качает он головой. – Включай.

Из телевизора звучит знакомая им обоим мелодия. Приходит время прощаться с Донной.

Глава 26

Цветочек

В этом доме больше невозможно ходить, дышать и существовать. Гэри уезжает, и каждый угол тут же становится пустым и чужим. Флоренс пытается начать собирать вещи, но быстро понимает, что это бесполезно. Она не может. Просто не может.

Она достает вещи из гардероба, но получается только свалить их в огромную кучу на кровати. Среди своих блузок она замечает рубашку Гэри, и это становится последней каплей. Флоренс падает на колени – ноги больше не держат, – вдыхает его запах и позволяет себе расплакаться.

К такому невозможно подготовиться, но она все равно пыталась. Все закончилось, когда он ушел спать в гостевую спальню. Гэри никогда так не делал, ни разу за три года: сколько бы они ни ссорились, ложились все равно в одну кровать. В ту, на которой сейчас никто не смог бы спать – она завалена одеждой.

В первые дни Флоренс порывалась собраться и уехать. Но это было бы нечестно и даже несправедливо. Потом начала надеяться, что они сядут, поговорят, и все снова станет нормально. Что это то самое дно их отношений, от которого нужно оттолкнуться, чтобы снова вернуться на поверхность. В то время, когда им было хорошо.

Сегодня она ждала, что он вернется, но уже знала, что это конец. Он читался в его взгляде утром. Она знала, но все равно не смогла подготовиться.

От слез болит голова. Флоренс поднимается и почти выбегает из спальни. Внутри закипает жгучая злость, острая, требующая реализации. Хорошей идеей теперь кажется разбить телевизор или порезать диван – что это в ней? Колумбийская кровь кипит, требуя разрушения и мести.

Нужно сделать что-то, чтобы перестать думать об их расставании. Хоть что-нибудь. Флоренс находит свой телефон и звонит единственной подруге, не считая сестры. Может, она свободна сегодня?

– Детка? – моментально берет трубку Бри. – Что случилось?

– Мы расстались, и мне нужна подруга.

– Ты где? Хотя нет, сначала другое, – слышится отчетливый звон бутылок, – шардоне или рислинг?

Флоренс впервые за вечер улыбается: Бри – лучшая девчонка в Нью-Йорке. Чем бы в этот момент ни занималась, она приедет. И приедет прямо сейчас.

– Шардоне, и я не хочу быть здесь.

– Тогда у нас два варианта: либо ты едешь ко мне, либо мы едем в бар.

– Что случилось? – на фоне у Бри появляется сонный голос ее парня Маттео. Яркий итальянский акцент заставляет улыбнуться еще шире.

Она по ним скучала, по обоим. И поддержка Маттео тоже сейчас бы не помешала.

– Флоренс и Гэри расстались.

– Тогда почему у тебя в руках шардоне? – Возмущенные взмахи его рук как будто слышны, настолько ярко они встают перед глазами. – Это же праздник! Нам нужно хорошее итальянское вино!

Флоренс не успевает даже ответить, как голос Маттео звучит ближе, почти так же громко, как до этого голос Бри.

– Дорогая, приезжай быстрее, я уже достаю пино гриджио!

– Прости, он слишком счастлив, – вздыхает Бри.

– Этого стоило ожидать. В общем, я вызываю такси?

– Да, слышала же, теперь мы оба тебя ждем.

– Любовь моя, где сыр? – слышится издалека радостный крик.

Неудивительно: Гэри и Маттео не поладили с первого же дня их знакомства. Флоренс до сих пор помнит, как они приехали домой после того ужина.

Они ехали в полной тишине, Гэри за рулем – он никогда не ограничивал их с Бри в возможности выпить вина вместе. Наверное, даже одобрял эту дружбу как-то по-своему. Флоренс старалась ни о чем не спрашивать, а у него на лице читалось каждое слово, которое в Манчестере использовали для творческих людей.

Он впервые открыл рот уже дома, когда достал бутылку виски и налил себе немного.

– У меня плохие новости для Бри, – произнес он тогда задумчиво, разглядывая стакан. – Ее новый парень – педик.

С тех пор прошло два года, а Флоренс так и не удалось объяснить, что итальянский скульптор, который в состоянии заметить, кто похудел, а кто подстригся, не обязательно бросит Бри ради другого парня. Гэри просто вырос в параллельной вселенной, знает совсем других итальянцев и почему-то ненавидит итальянские машины. Это была единственная тема, на которую они с Маттео могли бы поговорить.

В такси Флоренс старается думать о друзьях, а не о расставании. Ей повезло: они с Бри познакомились на первом курсе университета, когда заселились в кампусе в одну комнату. Первые занятия, первые успехи и поражения, первые слезы от «это не нужно учить, это нужно почувствовать». Даже первые неудачи в отношениях – они делились друг с другом всем и через все проходили вместе.

К концу обучения они немного разошлись во вкусах: Бри по уши влюбилась в музеи, а Флоренс увлеклась современным искусством, хоть и специализировалась на импрессионистах. Но дружбе это не помешало.

Такси подъезжает к старой многоэтажке в Квинсе. После очередного витка джентрификации в прошлом году этот квартал назначили модным, и теперь даже в такой развалине квартира стоит каких-то непомерных денег. Хотя, наверное, из Квинса будет ближе ездить в галерею, да и окружение, как говорит Бри, располагает.

Дверь квартиры распахивает Маттео, который с порога впихивает ей в руки бокал вина и проводит внутрь.

– Милый, мы ведь договаривались, – вздыхает Бри, – ты не радуешься слишком громко.

– Это невозможно, – закатывает тот глаза. – Я не просто рад, Флоренс, я счастлив!

Он по-итальянски прокатывает «р» в ее имени, и она словно снова оказывается в Риме. Теперь ведь можно путешествовать – Гэри всегда было с дивана не выгнать. Ей нужно приключение. Небольшое, на пару недель. Вырваться из рутины, вспомнить, какая она на самом деле.

Приключение Бри двухлетней давности сейчас чуть ли не пританцовывает от счастья. Может, она права, и каждой девушке нужен свой итальянец для счастья, неважно, надолго или нет.

– Я вас обожаю, – улыбается Флоренс, обнимая поочередно их обоих. – Вообще-то я плакала полчаса назад, но вы…

– Плакала? – возмущается Маттео. – Зачем? Аморе, этот твой ужасный дисальянс…

– Мезальянс, – Бри закрывает ее от него и качает головой, – и перестань напоминать.

Тот еще пару раз экспрессивно взмахивает руками, называет Гэри неандертальцем и сам же переключается на другую тему.

Флоренс только сейчас чувствует, насколько скучала по ним. Не виделись пару месяцев, пока она разбиралась с новой экспозицией и своими отношениями. Если у Бри новостей не так много – она тоже была поглощена работой, – то Маттео просто не умолкает.

Хотя ей и самой есть что рассказать – то, что Гэри никогда не понимал и пропускал мимо ушей. Флоренс знала, что он настолько же далек от искусства, насколько она сама от устройства карбюратора. Никогда не ожидала от него чего-то большего, но сейчас… Сейчас просто приятно провести время с теми, кто может оценить ее работу.

Когда вторая бутылка подходит к концу, в глазах у Бри пляшут хитрые искорки. Даже Маттео немного напрягается – они с Флоренс знают, что от этого огня ничего хорошего ждать не стоит.

Всегда с ней так. На третьем курсе Бри встречалась со стрит-артером, и однажды им пришлось бежать от полиции через половину Нью-Хейвена, и не поймали их только чудом. Зато на той высотке, наверное, до сих пор изображены их портреты – отвратительные, но все же портреты.

– Тебе нужно развеяться, – замечает она.

– Я уже в порядке, – улыбается Флоренс, пытаясь избежать худшего, – мне вас двоих вполне достаточно.

– Нет, недостаточно. Ты имя Гэри четыре раза за пять минут упомянула.

– Что ты придумала? – с тревогой спрашивает Маттео. – Мне снова придется из-за вас драться?

– Нет, милый, ты что. Наоборот! Я узнала, что недалеко проходят подпольные бои без правил. Давно хотела сходить, но тут такой повод.

– Зачем тебе на это смотреть?

– Это интересно! – У Бри загораются глаза.

Флоренс не может удержаться от вздоха: сейчас Маттео сдастся. У него особенная слабость к ее горящему взгляду: как только Бри настолько вовлекается в идею, он принимает ее сторону.

– А мне зачем? – робко протестует Флоренс. – Думаешь, я давно не видела, как кто-то дерется?

– Думаю, давно, – кивает Бри.

Сопротивляться бесполезно. Не проходит и десяти минут, как они выходят из дома, уже далеко не трезвые, но все еще недостаточно пьяные, чтобы влезть в неприятности. Идти недалеко, так что вызывать такси нет смысла – проще добраться пешком.

На самом деле Бри права. Нужно посмотреть на что-то такое. А если они еще и не до смерти друг друга бьют, то такое развлечение даже можно будет считать безобидным. Лишь бы снова не пришлось убегать от полиции.

Через несколько кварталов привычная цивилизация заканчивается, и Флоренс даже поеживается: время позднее, а зубы ей дороги. Минимум как память. Маттео тоже не выглядит больше таким уверенным, но несгибаемая Бри ведет их обоих, будто по внутреннему навигатору.

Они сворачивают в какую-то подворотню. В кромешной тьме начинает брезжить слабый свет, и в конце концов они упираются в неприметную металлическую дверь. Бри громко стучит, и в приоткрывшемся проеме появляется отвратительная морда какого-то громилы.

– Мы от Рендалла, – говорит Бри, и их пропускают.

Как она находит такие места? Флоренс и Маттео переглядываются и, не сговариваясь, качают головами. Это ее талант. Находить самые странные места, самые необычные развлечения и самые опасные приключения. В прошлом году она несколько месяцев ходила на крав-мага[9]. Уже тогда стоило смириться.

В производственном здании – кажется, это бывший завод – выстроена целая арена. В центре – вырытый круг, засыпанный песком и огороженный цепями. Вокруг него – трибуны, забитые людьми донельзя. Флоренс не видит ни одного свободного места, но Бри чудесным образом находит почти свободную скамейку.

Неожиданный адреналин заставляет сердце подпрыгнуть и застучать в ушах. Из динамиков звучит энергичный голос, объявляющий первого участника битвы – человека по прозвищу Пепито. На арену выходит высокий латиноамериканский мужчина: похож на мексиканца и, наверное, чуть-чуть меньше Гэри. Толпа взрывается заразительным восторгом.

Лучший способ провести свой первый свободный вечер. Бри права: именно это и нужно. Наверное, Гэри сейчас пьет с Джеком и смотрит телевизор. Флоренс впервые чувствует себя победителем: реветь вместе с толпой намного веселее.

– И противником Пепито сегодня будет тот, кто уже не раз показал каждому на этой арене, что его никогда не стоит недооценивать! Встречайте! И, девчонки, готовьтесь… Факбой!

Флоренс словно сносит волной звука, пока сама она пытается понять, не ослышалась ли. Застывает, глядя, как на арену выходит человек, которого она не переносит уже три года. Которого надеялась больше никогда не увидеть.

Джек Эдвардс.

Он раздет по пояс, как и Пепито. Но здесь он совершенно не похож на самого себя – ни мерзкой улыбки, ни цепкого, проникающего в голову взгляда. Он ровно держит спину и внимательно следит за противником. Даже не рисуется перед толпой, как тот, а просто занимает свое место.

Впервые Флоренс видит Джека настолько собранным и серьезным. Он чуть ли не в два раза меньше этого Пепито, но не выглядит напуганным. И его тело… Нет, это не гора мышц Гэри, но и слабым его не назовешь. Скорее, вылепленным, подтянутым, сухим…

Нет. Об этом сейчас точно нельзя думать. И пялиться на полуголого Джека Эдвардса тоже не стоит. Флоренс вспоминает, какой он на самом деле жуткий: пока они с Гэри встречались, он постоянно шутил над их отношениями. Над ее работой. Даже приходил в галерею и указывал на недостатки экспозиции. И даже если он оказывался прав, все равно это не его дело.

Внутри все вдруг обмирает: если Джек здесь, значит, Гэри не у него. И вряд ли он у Тыковки или Леона.

Осознание бьет так больно, что Флоренс закрывает лицо руками, стараясь не закричать. Они не просто расстались: он ее предал.

Он уехал к Пайпер.

Звучит гонг, вырывая ее из торнадо собственных мыслей и заставляя снова посмотреть на арену. Джек срывается с места, как гепард, и через секунду оказывается позади Пепито. Пока тот разворачивается, уже получает удар по коленям.

Время начинает замедляться, тянуться, а крики толпы превращаются в белый шум. Флоренс замечает тень сомнения на лице Джека. Он рассчитывал на этот удар. Может, даже делал ставку, но Пепито словно не чувствует боли: он замахивается, целясь прямо в голову.

Джек все равно быстрее. Он кружит по арене, запутывает, ловко уворачивается от каждого удара, но при этом не забывает бить сам, хотя, кажется, недостаточно сильно. Он неприлично красив в своем танце: высокий, стройный и при этом все равно рельефный. Его мог бы вылепить кто-то вроде Маттео, но природа все равно сделала это лучше.

Флоренс перестает понимать, что происходит в бою: летящие движения завораживают, уносят в темный лабиринт его адреналина, который она впитывает, как губка. Вздутые вены на руках. Напряженные мышцы на спине. Холодный взгляд, продирающий до мурашек.

Каждое действие просчитано, каждый шаг необходим. Песок даже не задерживает его: Джек выматывает противника и ждет, когда тот ошибется. Пот на его коже блестит, отражая свет десятка направленных на него ламп. У Флоренс сердце готово выпрыгнуть из груди: она хочет, чтобы он победил. Нет, ей это необходимо, потому что как только Джека достанет хоть один удар Пепито, она упадет вместе с ним.

Все заканчивается так же резко, как началось. Флоренс не сразу понимает, что именно произошло: Джек проводит серию движений настолько быстрых, что она даже не замечает, как он наконец достает до головы Пепито и одним движением бьет того по ушам. Следующий удар приходится в живот.

Наконец, Пепито падает, и счастливый голос в динамиках объявляет Джека победителем. Флоренс орет вместе с толпой в какой-то невероятной эйфории, чувствуя, как восторг проникает в каждую клеточку ее тела.

Джек выходит к краю арены, перевоплотившись в обычного себя за долю секунды. Он подмигивает публике и посылает воздушные поцелуи девушкам. На губах у него играет привычная улыбка, а в глазах – снова невыносимая самоуверенность. Пока его взгляд не останавливается на Флоренс.

Он одним движением перемахивает через ограждение и направляется к ней.

– Подожди! – доносится крик Бри. Из-за стука сердца в ушах ее голос звучит глухо и отдаленно. – Это что, Джек Эдвардс?

Флоренс не отвечает. Как в трансе, ноги сами несут ее ему навстречу, и когда он ускоряет шаг, она делает то же самое.

Они сталкиваются на середине трибуны.

– Что ты здесь делаешь? – спрашивает Джек, снова проникая проклятым взглядом ей в голову.

– Заткнись, – просит Флоренс.

Она хватает Джека за подбородок, все еще мокрый от пота, и тянет к себе. Не проходит и секунды, как его губы обрушиваются на нее, а руки обхватывают за талию, прижимая так близко, что между ними совсем не остается места.

Это какое-то сумасшествие, и она тонет в водовороте противоречивых чувств. Падает на самое дно, где не остается ничего, кроме его солоноватых искусанных губ, пальцев, цепляющихся за ее одежду, языка, который проводит по ее зубам.

Это не поцелуй. Это адреналин, кипящий в крови. Это безумие, требующее все больше и больше. Флоренс кусает губы Джека, а тот в ответ запускает пальцы ей в волосы, сжимает их у корней, делая больно и только разжигая вспыхнувшую между ними страсть сильнее.

Когда он наконец от нее отрывается, пьяна не только она – взгляд Джека тоже мутнеет. Толпа вокруг них одобрительно визжит, и Флоренс резко осознает, что натворила.

Она пытается сделать шаг назад, но его руки держат слишком крепко.

– Что ты делаешь? – хрипло спрашивает Джек, опуская глаза на ее губы. – С ума сошла?

– Пусти, – требует Флоренс. – Это просто… забей. Это ошибка.

– Идем со мной.

Он перехватывает ее за руку, сплетая их пальцы между собой, и тащит ее к выходу.

Флоренс успевает только оглянуться на своих друзей и заметить, что те тоже уже поглощены друг другом.

– Без денег уйдешь? – спрашивает Джека громила у двери.

Тот ломится мимо него, не оборачиваясь.

На улице лицо обдувает прохладный ночной ветер, пробирающийся под одежду. Кожа мгновенно покрывается мурашками. Эйфория и адреналин начинают отпускать, давая место стыду и сожалению. Что это было? Почему она так… Как вообще это могло произойти?

Джек доводит ее до своей машины и резко хватает за лицо. Флоренс трезвеет.

– Ты чего? – Она пытается высвободиться. – Ты в своем уме?

– У меня тот же вопрос, цветочек. – Джек прижимает ее к машине. – Понимаешь, что делаешь? Напилась, приперлась сюда, еще и меня подставила!

– Не рассказывай мне, где я должна быть.

– Точно не здесь!

Он выпускает ее и отводит взгляд, в котором заметен ужас. Джек проводит ладонью по волосам, убирая назад упавшие на глаза пряди.

– Пиздец, куда я влез, – хрипит он, – почему именно ты?

– Давай успокоимся. – Флоренс старается дышать глубже. – Мы взрослые люди, и ничего такого не произошло.

– В смысле не произошло?! По-твоему, я каждый день целуюсь с девушками друзей? Блядь, что я Гэри скажу?

– Ему уже все равно, – спокойно отвечает она.

– Что с ним? – резко поворачивается Джек.

– Понятия не имею. Я вообще думала, что он у тебя.

– Посрались?

– Нет. Расстались.

– И ты решила так ему отомстить? Нет, я знал, что ты та еще… Но не думал, что настолько отбитая.

Джек шумно выдыхает и опирается лбом на крышу машины, барабанит по ней пальцами. Флоренс оглядывается, пытаясь понять, где они. Нужно добраться до нормальной дороги и вызвать такси.

– Полная чушь, – отвечает она, – никто никому не мстит. Я пришла, чтобы развеяться, и откуда мне было знать, что ты тут главное шоу?

Тот поворачивает голову с недоверчивым взглядом, но, кажется, успокаивается.

– Я отвезу тебя домой. – Джек отрывается от машины и засовывает руки в карманы. – Блядь, ключи внутри оставил. Пойдем, заберу.

– Могу и здесь подождать. Только домой к Гэри я все равно не поеду.

– Флоренс, ты, видимо, не поняла еще, где ты. – Лицо Джека становится до жестокого серьезным. – Это подпольные бои без правил. Здесь все или пьяны, или под наркотой, или на адреналине. Останешься здесь – тебя выебут. Может, и не по разу. Так что завали свой вкусный рот, пожалуйста, и просто иди за мной.

– Я все равно не поеду домой, – спорит она, пытаясь игнорировать звенящие в ушах слова.

– Значит, поедешь ко мне. Если я тебя брошу, Гэри меня не простит.

Они возвращаются внутрь через черный вход. Джек держит Флоренс за руку, будто боится всего того, что сказал ей минуту назад.

Когда их пальцы вновь переплетаются, становится легче. Впервые за вечер ей по-настоящему легко и спокойно.

Глава 27

Зверюга

Поспать удается часа четыре, не больше, хотя ему этого хватает. Сидя дремать не очень удобно, но шевелиться не хочется. Пайпер до сих пор обнимает его, и от того, как она фырчит во сне, прижимаясь всем телом, внутри становится тепло и уютно.

Вырубилась она под конец второй серии про Донну, и Гэри еще час смотрел на нее и слушал сонную болтовню. Такая она смешная, когда во сне несет чушь, которую и не разобрать.

Он сгреб ее в охапку и аккуратно, чтобы не разбудить, перенес в спальню. Хотя так стараться, может, и не стоило – убитая текилой, она только вцепилась в него покрепче. Еле в кровать переложил – эта обезьянка не отпускала ворот рубашки, пока он ей пальцы не отогнул, а потом тут же схватилась за край подушки.

Гэри открыл окно, чтобы наутро у нее меньше болела голова. Собирался вернуться к своему дивану, но Пайпер вдруг вздохнула и попросила его не уходить. И он не смог. Только не в этот вечер. Не тогда, когда ее голос звучал так мягко и нежно.

Сначала думал посидеть рядом, подождать, пока она увидит какой-нибудь другой сон. Но Пайпер за полчаса перелезла на него почти полностью, закинула руки с ногами и пригвоздила его к кровати, не давая пошевелиться. При этом сама ни на секунду не проснулась.

Это у него впервые: спать в одной кровати с девчонкой, с которой не трахался. Наоборот, конечно, случалось, особенно по молодости в Манчестере, но вот так не было никогда. Сидеть на чужой кровати в темноте, слушать невнятное мычание маленькой красивой ирландки, пока жизнь разворачивается на каблуках в какую-то совсем новую сторону.

Его будит настойчивое солнце, заливающее комнату. Вокруг повсюду ее вещи – одежда, тетрадки, какие-то мелочи, – и вся комната похожа на лоскутное одеяло, сотканное из кусочков ее жизни.

Голова все равно побаливает. Выпили немного, но это текила, а она всегда злая к англичанам. Гэри еще раз косит глаза на Пайпер и замечает, что ее хватка ослабла: можно попробовать выбраться.

Она перехватывает предложенную ей подушку и переворачивается, так и не проснувшись. В комнате свежо: ветерок из окна треплет маленькие светлые занавески. Гэри задерживается взглядом на рыжих волосах, которые разметались по подушке. Сейчас, когда их заливает солнце, они выглядят ярко, даже волшебно. Он не удерживается: пробегается пальцами, чувствуя, какие они мягкие. Как шерстка у котенка.

Душ помогает справиться с легким похмельем и снова почувствовать себя человеком. Гэри переодевается в спортивные штаны и футболку, оглядывает кухню и вспоминает, что в холодильнике у Пайпер почти пусто, а из кусочка ветчины и банки каперсов завтрак не сможет приготовить даже он.

Видно, что маленькая. Двадцать два ей, да? Гэри даже не уверен, что она привыкла завтракать. Но от пиццы не отказывается – уже хороший знак.

Он засовывает в карманы бумажник и ключи от машины, спускается вниз в поисках продуктового. Натыкается сначала на один, но в нем все подписано на испанском, а продавец смотрит волком. Гэри решает не испытывать судьбу: в конце концов, должен же быть в Бруклине хоть один вменяемый супермаркет.

В Бронксе ему больше нравится. Когда он только покупал свой дом – его первый дом, от счастья чуть с ума не сошел, – даже не верилось, что в Нью-Йорке можно купить что-то кроме квартиры. Столько денег отвалил, что даже ба до сих пор не знает, – можно было взять особняк под Манчестером.

Потом еще ремонтировал не меньше года: там все рассыпалось, чего ни коснись. Американская мечта держится на гипсокартоне и асбесте, и вся страна построена на этих двух китах. Гэри до сих пор не привык: иногда очень хочется домой. Взять, бросить все здесь, купить билет в один конец и дом где-нибудь в Бикерстаффе. Как тот, у Джима на холме. Завести козу и собаку.

Но это все пустые мечты – братьев он не бросит. Сказали, вместе будут до последнего, значит, надо быть вместе.

Добравшись до супермаркета, Гэри снова вспоминает, чего он не заметил на кухне, и сразу берет тележку. У Пайпер в доме нет ни яиц, ни сосисок, ни даже простейших макарон – живет человек, видимо, на кофе и сэндвичах.

Он с детства готовит: ба все время была на работе, пытаясь одна поднять двоих пацанов. Они помогали как могли и уж обед-то себе делать научились. Гэри всегда больше нравилось готовить, так что уборку Джек брал на себя. Когда потом вместе жили, даже в Нью-Йорке, это сохранилось.

Пайпер приютила его без единого вопроса, без тени сомнения. Кто бы еще это для него сделал, кроме братьев? Нет, он ей теперь точно задолжал, как минимум завтрак.

На обратном пути пакеты тянут руки приятной тяжестью: Гэри подозревает, что в задумчивости набрал продуктов дня на три, не меньше. Но это и здорово: он не знает, когда вернется домой, а впереди у них еще целый уикенд. Но нужно было все же взять машину, хотя идея искать парковку заново не радует. Кстати, нужно еще проверить, не сняли ли колеса.

Когда он открывает дверь «Форда», вспоминает, что есть еще кое-что, чего он не сделал, хотя нужно. Вчера было поздно звонить, но лучше сейчас, пока Пайпер нет рядом.

Гэри забирается внутрь и подключает телефон к динамику машины. Так проще. Набирает знакомый номер.

– Привет, – скрипит старческий голос уже через два гудка.

– Ба, – улыбается он. – Ты как?

– Ничего, у меня наконец первые цветы распускаются, – довольно произносит она, – весна в этом году ранняя. Ты как, Гэри? Ничего не случилось?

– Я тут… – Он не знает, как сказать. Хотя это ба: надо говорить как есть. – Я с Фло расстался.

– Сам? – неожиданно спокойно переспрашивает она.

– Да мы вместе как-то решили.

– Ну что ж, это к лучшему. Не подумай, что я что-то против Флоренс имею, я ее даже не знаю. Но, родной, где мы с тобой, а где искусствоведы.

– А как же Джек? – поддразнивает он.

– Ты меня подловить решил? – недовольно отвечает она. – Джек – мой внук, его любовь к стихам и картинам я как-нибудь переживу. А вот ты… Все, не путай меня. Скажи лучше, как ты после всего?

– Да я уже поспал с этой мыслью, – признается Гэри, – так что в порядке. Хреново, конечно, что так вышло, но пора было.

– А я и думаю, молчишь ты про Флоренс в последнее время.

– А что я тебе расскажу? Как ссоримся?

– Да если бы ты еще звонил не раз в месяц, мог бы и рассказать. Бабка у тебя, конечно, старая и глупая, но совет нет-нет да и может дать внуку.

– Ба… – обиженно тянет он, но ее скрипучий смех заполняет машину.

– Дай поворчать. Родной, главное – чтобы тебе было хорошо.

Ее теплые слова и то, что она не осуждает и не расспрашивает, окончательно помогают успокоиться. Гэри переводит тему: слушает про цветы, новых соседей, отремонтированное крыло больницы. Все, что обычно рассказывает ба. От ее скрипящего родного голоса становится легче.

Забрав ноутбук, Гэри возвращается в квартиру. Слышен шум воды из душа, и самой Пайпер в ее спальне нет – проснулась, значит.

Он находит на кухне сковородку и зажигает плиту. Это лучше любой медитации: смотреть, как продукты превращаются в готовую еду. Порезанные сосиски начинают задорно шипеть, заполняя кухню вкуснейшим запахом. Чуть подрумянить их – и можно добавлять яйцо.

Когда все почти готово, шум воды стихает. Гэри раскладывает еду по тарелкам, краем глаза замечая движение сбоку. Пайпер выползает из душа голая, с мокрыми спутанными волосами, которые она пытается промокнуть полотенцем.

– Доброе утро, – говорит Гэри.

Она выглядит даже лучше, чем он себе представлял там, в баре. У нее молочно-белая кожа – никогда, наверное, не загорает. Глаза сами останавливаются на небольшой округлой груди с аккуратными розовыми сосками, но вскоре скользят ниже, к линии, где талия переходит в бедра.

Пайпер резко отворачивается, давая ему увидеть еще более соблазнительную задницу, но тут же исчезает у себя в спальне. Гэри на секунду прикрывает глаза, стараясь запомнить то, что сейчас увидел, – на всякий случай. Он даже не знает, удастся ли ему увидеть это еще когда-нибудь.

Возбуждение не утихает даже после того, как она возвращается в футболке и шортах, с пунцовыми щеками и ужасом на лице. Разложить бы ее прямо здесь, на кухонном столе, – но нет же. Пайпер вообще не такая девчонка.

– Прости, пожалуйста, – говорит она быстро, – я просто забыла, что ты здесь. Не хотела…

– Все в порядке. – Гэри садится есть и приглашает ее на стул напротив. – Не хочу доставлять тебе неудобств. Если тебе так комфортно, я тебя поддержу. Я вообще за.

– Издеваешься, – вздыхает Пайпер.

– Нет, – честно отвечает он.

Ее взгляд наконец падает на тарелки и в долю секунды меняется. Глаза загораются голодным огнем – конечно, при таком-то похмелье. После вчерашнего она, наверное, кабана бы затрепала.

– Ты еще и готовишь? – Пайпер взбирается на стул и с восторгом смотрит на еду.

– Ну да. Ты же мою курицу ела недавно, забыла?

– Это ты приготовил курицу?!

Так на его стряпню еще никто не реагировал. Гэри невольно усмехается и накалывает на вилку сосиску, наслаждаясь приливом странной гордости.

– Все свои ланчи я готовлю сам.

– Охренеть! – Пайпер поднимает на него восхищенный взгляд.

Желание разложить ее прямо здесь растет с каждой секундой, но пусть сначала поест.

– А ты вообще настоящий? – спрашивает она. – Мне кажется, я все еще сплю, а как проснусь, будет опять утро пятницы.

– Настоящий, – Гэри вытягивает руку вдоль столешницы, – потрогай.

Она с любопытством касается его, и почему-то по коже бегут мурашки. Это точно что-то новое, и он не знает, что думать.

– Спасибо, – улыбается Пайпер, но тут же добавляет серьезнее: – За завтрак.

– Это тебе спасибо, что приютила.

– Кстати, – она закидывает в рот кусочек сосиски, но болтать не перестает, – ты не разложил диван?

– Ничего не помнишь, что ли? – Гэри старается не улыбаться, чтобы не выдать себя. Но это сложно.

– Что я должна помнить? – Пайпер замирает с вилкой у рта.

– Я же не спал на диване.

– А где?..

– С тобой. В кровати.

Ужас, который появляется у нее в глазах, заставляет тут же пожалеть о глупой шутке. Пайпер готова разреветься: губы начинают подрагивать, и Гэри берет ее за руку и сразу переплетает их пальцы, чтобы успокоить.

– Перестань, ничего не было. Ничего. Вообще ничего. Не бойся.

– А ч-что тогда было?

– Ты вырубилась на диване, я перенес тебя в спальню, и ты попросила не уходить.

– И ты не ушел?

– Нет, – он улыбается и качает головой, – я не ушел. Я сидел на твоей кровати и держал тебя за руку.

– И все?

– И все. – Гэри выпускает ее руку и возвращается к своей тарелке. – Ешь, а то остынет.

Да, так шутить с ней нельзя. Это было некрасиво – она же, скорее всего, не помнит даже, как уснула. Так накидалась, что ее шатало.

Не объяснять же, что он в жизни не стал бы трахать ее в отключке. Это мерзко. Хотя немного неприятно, что ее так пугает идея, что между ними что-то могло быть. Неделю назад ему казалось, что она была бы не против.

Может, ошибся? Может, она правда воспринимает его максимум как друга, а он уже нафантазировал такого, что даже вставать со стула стремно – стояк в этих штанах отлично заметно.

Пайпер ест с отменным аппетитом, на тарелке ничего не остается. Как будто неделю не ела – хотя когда там ее подружка уехала? Неделю назад? Да, все сходится.

– Это было очень вкусно! – Она уже успокоилась и теперь снова смотрит на него с восторгом. – Но ужин за мной. Ты же в гостях, это моя задача – готовить.

– Ужин? – переспрашивает Гэри. – А что стало с ланчем?

– Ланч тоже, – отводит глаза она.

– Забей, я шучу. Там полно еды, можем сэндвичем перебиться. Лучше расскажи, что ты планировала на эти выходные.

– Ничего, – признается Пайпер, – я думала или играть, или сериалы смотреть. На большее меня не хватит.

– Отлично, тогда у меня для тебя еще один сюрприз.

Он убирает тарелки в мойку и подает ей руку, помогая слезть со стула. Пайпер с любопытством следует за ним несколько шагов на диван.

– Я купил тебе годовую подписку на «Бритбокс», – торжественно произносит Гэри, включая телевизор, – и теперь ты можешь посмотреть классического «Доктора».

Пайпер, едва усевшаяся на диван, вздыхает с натянутой улыбкой и поворачивается к экрану.

– Вот как, – безрадостно говорит она. – Хорошо.

– Не морщи нос! – Он падает рядом. – У тебя будут комментарии эксперта.

– Знаешь что, – Пайпер подбирается поближе и заныривает ему под руку, – у меня похмелье. Я не выспалась. И ты хочешь показать мне сериал шестидесятых годов. Мне тогда еще нужны обнимашки эксперта.

Гэри без раздумий раскрывает для нее руки.

– Да ты хоть на колени к эксперту забирайся, – отвечает он. – Лишь бы тебе было хорошо.

Она уютно гнездится у него на груди, и на секунду Гэри сомневается, стоит ли включать сериал сейчас. Знает он одно отличное средство от похмелья… Но в памяти тут же всплывает ужас в ее глазах, когда она думала, что у них что-то было.

– Включай, – выдыхает она ему в шею, заставляя снова беспокоиться о стояке, – я готова.

На экране появляется любимая заставка из детства. Гэри опускает руку, чувствуя тепло чужой кожи под пальцами, и старается сосредоточиться на сериале.

– Он такой старый, – жалуется Пайпер.

– Сериал? Для шестидесятых он был революционным. Но его снимали для детей.

– Доктор.

– А ты сериалы ради красавчиков смотришь?

– Нет, – явно смущается она. Гэри с трудом удерживается от того, чтобы поцеловать упрямую макушку.

Он до сих пор не знает, что между ними происходит. Но правда в том, что его и так устраивает. Пайпер не задает ему вопросов, а он не пытается придумать благовидные ответы. Гэри просто хорошо с ней, и есть надежда, что ей с ним тоже.

«Я воспринимаю вещи так, как они есть», – повторяет его мысли с экрана Иэн Честертон.

Глава 28

Зверюга

– И все-таки Джон Симм как Мастер мне нравится больше, чем Мишель Гомес, – продолжает спорить Пайпер, неловко ерзая на стуле.

– Придержи свои слова, пока не увидела Роджера Дельгадо, – предупреждает ее Гэри.

Кто бы знал, что Пайпер не может даже морковь почистить, не отрезав себе полпальца. Нельзя сказать, что она не старалась, при этом кухня – точно не ее место. Пришлось усадить ее, дать задание попроще и снова встать к плите.

Про полпальца он загнул, конечно. Но она все равно порезалась и, хоть и утверждает, что у нее такое впервые, даже обиделась немного, что он забрал у нее нож.

Они весь день провели на диване в обнимку, и теперь Гэри плохо себе представляет, как можно было не замечать, насколько она интересная. Задает такие вопросы, что у него даже не всегда есть ответ, а уж он-то был уверен, что знает «Доктора Кто» как свои пять пальцев. Он не просто смотрел все серии по несколько раз: читал комиксы, слушал аудиопьесы, даже книги покупал. Наверное, это единственные книги, которые у него есть.

А теперь он теряется, когда Пайпер задает вопросы по классической вселенной. Удивительная она, конечно. Гэри до сих пор не представляет, чего она хочет. Сделать ли ему первый шаг, оставить ли все как есть или вообще уехать? Последнее вряд ли – она бы вела себя по-другому.

– Ладно, – сдается Пайпер. – Ты прав. Классический «Доктор» тоже интересный.

– Тоже, – недовольно повторяет Гэри.

– Да что такое? Я же на нем не выросла, как ты. У меня нет ностальгии. Я смотрела «Волчонка» и «Хор».

– Никогда о них не слышал.

– Неудивительно. Когда они выходили, ты уже был взрослым, к тому же в Манчестере. Ты, наверное, учился в колледже.

– Я не учился в колледже.

– Ну, в университете.

– Вообще нигде не учился, я еле школу закончил.

– Не может быть, – удивленно произносит Пайпер. – Не верю.

– И все-таки это правда. – Гэри засыпает мясо картошкой и включает духовку.

– Чем ты тогда занимался?

– Работал в гараже. Машины разбирал.

Он уже знает, как отвечать так, чтобы не вызывать дополнительных вопросов. Столько практиковался, что теперь это вылетает без запинки. О том, что это были угнанные машины, которые он разбирал на запчасти, чтобы потом Леон толкнул их по отличной цене, Гэри обычно умалчивает. Тем более он за последние лет пять ни одного подшипника не украл.

– А обратно собирал? – спрашивает Пайпер, заставляя его резко повернуть голову.

Этот вопрос он слышит впервые.

Он часто забывает, что Пайпер не американка. Она не умеет так же скользить в разговоре, задавая вопросы и не слушая ответы на них. Она действительно слышит, что он говорит, и бьет в точку. И иногда даже не представляет, насколько.

– Нет, не собирал.

– Жаль, я-то думала, ты универсал, – смеется она, и Гэри улыбается в ответ.

– Это не значит, что я не могу собрать машину.

– Почему? Ты же их не собирал.

– Знаю, как это делается.

– От того, что я посмотрела, как ты готовишь, я не научилась делать это сама.

Почему ей так нравится спорить? Знает же, что это бесит. Гэри ставит мясо в духовку, поднимается и медленно поворачивается к ней.

– Ты издеваешься?

– Чуть-чуть. – У нее в глазах пляшут задорные огоньки. – Я знаю, что ты можешь собрать машину.

Он обходит кухонную стойку и останавливается напротив Пайпер, опираясь руками на столешницу по обе стороны от нее. Смотрит внимательно, пытается понять реакцию.

– У нас полчаса, пока готовится мясо, – медленно произносит он, следя за реакцией. – И у тебя, я смотрю, настроение поспорить.

– С тобой это сложно, – хрипловато отвечает она, опуская взгляд на его губы.

– Мне не стоит… – начинает он, но обрывает сам себя.

Гэри наклоняет голову и замечает, как она прикрывает глаза. Это прибавляет уверенности, и он легко, чтобы не спугнуть, целует Пайпер.

Она отвечает на этот поцелуй.

Поначалу медленно, аккуратно, но точно отвечает. У нее мягкие нежные губы, сладковатые на вкус. Кровь закипает, держаться становится сложно, но он не хочет ее торопить. Хотя его расчет проваливается: Пайпер сама захватывает его нижнюю губу зубами.

Резьбу срывает моментально. Гэри сжимает тонкую талию, тянет на себя, и Пайпер обхватывает его ногами и дает поднять и держать на весу. Маленькие руки оказываются у него на плечах, и она держится крепко, словно боится упасть.

Он несет ее в спальню, не прерывая поцелуй.

– Полчаса, – шепчет Пайпер ему в губы.

– Успеем, – отвечает он.

Голову немного кружит от возбуждения, и Гэри ускоряет шаги. Пайпер цепляется за плечи, жадно кусает, тихо стонет, и в голове остается одна мысль: она действительно его хочет. Не просто поддается ему – сама хочет.

Опускаясь на кровать вместе с ней – как бы не раздавить, она кажется сейчас совсем крохотной, – он отрывается от губ и спускается поцелуями к ее шее. У нее пьянящий запах, и когда он чуть прикусывает белую кожу, Пайпер стонет и тянется пальцами к его одежде.

– Подожди, – шепчет она, – я хочу на тебя посмотреть.

Гэри сбрасывает с себя футболку, потом с нее, поднимается и включает свет в спальне. Он тоже хочет все видеть. Восхищенные глаза пожирают его тело, и он невольно улыбается, медленно возвращаясь к кровати. Член стоит как каменный – и это не преувеличение.

– Господи, – выдыхает Пайпер, подается навстречу, поднимается на колени.

– Ты прямо красивая, – возвращает комплимент Гэри. – Я еще утром заметил.

Он опускается перед кроватью и проводит ладонями по ее изгибам. Соски, сейчас твердые и торчащие, просятся в рот, и он не отказывает себе в удовольствии провести по ним языком, заставляя Пайпер изогнуться и подставиться под ласки. Ее пальцы пробегаются по его позвоночнику точно так же, как он хотел сделать это с ней в баре.

Это уносит сильнее, чем он мог представить. Гэри пытается коснуться каждого дюйма ее тела руками, губами. Он не замечает, как они раздеваются, и в какой-то момент он заставляет Пайпер лечь, хотя она пытается возвращать его ласки с лихвой.

Хочется целовать ее везде. Гэри опускается между ее ног и пробует на вкус, аккуратно проводит языком. Пайпер стонет так сладко, что внутри все дрожит, и от этого он только ускоряется. Тонет в цитрусовом запахе, в звуках голоса, в том, как она с готовностью отвечает на малейшее прикосновение.

Он добавляет к ласкам палец, и Пайпер сжимается вокруг него, а ее ладонь мягко ложится на макушку.

– Господи… – хныкает она, прижимая его голову сильнее.

Ее реакция работает лучше виагры. Гэри держит ее ноги сильнее и, ускоряя движения языка, добавляет еще один палец.

Когда она кончает, шумно, с хрипящим стоном и невнятным бормотанием, член уже побаливает от возбуждения. Пайпер пульсирует вокруг его пальцев. Тяжелое дыхание потихоньку выравнивается, но она не успевает даже отойти, как сползает вниз с кровати и вцепляется в него, тянется за еще одним жадным поцелуем.

– Блядь, – вспоминает Гэри страшно не вовремя, – презервативов нет.

– У меня есть, – быстро отвечает Пайпер.

Тонкие нежные пальцы обхватывают член, и Гэри едва не кончает в ту же секунду. Это слишком, всего слишком – ему как будто снова шестнадцать. Пайпер целует его шею и тянется к прикроватной тумбочке. Достает пачку презервативов и резко захлопывает ящик.

– Покажи мне, – шепчет Пайпер на ухо, – как ты сидел, пока я спала.

Гэри пытается сфокусировать на ней взгляд, но не получается. Она проводит большим пальцем по головке, и перед глазами все плывет.

– Для этого тебе нужно выпустить мой член, – рычит он.

Пайпер соблазнительно смеется и убирает руку. Гэри поднимается на дрожащих ногах и садится на кровать – так, как она попросила. Так, как провел предыдущую ночь.

– Какой же ты… – Она устраивается у него между ног и мучительно медленно проводит теплыми ладонями от плеч по груди и животу вниз, к бедрам.

– Какой?

– Несокрушимый, – Пайпер наклоняется и шепчет ему на ухо. – Я хочу тебя всего.

– Забирай.

Она улыбается так, что сердце пропускает удар. А спустя секунду начинает целовать его так же, как он ее, опускаться ниже… Гэри слышит свой же собственный стон, когда она берет в рот член и, держа его внутри, прижимается языком.

Пальцы обхватывают член у основания, и Гэри вдруг понимает, что Пайпер не доводит его до оргазма: ее движения приятные, но рваные, они заставляют стояк держаться еще сильнее, но не дают кончить.

– Не дразнись, – предупреждает Гэри.

В этот момент она делает что-то немыслимое: опускается до конца, утыкаясь носом в живот, и стонет от удовольствия. Вибрация отдается в головке, и Гэри цепляется пальцами за простыни, рыча, пока сердце колотится как бешеное и все внутри дрожит.

– Пайпер… – просит он.

Она поднимается с царственной улыбкой, берет лежащий на кровати презерватив и медленно разрывает фольгу зубами. Гэри хочется выть: он готов забить на все и усадить ее на себя. Что она делает? В легких не хватает воздуха, а руки сами тянутся к ней. Умирая от необходимости коснуться шелковистой кожи, он сжимает ее талию, крепко, бездумно.

Пайпер сама надевает презерватив и направляет его в себя. Наконец хоть что-то, что она делает, не ощущается как самая сладкая пытка на свете. Гэри хватает ее за шею, впивается в губы голодным поцелуем и сам толкается в нее, задавая ритм. Ускоряется – больше не вытерпит ни секунды, – сжимая между пальцами затвердевшие соски. Из ее груди снова вырывается стон, который становится громче, требовательнее.

Ему мало ее, мало скорости, мало глубины, и он подхватывает круглую задницу, помогая себе. Когда у Пайпер начинают дрожать ноги, он прижимает ее к себе и перекатывается, оказываясь сверху.

– Господи, – снова стонет она, покрывая беспорядочными поцелуями его шею, плечи, грудь.

– Его нет, – хрипит Гэри ей на ухо, – есть только я.

Она прикусывает губу и выгибается навстречу, двигаясь вместе с ним. Ее запах – черт, какой же он пьянящий! – чувствуется особенно ярко, когда он кусает мочку уха, которую она так удобно подставляет.

Гэри не выдерживает. Он больше не может сдержать оргазм, и его захлестывает яркая волна, которая становится только сильнее, оттого что вместо бога Пайпер начинает звать его. Его имя звучит слишком сладко, слишком соблазнительно.

Когда он наконец перекатывается на спину и пытается отдышаться, то поворачивает голову, чтобы посмотреть в широко распахнутые глаза. Увидеть свое отражение.

Она облизывается, все еще пожирая его глазами. Ей… недостаточно? Гэри обводит кончиком пальца ее грудь, и Пайпер с готовностью подставляется под его руки.

– Мы… не опоздаем? – шепчет она и обнимает ладонью его лицо.

Гэри смеется и делает еще пару глубоких вдохов. Ненасытная девчонка.

– Не опоздаем, – обещает он, снова устраиваясь между ее ног.

Глава 29

Малая

Еще ни разу Пайпер не поднималась так рано: в восемь часов она неожиданно открывает глаза и понимает, что больше не хочет спать. Не то чтобы ей было неудобно, наоборот: в объятиях Гэри тепло и уютно. Но сон исчезает.

Она целует его в плечо, разглядывая мощные мышцы на руках. Сложно перестать пялиться – Гэри такой красивый и сильный. Она представляла его немного по-другому, но так даже круче. И как сейчас поверить, что все взаправду? Что это он сейчас с ней. В ее постели. После лучшей ночи в ее жизни.

Пайпер кажется, что она сошла с ума, но это лучшее безумие в мире. С той секунды, когда он ее поцеловал, мир под ногами уплыл, и они упали в какую-то фантазию. Раньше казалось, что мечты потому так и называются, что не могут сбываться.

Сейчас ее мечта крепко прижимает ее к себе и дышит в затылок. Пайпер боится моргнуть и очнуться ото сна. Боится, что он исчезнет. Что она окажется снова одна в своей спальне, а он – в своем доме с Флоренс. И сумка с его вещами растает в воздухе, и вчерашняя говядина, и подписка на «Бритбокс».

Его мобильник настойчиво гудит, напоминая о том, что все по-настоящему. Гэри действительно спит как убитый: он только устраивается удобнее, целует Пайпер в затылок, но не просыпается.

Она с сожалением выкарабкивается из его рук и проверяет телефон: Чед. Чуть не берет трубку по привычке, но вспоминает, что не должна: никто не знает. И странно отвечать на звонок в воскресенье утром. На его мобильник.

Что она скажет? «Привет, Чед, Гэри поздно лег и теперь отсыпается, можешь позвонить попозже?» Глупости какие.

Пайпер переводит телефон на беззвучный и убирает подальше. Через минуту гудит уже ее мобильник. Она может даже не проверять: это точно Чед со своим вопросом. Что ответить? Тоже притвориться спящей?

Гэри выглядит так уютно, что будить его не хочется. И потом, может, это не слишком срочно? Что плохого может случиться в воскресенье утром? Пайпер берет в руки телефон: Чед прислал сообщение в их чат.

«Не могу дозвониться Зверюге».

Конечно не может, потому что Пайпер ему не дает. Она садится обратно на кровать, переводит взгляд на Гэри и невольно тянется пальцами к его лицу, чтобы погладить по щеке. Тот, не просыпаясь, прижимается губами к ее ладони.

«Я тоже», – отвечает Пайпер и откладывает телефон.

Она забирается обратно в его объятия и снова прикрывает глаза, чувствуя, как внутри прокатывается мягкая и уютная волна тихого счастья.

Сегодня Гэри никто не будет будить, решает Пайпер. Еще минимум час они оба побудут эгоистами.

Так можно лежать бесконечно. Слушать шум Нью-Йорка за окном, нежиться в теплых руках и думать только о том, как вчера они смотрели классического «Доктора», готовили еду, занимались любовью.

Он именно такой, каким она его видела в редкие минуты спокойствия. Такой, какой был там, на капоте «Форда» с хот-догом в руке. Такой, какой болтал с ней из Марокко. Такой, какому она помогала искать Гэри Джеймса. Такой, какой ел с ней курицу и какой забирал из бара.

От того, что они стали ближе, он не изменился – просто теперь она видит его еще лучше. Гэри простой, сильный и уверенный. Пайпер до сих пор не знает, какими будут их отношения в будущем – может, они закончатся на этих выходных. Но знать его, любить его, касаться и чувствовать, как у него от оргазма сводит пальцы, стоит всего, что она может отдать.

– Доброе утро, – шепчет Гэри ей на ухо.

Пайпер поворачивается и встречается с его нежным взглядом. Сейчас можно было бы и умереть – лучше момента в ее жизни уже не придумать. Гэри шумно вдыхает запах ее волос и улыбается.

– Вкусно пахнешь.

– Доброе утро, – отвечает Пайпер, пряча лицо у него на груди. – Ты тоже.

Его руки обхватывают ее. Гэри перекатывается на спину и укладывает ее поверх себя. Тут же его пальцы оказываются везде: поглаживают по спине, зарываются в волосы, спускаются обратно и сжимают бедра.

– Нравится так просыпаться, – шепчет он.

Они какое-то время молчат. Пайпер прислушивается к стуку его сердца, к дыханию. Гэри забирается пальцами под волосы и чешет ее за ухом, а она мурлычет в ответ.

– Ты чудесный, – наконец выдыхает она, – до сих пор сложно поверить, что ты здесь.

– Но я здесь. С тобой.

– Это и удивительно.

Он поднимает ее за подбородок и заставляет на себя посмотреть.

– Почему?

– Я не знала, что… – Пайпер запинается, пытается подобрать слова. – Что нравлюсь тебе.

– Дурочка, – серьезно произносит он. – Ну конечно, ты мне нравишься. Ты себя вообще видела?

Пайпер смеется, глядя на его сдвигающиеся брови, и чуть приподнимается, чтобы поцеловать это место. Она ему нравится! Она вообще первая красавица офиса, ей Джек Эдвардс руку целовал. Впрочем, это достижение меркнет на фоне нового.

– Ты не был слишком очевиден в этом, знаешь ли.

Левая бровь Гэри вопросительно ползет вверх, и Пайпер решает сбежать, пока не наговорила лишнего.

– Мне нужно в душ, – выпаливает она.

– Хорошо, – подозрительно быстро соглашается он. – Пойдем вместе.

Он поднимается с кровати, так и не выпуская ее, и Пайпер повисает на нем, обхватив за плечи.

– Мне правда нужно искупаться, – протестует она.

– Не волнуйся, искупать я тебя тоже могу. – Он зажимает в зубах последний оставшийся презерватив и перехватывает ее поудобнее.

Пайпер достает презерватив у него изо рта и опускает голову, чтобы поцеловать в шею. Чего она точно не знала о Гэри Барнсе – так это того, что он может заниматься сексом много раз подряд и не выпускать, пока она не устанет от оргазмов.

Ей всегда было сложно в этом плане: не получается кончить просто от… секса. Саймон все время бесился от необходимости, как он говорил, возиться с ней. Гэри это, кажется, не смущает. По крайней мере, не сейчас, когда он укладывает ее на кухонную стойку и накрывает ладонями грудь.

Пайпер видит его глаза. Видит, как в них плещется что-то животное, видит, как он проводит взглядом линии вдоль ее тела. Мускулы напрягаются, рисуя великолепный силуэт. Оторваться от него невозможно – вылитый Зверюга, особенно сейчас, когда нависает сверху и облизывает губы.

Движения его, наоборот, остаются мягкими и нежными, он словно боится ее сломать. Прижимается к ней животом: на нем не видно кубиков, но и там мышцы твердые, как сталь, – Пайпер чуть пальцы об них не сломала. Гэри наклоняется с поцелуями к ее плечам, ласкает грудь, едва слышно рычит, когда ее ладонь ложится ему на затылок.

– Хочу тебя внутри, – говорит она, чувствуя, как все ноет от пустоты, – сейчас.

– Торопишься, – замечает он строго. – Я здесь еще не закончил.

Он по очереди накрывает ртом оба соска, вырывая из груди стон, но быстро начинает опускаться ниже. Целует ее живот, выпирающие косточки, а потом обхватывает за ноги, легко прикусывая внутреннюю часть бедра. У Пайпер кружится голова – приходится цепляться за столешницу, чтобы не уплыть совсем.

Ему удается найти все ее самые чувствительные точки быстро и безошибочно. Если Гэри доказывает, что она ему действительно нравится, он выбрал для этого наилучший способ. Она верит, всем сердцем верит. Не может быть иначе, ведь он прикрывает глаза от удовольствия, причем не когда его ласкают, а когда он сам это делает.

– Мне сносит крышу от твоего запаха, – говорит он хрипло, наконец опускаясь туда, где нужен больше всего.

Пайпер задерживает дыхание, давая потоку ощущений смыть ее с головой. Движения его языка – быстрые, но мягкие – выбивают из легких воздух. Она непроизвольно выгибается и, когда он входит пальцами, подается им навстречу, насаживаясь глубже. Чувства становятся невыносимо яркими, каждое движение вызывает волну удовольствия, которая прокатывается снизу вверх, до самой макушки.

Глаза закрываются сами собой, в груди снова откуда-то появляются звуки, которые рвутся наружу, уже на выходе формируясь в единственное слово, которое остается в голове, – его имя. Гэри в этот раз не дает ей дойти до пика и останавливается. Пайпер разочарованно стонет, закусывая губу.

– Торопишься, – повторяет он откуда-то издалека.

А затем одним медленным движением заполняет ее полностью. Это так… Нет, это не просто хорошо – это правильно, это так, как нужно. Когда Пайпер чувствует его внутри, все встает на свои места идеальной красочной мозаикой. Его рука подхватывает под спину, заставляя приподняться.

– Посмотри на меня, маленькая, – шепчет он на ухо, – хочу видеть твои глаза.

Пайпер послушно выполняет просьбу и тут же тонет в его взгляде. Сколько всего таится в глубине: радость, страсть, нежность. Гэри начинает двигаться, поначалу не торопясь, но вскоре теряет терпение и ускоряется.

Она цепляется за его плечи, тяжело дыша, и не отводит глаза, даже когда его палец ложится ей на клитор и держаться больше не получается. Пайпер снова и снова повторяет его имя, пока оно не становится похоже на молитву. Он вчера сказал, и она чувствует это до сих пор: Гэри – ее единственный бог.

Оргазм заставляет все тело пульсировать в такт его движениям, Пайпер замечает такую же волну удовольствия, что формируется в чужих глазах. Это слишком хорошо, чтобы быть реальностью: удовольствие связывает их в одно целое, и это единение достигает своей высшей точки, когда Гэри стонет ее имя, прижимаясь своим лбом к ее.

Не вселенная сжимается до них, наоборот. Они становятся вселенной.

В душ он относит ее так же, на руках. Он вообще не торопится выпускать ее хоть куда-то, даже шепчет на ухо тихо, словно они не одни.

– Я с тобой, Пайпер, я никуда не денусь.

Это продирает до мурашек. Гэри будто читает ее мысли, забираясь к самым болезненным страхам, и это пугает и радует одновременно.

После завтрака Пайпер замечает новую тень возбуждения в его взгляде и сама ведет его в спальню, усаживая на кровать и опускаясь на колени. Глаза Гэри удивленно распахиваются, и она понимает: сегодня у нее тоже есть эта суперсила. Она читает его мысли.

* * *

– Можно я задам глупый вопрос?

– Удиви меня.

Пайпер укладывается поудобнее на его плече. День потихоньку сменяется вечером, и они вдвоем уже успели все, даже поработать. Гэри перезвонил Чеду и проверил презентацию, они вместе посмотрели несколько серий «Доктора» и снова перебрались в спальню.

Сейчас никому из них не хочется подниматься.

– Почему у тебя тут нет кубиков? – Она аккуратно нажимает пальцами на его живот.

Гэри странно смеется и целует ее в лоб.

– Потому что я не стриптизер.

– Но ты же ходишь в спортзал, да?

– Верно. Но не за кубиками.

– Зачем тогда?

– Обычно я просто тягаю железо. Помогает расслабиться после сложного дня, – он накрывает ее ладонь своей, – и перестать хотеть бить людей.

Пайпер немного напрягается от этого признания, но старается этого не показывать.

– Не бойся, – его тон смягчается, – я никогда не бью девчонок. Я вообще давно никого не бил.

– Не считая Саймона?

– Точно, этого забыл. Давай его не считать? Он заслужил.

Гэри поднимает пальцами ее подбородок и заглядывает в глаза.

– Расскажи мне больше. Почему ты даешь ему так себя вести?

– Говоришь, как Себ, – обижается Пайпер. – А что я ему скажу?

– Что угодно, хоть на хуях его таскай. Но не молчи, когда тебя оскорбляют.

– Ты ведь даже не видел.

– Пайпер, – говорит Гэри тихо и серьезно, – ты танцевала в баре так, что я, кроме тебя, никого не видел. Но как только появился твой бывший, ты растерялась. Что между вами произошло?

– Я правда не знаю… – Она отводит взгляд, чтобы не расплакаться. – Просто это не было… очень хорошо.

– Расскажи мне.

– Это глупо и банально. Он просто… я не знаю, как сказать. Он смеялся надо мной. Над выбором профессии, над внешностью. Постоянно издевался над тем, что я играю в онлайн-игры. И еще говорил всякое.

– Какое? – в голосе Гэри слышатся угрожающие нотки.

– Что я в постели не очень, – выпаливает Пайпер. – И что поэтому ему приходится добирать. С другими девушками.

В комнате повисает страшная, давящая тишина, и хочется сбежать. Зря она это сказала, зря посеяла в голову Гэри эти мысли. Вдруг он теперь будет смотреть на нее по-другому?

Когда терпеть молчание становится невыносимо, Пайпер пытается отстраниться, но Гэри не отпускает. Он, наоборот, держит ее крепче.

– Если бы я знал, – хрипло, с горечью в голосе произносит он, – этот дебил так легко не ушел бы.

– Ты сломал ему челюсть.

– Мало. Нужно было переломать ему каждую кость.

Гэри кладет ладонь ей на щеку и коротко, но жадно целует. Пайпер не понимает, что он хочет этим сказать, но, когда отстраняется, он крепко хватает ее за подбородок и яростно шепчет на ухо:

– Одно твое слово, Пайпер, и я изобью его так, что мать не узнает.

– Не нужно, пожалуйста.

– Саймон не просто обидел тебя – он врал тебе и обвинял в своих же проебах. Ты этого не заслуживаешь. И если кто-то еще попробует сказать тебе хоть что-то обидное, не молчи. Огрызайся, дерись, шли его на все хуи, которые представить можешь. Не бойся ничего, потому что я у тебя за спиной. И я любому хребет вырву, поняла?

Не получив ее ответа, Гэри обрушивается на нее голодными, рассерженными и отчаянными губами. Сердце перестает биться, и в ушах звенят его слова, которых она не слышала ни от кого. Как так вышло, что в итоге услышала их от самого молчаливого человека?

Пайпер чувствует, как по щекам катятся слезы, которые Гэри слизывает, покрывая поцелуями все ее лицо. Он держится за нее, а она – за него. Они постепенно успокаиваются, движения становятся мягче, а тишина между ними – комфортной.

– Спасибо, – получается сипло и сдавленно.

Слезы мешают говорить, но ему будто и не нужны ее слова. Гэри обнимает, поглаживает по спине.

Они лежат так долго, пока солнце не начинает клониться к закату. Пайпер вдруг понимает, что за выходные ни разу не вышла из дома – не нужно было никуда… Это немножко пугает: вдруг ему так не очень нравится, она ведь до сих пор не знает, как он обычно проводит выходные. Хотя сейчас, когда то, что между ними происходит, такое новое и хрупкое, может, им и не нужно появляться на людях.

– Завтра нам возвращаться в офис, – вздыхает она, – даже жаль, что выходные заканчиваются.

– Кстати об этом, – вдруг говорит Гэри, – давай пока не рассказывать никому о том, что между нами?

Внутри что-то больно колет. Пайпер не против, ей не нужна публичность. Но от его просьбы все равно неприятно.

– Хорошо, – просто отвечает она.

– Люди еще даже не знают, что я расстался с Фло, – продолжает он. – Не хочу, чтобы о тебе болтали.

Боль проходит моментально, и Пайпер не может сдержать улыбку: вот он. Каждый раз, когда она сомневается, Гэри напоминает о том, что его причины обычно простые, понятные и совсем не обидные.

– Я и не собиралась никому говорить. – Она тянется и целует его в подбородок. – Правда, они давно болтают.

– Знаю, – вздыхает он, – это я виноват, не сдержался. Ты их не слушай, хорошо?

– Они ничего о нас не понимают, – Пайпер обхватывает его мощный торс, насколько хватает рук, – куда им до нас.

– Я со всем разберусь, пусть только чуть уляжется. А пока нам придется выбираться куда-нибудь подальше от Нью-Йорка, если не захотим сидеть дома. В Йонкерс, наверное.

– Пусть будет Йонкерс, – соглашается она. – Мне это не очень важно.

– Ты только не расстраивайся, хорошо? – с тревогой просит Гэри. – Знаю, что это не очень хорошо, но я постараюсь решить все побыстрее.

– Я не расстраиваюсь. – Пайпер отстраняется и заглядывает ему в глаза. – Пусть никто не знает о нас. Главное – чтобы были эти «мы».

– А куда мы денемся? Нет, маленькая, ты теперь от меня так просто не отделаешься.

Глава 30

Зверюга

Уиган, 2011

– Понятия не имею, что тебе не нравится, – болтает Джек, спокойно катясь по дороге, – ба только рада, что мы с ней живем. Места хватает, и мы видим ее чаще, чем если съедем.

– Брать нас будут – куда придут? К ней домой?

– Вечно ты так. Трепись поменьше, что нас брать будут, а? Не играй с судьбой. Пока ведь не взяли.

– Ты правда веришь, что так будет всегда?

– Почему бы и нет. Сколько мы в этом, лет восемь? До сих пор не попались.

– Именно. Мы в этом восемь лет. Однажды удача должна закончиться.

Гэри не нравится оптимизм Джека. В их деле такой настрой только вредит. Он знает, и Леон тоже, что чем больше уверен в своих силах, тем выше шанс ошибиться. Там и лишние страхи вредят, конечно.

Но такое самодовольство, какое отращивает Джек, их точно однажды погубит.

– Я верю в Леона, – тот выкручивает руль на пустынной дороге и чуть сильнее выжимает педаль, – это его работа – держать копов подальше от нас.

– Ты хоть в Аллаха уверуй, шансы все равно остаются. Не стоит терять осторожность.

– Ладно, братишка, – вздыхает Джек, – вернемся из Абердина и поищем себе квартиру.

– Наконец-то.

– Но я буду водить туда девчонок. Если будем жить одни, ты меня не остановишь.

– Только если притащишь сразу двух. – Гэри даже не шутит.

– Думаешь, поделюсь?

– Думаешь, я тебя спрашивать буду?

– Ой, не играй мне тут бицепсами. Знаю я твой стиль. Посадить девчонку себе на колени и обещать вырвать хребет тому, на кого она пальцем укажет, – так себе метод соблазнения.

– Пока работает, – пожимает плечами Гэри.

– Ну и кто из нас самоуверенный?

– Так, прижми-ка скорость. Я понять не могу, где мы.

– В лесу где-то едем, а что? – Джек оглядывается по сторонам, но все равно тормозит.

– Мы сейчас на трассе должны быть, на А49. Какой, в жопу, лес?

Джек сворачивает на обочину и тормозит машину. Гэри открывает дверь и оглядывается: Леона и Тыковки, которые должны были их страховать, не видно.

– Твою мать, – тихо ругается он. – Где мы?

Нью-Йорк, 2018

– Высади меня на «Пенн-стейшн», – предлагает Пайпер. – Я оттуда спокойно дойду, еще и кофе нам захвачу по дороге.

– Уверена?

Гэри косится на нее и чувствует укол разочарования. Ему не нравится прятаться, придумывать, как бы высадить Пайпер, чтобы никто не увидел их вместе.

Он даже надеется, что она возмутится и выкинет что-то девчачье. Но Пайпер остается собой даже сейчас: она слушает и, если что-то звучит логично, соглашается. Еще и выглядит при этом так, будто ей все равно, будут ли они гулять по Центральному парку за ручку или нет.

– Тогда пончиков еще возьми. Пригодятся после собрания.

– Будем плакать и заедать стресс?

– Как минимум я, – кивает он. – Ненавижу квартальные отчеты.

Он тормозит у станции. Пайпер быстро отстегивается и спрыгивает вниз. Гэри двигается дальше, замечая в боковое зеркало, что она радостно машет ему рукой.

Внутри разливается ласковое тепло. С ней хорошо, как дома. Манчестер и Дублин оказались ближе друг другу, чем когда-либо смогут быть Манхэттен и Квинс.

Гэри сложно в это поверить – он никогда не любил трепаться, – но с Пайпер здорово именно говорить. О чем угодно, даже о картошке с мясом. Ее любопытство простирается далеко, но не пересекает невидимых границ. Она пока не спрашивает, как они заработали денег на офис на Манхэттене. Не спрашивает, кого они вместе ищут. Она пытается узнать его, выяснив, любит ли он белый хлеб и пьет ли чай с молоком.

Одни выходные, а он уже продан с потрохами. В средние века Пайпер сожгли бы на костре, ведь то, что она делает, иначе, как колдовством, и не назовешь. И это на него даже не похоже: раньше его к ней не слишком тянуло. Красивая – да. Смышленая – это точно. Но чтобы так хорошо было с человеком, которого, по сути, только на работе и видел, – это точно магия.

Пока он доезжает до парковки, поднимается на этаж и заходит к себе, ему остро не хватает ее рядом. Гэри готов носить Пайпер на руках всюду – она все равно ничего не весит, даже руку не оттягивает. Лишь бы чувствовать тепло нежной кожи, слышать щебечущий голосок и вдыхать запах рыжей макушки.

Сосредоточиться на работе сложно: через полчаса собрание, а у него перед глазами только ее лицо. Гэри открывает ноутбук и еще раз пробегается глазами по презентации. В целом все в порядке – то, что можно улучшить, уже стоит в рабочем плане, а больше он пока ничего и не видит.

За дверью слышится шорох – Пайпер добралась. Хочется выйти и поцеловать ее, просто чтобы снова почувствовать рядом, но Гэри держится. Надо как-то пустить слух, что они с Фло разошлись. Хотя что значит «как-то»? Просто ляпнуть это недалеко от Марты, и через двадцать минут знать будет каждая собака.

* * *

Все проходит хорошо, и когда открывается очередной слайд, на котором все важное уже выделено, Гэри расслабленно выдыхает. Пайпер удалось сделать лучшую презентацию, которую он когда-нибудь показывал: все по полочкам, акценты на самом нужном.

За три месяца она успела разобраться в их работе, хотя Джанин говорит, что для адаптации нужно не меньше полугода. Растереть бы эти слова ей по лицу, конечно. Даже Леон сейчас сидит и одобрительно кивает.

Собрание запланировано на весь день с часовым перерывом на ланч, и во время нудного рассказа дирекции маркетинга о том, как они хорошо поработали, Гэри думает о том, что вечером он снова окажется в маленькой квартире в Бруклине, на крохотной кухне. Пайпер будет сидеть на стуле и болтать ногами. Желательно, голая.

– Ты вообще здесь? – толкает его в бок Джек. – Прекрати улыбаться, а то я думаю, что тебя инопланетяне украли.

– Я просто уснул, – отвечает Гэри.

Он пытается сосредоточиться на экране с чужой презентацией, но получается херово. До ланча еле досиживает, но и тут Джек не дает ему покоя.

– Пойдем к тебе, – говорит он, – поболтаем.

Гэри не знает, как от него избавиться, так что дает увести себя в свой же кабинет.

– Как прошло? – Пайпер вскидывается, как только они поворачивают в приемную.

– Хорошо, – отвечает он, – без затыков.

– Значит, и я сегодня без втыка, – сияет она.

Ему приходится пару секунд осознать, что она имела в виду, но все-таки шутка доходит. Гэри сначала просто улыбается, пытаясь не заржать, но Пайпер гогочет первая, и он только присоединяется.

– Вы нормальные? – уточняет Джек. – Над чем смеетесь?

– Затык и втык, – говорит Пайпер, задыхаясь.

Тот морщится и оглядывает их обоих.

– Ты себе ассистента по чувству юмора выбирал?

– Просто совпало.

– Мистер Барнс, я вам нужна? – Пайпер становится немного серьезнее. – А то у меня ланч.

– Беги.

Гэри идет к себе в кабинет и уже у двери замечает, что Джек так и стоит на месте.

– Ты хотел поговорить? Ну, пойдем.

Они с Пайпер оба забыли про ланч, и теперь она бежит на соседнюю улицу за хот-догами. У Джека есть не больше получаса.

Тот заходит следом и запирается на замок. Разговор обещает быть интересным, и Гэри опускается в свое кресло, в то время как Джек укладывается на его диван, как в кабинете психотерапевта из дрянного фильма.

– Помнишь, мы говорили, что у тебя проблемы с Флоренс?

– Помню, я еще тогда сказал, что сам разберусь.

– Здорово разобрался. Где ты сейчас живешь?

Гэри становится неуютно: он ведь еще не успел никому сказать. Фло? Так они с Джеком друг друга на дух не переносят, вряд ли она бы ему звонила. Они даже здороваются сквозь зубы.

– Откуда ты узнал?

Джек подозрительно морщится и жует губу, но на вопрос отвечает.

– Заезжал к тебе в гости на выходных, встретил Флоренс. Она и сообщила.

– Как она?

– Держится, – отвечает тот после очередной паузы, – и даже неплохо.

На душе становится спокойнее. Хочется, чтобы Фло пережила расставание нормально, без лишних нервов. Она все-таки заслужила лучшую жизнь, чем ту, что у них была.

– А ты зачем приезжал? Хотел чего? Позвонил бы.

– Мы не обо мне сейчас, – наставительно поднимает палец Джек. – Ты до сих пор не сказал, где ты живешь.

– В Бруклине, – говорит Гэри.

– Вот как, – тот поворачивает голову, – скажи мне, вот эти шуточки с Малой – это же не просто так? Ты сидишь лыбу давишь, а от нее вообще лампочку зажечь можно.

– Давай потом об этом поговорим? Не сегодня.

Гэри не готов сейчас это обсуждать. Слишком хрупкое оно, пара дней только прошла. И что он объяснит? Что она смотрит «Доктора Кто», и вот слово за слово и потрахались?

– Ты неделю назад сказал, что у тебя с Пайпер ничего нет, а тут выходит, что наебал меня. И Флоренс тоже?

– Я понять не могу, – мгновенно вскипает он, – ты отрастил лишние зубы?

– А ты мне их выбить решил, братишка?

Взгляд Джека становится жестким и даже оскорбленным. Вопрос хлестко бьет Гэри по лицу, напоминая, кто они друг другу. Не с братьями же ему драться. Это неправильно и уж точно нечестно.

– Сядь, – просит Гэри. Он поднимается с кресла, подходит к дивану и опускается рядом с Джеком. – Только давай без подколов, ладно?

– Да, – серьезнеет тот.

– Я не уходил от Фло к Пайпер. Я просто ушел от Фло. И планировал остановиться у тебя, но мне нужен был кто-то вроде нее. А еще там диван есть.

– Что у вас случилось-то? Пойми меня правильно: ты же нихрена не рассказываешь, тут твоя Малая как с неба падает, и начинает твориться черт возьми что.

– Совпадение, – качает головой Гэри. – Помнишь, ты мне сказал, что Фло мои яйца в кулаке держит, когда она мне резюме притащила?

– Я мог такое сказать, да.

– Вот с тех пор все и началось.

Гэри рассказывает всю историю, аккуратно обходя Марокко, и ему становится легче. Стоило, наверное, раньше поделиться, но Джек полез бы с советами, только взбесил бы больше. Хотя что бы там ни было с Фло, с Пайпер, с кем угодно, ближе него у Гэри никого. Джек и ба, они вдвоем – его родня.

Теперь, когда все закончилось, говорить об этом становится куда проще. Было и было. Внутри еще скребет, но точки уже стоят.

– Охуеть, – тихо и серьезно произносит Джек, когда Гэри заканчивает на том, что собрал свои вещи и уехал. – И ты все это в себе держал?

– Ты же знаешь, я болтать не люблю.

– Это не значит, что надо совсем молчать.

Они смотрят друг на друга, и даже спорить не хочется. Гэри только качает головой.

– Так, а что с Малой у тебя?

– Рано говорить, что у нас. Живу у нее, пока не выгоняет. Представь, оказалось, что она любит «Доктора Кто».

– Это же твоя виагра.

– А я о чем. Но там… Там совсем по-другому все.

Джек прикусывает губу: видно, что старается не шутить. Аж краснеет.

– Ладно, давай уже, – кивает Гэри.

– Поперек, что ли? – выпаливает тот.

– Долбоеб.

– Я должен был! Ты сам что думаешь? Не хочешь притормозить с новыми отношениями? Ну, недельку свободный воздух носом попробовать?

– Зачем оно мне? – удивляется Гэри. – С Пайпер здорово. И раз уж так вышло, что мы теперь вместе, чего метаться? Выдумывать себе что-то.

– Ты стал до чертиков моногамен, братишка, – вздыхает Джек, – а я-то надеялся, мы пробежимся по Нью-Йорку, как в старые добрые времена.

– Староваты мы с тобой для пробежек, – ржет тот, – и слишком много работаем.

– Гэри, – Джек снова становится серьезным, – ты уверен, что оно тебе надо?

– Сейчас? Все идеально. А дальше видно будет.

Джек поднимается и наворачивает пару кругов по кабинету. Гэри вспоминает, что они еще не обсудили.

– Так а зачем ты приезжал ко мне?

– Что? – рассеянно поворачивается тот. – Да уже не важно. Я и забыл. И вообще, чего ты меня тут запер? Мне на ланч пора, тебе наверняка Малая еды принесет, а мне свою самому добыть надо.

Уже у выхода он задерживается и оборачивается.

– Так получается, Флоренс теперь свободна?

– Держи хер в штанах, – предупреждает Гэри, – она тебе не игрушка.

Джек бросает на него странный взгляд, но кивает и выходит из кабинета.

– Пайпер, – зовет Гэри, заметив движение за дверью, – заходи.

Глава 31

Малая

– На две недели тебя оставила! – возмущается в динамике Скай. – Сказала поливать чертов цветок и не забывать поесть.

– Поливаю и отлично ем, – отвечает Пайпер. – Три раза в день, кстати.

– Что, готовишь для него? Пипс, мы ведь говорили: не притворяться домохозяйкой. Даже если он купится, правда все равно вскроется.

– Он готовит.

Скай удивленно замолкает.

Пайпер не знала, как ей сказать, особенно так, чтобы никто кроме них не слышал. Поэтому когда Гэри уехал в спортзал, она решила воспользоваться шансом.

– Ладно, он может остаться, – бурчит Скай, – все еще поверить не могу, что ты пустила пожить своего начальника. У него что, нет денег на отель?

– Он не хотел быть один.

– А где он спит? На диване?

– Это вторая часть новости, – аккуратно говорит Пайпер. – Он спит у меня.

– Ты спишь на диване?

– Нет. Я тоже сплю… у себя. Мы вместе спим.

– Не может быть, – ошарашенно выдыхает Скай. – Ты и Гэри Барнс? Мы в параллельной вселенной? А можно мне тогда Дональда Гловера?

– Не знаю, попробуй стать его ассистентом.

– Пожалуй, стоит. Подожди, но как все это получилось?

– Само, – признается Пайпер. – Просто говорили о «Докторе Кто», и потом о Манчестере, а потом… получилось. Кстати, он купил мне годовую подписку на «Бритбокс».

– Великолепно, – с сарказмом отвечает Скай. – Посмотрим свадьбу Гарри и Меган втроем. Пипс, мне нужны подробности.

– Он большой фанат классического «Доктора Кто»…

– Не про «Бритбокс»! Как у вас все началось?

– Я не знаю, как это описать. Мы выпили всю текилу вечером в пятницу.

– Ты же купила новую бутылку? Потому что она мне понадобится.

– Еще нет, но куплю.

Пайпер коротко пересказывает, что произошло на выходных. Иногда становится сложно дышать: воспоминания всплывают в голове так ярко, что хочется, чтобы Гэри быстрее вернулся из спортзала.

Сегодня уже среда. Они проводят вечера вдвоем, вместе ездят на работу и домой. И пусть они все еще не говорили о том, что между ними происходит, Пайпер чувствует, что для него это не просто возможность перекантоваться где-нибудь с пользой. Гэри слишком серьезен для этого.

– Это очень странно, – задумчиво тянет Скай, – ты уверена, что он не замещает тобой Флоренс?

– Не уверена, – признается Пайпер. – Но на самом деле непохоже. Он даже не говорит о ней никогда, и я совсем не чувствую ее между нами. В пятницу вечером он еще как-то был в своем расставании, а в субботу уже будто шагнул в новый день и отправился жить дальше.

– Тоже хочу так уметь.

– И я. Из-за Саймона сколько ревела? Месяц?

– Дольше. Его вообще только Барнс и вытеснил.

– Кстати, мне нужно как-то Саймона держать подальше от Гэри.

– Что еще он сделал?

– Не он, – Пайпер пытается подобрать слова, – в общем, Гэри попросил меня рассказать про него. И я рассказала.

– А что там еще делать с Саймоном? Челюсть он ему уже сломал.

– Сказал, нужно было переломать ему каждую кость в теле.

– Прости, но тут даже я немного… ну ты поняла, – мечтательно произносит Скай.

– Знаю, – соглашается Пайпер, – я тоже. Не понимаю, почему, но когда смотрю на его мышцы и вспоминаю, как он врезал Саймону, то готова на все. Из-за меня никогда никого не били. А тут… Мы ведь даже вместе не были тогда.

– И ты еще обвиняешь меня, когда мне такое в книжках нравится. Пипс, ты теперь живешь с книжным героем.

– Именно! При этом он еще готовит, носит меня по квартире на руках и обнимает, когда я сплю. И мы говорим! Не просто я. Мы.

– Да, звучит слишком хорошо. Думаешь, есть какой-то подвох?

– Не хочу ждать подвоха, – сердце Пайпер сжимается, начинает ныть, – можно я еще немного просто порадуюсь тому, что есть? Боюсь думать, что будет, когда ему придется съезжать. Мы и на работе никому не говорили, понимаешь?

– Стоп-стоп, ты куда побежала? Успокойся. Если сейчас подвоха нет, может, его и в принципе нет, бывает же такое, – рассуждает Скай. – Ты права. Сейчас можно просто радоваться. А я порадуюсь за тебя.

– Спасибо. Я и стараюсь… радоваться.

– Кстати, сейчас он где?

– В спортзале.

– Он вообще настоящий?

– Самый настоящий.

Пайпер вспоминает их разговоры и улыбается: более подходящего слова для него и не придумать. Ей ужасно любопытно, как он жил до переезда в Нью-Йорк, – кажется, там столько интересных историй. Но сам он не рассказывает.

Скай отключается, и Пайпер смотрит на часы: скорее бы Гэри вернулся.

Она влюблена. По уши, гораздо сильнее, чем до этого. Ей даже немного страшно, потому что они еще и недели вместе не пробыли, а она уже как лужица. Хотя иногда кажется, что они вместе с того дня, когда она забрала пьяного Зверюгу из бара. По крайней мере, он такой же, каким она тогда его увидела.

В тишине квартиры слышно, как ключ поворачивается в замке. Пайпер выбегает в гостиную.

– Привет, маленькая, – улыбается Гэри и закрывает за собой дверь. – Соскучилась?

Вместо ответа она запрыгивает ему на руки и коротко целует.

Он улыбается ей все чаще. Пайпер раньше думала, что он не умеет, а теперь это первое, что она видит по утрам. И, кажется, начинает привыкать.

– Я призналась Скай.

– Хорошо, – кивает Гэри, – что она сказала?

– Что ты можешь остаться.

– У тебя были сомнения?

– Ты не слышал, как она поначалу возмущалась.

Гэри усаживается вместе с Пайпер на диван и зарывается пальцами в волосы. Прикрыв глаза, он утыкается носом ей в шею, прижимает к себе, хотя они расстались всего пару часов назад.

– И как ты ее уговорила?

– Сказала, что ты готовишь.

– Ба говорила, что пригодится, а я не верил, – хмыкает Гэри.

Пайпер обнимает его за плечи и замолкает. В такие моменты слишком хорошо просто сидеть в тишине. Слушать его дыхание, чувствовать, как спокойно и размеренно бьется чужое сердце.

– Мы собирались заняться сегодня Мирамаром, – напоминает она наконец.

– Точно. Пошел за ноутбуком.

Он прижимается губами к ее ключице, и Пайпер слезает с его рук.

– Мой тоже захвати. Вместе посмотрим.

Найти Гэри Джеймса в Мирамаре оказывается не так-то просто. У Ар Джея нет ни адреса, ни даже района, где это может быть. С такой информацией в Аргентину ехать бесполезно: все равно что иголку искать в стоге сена.

Пайпер решает проверить все, что может придумать, и начать с самого простого – с телефонной книги.

– Я проверяю Эй-Би-Си, а ты – их основной справочник, – командует она. – У них поиск криво работает, я уже пыталась. Так что придется листать. Тебе проще – у тебя есть оглавление.

Она быстро перелистывает страницы сайта, на которых списком опубликованы имена жителей Мирамара. Город выглядит слишком большим – Пайпер приходится долго листать, а сам сайт точно сделан через жопу: дальше пары страниц не пролистнешь, и она все еще на букве «Ди».

– Его здесь нет, – недовольно произносит Гэри, глядя в экран.

– Поищи похожих, – заглядывает Пайпер через его плечо. – Почему ты остановился на букве «Би»?

– На «Джей» его не было. Подумал, вдруг он… сменил фамилию.

– Листни обратно на «Джей». Смотри, вот есть какой-то… Габриэль Хаимес. Вот его стоит проверить.

Пайпер быстро открывает «Фейсбук» и вводит имя в поиск.

– Габриэль Хаимес вообще не похож на Гэри Джеймса.

– Почему же? Если кто-то пытался влиться в окружение, то вполне мог. Поменять имя так, что «мундо испанико» примет за своего.

– Ты неплохо понимаешь испанский?

– Американская школа, – пожимает плечами Пайпер, – и правда хороший учитель. Он у нас был мигрантом, влюбленным в свой язык. Сказки нам читал, сериалы показывал. Заставлял говорить.

– То есть ты хочешь поискать не самого Гэри Джеймса, а кого-то с похожим именем, но испанским? Это странно.

– Ничего странного. Если бы я хотела выглядеть своей, я бы сменила имя на какую-нибудь Пепиту Нолано. Хотя звучит по-дурацки, конечно. Может, Гэри Джеймс тоже об этом подумал. Так он точно не будет выделяться.

– С его-то валлийской рожей.

– Аргентина, – Пайпер скроллит всех Хаимесов, которых выдает «Фейсбук», пытаясь найти кого-нибудь из столицы, – очень белая страна, между прочим. Думаешь, валлиец не смешается с кучей немцев, которые там есть?

– Откуда ты все это знаешь?

– Все те же уроки испанского. – Она открывает несколько страниц и показывает их Гэри. – Он, не он?

– Нет, нет, точно нет. Ищи постарше. Лет пятидесяти-шестидесяти.

– А этому, по-твоему, сколько? – Пайпер кивает на очевидно пожилого Габриэля Хаимеса.

– Не больше сорока.

Вот в чем она не разбирается, так это в возрасте людей. Они или молодые, или не очень, или уже откровенно старые. Разницу между шестьюдесятью и пятьюдесятью она не увидит.

Они продолжают скроллить вместе, пробуя разные испанские вариации имен, но так ничего и не находят. Гэри начинает сердиться – Пайпер чувствует это в его напряженной позе. Нужно закончить на сегодня, наверное. У них еще ведь есть время.

– Давай сворачиваться с телефонной книгой, – предлагает она. – Я подумаю, как мы еще можем поискать.

Гэри послушно закрывает ноутбук и вдруг поворачивается к ней с озарением в глазах.

– А если ты – Пепита Нолано, то как бы ты переделала мою фамилию?

– Барнс? – задумывается она. – Не знаю. Может, Баррена.

– А есть такая? Давай напоследок поищем знаешь кого… Даниэля Баррену.

– Почему Даниэля?

– Просто предположение.

Даниэль Баррена – значит, Дэниел Барнс? Звучит ужасно знакомо, даже не считая фамилии самого Гэри, которую она слышит каждый день. Он что-то недоговаривает, но Пайпер решает пока не задавать лишних вопросов.

Она послушно ищет это имя, но результатов появляется даже меньше, чем у Хаимеса. И все не то.

Гэри вздыхает и на секунду устало прикрывает глаза. Рано они, наверное, радовались в пятницу – еще нужно придумать, как найти валлийца среди аргентинцев.

– У нас получится, – Пайпер осторожно кладет ладонь ему на плечо, – я чувствую. Получится.

– Скорее бы, – глухо отвечает он. – Я начинаю терять надежду.

Глава 32

Зверюга

Гэри замечает в коридоре офиса тень, которая в очередной раз мелькает, скрываясь от него. Он знает, что это Саймон. Кто еще может бояться его настолько, чтобы вообще не попадаться на глаза, даже случайно?

Он правильно боится. Единственное, что нужно Гэри, чтобы перестать сдерживаться, – это повод. Можно маленький, самый незначительный. Черт, достаточно будет просто взгляда. Саймон, судя по всему, в курсе, по какому тонкому льду ходит, поэтому не испытывает судьбу.

Это начинает подбешивать. Его присутствие в офисе все равно нервирует Пайпер, а это им не нужно. Гэри не нравится этот уебок, сложно даже представить, кому он вообще нравится. Только если самому себе.

Гэри сворачивает в кабинет к Тыковке. Только подходит, а оттуда уже слышен гул голосов. Ему все еще непонятно, как они там с ума друг от друга не сходят. Сколько раз им предлагали хотя бы поставить перегородки, все без толку. Хипарская оргия и та потише будет.

Тыковка зарылся в бумагах по уши, и в последнее время это постоянное явление: он не с ними, даже если сидит и слушает. Снова что-то новое придумывает и, кстати, вовремя: последняя выпущенная ими приблуда вышла слишком сложной в использовании. Леон все надеется продать ее не массовому пользователю, а автомобильной компании, но пока не получается.

Отдел затихает, видимо, надеясь на очередную сцену, но Гэри только выковыривает Тыковку из чертежей. Его можно найти в вигваме из бумаги только по знакомому хроническому кашлю. Зато безошибочно.

– Пойдем покурим, – предлагает Гэри.

Тыковка поднимает голову и смотрит словно сквозь него. Нужно время, чтобы он сообразил, где находится. Когда работает, вообще никого и ничего не видит, как в другой мир проваливается. Вернуть его оттуда бывает сложно. Сколько раз уже Гэри приезжал на работу пораньше и замечал его драгоценную «Индиго» на парковке, а потом вытаскивал его самого, спящего, из кабинета и отвозил домой.

– Ты же не куришь, – наконец произносит Тыковка, когда узнает Гэри.

– Так ты мне стрельнешь?

Они выбираются на балкон. В Манчестере курили все: тогда и сигареты еще не стоили таких бешеных денег, и дымить можно было хоть на улице. В Нью-Йорке постепенно бросили, потому что тут так проще. Но не Тыковка.

Так что когда места в офисе делили, ему сразу отдали кабинет с выходом на единственный на этаже балкон. Надеяться на то, что он будет спускаться с пятнадцатого этажа покурить, было глупо, а выключать в кабинете пожарную сигнализацию небезопасно. Особенно с умением Тыковки забывать обо всем.

– Не дам я тебе сигарету, – тот с удовольствием делает первую затяжку, – ты бросил, а курить вредно. Поговорить хотел?

Руки начинают чесаться. Гэри спешно запихивает их в карманы – он ведь правда бросил, когда встретил Флоренс.

– Саймон, – спокойно произносит он.

– Только не это, – морщится Тыковка, – чего ты прикопался к парню?

– Он тебе по ценностям не подходит.

– Красиво придумал. По-взрослому.

– Не начинай. Ты просто не в курсе, что этот уебок сделал.

– С Пайпер? Это не касается работы.

– Еще как касается. Помнишь, мы боли компании разбирали? И там были проблемы в ценностях. Самые глубокие, да? Вот тут такая же история.

– Ладно, возьми сигарету. – Тыковка тянется в карман за пачкой. – И говори нормально. А то я тебя не узнаю.

Гэри подкуривает и понимает, как сильно скучает по дыму в легких. Или это просто тоска по дому?

– Если коротко, то Саймон мудак, и он тебе не нужен.

– Мне тоже нравится малая, но не настолько, чтобы спасать ее от бывшего.

– Не в ней сейчас вопрос, – Гэри натыкается на осуждающий взгляд Тыковки, – ладно, не только в ней.

– Объясни.

– Он загулял, а когда поймали, повесил всех собак на нее же. Типа, она недостаточно…

Кровь снова кипит, сердце гулко стучит в ушах, и Гэри затягивается поглубже, чтобы успокоиться. Иногда вспыльчивость и его самого бесит. Как сейчас, например.

– Это дерьмово, – кивает Тыковка, – но все еще не рабочий вопрос.

– Завтра он сольет твои наработки налево, а тебе скажет, что ты ему недоплачивал.

Тыковка резко вскидывает голову, его взгляд становится жестким.

– Вопрос ценностей, говорю же.

– Как ты вывернул, – недовольно произносит тот. – У Леона научился?

Гэри только ухмыляется в ответ. У кого еще?

– Ладно, я тебя понял, – Тыковка тушит окурок и недовольно ведет плечами, – я посмотрю за ним повнимательнее. Но не буду увольнять его из-за Пайпер.

– И не нужно. Просто побереги себя от мудака в отделе.

– Мне не нравится, что ты пришел ко мне с этим вопросом.

– К Джанин надо было зайти?

– Блядь, да кто тебя укусил? – Тыковка мрачнеет. – Мне не нравится, что ты просишь меня уволить человека.

– Мне тоже, – соглашается Гэри, – и поэтому я к тебе никогда не лез.

– Челюсть ты ему сломал?

– Ага.

– Хорошо, что он не пошел никуда, на минуточку. Хотя, зная тебя, парень еще легко отделался.

– Пусть радуется, что меня остановили.

– Ладно, – тяжело вздыхает Тыковка, – хорошо. Все равно не лучший из моих стажеров. Но я ничего не обещаю. Просто проверю.

– Договорились.

– У меня к тебе тоже вопрос, – тот подкуривает вторую подряд, – ты, я слышал, от Флоренс ушел.

– Верно, – Гэри внимательно смотрит на него и тушит свою сигарету, – а что?

– Ты в порядке?

Тыковка нервно дергает щекой и отводит глаза.

– Не любишь трепаться, помню. Просто знай, что я рад, если ты в порядке.

– У меня все хорошо, – честно отвечает Гэри. – Правда.

Он поворачивается к выходу, но вслед ему летит повеселевший голос:

– Если что, заходите с Малой в гости как-нибудь. На пиво.

* * *

Пайпер уютно устраивается у него на плече, и Гэри не может не думать о том, что привык к этому месту. Конечно, ее квартира намного меньше его дома – в спальне они вдвоем даже на работу собираются, натыкаясь друг на друга, но здесь уютно.

– Пятница, – выдыхает Пайпер, слегка кусая его за плечо, – неделю назад ты ко мне пришел.

– Всего неделю, – удивляется Гэри сам себе. – Я здесь как будто всегда был.

– У меня такое же чувство. Это хорошо или плохо?

– Не знаю. Оно такое, какое есть. Почему оно должно быть плохим или хорошим?

– Так проще, – улыбается Пайпер, – когда можешь оценить.

– Тебе хоть раз было со мной плохо за эту неделю?

Она задумывается, поднимает голову и чуть прищуривается. Гэри искоса смотрит на нее и тянется вниз, чтобы быстро прижаться к ее губам.

– Не-а, – Пайпер проводит пальцами по его груди, – а тебе со мной?

– Тоже нет.

– Значит, нам как минимум неплохо, – смеется она, – меня устраивает.

– Меня тоже. Хочешь, завтра поедем куда-нибудь?

– Куда?

– Понятия не имею. Можем сесть в машину и поехать куда глаза глядят. Хочешь – на север, в Бостон. Хочешь – на юг, в Филадельфию. Куда угодно.

– Сможем пройтись по какому-нибудь парку, да?

– Посидеть в ресторане тоже.

– В Бостоне есть залив.

– Куда угодно, – повторяет Гэри, зарываясь пальцами в ее волосы, – лишь бы подальше отсюда и совсем без шансов встретить какую-нибудь Марту.

Пайпер поеживается при упоминании этого имени. Почему?

– Что такое, маленькая? – Гэри старается звучать наименее пугающе.

– Я ее побаиваюсь, – признается та, – кажется, она меня ненавидит.

– Просто завидует.

– Чему? – поджимает губы она. – Марта уже была на моем месте, и ей вроде не нравилось.

Гэри смотрит на недоверчивое лицо Пайпер и начинает смеяться. Она правда не понимает, что происходит. Да и откуда ей знать? Для нее это, наверное, нормально. В конце концов, именно из-за нее в операционке появилась эта новая атмосфера. Другой она в «Феллоу Хэнд» даже не знает.

– Да что такое?

– У Марты не было таких отношений с коллегами, как у тебя. Ни с одним из них.

– В смысле?

– Райан не поил ее чаем, – поясняет Гэри.

– Может, она не любит чай.

– Рамон не носил ей энчиладас.

– Я спасла его задницу.

– Чед не подменял ее на телефоне, когда она опаздывала с ланча.

– Это было всего один раз!

– Представляешь, как я охренел, когда позвал тебя, а тонким голосом ответил Чед?

– Я тогда сломала каблук, – оправдывается Пайпер.

– И Себ никогда не прикрывал ее косяки.

– Мои тоже.

– Да что ты? – Гэри заставляет ее поднять на него глаза. – Кто уронил сервер, Пайпер?

Она молчит, кусая губы и пытаясь спрятать улыбку.

– Мышка, – наконец выдает она.

– Тогда уж лисичка.

– Я поняла, поняла, – она прячет лицо у него на груди, – у Марты не было папочек Пайпер.

– Кого?

– Хороших отношений с коллегами.

– Как ты их называешь? – Гэри надеется, что ему послышалось.

– Не обращай внимания. Просто у нас есть… свой чат, мы там обсуждаем собрания и кидаем смешные картинки. И он так называется.

– «Папочки Пайпер»?

– Да. Не ругайся, пожалуйста, это просто забавное название.

Гэри вспоминает, что в последнее время его суровые и злые, как сторожевые псы, руководители отделов превращаются в послушных щенят, стоит на горизонте появиться Пайпер. Из груди вырывается смешок: это название отлично подходит.

– Не буду ругаться. Ты поняла, почему Марта бесится? Сколько бы она ни просидела на твоем стуле, она не добивалась того, что получилось у тебя. И многое у тебя выходит лучше. Уже думала о своей карьере?

– О чем? Я только привыкла к этому месту, и то не до конца.

– Но можно планировать, что ты будешь делать дальше.

– Нельзя. Я не понимаю, кто я сейчас.

– У тебя есть мечты?

Пайпер замирает, даже перестает дышать: Гэри словно нашел какое-то слабое место. Он обнимает ее крепче и целует в макушку, стараясь успокоить.

– Не хочешь говорить? – спрашивает он.

– У меня глупые мечты, – отвечает она еле слышным шепотом.

– Так не бывает. Это же мечты, они могут быть какими угодно.

– Мои правда глупые, – трясет головой Пайпер, – ты подумаешь, что я идиотка.

– Тогда давай меняться, – предлагает Гэри, – ты мне одну свою глупую мечту, а я тебе свою.

Кто это с ней сделал? Кто внушил ей, что мечты могут быть глупыми? Да пусть она хоть два сердца отрастить хочет – это не значит, что она глупая, и вообще ничего не значит. Просто мечта. Гэри больно наблюдать за тем, как она боится признаваться.

– А можешь ты первый?.. – спрашивает Пайпер недоверчиво.

– Давай. Когда мы с Джеком скинулись на нашу первую машину, это был пожилой «Форд Мондео». Один из первых, девяносто второго года. Он разваливался на ходу, и я больше времени провел с ним в гараже, чем за рулем.

Пайпер с интересом слушает. Она наконец поднимает голову и смотрит на него. Это простое движение вдохновляет его продолжить.

– Нам было по семнадцать, только-только права получили. Сами купили, ба гордилась нами, а мы чуть не лопались от собственной крутости. А потом машина в очередной раз заглохла посреди города, мы ее битый час завести пытались, а она в пику нам задымила.

Гэри опускает некоторые подробности, вроде тех, что с ними в машине были девчонки, и это делало их позор совсем невыносимым.

– И что вы сделали?

– Когда мы в конце концов смогли загнать ее обратно в гараж, я все починил. И пообещал себе, что у меня точно будет нормальная машина. Почему-то в голове всегда сидело, что это будет пикап. Большой, черный. И ни в коем случае не «Форд». Мне он потом даже снился пару лет.

– Но у тебя…

– Знаю. «Форд», но большой, черный и пикап. Я не виноват, что таких больших пикапов уже никто не выпускает.

Пайпер радостно смеется, пробегаясь маленькими пальчиками по его лицу. Гэри улыбается в ответ – от звуков ее смеха внутри теплеет.

– Твоя очередь.

– Я когда-то мечтала делать игры, – выпаливает Пайпер. – Работать в игровой студии, придумывать механики для онлайн-игр.

– Как в той, в которую играешь?

– Именно! У них вечно какая-то беда с балансом. То одному классу порежут все возможности, то другому. Знаешь, как это бесит? Приходится постоянно что-то выдумывать вместо того, чтобы нормально играть.

Гэри смотрит ей в глаза и не может понять, что в этих мечтах глупого. То, что она говорит, не просто нормально – это даже можно реализовать.

– Тупо звучит, да? – сползает улыбка с лица Пайпер.

– Нет. Не понимаю, почему ты не хочешь попробовать себя в этой индустрии.

– Не представляю, с чего начать. И я не настолько умная, чтобы заниматься чем-то подобным. Да и кто меня возьмет куда-то с дипломом социолога?

– Пайпер, посмотри на меня, – серьезно просит Гэри, – я еле закончил школу. У меня нет никого, кто пропихивал бы меня в этой жизни. Только я и мои братья. И у меня что-то да получилось.

– Это другое.

– Это все одно и то же. И если уж я, двоечник из Манчестера, научился справляться со своей работой, почему тебя пугает, что у тебя просто не тот диплом?

Пайпер прикусывает губу и смотрит на него с сомнением. Гэри нравится наблюдать, как в ее глазах ломаются барьеры, которые поставил какой-то урод.

– Не знаю, – наконец отвечает она.

Глава 33

Малая

Они вернулись из Бостона за полночь. Вымотались так, что Пайпер даже не помнит, как разделась, прежде чем упасть в кровать и уснуть. Так что когда в воскресенье их будит очередной звонок, который громкой трелью раздается из телефона Гэри, единственное, что она может сделать, – накрыть голову подушкой и притвориться, что телефонов не существует.

– Привет, Фло, – раздается сонный голос Гэри.

Сон улетучивается в ту же секунду. Пайпер подскакивает на кровати.

Гэри прикладывает палец к губам и настороженно качает головой. Из телефона ничего не слышно – видимо, Флоренс говорит тише, чем остальные.

– Все в порядке, ты сама как?

Пайпер не знает, куда себя деть: с одной стороны, хочется понять, почему Флоренс звонит в такое время. С другой – это вообще не ее дело, и надо бы по-хорошему выйти из комнаты и не подслушивать.

– Понял, – серьезно произносит Гэри. – Нет, можешь положить там, нормально будет.

Совесть звучит громче любопытства, и Пайпер, проклиная себя, поднимается с кровати и идет в ванную.

– Все нормально, правда. Ты уверена, что сейчас готова?

Она прикрывает за собой дверь и еле сдерживается от того, чтобы не зареветь. Один звонок, всего один, и Пайпер с головой захлестывают сомнения и ревность.

Так спокойно и тепло с бывшими девушками не разговаривают. Гэри не упоминал Флоренс ни разу за всю неделю… Вдруг это была просто короткая ссора и теперь он вернется к ней? Что тогда она будет делать?

Спасибо, Пайпер. Это была чудесная неделя в жопе Бруклина, а теперь ему пора возвращаться в обычную жизнь, к своей изысканной девушке.

Когда она выходит из ванной, Гэри все еще разговаривает в спальне. Пайпер слышит его басящий голос, но старается не вслушиваться – ей и без того плохо. Она пытается вспомнить все, что между ними произошло за эту неделю, но в голове не всплывает ни одного намека на то, что он скучал по Флоренс. Ничего, что могло бы указывать, что это для него просто временно. Место, чтобы перекантоваться.

Сердце все равно рвется на куски, и мысли о том, что это может произойти опять – с Саймоном, видимо, ей не хватило, – отравляют кровь. Пайпер садится на кухонный стол и закрывает лицо руками. Ее уверенность в себе улетучивается слишком быстро – о чем-то таком они говорили со Скай. Один звонок, и она уже теряется.

Нужно быть умнее. Подождать, когда он закончит, и не позволять собственным травмам убеждать ее в худшем. И точно нельзя сейчас показывать, что ей больно от этого разговора. Каким бы странным он ни казался.

Но с бывшими так не разговаривают, Пайпер.

– Можем сегодня собираться. – Гэри выходит из спальни и сонно потягивается. – Фло уехала, пора возвращаться домой.

Он уходит в ванную, пока отголосок его фразы гремит над головой, как гром: ему нужно собираться. Неделя, которую они провели в ее квартире, закончилась. Конечно, это ощущалось нереальным: это и было таким. Больше он не будет обнимать ее во сне, не будет привозить после работы и носить на руках.

Возвращаться. Домой. Две острые бритвы режут сердце на мелкие лоскуты, и Пайпер парализована собственным страхом. Она не может даже вдохнуть.

– Чего сонная такая? – слышится издалека его голос. – Может, обратно пойдешь?

Пайпер поворачивается к нему, опуская руки на столешницу, и Гэри меняется в лице. В два прыжка он оказывается рядом и обнимает ладонями ее лицо.

– Что случилось? – спрашивает он.

– Ты возвращаешься? – Пайпер чувствует, как в уголках глаз собираются слезы.

– Мы, – поправляет ее Гэри. – Мы едем вместе.

– Но я думала…

– Что ты подумала? Что я уеду?

Она еле-еле кивает, и он тут же сгребает ее в охапку. Слезы уже не остановить, Пайпер даже не пытается.

– Ты так спокойно разговаривал, – всхлипывает она.

– Да нам уже не о чем ругаться… – Гэри вдруг выдыхает, и его мышцы напрягаются. – Черт. Маленькая, я забыл, тебе же изменяли. Испугалась?

– Очень.

– Посмотри на меня.

Он выпускает ее из объятий, чуть отстраняется. Пайпер поднимает голову и натыкается на его встревоженный взгляд.

– Мы с Фло расстались по-хорошему, но насовсем. Было бы иначе, я бы пожил у Джека. Она позвонила сообщить, что съехала вчера. Так что сегодня мы с тобой собираем вещи и переезжаем в Бронкс.

Его спокойный тон и веские слова успокаивают. Пайпер пробует улыбнуться, и он делает то же самое в ответ.

– Разве мы не будем просто встречаться? – спрашивает она.

– Нет, маленькая. Я больше не собираюсь просыпаться без тебя.

* * *

Пайпер стоит на пороге старого дома в Бронксе, и последние сомнения исчезают, превращаясь в пыль. Она весь день думала о том, что ей будет сложно жить там, где не так давно Гэри жил со своей другой девушкой. Даже хотела отговорить его, отправить одного, пока просто посмотреть, как будут развиваться их отношения… Но стоило ей заикнуться об этом, он спокойно, но настойчиво повторил свои слова.

«Я больше не собираюсь просыпаться без тебя».

Она ошибалась: здесь нет Флоренс, она не ощущается ни в запахе, ни в интерьере. Это точно его дом, в каждом уголке, в каждой детали. Диван перед огромным телевизором. Большая и удобная кухня, которая выглядит обжитой. Никаких ваз, элементов декора и прочего – только огромный флаг «Манчестер Сити» на стене.

– Добро пожаловать, – произносит Гэри у нее над ухом. – Мы дома.

– Это странно, – улыбается Пайпер, – после квартиры тут так много места.

– Ты еще спальню не видела, – отвечает он.

– Дай угадаю, у тебя там кровать как две моих?

– Как три.

Пайпер смеется и делает шаг на лестницу.

– Мы ведь все равно будем спать в обнимку? – спрашивает она. – Даже на большой кровати.

– Думаешь, я тебя из рук не выпускаю, потому что кровать маленькая?

– Вполне возможно. Или боишься, что я тебя с нее сброшу.

– Иди сюда. – Гэри подхватывает Пайпер на руки и начинает подниматься вместе с ней. – Мне просто нравится, когда ты рядом.

– Тогда я буду рядом, – смеется она и прижимается к нему всем телом. – Даже на огромной кровати.

Гэри не дает ей опуститься на пол, так и несет, показывая каждую комнату. Пайпер пытается представить, как они будут здесь жить. Для Нью-Йорка у него большой дом, хотя ему лет пятьдесят, а то и сто. И у него самый маленький дворик, какие она видела.

Даже странно, что Гэри купил для себя дом, который скорее подойдет семье. Пайпер замечает, как в его голосе пробивается гордость, когда он рассказывает, что сам делал здесь ремонт. В такие моменты легко забыть, что это ее директор, – она словно встретила в баре английского работягу из прошлого века.

А теперь будет жить у этого работяги дома. От этой мысли ее захлестывают чувства, и Пайпер обнимает Гэри и утыкается носом в плечо. Он усаживает ее на кухонную стойку, целует в ушко, успокаивающе поглаживая по спине.

– Странно, да? – спрашивает он тихо.

– Сложно во все это поверить.

– Мне иногда тоже.

Пайпер отстраняется, смотрит на него и замечает что-то новое в его глазах.

– Мы не торопимся? – выпаливает она вопрос, который беспокоит ее весь день.

– Не знаю, – честно отвечает Гэри. – Ты сама как чувствуешь?

– Мне… нормально, – удивляется Пайпер сама себе. – Да. Мне нормально. Я иногда думаю, что у всех моих знакомых было по-другому. Дольше, наверное: большинство сначала познакомились, потом общались, узнавали друг друга, потом начали встречаться. Но мы с тобой какие-то другие.

– В том и дело, – серьезно произносит Гэри, – мне тоже нормально. Так что если твоим знакомым хочется по-другому, пусть делают, как им надо. А мы будем жить так, как хотим мы.

От его слов вдруг становится легко и спокойно.

– Ты все делаешь проще, – признается она. – Не знаю, как у тебя получается.

– Я простой, – пожимает он плечами. – И ты тоже. Поэтому нам просто вместе.

Пайпер смеется, а он наклоняется, чтобы украсть у нее короткий поцелуй. Когда Гэри рядом, все и правда выглядит несложным: делай, что хочется, и будешь счастлив. Правда, иногда у него во взгляде все равно мелькает тревога, которая передается и ей.

Он все еще многого не рассказывает, но у них пока не было достаточно времени на это. Пайпер устраивает их «сейчас», поэтому она запрещает себе лишнее любопытство.

Однажды она узнает больше о том, что беспокоит Гэри, и найдет способ сделать все еще проще. А пока просто кивает на неразобранные сумки на диване.

– Найдешь для меня место в своем гардеробе? – спрашивает она.

– Пойдем, – он помогает ей спуститься, – быстрее начнем – быстрее сядем смотреть «Доктора».

* * *

– Да ладно?!

Пайпер неверяще смотрит в экран, пытаясь осознать собственный провал. Как можно было целых три недели провести в адресных книгах, «Фейсбуке», на Гугл-картах, в каждой чертовой соцсети, где только есть аргентинцы – даже в той русской, – и не заметить очевидное?

– Что случилось, маленькая? Жрецов порезали?

Она отрывается от ноутбука и решается посмотреть на Гэри. Тот стоит напротив кухонной стойки с ножом в руках и вопросительно наклоняет голову.

– В Аргентине два Мирамара, – медленно, скорее для самой себя, произносит Пайпер. – Скорее всего, мы искали не в том.

– Вот как, – он задумчиво качает головой, – а второй где?

– В Кордове.

Гэри молчит, словно для него это ничего не значит. Пайпер вздыхает и открывает карту, поворачивает экран к нему.

– В центре Аргентины есть такой регион. Вот здесь, посмотри, есть большое соленое озеро, которое называется Мар-Чикита, маленькое море. И на берегу озера – курортный город.

– Мирамар, – кивает он.

– А мы искали в Мирамаре, который относится к Буэнос-Айресу. И я вообще не заметила за все это время, что есть еще один.

– Этот меньше или больше?

– Меньше, – Пайпер разворачивает экран обратно к себе, – две тысячи людей населения. Но туда приезжают местные туристы.

– Скорее всего, он там, – кивает Гэри. – Больше на него похоже.

Он возвращается к разделочной доске, которую оставил, и продолжает нарезать овощи.

– По крайней мере, там мы еще не искали.

– Он там, – повторяет Гэри. – Это логично.

– Почему?

– Представь, что ты бежишь от полиции, – спокойно начинает он, – а сама из Бикерстаффа. Это даже не Дублин, это скорее… Подумай, какую ты знаешь деревушку в Ирландии? Такую, чтобы в самом центре, крохотную?

– Damhán alla, – выпаливает Пайпер.

Она не знает никаких городов в Ирландии, кроме Дублина, а Гэри не знает ирландского. Так что когда она просто произносит «паук» по-ирландски, его устраивает.

– И вот ты приезжаешь в Европу. Проводишь несколько недель в Малаге, в Испании. Потом улетаешь в Аргентину. Почему?

– Если я бегу от полиции, значит, я боюсь, – рассуждает она.

– Скорее всего. В этом случае Испании тебе недостаточно. Тебе хочется забиться в самый дальний уголок мира. Так, чтобы никому в голову не пришло тебя там искать.

– Звучит логично.

– И ты прилетаешь в Буэнос-Айрес. Сколько там населения?

– Три миллиона, – быстро гуглит Пайпер.

– А ты из Бикерстаффа, ну, или из этого Даван Алла. У тебя даже Манчестер и Ливерпуль, которые для тебя огромные, до миллиона не дотягивают.

– Мне страшно жить в Буэнос-Айресе, потому что там слишком много людей.

– И куда ты поедешь?

– В центр страны. Я найду самое приятное место из всех и осяду там.

– Что приводит тебя…

– В Мирамар, – кивает Пайпер.

Гэри поворачивается к ней с улыбкой и протягивает кусочек морковки.

– Умница, – говорит он, – ты мой маленький детектив.

– И ты даже не злишься, что я упустила такую очевидную вещь?

– Я в восторге, что ты до сих пор с этим возишься, – вздыхает Гэри. – Я бы уже сдался.

Глава 34

Зверюга

Уиган, 2011

Джек в истерике барабанит пальцами по рулю. Гэри не поддается его настроению, но и успокаивать не торопится.

– Развернемся? – предлагает он.

– Тут? Дорога слишком узкая. Боюсь ветками поцарапать.

– Тогда нужно ехать дальше.

– Я не знаю, куда мы выедем. А если в поле?

– Значит, там и развернемся.

– Будь это наша машина, я бы не парился.

– Ну пока ты петлял хер пойми как, ты и не парился, – замечает Гэри. – Сдавай назад, мы неглубоко заехали.

– Откуда в Уигане вообще лес?

– Мы столько языками чесали, что я вообще не уверен, что это еще Уиган.

Джек переключает передачу и начинает сдавать назад. Они не отъезжают далеко – позади появляется приближающийся свет фар.

– Твою мать, – ругается Гэри. – Тормози.

Встретиться на однополоске посреди леса с кем-то, когда у тебя тачка угнанная. Что может быть приятнее, да? Еще и сраная ретро, вот нихера они сейчас не подозрительно выглядят.

Вторая тачка тоже тормозит, и Гэри выходит первым. Навстречу ему из старого «Вольво» выходит мужичок, который вопросительно смотрит на машину.

– Случилось чего, приятель?

– Заблудились, – коротко отвечает Гэри. – И телефоны сели. Не скажешь, мы где?

– В Уигане, где. Вон там река Дуглас, – машет рукой в сторону тот.

Три сраные сосны уже не кажутся лесом. Они форменные долбоебы, если заблудились в трех сотнях метров от города.

– Если прямо поедем?

– А куда вы еще тут поедете? – удивляется мужичок. – Вон, на развилке левее возьмите, там уже А49 будет.

– Спасибо, – кивает Гэри и разворачивается.

– Хороша машинка.

– Что?

Мужичок кивает на «Альфа-Ромео».

– Даже не видел таких у нас.

– Мы из Болтона, – не моргнув, врет Гэри. – Отца моего тачка.

Он притворяется, что не слышит восхищенного цоканья языком, и быстро возвращается в машину.

– А номера-то йоркширские, – замечает тот им вслед.

– Спалил? – спрашивает Джек.

– Нет, но если его кто спросит, он меня вспомнит. Давай прямо, сейчас на трассу выедем.

– Надо было мне выйти. – Друг заводит машину и трогается с места.

Гэри прогоняет мрачные мысли и замолкает, чтобы в этот раз лучше следить за дорогой. Второй раз заблудиться им никак нельзя.

Нью-Йорк, 2018

Когда Пайпер в очередной раз посылает своих приятелей по игре и садится искать его отца, Гэри чувствует себя виноватым. Он, если честно, уже устал от этого процесса и каждый раз пытается избежать его, как ребенок, который не хочет прибираться в комнате.

И у него каждый раз не получается: Пайпер упрямо садится работать. Она даже не зовет его с собой, не напоминает. Молча берет ноутбук, гнездится на диване и начинает искать. Гэри не может смотреть телевизор, зная, что эта девчонка, по сути, выполняет работу за него, хоть и делает ее лучше.

– Точно не хочешь отдохнуть сегодня? – спрашивает он.

– Нет, они взяли в рейд Соню. А я с ней не пойду, она тупая.

– В третий раз слышу это имя. Чем она тебе так не нравится?

– Тем, что она милая стримерша, – забавно морщит нос Пайпер. – Но играет херово. Если бы я была такой милой, я бы тоже стримила. Знаешь, сколько она зарабатывает на своей мордашке?

– Подозреваю, больше, чем ты.

– Ты мне платишь меньше, чем в «Макдоналдсе», так что тут даже сравнить не получится.

Она бьет по клавишам все ожесточеннее, и это пугает. Гэри аккуратно закрывает крышку ноутбука и внимательно смотрит на нее. Пайпер хмурит брови и отвечает суровым взглядом.

Что-то не так.

– Это я забираю, – Гэри уверенно вытаскивает ноутбук у нее из рук и убирает его подальше. – А ты мне расскажешь, что случилось.

– Ничего такого. Просто она меня бесит.

– Покажи, что за стрим.

Пайпер поднимает с дивана телефон и быстро находит нужное видео. На нем какой-то переросток кривляется, изображая маленькую девочку. Розовое нечто, попискивая что-то невнятное, трясет париком с двумя косичками.

– Это… – Гэри пытается подобрать слова. – Это странно.

– Видишь, что она делает? Она просто милая, и все это любят.

– Нет, это ты милая. Ты маленькая и красивая. А она притворяется такой. Это ты ее должна бесить: у тебя есть то, что она изображает.

– Думаешь, у меня бы получилось?

Гэри еще раз смотрит на экран.

– Ты в себе? Конечно, получилось бы. Только ты туда не пойдешь.

– Почему?

– Это сейчас три тысячи человек ее смотрят?

– Ну да, – Пайпер морщит лоб, – только собираются.

– Пацанов, насколько я понимаю.

– В основном.

– Пайпер, если хочешь зарабатывать больше и как-то двигаться в играх, я совершенно не против. Но если ты планируешь зарабатывать на том, что на тебя дрочат три тысячи пацанов, тебе стоит подумать дважды.

– Почему ты уверен, что на нее… дрочат?

– Она плохо играет. Чем они по-твоему еще занимаются? – Гэри разворачивает экран к ней.

Пайпер тушуется. Она знает, что он прав. Знает, и поэтому сейчас отводит взгляд.

– Я готов смотреть, как ты играешь. Хочешь, камеру поставим, я в спальню уйду? А потом поднимешься, денег тебе в трусы напихаю?

– Гэри!

– Значит, тема стримов закрыта?

– Закрыта, – недовольно отвечает Пайпер, но все равно губы растягиваются в еле сдерживаемой улыбке.

– Если хочешь поработать в индустрии, поищи лучше себе что-нибудь в этом… Как ты его называешь?

– Гейм-дизайн?

– Именно.

– Меня не возьмут.

Нужно поговорить с Джанин о ее зарплате. Меньше, чем в «Макдоналдсе», она сказала. Почему? Гэри не помнит, чтобы они экономили на фонде оплаты труда.

– Но если ты говоришь, что я милая, – ее глаза сужаются в хитрые щелочки, – я могла бы быстро поднять капитал для своей компании. Стримерши действительно дохрена зарабатывают.

– Дай подумать. Нет. Хочешь капитал – найди другой способ.

– Ага, прямо как ты, – язвит она и утыкается в телефон.

– Что ты имеешь в виду?

– Гэри, я же не идиотка, – она поднимает глаза и пожимает плечами, – нет ни одного шанса, чтобы вы с друзьями заработали на «Феллоу Хэнд» легально.

– Почему? – с интересом спрашивает он.

Стоило бы поправить этот самоуверенный тон, но Гэри напоминает себе, что взрослые люди держат себя в руках. Тем более что она отчасти права: у них не было шансов заработать легально.

Да и чего еще он ждал от Пайпер? Сам рассказал достаточно, сам учил быть детективом. Может, втайне от самого себя надеялся, что она сможет сложить все, что слышала, в правильную картинку.

Потому что так ему станет проще. Сама догадается, и рассказывать не придется.

– Ты растешь в Манчестере на пятнадцать фунтов в неделю, – объясняет Пайпер. – Еле заканчиваешь школу. Работаешь в гараже. А в тринадцатом с друзьями переезжаешь в Нью-Йорк, где вы основываете компанию, которая производит аксессуары для автомобилей. На заводе в Китае.

– Все верно.

– Я погуглила, сколько зарабатывают механики в Манчестере. Если бы ты просто работал в гараже, ты бы даже в Нью-Йорк не переехал.

Гэри чувствует, что не может сдержать улыбку. Она даже не представляет, насколько права.

– Может, мы копили.

Пайпер неодобрительно качает головой.

– Ты не хочешь об этом говорить? Хорошо, не рассказывай. Но давай не будем притворяться, что вы в гараже накопили на уставной капитал?

– Мы могли выиграть в лотерею.

– Покажи газету со счастливыми лицами.

Гэри смеется и тянется к ней за поцелуем.

– Твоя взяла. У меня больше нет объяснений.

Он замолкает и укладывает ее ноги на себя. Тянется за пультом от телевизора – теперь, когда ее ноутбук лежит закрытым, он тоже может позволить себе расслабиться.

– Можно я задам один вопрос? – останавливает его Пайпер.

– Давай.

– Почему ты никогда об этом не говоришь? Я не буду выяснять, конечно. Не хочешь – твое право. Но мне интересна причина.

– Тебе не понравится эта история.

– То есть история про то, как вы с Джеком подрались за гаражами, когда вам было по восемь, мне должна нравиться?

– Она приятнее.

– Ты боишься, что я тебя… сдам? – с сомнением уточняет она.

– Нет, – Гэри поворачивает к ней голову, – я просто думаю, что тебе будет сложно смотреть на меня, как сейчас.

– Почему?

– Помнишь, ты говорила, что я твой герой?

– Это и сейчас так.

– Пусть так и остается. В этой истории я нихера не герой.

– Про мои страшные тайны ты спросил, – упрямится Пайпер, – и я рассказала. Про Саймона. Про мои глупые мечты. Даже про стримы. И что, ты начал смотреть на меня по-другому?

Гэри удивляется тому, насколько странно и одновременно правильно это звучит.

– Если я узнаю о твоем прошлом и перестану ценить настоящее, – говорит она тихо, но уверенно, – зачем тебе тогда такие отношения?

Ее взгляд становится жестким, и Гэри впервые хочется поверить настолько заманчивым словам. Он уже уничтожил одни отношения секретами, и повторять упражнение не хочется.

Да, Пайпер вряд ли попытается выведать у него это любыми путями. Откажи он ей, и она больше никогда не поднимет эту тему.

Но Гэри смотрит в огромные глаза, которые отливают зеленым, и сказать «нет» не получается.

– Ладно, – решается он. Поднимается и протягивает ей руку. – Пойдем на кухню.

– Почему на кухню?

Гэри включает чайник и усаживает Пайпер на стул напротив себя.

– Рассказ будет долгим. Так что тебе понадобится чай. А мне – виски.

– А мне виски не понадобится? – с интересом спрашивает она.

– Не исключено. Но сначала – чай.

Он рассматривает ее лицо, надеясь, что когда закончит рассказ, ее взгляд не изменится. Или что он хотя бы его запомнит.

– Я не смогу раскрыть тебе все. Часть истории касается не только меня, и она не моя, чтобы рассказывать.

– Мне нужна только твоя.

Чайник закипает. Через пару минут Гэри ставит на столешницу кружку с чаем и двигает ее к Пайпер. Себе он наливает немного виски.

– Мы выросли с Джеком, помнишь? – начинает он. – Нас вырастила моя ба. А когда нам было по пятнадцать, мы познакомились с Тыковкой и Леоном. Здоровенные уже были лбы, все думали, как бы заработать.

Он делает первый глоток виски и наблюдает за тем, как Пайпер устраивается поудобнее.

– Тыковка уже тогда был бешеным фанатом машин. Всех машин в мире, понимаешь? Даже из самых затрепанных, самых редких, самых старых каждую мог назвать. А уж про «Формулу 1» и говорить нечего.

– Представляю.

– Да, это как раз в нем мало изменилось. В общем, Тыковка любил машины, а у Леона была рабочая схема. Единственное, чего им не хватало, – это гаража.

– Который имелся у вас.

– Именно. Вернее, он был у моего деда-покойника. Ба не занималась им совсем, но и продать не решалась. Поэтому мы ключ взяли и пошли туда. В целом к нашей идее восстановить гараж все хорошо отнеслись, думали, мы наконец за ум взялись. Даже заезжать к нам начали.

– А как вы научились ремонтировать машины?

– Тыковка. – Тепло от воспоминаний медленно разливается внутри, заставляя невольно улыбнуться. – Он бы сам это делал, но ты же его видела – дрыщ дрыщом. В этой работе нужна сила, вот я и впрягся. Только, Пайпер, мы их не особенно ремонтировали.

– Разбирал, но не собирал. – Ее лицо светлеет. – Ты разбирал угнанные машины!

– Да, – кивает Гэри, – схема работала безупречно. Джек угонял – он до сих пор может тестировать сигнализации, а тогда любую вскрывал. Тыковка знал, что нужно гнать и что в первую очередь забирать. А я, собственно, разбирал.

Вот как Пайпер смотрит «Доктора», так же она сейчас слушает его историю. Внимательно, с интересом, обнимая ладонями кружку с чаем. Гэри рассказывает ей все: и как избегали полиции, и как он чуть не отъехал, когда в одиночку попытался поднять новый движок «Тойоты».

Годы, которые все это время были страшными и темными, теперь почему-то кажутся наивными. Тогда ведь все было просто: принял машину, отогнал за фальшстену, разобрал и отдал. Увидел копа – свали. Спросят – соври.

Хотя многое ему тогда было недоступно. Такой дом – и чтобы никто не задумывался, где он взял на него деньги. Спокойный сон, когда уверен, что полиция не постучит в дверь. Девчонка, номер которой не нужно терять.

Когда рассказ подходит к той чертовой «Альфа-Ромео», Гэри прикусывает язык. Все остальное еще куда ни шло, но как рассказать о той ночи?

– Мне на сегодня хватит, – пользуется Пайпер возникшей паузой. – И у меня чай закончился.

– Виски? – спрашивает он.

– Нет. – Она задумчиво поджимает губы и трясет головой. – Мне надо подумать.

– Ты сама хотела знать.

– Помню.

Гэри смотрит на нее внимательно, а сердце сжимается в тревоге. Рассказать – рассказал, но как она теперь отреагирует? Пайпер задумчиво разглядывает дно своей кружки, и в воздухе повисает тягучая тишина.

Что если сейчас она уедет? Он испортил одни отношения молчанием, принимает этот факт и даже не жалеет, но… Вдруг эти отношения он испортит откровенностью?

– Ты, конечно, не самый честный человек в этой истории. Но и не злодей, – разрезает тишину ее спокойный голос. – Знаешь, что думаю? Если бы я росла без родителей в Манчестере, без денег на жизнь, без будущего, еле заканчивала школу… И у меня были такие друзья и гараж…

Пайпер поднимает голову и смотрит Гэри в глаза. В ее взгляде почему-то сейчас только больше тепла и странного сочувствия.

– Я бы тоже угоняла тачки.

Глава 35

Малая

Иногда Пайпер кажется, что они скрываются достаточно. Что о расставании Гэри уже все забыли, и можно не то чтобы торжественно объявлять себя парой, но хотя бы перестать делать вид, что они не живут вместе.

Три месяца назад она переехала в Бронкс. Странно это осознавать, но за это время успела прикипеть к дому, а главное – к его суровому хозяину. Иногда даже приходится напоминать себе, что это было совсем недавно. Пару дней назад Пайпер проснулась раньше обычного и решила выйти на задний двор выпить кофе. Гэри через пять минут поднялся, спустился за ней, сонный, как зомби, и унес в спальню. Он так ничего и не сказал, но это и не нужно было.

Гэри до сих пор не готов просыпаться без нее.

Пайпер знает, что ему тоже не нравится скрываться, так что не напоминает об обещании все разрулить. Гэри однажды обмолвился, что если они решат выйти из тени, им придется пойти к Джанин на официальную беседу. Такой у них протокол. Это пугает, и, судя по всему, не только Пайпер.

Когда в два часа ночи в среду звонит его мобильник, просыпается она, а не Гэри. Хочется снять трубку и послать человека так далеко, чтобы он не нашел дорогу назад, но Пайпер держится. Следующим звонит уже ее телефон.

– Привет, – выпаливает в трубку Себастьян, – Зверюга спит?

– Ага, – бездумно отвечает Пайпер, тут же жалея. – То есть скорее всего.

– Буди, это срочно. И дай ему трубку.

– Угу, сейчас, только в Бронкс сгоняю.

– Малая, давай без этого. Знаю, ты живешь у него. У нас брак всей партии, срочность определи сама.

– Бужу, – моментально просыпается она.

Она отключает микрофон и аккуратно целует Гэри, поглаживая по плечу.

– Привет, – сонно улыбается он.

– Себ звонит. Говорит, это срочно.

– Пусть идет на хуй.

– Правда срочно.

Пайпер вкладывает ему в руку мобильник и пробегается пальцами по его щеке, не давая отрубиться. Гэри открывает один глаз и переключает телефон на громкую.

– Кто умер?

– Западные дистрибьюторы не принимают партию нового «Джей-Фана». Говорят, все с заводским браком.

– Сколько?

– Четыре штата. Первые, кому доставили. Давай выезжать в РЦ[10], брак массовый, нужен комитет.

– Поднимай остальных. Мы сейчас возьмем билеты.

Он отключает звонок и трет глаза, чтобы проснуться. Пайпер молча встает и потягивается, оборачиваясь в поисках какой-нибудь одежды.

– Ты куда? – спрашивает Гэри.

– Вниз, за ноутбуком.

– Хочешь, сам схожу?

– Нет, – выдыхает Пайпер и обходит кровать, чтобы поцеловать его.

Ему еще лететь черт знает куда черт знает сколько, а поспал он всего пару часов. Вряд ли, конечно, будут рейсы раньше пяти, но ложиться он уже не станет – нужно еще собраться в аэропорт.

Пайпер забирает ноутбук с кухни и обещает себе, что уговорит Гэри отвести ей комнату на втором этаже под кабинет. Все равно две гостевые спальни не нужны – у них не бывает гостей. Зато оба работают дома, как минимум над Мирамаром.

– В Денвер? – уточняет она, когда возвращается.

В Денвере у них распределительный центр и основной склад. Скорее всего, вся партия, которая не успела уехать, хранится именно там.

– Да, – Гэри выходит из ванной заметно посвежевший, и на лице у него уже нет и тени сна.

– Кто летит?

– Дай подумать. Себ и Чед точно, Рамон. По-хорошему нужно еще Тыковку захватить, но я ему сейчас позвоню. Ну и мы с тобой.

– Я? – переспрашивает Пайпер.

– Да, маленькая. Тебе будет полезно. Проверь пока ближайшие рейсы.

– Уже, – она открывает сервис бронирования и смотрит на график рейсов, – в шесть часов подойдет?

– Успеем. Во сколько будем на месте?

– Девять утра по Денверу.

– Идеально. – Он падает на кровать рядом и берет ее за руку, по очереди целуя каждый палец. – Тогда звоню Тыковке, а ты напиши в ваш чат время вылета.

– Скажи ему прислать мне свои данные для билета.

Пока Гэри разговаривает по телефону, Пайпер пытается понять, зачем ей лететь вместе с ними: судя по тому, что услышала, она будет только мешать.

Когда они приезжают в аэропорт, на месте все, кроме Тыковки. Тот, конечно, предупредил, что приедет впритык, но не настолько же, чтобы опоздать?

– Какой у нас рейс? – интересуется Чед, глядя на электронное табло.

– А ты здесь дофига рейсов в Денвер в шесть утра видишь? – огрызается Пайпер и оглядывается в поисках Тыковки.

– Зверюжка, ты не выспалась, что ли? – Себастьян толкает ее в плечо. – Сейчас в самолете досмотришь свой сон.

Проходит десять, пятнадцать минут. Времени до вылета остается все меньше, и отсутствие Тыковки пугает. Пайпер достает телефон, вопросительно глядя на Гэри. Тот только кивает, его взгляд сейчас с той же тревогой сканирует пространство.

Тыковка отвечает на звонок спустя три гудка.

– Томас Кристофер Гибсон! – строго произносит Пайпер имя, над которым хихикала пару часов назад.

Динамик напряженно молчит. Остальные делают пару шагов в сторону от нее.

– Мам?.. – наконец виновато произносит Тыковка.

– Где ты? – готова взорваться она. – До вылета меньше часа, тебя нет.

– Иисусе, Пайпер, это ты? Никогда так не делай, я умереть могу. Уже на парковке, сейчас зайду.

Пайпер отключается. Хочется то ли спать, то ли врезать кому-нибудь. Мало того, что им приходится посреди недели сорваться в Денвер ночью, нужно еще и переживать, чтобы они нормально прошли пассажирский контроль, не опоздали и нигде не встряли. И Тыковка сейчас совсем ей не помогает.

– Тебе бы кофе, Малая, – сочувственно произносит Себастьян.

– Или «Прозак», – меланхолично добавляет Рамон.

– У нас регистрация электронная? – Гэри словно не замечает их комментарии.

– Да, – отвечает Пайпер. – Если никто не додумался взять багаж, мы сразу на контроль.

– Мы не в первый раз, не бойся, – пожимает плечами Чед. – Это нам за тебя стоит переживать.

В дверях зала появляется знакомая кудрявая голова, и Пайпер наконец выдыхает. Им остается только не перепутать гейт.

* * *

В Денвере тепло и солнечно, но все, что Пайпер успевает увидеть, – это аэропорт. Как только они выходят на парковку, их уже ждут две машины. Рамон, Чед и Себастьян залезают в первую, оставляя вторую Тыковке, Гэри и Пайпер.

Вряд ли склад находится в центре города, верно? Их везут окольными путями по какой-то трассе, пока мимо пролетают прилизанные субурбии.

– Ты оказался прав, – Тыковка поворачивается к Гэри с переднего сиденья. – Насчет того… На балконе.

– Не буду говорить, что рад, – отвечает тот. – Но, как нас и учили, дело в ценностях.

Пайпер делает вид, что ей не любопытно, и сосредоточенно смотрит в окно. О ком они говорят? Она перебирает в голове всех, о ком слышала в последнее время из отдела продукта, но на ум ничего не приходит.

– Мне странно слышать, как ты повторяешь слова Джанин.

– Это не ее слова, – мрачнеет голос Гэри. – Она просто их произносит.

Тыковка заливисто смеется, и Пайпер украдкой бросает на него взгляд. Вот кто спал весь перелет, так эти двое. Понятно, почему Гэри теперь такой свежий – стоило самолету оторваться от земли, как у него закрылись глаза и не открывались, пока они не сели.

– Джанин не права в другом, – добавляет Гэри. – Она говорит, что люди, которые не совпадают по ценностям, рано или поздно сами отвалятся.

– А ты хочешь их вычислять?

– Я хочу их не брать вообще. Но если уж попались, не ждать беды.

– Пайпер, – не унимается Тыковка, хотя в голосе Гэри уже сквозит напряженность. – А ты как думаешь?

– Никак не думаю, – отвечает она, стараясь не выдавать интерес, – я не знаю, о чем вы говорите.

– Том, не надо, – предупреждает Гэри.

– Ладно тебе, это правда забавная тема. Пайпер, давай представим, что ты руководитель. Поставим тебя на место Гэри.

– Я туда не очень хочу, – признается она.

– Почему вы оба стали такими занудными?

– Нас подняли посреди ночи, – отвечает за нее Гэри. – Как ты думаешь?

Пайпер косится на него, и страх царапается внутри: он сказал «нас». Тыковке.

– Вы не выспались, потому что вам ехать дальше, чем мне, – беззаботно отвечает тот. – И если наш драгоценный и дохера выгодный завод продолжит портачить мой продукт, нам всем проще переехать в Южную Ямайку. Во-первых, аэропорт ближе, а во‑вторых, ямайцы веселые.

Он знает. И Гэри знает, что он знает. Пайпер вопросительно поворачивается к Гэри, но тот тоскливо смотрит в окно.

Зато ее движение замечает Тыковка, которого сейчас, кажется, все веселит.

– Не напрягайся, Малая, – улыбается он. – Джанин я вас точно не сдам.

Он подмигивает ей и смеется еще сильнее.

– Я с самого начала был за вас. Что возвращает нас к разговору: представь себя на месте Гэри. Кого из твоей дирекции ты бы уволила?

– А зачем мне кого-то увольнять? – уточняет Пайпер.

– Затем, что ты можешь.

– Это не причина.

Гэри тяжело вздыхает и поворачивается к ним.

– Это не веселая игра, Том. У нас, блядь, проблемы со всей партией.

Тот мгновенно становится серьезным: Пайпер впервые видит, как на лице Тыковки проявляется жесткое и холодное выражение. Когда он открывает рот, его акцент звучит совсем иначе. Он больше похож на самого Гэри сейчас.

– Именно, брат. Сейчас мы приедем и разберемся, что за очередной пиздец произошел на блядском заводе. Возможно, снимем партию, потеряем кучу денег и докажем, наконец, нашу правоту, хоть и дорого докажем. Но сейчас у нас есть минут пятнадцать, когда мы можем просто поговорить. Нормально. Весело. Считай, дадим Малой кейс.

– Хорошо, – почему-то расслабляется Гэри и кивает в ответ на его слова.

Напряжение, висевшее в воздухе, моментально рассеивается. Пайпер по-прежнему не понимает, о чем разговор, но рада, что они не начали драться. Теперь она точно знает: могли бы. Сколько бы им ни было лет, могли бы.

– Так, и что, Пайпер? – Гэри окидывает ее взглядом. – Кого уволишь?

– Да зачем мне кого-то увольнять?

– Допустим, ты понимаешь, что операционка не справляется, – отвечает он, не задумываясь, – продажи не растут, дистрибуция не развивается, рынок при этом в порядке. Логистика задерживается, на складе бардак, у тебя проблемы с надзорными органами, а какая-то рыжая девочка второй раз за полгода кладет сервер.

– Все не так плохо, как ты описал, – морщится Пайпер. – А если плохо, и со всех сторон, у меня возникает куча вопросов к себе. Как вышло, что классная команда, которая минимум полгода показывала другие результаты, начала… Как ты это называл? Сыпаться?

– Хороший вопрос, – кивает Гэри. – А делать что будешь?

– Попробую понять, что не так. – Пайпер чувствует, что он говорит серьезно, и пытается на самом деле сосредоточиться. – И что мы уже сделали, чтобы исправить. Может, подойду с другой стороны. Задача слишком размытая, как я должна ее решить?

– С чего начнешь? – скалится Тыковка.

– Выгоню рыжую девочку из серверной, – закатывает она глаза.

Гэри с Тыковкой одновременно взрываются смехом, так что стекла в машине дрожат, а водитель поеживается.

– Не напрягайся, – Гэри кладет свою руку на ее, – просто мы с Тыковкой на днях спорили о том, какие люди подходят или не подходят ценностям компании. Вот отсюда и вопрос.

– Про наших? Ты шутишь. Люди, которые встают посреди ночи и едут с тобой в аэропорт, точно подходят тебе по ценностям.

Машина наконец паркуется, и Пайпер выпрыгивает из нее первой. Она замечает Себастьяна, Чеда и Рамона, быстро направляется к ним. Ее бесит разговор, который затеяли в машине. Как ей вообще можно было задавать такие вопросы?

– Она вылитая ты, – доносится до нее голос Тыковки.

Пайпер никогда еще не была на складе. Она заходит внутрь и чувствует себя даже меньше, чем есть. Огромное помещение с высоченными, почти до неба, потолками полностью заполнено стеллажами с коробками.

Остальные уверенно идут по бесконечным коридорам, и Пайпер еле успевает за ними. Вот когда ее ноги ощущаются действительно коротенькими, так это когда за людьми приходится гнаться.

Следующее помещение – упаковка. Конвейеры узнаваемы, потому что она слышала о них от Чеда раз сто, не меньше. Вечно с ними проблемы – то сломаются, то упакуют недостаточно хорошо. Они с Рамоном постоянно спорят о том, в каком виде коробки доходят дистрибьюторам.

Операционка не обращает внимания ни на что: они просто двигаются от помещения к помещению, пока не оказываются в небольшой – по сравнению с остальными, конечно, – комнатке. Там их встречает серьезная женщина: взрослая, ей не меньше сорока, а ростом ненамного выше Пайпер.

– Доброе утро, – кивает она всем одновременно и делает шаг в сторону, приглашая к столу с коробкой. – Как сказали, не вскрывала.

Точно! Келли Джонсон, да? Руководитель склада. Странно, конечно, что она здесь работает. Как ей удается справляться со всеми?

– Спасибо, – отвечает Гэри и подходит к коробке. – Пайпер, включи запись видео.

Келли протягивает ему канцелярский нож, и Гэри на камеру вскрывает коробку, пока остальные толпятся вокруг него.

Он достает из коробки что-то, что только отдаленно напоминает их обычный «Джей-Фан» – подставку для гаджетов, которая крепится на спинку сиденья. Эта штука – точно не она, ее как будто кто-то согнул.

Гэри снимает защитную пленку, пока Тыковка быстро оказывается рядом с ним.

– Магнитную плашку убрали, – сообщает он, – или заменили на ленту. Келли, есть отвертка?

– Да, сэр, – по-военному отвечает та и протягивает ему инструмент, пока Гэри достает второй экземпляр, такой же помятый.

Тыковка старательно разбирает «Джей-Фан», пока Себастьян внимательно осматривает второй экземпляр.

– Магнит работает, – проверяет он ключом.

– Значит, лента, – бурчит Тыковка. – Специально сделал плашку плотной, чтобы не пришлось дополнительное ребро жесткости ставить.

Он снимает одну из крышек и отрывает от края мягкую ленту, протягивая ее в камеру.

– Пайпер, – командует Гэри, и она заканчивает съемку.

– Мог по фотографии понять, – недовольно говорит Тыковка.

– Процедура, – напоминает ему Гэри.

– Итого, у нас изменение в технологии, – морщится Себастьян, – со стороны завода.

– Проверишь заявку на производство?

– Да, но там точно не было пункта «Замените плашку на ленту».

– Все такие?

– Каждая, – вмешивается Рамон. – Я потребовал со всех фотографии, там нет ни одного живого продукта.

– Мне ясно, – Гэри брезгливо бросает «Джей-Фан» обратно в коробку и засовывает руки в карманы. – Снимаем его с продажи, забираем весь товар у дистрибьюторов. Контейнер отправляем обратно на завод, за их счет. Чед, напиши их руководителю претензионное письмо. Официальное, с подписью, как обычному поставщику.

– Чжоу? – недоверчиво переспрашивает тот. – Там ими подтираются.

– Их руководителю, – повторяет Гэри, с убийственно спокойным лицом поворачиваясь к нему, – Леону Гамильтону.

– И что, со своей почты отправить?

– Со своей почты. Вылетаем обратно вечером.

– Понял, – быстро ориентируется Чед. – Тогда, Келли, пойдем заодно решим пару вопросов.

– Я заеду к местным, – добавляет Рамон.

– У нас тогда выборочная проверка, – говорит Себастьян. – Том?

– Я с тобой.

– Мы будем в городе. – Гэри разворачивается к выходу, но останавливается на пороге. – Пайпер?

Она подбирается, все еще не понимая, что произошло и почему так быстро, и отправляется за ним. Его рука вдруг обнимает ее за плечи на глазах у всех и прижимает.

На глазах. У всех.

– Гэри, – шепчет Пайпер, стоит им выйти из маленького кабинета. – Все ведь видели.

– Да мне насрать, – отвечает он тихо, – пусть смотрят. Единственное, что мне было нужно, – это ты.

Глава 36

Зверюга

Гэри опаздывает. Причем опаздывает намеренно, и остальным дал указание не появляться на работе раньше одиннадцати. Пайпер неловко бродит по дому, не зная, чем себя занять, и это немного раздражает. Хотя понятно: она привыкла к их графику и ежедневной рутине, сейчас ей неуютно.

– Хватит шататься, – просит Гэри, – иди сюда.

Он укладывает Пайпер на себя. Она тяжело вздыхает и цепляется пальцами за его футболку, пытаясь лечь поудобнее.

– Я даже спать не хочу, – жалуется она.

– Просто полежи со мной, ладно? Через час пойдем собираться.

– Это из-за Леона? Я ничего не поняла на складе, но ты на него злой.

Гэри делает глубокий вдох, успокаивая себя.

– Да, из-за него.

– Можешь рассказать? Я пока даже не поняла, зачем мы такой толпой поехали. Тыковка за секунду понял, что не так.

– Ладно. – Внутри поднимается раздражение, но он сам решил ей все показать. – Это был рекламационный комитет. У каждого в комитете своя роль. Чед должен подтвердить, что товар не поврежден при перевозке. Рамон – что его дистрибьюторы действительно получили брак. Себастьян, в этом конкретном случае, подтверждает, что с нашей стороны задачу на завод передали верно, а те не справились.

– А Тыковка?

– Он должен был сказать, что именно сделано неверно. И ты видела: он всегда так. Мы записали процесс на камеру в качестве доказательства, что это не мы, идиоты, всю партию испортили. И эту запись можно отправлять на завод.

– Поняла, – затихает Пайпер. – А у тебя какая роль?

– Я должен сказать, что мы с этим дальше делаем.

– Не понимаю, как у тебя это получается. Как ты всегда знаешь, что дальше делать?

– Нет, не знаю, маленькая, – невольно улыбается Гэри. – Я принимаю решение, что делать, это другое. Всегда есть несколько вариантов, и я выбираю тот, который считаю верным.

– А почему ты сейчас выбрал этот?

Пайпер приподнимается и смотрит ему в глаза. Гэри не понимает, почему, но хочется научить ее всему, что умеет сам. Она умеет правильно думать, так что, может, ей пригодится.

– Если я лезу не в свое дело, скажи, и я отстану, – предупреждает Пайпер.

– Лезешь, – кивает Гэри. – Но я все равно объясню. Мы с Тыковкой давно против завода в Китае. Он тормозит нас, и управление у него ни к черту. Хотим перенести производство поближе. Но, сама понимаешь, это намного дороже.

– У всех производства где-нибудь в Азии.

– Знаю. Но у них это работает, а у нас – нет. Леон держится за этот завод и не дает никому туда даже нос сунуть. Так что я подумал, раз он так уверен, что это выгодно, пусть сам разберется с последствиями.

Она укладывается обратно, замолкая, и Гэри гладит ее по волосам. Его маленькая смышленая Пайпер. Каждый раз, получив ответ на очередной вопрос, она затихает и начинает обдумывать информацию. Иногда даже кажется, что он слышит, как в ее голове роятся мысли.

* * *

Леон звонит, когда они подъезжают к офису. Гэри бросает взгляд на Пайпер – ей сейчас не следует ничего слышать, – и та понимает все без слов.

– Вот здесь притормози, я схожу за кофе, – предлагает она.

Пайпер выпрыгивает из машины и машет ему рукой, улыбаясь. Гэри становится тепло и комфортно. Бывает же такое, встретишь человека, а он твой. На все сто процентов.

Он переводит взгляд на имя Леона на экране и чувствует, как внутри поднимается сопротивление. Но избегать столкновения уже нельзя.

– Привет. – Гэри переключает разговор на динамик в машине.

– Утро. – Голос Леона кипит яростью с первых же звуков. – Почему твоего отдела до сих пор нет на работе?

– Отпустил отсыпаться после вчерашнего.

– И себя тоже?

– Конечно. Мы ночь не спали, вылетели в Денвер, чтобы выяснить, что завод заменил деталь. Вернулись поздно.

– Мне не нравится то, что ты делаешь. Когда приедешь? Нужно поговорить.

– Я не нарушил ни одного регламента, – серьезно говорит Гэри. – Ты настоял на том, чтобы завод был как полноценный отдельный поставщик. Я веду себя именно так.

– И поэтому ты прислал мне идиотское письмо?

– Ты сказал, что берешь управление на себя. Бери. Управляй.

– Блядь, Гэри. Ты можешь просто зайти?

– Пусть твой ассистент поставит мне встречу в календарь.

– Хорош паясничать. Когда ты приедешь?

– Уже. – Гэри заворачивает на парковку. – Что, шеф, подняться?

* * *

Дожить до пятницы оказывается сложнее, чем он думал. Из офиса они выбираются только в девять вечера, и все, чего хочется Гэри, – это приехать домой, отнести Пайпер в душ и трахать до тех пор, пока та не начнет выть его имя.

Ей тоже пришлось несладко. Когда он подсаживает ее на сиденье и падает рядом, она с тоской оглядывает пустую парковку.

– Даже Тыковка уже уехал, – вздыхает Пайпер.

– И мы тоже. Хочешь, заедем куда-нибудь поужинать?

– Не хочу видеть людей.

– Тогда закрывай глазки. – Гэри не нравится, когда она устает настолько, но это все еще работа.

Одна часть его хочет, чтобы Пайпер была легкой, как она это умеет. Чтобы улыбалась и смеялась, болтала босыми ногами в воздухе, задавала миллион вопросов. Но вторая подсказывает, что без таких моментов, тяжелых, выматывающих, она в лучшем случае зависнет в воздухе. Останется такой, как есть, и не раскроет потенциал, который Гэри в ней видит.

Так что все, что он может сейчас, – это позволить ей уснуть рядом, пока они едут домой. Он даже делает пару лишних кругов по Манхэттену, погруженный в собственные невеселые мысли. Перестройка дается им тяжело: если раньше искрили остальные, то теперь и у Леона начинает кукушку сносить.

Спящая Пайпер мямлит что-то невразумительное, и Гэри треплет ее по макушке, чтобы разбудить, – они уже почти приехали. Она хлопает глазами и оглядывается.

– Мы дома, – успокаивает он.

– Мне снился склад. С бесконечными стеллажами с коробками. Я их вскрываю, и во всех – помятый «Джей-Фан».

Когда они паркуются в гараже, тормоза начинают негромко, но уже опасно повизгивать. Пайпер оборачивается в поисках источника звука.

– Ты слышал? – спрашивает она.

– Конечно, – кивает Гэри, – колодки свистят. Отгоню в сервис.

– Все еще не понимаю, как вы это делаете. – Пайпер слезает вниз и идет в дом. – То ты по звуку в машине определяешь, что это и откуда свистит. То Тыковка смотрит на свои изобретения и тут же выдает, что с ними не так.

– Это обычный навык, – спокойно объясняет Гэри. – Ты ведь тоже смотришь в экран секунду и можешь сказать, где там рейд и на каком этапе. Если хорошо знаешь машину, тебе хватит звука, и не нужно лезть внутрь, чтобы посмотреть, где именно…

– Как ты сказал? – резко разворачивается она.

– Если хорошо знаешь…

– Ты хорошо знаешь Гэри Джеймса?

– Ну да.

– Если фото увидишь, узнаешь?

– Да.

– Почему тогда я не догадалась использовать тебя как нейросеть? – Пайпер подпрыгивает на месте и буквально несется внутрь. – Закажем пиццу! У нас много дел!

Ее усталость исчезает за долю секунды.

Гэри не понимает, что именно она придумала, но слушается: нутро говорит, что у них есть шанс ухватиться за нужную нить. Сам он уже до чертиков устал от этих поисков – за последние три месяца даже больше, чем за предыдущие пять лет.

Он был почти в руках, но ускользнул, и все действия приводили их к очередному тупику. Странно, как у Пайпер до сих пор есть силы думать об этом, садиться за ноутбук и в тысячный раз искать лазейки. Куда она только не залезала – иногда даже в те части интернета, где Гэри не хотел бы ее видеть.

Только она и помогает до сих пор не сдаться.

Когда он заходит домой, Пайпер уже нетерпеливо переступает с ноги на ногу посреди гостиной, держа в руках ноутбук.

– Нужны мы оба, – предупреждает она.

Гэри кивает. Он усаживается на кухонный стул, и Пайпер залезает ему на руки. Ей нравится сидеть у него на коленях, пока он ее обнимает, и летать пальцами по клавишам. А он уже не представляет другого способа заниматься безнадежными поисками.

Пайпер открывает «Фейсбук» – хотя она прошерстила его весь и, наверное, знает каждого жителя Мирамара в лицо.

– Видела же фотографии с местных праздников, – говорит она, – но не обращала внимания. Я‑то его в лицо не знаю. А ты знаешь.

– Что делаем? – Гэри заправляет непослушную рыжую прядку ей за ухо и кладет подбородок на плечо.

– Я листаю фотографии, ты на них смотришь. Увидишь Гэри Джеймса – говоришь.

Она и правда начинает показывать ему фотографии с каких-то фестивалей и массовых собраний. Гэри внимательно всматривается в лица, но пока никого не узнает.

Через минут десять, которые ощущаются, как сраная вечность, он устает. Но Пайпер не дает ему даже отвернуться, только придвигается ближе и сжимает его руку.

– Давай еще немного, и сделаем перерыв на пиццу? – предлагает она, переключаясь на следующую фотографию.

Сердце обрывается и падает. С экрана смотрит постаревшая и осунувшаяся, но все еще его копия.

– Боже, – шепчет Пайпер. – Это он?

– Да, – сухо отвечает Гэри. – Это точно он.

Фотографии полгода. Отец не то чтобы выглядит счастливым – у него худое лицо и какой-то больной взгляд. Это… месса? Да, фотография сделана на Рождество. Тяжело ему, наверное, без англиканской церкви в такой глуши.

Отец всегда был религиозным. Гэри молился его богу каждый вечер, упрашивал оставить мать в покое. Молился, чтобы их перестали бить.

Когда мама умерла, он понял, наконец, что никакого бога нет. Это выдумка отца, которому нужно было оправдать свое мудацкое поведение.

Гэри с трудом отрывает взгляд от экрана и замечает, что у Пайпер дрожат пальцы. Нет, она дрожит вся.

– Что с тобой? – спрашивает он.

– Я – тупая идиотка, – всхлипывает Пайпер. – Гэри Джеймс. Дэниел Барнс. Я должна была догадаться. Тебя же зовут…

– Гэри Дэниел Джеймс Барнс, – подтверждает он.

Никакая она не идиотка. Больше того: она – настоящая умница, и этот факт сейчас дает им обоим по роже.

Пайпер сползает с его рук, и Гэри не сопротивляется. Пространство вокруг становится пустым, а внутри все сжимается в ужасе.

Только не Пайпер, пожалуйста, если ты там есть, мразь лицемерная. Только не дай ей сейчас уйти.

«Бога нет», – напоминает себе Гэри.

Если сейчас кто и может остановить ее, это он сам.

– Я думала, у тебя нет родителей.

– Так и есть.

– Это твой отец.

– Да, – кивает Гэри, – но все чуть сложнее.

Пайпер останавливается посреди гостиной и сжимает кулаки. У нее мелко трясется подбородок.

– Ты мне никогда не врал.

– В этом тоже.

– То есть тебя действительно воспитала бабушка? И при этом ты все время искал своего отца?

Гэри кивает. Что ей сказать? Что сделать, чтобы остановить это осознание правды, которое сейчас растет в ее взгляде, становясь больным и неприятным?

В глубине души она уже понимает, что происходит. И Гэри все еще не может ей соврать.

– Твою маму… – Она запинается. – Я не хочу додумывать, Гэри.

В уголках ее глаз проступают слезы, но она упрямо трясет головой и берет себя в руки.

– Пожалуйста, расскажи мне, что произошло.

– Ты все поняла верно, – замечает он, встает и делает шаг к Пайпер. – Отец избивал нас с матерью столько, сколько я себя помню. Когда мне было восемь, он убил ее и сбежал из страны.

– Ты ищешь его не для счастливого воссоединения, да?

– Нет, – качает головой Гэри.

– Что ты собираешься сделать?

– Ты уже знаешь.

– Нет, Гэри, – она подходит к нему ближе, – хочу услышать это от тебя.

– Я собираюсь его убить.

– А я тебе все это время помогала… – Пайпер закрывает рот руками.

Она вся сжимается, в ужасе делает пару шагов назад и так отчаянно трясется, что Гэри хочется отмотать время назад и ничего ей не рассказывать.

– Маленькая, это ведь ничего не меняет между нами. Это просто моя цель, понимаешь? Моя заветная мечта.

– Заветная мечта – это что-то хорошее! – Пайпер начинает реветь. – Дом, машина, миллион баксов, настоящая любовь. Это заветная мечта.

– А у меня вот такая.

Она молчит долго, мучительно долго, и смотрит ему прямо в глаза. Слезы катятся по ее щекам, и хочется успокоить, но ему страшно касаться Пайпер. Готова ли она сейчас к этому? Нужно ли ей это?

Постепенно страх в ее взгляде сменяется чем-то другим, но чем, Гэри понять не может.

– Не хочу принимать никаких решений сгоряча, – наконец произносит Пайпер спокойнее, но голос все еще дрожит. – Сделай, пожалуйста, чай, мне нужно подумать.

– Конечно, маленькая.

Гэри заваривает ароматный напиток и протягивает ей кружку. Все время, пока возится на кухне, Пайпер не двигается с места. Все, что у него есть, Гэри сейчас отдал бы за то, чтобы узнать, что творится в рыжей голове.

Пайпер забирает протянутую ей кружку и обнимает ладонями.

– Я могу пойти во двор? – спрашивает она. – Мне нужно побыть одной.

– Все, что тебе нужно. Сколько тебя не трогать?

– Час, – уверенно отвечает Пайпер. – Мне нужен час.

Она открывает дверь и скрывается в темноте двора. Гэри садится на кухонный стул и тяжело опускает голову. Отчаяние и паника накрывают огромной черной волной.

Глава 37

Малая

Пайпер влюблена в человека, который зарабатывал на жизнь, работая в преступной группировке. Да, только машины разбирал, но факта это не отменяет.

Сейчас это кажется такой мелочью. Сколько бы Пайпер ни говорила себе, что они просто выросли в разных мирах, сегодня это не работает.

Она жила в маленьком городе, прилежно ходила в школу и за всю жизнь в Огайо больше всего переживала из-за того, что на выпускной позвал Джастин из хоккейной команды, а хотелось, чтобы Тайлер из футбольной. Училась, играла в онлайн-игры, смотрела сериалы. В Нью-Йорк уехала по какой-то случайности, по-другому не объяснишь. Подружка поступала в колледж, Пайпер попробовала вместе с ней, за компанию. И самое забавное: подружка не поступила.

Он выживал на улицах Манчестера, без родителей, с бабушкой, которая работала день и ночь. И какие у него могут быть счастливые воспоминания из детства? Отец, который избивал его? Смерть матери? Переезд к бабушке? Понятно, почему из детства он рассказал только про драку с Джеком, – это и правда выглядит самым нормальным.

Если хорошо подумать, Пайпер вполне может понять, почему из всех профессий мира он выбрал разбирать угнанные машины. И, потом, с тех пор прошли годы, и в какой-то момент они прекратили заниматься этим. «Феллоу Хэнд» – это полностью легальная компания.

Но логика не работает, когда речь заходит об убийстве человека. Это вообще другой уровень, угнать машину кажется простым и понятным. Это то, чем она могла бы заняться, если бы была в его положении. Но не убийство.

Все это похоже на какой-то плохой фильм. В мир Пайпер никогда не просачивались реальные преступники, даже мелкие жулики, не говоря уже о чем-то таком. Это другой мир, из телевизора и новостных сводок, и он всегда существовал параллельно.

Или она сейчас рассуждает как ребенок? Маленький, капризный, который не хочет верить, что «Волмарт» не работает по ночам. Это ведь не ей предлагают убить человека, чтобы она гордо отказывалась. Это собирается сделать Гэри, даже не просит помочь. Никогда не просил, она сама вызвалась. Ведь ей стало интересно…

Почему тогда ее это так беспокоит? Какая ей разница, что он сделает со своей жизнью, как исполнит свою дурацкую мечту и что потом будет делать? В ее мире он так и останется Гэри, который готовит ей по утрам яичницу в хлебе и знает миллион фактов о «Докторе Кто». Это его война. Его право на выбор.

Какое право, какой выбор? Он же не галстук меняет. Ведь даже есть такая заповедь в Библии, да? «Не убей никого» или что-то вроде того. Говорят, от убийства люди меняются навсегда, становятся хуже.

Ее дядя Лиам был в Ираке. Он до сих пор не отошел от того, что там видел, много пьет и плохо спит по ночам. А сколько уже прошло времени? Лет семь, наверное. Папа говорит, дядя Лиам никогда не восстановится.

Наверное, она должна быть просто в ужасе. Осознать это сложно: убийство человека. Он же сейчас где-то ходит, говорит, у него наверняка есть друзья. Он в церкви молится. А потом приедет Гэри и… что? Пробьет ему голову? И его отца не станет?

Слишком большая и слишком страшная вещь, чтобы о ней думать. Само понятие смерти кажется нереальным. Это ведь не сериал, не упражнение на лекции по философии. Ей не нужно выбирать, как сдвинуть стрелку на рельсах, чтобы поезд сбил одного человека или пятерых.

Ей нужно выбрать, смотреть ли на то, как поезд собьет человека, или убежать.

Пайпер стонет и роняет голову на руки. Боже, ну почему все становится настолько сложно? С Гэри всегда было просто.

Позади раздается звук открывающейся двери.

– Маленькая, – звучит его низкий, нежный, мурчащий голос.

Голос, от которого она не готова отказываться. Который ужасно боится потерять.

– Да, милый? – поворачивается она.

Милый. Она случайно назвала его так же, как он иногда называет ее. Звучит странно по-английски.

– Час прошел. Тебе принести еще что-нибудь?

– Не надо, – мотает головой она. – Я все еще думаю.

– Виски?

– Да. – А вот это может помочь.

Гэри возвращается со стаканом, в котором плещется очень много виски. Больше, чем он обычно наливает себе.

– Сложно, – признается Пайпер. – Я бы сейчас с кем-нибудь поговорила, например со Скай, но такое ни с кем не обсудишь.

– Поговори со мной. – Он тяжело опускается рядом. – Представь, что я Скай. Я буду молчать.

– Ты очень плохо ее знаешь, – улыбается Пайпер. – Она вообще никогда не молчит.

– Что у тебя на уме, маленькая? – Гэри аккуратно протягивает руку к ее волосам, и она, секунду помедлив, позволяет ему ласку.

– Пытаюсь разобраться, мое это вообще дело или нет.

– Получается?

– Не очень.

– Я раньше думал, что это только мое дело. Никому не говорил, чем занимаюсь. Никого не пускал.

– И что изменилось?

– Ты. – Гэри вдруг улыбается и тянется поцеловать ее в макушку. – Ты пришла и ногой выломала дверь в каждую сферу моей жизни.

– Ты не делился этим с Флоренс, – осознает Пайпер.

– Нет, она даже про наш бизнес в Манчестере не знала. И отчасти… из-за этого у нас начались проблемы.

– Но почему тогда ты рассказал мне?

Гэри молчит. Он словно и сам ищет ответ на этот вопрос.

– О многом ты сама догадалась. А я стараюсь учиться на своих ошибках.

Пайпер смотрит на него, постепенно понимая, что куча вещей из того, что она принимала как данность, были на самом деле сложны для него. Он поделился с ней тем, что не говорил другим. Тем, что не говорил даже Флоренс, а они три года пробыли вместе.

– Как думаешь, ты изменишься, когда убьешь его? – спрашивает она.

– Не знаю, не хотелось бы. Я себя устраиваю.

– Я этого больше всего боюсь.

– Понимаю, – кивает Гэри. – Но ничего не могу гарантировать. Я сам не представляю.

– А можешь рассказать, как ты решился?

– На что? Убить его?

– Да. Ты же давно планируешь. Ищешь его.

– Я не решался, – едва заметно пожимает плечами Гэри. – Когда увидел маму всю в крови, тогда и пообещал себе, что сделаю это. Сначала думал дождаться, пока отец выйдет из тюрьмы, а потом узнал, что он сбежал.

– И ты с восьми лет так живешь?

Для него все решено. Пайпер чувствует, что ничего не сделает с этим, и такие обещания люди обычно не нарушают. Когда она представляет себе мальчика, стоящего над телом матери, в груди становится невыносимо больно. Восемь лет, это же совсем… он, наверное, даже помнит ее плохо.

– Я не сомневаюсь, если ты об этом, – тихо произносит Гэри. – Нужно взять и сделать. Понимаешь, это как заноза в пальце – ты ведь можешь с ней жить, даже если болит и зудит. Но однажды тебе придется ее достать.

Такая спокойная уверенность то ли пугает, то ли, наоборот, убеждает в его правоте. И да, останавливать Гэри сейчас или бросать на полпути – это как-то по-детски.

У него не было ни тени сомнений, когда он спасал ее от Саймона. Когда защищал от Флоренс. Когда, возвращаясь домой, забрал ее с собой. Каждый раз, когда он ей нужен, Гэри оказывается рядом. А сейчас ему нужна она.

Теперь у нее нет права на сомнения. Да, ей страшно, что он станет хуже, но… Может, будет легче, если хуже станут они оба?

Пайпер хочется ударить себя по щекам, чтобы остановить поток мыслей, который мешает принять решение. Нужно быть такой, как Гэри. Сильной, спокойной и уверенной.

– Значит, надо доставать твою занозу. – Она делает большой глоток виски, стараясь унять дрожащий голос, и отдает стакан обратно. – Я поеду с тобой.

– Зачем?

– Ты в Марокко сделал все неправильно. Отель забронировал на свое имя и слишком близко, машину взял со своей кредитки. Если бы твой отец был там, тебя бы взяли через час.

Гэри удивленно смотрит на нее, даже рот приоткрывает.

– В этот раз будем умнее. – Пайпер поднимается и протягивает ему руку. – Знала бы я перед Марокко, мы бы уже тогда сделали по-другому.

– Знала бы ты перед Марокко, убежала бы из офиса и никогда не возвращалась.

Он прав, но Пайпер совсем не это имела в виду.

– Неважно. Поднимайся, Зверюга. У нас много дел. Нам нужно спланировать убийство.

* * *

– Билеты на самолет. Отель. Автобус. Автопрокат. Алиби, – повторяет Пайпер чек-лист из своей головы. – Я что-то забыла.

– Маленькая, – недовольно бурчит Гэри, прикусывая ей кожу на затылке, – час ночи уже.

– Я что-то забыла, – повторяет она. – Пока не вспомню, что, не усну.

– Завтра придумаешь.

– А если нет?

– Тогда послезавтра. Впереди выходные, сколько хочешь думай. А сейчас спать пора.

У них выдалась тяжелая неделя. Наверное, у Гэри сейчас глаза слипаются, но Пайпер уже не сможет остановиться.

– Хочешь, пойду вниз? – предлагает она. – Чтобы не мешать.

Его рука закрывает ей глаза, а сзади слышится недовольное ворчание.

– Постарайся уснуть. Отключай мысли. Овец посчитай.

Гэри не только отказывается просыпаться без нее – теперь он еще и засыпать без нее не хочет. На прошлой неделе чуть не отключился на диване, пока она заканчивала рейд, но наверх не пошел.

Сейчас он нежно целует ее за ухом, и Пайпер не сможет с ним спорить: точно не тогда, когда он такой ласковый. До сих пор не верится, что это и есть ее Гэри. Человек, который может быть таким разным: где-то он агрессивный и мрачный, а потом – спокойный и веселый.

И это тот же Гэри, который собирается убить отца. Пайпер жмурится в попытке не дать сомнениям снова проникнуть в душу: она ведь уже решила, что поможет. И пока составляла план, ни на секунду не вернулась к прежним мыслям. Ей легче так: пока что-то делаешь, ни о чем другом думать не получается.

Самолет – отель – автобус – машина. Что она упускает? Они прилетят в Буэнос-Айрес в субботу ночью. Остановятся в отеле. Сядут в автобус до Росарио. Возьмут машину, приедут в Мирамар. А потом…

Они найдут его отца, и Гэри убьет его. Пайпер пока не знает, как именно, но…

– Оружие, – произносит она. – Мы не обсудили оружие.

– Мне оно не нужно, – сонно отвечает тот. – Руками справлюсь.

– Отпечатки будут, следы кожи. Тебя найдут по ДНК.

– Тогда возьмем монтировку.

– Крови будет много. Где мы ее потом будем мыть?

– В озере, – выдыхает Гэри и притягивает ее поближе, – спи уже.

– Не нравится мне это. Я займусь оружием. Придумаю что-нибудь.

– Завтра, хорошо?

– Конечно. – Пайпер снимает его ладонь со своих глаз и заворачивается в руку, как в одеяло.

Его дыхание постепенно становится спокойным: Гэри засыпает, так и не услышав ее ответ.

Звучало это здорово, но теперь Пайпер нужно ответить на один непростой вопрос: что, черт возьми, она может придумать?!

* * *

Себастьян бесит с самого утра: все ходит и ходит. Ему здесь приемная, что ли? Пайпер и без него не может понять, как собрать пазл из бесконечных встреч Гэри. С тех пор как завод напортачил, у него совещание на совещании, а еще Леон вызывает к себе каждый, сука, день.

У него выходит десять часов встреч на одну только среду. Ладно, приедут они к восьми, Чед тоже приедет, никуда не денется. Себ задержится, ему не привыкать. А ланч? А подготовиться к следующей встрече? А подышать, в конце концов?

– Привет, – отвлекает ее очередной посетитель.

– Минуту, – огрызается она.

Еще и телефон звонит, отлично, что следующее? Мобильник? Пайпер снимает трубку, не отрывая глаз от экрана.

– Ты там планируешь календарь Гэри? – спрашивает Тыковка. – Смотрю, встречи туда-сюда прыгают.

– У тебя комментарии?

– Ага. У нас во вторник футбол, а ты совещание поставила.

– Матч не можете пропустить? – с надеждой спрашивает Пайпер.

– С «Ливерпулем»?!

– Да-да, поняла, глупость сморозила, – смеется она в трубку. – Ладно, выдумаю новое время в сутках.

– Спасибо!

Решить чертову задачку становится еще сложнее: футбол – значит, никого из них вообще не будет в офисе. Зато можно выклянчить себе выходной и поехать к Скай пить пиво.

– Пайпер, – зовет ее все тот же голос.

Она вскидывает голову. Перед глазами неприятный сюрприз – Саймон. Его смелости, конечно, можно позавидовать – Гэри-то у себя, – но сломанная челюсть шла ему больше.

– Чем могу помочь? – спрашивает она, натягивая дежурную улыбку.

– Зашел попрощаться.

– Зачем?

– Есть у меня к тебе один вопрос. Знаешь, что меня не перевели из стажеров? Выкинули на мороз.

– Теперь знаю. – Пайпер пытается не показывать радости. – А вопрос у тебя какой?

– Это ты? – спрашивает он. – Ты не только со Зверюгой теперь спишь, да? Просто понять не могу, ты же не блистала в постели, как…

Дверь в кабинет приоткрывается с тихим скрипом, но Пайпер поднимает руку.

– Я сама, – предупреждает она, не сводя взгляда с Саймона.

– Какого хера… – Голос Гэри превращается в недовольный рык.

– Сама, – уверенно повторяет Пайпер.

Взгляд Саймона наполняется ужасом. Теперь тот смотрит куда-то позади нее, и приходится приподняться и щелкнуть пальцами перед его носом.

– Слушай, я понимаю, тебе обидно. Но это «Феллоу Хэнд». Здесь не держат тех, кто плохо работает.

Саймон бледнеет, бегая глазами между ними. Он уже не скажет ничего, что сможет задеть. Даже без Гэри не смог бы: этот идиот никогда не был прав.

– Может, просто не твое? – предполагает Пайпер. – Тебя не повысили до специалиста, потому что ты еще не специалист. Попробуй себя в другой сфере. Сходи на хер, например.

– Ты изменилась, – дрожащим голосом выдавливает он.

– Тебе пора, Саймон. Правда пора.

Пайпер возвращается к монитору и старается не рассмеяться от счастья: еще пару месяцев назад она бы не смогла так себя вести. А теперь не понимает, как вообще пугалась такого мелкого и бесполезного идиота.

– Ты ее слышал, – предупреждает Гэри: он еле сдерживается. – Три… два…

Пайпер поднимает голову: Саймона уже нет, зато из кабинета раздается хриплый голос, такой, какой она обычно слышит только дома.

– Зайдешь?

Как только за ней захлопывается дверь, Гэри оттаскивает Пайпер в сторону и бросает на диван, нависая сверху.

– Мне стоило вышвырнуть его.

– У тебя запрет. – Она протягивает руку и сжимает пальцами его плечо. – И я хотела сама.

– У тебя получилось.

Его жадные поцелуи выбивают воздух из легких, и думать становится слишком сложно – вокруг его руки, которые беспорядочно шарят по ее телу. Губы, касающиеся самых чувствительных точек.

– Камеры, – выдыхает Пайпер, собирая по кусочкам остатки разума, – не хочу, чтобы нас видели.

– Я закрою тебя телом.

– Гэри, – с мольбой стонет она, – пожалуйста.

– Ты меня убиваешь.

Он с видимым сожалением отрывается от ее шеи и приподнимается на руках.

– Что у меня сейчас со встречами?

– Через два часа у тебя Джек.

– Спускайся на парковку через десять минут. Телефон оставь здесь – пошли все на хуй.

– Уверен, что до вечера не дождемся?

– Издеваешься? – Гэри смотрит на нее такими голодными глазами, что Пайпер чувствует себя раздетой. – Я не знаю, как выдержать те десять минут, что ты будешь спускаться.

– Что с тобой? – смеется она, но все еще не понимает его реакции.

– Ты, – он опускается к ней с коротким поцелуем, – и твоя чертова уверенность.

* * *

Из кабинета Гэри доносятся их с Джеком серьезные голоса, но Пайпер все равно ничего не может расслышать. Только тон – разговор у них идет легко, настроение-то она научилась ловить.

Сложно представить, как Гэри сейчас может сосредоточиться на работе. С тех пор как они вернулись с незапланированного перерыва, Пайпер не сделала ничего полезного. Даже стереть с лица дурацкую улыбку не получается – так это было хорошо.

Надо бы сосредоточиться на календаре, но тот и вовсе ни в какую вменяемую картинку не складывается. Тем более с появившимся в нем футболом – Тыковка насильно впихнул их матч в рабочий календарь. Видимо, не только Пайпер сейчас мучается, остальные ассистенты тоже.

Дверь в кабинет Гэри приоткрывается, и оттуда выходит Джек. Он прищуривается, оглядывая Пайпер, и подходит поближе.

– Ты что, лампочку проглотила? – смеется он. – Сияешь.

– Просто хорошее настроение, – отвечает Пайпер, прикусывая щеки изнутри, чтобы перестать так улыбаться.

– Вы там одну траву курите, что ли? – Джек кивает на кабинет. – И не делитесь.

– Кстати… – ей в голову приходит гениальная идея. – Мистер Эдвардс, вы сейчас свободны?

– Если ты в плане встреч, то да. Если в плане работы – никогда. А если спрашиваешь, есть ли у меня девушка, то я могу расчистить вечер-другой.

Пайпер закатывает глаза. Самодовольный засранец.

– Что? – возмущенно морщится Джек. – Подружки-то у тебя есть.

– Вы не в их вкусе.

– Врешь. – Он спокойно пожимает плечами. – Так чего хотела?

– Поговорить. – Пайпер слезает со стула и выходит из-за стойки. – Но лучше пойдемте к вам. Так будет удобнее.

Джек удивленно присвистывает.

– Что-то новое. Мне нравится.

Стоит ли ему говорить? Наверное, только ему и стоит. Они выросли вместе, у них одна бабушка, и Пайпер еще не видела, чтобы кто-то был для Гэри ближе, чем Джек. Она слышит, как они разговаривают, и понимает, что между ними – абсолютное доверие.

Они проходят мимо его модельного агентства, которое по случайности попало в финансовый отдел, и Пайпер замечает, что больше не переживает из-за всех этих длинноногих куколок. Ну, высокие. Ну, красивые.

Но директор-то у них Джек – а он тот еще диктатор. У Гэри в отделе и то полегче будет.

– Выкладывай, – выплевывает он, едва прикрыв за собой дверь. – Чего ты хочешь?

– Допустим, что мне нужно достать оружие в Южной Америке. Вы бы где поискали?

Его брови удивленно ползут вверх, пока он обдумывает то, что она сказала.

– Это шутка? Пранк для «Инстаграма»?

– Нет, я серьезно, мне правда нужно оружие. – Пайпер проходит внутрь кабинета, опускается на гостевой стул и кивает на кресло Джека. – Садитесь.

– Охуеть, – выдыхает тот. – Еще сесть ты мне в моем же кабинете не предлагала.

И все-таки Джек слушается. Он оглядывает ее с ног до головы другими глазами.

– Зачем тебе оружие в Южной Америке?

– Допустим, кто-то хочет убить отца. И вот он его нашел.

– Что?!

Пайпер замолкает, давая ему время переварить информацию. Джек постепенно выпрямляется, собирается с мыслями и становится серьезным. С его лица словно спадает маска, и теперь видно того самого парня из Манчестера, о котором она столько слышала. Факбоя.

– Где он?

– В Аргентине.

– Далеко забрался, – качает головой Джек. – Там я никого не знаю. Нужно подумать, кто знает. Что именно нужно?

– Что-то, с чем Гэри сможет обращаться.

– Разводного ключа будет достаточно.

Она внимательно смотрит на него, и Джек пожимает плечами.

– Ты в курсе, чем мы занимались в Манчестере, да?

– В курсе.

– Тогда должна понимать, что Гэри – это не персонаж «Острых козырьков». Лучше всего он обращается с инструментами, а не с оружием.

– Но ему нужно что-то надежное.

– Разводной ключ.

– И что не нужно отмывать от крови.

– Все нужно будет, – морщится Джек. – Но я тебя понял. Тут тебе только Леон поможет, хотя не представляю, как его уговорить.

Внутри холодеет: Пайпер тоже не представляет. Она видела Леона только мельком, они едва здороваются, но все знают: из них четверых он – самый страшный. У него такой взгляд, будто он знает обо всех твоих грехах от самого бога.

– Устройте мне с ним встречу.

– Нет.

– Мистер Эдвардс, вы должны мне услугу. Помните?

– Хочешь сказать, так и не призналась?

– Мы же договорились! Я учу ирландский в «Дуолинго», – возмущается Пайпер. – Просто чтобы он не подумал, что я ирландка, которая не знает родной язык.

– Неплохо. Услуга, говоришь? – Джек недовольно качает головой, но открывает свой календарь. – Следующий четверг. В два. Я ставлю встречу с Леоном, ты туда идешь.

– Поняла. – Пайпер старается запомнить дату. – Гэри не должен знать о нашем разговоре. И вы ничего не слышали о его отце. Идет?

– Нет, я ведь обещал только одну услугу, – поворачивается он к ней с насмешливым взглядом.

Черт. Только не это. Вот теперь от страха у нее потеют руки. Пайпер старается незаметно вытереть их о штаны, но чувствует ладонью что-то в кармане.

Точно! На прошлой неделе она ездила к Скай и собиралась взять пару бутылок текилы, но их все равно оплатил Гэри. У нее так и остались деньги.

– Тогда давайте договоримся. – Пайпер лезет в карман и достает купюру. – Я дам вам сотку.

Джек неверящими глазами смотрит на деньги, но через секунду широко улыбается и забирает их.

– С тобой приятно иметь дело.

Пайпер поднимается и торопится обратно, но у самого выхода Джек окликает ее.

– Малая, – он дожидается, пока она обернется, – ему с тобой прямо повезло.

Глава 38

Зверюга

Пайпер вырубается моментально, как только голова касается подушки. Гэри обнимает ее покрепче, зарывается носом в волосы, слушает размеренное дыхание. Это так здорово – засыпать рядом с ней.

Он точно сделал в жизни что-то хорошее, за что ему досталась лучшая девчонка в мире. Которая не просто не ушла, узнав о нем даже то, что ему самому в себе не нравится. Она осталась помогать и погрузилась в его дела с головой.

Без нее не получилось бы. Он всю жизнь так и просидел бы с одной несчастной зацепкой, пытаясь крутить ее, но не улавливая сути. Когда Пайпер говорила, что умеет искать людей, она не врала: столько всего перепробовала, не сдавалась, даже когда он уже был готов.

Гэри не выдерживает: он тянется поцеловать Пайпер в макушку, чтобы хоть как-то дать выход всей благодарности, что сейчас бурлит внутри. Он такое раньше не чувствовал. Даже думал, что не умеет. Но тогда просто Пайпер не было.

Ему это до сих пор в новинку, то, что она с ним делает. Обычно внутри сталь, а посмотрит на Пайпер – хлебный мякиш. Даже пугался поначалу: вдруг эти странные чувства сделают его нюней. Нет, чушь, с ней он становится только сильнее. От всего того, что валится снаружи, можно было давно спиться, но она держит в реальности. Напоминает постоянно, ради кого стоит держаться и рыть дальше.

Он зажмуривается и надеется быстро отключиться, но через полчаса понимает, что сон не идет. В голову начинают лезть мысли – тягучие, неприятные. Как мазут, они заливают все теплое внутри черным.

«Ты изменишься, когда убьешь его?»

Этот вопрос до сих пор не выходит из головы. Что может поменяться? Станет ли Гэри и сам жестоким, как отец? Или это вообще поставит их на одну ступеньку? По сути, выходит так: если он убьет убийцу, самих убийц в мире меньше не станет. Просто один заменит другого.

Гэри надеется, что просто испытает долгожданное облегчение. Мерзкая рана внутри наконец затянется. Перестанет болеть, зудеть, напоминать о себе. Взять и сделать, бросить и забыть. Сколько лет он шел к этому? Планировал, что как только все закончится, жизнь станет нормальной. Он женится, сможет наконец подумать о детях. Тридцать лет – это же самое время, да?

У него никогда не было сомнений. Ни одного дня за двадцать два года, он даже в Марокко ехал спокойно – хотя нет, в предвкушении. Но теперь, на настоящей финишной прямой, он не может уснуть. Лежит, слушая вздохи и мычание Пайпер, которой снится что-то про ее игры, и она опять с кем-то ругается.

Он тревожно вглядывается в темноту. Пытается прислушаться к себе, но там то молчание, то слишком много разных голосов.

Билеты куплены. Отель забронирован. Осталось только дотянуть до пятницы, и уже в субботу они будут на месте. Придется, конечно, сбежать из офиса пораньше, но это Гэри уже обеспечил. И Пайпер снова помогла.

Как она решилась? Что такого надумала за этот час, что изменило ее мнение о ситуации? Сидела во дворе молча, с кружкой чая, а потом ошарашила заявлением, что летит с ним… И что там в голове все это время вертелось?

Ему страшно, вот что. Страшно, что она увидит его худшую часть и станет по-другому к нему относиться. Или что-то пойдет не так, и ее заденет. Или что угодно случится, от чего ей станет плохо. Вот тогда Гэри точно себя не простит. Один раз встретил девчонку, с которой настолько просто и спокойно. Нельзя, чтобы из-за него она пострадала.

Но и оставить ее дома он не может: раз Пайпер решилась, значит, все равно поедет. Хоть тайком от него, но поедет. Упрямства в ней даже больше, чем в нем самом.

Идут бесконечно долгие часы, и в окна начинают пробиваться первые солнечные лучи. Гэри разворачивает Пайпер лицом к себе, чтобы они ее не беспокоили. Он так и не засыпает – не может.

Ему вспоминается Бикерстафф. Их маленький домик напротив церкви, школа. У мамы всегда были теплые руки – у него сейчас такие же. Вроде на отца похож настолько, что самому тошно, а руки достались мамины.

Домик старого Джима на холме, ароматный чай с молоком, столетнее печенье, которое, чтобы съесть, нужно сначала размочить. Остров сокровищ в гараже и два портрета, королевы и железной Мэгги. И скрипучий голос, что говорит и говорит про копов, про правительство. И что верить никому нельзя – им только и нужно, что деньги да власть. Про Вторую мировую, которую Джим застал совсем мальчишкой.

Гэри только потом понял, как заваривать такой чай, как у Джима. Нужно просто делать его крепким, чтобы горчил, а молоко смягчит.

Манчестер. Ба. Джек. Гэри вспоминает, как ба забрала Джека у матери и оформила опеку. С тех пор они братья не только по духу. Как же тяжело пришлось ей, мало того, что внук-сирота на руках, так она еще одного такого же взяла. Два зверька, обозленные, рычащие на мир – сколько раз они возвращались домой подранные и в синяках.

Она ведь плакала по ночам. Они оба слышали, но ни разу не обсуждали. Ба переживала по-своему. У нее была дочь, но все, что от нее осталось, – камень на кладбище и теплые руки у Гэри. Он всегда ее обнимает, когда приезжает, много обнимает. Словами не получается сказать, что благодарен, сколько раз пытался – в горле ком.

Солнце поднимается медленно, но сон так и не приходит. Гэри выбирается из кровати, слыша, как Пайпер недовольно фырчит и сворачивается в клубочек. Он берет телефон и спускается вниз – невыносимо больше лежать в темноте. Надо поговорить, надо хоть как-то да высказать это дурацкое торнадо мыслей, что крутится в голове всю ночь.

Во дворе прохладно, но это ничего, даже полезно. Гэри быстро растирает плечи руками, чтобы согреться. С соседнего дерева слышится мягкое щебетание птиц – он даже не замечал, что в Нью-Йорке они есть. Хотя как бы он их послушал, если никогда так рано и не просыпался.

В телефоне находится только один номер, на который сейчас можно позвонить.

– Привет, ба, – с облегчением выдыхает он в трубку.

– Милый! – В ее стареющем голосе слышна улыбка. Всегда улыбается. – Ты сегодня рано. Случилось что?

– Я нашел его.

– Кого ты нашел?

– Отца.

Ба молчит, и Гэри дает ей время. Правильно, что позвонил именно ей – только она одна поймет.

Пайпер бы сейчас ругалась. Она говорила, что нельзя оставлять следы. Что звонки могут прослушать. Но ему просто необходимо это сказать.

– Мальчик мой, – наконец произносит ба, – что будешь делать?

– Что должен. Что давно нужно сделать.

Она тяжело вздыхает, и от этого снова сжимается сердце. Неужели она не хочет того же, что и он?

– Если уверен, что станет легче, – медленно произносит ба, – езжай. Только, пожалуйста, не один.

– Я не буду один, – улыбается он. – Ба, хочу, чтобы ты знала. Я сделаю это для нас.

– И приезжай домой, как получится. Хоть на пару дней, хорошо?

– Обязательно приеду, – обещает Гэри, надеясь, что сможет сдержать слово.

Престон, 2011

– Обожаю итальянские машины, – Джек бережно поглаживает козырек над приборной панелью, – их с любовью делают.

– И ради выебонов, – отвечает Гэри. – Намалевано красиво, а по сути – бестолочь.

– Ты просто не можешь позволить себе такую детку.

– Нахер она мне?

– Вот представь, что у тебя есть деньги на какую-нибудь крошку «Ламборгини». И выбор будет стоять между ней и… не знаю. «БМВ X6». И что выберешь? Кроссовер?

– «Тойоту Тундру», – не задумываясь, отвечает Гэри. – Вот это вещь.

– Никогда не пойму твоей любви к этим уебским машинам. Пикапы пригодны, только чтобы на них свиней возить.

– Пикапы – это хотя бы машины, а не понты на колесах. Куда хочешь на них попадешь. Хоть в поле, хоть в город. Хочешь – девчонок катай, хочешь – свиней. Как тебе нужно.

Джек недовольно цокает языком, но тут же заходится громким смехом, даже трястись начинает.

– В отбойник не влети, – предупреждает Гэри.

– Разбогатеем – отвечаю, я тебе «Феррари» на день рождения пригоню. Чисто посмотреть, как ты в ней свиней возить будешь.

– Первый же в нее запрыгнешь и захрюкаешь. И ты сначала разбогатей.

– Ты вечно в нас сомневаешься. А я чувствую наш потенциал. Сам увидишь, мы еще в Лондоне будем цыпочек в дорогих шмотках снимать.

Под Престоном на обочине они замечают машину Леона. Джек перестраивается левее, чтобы остановиться рядом, но машина тут же трогается с места. Не хотят, чтобы тормозили.

Леон проезжает еще немного и сворачивает налево, на темную дорогу. Они едут за ним.

– Сейчас начнется, – недовольно поджимает губы Джек. – Отчитывать будет.

– И будет прав.

– Я, что ли, виноват? Я не знаю Уиган толком, и мы не готовились сворачивать.

Они заезжают глубоко в деревню, где темно настолько, что даже домов не видно. Когда машина останавливается, Джек паркуется за ней. Гэри не нравится очередная задержка – чем больше времени он проводит в угнанной машине, тем больше у него шансов сесть. Но раз нужно поговорить, значит, нужно.

– Что случилось? – Леон оглядывает машину и поворачивается к Гэри.

– Свернули не туда. Уиган плохо знаем.

– Там по трассе. Указатели повсюду.

Гэри молчит. Звучит логично, но как это отменяет факт? Заблудились и все.

– Мы в лес заехали, – вставляет Джек.

– Где вы в Уигане лес нашли? – морщится Леон. – Слушайте, мы едва до Ланкашира добрались, и уже опаздываем. Давайте дальше без приключений. До Карлайла мы у вас на хвосте, сильно не отрывайтесь.

– Понял, – кивает Гэри и возвращается к «Альфа-Ромео».

– Просто будьте аккуратнее, – доносится им вслед.

Джек залезает внутрь и запускает мотор.

– Нихуя не вижу, – жалуется он. – Сейчас назад сдадим чуть, там и развернемся.

Едва машина набирает скорость, как задницей они натыкаются на какую-то преграду. Слышится глухой стук, и Гэри с Джеком чуть подбрасывает на сиденьях.

– Твою мать, – тихо ругается Джек. – На что мы наехали?

Только бы ничего серьезного, а то «без приключений» закончится быстрее, чем можно себе представить. Блядь, что за ночь: сто метров не проехать, чтобы куда-нибудь не вляпаться.

Гэри выглядывает из окна, но позади ничего не видно. Приходится снова выйти из машины. В свете фар он видит на земле светлое пятно.

– Доехали, блядь, до Карлайла, – бурчит он сам себе. – Джек! Мы сбили козу.

Глава 39

Малая

Пайпер остается без ланча. Она не знает, как сказать Гэри о своей встрече с Леоном, так что просто позорно сбегает, не предупредив. Вряд ли он заметит – у него сейчас сложная встреча с Себом, и еще минимум час они не выберутся из кабинета.

Она пробирается по коридорам в ту часть этажа, где обычно не бывает. Там, в самом углу здания, между двумя пустующими кабинетами работает Леон Гамильтон. Пайпер старается не думать о том, что слышала о нем, а то становится слишком страшно. Остальные манчестерские оказались нормальными людьми, но не он.

Все еще непонятно, что именно между ними происходит, но с тех пор, как пришел брак с завода, Леон и Гэри созваниваются каждый день. Пайпер не слышит их разговоров, но каждый раз видит, как у Гэри дергаются мышцы на лице, – значит, это не милые беседы. Они ругаются, и не так беззлобно, как с Тыковкой. По-настоящему.

В приемной Леона сидит Шерил, его ассистент. Они пару раз разговаривали, Пайпер не понравилось. Слишком уж строгая и с огромным самомнением – даже сейчас смотрит на нее свысока.

– Что-то случилось? – Шерил всего на секунду отрывает взгляд от монитора.

– У меня встреча с мистером Гамильтоном, – Пайпер старается говорить как можно увереннее, – в два часа.

– У тебя? – удивляется она. – Почему у тебя? Я проверю календарь.

Она быстро открывает нужную вкладку и с удивлением смотрит на назначенную встречу.

– Как я это пропустила… – С лица Шерил на секунду сползает уверенность, и это придает сил. Может, разговор с Леоном хорошо и не пройдет, но ради этого момента стоило его затевать. – Встречу поставил мистер Эдвардс, а сейчас там указана только ты.

– Он занят, я схожу вместо него.

– Почему ты?

Пайпер разводит руками и глупо улыбается – ответ на этот вопрос она все равно не придумала.

– Ровно два. Я захожу?

– Нет, – качает головой Шерил, все еще неверящим взглядом пробегая по строчкам на экране, – пожалуйста, он и так в плохом настроении.

– Я его не испорчу, – врет Пайпер. Скорее всего, она именно это и сделает. – Ну, пожелай мне удачи!

Она решительно подходит к кабинету, стучит и, не дожидаясь ответа, открывает дверь. Колени начинают предательски дрожать – она как будто в клетку ко льву заходит.

С другой стороны, что он ей сделает? Уволит? Да и ладно, Пайпер найдет еще одну работу. Или не найдет. Но все равно ведь что-то да получится – не убьет же он ее.

Хотя она знает о его прошлом. Может, и убьет.

– Добрый день, мистер Гамильтон. – Пайпер собирает всю свою смелость и заходит внутрь, прикрывая за собой дверь.

Леон отрывает взгляд от каких-то документов и еле заметно дергает щекой. Его очки поблескивают, отражая свет из окна, и за ними появляются цепкие серые глаза.

– Мисс Нолан, – сухо говорит он. – Верно понимаю, встреча не касается инвестиционного бюджета?

– Нет, – она качает головой, – я, скорее, по более личному вопросу.

– Раз пришли, я слушаю.

Он даже не предлагает ей сесть. Пайпер делает пару неловких шагов вперед, чувствуя себя полной идиоткой. На что она вообще рассчитывала? На обнимашки?

– Дело касается мистера Барнса, – робко пытается она прощупать почву.

Леон не отвечает. Он выжидающе смотрит на нее, ничего не выдает в нем наличие эмоций. Нужно собраться. В конце концов, когда-то Джек Эдвардс тоже был совсем чужим. И ничего, общались же как-то.

– Как вы, возможно, знаете, или догадываетесь, или, вероятно, просто подозреваете… – Пайпер путается в словах и начинает говорить уже сама с собой. – Давайте я скажу прямо, так будет проще. Гэ… Мистер Барнс в эту пятницу уезжает в Южную Америку на встречу со своим отцом, а мне нужна ваша помощь.

– Моя? – переспрашивает Леон спокойно. Его как будто не удивляет эта новость.

– Да, мистер Гамильтон. Я понимаю, что у нас в компании сейчас большая загрузка, и особенно в нашей дирекции. Но есть высокая вероятность, что встреча мистера Барнса с отцом может привести к тому, что мистеру Барнсу понадобится больше времени вне офиса, чем…

– Вы хотели сказать прямо, – перебивает он. – Говорите.

От этого приказа прошибает пот. Пайпер трет руки друг о друга и шумно выпускает воздух из легких. Херовый из нее выходит конспиратор.

– Вы ведь друзья детства, – напоминает она себе и тут же выпаливает самое страшное. – Я не знаю, что станет с ним, когда он убьет отца, и не уверена, что он сможет выйти на работу в понедельник.

– Поэтому вы пришли ко мне?

– Вы его единственный руководитель, – смущается Пайпер, – к кому мне еще идти?

Его взгляд становится жестче. Леон кивает на кресло перед собой.

– Садитесь, мисс Нолан.

Пайпер послушно опускается на сиденье и вытирает вспотевшие ладони о брюки. Она чувствует себя школьницей в кабинете директора, и от этого говорить становится еще сложнее.

Не отрывая от нее глаз, Леон откладывает бумаги в сторону и сцепляет пальцы в замок перед лицом. Он вроде моложе остальных, а может, и нет, кто их разберет. По крайней мере, у всех троих морщинки между бровей есть, а у него нет. Пайпер позволяет себе в первый раз в жизни посмотреть на Леона поближе. Он не такой мускулистый, как Гэри, но, наверное, тоже ходит в зал – под рубашкой проступают напряженные рельефные мышцы. Однако его лицо – застывшая маска с прямыми ровными линиями: нос, широкая челюсть, сводящаяся в идеально вырисованный подбородок. Даже брови у него ровные, без излома.

Его, наверное, можно было бы назвать красивым, но это бесстрастное выражение больше пугает, чем привлекает.

– Откуда вы знаете об отце мистера Барнса?

– Я помогала его искать, – сдает себя с потрохами Пайпер.

Чем она вообще думала, когда шла сюда? Это же Леон Гамильтон, он ее сожрет и не подавится. Она никогда раньше не находилась в одной комнате с человеком такой силы, которая чувствуется даже в воздухе вокруг. Ему не обязательно говорить, чтобы эта сила прибивала обычных людей к полу сильнее гравитации.

И вот она, Пайпер из Огайо, обманула его ассистента и притащилась сюда отвлекать его от работы. Тупая идиотка.

– Окей, – после небольшой паузы кивает Леон. – Это все, чего вы хотели?

– Нет, я даже не за этим пришла.

– Зачем тогда?

– Мистеру Барнсу нужно оружие, – еле произносит Пайпер: голос покидает ее.

На секунду кажется, что маска безразличия слетает с его лица – глаза чуть округляются, а рот удивленно открывается, – но она тут же возвращается на место.

– Почему вы мне это говорите?

– Только вы можете помочь, – сипит Пайпер, – я бы сама полезла в даркнет, но боюсь, что сделаю что-то не так.

– Это шутка?

– Я бы не стала с вами шутить, мистер Гамильтон. – Сейчас она честна на очень, очень многих уровнях.

– С чего вы взяли, что этот вопрос для меня?

Пайпер не знает, как намекнуть, что она знает о нем, и не в состоянии соврать. Пока в ужасе соображает, какие слова подобрать, Леон словно понимает без слов.

– Почему пришли вы, а не Гэри?

– Он к вам не пойдет, – смущенно объясняет она очевидное, – вы же скандалите все время.

В глазах Леона мелькает что-то незнакомое.

– Город?

– Буэнос-Айрес.

Мужчина коротко кивает и достает лист для заметок. Пайпер не понимает, что поменялось, но он просто записывает номер и протягивает ей.

– Когда будет на месте, пусть позвонит с местного номера. Не с личного. Не с американского одноразового.

– Поняла. – Пайпер тянется за листком, но Леон не отпускает его.

– Почему, мисс Нолан? Вам страшно, но вы пришли сюда с наглой просьбой. Обманули ассистента, нарушили правило эскалации, проигнорировали субординацию. Почему вы ему так помогаете?

– Я помощник, – тихо отвечает она, – это моя работа.

Леон отпускает свой край листка и кивает. Впервые за весь разговор он выглядит заинтересованным.

– Шерил пришлет вам мой личный номер. Если Гэри понадобится что-то еще или если у него действительно не получится вернуться в офис в понедельник, напишите мне.

– Хорошо.

Он кивает, и Пайпер поднимается с кресла. Она засовывает листок в карман и практически выбегает из кабинета.

Дышать начинает только в приемной. Не стесняясь присутствия Шерил, Пайпер закрывает лицо руками и зажмуривается: сложно поверить, что она пережила этот разговор. Что выжила и даже получила… помощь? От Леона Гамильтона?

Когда Пайпер наконец отрывает руки от лица, она понимает, что в приемной не только Шерил: у ее стола с вытянутым от любопытства лицом стоит Марта. Чертова Марта!

Приходится тут же расправить плечи и успокоиться – этой с… точно ничего показывать нельзя. Пайпер оглядывает Марту с ног до головы и невинно улыбается. Так, как обычно улыбается всем, только на этот раз не очень искренне.

– Привет, Марта. Уши греешь? – по-доброму спрашивает она.

Та даже ответить не успевает – Шерил отрывается от экрана и ошарашенно смотрит на Пайпер.

– Что произошло? Я получила сообщение…

– Я в курсе, – кивает Пайпер. – Пришлешь мне, хорошо? Я просто тороплюсь.

Она, пытаясь прикрыть ярость дружелюбием, хлопает Марту по плечу и быстро, но с той же улыбкой выходит из приемной. К собственной гордости, трясти ее начинает уже ближе к крылу операционки. Отлично, так хотя бы меньше людей заметят.

К вечеру вся компания будет говорить о том, что Пайпер была у Леона. Возможно, расстроенная Шерил даже выложит, как именно она туда попала, хотя это сделает ее меньшим профессионалом, чем она хочет казаться. Но Марта… Эта не упустит возможность посплетничать, если только Джек Эдвардс ей не запретит.

Идти к нему не хочется – тот четко дал понять, что больше ничего ей не должен. Придется принять простой факт: Гэри может узнать о том, где она была, уже сегодня вечером. А Пайпер надеялась, что хотя бы в понедельник.

Разозлится ли он? Точно. Одно то, что она попросила помощи у Леона, приведет Гэри в ярость. Нужно заранее подумать, что Пайпер скажет в свое оправдание, а то опять наговорит ерунды.

Хотя они ведь договаривались, что она займется оружием? Вот она занялась.

Пайпер усаживается на свой стул и прислушивается – Себастьян все еще торчит у Гэри. Это хорошо, возможно, они даже не заметили ее отсутствия. Она достает из кармана листок, который дал Леон, и аккуратно переписывает номер к остальному плану поездки. Пришлось даже завести отдельный блокнот – вдруг потом улики нужно будет сжечь. Или съесть.

Билеты на самолет.

Номер для молодоженов в историческом центре Буэнос-Айреса.

Маршруты автобусов до Росарио.

Станции автопроката.

Пункты обмена наличных.

Экскурсия на двоих.

Оружие.

Пайпер с удовлетворением ставит галочку напротив последнего оставшегося пункта.

Они готовы ехать.

Глава 40

Зверюга

Пайпер не умеет спать в самолетах. Гэри обещал ей, что научит, хотя наука там нехитрая: нужно закрыть глаза и не открывать, и в какой-то момент сон тебя настигнет. Но в этот раз этот фокус не удается и ему.

Они не общаются в полете. Пайпер утыкается в экран и бесконечно смотрит фильмы, уверенная, что Гэри спит. А он подглядывает за ней сквозь ресницы, но беспокоить не хочет. Пусть расслабится, у них впереди еще тяжелые выходные.

Удивительно, насколько она спокойна сейчас. Как приняла решение, что поможет ему, так с тех пор ни разу не показала даже тени сомнения – наоборот. Записала в отдельный блокнот каждую мелочь, которая может пригодиться, сделала штук пять разных списков: что нужно взять с собой, что сделать на месте, куда поехать и как, где можно арендовать машину.

Гэри ни разу ничего не планировал так тщательно – иногда, когда она сосредоточенно проверяет, не проколются ли они на чем-нибудь, ему мерещится, что он живет с Леоном. Но именно эти двойные, тройные проверки спасали их от копов в Манчестере. Может, и сейчас это сработает.

Единственное, что сейчас немного напрягает, – это галочка, которая появилась в блокноте напротив строки «Оружие». Гэри пытался спросить, что именно Пайпер надумала, но та мастерски сменила тему, чем только больше напугала. Он бы даже рыкнул, но вспомнил, что сам же разрешил ей поискать оружие. Остается только надеяться, что она не додумалась залезть в даркнет и купить что-то на черном рынке.

Хотя эта девчонка могла. Могла и знакомствами в Аргентине обзавестись за неделю, и с бандитами подружиться. Гэри не удивится, если в аэропорту будут стоять бугаи, увешанные автоматами, которые будут встречать их с табличкой «Малая».

Представив эту картину, он едва не хрюкает от смеха.

Они прилетают в Буэнос-Айрес посреди ночи. Когда самолет начинает снижаться, Пайпер выключает экран и аккуратно тянется ладонями к его лицу.

– Просыпайся, – нежно говорит она и щипает за щеки.

Гэри не может не улыбаться, когда она так делает. Это сильнее него.

– Привет. – Он открывает глаза. – Прилетели?

– Почти, уже снижаемся. Ты выспался?

– Нет, просто лежал с закрытыми глазами.

– Одиннадцать часов? – Пайпер недоверчиво морщит нос. – Я бы с ума сошла. Как ты так можешь?

– А что такого? Я об этом вообще-то мечтал. Сесть и вообще ничего не делать.

К сожалению, местные бандиты их не встречают, так что такси приходится вызывать самим.

– У нас номер для молодоженов, – тихо напоминает Пайпер. – Так что мы должны притвориться влюбленной парой.

– Нам не нужно притворяться, – поправляет Гэри. Что она хочет сказать?

– Я не это имела в виду… – Она краснеет. – Просто мы с тобой обычно не обнимаемся на публике. По крайней мере, не в Нью-Йорке.

– А ты бы хотела?

– Иногда мне не хватает, – серьезно и задумчиво говорит Пайпер. – Хочется тебя касаться, но я не знаю, стоит ли.

– Кстати об этом. – Гэри подтягивает ее к себе и укладывает на плечо. – Вот так получше будет. Как вернемся, пойдем сдаваться Джанин. Все равно уже все в курсе, кроме нее и, может, Леона.

* * *

Пайпер не дает выспаться: ставит будильник на нечеловеческие семь утра. При этом сама даже не разлепляет глаза, а мерзкий звук на телефоне так и орет, пока Гэри не встает, чтобы выключить.

– Не пойдем, – бормочет Пайпер во сне и цепко хватается за подушку, – останемся здесь.

– Поднимайся, – смеется Гэри и трет ей уши, – я бы пошел сам, но ты же не сказала, куда.

Ее глаза распахиваются, и Пайпер с непонятно откуда взявшимся страхом смотрит на него.

– Черт, – бормочет она, – сколько времени?

– Не проспали, не беспокойся.

Гэри сгребает ее в охапку и несет в душ – прохладная вода быстро приведет их обоих в чувство. Пайпер недовольно морщится, но метод срабатывает.

– Любишь ты экстремальные приключения.

– Я? – Гэри опускает голову и целует ее в нос. – А кто у нас убийство спланировал?

– Все, я проснулась, – вздыхает Пайпер и утыкается лбом ему в грудь. – Пойдем отсюда.

Сложно сказать, когда это стало важным ритуалом, но Гэри нравится принимать душ вместе. И еще нравится закутывать ее в полотенце – она в нем, как в покрывале, – и вытирать насухо. Пайпер как сонный котенок по утрам: смешная, мягкая, нежная. Она послушно подставляется под полотенце, и в этот момент целая рыжая вселенная оказывается у него в руках.

– Так, я вчера все узнала, телефон мы здесь не купим, – сообщает Пайпер и начинает собирать небольшой рюкзачок. – Нужно найти, откуда позвонить.

– Кому мы звоним? – уточняет Гэри.

Пайпер на секунду зажмуривается, словно собирается с силами, и начинает тараторить:

– Мы ведь говорили, что нужно решить вопрос с оружием? Я его решила. У меня есть номер человека, позвоним, и он что-то даст. Не знаю, правда, что именно – мне было страшно, и я не спросила, – но вариант надежный.

– Почему ты так уверена?

– В чем?

– Что вариант надежный.

На лице у Пайпер отражается страдание. Это начинает напрягать: сначала она меняет тему, а теперь просто боится говорить. Куда этот любопытный нос опять залез?

Это точно что-то, связанное с даркнетом.

– Я могу не отвечать? – упавшим голосом спрашивает она.

– Нет, маленькая. Мы договаривались: никаких тайн.

– Ты будешь злиться.

– Я уже злюсь.

– Я попросила помощи у Леона.

Гэри не знает, что ответить. Он пока даже не понимает до конца, не послышалось ли ему. Сложно представить, как Пайпер заваливается к Леону и предлагает ему подогнать ей торговца оружием.

– Повтори, пожалуйста, – просит он.

– Я больше никого не нашла, – едва не плачет Пайпер. – Лезть самой было бы опасно, а оставлять тебя с каким-нибудь разводным ключом я не хотела.

Несмотря на то что Гэри бесит, что она втянула в это все Леона, нельзя не оценить ее храбрость и сообразительность: он бы поступил так же. Но самое худшее в том, что он и должен был так поступить. Решить эту проблему, а не перекладывать на Пайпер. Почему сам не подумал?

Весь гнев Гэри обрушивает на самого себя. Он снова поступил как последняя свинья – так удобно, когда за тебя делают всю работу. Еще и хорошо делают, грамотно. А ты сидишь, директор ебучий, и еще выбираешь, с кем она должна была поговорить, а с кем нет.

– Иди сюда, – голос подводит его, становится сиплым, – пожалуйста.

Пайпер робко подходит, и Гэри неимоверно сложно видеть, как ей страшно: он опускается на колени и прижимается лбом к ее животу.

– Ты все сделала правильно, – тихо говорит он, чувствуя, как маленькая рука аккуратно опускается на его макушку. – Спасибо тебе, Пайпер. Я должен был сам.

– Ты не мог, – нежно отвечает она. – Я так и поняла, что ты не можешь. Но Леон сразу согласился помочь.

– Сразу? – переспрашивает Гэри.

– Почти. Пару вопросов задал, конечно, – в ее словах слышна улыбка.

Он поднимает голову и видит родное лицо, сияющее изнутри особенным мягким светом. Таким, какой есть только у нее.

– И ты не испугалась?

– Чуть в обморок не упала! – Она становится серьезной. – Как ты с ним дружишь?

– Он не всегда такой. – Гэри замечает сомнение в быстром ответном взгляде. – Ладно, всегда. Но он не так плох.

Хочется сказать еще много всего, но слова сейчас, кажется, не особо нужны.

Они быстро собираются: времени остается мало, а где их будет ждать человек от Леона, еще непонятно. Пайпер проверяет все, что им нужно, по своему списку.

Телефон они находят в соседнем отеле. Девушка на ресепшене не сразу понимает, что именно им нужно, но Пайпер настолько мила со своими попытками изъясняться на испанском, что та в какой-то момент просто сдается и поднимает на стойку телефон.

– Добрый день, меня зовут Пайпер, я от мистера Га… А, поняла. – Она удивленно смотрит на Гэри и пожимает плечами. – Да, записываю. Автовокзал… А потом? И повернуть, поняла.

Она сначала записывает все, а потом морщится и уточняет:

– Я же по картам дойду? А, вот как. Нет, тогда повторите с парикмахерской, пожалуйста.

Когда она наконец кладет трубку и прощается с администратором, то показывает свои записи Гэри.

– Из ваших, – громко шепчет Пайпер, – акцент английский. Сказал, надо встретиться в районе, которого на картах нет.

Они выходят на улицу, и она спешно прячет блокнот в рюкзак.

– Есть хорошая новость.

– Рассказывай. – Гэри берет ее за руку. Пайпер мило краснеет.

– Это недалеко, можем пройтись пешком, и совсем рядом с вокзалом, с которого потом нужно уезжать.

– Значит, удача хоть немного на нашей стороне.

Пока они идут к вокзалу – туда хотя бы можно добраться по карте, – Гэри замечает, с каким восторгом Пайпер глазеет по сторонам. Она ведь мало что видела – Дублин и Штаты, ни там, ни там нет ничего особенного.

Хочется побывать с ней везде, и обстоятельно, а не как сейчас. Показать ей Лондон с его шумом и бешеными людьми. Снова привезти в Аргентину, чтобы исходить весь этот город. В Африку. В Европу. В Китай. Куда угодно, лишь бы ей было интересно.

В прошлом году Джанин насильно отправила Гэри в отпуск, а Фло поехать не смогла. В Доминикане он целую неделю провалялся на пляже, вообще ничего не делал, только ел и пил. Обгорел, конечно, как сволочь, но было не настолько плохо, насколько ему казалось. Интересно, если бы они в этом году поехали вдвоем… Куда бы Пайпер захотела?

– Вот он, – она показывает на вполне симпатичное двухэтажное здание, – это автовокзал. А нам сейчас налево.

Как только они сворачивают, открывается вид на небольшой рынок, палатки которого натыканы вокруг футбольного поля. В Аргентине правда любят футбол: они шли всего минут пятнадцать, а это уже второе поле на пути.

– Так, – Пайпер оглядывается, – ты там с высоты не видишь домики, которые друг на друга поставлены, как коробки?

– Не настолько я высокий, – возражает Гэри, хотя и принимает ее слова за комплимент. Внутри приятно покалывает. – Но вон они, справа.

– Нам туда.

Райончик выглядит мрачно. Цветные домики не спасают ситуацию: в переулке, к которому они подходят, пусто, а воздух вокруг как будто становится тяжелее. И чем они ближе, тем отчетливее пахнет нищетой. Это странно: позади все здания нормальные, и они находятся в центре города, но это… Как выйти из Букингемского дворца прямо в трущобы Левеншульма, откуда они с Джеком однажды вывозили подстреленного Леона. Едва ноги унесли. Он не всегда был гендиром, но заносчивым засранцем – с рождения.

Гэри не очень хочется идти внутрь, но Пайпер выглядит увереннее обычного, и ему стыдно трусить у нее на глазах. Сбоку их окликают, и через секунду к ним направляется полицейский, одетый как на протест: бронежилет, оружия нацепил целый арсенал. Он строго выкрикивает что-то по-испански.

– Но энтендемос, – улыбается Пайпер. – Инглес бьен?

– Куда? – переключается тот на хреновый английский и тыкает пальцем. – Не ходи. Грабить. Убить.

– Мы – туристы, – не унимается она. – Экстремалы! Нам надо туда!

– Не ходи!

– Нам надо, – упрямо повторяет Пайпер. – Все будет хорошо, не переживайте.

– Уверена? – спрашивает Гэри.

Сколько он видел копов, это первый раз, когда кто-то из них предостерегает людей ходить в трущобы. И не крутит ведь, не подозревает – просто пытается спасти. И сам, судя по всему, не стремится внутрь – а это плохой знак.

– Да, мы же договорились, – тихо одергивает его Пайпер и поворачивается к полицейскому с поднятыми большими пальцами. – Мы будем в порядке!

Нарушить договор с Леоном она боится больше смерти, что ли?

– Идиотас, – машет рукой тот и торопится отойти.

– Он назвал нас…

– Я понял.

Пайпер достает блокнот с записями и перевешивает рюкзак себе на грудь. Она крепко вцепляется в руку Гэри и тянет его вперед. С опаской, но все равно тянет.

– Нам до парикмахерской и направо, – у нее чуть подрагивает голос.

– Давай ты пойдешь чуть позади меня, – предлагает он.

– Не-а, – она мотает головой, – ты лучше держи меня покрепче.

– Слушаюсь. – Гэри не может сдержать улыбку.

Внутри оказывается не так уж и страшно: пока они петляют по узким улочкам, он замечает и развешанное для просушки белье, и женщину, которая жарит мясо прямо на улице, и детей, которые пинают мяч в узком коридоре между домами. И главное – на них никто не обращает внимания. Так, бросят мимолетный взгляд и занимаются дальше своими делами.

Они с Пайпер не разговаривают – повсюду испанская речь, и выбиваться из этой толпы не хочется. Они и без того слишком хорошо одеты и слишком белые для этого района. Хотя, по сравнению с ним, вся Аргентина, пожалуй, будет слишком белой: скорее всего, его обитатели – мигранты. Кому и зачем потребовалось перебираться в и без того бедную страну, Гэри не знает. Но подозревает, что у местных дома ситуация еще хуже.

Когда они сворачивают в очередной узкий переулок, нутро начинает мерзко ныть – что-то не так. Испанская речь становится громче, агрессивнее – и Пайпер до боли сжимает его руку, впиваясь в пальцы ногтями. Гэри даже оглядывается, но позади чисто.

Они выходят к небольшой площади, если ее, конечно, можно так назвать, и сбоку раздается звук выстрела.

Гэри делает шаг назад, в переулок, рывком перебрасывает Пайпер к ближайшей стене и закрывает телом. Второй выстрел. Ругань, крики. Третий.

Он все еще не видит, что происходит, и не собирается высовываться, но следующая пуля откалывает кусок от угла дома дюймах в десяти от головы. Пайпер замирает у него в руках, и он надеется, что сейчас она паникует не так сильно, как он.

Раздается высокий, но все равно грозный вопль и еще один, почему-то звучащий по-другому, выстрел.

Все затихает так же внезапно, как и начинается. Едва он решает потихоньку выглянуть, как слышится радостный крик на родном языке, и не просто на английском – эти звуки может издавать только кто-то с северо-запада.

– Ебите меня семеро, Зверюга Барнс!

К ним, убирая ствол в потертые джинсы, подходит высокий тощий светлокожий парень. Соломенные волосы стоят дыбом, торчат во все стороны. Он одет в черное худи размера на два больше нужного, которое висит мешком. Гэри его не узнает – хотя выглядит он охренеть как экзотично. Может, это потому что они посреди латиноамериканских трущоб? Дома-то таких много.

– Рад познакомиться вживую, – улыбается он во все зубы и протягивает руку. – Чарли Хоббс.

– Ты откуда, родной? – Гэри со странным удовольствием отвечает на рукопожатие.

– Бирмингем.

Отчего-то это очень приятно – встречать своих, когда сам находишься хер пойми где. Эд Гилхам в Марокко, Чарли Хоббс в Аргентине – оба располагают к себе, стоит им рот открыть.

– Как тут-то оказался?

– Долгая история. Женился на колумбийке, а потом как-то то туда, то сюда. А это, – он показывает на Пайпер, которая, кажется, даже испугаться толком не успела, – твоя?

– Моя, – кивает Гэри.

– Я Пайпер, – радостно машет рукой она.

– Так и понял. Привет, Пайпер. Хотя когда Леон позвонил, я не думал, что это ты меня наберешь. Хотя и не думал, что ствол готовлю для Зверюги. Натер бы покрасивее.

– Ствол? – переспрашивает Гэри.

– Ну да. Вот, кстати, – Чарли лезет в карман на животе и достает бумажный сверток, – как обещал.

– Кидай сюда! – Пайпер быстро расстегивает рюкзак и протягивает его Хоббсу.

Тот удивленно обводит их взглядом, но, увидев лицо Гэри, слушается.

– Сколько с нас? – деловито уточняет она.

– Оплачено, – отвечает Чарли. – Вам, кстати, повезло: на перестрелку попали. Так-то тут скучно, но сегодня перуанцы с парагвайцами Реколету не поделили.

Гэри понятия не имеет, что такое Реколета, но суть проблемы все равно улавливает. Они, видимо, везде одинаковые, в любой точке планеты.

– Круто! – радостно отвечает Пайпер. – А можно еще вопрос?

– Конечно.

– А тут где-то нельзя сразу наличку поменять?

– Пиздец ты смелая, – Чарли оглядывает ее почти влюбленными глазами. – Ты в вижью[11]с налом пришла?

– У меня мелкие, – пожимает плечами она.

Гэри недовольно хмурится – какого хрена он так пялится, – и Чарли это замечает. Тут же подбирается и оглядывается.

– Ладно, давайте провожу на рынок. А потом выведу вас отсюда, мало ли что.

Глава 41

Зверюга

Старый разваливающийся автобус каким-то чудом довозит их до Росарио – города, в котором они с Пайпер решили взять машину напрокат. Гэри готов взять назад все свои мысли по поводу трущоб Буэнос-Айреса: здесь они занимают весь город. Такой откровенной нищеты он не видел даже дома.

– Тебе не страшно? – Пайпер неловко озирается, когда они подходят к парковке проката машин.

– Нет, просто стремно, – отвечает он. – А тебе?

– А мне очень.

Гэри приобнимает ее за плечи и целует в макушку. Пайпер жмется к нему сильнее и поднимает голову.

– Мы с тобой сегодня в перестрелке выжили, представляешь?

– Ну, мы туда, если честно, даже не залезали… – Гэри спотыкается от ее взгляда. – Да, маленькая, выжили.

– Эта поездка – самое сложное, что я планировала за всю жизнь.

– И пока у тебя отлично получается. Нам осталось немного: доехать до Мирамара, а потом добраться домой.

– Ага, – кивает она, – домой попасть будет сложнее всего.

Пайпер трясет головой и уверенно шагает вперед в поисках арендодателя, который оказывается пузатым пожилым мужчиной с массивной залысиной, зато кустистыми усами.

Гэри не совсем понимает, как у нее это получается, ведь по-испански она говорит с трудом и больше руками, чем словами. В какой-то момент Пайпер достает из рюкзака местные деньги, которые выменяла в трущобах с помощью Чарли по какому-то особенно выгодному курсу – такому курсу, когда Пайпер трясет наличкой, а Чарли за ее спиной с улыбкой показывает ствол. Гэри тоже, кажется, помог сделке своей мрачной рожей.

Деньги помогают. Когда Пайпер поворачивается обратно, у нее в руках позвякивают ключи.

– Должна быть нормальная, не как у тебя в Марокко.

– Оглянись. Ты здесь видишь нормальные?

Мужик с усами вальяжно указывает на черную «Тойоту», которая выглядит так, словно прошла пару войн.

– Может, она хотя бы чистая, – вздыхает Пайпер. – И мы не будем слишком выделяться.

– Ладно, едем. – Гэри забирает у нее ключи.

«Тойота» пыхтит, недовольно ноет на поворотах, но все-таки едет нормально. Как только они оказываются на трассе, Пайпер снова достает блокнот и перепроверяет свои записи. Что-то вычеркивает, что-то помечает.

– Есть кое-что, что мы не обсудили, – говорит Гэри.

– Еще что-то? – в панике поворачивается она. – Я что-то забыла?

– Не ты. В случае, если нас все-таки возьмут…

– Ты привез меня отдохнуть на выходные, а что тебе на самом деле нужно было, я не знала. Думала, будем на колониальную архитектуру смотреть, обещал с папой познакомить, а ты меня в деревню увез.

– Не забыла, значит, – улыбается Гэри сам себе.

– Мне нельзя в тюрьму. Я мелкая, меня там шестеркой сделают. И на свободе я смогу помочь лучше – адвокаты, уничтожение улик.

– Хорошо придумала. А если не удастся отмазаться? Машину ты на свои права взяла.

– Я не тупая, Гэри, – морщится Пайпер. – Я дала им свои поддельные права.

– Какие? – у него разве что челюсть не падает. – Когда ты их успела сделать?

– На первом курсе, чтобы в баре алкоголь продавали.

Сложно уложить в голове Пайпер и поддельные документы. Сколько еще сюрпризов таит в себе эта девчонка? И как вообще…

– Я не думал, что ты из тех, кто знает, где добыть такое. Вот к чему были эти разговоры про даркнет.

– Какой даркнет?! – искренне возмущается она. – Мы же в Штатах, у многих есть поддельные права, потому что алкоголь продают только с двадцати одного. У Скай тоже есть.

– Никогда не пойму эту страну, – вздыхает он, – почему не снизить порог возраста, если все и так пьют?

– Не знаю.

Они замолкают на время: нужно переварить информацию. Пайпер подсунула усатому мужику поддельные права… Она и правда многое продумала. Больше, чем он когда-либо.

– И все-таки: не удалось отмазаться. Не слушают местные копы твоих объяснений, – предлагает Гэри.

– Тогда тебя будет вытаскивать Леон, а меня – ты, – спокойно отвечает Пайпер. – Я максимум как сообщник буду, сколько мне дадут? Года полтора?

– Это смотря где судить будут.

– В США? – Пайпер вдруг шумно выдыхает. – Черт… Здесь, получается.

– Скорее всего. Я не хочу тебя пугать, просто хочу, чтобы мы оба представляли все варианты развития событий. Но если что, я точно буду придерживаться твоего плана. Взял тебя, чтобы отвлекать внимание.

– Но мы много сделали, чтобы нас не поймали.

Она еще раз пробегается глазами по блокноту.

– И продолжим, но все равно должны быть готовы.

– Главное – успеть уехать отсюда, – соображает Пайпер, – экстрадиция – это сложно. Мы успеем спрятаться где-нибудь в Юте.

– Если будем знать, что нас нашли.

– Значит, должны будем знать.

– Ты, кстати, ствол-то проверь, – кивает Гэри на рюкзак. – Чарли выглядит классным парнем, но доверять вслепую в таких вопросах нельзя.

– Хорошо, – она достает из рюкзака сверток и разворачивает, – какой тяжелый.

– Покажи мне.

Пайпер протягивает ему раскрытый сверток с пистолетом. Не узнать его невозможно – «Глок‑35». Сороковые патроны, довольно тяжелая отдача, но это хороший, рабочий ствол.

– Ты перчатки брала?

– Конечно, виниловые.

– Надень. Нажми кнопку сбоку, проверь патроны.

Пайпер косится, но слушается. Пистолет для нее слишком увесистый, и обращаться она с ним точно не умеет, но с магазином справляется.

– Полный, – говорит она.

– Какая ты молодец, что пошла к Леону, – выдыхает Гэри. – Я только сейчас понял, насколько это было хорошее решение.

– Почему?

– Потому что это «Глок‑35». Единственный пистолет, из которого я умею стрелять. Только Леон это знает.

– А где ты тренировался? В Манчестере?

– Да. Правда, я так ни в кого и не выстрелил. Не пришлось.

Был у них период, когда Леон перешел кому-то не тому дорогу, и пришлось учиться обращаться с оружием. Как раз такой же «Глок» принес – хер знает, где взял. Гэри уже тогда надеялся, что все не зайдет слишком далеко и не закончится перестрелкой. А потом, как улеглось, и ствол отдал обратно – чтобы не накликать беду.

– Все, задвигай обратно до щелчка и убирай, – просит он.

– А давно это было?

– Давно, больше десяти лет назад. Мы только школу закончили.

– И он до сих пор помнит? – Пайпер задумчиво сворачивает бумагу и засовывает все назад. – Вы и правда хорошие друзья.

– Братья, – кивает Гэри, – даже если ссоримся, все равно братья.

Когда они подъезжают к Мирамару, солнце начинает садиться. Это паршиво: искать отца ночью по всему городу, хоть и маленькому, не хочется. К тому же им еще ехать обратно, и машину нужно сдать в том же Росарио.

В городе тихо, спокойно. Они проезжают его полторы улицы с небольшими, но чистенькими домиками, кое-где уже загорается свет. Появляются и гостевые виллы – видно, что курорт. Заметив на улице одинокую женскую фигуру, Пайпер просит остановиться. Она приоткрывает окно и высовывается наружу.

– Буэнас ночес! – доносится ее радостный голос.

Они с женщиной перебрасываются какими-то фразами – Гэри ни слова не понимает, – а потом Пайпер отчетливо, но с испанским акцентом произносит «Гэри Джеймс».

Любопытство заставляет тоже высунуть нос. Женщина – ей лет шестьдесят, не меньше, – тут же узнает это имя и добродушно указывает рукой в сторону севера.

Нутро начинает неприятно ныть: зря Пайпер договаривается, ее ведь и запомнят. И мужик из Росарио, и эта женщина, и даже девушка на ресепшене в Буэнос-Айресе. Это плохо, хотя если тело хорошо спрятать, то пока найдут, их уже сложно будет вычислить. Мало ли в Штатах рыжих девчонок да молчаливых громил. Но прятать тело точно придется.

– На север едем. – Пайпер машет женщине на прощание и падает обратно на сиденье. – Он там давно живет, «кинсе» – это сколько, пятьдесят? Нет, это «синкуэнта». «Кинсе» – это пятнадцать, значит. Пятнадцать лет он здесь.

– Значит, все его знают, – отвечает Гэри самому себе. Как же тело спрятать? – Показывай дорогу.

Домики сменяются полями и редкими площадками для кемпинга. Нормальная дорога тоже резко заканчивается, и «Тойота» недовольно подпрыгивает на кочках, начиная возмущенно рычать.

– Главное – не пропустить поворот, – Пайпер оглядывается по сторонам, – вон там направо. Донья Чорра сказала, дом не пропустим.

– Ты и имя ее узнала.

– И даже свое сказала.

– Пайпер!

– Ну, не прямо свое. Райли Лопес. Она тоже рыжая, и я ее ненавидела в школе.

– Не знал, что ты умеешь.

– Что, ненавидеть? – Она резко поворачивает к нему голову. – Милый, я все умею.

Вдали виднеется покосившийся старый дом, и Гэри видит, что донья Чорра права: пропустить его невозможно. На нем развевается «Юнион Джек» – самая, нахер, британская вещь в мире.

Свернув на обочину, Гэри резко тормозит. Дышать становится тяжелее – это ведь он. Точно он. На этот раз без сомнений, без ошибок, без «если». Это он. До сих пор горд своей страной, даже если на родине его ждет тюрьма.

– Мне остаться здесь? – тихо спрашивает Пайпер.

– Не знаю… – Гэри опускает голову на руль. – Мне нужно отдышаться пару минут.

Она умолкает и легко касается его плеча. Это только добавляет сомнений – вернуться позже? Одному? Подготовиться получше? Но куда тогда девать ствол и как объяснить ей, что сейчас он просто не смог? Потому что слаб, или потому что страшно, или потому что над домом – «Юнион Джек».

Нет, это был слишком долгий путь. Гэри выпрямляется и запрещает себе сомневаться.

– Я пойду сам, – говорит он. – Дай, пожалуйста, пистолет.

– Перчатки, – напоминает Пайпер и лезет в рюкзак. – Давай я буду на улице, рядом.

– Не хочу, чтобы ты видела.

– Понимаю. Я тоже не уверена, что хочу видеть.

Гэри еще раз проверяет магазин и передергивает затвор. Он молча выходит, даже не пытаясь спрятать оружие. Как только отец увидит его, то сразу поймет, кто и зачем пожаловал.

В доме не горит свет, но туда и не приходится заходить. Отец сидит на табурете недалеко от входа, мирно наблюдая за тем, как солнце скрывается за полем. Гэри сразу его узнает, дважды проверять не приходится.

Он совсем старый, плечи сгорбленные, еще и похудел, слишком сильно, болезненно. Услышав шаги, отец поворачивается и смотрит на гостя. Все замечает, даже пистолет в руке. У него под глазами темные круги, лицо осунулось, щеки впали.

Отцу чуть больше пятидесяти, но так и не скажешь – выглядит он намного старше. Однако взгляд остался прежним, Гэри его помнит. Жестокий, яростный – мальчишкой он прятался под кровать, стоило ему заметить этот взгляд.

– Здравствуй, сын, – произносит отец. – Нашел меня все-таки.

– Думал, не найду?

– Думал, ты уже в земле гниешь. Или в тюрьме.

Внутри поднимается волна ярости, но Гэри удается удержать себя в руках и не выстрелить прямо сейчас.

– Не угадал.

– Бывает, – пожимает плечами отец. – Когда в последний раз проверял, вы с дружками тачки угоняли. Бабское воспитание, это все оно. Ты зачем пришел? Убивать меня?

– Да, – кивает Гэри.

– Бога, значит, решил обогнать. Ну давай, чего медлишь?

– На тебя смотрю. Скажи, – почему-то становится важным узнать, – как чувствуешь себя в бегах? Страшно тебе жить?

– Не твое дело, как моя жизнь прошла, ты не бог, чтобы судить. А он меня уже наказал, ему оттуда, – отец указывает пальцем в небо, – виднее будет.

– Как он тебя наказал? Домиком недалеко от озера?

– Раком пищевода.

Это бьет сильнее, чем молния. Вот почему он такой худой.

– Я уже почти не могу есть – только пью. Ибо кого любит Господь, того наказывает, и благоволит к тому, как отец к сыну своему.

Гэри смотрит ему в глаза и понимает, что тот не врет. И пусть эта цитата из Библии поднимает самые страшные воспоминания, это ничего не меняет. Отец умирает страшнее и болезненнее, чем во всех пытках, что можно придумать.

– Сколько тебе осталось?

– Господь не говорит таких вещей. Пока не прибрал к себе, значит, время не пришло. Хотя ты вот приехал… может, он послал? Давай уже, хватит яйца мять. Или передумал? Ты всегда был нюней.

И ради этого нужно было ехать сюда? Чтобы найти не отца, а жалкого старика, который вот-вот умрет и без его пули. Столько лет поисков, столько усилий ради этого? Гэри заносит руку с пистолетом, до сих пор не веря, что судьба продолжает играть с ним шутки.

Вот она, мечта – на расстоянии спускового крючка. Не будет драки, борьбы, отец не будет торговаться за свою жизнь. Бери да стреляй, обгоняй его бога, сделай то, что обещал. А удовольствия нет.

На плечо ложится рука Пайпер. Гэри вздрагивает, поворачивает голову – она смотрит на отца пристально, презрительно. Даже не было слышно, как подошла… Почему она здесь?

– Зачем? – с отвращением спрашивает она и переводит взгляд на Гэри. – Зачем тебе об это руки марать? Только удовольствие доставишь. Сам сдохнет.

Пайпер права, и благодаря ее словам у него перед глазами проясняется, ярость, кипевшая секунду назад, остывает. Отец не просто так хамит под дулом пистолета – он сам хочет умереть. Ему больно. Ему страшно. А повеситься духа не хватит.

Нет, эту услугу он ему точно не окажет.

Гэри кивает и опускает руку. Обнимает Пайпер, прижимает к себе. Тепло ее тела словно проникает внутрь и уничтожает яд, который разливается от слов отца.

– Иди на хуй. – Гэри поднимает голову и смотрит ему в глаза. – Жди своего бога и гори в аду.

Он отшвыривает пистолет подальше и ведет Пайпер обратно. В голове становится совсем пусто – и это лучшее чувство на свете. Оба молчат, и только у самой машины Гэри прижимает ее к дверце и целует.

– Я люблю тебя, – шепчет он ей в губы, – ты – лучшее, что со мной происходило.

Она отчаянно отвечает на поцелуй, и в ее движениях Гэри чувствует столько тепла и ласки, сколько не может поместиться в такой маленькой девчонке.

– Я люблю тебя, – говорит она, на секунду отрываясь, – люблю. Люблю.

Издалека раздается звук выстрела.

Глава 42

Малая

– Не подходи и ничего не трогай.

Пайпер не успевает наклониться к телу и тут же выпрямляется. Гэри Джеймс – или Дэниел Барнс? – лежит в траве ничком, рядом с его головой разливается лужа крови. Сложно понять, почему он это сделал, – если бы хотел, мог бы давно убить себя.

Но все-таки тело перед ними, и пусть о причинах остается только догадываться, они ничего не изменят.

– Наших отпечатков на стволе нет, – задумчиво произносит Гэри. – Но выстрел точно слышали в округе.

– Нужно уезжать.

– Твоя донья Чорра опишет тебя полиции.

– И это только косвенная улика, – спорит Пайпер. – Поехали.

– Нужно спрятать труп.

– Нет. Нет, не нужно. Пока он лежит здесь в этой позе с пистолетом в руках, это самоубийство. Как только мы хоть что-то тронем, ничего больше не докажем.

– Ладно, – кивает Гэри. Он диким взглядом окидывает тело отца и резко разворачивается. – Тогда валим отсюда.

Он двигается быстро, но не перестает оглядываться. Как только они добираются до машины, Пайпер вспоминает о его признании, но ей тут же становится неловко. Гэри опирается лбом на крышу и начинает быстро и шумно дышать.

– Милый… – Пайпер подходит ближе: он зажмуривается, на шее проступают вены, и он мелко дрожит. – Что…

Она осекается: это же не паническая атака? Как у Гэри может быть паническая атака, если он… человек, напоминает себе Пайпер. Живой, из плоти и крови. И он только что пережил такое, что ей даже не представить.

– Дыши глубже, пожалуйста, – она обхватывает его за талию и прижимается всем телом, – попробуй считать цифры. Не по порядку, случайно.

– Поможет? – глухо выдавливает из себя Гэри.

– Хуже точно не сделает.

– Три, – медленно начинает он, – пятнадцать, шест… шесть, двадцать два.

Она так и стоит, чувствуя, как постепенно успокаивается сердце. Голос Гэри становится увереннее, метод и правда срабатывает. Наконец, он отрывается от машины, но Пайпер не дает ему сесть на водительское сиденье.

– Моя очередь, – она протягивает ладонь за ключами, – ты и так четыре часа за рулем.

– Хорошо. – Гэри не спорит и дает усадить себя на пассажирское сиденье.

Пока выезжают, они не встречают ни единой живой души – город словно вымирает после заката. Пайпер рада: это значит, что их запомнит только одна тетушка, и та, судя по всему, жуткая сплетница. Может, ей даже никто не поверит, что в такую глушь ради умирающего британца заехали двое американцев.

Звучит ведь странно для такого места, да? Наверное, даже для Росарио было бы неправдоподобно.

– Нам придется остаться в Росарио на ночь, – говорит Гэри, когда они выезжают на трассу, – мы попадем туда не раньше полуночи.

– Зачем? Есть ночные рейсы. Посмотри у меня в блокноте, – кивает Пайпер на свой рюкзак.

– Ты и это записала? Точно, вот, в час ночи.

– Как раз успеем. Лишь бы этот старый жук свою контору не прикрыл, а то как мы машину вернем?

– Бросим на парковке. А вылет обратно у нас во сколько?

– Я еще не брала обратные билеты.

Гэри молчит, и Пайпер бросает на него взгляд искоса: у того сдвинуты брови и вопросительный взгляд.

– Что такое? – переспрашивает она. – Там есть рейс в восемь вечера, но я не была уверена, что он нам подойдет. Мало ли, пришлось бы бежать быстрее. Тогда мы бы взяли паром до Монтевидео, оттуда прыгнули на рейс до Мехико. А из Мехико уже в Нью-Йорк.

– И когда бы мы тогда вернулись?

– В понедельник вечером.

– Нас бы потеряли к десяти утра.

– Ну и черт с ними, – вздыхает Пайпер.

Ей не нравится его состояние, и еще больше не нравится, что она не понимает, что именно с ним происходит. И не спросишь – он отвернулся к окну и замолчал. Необходимо время, которого у Пайпер нет, потому что решение нужно принимать уже сейчас.

Она пытается представить, как в понедельник Гэри появляется на работе, но получается плохо. Сколько времени ему потребуется, чтобы восстановиться? Она ведь не знает, как у него это обычно случается. Он, наверное, тоже не представляет – вряд ли у него каждый день отец кончает жизнь самоубийством.

Сложно поверить, что у такого мужчины, как Гэри, отец был знатной мразью. Пайпер не слышала их разговор полностью, но и отрывков хватило. Наверное, это даже не так плохо, что его воспитала бабушка. Если бы это делал отец, он, вполне возможно, стал бы таким же. Или кем похуже.

Они молчат всю дорогу, Гэри выглядит погруженным в свои мысли, а у Пайпер в голове роятся ее собственные, тоже мрачные. Она только теперь вспоминает, что они не ели с самого утра – и живот сразу начинает урчать. Где он был все это время?

– Заметишь заправку – тормози там, – говорит Гэри спокойно, – нужно взять еды.

– Ты тоже проголодался?

– Нет. Но я слышу твой желудок.

– Прости, я просто подумала…

– Не за что тут извиняться, – он устало выдыхает и прикрывает глаза, – мы сейчас оба должны быть голодны. Просто я не хочу.

– Как ты себя чувствуешь? – наконец решается спросить Пайпер. В конце концов, он первый начал беседу.

– Как мазут в бочке, – задумчиво отвечает Гэри.

– Плещешься?

– Примерно. Я не знаю, что чувствую, маленькая. Но это точно не что-то хорошее.

– Поговорить хочешь? – Пайпер замечает вдалеке огни и на всякий случай перестраивается: вдруг и правда заправка.

– Нет, наверное. Не знаю, о чем тут говорить. Думал, станет легче, но не стало.

– Потому что не на твоих условиях? – аккуратно спрашивает она.

– Потому что я опять по сути ничего не сделал. Не могу так! – рычит Гэри и с силой бьет по бардачку.

Пайпер сворачивает на обочину и тормозит.

– Тебе нужно не поговорить, – решает она. – Тебе нужно поорать. Пойдем.

Она первой открывает дверь машины. Гэри сомневается, но выходит вслед за ней.

– Он пятнадцать лет здесь прожил. – Пайпер обводит рукой бескрайнее поле вокруг, темное, которому нет ни начала, ни конца. – И мы никогда сюда не вернемся. Кричи.

– Это глупо.

– Здесь только ты, можешь быть каким захочешь, – она берет его за руку и целует костяшки пальцев, – а я люблю тебя любым и в любой ситуации.

– Я тоже тебя люблю. – Гэри болезненно морщится, но кивает.

Пайпер отпускает его руку и возвращается в машину. Тишина вокруг такая, что звенит в ушах. Ничего не слышно, и она боится повернуться и посмотреть на него: вдруг она ему сейчас не нужна. Скорее всего, не нужна. Это всегда было только его дело. И то, что она влезла, не сделало ничего менее… персональным.

Когда Пайпер уже думает, что Гэри не сможет перебороть сомнения, воздух взрывается: стекла дрожат от истошного крика.

В этом звуке тяжелая, тягучая, многолетняя боль. Она проходит насквозь и отравляет все живое, от нее по лицу начинают катиться горячие слезы, которые обжигают кожу, заставляя щеки пылать. Так кричит зверь, оказавшийся в капкане собственных чувств, в безнадежной ситуации, из которой нет выхода.

Сердце рвется на лоскуты, дышать становится невозможно, но Пайпер зажмуривается и вжимается в спинку сиденья, запрещает себе затыкать уши. Гэри кричит до хрипоты, а она впитывает каждую секунду, надеясь, что если не заберет, то хотя бы разделит с ним боль. Ей никогда не понять этого до конца, но она старается.

Даже когда все затихает, Гэри долго не возвращается. Пайпер успевает даже испугаться, но дверь наконец распахивается, и машина проседает под его весом.

– Спасибо, – сипло говорит он.

Пайпер трет глаза, до сих пор мокрые от слез, и заводит машину, не взглянув на него. Что-то подсказывает, что он не хочет, чтобы она его видела.

Она гонит до самого Росарио без остановок – к черту еду, ее и в городе можно найти. Если что, и до Буэнос-Айреса потерпит – сейчас бы скорее попасть в отель. Гэри молчит, но это нормально – вряд ли у него есть силы или голос.

Ночной автобус отъезжает через минуту после того, как они в него залезают. Водитель бурчит на них, но в его местном испанском ни слова не разобрать. Они садятся на длинное заднее сиденье, и Гэри двигается к окну, сгребает Пайпер в охапку, заставляя лечь на остальные места.

– Поспи, – шепчет он ей на ухо и целует в висок.

* * *

Пайпер не находит себе места в огромном номере для молодоженов. Они вернулись в шесть утра, а сейчас уже пять вечера. Гэри до сих пор не проснулся – и она не знает, стоит ли его будить. Он ведь устал, причем настолько, что может, наверное, и сутки проспать – за все годы накопленной усталости.

До самолета в Нью-Йорк остается три часа. Пайпер даже никуда не выходит: боится, что Гэри проснется без нее. Она заказала еду в номер, надеясь, что он встанет к обеду, но теперь и та остыла.

Ждать становится невозможно.

Телефон до сих пор лежит где-то в ее рюкзаке. Пайпер достает его и находит номер, который ей отправила Шерил. Гипнотизирует его с минуту, собирая в кулак внутренние силы, но все-таки осмеливается отправить сообщение.

«Это Пайпер Нолан. Дэниел все. Нужен выходной».

Она ведь обещала предупредить Леона в этом случае, так что все в порядке. Такой поворот событий был оговорен заранее, и она даже готовилась к нему.

Пайпер подбирает с подноса холодные гренки и выбирается на балкон. Она сама до сих пор не осознала, что произошло. Вернее, не почувствовала. Странные это были сутки – перестрелка в трущобах теперь кажется чем-то не настолько ярким.

Телефон вибрирует в руках, и на экране высвечивается имя Леона.

– Слушаю, – старается не пугаться звонка Пайпер.

– Добрый день, мисс Нолан. У Гэри выключен телефон. Когда он сообщил вам?

– Он… – Она делает глубокий вдох. – Он спит. Сейчас поставлю его телефон на зарядку.

– Вы с ним? – Пайпер готова поспорить, что в его голосе слышится удивление.

– Да.

Леон молчит, но из динамика раздается приглушенный… стон? Женский стон? Пайпер надеется, что ей просто послышалось.

– Что с ним?

– Он долго спит, – в голосе прорезается паника.

– Как долго?

– Одиннадцать часов. Мистер Гамильтон, – Пайпер запрещает себе показывать слабость, но та все равно выходит наружу непрошеными словами, – я не знаю, что делать.

– Как долго вы возвращались?

– Девять часов.

– И как он себя чувствовал?

– Как мазут в бочке, – невесело улыбается она.

Она и сама не знает, что заставляет ее так откровенничать перед Леоном, но сил держаться уже не остается.

– Соберитесь, мисс Нолан, – строго произносит он. – Дайте ему отоспаться, я сам свяжусь с Макрори и дам указания, как поступить.

– Я не знаю, когда он вернется в Нью-Йорк.

– Это сейчас не приоритет, – Леон берет паузу, а потом добавляет немного теплее, – Гэри нужно домой. В Манчестер.

Глава 43

Зверюга

Пайпер рядом. Она здесь и, как только Гэри протягивает руку, тут же перекатывается в его объятия.

– Привет, – тихо произносит она.

– Привет, маленькая. – От нее вкусно пахнет выпечкой, и Гэри набирает побольше воздуха в грудь, чтобы почувствовать еще раз, задержать его в легких.

Он приоткрывает глаза. Мягкое утреннее солнце заливает просторный номер. Пайпер жмется к нему, тыкаясь носом в грудь.

– Интересно, сколько сейчас времени?

– Восемь утра.

– Всего-то? – Гэри вытягивает руку, заставляя затекшие мышцы двигаться. – А я так выспался.

– Восемь утра понедельника.

Он что, спал целые сутки? Гэри отодвигается и поднимает лицо Пайпер пальцами, заставляя на себя посмотреть. У нее под глазами темные круги, а во взгляде – бесконечная тревога. Испугалась, наверное, передумала целую кучу мыслей, испереживалась.

– Соскучилась? – улыбается Гэри, чтобы подбодрить ее, и легко касается своими губами ее.

– Да, – еле слышно отвечает она.

Он прижимает ее к себе так сильно, как только может, чтобы сказать, что все будет в порядке. Конечно, испугалась – он бы вообще с ума сошел. Пайпер обхватывает его руками и тихонечко лежит. Маленькая, смешная, красивая, смелая и решительная… Его Пайпер. Его любимая девочка.

Они долго лежат просто в обнимку, не говоря ни слова. Когда она наконец отстраняется, выглядит куда спокойнее.

– Нам уже принесли завтрак, – говорит Пайпер, – ты голодный?

Гэри прислушивается к себе – черт, а ведь действительно. Он сколько времени уже не ел, получается? Дня два?

– Очень, – честно отвечает.

После короткого душа он возвращается в комнату и пытается понять, что им теперь делать. На работу уже опоздали. Нужно хотя бы позвонить туда, а то подумают еще, что они умерли. А вылететь можно и к вечеру.

Сил внутри столько, что можно горы свернуть. Откуда только взялись? Нужно почаще спать, наверное. Или это и есть тот долгожданный покой? Сам или не сам, дело сделано. Отец мертв, а дальше пусть его бог с ним разбирается. Гэри надкусывает булочку, и она настолько божественна на вкус, что он не сдерживает стона от удовольствия.

– Как они их так делают? – спрашивает он, едва прожевав. – Надо украсть рецепт.

Пайпер слабо улыбается и поджимает под себя ноги, обхватывая коленки тонкими руками.

– Я найду в интернете, – обещает она.

– С такими булочками можно и на «Лучшего пекаря Британии» съездить. Только никому не скажем, что в интернете рецепт взяли. Все равно не поверят.

– Ты просто голодный.

– Нет, – спорит Гэри, подсовывая ей булочку под нос, – кусай. Это лучшая булочка в мире!

Улыбка Пайпер становится увереннее, когда та откусывает небольшой кусочек и медленно жует.

– Совершенно обычная.

– Тогда больше не дам, – обиженно доедает он.

– Возьми омлет, вот он чудесный.

– Ты уже завтракала?

– Да, я рано встала, – уклончиво отвечает Пайпер.

– Так, – Гэри заворачивает ветчину в омлет, – рассказывай. Пока я спал, весь город обошла? Или опять в трущобы полезла? Купила мне ворованный «Ролекс»?

– Я не выходила, – признается она. Внимательный взгляд сканирует его с ног до головы. – Была здесь, с тобой.

– Почему?

– Боялась, что ты проснешься без меня.

– Спасибо. – Гэри морщится от укола вины. Что же она здесь пережила за эти сутки? – Значит, гулять пойдем вместе. Я только на работу позвоню.

– Не нужно. Леон сказал, все решит.

– Кто сказал?

Ветчина выпадает из омлета.

– Он просил написать, если что-то будет не так, – начинает оправдываться Пайпер, – ты очень долго спал, я подумала, что мы не попадем на самолет. И написала.

Гэри откладывает приборы в сторону, поднимается и наклоняется к ней, чтобы подхватить на руки. Пайпер обезьянкой повисает на нем.

– Я тебе уже говорил, что люблю тебя? – спрашивает он.

– Да, – с примесью страха отвечает Пайпер.

– Очень люблю, маленькая, – от этих слов ее плечи немного расслабляются, – спасибо, что заботишься обо мне.

– Это не все… Леон сказал, чтобы мы поехали в Манчестер.

– А хорошо он тебя в оборот взял, – смеется Гэри, – теперь еще и ценные указания раздает. Отчеты еще не запрашивал? Жди задание, прилетит.

– Ты не злишься на меня?

– Конечно нет. – Он начинает ее чуть трясти, и Пайпер облегченно выдыхает. – Это тебе стоит на меня злиться. Втянул тебя хер пойми во что, а потом отрубился на сутки.

– Не-а, – трясет головой она. – Ты столько пережил!

– Я уже в порядке, – Гэри гладит ее по волосам и целует в ушко, – правда в порядке.

– Как тебе это удается?

– Что именно? Быть в порядке? Это все булочка.

– Так быстро приходить в себя. Когда ты приехал ко мне жить, тебе было плохо. Но наутро ты уже вел себя как обычно. И сейчас… Ты проснулся в хорошем настроении. Почему?

– Не умею я долго переживать, – признается Гэри, – и злиться долго не умею, и горевать тоже. Отходчивый, наверное.

– Значит, если мы поссоримся, мне тебя нужно спать уложить?

– Или покормить.

– Звучит как-то просто.

– Так я же простой. – Гэри толкает Пайпер на кровать и нависает сверху.

– Обычный парень из Манчестера? – смеется она.

– Именно, – он подвигает носом ее подбородок и опускается поцелуями к шее, – люблю вкусно поесть, хороший виски, большие машины и тебя.

– Последнее мне нравится больше всего. – Пайпер скользит руками по его плечам, подставляет губам ключицы.

Когда Гэри уже забирается носом ей под футболку, почти добравшись до затвердевших маленьких сосков, звонит его телефон.

– Посмотри, кто, – командует он и обводит языком округлую грудь.

– Леон, – с трудом произносит Пайпер.

– Хуй тебе, Леон, – отвечает Гэри и облизывает ее сосок, вырывая из Пайпер стон.

– Вам нужно поговорить.

Она опускает ладонь на его затылок и проводит по коротким волосам.

– Он со вчерашнего дня звонит, – говорит Пайпер и выскользает из его рук. – Поговори с братом, я подожду тебя в душе.

Гэри разочарованно рычит, но телефон в руки берет. Провожает глазами Пайпер, которая раздевается по дороге в ванную, и отвечает на звонок.

– Ты как? – серьезно спрашивает Леон.

– Только проснулся. Сутки проспал. Сейчас нормально.

– Я говорил с твоей ассистенткой. Верно понимаю, что вопрос с Дэном Барнсом решен?

– В целом верно, но подробности расскажу, как вернусь.

– Почему не сказал, что ищешь его?

– Сам справился. – Гэри хрустит шеей. – У вас и без меня дел по горло.

– Брат, – в голосе у Леона появляются тревожные нотки, – тебе бы отдохнуть. Я сказал твоей ассистентке…

– Пайпер. Ее зовут Пайпер.

– Как скажешь. В общем, она возьмет тебе билет в Манчестер. Давай-ка ты неделю дома побудешь, а в следующий понедельник вернешься свежий.

– Я уже в порядке.

– Хера с два ты в порядке. Я же слышу, – злится Леон. – Последние полгода у нас пиздец, и все заебались. Ты когда в отпуске был?

– Какая разница?

– Все, у тебя отпуск. Пожалуйста. Просто поезжай и отдохни.

– Ладно, – посмеивается Гэри. – Но Пайпер я заберу с собой.

– Хоть медведя плюшевого, – раздраженно отвечает Леон. – Пиздец, мне тебя еще уговаривать надо.

– Считай, уговорил. Все, я пошел. Меня экскурсия ждет. И пиво.

В трубке слышится вздох.

– Брат, – тихо добавляет Гэри, – спасибо за помощь.

Он отключает звонок, отбрасывает телефон в сторону и громко предупреждает:

– Я иду!

Гэри раздевается догола и заходит в ванную. Пайпер стоит у стены, выгнувшись и соблазнительно отставив маленькую круглую задницу.

– Торопись, Зверюга. Я соскучилась.

* * *

Поезд лениво подкатывает к станции, и люди вокруг вскакивают со своих сидений и начинают собираться у выхода. Пайпер, которая всю дорогу не отлипала от окна, восторженно наблюдая за пролетающими мимо полями и городами, тоже начинает подпрыгивать на месте.

– Не торопись. – Гэри обнимает ее за талию и усаживает обратно. – У нас конечная, не опоздаем.

– Мы так быстро приехали в Манчестер? Я думала, дорога будет дольше.

– По сравнению с Штатами, тут все не очень далеко. Еще часов пять – и будем на севере. Но мы туда не поедем.

– У нас было столько часов перелета, что хочется подольше побыть на земле, – признается Пайпер.

– Понял, никаких ручек.

– Гэри! – возмущенно восклицает Пайпер.

– Пойдем, – он поднимается с места и подхватывает их сумки, – вокзал Пикадилли.

Они выбираются из поезда на перрон. В ту же секунду их окружают знакомые запахи: сколько бы лет ни прошло, здесь всегда одна и та же смесь из них. Пайпер с огромными, полными восторга глазами семенит за ним, а Гэри берет ее за руку, чтобы не потерялась.

Пикадилли встречает их вечным теплом и суетой. Жизнь здесь почти не меняется, только люди другие, новые, хотя смутно знакомые лица нет-нет да проскальзывают. Гэри торопится наружу: он так давно не был в городе, что сердце щемит от желания поскорее увидеть родные улицы.

У вокзала привычным рядом стоят таксисты, поджидающие приехавших из Лондона богачей. Гэри иногда кажется, что не появись в их жизни Леона с Тыковкой, он стал бы одним из этих таксистов. Тоже хорошая жизнь, конечно, но совсем не то, что сейчас. Он выпускает руку Пайпер и обнимает ее за плечи. В душе творится что-то странное: столько всего сразу, и радость, и горечь, и, наконец, облегчение.

– Я дома, маленькая.

Они спускаются по ступенькам и залезают в первое же такси. Пайпер снова прилепляется к стеклу, все еще оглядывая улицу.

– Куда едем, родной? – поворачивается таксист.

– Формби-авеню, – улыбается Гэри.

Такси плывет по знакомым улицам: некоторые перестроили, некоторые остались застывшими из нулевых. Сердце стучит, как сумасшедшее, а воспоминания захлестывают с головой. Бар, в котором они пили каждый раз, когда получали оплату за очередную тачку. Школа. Церковь, на заборе которой был нарисован злосчастный хер. Переулок, в котором они с Джеком дрались с уродами из соседнего района.

Они останавливаются у маленького скромного домика на два хозяина, и Пайпер практически вылетает из машины, с неуемным любопытством оглядываясь.

– Ты здесь вырос?

– Да, – Гэри закидывает сумки на плечо и кивает на вход. – Ба, Джек и я.

Он задерживается перед дверью и неуверенно стучит: ба ведь должна быть дома. Они с Джеком ее пару лет назад на пенсию уговорили выйти, но мало ли, вдруг обманула. Она упертая, она может.

– Иду!

За дверью слышатся шаркающие шаги, и Гэри облегченно улыбается.

Ба, конечно, еще постарела. Видны новые морщины, седые волосы убраны в выцветшую косынку, но глаза… они горят все так же. У нее в руках лопатка с налипшей землей, да и комбинезон выдает, что только-только из сада.

– Привет, ба, – Гэри ставит сумки на крыльцо и втискивается внутрь, сгребая ее в охапку, – я приехал.

– Задавишь, медведь, – с улыбкой возмущается она, но обнимает в ответ. – Ты, что ли, еще больше стал?

– Это ты совсем похудела. Ты ешь вообще?

– Как ты уехал, ем поменьше, конечно, – отвечает ба, – готовлю-то сама.

– Задачу понял, значит, у нас сегодня рагу.

– Ты скучал по мне или по родной кухне?

Гэри выпускает ее подышать и поворачивает к Пайпер, которая с лучистыми глазами и мечтательной улыбкой прислоняется к дверному косяку.

– Я тебе сюрприз привез, – говорит он, – знакомься, это моя Пайпер.

Ба придирчиво оглядывает ту с ног до головы, но под конец одобрительно кивает.

– Привет, дорогая, – в ее голосе чувствуются тепло и радость, – добро пожаловать к нам.

– Здравствуйте. Я о вас наслышана.

– Проходи, не стой на пороге. Я сейчас чаю заварю. – Ба неторопливо откладывает в сторону лопатку и идет на кухню. – Расскажете мне, как вы здесь оказались.

– Давай я сам чайник поставлю. – Гэри аккуратно обгоняет ее вокруг кресла и первым оказывается на кухне. – Меня в отпуск сослали, вот мы и подумали, что надо бы приехать. Помнишь, я обещал?

Пайпер неловко подходит к ним и мнется, переступая с ноги на ногу. Ба ее немного смущает, и это заметно.

– Рассказывай, – та засыпает чай в заварник и поднимает взгляд на Пайпер, – откуда ты?

– Из Нью-Йорка.

– Пайпер родом из Дублина, – добавляет он.

– Знала, что с американками у тебя не сложится, – улыбается ба, – но ты там чайником занимался? Занимайся. Дай девочкам поговорить. Как вы познакомились?

– Работаем вместе, – отвечает он.

– Гэри Барнс, – строго поворачивается она, – помолчи.

– Мы правда вместе работаем, – улыбается Пайпер, – там и познакомились.

– Слышала, он на работе хамит и дерется. Неужели это прошло?

– Нет, – с огнем в глазах отвечает та. – Когда я пришла, он хамил, этим мне и понравился. А когда еще и подрался, совсем влюбилась.

Ба скрипуче смеется и поворачивается к Гэри.

– Хороша, – кивает она. – Нам подходит.

Оставив Гэри право принести чай в гостиную, ба уводит Пайпер и усаживает на маленький потертый диван. Он смотрит на двух самых важных женщин в своей жизни из кухни, и внутри разливается покой, который прогоняет последние сомнения и переживания. Они улыбаются, шутят на одной волне и с удовольствием узнают друг друга.

Ба влюбляется в Пайпер с первого взгляда, и это взаимно. Гэри успокаивается и просто слушает, как льется их разговор. Ворчит, когда ба рассказывает про его детство, и вставляет подробности в историю о том, как Пайпер забирала его пьяного из бара.

Дома хорошо, уютно: набор сувенирных ложек висит все на том же крючке, что и пять, и двадцать лет назад. Его любимое кресло стоит на месте. Мамина фотография на камине. Время почти не трогает этот дом, разве что добавляет морщин и седины.

Когда чай заканчивается, Пайпер смущенно ссылается на то, что нужно поработать – это только у Гэри отпуск. Он отводит ее в сад и, поцеловав, оставляет с благодарностью: она словно все чувствует.

– Хорошая девочка, – одобрительно резюмирует ба и доливает чаю в кружку. – У тебя же с ней серьезно?

– Да, – кивает Гэри, – серьезнее не бывает. Ба, я не просто из Нью-Йорка приехал. Я из Аргентины приехал.

– Ох… – Руки у нее начинают подрагивать. – Я хочу знать?

– Хочешь, но расскажу, наверное, с самого начала. В общем, я узнал, что когда отец сбежал, – он запинается и берет ее за руки, пытаясь унять дрожь, – то сел в самолет в Бирмингеме под именем Гэри Джеймса и улетел в Испанию.

Гэри рассказывает все: и про поиски, и про Марокко, и про помощь Пайпер. Ба не перебивает, только кивает и цокает языком. Ей тоже важно: она не простила ублюдка. И не простит никогда. И пусть эта женщина все силы бросила не на месть, а на воспитание Гэри, огонь в ее глазах горит такой же, как у него самого.

– Жаль, что сам, – вздыхает она, когда слышит конец истории, – пусть бы уже мучился до самой смерти.

– Он упрямый.

– Помню, – ба неуютно ведет плечами, – просила ведь Мисси не ходить за него замуж, он всегда казался мне сумасшедшим. Но что ты, куда мне – он ее такой любовью окружил, она и поверила, что все бывает, как в фильмах.

– Ты никогда не рассказывала, почему он ее… – говорить об этом до сих пор сложно.

– А почему он тебя бил? – спрашивает ба. – Там причина одна: ему все казалось, что у него неидеальная семья. И сын должен быть поумнее, и жена покорнее. А реальность оказалась другой.

Ба высвобождает руку и вытирает одинокую слезу, которая катится по морщинистой щеке.

– Вот ему судьба идеальную жизнь и устроила. В бегах, в жопе мира, с раком пищевода. Куда уж идеальнее. И все-таки я рада, что это не ты его убил. Ты и так со своей яростью плохо справляешься, а кровь на руках… Мало ли что бы с тобой стало.

– Я тоже рад, если честно, – качает головой Гэри, не веря самому себе. – Это все Пайпер.

Задумчиво шамкая губами, ба качает головой.

– Знаешь, что подумала, когда ты про нее рассказывал? Ты на деда своего похож даже больше, чем на отца. Он мне, знаешь, когда предложение сделал?

– Когда?

– Мы с ним на свидание в Стокпорт ездили, а на обратном пути сломались. Я ему мотоцикл помогала в гору тащить. Посмотрел он тогда на меня, в платье, с кудрями и в грязи по колено, и говорит: «А давай мы с тобой, Эвелин, поженимся». Так и прожили свои тридцать лет: я ему помогала, а он мне.

Гэри косится в сторону сада и кивает в ответ на ее слова, чувствуя, как улыбка сама ползет по лицу.

– И правда, – говорит он, – на деда я похож больше.

Глава 44

Малая

В комнате Гэри уютно: солнце проникает через огромные окна и заполняет светом все пространство, почти нигде не оставляя тени. Полки заставлены комиксами, книгами и дисками, и даже на стене до сих пор висит плакат с Пятым доктором – Пайпер как раз до него досмотрела, и теперь сразу узнает.

У них сегодня ленивое утро: время к двенадцати, а они еще не поднялись с кровати. Гэри с ностальгией перелистывает какой-то из комиксов про Восьмого и показывает ей любимые моменты.

Пайпер влюблена в этот город, в эту комнату, в чудесную, великолепную бабушку и отдельно – в самого Гэри, который здесь становится совсем другим.

Он расслабляется так, как можно расслабиться только дома. Пайпер не уверена, что за все время, что его знает, она когда-нибудь слышала, чтобы он так часто смеялся. Они с бабушкой постоянно подшучивают друг над другом, спорят, нужно ли пропалывать сад. Она даже называет его дубиной, а Гэри лишь улыбается в ответ.

– Задумалась? – вырывает он Пайпер из мыслей.

– Наоборот, – улыбается она. – У тебя так солнечно, я чуть не задремала.

– Когда приезжаю домой, то сплю намного дольше. Не знаю, почему, но раньше десяти никогда не поднимаюсь. – Гэри убирает комикс в сторону и укладывает Пайпер себе на грудь. – И ты спи, сколько захочется. У нас отпуск.

– Ты здесь совсем другой.

– Я и чувствую себя по-другому. Я свалил из Манчестера в двадцать пять. Когда возвращаюсь, мне как будто опять столько же.

– Каким ты был тогда? – Пайпер с любопытством приподнимается и смотрит на него.

– Не знаю, как описать. Резче, чем сейчас, наверное. Заводился с полпинка, в драку лез минимум раз в неделю. Ты бы со мной на свидание не пошла, – смеется Гэри.

– А ты за меня не решай! – она легонько бьет его по носу пальцем, и тот ловит палец ртом. – Может, это ты бы меня не позвал.

– Тебя? Я бы за тобой хвостом ходил. Поймал бы тебя в том баре, – Гэри переворачивает Пайпер на спину и садится вместе с ней, – усадил бы вот так, на колено.

Он отводит в сторону ее волосы, легко проводит языком по шее.

– Назови любого, кто тебе не нравится, – приказывает он.

Пайпер задумывается. Не хочется подставлять никого, кто правда может пострадать. Отпуск отпуском, а им еще на работу возвращаться, вдруг запомнит.

– Не бойся, – улыбается он ей в плечо, – просто назови.

– Пусть будет Коул из айти.

Гэри вытягивает руки вперед и словно ломает воображаемые спагетти.

– Я его вот так вот, – гордо произносит он.

– Прямо вот так?

– Прямо вот так, – повторяет движение Гэри. – Если что, не шучу, ты и сейчас можешь пальцем показать, и я кому угодно морду набью.

Пайпер знает, что он не врет. Набьет, и даже кости переломает. Она смеется и откидывает голову ему на плечо, подставляясь поцелуям.

– Не веришь? – бурчит он и небольно прикусывает кожу на шее.

– Верю. Я тебе всегда верю.

Внизу хлопает дверь – бабушка уходит в гости к соседке. Гэри тут же бросает Пайпер обратно на кровать и увлекает в медленный ленивый поцелуй. Его пальцы забираются под футболку, проводя линии вдоль ее изгибов.

– Будь мне двадцать пять, – шепчет он ей прямо в губы, – я бы тебя из постели не выпускал.

– Ты и сейчас не торопишься.

– О нет, маленькая, ты не понимаешь, – Гэри обводит пальцем ее грудь и облизывает нижнюю губу, – сейчас мы с тобой на работу ходим, делами занимаемся, в магазин ездим.

Он опускается ниже, стягивает с нее футболку, потом раздевается сам. Пайпер задерживает дыхание: невозможно привыкнуть к тому, насколько он огромный. К тому, как напрягаются мышцы под его кожей, к венам, выступающим на широкой шее.

Гэри удивительно красивый в ярком солнечном свете. Как гигантский хищник, он улыбается и медленно, словно играя, начинает ласкать ее тело. Касания губ, мягкие движения пальцами, легкие укусы – Пайпер вспыхивает, как свечка, тянется к его спине. Он мягко, но настойчиво убирает ее руки и заводит их ей за голову.

– Лежи смирно, – Гэри прикусывает ее сосок и облизывает его, – я только начал.

У него сейчас совершенно мальчишеская улыбка, а в глазах пляшут веселые огоньки. Он захватывает зубами ее нижнюю губу и проводит по ней языком. Внутри все начинает ныть от возбуждения.

Еще один поцелуй становится глубже, Гэри неспешно изучает языком ее рот, пока снимает с нее оставшуюся одежду. Пайпер чувствует, как его пальцы опускаются ниже, подается навстречу, но прикосновение все равно выходит легким и невесомым. Этого мало. Хочется ускориться, чтобы его движения снова стали сильнее и глубже, чтобы он терял голову – это опьяняет лучше текилы.

Но хотя взгляд его и становится мутным, Гэри держит все под контролем. Не дает ей торопиться, и это превращается в какую-то издевку. Пайпер пытается бунтовать – тянется, хватается пальцами за резинку штанов, но его взгляд останавливает.

– Ну все, ты напросилась, – грозно говорит он и перекатывается на спину.

Гэри подхватывает ее вместе с собой и сажает себе на лицо, заставляя колени тут же задрожать. Пайпер хватает ртом воздух, пытается опереться о стену, потому что его язык оказывается именно там, где ей хотелось. Забирается внутрь, и каждое движение вырывает из груди стон.

Пайпер даже не пытается сдерживаться, она двигает бедрами, заставляя ласкать ее так, как ей нужно. Гэри только подбадривает довольным рычанием, помогает руками, и ей не приходится долго ждать оргазма. Пальцы обхватывают ее бедра, помогая удержаться на дрожащих ногах, а губы смыкаются вокруг клитора. Яркая горячая пульсация разливается по телу, и Пайпер практически воет от удовольствия, пока ее держат на весу.

Гэри снова подхватывает под бедра и перемещает ее ниже. Пайпер направляет его в себя и пытается двигаться, но получается медленно. Как он, наверное, и хотел.

Он держит ее за талию одной рукой, а другой убирает с лица спутавшиеся волосы. Улыбается, с таким удовольствием ее разглядывает… Пайпер чувствует себя особенной под его взглядом.

– Не торопись, – хрипло произносит он, задерживая на себе, – хочу дольше чувствовать. Горячую, влажную.

Его пальцы сжимают ее грудь, а рот приоткрывается, выпуская тихий стон. Пайпер откидывается назад, насаживаясь на него глубже, до упора, но сохраняет спокойный небыстрый темп. Теперь ей тоже хочется насладиться этим моментом так же, как это делает он. В залитой солнцем комнате она как будто занимается любовью не только со своим Гэри, но и с тем Гэри из прошлого, которому было двадцать пять, который дрался минимум раз в неделю.

Они соединяются в этой странной ленивой страсти, и время прекращает свое движение. Они одновременно во всех его точках, во всех веках и во всех минутах – здесь, вдвоем, чувствуют каждое касание.

– Иди ко мне, – просит он.

Пайпер наклоняется обратно, и Гэри укладывает ее на бок, так, как они обычно спят, и оказывается сзади. Проходит невыносимо долгая секунда, прежде чем она снова чувствует его внутри. Он чуть ускоряется, и губы начинают мягко ласкать ее шею, вызывая мурашки.

– Мне так хорошо, – выдыхает она, – как же хорошо, Гэри…

В ответ он обхватывает ее покрепче и начинает двигаться быстрее. Вторая рука мягко ложится на клитор, и Пайпер перестает дышать, чувствуя, как приближается второй оргазм. Она даже не знала, что у нее так может быть, но с Гэри возможно все.

– Попробуем вместе? – Он прикусывает мочку уха, вырывая еще один стон.

– Давай, – выдыхает она.

Гэри точно знает, что делает: его движения становятся точными, быстрыми, но дыхание сбивается у них обоих. Его тихие стоны только больше возбуждают, и когда Пайпер снова чувствует пульсацию внизу живота, Гэри рычит и кончает вместе с ней.

Они оба замирают, наслаждаясь моментом нереальной близости, мокрые, разгоряченные. Внутри растет необъятное счастье, которое заполняет все тело и почти выливается наружу.

– Люблю, – тихо, почти шепотом произносит Пайпер, не в силах удержать слова внутри, – люблю смотреть на тебя. Люблю, когда ты на меня смотришь. Люблю спать с тобой, жить с тобой, есть еду, которую ты готовишь. Люблю тебя за рулем. Люблю тебя на работе. Люблю тебя во мне.

– Маленькая, – радостно бормочет он, прижимает ближе к себе, – я тоже люблю тебя. С тобой я везде как будто дома.

Пайпер улыбается и накрывает его руку ладонью, которую он перехватывает и прижимает к губам.

– Посмотри на меня, – командует он.

Как только она поворачивается, мягкие губы накрывают ее нежным поцелуем.

* * *

Гэри поднимает ее ни свет ни заря, но не говорит, зачем – просто просит довериться. Пайпер, которая за несколько дней в Манчестере привыкла просыпаться в десять от запаха свежей выпечки, угрюмо молчит, но спорить не решается. В его глазах сияет почти детское озорство, а значит, он приготовил какой-то сюрприз.

Он привозит ее на Пикадилли и уверенно ведет к поездам – на секунду даже кажется, что они сбегают. Но когда Пайпер видит маршрут, понимает, что Гэри задумал какое-то приключение. Она даже названий этих не знает, но Лондона среди них нет.

В городке под названием Честер их ждет пересадка.

– Честер – это как кот из «Алисы»? – спрашивает Пайпер, оглядывая людей вокруг.

– Нет, кот из Чешира, и это графство.

– А где оно находится?

– Здесь, – чешет затылок Гэри. – Мы посреди Чешира.

– То есть, технически, этот кот мог быть из Честера, – улыбается Пайпер.

– Залезай в поезд, душнила.

Она понимает, куда именно он ее везет, только оказавшись на пирсе, в месте, которое называется Холихедом. Оно тоже звучит знакомо, но где именно она его слышала, сейчас и не вспомнишь. Впереди простирается бескрайнее море, и Пайпер вдыхает его соленый запах.

Голова кружится: она не только побывала в Англии, но и увидела настоящее европейское море. Старый свет не прекращает ее удивлять: многовековые кирпичные дома, люди говорят странно и порой непонятно, все здесь пропитано историей. Вот почему Гэри так не любит Штаты: он вырос в городе, которому, наверное, тысяча лет.

Он называет себя манкунианцем и болеет за «Сити». Он говорит «прямо» вместо «очень», называет любую проблему «затыком». А еще он готовит на завтрак яйцо в тосте и бекон. И если в Штатах это выглядит странно, то теперь Пайпер понимает, что значат все эти вещи. Просто ее парень – англичанин до мозга костей. И не такой, какие снимаются в сериалах, с претенциозным сексуальным акцентом и выкрашенные под брюнетов. Настоящий, такой, какие живут в городах и деревушках.

И когда у него отрастает борода, она отрастает рыжей.

– Ты узнала его? – спрашивает Гэри, обводя рукой воду. – Ирландское море.

– Нет, – признается Пайпер.

– Я просто подумал… Ты привезла меня в Манчестер. Может, и я отвезу тебя домой?

Внутри острой иголкой колет больное чувство вины: она ведь так и не призналась, что не из того Дублина. Но он так влюблен в эту идею… Пайпер поднимает глаза и сталкивается с его восхищенным взглядом.

– Это чудесно, – улыбается она, – а мы напьемся в пабе?

– Конечно. Мы за этим и едем, разве нет? Кстати, – Гэри ведет Пайпер к парому, – а как будет пиво по-ирландски?

– Так и будет, – отвечает она, не задумываясь, – просто «пиво».

– Вот видишь, не все ирландцы придумали.

– Может, это ирландцы и придумали, а англичане просто взяли.

– Так, а ну не спорить, – улыбается Гэри. – Ты же не хочешь со мной подраться?

– Агрессивный англичанин на пароме в Ирландию, – смеется Пайпер. – Что может пойти не так?

– Я еще наполовину валлиец, – предупреждает он, – так что ты со мной не шути.

От бесконечного моря немного кружится голова. Пайпер пытается углядеть впереди землю, а Гэри целует ее в щеку и называет моряком. Она исчерпывает все свои знания об Ирландии уже через час разговора, и если продолжит спорить, точно выдаст себя. Так что в какой-то момент она просто берет его за руки, обхватывает себя ими и отворачивается к морю.

Когда они подплывают к Дублину, Пайпер чувствует себя уставшей. Она никогда столько не путешествовала, сколько с Гэри. Они ездили в Бостон, чтобы просто погулять, и это казалось так далеко… но потом они полетели в Аргентину. А затем – сюда.

Кажется, у него вообще нет проблем с долгими поездками: он комфортно чувствует себя и за рулем, и в самолете, и в поезде. Даже на пароме Гэри спокойно стоит последние два часа, даже не переступив с ноги на ногу, и задумчиво разглядывает воду.

Паром начинает моститься к причалу, и вскоре они снова оказываются на твердой земле, но Пайпер все равно немного покачивает.

– Мы, наверное, на ночь останемся здесь, – Гэри бросает взгляд на часы, – ты еще семь часов дороги сегодня не выдержишь.

– А ба?

– Пайпер, она взрослая женщина, может прожить дома без нас одну ночь, – с укором отвечает он, – даже обрадуется.

– Подружек позовет, устроят вечеринку.

– Лишь бы мальчиков не водила.

Гэри смеется и обнимает Пайпер за плечи, подводя к ближайшему такси.

– Я не взяла никаких вещей, – вспоминает она.

– Спиздим халат из отеля, поедешь домой в нем.

– Гэри Барнс, – строго произносит Пайпер, – Манчестер тебя портит.

– Нет, это все отпуск. Знаешь же, когда попадаешь в комнату отеля, сразу хочется что-нибудь спиздить.

– У меня никогда такого не было.

– Серьезно? Тебе стоит попробовать. Охеренное чувство.

Они подъезжают к старому обветшавшему зданию, и Пайпер даже удивляется, увидев неприметную вывеску.

– Это точно гостиница?

– Одна из лучших, – гордо отвечает Гэри. – Я здесь всегда останавливаюсь, когда бываю в Дублине.

– И сколько раз ты бывал в Дублине?

– Два.

Пайпер смотрит на него внимательно и начинает давиться смехом. Он хмыкает в ответ и хватает ее за руку.

– Никаких комментариев, – требует он, – а то я на тебя сяду.

– Ну я же на тебе сидела, и ничего, не умер.

– Хочешь проверить разницу в весе?

– Вот зачем ты на самом деле в спортзал ходишь, – уже хохочет Пайпер.

– Дождусь, пока заселимся, – Гэри наклоняется к ее уху, – и покажу тебе, зачем на самом деле я туда хожу.

До номера Пайпер добирается у него на руках.

* * *

Вечером, когда уже падают с ног после долгой прогулки, они заворачивают в паб около отеля. Здесь пабов больше, чем во всем мире, и они прошли мимо десятков других, но выбрали такой, чтобы возвращаться было недалеко. Вернее, ползти, потому что Гэри и Пайпер решают надраться так, будто сегодня последний день на Земле.

Идея на самом деле неоднозначна: с одной стороны, они в Ирландии, и как тут не надраться, с другой – Гэри весь день ждет, что Пайпер будет говорить по-ирландски, а пьяной она уж точно ни слова из себя не выдавит.

Их встречает полупустой паб и молодой бармен, который мрачно протирает стаканы и смотрит на них волком.

– «Гиннесс»? – кивает он.

– А «Килкенни» есть? – Гэри словно не замечает его настроения: он подсаживает Пайпер на стул у стойки и усаживается рядом. – Маленькая, ты сама выбираешь.

Пайпер совершенно не разбирается в ирландском пиве, но видит на кране какое-то знакомое название.

– «Мерфис», – говорит она. – У вас же есть, да?

Бармен тихо присвистывает и бормочет что-то неразборчивое, но совершенно точно ирландское – эти мурчащие звуки ни с чем не спутаешь.

Черт. Гэри поворачивается к ней с детским любопытством и выжидательно смотрит. Пайпер решает пойти ва-банк.

– Ordaím Murphys, – с широкой идиотской улыбкой говорит она, надеясь, что не напутала с формой глагола.

– Cad? – поворачивается к ней бармен. – Labhraíonn tú Gaeilge?

В этот раз она в целом понимает, что ему надо.

– Что он говорит? – шепчет Гэри ей на ухо.

– Удивляется, что я говорю по-ирландски.

– Так расскажи ему, что ты местная.

Бармен смотрит на нее, ожидая ответа, но пиво наливает. Пайпер напрочь забывает, как будет «да» по-ирландски. Когда тот ставит перед ней полный бокал стаута, темного, почти черного, с плотной пеной, она понимает свою ошибку. Это же самое крепкое пиво, да?

– Itheann mo mhadra an damhán alla, – выдавливает она из себя.

Бармен смотрит на нее, как на полную идиотку, а Гэри, раздуваясь от гордости, сжимает ее плечо и слезает со стула.

– О, Даван Алла я знаю, деревня же? – в восторге спрашивает он. – Пообщайся тут пока со своим, скоро вернусь.

– Он думает, что я из Ирландии, потому что я из Дублина, а я из Огайо, не выдавайте меня, пожалуйста, – выпаливает Пайпер, стоит Гэри скрыться в уборной.

– Что ты несешь? Моя собака ест паука? – переспрашивает ее бармен. – Где ты это вообще выучила?

– В приложении. Я уже три месяца учусь, и пока это все, что получается.

– Погоди, – бармен склоняется над стойкой, – твой парень решил, что ты из Дублина, и ты теперь учишь ирландский?

– Не хочу его расстраивать. Он из Манчестера, мы живем в Нью-Йорке, и ему нравится идея, что я ирландка.

– Как фамилия?

– Его? Барнс.

– Твоя, маленькая тупица.

– Нолан.

– Значит, ты ирландка. Это ирландская фамилия. – Он впервые улыбается. – А эта пинта – за мой счет.

– С чего бы?

– За то, что учишь язык. Тут половина ирландцев даже не пытается.

Когда Гэри возвращается, бармен относится к ним куда теплее, а у Пайпер убавляется пива в бокале.

– Уже подружились? – Гэри садится рядом и целует Пайпер в макушку.

– Это все ирландский.

– Cúl tóna, – бросает бармен.

– Эй, я все поняла! – Пайпер возмущенно бросает в него салфетку и поворачивается к Гэри. – Он нас ебанашками назвал!

– Так и знал, что ты здесь будешь как дома, – только улыбается тот.

Глава 45

Зверюга

Бикерстафф, 2011

Гэри еле дышит от усталости, но все-таки падает за руль. Джек уже спит – пусть, ему этой ночью пришлось хуже всех. Они только час как вернулись домой, и ему тоже стоило бы рухнуть, но незаконченное дело все равно не даст уснуть.

Он надеется никогда больше в своей жизни не увидеть ни одной «Альфа-Ромео». Ни новой, ни старой, ни красной, ни черной. Итальянский автопром и без того сомнительный, а теперь так и вовсе умер в его глазах. Альфа-ромео, фиаты, феррари, хуярри – все одно. Чем больше Гэри работает, тем меньше машин остается для выбора себе. Только японцы пока не подводят.

Будет смешно, если с каким-нибудь японцем его по итогу и возьмут.

Канистра с бензином глухо подпрыгивает на кочке, и Гэри выезжает на трассу в сторону Бикерстаффа. Он обещал, и последнее, чего ему хочется, – предать доверие Джима. Он ведь мог и пристрелить тогда, по сути, кто они друг другу? А он… поверил.

Спать хочется так, что глаза слипаются. Ехать всего ничего, минут сорок, но Гэри старается не торопиться и чуть притормаживает. Уснет еще, вылетит на встречку, и будет его ждать не срок, а смерть. Хотя сейчас поди пойми, что хуже: после этой сраной ночи с этой сраной «Альфа-Ромео» малой кровью никто из них не отделается.

Леон запретил читать сводки и проверять, нашли ли… Нет, нельзя об этом думать. Будут новости – им скажут. Вот тогда и стоит переживать, а сейчас только лишний раз на дороге нервничать. У Гэри и так рожа бандитская, а если будет ерзать, вообще на карандаш возьмут. И вообще, все их проблемы от нервов.

Когда видится поворот на Бикерстафф, Гэри почти выдыхает. Доехал, значит. Его рубит до невозможности, и в голову закрадывается жуткая мысль припарковаться в орешнике и поспать прямо в машине. Час, не больше, просто потому что держать глаза открытыми уже невыносимо.

Так, наверное, и стоит поступить. Главное – отнести сейчас канистру Джиму, и уж тогда-то можно будет выдохнуть.

Из последних сил Гэри поднимается на холм и стучится в знакомую дверь. При свете дня особенно хорошо видно, как обветшал дом Джима. Старик сдает, даже двор зарос травой. Помочь ему, что ли? Приехать нормально, в выходной, хоть газон в порядок привести. Может, ему еще что-нибудь по мелочи понадобится.

– Кого там принесло? – слышится скрипучий голос из-за двери.

– Это я, сэр. Гэри Барнс, – отвечает он, перехватив канистру. – Должок возвращаю.

– Малыш? – Джим распахивает дверь и удивленно замирает. – Чего ты надумал?

– Обещал же.

– Ну давай, – тот странно улыбается и машет в сторону сарая, – оставь, где брал, да заходи в дом. Чаю попьем.

Гэри исполняет его приказ, но задерживаться не хочет. Внутрь и правда идет, но не за чаем.

– Меня сильно выручило, сэр. Спасибо, но ехать пора.

– Херово выглядишь, малыш, – Джим подслеповато щурится, оглядывает его, – случилось чего?

– Нет, просто не спал еще.

– Ну дурень, – удивляется тот. – Чего тогда ехал? Ты сейчас где, в Манчестере? Бабушка тебя вроде туда забирала.

– Там же, с ней же, – кивает Гэри. – А как не поеду? Обещал.

– Ну и обратно тебе сейчас не нужно, тут ехать целый час. Вон, ложись на диван, спи спокойно.

– Сэр, да я…

– Укладывайся давай, – улыбается Джим и подходит к двери. – Вымахал, что твой лось, а мне переживать за него, как будто ему семь.

Не в силах больше держаться на ногах, Гэри сдается. Он обещает себе, что через час поднимется, и ложится на предложенный диван в гостиной, прямо перед телевизором. Хорошо, когда в жизни встречаются такие люди, как Джим, на кого можно опереться, и неважно, семь тебе или двадцать три.

Все ведь получилось. Тачка в Абердине, новый владелец в восторге. Они все вернулись домой, целыми и даже не пойманными. Может, даже в дверь не постучат, и не придется изворачиваться в полицейском участке. И их алиби – хорошее, добротное – не потребуется.

Но стоит закрыть глаза, как все то, о чем он запрещал себе думать, всплывает в голове одной короткой, но страшной до трясущихся коленей мыслью.

«Мы не просто угнали машину. Мы убили человека».

Нью-Йорк, 2018

Гэри чувствует странное удовлетворение, когда они с Пайпер впервые заезжают на парковку вместе. Давно стоило перестать скрываться, но это же идти на встречу к Джанин. Диктатор в юбке установил в плане отношений с сотрудниками кучу правил, и теперь они должны ходить по коридорам здороваться, жать руки и мужчинам, и женщинам, разговаривать вежливо.

Особенно жестко она высказывается по поводу отношений на работе: все, говорит, должны быть у нее под контролем. Здорово, конечно, что она угомонила Джека, и тот перестал трахать все, что появляется рядом с его кабинетом, но Гэри-то тут причем? Один раз завел себе девушку на работе, и то получилось серьезно. И что теперь, ходить к Джанин отчитываться?

Хотя теперь можно и сходить отчитаться. Тем более, Гэри еще в Манчестере понял, что ни к чему держать Пайпер рядом с собой на работе – она вроде не собирается от него убегать. Они, конечно, еще ничего серьезного не обсуждали, но ей же автомобили не слишком интересны. Так что продвинуть по карьерной лестнице можно – такую кто угодно возьмет, хоть даже Тыковка, – но нужно ли ей это?

Когда Пайпер играет, у нее меняется лицо. Она как будто собирает все свои способности и обрушивает их на противника: Гэри никогда не смог бы так быстро барабанить по клавиатуре. Он двумя пальцами текст набирает, и то радуется, что не одним, а Пайпер ведет себя, скорее, как Тыковка.

Она помнит все: каждую комбинацию, каждую тактику. Не забывает напоминать остальным, если они отклоняются от плана, а в последнее время еще и от самого Гэри крепких выражений нахваталась. Некоторые он не помнит, чтобы при ней говорил, – значит, не только от него.

Когда Пайпер рассказывает об играх, у нее так горят глаза, что ему самому попробовать хочется. Гэри пытался, у него не получилось. Не его это, просто не его. Но она-то совсем другое дело.

Стоит им подняться в офис и дойти до кабинета, мобильник звенит раздражающей трелью. Ладно, хорошо хоть Леон дотерпел до вменяемого времени: даже странно, что в шесть утра не позвонил, или когда он там на работу приезжает.

– Зайти? – Гэри бросает короткий взгляд на Пайпер. Та только рукой машет, забирает у него сумку и идет к своей стойке.

– Да, – отвечает Леон.

Пайпер молча несет его сумку в кабинет, давая возможность уйти без лишних объяснений. Манчестер что-то сделал между ними: теперь нужно все меньше слов, чтобы понимать друг друга. Иногда достаточно взгляда, иногда – просто прикосновения. Хотя Гэри, наоборот, хочется говорить с ней больше.

До кабинета Леона нужно пересечь весь этаж – забрался тот, конечно, в самый дальний угол. Еще и соседние кабинеты пустыми оставил, параноик хренов. В приемной у него сидит бессмертная Шерил, которая сейчас только здоровается и кивает. Забавно, как ассистенты подбираются под своих начальников – и зачем было столько Марту держать?

– Привет, – бросает Гэри, открывая дверь и заходя внутрь.

Из-под очков Леона хрен поймешь, что там за взгляд. А лицо вообще редко меняет выражение.

– У тебя много вопросов, да?

Гэри усаживается на стул напротив и пытается понять, что за разговор их ждет. В последнее время Леон выкидывает разное, и сходу не определить, что на этот раз.

– Всего пара. Про твоего отца так и не поговорили. Проверил по своим каналам, но там тихо. Никакого Дэна Барнса ни в Аргентине, ни в полицейских сводках, ни где-либо еще.

Ладно, голос у него хотя бы спокойный. Гэри чуть расслабляется.

– Не того ищешь. Он свалил под именем Гэри Джеймса, под ним и сдох.

– Твое имя взял?

– Прикинь. Я даже не подумал бы, что он так может.

– Расскажешь, что у вас произошло? У твоей… – Леон задерживает взгляд на лице Гэри. – У твоей Пайпер был испуганный голос.

– Так. Ну тогда сначала.

Сейчас сложно даже понять, откуда начать: с поисков, как именно он сбежал? Со списка пассажиров? С Марокко?

Пройденный путь кажется огромным. А раньше Гэри не думал ни о чем таком: шел себе и шел. Медленно, иногда мучительно медленно. Но в итоге пять лет все равно укладываются в полчаса.

Леон слушает молча, он умеет. Гэри спокоен: вряд ли его сейчас будут отчитывать или говорить о том, что нужно было сделать. Все, что могло произойти, уже произошло. Даже последствий ждать странно: отец все-таки сам себя убил. Его никто не уговаривал, ствол к виску не приставлял. Больше того – он за ним сам бросился.

– Понял, – медленно кивает Леон, видимо, погруженный в свои мысли, – пробью Гэри Джеймса. Если самоубийство, то, скорее всего, так и оставят. Ствол такой, что если на кого и выйдут, то на перуанцев. Так что, надеюсь, последствий не будет.

– Спасибо за оружие еще раз, – кивает Гэри. – И вообще за помощь. Отпуск правда пришелся кстати.

– Как ба?

– Бодро. Садовничает.

Стоит ли спросить его про Чарли? В конце концов, это Леон его подрядил решить вопрос со стволом, но все равно кое-что не сходится.

– Слушай, а что это был за Чарли? Он про меня знал.

– Ну, ты знаменитость, – поджимает губы Леон, – меньше бы дрался в барах, он бы про тебя не знал.

– Хочешь сказать, прошло сто лет, а кто-то до сих пор помнит, как я развлекался по молодости?

– Гэри, как ты развлекался, северо-запад еще лет сто не забудет. От Чешира до Карлайла каждая собака знает, что Факбой Эдвардс портит девок, а Зверюга Барнс чистит рожи их рогатым парням.

– Звучит, как из прошлой жизни.

– Стажеру из продукта это расскажи.

– Ладно тебе, – усмехается Гэри, – он же не жаловался. И ты не жаловался, когда мы еще дома были.

– Согласен, для дела это было хорошо. Кстати, о девках и стажерах. Мне нравится твоя Пайпер, правда. Здорово, что с тобой была именно она. Но не пора ли вам зайти к Джанин?

Гэри тяжело вздыхает: от одной мысли зубы сводит.

– Знаю я, – он хрустит шеей, – сегодня пойду сдамся.

– Ты знаешь процедуру.

– Она мне все равно не нравится.

– Джанин или Пайпер?

– Процедура, – Гэри поднимается со стула. – Ну, пойду. Послушаю лекцию, что делать, когда у кого-то что-то выросло.

– Брат, – тихо окликает его Леон, – рад, что у тебя получилось.

– Я тоже, – кивает он, – тоже рад.

Джанин в ее кабинете не оказывается, но долго искать дьявола не приходится – она стоит у стойки рядом с Пайпер, ядовито улыбаясь типичной корпоративной улыбкой.

– Привет, – бросает Гэри, – я к тебе шел, а ты сама появилась.

– Хочу с вами двоими поболтать, – щебечет та в ответ.

– Давай сначала со мной, – кивает он на кабинет. – Пайпер, меня нет полчаса.

– Приняла, – лучезарно улыбается она и хватается за телефон. – Макрори двигаю?

– Сходи пока к нему сама.

Дважды Пайпер намекать не приходится: через пару секунд она уже скрывается за углом. Знает, что тут за беседа предстоит.

– Гэри, мальчик мой, – Джанин подхватывает его под локоть, – ты ничего не забыл?

– Судя по всему, тебя спросить.

– Обожаю твою прямолинейность. – Она заводит Гэри в его же собственный кабинет и прикрывает дверь. – Я всегда ценила ее очень высоко. Однако на прошлой неделе я получила очень тревожное сообщение.

– Садись, – он высвобождает руку и опускается в свое кресло. – готов тебя слушать.

– Помнишь, когда я пришла, у нас был разговор? И я вроде как очень четко и понятно попросила тебя, – улыбка сползает с лица Джанин, обнажая ее истинное лицо: яростное, бешеное, – не ебать персонал.

– Ошибаешься, – спокойно отвечает Гэри, – это ты Джека просила. Меня ты просила их не бить. И, если что, Пайпер я не бил.

– Отношения на работе…

– Мы должны обсуждать с тобой. Я здесь. Ты здесь. Обсуждаем.

– Как вы меня заебали, – на лице у Джанин проступает усталость, – мы можем хоть месяц-другой прожить без инцидентов?

– Нет, – Гэри пытается сдержать улыбку. – Ты что сказала, когда пришла? Что мы – кучка манчестерского быдла. Чего ты от нас ждала?

– Духовного роста.

– Зря.

Она бросает на него яростный взгляд, но затыкается.

– Давай к делу, – предлагает Гэри. – Пайпер и я. У нас серьезно, мы живем вместе. Насколько я помню правила…

– У вас правда серьезно? – перебивает Джанин.

– Правда.

– Тогда стоит перевести ее в другой отдел.

– Тоже об этом думал, ей нужен рост. Дело не во мне – спроси кого угодно, хоть Макрори, у нее хороший потенциал. Но беда в том, что ее нужно не переводить.

– А что тогда?

– Увольнять. – Гэри впервые произносит это вслух. Даже звучит как-то неуютно.

– Объяснишь?

– Ей в нашей индустрии неинтересно. В операционке – да, но не в индустрии. Заскучает у нас, сдуется. Как директор я бы ее цепью к стулу привязал. Но как ее парень не смогу.

– А чего ты для нее хочешь?

– Она бредит компьютерными играми. Мечтает там поработать, пусть попробует.

Джанин задумчиво трет подбородок, молчит. Гэри ждет ее решения, но свое он уже принял. Осталось теперь сообщить Пайпер, потому что сама она не осмелится уходить. От того, что они живут вместе, она не расслабилась, даже наоборот, словно почувствовала дополнительную ответственность. И это здорово, но теперь она точно не захочет бросать любимую операционку.

– Когда открываем вакансию? – наконец спрашивает Джанин.

– Давай я с ней вечером поговорю и завтра тебе сообщу.

– Хорошо. Я ей помогу, у меня есть там кое-кто. Тем более, я так понимаю, рекомендации от тебя…

– И не только от меня.

– Что ты за человек? – Джанин неожиданно улыбается. – Я тут ругаться с тобой пришла, а ты со своими решениями… Вся ругань теперь теряет смысл. И на ком мне оторваться?

– Надо было давно зайти, да?

– Когда вы только начали.

– Не парься. Это мой последний раз.

Она смеется и качает головой. Смотрит на него внимательно, каким-то другим взглядом.

– Помнишь, я говорила, что жду от тебя духовного роста?

– И?

– Вот это сейчас был он.

Джанин поднимается с кресла и, не сказав больше ни слова, выходит. Гэри остается один на один со странной смесью тревоги и облегчения.

Здорово, конечно, что она поможет. Но как Пайпер обо всем этом сообщить?

* * *

Пайпер еще в машине замечает, что что-то не так. Она затихает и только поглядывает на него, видимо, пытаясь понять, что именно.

Гэри устал до тошноты: в первый же день после незапланированного отпуска его завалили задачами и вопросами. Разгребались вместе, закончили поздно. Сейчас десять, а они только-только заезжают в гараж.

– Голодный? – Пайпер легко касается его руки. – В холодильнике оставалось что-то со вчера.

– Ага, помню.

Он паркуется и задумчиво смотрит на пустующее место рядом с «Фордом». Нужно будет купить ей машину. Каков шанс, что Джанин найдет для Пайпер что-нибудь на Манхэттене, еще и недалеко от него? А так будет сама ездить, куда захочет. Не в метро же ей спускаться.

– Гэри, у нас все в порядке?

Он поворачивается и отстегивает ей ремень. Тянется за поцелуем – Пайпер отвечает нежно, но осторожно. Когда ее пальцы мягко касаются его подбородка, Гэри жмурится: почему-то от этого только больнее.

– Нужно поговорить. Это серьезно, и мне сложно начать, – признается он, совсем немного оторвавшись от ее губ.

– Ты пугаешь меня.

– Знаю, маленькая.

– Пойдем внутрь?

Гэри благодарно улыбается и кивает.

Как только заходят домой, Пайпер сразу идет на кухню ставить чайник.

Хочется, чтобы она поскорее поняла, что он хочет для нее только хорошего. Что это не ее вина, наоборот, это заслуга. Но как объяснить, что за заслуги тоже увольняют?

– Это из-за разговора с Джанин? – Пайпер наливает молоко в кружку.

– Да, – Гэри нехотя садится напротив нее, – мы с ней обсудили наши с тобой отношения. И твое будущее в компании.

– Меня уволят? – Ее голос звучит удивительно спокойно, хотя она все-таки отворачивается к стене.

– Можно и так сказать, – признается он. – Но не из-за отношений со мной.

– Я что-то сделала не так? Подожди. Я заявилась к Леону, точно! Вот что я сделала не так.

– Нет. – Гэри становится больно. – Посмотри на меня.

– Не могу, – отвечает она. – Я… не готова сейчас.

– Посмотри на меня, маленькая.

Пайпер поворачивается и подтверждает его самые страшные опасения: по ее лицу катятся слезы. Гэри поднимается и подходит ближе. Он не выдерживает: обнимает ладонями ее лицо и сцеловывает каждую слезинку.

– Я этого и боялся, понимаешь? Пайпер, все не совсем так. Мы в операционке не хотим тебя отпускать, ты прекрасно работаешь.

– А что тогда? – спрашивает она с обидой. – Что не так? Джанин не нравится? Леону? Кому я помешала?

– Тебе пора расти. Я думал перевести тебя к Тыковке, он сам предлагал. Но я хочу, чтобы ты занялась тем, что по-настоящему любишь.

– Я люблю нашу операционку.

– И свои игры.

– Это нечестно, – упрямо спорит Пайпер, – я старалась изо всех сил. Все это время. Я думала, ты знаешь.

– Знаю, маленькая. – Гэри прижимает ее к себе, но чувствует, как растет напряжение между ними. – И, поверь, я ужасно не хочу тебя отпускать. Ты лучший мой ассистент. Никто никогда не заменит тебя полностью. И остальным, скорее всего, тоже.

– Тогда почему я не могу остаться? Почему? Мне не нужно никакого роста, мне нравится так, как есть.

– Ты сама себя слышишь? Конечно тебе нужен этот рост. Ты ведь мечтала устроиться в игровую компанию? Пришла пора это сделать.

– Кто меня возьмет?

– Я поговорил с Джанин. У нее есть знакомые, она устроит собеседование.

– А если нет? Что я буду делать?

– Найдешь еще какую-нибудь игровую компанию. Пойдешь в стажеры. Начнешь свою настоящую карьеру. Ты же не фанат машин, зачем тебе с нами торчать?

– В какие стажеры? – горько произносит Пайпер. – У меня студенческий кредит.

– Это оставь мне, – улыбается Гэри. – Вопросы по твоим доходам на время стажировки я закрою. И тем более кредит.

Она умолкает и задирает голову, чтобы посмотреть на него.

– Ты будешь оплачивать мои счета?

– Что тебя удивляет? Да, буду.

– Я все равно не понимаю, почему.

– Потому что ты исполнила мою мечту, – вздыхает он. – А я хочу помочь исполнить твою. Может, тогда ты перестанешь говорить, что она глупая?

Она недоверчиво смотрит на него, но Гэри не врет. И Пайпер это знает лучше многих – он вообще ей не врет. Она наконец кивает и вытирает с лица слезы.

– Мне не нравится, что ты решаешь за меня мою судьбу.

– Я не решаю за тебя, свою мечту ты придумала сама, – пытается объяснить Гэри, но Пайпер только морщится, – если выбор стоит между тем, чтобы перевести тебя к Тыковке, и тем, чтобы помочь тебе найти работу мечты, то Тыковка перебьется.

– У меня может не получиться.

– Попробуешь снова.

– А если я пойму, что это точно не мое?

– Попробуешь еще что-нибудь. Пайпер, ты долго искала оправдания. Пора искать возможности. У тебя огромный потенциал, это видим мы все. Но сейчас он не в «Феллоу Хэнд», и мы просто тормозим твой рост.

Гэри усаживает ее на стул и сам заваривает чай. Пайпер задумчиво смотрит на столешницу, пальцем вырисовывая на ней неведомые узоры.

– Все еще не понимаю, что происходит на самом деле, – произносит она, – то ли правда пытаешься насильно мне помочь, то ли просто хочешь от меня избавиться.

– Следи за языком, – спокойно предупреждает Гэри.

– Прости, – она резко поворачивается, – я просто расстроена.

– Понимаю. Но это не повод…

– Вести себя как свинья, да. – Пайпер неловко улыбается. – Я правда не хочу уходить. Пусть это звучит по-детски.

– Знаю, маленькая, – Гэри ставит перед ней кружку, – но иногда нам приходится. Я тоже не хотел уезжать из Манчестера.

Она открывает было рот, но тут же захлопывает его. Смотреть на нее больно, но оба знают, что он прав.

– Эй, – Гэри обнимает ее сзади и прижимает к себе крепче, – у тебя остаюсь я.

– Я буду меньше тебя видеть.

– Обещаю не задерживаться сильно, – Гэри убирает прядь любимых рыжих волос за ухо и опускается губами к шее, – и никогда не просыпаться без тебя.

– Я очень боюсь, – тихо говорит Пайпер. – Только-только привыкла.

– Тебя ждет огромное красивое будущее. И я очень хочу на него посмотреть.

Глава 46

Малая

– Если будет в плохом настроении, просто добавь ему в кофе пол-ложки сахара. За чай даже не берись – никогда не угадаешь, в какой именно пропорции надо смешивать заварку с молоком. Он сам на глаз делает.

Пайпер следит, чтобы Эми все записала. Иногда так и хочется закатить глаза – та совершенно на нее не похожа, но страшно стать такой, как Марта. В конце концов, это первый день, и хорошо бы, чтобы Эми не сбежала в ужасе.

Иногда Пайпер думает о том, почему она сама не ушла тогда. Себастьян орал на нее, Джек и Тыковка донимали вопросами, Джанин ходила недовольная, а Марта вела себя как стерва. А главное – Гэри разговаривал так строго, что Пайпер чуть в обморок от страха не валилась.

– Запиши, не забудь, – напоминает она Эми, и та чуть вздрагивает.

Черт, Пайпер же теперь сама как Гэри.

– В час дня напоминай ему разогреть ланч. Если он будет на встрече, то сразу после нее. Забудет – к вечеру будет злой от голода. А это ни мне, ни тебе не нужно.

– А вы… – Эми стесняется спросить.

– Вместе, да. – Даже странно об этом так открыто говорить. – Кстати, есть у нас тут Себастьян Макрори, он сделал своим хобби искать мистера Барнса по вечерам. Если будет донимать ночью, сразу звони мне. А то его ты не разбудишь, зато меня целых два раза.

Из коридора слышатся знакомые тяжелые шаги, и в приемную выворачивает Себастьян.

– Помяни черта, – улыбается Пайпер. – Эми, это Себастьян Макрори. Самый занудный сотрудник операционной дирекции.

– Чему ты ее учишь, Малая? – обиженно морщится тот и переводит взгляд на Эми. – Добрый день, мисс, рад познакомиться.

– Мисс? Добрый день? – Пайпер задыхается от возмущения. – Где валялись твои манеры, когда у меня был первый день?

– Сама виновата, ты мне по телефону нахамила, – с улыбкой огрызается тот. – И вообще, поднимай свою ирландскую задницу, ты обещала нам ланч.

– Хамили ему, бедный, – она корчит ему рожу и поворачивается к Эми. – У мистера Барнса через полчаса встреча. С кем?

У той от страха округляются глаза, рот приоткрывается, а пальцы начинают дрожать. Первый день, что с нее взять.

– Не паникуем, – спокойно проговаривает Пайпер, – где мы можем это посмотреть?

Глазами подсказывает, что в ноутбуке. Эми следует за ее взглядом и утыкается в экран.

– В календаре, – говорит она.

– Верно. Так с кем встреча?

– Том Гибсон.

– Отлично. Это директор по продукту, скорее всего, он опоздает минут на пять-десять. Ты его сразу узнаешь, у него кудри, как у Брайана Мэя.

– У кого?

Пайпер все-таки закатывает глаза.

– Гитарист группы «Квин», – поясняет она. – В общем, подойдет парень с огромной прической и в мятой футболке с Бэтменом. Его пустишь, остальных не надо.

Себастьян позволяет себе смешок, на который Пайпер отвечает яростным взглядом.

– Дай отпрошусь.

– Конечно, не торопись. Мы всего лишь четверо голодных мужиков, никакой спешки.

Пайпер приоткрывает дверь в кабинет Гэри и тихо стучится.

– Случилось чего? – недовольно поднимает голову тот, держа пальцем что-то на мониторе.

– Я на ланч с нашими уйду на час, ты не против?

– Эми на месте?

– Да, она после меня поест.

– Тогда идите.

Вместо того чтобы уйти, Пайпер протискивается внутрь и прикрывает за собой дверь. Она подходит к Гэри и наклоняется, чтобы оставить поцелуй у него на щеке.

– Я расчистила тебе на вечер расписание, – тихо говорит она, – и ровно в четыре у тебя стоит последняя встреча.

– С кем?

– Со мной.

Гэри поворачивается с вопросительным взглядом, но Пайпер улыбается и качает головой.

– Повестку встречи пришлю позже, – говорит она. – Но надеюсь, что с отчетом ты как раз закончишь.

Она уходит, оставляя его в предвкушении – хорошо бы приятном, конечно. Оборачивается у самой двери и видит, как темнеет его взгляд, остановившийся на ее бедрах. Значит, все-таки приятном.

Себастьян улыбается Эми, и хочется то ли поблагодарить его, что не пугает, то ли по роже ему заехать. С Пайпер бы себя так вел – глядишь, быстрее бы подружились.

– У тебя там что, зубы намокли? – зовет она. – Чего сушишь стоишь? Пойдем, тебя трое голодных мужиков ждут.

Эми тревожно улыбается, и ее можно понять: они тут все странные. И операционка, и директорат. Что говорить, теперь кажется, что Пайпер тоже странная.

– Ты эти тупые шуточки где подхватила, в Манчестере? – Себастьян отлепляется от стойки и ведет ее к лифту.

– В Дублине. Я же тебе не рассказала! Мне там бармен проставился за то, что по-ирландски говорю.

– Прямо-таки проставился?

– Пинту «Мерфиса» мне налил, – с гордостью кивает Пайпер.

– Больше ничего не сделал?

– Ебанашкой назвал. Но бесплатное пиво – это бесплатное пиво.

Они спускаются вниз, в тот самый ресторанчик, где когда-то Пайпер проходила собеседование с Флоренс. Стоит им подойти к столику в дальнем углу, где сидят их парни, как все поднимаются.

– Стой вот здесь. – Себастьян останавливает ее в двух шагах от столика и отходит к остальным.

Когда она видит их взволнованные лица, в душе что-то екает. Это ее последний ланч в операционке, и каждый из парней за это время успел стать родным. Пайпер не хочется с ними прощаться. Она снова понимает, насколько не готова. Ей бы еще немного времени, совсем немного: год, может, или два.

– Пайпер, – с улыбкой начинает речь Чед. – Мы собрались проводить тебя в новую жизнь.

– И сообщить, что ненавидим тебя за то, что бросаешь нас, – добавляет Себастьян.

– Себ, прекрати, – толкает его Райан.

– Что? Это чистая правда.

Остальные заталкивают его себе за спины, и Чед продолжает:

– За то время, что ты работала вместе с нами, ты стала незаменимой частью команды. И перечислять, сколько раз ты нам помогла, будет слишком долго. Но мы очень рады, что ты будешь двигаться дальше, потому что знаем, что твои возможности настолько широки, что приемная Гэри их просто не вместит.

– Поэтому мы сегодня празднуем. Твое будущее, – вступает Рамон. – То, что тебя ждет. И в качестве благодарности за проведенное с нами время мы приготовили небольшой подарок.

Райан делает шаг вперед и протягивает ей небольшую коробочку. Внутри Пайпер обнаруживает новый ежедневник. Мягкий, бархатистый, такой приятный на ощупь…

В глазах стоят слезы, а дышать становится невозможно. Пайпер дрожащими пальцами приподнимает обложку и видит, что внутри они вклеили свои кривляющиеся фотографии. В углу страницы аккуратным почерком Себастьяна выведено: «Папочки Пайпер».

Она поднимает на них невидящий взгляд и пытается проглотить ком в горле.

– Спасибо…

Голос предает ее, и Пайпер может только шмыгать носом, понимая, что откровенно ревет.

Ее со всех сторон обнимают любимые мужики из операционки, и от их рук становится слишком тепло и хорошо. Зануда, разгильдяй, трепло и депрессивный психопат – вот они, совсем близкие, и не верится, что завтра она не будет здороваться с ними на совещании.

– Ну все, задавим, дайте девчонке подышать, – ворчливо отстраняется Себастьян и за плечи ведет Пайпер к столу. – Садись, Малая. Сегодня ланч с нас.

Улыбчивый официант приносит меню, и все на минуту отвлекаются. У нее появляется шанс успокоиться, но пальцы все еще касаются нежных ворсинок ежедневника, а в голове – жуткая смесь тоски и счастья. Они ведь думали о ней, подарили именно то, что понадобится, и убедились, что Пайпер никогда не забудет, от кого подарок: эти фотографии она ни за что не отклеит.

Какая бы ее ни ждала работа, какими бы великолепными ни были новые коллеги, ее бешеную операционку полноценно не сможет заменить никто.

– Ты выбираешь? – спрашивает Себастьян. – Или просто сидишь ревешь?

– Салат и сок.

– Тебе перезвонили из той компании, кстати? – Чед откладывает свое меню.

– Да, – улыбается Пайпер. – Еще вчера. Сказали через неделю выходить.

– Я так и не понял, кем ты будешь.

– Пока стажером! Там нужно примерно полгода провести в мелких задачах, а потом переведут. Или выгонят, тут уже от меня будет зависеть. Но я надеюсь, что переведут.

– А потом?

– Гейм-дизайнером.

– Не знал, что ты умеешь рисовать, – замечает Рамон.

– Это не дизайн, – морщится Пайпер. – Это люди, которые как раз придумывают, что будет в играх. Уровни, боссы, сюжет – все это гейм-дизайнеры. Компания, в которую я устраиваюсь, как раз занимается одной онлайн-игрой, которую я знаю, так что я надеюсь, мне дадут хотя бы нос засунуть в баланс.

– Очень интересно, – кивает Райан.

– Но ничего не понятно, – добавляет Чед.

Пайпер не выдерживает и смеется в голос, разглядывая их недоумевающие лица.

– Я пришлю вам в чат ссылку, попробуете.

Они делают заказ, но поток вопросов не останавливается.

– А офис где? – уточняет Себастьян.

– В Бруклине. Откуда к вам пришла, туда и возвращаюсь.

– Я все еще надеюсь, что тебе там не понравится, и ты вернешься, – признается он. – Ну нельзя тебе со Зверюгой напрямую работать, и что теперь? Давай ко мне, в сертификации рук не хватает.

– Себ, я в ней вообще не разбираюсь.

– Это сертификация, не ракетостроение. Ты что, документы нагуглить не сможешь?

– Отпусти ты уже! – Райан сочувственно кладет ему руку на плечо. – Вцепился в ребенка, как мамка, еще шарф ей повяжи.

Пайпер молча улыбается Себастьяну, чувствуя то же, что и он: она тоже боится уходить. Сколько бы ни уговаривала себя, что Гэри принял правильное решение, страх никуда не исчезает.

– А есть в этом и хорошее, – Себастьян подвигает к себе стакан с водой, – хотя бы пристроили. А то бывший твой…

– Вы же с Гэри все еще вместе, да? – с опаской спрашивает Райан.

– Да, – подтверждает Пайпер. – Поэтому я и ухожу.

Чед отвлекается на телефон и тихо присвистывает.

– Охренеть, – поднимает он голову. – У нас на заводе новый директор.

– Кто на этот раз, Чанг или Ченг? – закатывает глаза Себастьян.

– Спенсер.

Пайпер невольно улыбается, чувствуя гордость за Гэри и Тыковку. Кажется, хоть и немного, но они победили. Смена директора – одно из тех решений, которые они предлагали. Это, конечно, не перенос завода в Штаты, но уже хоть что-то.

Когда она возвращается, Эми облегченно вздыхает. Пайпер даже жалко ее – на завтра назначено совещание, на котором операционка начнет собирать очередной квартальный отчет. От смеси манчестерской, испанской и всех остальных видов ругани можно будет сойти с ума. Хотя было бы интересно посмотреть, как они будут минимизировать ущерб от снятой с продаж партии.

К четырем часам Пайпер отсылает Эми подальше, убедившись, что та долго не сможет вернуться на свое место. Чед присядет ей на уши не меньше, чем на полчаса.

Этого времени хватит. Пайпер заходит в туалет, переодевается в тот же зеленый комбинезон, в котором была в свой первый день. Вернувшись в приемную, она улыбается сама себе и тихо стучится в кабинет.

Глава 47

Зверюга

Гэри следит за временем – как только в углу монитора появляется «4:00 PM», он переводит взгляд на дверь.

Пайпер не видно. Что она придумала? Хорошо бы это было что-нибудь приятное и не очень долгое – им по-хорошему нужно выдвинуться не позже пяти. Гэри на самом деле даже рад, что она приняла свой уход легко – могла бы и скандал закатить, и даже подзабить на работу в последние недели. Он бы понял. В конце концов, все, что она сказала, правда: она старалась, и увольнять ее нечестно.

Но после вчерашнего звонка от знакомых Джанин он окончательно убедился в том, что все сделал правильно: ей нужно попробовать. Если совсем не выйдет, вернется и устроится к Себу или Тыковке. Хотя не верится, что у Пайпер что-то может не получиться: она упорная, смышленая и очень старательная.

Когда слышится тихий стук в дверь, Гэри вздрагивает.

– Заходи.

Пайпер появляется на пороге в его любимом зеленом комбезе. Гэри не сразу понимает, зачем она переоделась, но смутно припоминает, как однажды в его кабинете впервые появился этот рыжий ураган дружелюбия. Воспоминание вызывает улыбку: она ведь цепенела от его голоса, который он и так пытался смягчить. Многое изменилось с тех пор.

Когда Пайпер запирается на замок и подходит ближе, останавливаясь посреди кабинета, он все понимает. Гэри оглядывает изгибы ее тела и соблазнительные косточки ключиц, выглядывающие из декольте. У него уже стояк, а ведь она еще даже ничего не сделала, просто зашла.

На губах у нее играет самодовольная улыбка, и от этого хочется только сильнее.

– Мистер Барнс, – медленно тянет Пайпер, – вызывали?

– Ты не хотела, чтобы нас видели.

Собственный голос становится хриплым. Гэри поднимается из кресла и делает шаг навстречу.

– Я здесь больше не работаю. Могу не беспокоиться о репутации, – дерзко улыбается она.

Последние сомнения улетучиваются, и Гэри в секунду оказывается рядом и приподнимает ее за подбородок.

– Что насчет моей репутации?

– На ней не хватает пятен, – Пайпер произносит совсем тихо, – этой компании стоит надолго запомнить, чей ты.

– И чей же? – Гэри наклоняется ближе к ее губам.

– Мой.

Это простое и уверенное утверждение ломает все возможные преграды: Гэри обхватывает ее, прижимает к себе и целует так жадно, что у самого ноги подкашиваются. Пайпер обнимает его лицо ладонями и отзывчиво отвечает на поцелуй.

В голове туман. Кажется, в первый раз она переступает собственные границы и почти публично, под камерами, соблазняет его. Гэри выпускает ее на секунду, и Пайпер выскользает у него из рук и опускается вниз. Берется пальцами за ремень, и у него перехватывает дыхание: ее взгляд следит за его лицом.

– Спорим, ты об этом думал? – Она облизывает губы и высвобождает его член, который успевает заныть от возбуждения.

– Можем не спорить.

Пайпер прижимает кончик языка к основанию члена и мучительно медленно поднимается наверх. Гэри не сдерживает стон: она делает это так, будто самой нравится. Хотя почему будто – ей действительно нравится. От ее движения внутри все скручивается в узел, и хочется самому толкнуться в этот раскрытый рот, так глубоко, как получится.

– Так ты это представлял? – спрашивает Пайпер, отрываясь, но тут же сопровождает свой вопрос поцелуем, который оставляет на головке. – Или на диване? Или меня под столом, пока ты работаешь?

– Все звучит отлично, – с трудом отвечает Гэри. – Но дело не в обстановке.

Он аккуратно опускает руку ей на голову, и Пайпер податливо двигается так, как он ее ведет. Довольные глаза только подхлестывают, и Гэри впервые решает попробовать сам: он не останавливается, пока не касается стенки ее гортани. Ее мягкое горло сжимается, и из легких вырывается хриплый звук: это не просто приятное ощущение.

Он задерживается внутри, не дыша, а перед глазами пляшут белые точки. Пайпер не двигается, она передает инициативу ему. Это мягко и узко, и Гэри с трудом контролирует себя, когда чувствует, как ее руки цепляются за его бедра.

На ее глазах проступают слезы, но Пайпер не пытается отодвинуться. Она позволяет сделать то, что ему хочется… И Гэри слушается.

Однако все равно пытается быть аккуратным, хотя это стоит ему последних крох сознания. Двигается не торопясь, чувствуя, как ее язык медленно ласкает его, даже несмотря на то, что они так еще не пробовали, и Пайпер должно быть сложно.

Долго он не выдержит, и сегодня ему хочется большего. Гэри отпускает Пайпер, отстраняется и помогает подняться. Ее губы, мягкие, но такие требовательные, не отпускают: ей хочется еще и еще.

Он тянется к молнии на комбинезоне. Расстегивает, сам сбрасывает шелковистую ткань с ее плеч. Наконец может коснуться любимой бархатной кожи, оставить поцелуи на ключицах, на шее, прикусить мочку уха, услышав долгожданный высокий стон.

– Ты не надела белье? – Гэри опускается рукой ниже, но касается только голой кожи.

Ее возбужденные соски просятся в рот, и он не заставляет их ждать.

– Зачем оно мне сейчас?

Пайпер подхватывает его за рубашку и ведет за собой к дивану. Гэри не дает ей опуститься и отворачивает: сегодня он хочет, чтобы она видела Манхэттен. Это какое-то сумасшествие: от ее запаха, инициативы и уверенности он теряет остатки адекватности. Внутри просыпается животное, и оно подчиняет себе волю.

Стоит ли им трахаться под камерами? Нет, нет и нет. Но как только Пайпер касается коленями дивана и наклоняется к спинке, все, что успевает сделать Гэри – это расстегнуть брюки.

Пайпер шумно вдыхает, когда он оказывается внутри, и сразу подается навстречу. Она выгибается, податливо мнется под его руками, и Гэри позволяет себе зарыться пальцами в ее волосы, потянуть на себя, пока животное требует ускоряться.

В какой-то момент становится все равно и на камеры, и на то, что они шумят: Пайпер и ее энергия поглощают его полностью, Гэри растворяется в этом моменте. Он не замечает ничего вокруг, только ее: рассыпавшиеся по плечам волосы, белоснежная кожа, тонкая талия и бедра, которые покачиваются, сводя с ума.

Он чуть нагибается и накрывает пальцами ее клитор. Пайпер замирает и затихает до тех пор, пора не сжимается вокруг члена, издавая стон сквозь сжатые зубы. От этого Гэри ускоряется, и нужно всего несколько сильных глубоких толчков, чтобы оргазмом накрыло и его.

Пайпер с довольной улыбкой падает на диван, и Гэри опускается рядом, чтобы отдышаться. Она вытирает ему пот со лба и притягивает к себе.

– Зверюга, – нежно шепчет она, легко касаясь губами уголка его рта.

Еще никогда это прозвище не вызывало у него столько гордости, как сейчас. Это словно взобраться на вершину мира и выиграть во все лотереи: рядом с ним – она. Жаркая, любящая девушка, готовая пойти за ним в самое пекло, если будет нужно.

– Одеваемся, – он пытается пригладить ее растрепавшиеся волосы, – нам пора.

– Уже домой? – хитро спрашивает она.

– Не совсем. Для начала кое-куда заедем.

Пайпер не задает лишних вопросов, только с интересом кивает и начинает собираться. Она как-то хитро собирает растрепанные волосы в прическу и даже поправляет ему рубашку.

Они умудряются сбежать из офиса никем не замеченные, и Гэри рад: все равно завтра поползут слухи, но хотя бы Пайпер не заметит косых взглядов на себе.

Он давно придумал, что подарит ей сегодня. Во-первых, это нужная вещь, во‑вторых, она держалась молодцом все это время. Так что пусть новая работа ее пока больше беспокоит, чем радует, сегодняшний вечер для Пайпер точно будет особенным.

По дороге она с любопытством смотрит в окно – наверное, пытается понять, куда они едут. Уже точно поняла, что не в Бронкс, – наоборот, двигаются на юг Манхэттена. Когда Гэри паркуется у автосалона «Мини», Пайпер поворачивается к нему с открытым ртом.

– Ты же в них не влезешь, – кивает она на машины у входа.

– Надеюсь, мне и не придется, – ухмыляется Гэри и отстегивает ей ремень безопасности.

Пайпер мечтает о маленькой машине. Ей нравится «Форд», нравится его водить – и она очень смешно выглядит за рулем, с придвинутым вплотную сиденьем и сосредоточенной мордашкой. Но лучше всего она водит по ночам, когда пробок нет: габариты почувствовать сложно. И где она на таком в Бруклине будет парковаться?

– Хочешь сказать, что мы здесь…

– Покупаем тебе машину, да. – Гэри ловит смесь удивления и восхищения в ее взгляде и чувствует, как внутри разливается удовольствие. – Ты хотела маленькую? И вот мы здесь.

– Я думала о чем-то простом. Помнишь, я смотрела… «Фиат», кажется.

– Табуретка смерти.

Он уверенно ведет ее в павильон. У Пайпер в изумлении приоткрывается рот, и она влюбленными глазами оглядывает выставленные «миники». Они выглядят как игрушечные модельки, но Гэри уверен в бренде: «Мини» делает хорошие, добротные машины. Хоть и совсем крошечные.

– Выбирай любую. – Он чуть пробегается пальцами по плечу Пайпер и с удовольствием замечает, что у нее по коже бегут мурашки.

– Прямо любую? – недоверчиво переспрашивает она. – Даже если она будет зеленая?

– Лишь бы тебе нравилось.

– Мне нравится красная.

Он уже знает, какая: стоило догадаться. Трехдверный хетчбек, и это, кажется, их базовая модель. Гэри выбрал бы ей точно такую же. Они похожи, эта машина и Пайпер: маленькие, яркие и красивые.

– Берем? Или хочешь тест-драйв? – спрашивает он.

– Без тест-драйва брать нельзя, – с достоинством отвечает Пайпер.

Гэри машет рукой уже подошедшему консультанту и указывает пальцем на нужную машину.

– Отличный выбор, – улыбается тот, бросает взгляд на Пайпер и без лишних вопросов идет за ключами.

Надолго они не задерживаются: стоит Пайпер усесться за руль, как Гэри идет оформлять документы. Пусть проедется немного, привыкнет ко всему новому: ей эту малышку еще домой гнать.

Консультант отправляется с ней в поездку, и Гэри уверен, что из машины они выйдут друзьями. С ней всегда так: сколько нужно, минут пять? Еще никто не устоял перед ее обаянием, даже Леон, а тот вообще кремень. Иногда даже завидно: как у нее получается сохранять оптимизм, что бы ни произошло? Даже когда огрызается на людей, все равно получается мило.

Небо над Нью-Йорком темнеет, и Пайпер получает документы на свою новую машину. Не семейную, не подержанную, только ее – разве что Гэри впишет себя в страховку, на всякий случай.

Его переполняют эмоции: Пайпер светится от счастья, разглядывая то документы, то новую машину. Эти сияющие глаза, восхищенный взгляд… он не знал, что чей-то восторг может настолько радовать.

Это так здорово, оказывается, – подарить кому-то счастье. Когда Пайпер с благодарностью обнимает его и прижимается всем телом, Гэри даже немного смущается, хотя и не сразу понимает, что это за чувство.

– Едем домой, – неловко произносит он, оставив поцелуй у нее на волосах. – Ты вперед, я сзади подстрахую.

– Погоняемся? – с азартом предлагает она.

– Никаких гонок. Едешь аккуратно и по навигатору.

– Спасибо, Гэри… Это лучшая машина в мире.

– Пожалуйста, маленькая, – он только сильнее обнимает ее, – только не заставляй меня переживать, хорошо? Води безопасно, машина надежная, но не настолько.

– Договорились.

Всю дорогу он следит за Пайпер, но та исполняет свое обещание и едет точно к дому, остановившись на обочине и дожидаясь, пока Гэри откроет гараж. Она хорошо и точно паркуется на своем новом месте, но, уже когда выходит, немного подпрыгивает от радости.

– Ты видел, как я красиво заехала? – Она даже выбегает на улицу. – Посмотри! Идеально ровно!

Гэри с улыбкой выходит за ней. Рядом с «Фордом» ее «Мини» выглядит совсем игрушечным. Пайпер радостно подлезает под руку, заставляя себя обнимать, и кусает его за бок – видимо, от избытка эмоций.

– До сих пор не верю, что это моя, – произносит она, – спасибо тебе. Спасибо. Спасибо.

– Твоя, маленькая. Как только ты в салон зашла, она уже была твоя.

– А они тебе ничего не напоминают?

– Есть такое, – Гэри задумчиво смотрит на «Мини». – Мы с тобой сегодня купили красивую красную канистру.

– Не называй мою машину канистрой! – Пайпер легко щипает его. – Нет, просто посмотри внимательно.

Она тыкает пальцем в «Форд»:

– Зверюга. – Рука перемещается в сторону миника. – Зверюжка.

Гэри хохочет и подхватывает Пайпер на руки.

– Это ты точно подметила, – говорит он, пока она обхватывает его ногами, – ты моя Зверюжка.

Телефон в кармане вибрирует и запускает свою привычную мерзкую трель.

– Нас нет, – отвечает Гэри на взгляд Пайпер.

– Не возьмешь трубку – начнут звонить мне. – Она целует его в щеку и слезает с рук. – Поговори пока, а я сфотографирую свою машину. Скай точно должна знать.

Гэри выпускает ее и с тяжелым сердцем смотрит на незнакомый номер: в такое время он не может предвещать ничего хорошего.

– Барнс.

– Добрый вечер, мистер Барнс. Мы еще не знакомы, но нам нужно поговорить. Это касается Тома.

– Кто это?

– Меня зовут Кэтрин Ки… Кэтрин Гибсон.

Эпилог

Зверюга

Три месяца спустя

Пайпер задерживается на работе. Гэри готовит пятничный ужин, прикидывая, когда стоит начать беспокоиться: сейчас или уже после того, как закончит? На часах уже девять, и обычно к этому времени она точно дома.

Он оглядывает пустую гостиную, которая сильно оживилась за последнее время: ба влюбила Пайпер в цветы, и та после возвращения нет-нет да и притащит что-нибудь новое. И, главное, не забрасывает: возится с ними по выходным, поливает каждый день. На заднем дворе так и вовсе появился какой-то палисадник.

Наверное, так и выглядит его собственное «долго и счастливо». Гэри сложно поверить в то, что можно было жить по-другому. Пайпер не просто преобразила его дом – она и ему самому подарила тот самый покой в душе, о котором он мечтал. Простую и понятную жизнь.

У него отличное настроение: он даже включает музыку, чтобы работалось веселее. Давно не слушал ничего из The Hollies, потому что от них обычно жутко хочется домой. Но теперь ясно: он уже дома. Пусть это и Нью-Йорк.

Слышится скрип открывающегося гаража: вернулась. Гэри ставит жаркое в духовку, включает таймер и спешит встретить Пайпер.

– Привет! – Она вылезает из машины и быстро семенит в его объятия. – Прости, что задержалась.

Гэри опускается к ее губам с коротким поцелуем. Пайпер улыбается и укладывает руки ему на грудь.

– Но у меня есть новости.

– Хорошие?

– Вроде бы да. Секунду, заберу сумку, – она поворачивается к машине, – кстати, в Канистре что-то засвистело сегодня, пока домой ехала. Тихо, но уже слышно.

– Уже? Странно, – Гэри подходит к машине и открывает капот. Внешне ничего не видно. – Запустись-ка.

– Может, оставим на завтра?

– Открыл уже. Давай.

Пайпер садится за руль и заводится. Гэри действительно слышит свист в районе двигателя и быстро находит виновника безобразия.

– Глуши, – командует он. – Это ролик натяжителя.

Вот тебе и надежная британская машина, три месяца покаталась. Все лучше, чем сраный «Фиат», конечно, но как можно было банальный ролик запороть?

– Хорошо, я заеду в сервис на днях.

– Сам поменяю.

Гэри поворачивается к полкам. Вспомнить бы еще, есть ли у него что-то подходящее.

– Милый, пятница, вечер. Ты не устал?

– Это всего лишь ролик, – отвечает он, – минут на пятнадцать дел, ты как раз расскажешь, что у тебя за новости.

Пайпер качает головой и улыбается.

– Любишь ты с машинами возиться, – с нежностью произносит она и становится рядом. – В общем, у меня сегодня была встреча с эйчаром по поводу моих успехов.

– И как? – Гэри находит ролик, завалявшийся еще от предыдущей машины.

– Сказали, что мой потенциал, скорее всего, не лежит в области гейм-дизайна.

– Долбоебы, – комментирует он, – у тебя шикарные идеи.

– И все же я с ними согласна. Посмотрела на остальных – они намного круче меня.

– Может, просто не та игра?

– Подожди ты, – смеется Пайпер. – Я не рассказала всю историю. Мне все-таки предложили работу, но… в другом отделе. Сказали, что я им подхожу, и они меня очень хотят видеть у себя.

– Что ж за отдел там такой?

– Операционка.

Гэри аккуратно поворачивается к ней и смотрит в глаза.

– Шутишь?

– Нет! – Пайпер начинает задыхаться от смеха.

Больше не сдерживая себя, Гэри смеется вместе с ней так, что аж слезы на глазах проступают.

– Ну говорила же, что любишь операционку, – сквозь смех произносит он, – вот, получай.

– Ты бы видел их глаза! Я так смеялась! Пришлось объясняться.

– Операционка, – повторяет Гэри, не веря своим ушам. – Это из-за того случая, когда у вас от обновления все упало?

Пару недель назад в ее игре выкатили небольшое обновление, оно положило к чертям все сервера. И когда Пайпер услышала, как разработчики ругаются между собой из-за причин, она не очень вежливо предложила им сначала откатить обновление.

– Мне сказали, что в компании не принято называть друг друга долбоебами, – напоминает она, – но этот и остальные случаи, скорее всего, тоже повлияли.

Проходит несколько минут, прежде чем Гэри может, наконец, перестать гоготать и вернуться к ззасранцу-ролику.

– Ты не расстроилась?

– Честно? Нет. Я даже рада. Это помогло мне кое-что понять.

– Что именно?

– Я не как Тыковка, – вздыхает Пайпер, – я как ты.

– Тыковка мне то же самое сказал однажды, – улыбается Гэри сам себе. – Слушай, а ключ со средней полки подашь? Кривой такой.

Она с готовностью начинает копаться в инструментах. Слышится, как те стучат друг об друга, а Пайпер шепотом ругается.

– Вот. – Перед носом появляется нужный ключ. С первого раза получилось.

– Так и что, пойдешь? – Гэри подбирается к ролику.

– Хорошие деньги предлагают, – она смеется, – конечно, придется чуть подправить мечты, но знаешь…

Пайпер замолкает, тяжело вздыхает, заставляя замереть, – так не хочется, чтобы она бросала то, о чем мечтала. Сколько он убеждает ее, что мечты не бывают глупыми, что она может добиться многого…

– Мечты бывают глупыми, – упрямо повторяет она, – когда ты не используешь свои сильные стороны. Помнишь, мы ездили в Денвер, чтобы разобраться с поставкой?

– Такое разве забудешь? – Гэри вытягивает руку с ключом, и Пайпер с готовностью его подхватывает.

– Или когда корыто в порт встать не могло, и мы всей операционкой решали проблему. За три месяца в гейм-дизайне я ни разу не почувствовала того адреналина, понимаешь? Они не на то направлены.

– Так тебе адреналина не хватает?

– Жизни. – Пайпер снова вкладывает ему ключ в ладонь, когда нужно затянуть свежий ролик. – Так что я все думала, пока ехала: вдруг это и правда то, что нужно?

– Говорил же, десять минут!

Гэри вылезает из-под капота и крутит в руках бракованный ролик. Пайпер с интересом поглядывает на него и даже протягивает любопытную ладошку.

– В операционке у тебя талант, – соглашается Гэри, – тут я спорить не буду. Сколько видел тебя в деле – можешь. Точно можешь.

– Поэтому я согласилась. Могу, и мне это нравится. А что до моей мечты… Я ведь не могла мечтать об этой работе раньше, правда? Понятия не имела, что такие бывают.

– Не знаю, маленькая, – признается он. – Единственное, чего я хочу, – это чтобы ты любила то, чем занимаешься.

– Тогда я точно приняла верное решение. Пойдем теперь мыться. – Пайпер поднимает руки и показывает перепачканные маслом рукава – где она вообще в него влезла? – И я голодная.

Гэри смотрит на нее внимательно и вдруг перестает понимать, чего именно он ждет. Какой такой должен быть подходящий момент, если он давно все решил и даже пообещал себе не оттягивать?

– А давай мы с тобой, Пайпер, поженимся, – предлагает он.

– Думаешь, пора? – спокойно отвечает она. Так, словно это самое очевидное, что они могут сделать, и вопрос только во времени.

– Пожалуй, да. Чего нам еще ждать?

– Хорошо.

Она смеется и тянется за поцелуем. Да, это оно самое, его «долго и счастливо». Настолько же простое, насколько просты они оба. И не нужно красивых жестов и громких слов. Они знают, что любят друг друга. И знают, что это навсегда.

– Знакомая песня, – прислушивается Пайпер. – Я ее слышала?

– Вряд ли, она очень старая.

– Точно слышала, – она приоткрывает дверь в дом, – вспомнила! Ты мне ее пел у залива. Когда я тебя пьяного из бара забирала.

Гэри опускает голову и смеется.

– Это я мог. Она с детства со мной.

Он ведет Пайпер внутрь и начинает подпевать ей на ухо любимую песню.

Каждый день на остановке ждет меня она

И говорит, купила сыра и вина.

Люди смотрят, будто мы безумны. Все равно:

Ведь я женюсь на ней, и это решено[12].

Примечания

1

Сеть супермаркетов в Великобритании.

2

«Альфа-Ромео 33 Страдале».

3

Мобильное приложение для идентификации вызывающего абонента и блокировки спама.

4

Принадлежит компании Meta, запрещенной и признанной экстремистской в России.

5

Принадлежит компании Meta, запрещенной и признанной экстремистской в России.

6

Платформа для бизнеса, разработанная для продаж, обслуживания, маркетинга, анализа и связей с клиентами.

7

Агентство по защите окружающей среды, США.

8

Стадион в Манчестере.

9

Один из самых действенных и самых жестких стилей самообороны.

10

Распределительный центр.

11

Знаменитый квартал трущоб Villa 31 (с учетом аргентинской специфики произносится как «вижья»), опасный нелегальный район Буэнос-Айреса, не отмеченный на картах.

12

Песня The Hollies – Bus Stop (переводавтора).

Content

Саммер Холланд
Парни из Манчестера. Я за твоей спиной

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Эпилог

Примечания