Наталья Александрова

Тайна венецианского купца

© Н. Александрова, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Звонок в дверь раздался неожиданно. Причем это был не домофон, а именно звонок, так что звонивший, надо думать, стоял на лестничной клетке. Стало быть, кто-то из соседей. Конечно, это мог быть и муж, который всегда звонил в дверь, говоря, что ему гораздо приятнее, если его на пороге встречает жена с радостью во взоре, чем топтаться у двери в поисках тапочек, а потом слоняться по квартире с криками: «Дорогая, я пришел! А ты где?!»

Но Сан Саныч позвонил днем и предупредил, что задержится на работе: что-то у них не работает к показу, а послезавтра приезжают партнеры из Москвы, так что новый договор летит ко всем чертям. Голос у него и правда был расстроенный, так что Надежда напомнила ему, чтобы не пил много кофе, а лучше съел что-нибудь, но муж даже не ответил, а бросил трубку.

Надежда Николаевна только вздохнула – что уж тут поделаешь, работа есть работа. Сама она не работала уже несколько лет и в общем-то даже не слишком скучала. Привыкла уже. А для того, чтобы не превратиться в обычную домашнюю хозяйку, выработала для себя несколько правил:

✓ не спать долго по утрам;

✓ не болтать часами по телефону и не смотреть дневные сериалы;

✓ не зависать в социальных сетях;

✓ не вылизывать квартиру;

✓ не болтаться по магазинам просто так, когда ничего не собираешься покупать.

Неукоснительно выполняя все эти правила, Надежда Николаевна экономила немало времени и энергии, которые использовала для своего необычного хобби. Но о нем позже.

На всякий случай она все же спросила: «Кто там?» и, посмотрев в глазок, увидела жуткую рожу с выпученными глазами, как у больной лягушки. Впрочем, глазок всегда показывал именно такую физиономию, кто бы ни находился за дверью.

В данном случае за дверью стояла Лиля, соседка сверху, с которой у Надежды были отношения не просто хорошие, а дружеские.

Лиля, самая обычная одинокая женщина с ребенком, переехала в их дом лет пять назад, в большую трехкомнатную квартиру, что навело любопытных соседей (не Надежду, конечно) на кое-какие мысли. Впрочем, все прояснилось довольно быстро: Лиля была простовата и сама рассказала о себе.

В свое время она родила сына от любовника. Любовник был немолод, прочно женат, к Лиле относился хорошо и все обещал обеспечить ее и ребенка, но потом вдруг скоропостижно умер, и Лиля осталась без жилья, без работы и без денег, в то время как после покойника остались приличные средства, фирма и недвижимость.

Кто-то надоумил Лилю обратиться к адвокату, а тот, в свою очередь, сунулся к вдове, которая как раз занималась наследством. Она прекрасно знала о Лиле и ее ребенке, но, будучи женщиной умной, выслушала адвоката без ора и крика и, немного подумав, предложила откупиться трехкомнатной квартирой. По совету адвоката Лиля подписала бумагу, что не имеет никаких претензий, и въехала в квартиру, занявшись поисками работы.

Ее сын, Димка, парнишка был хороший, но шебутной, как все подростки. Надежда Николаевна помогала ему по математике, а Димка за это разбирался с ее компьютером, скачивал нужные программы и даже познакомил ее со своим приятелем – настоящим компьютерным гением, когда потребовалась его помощь.

– Что случилось, Лиля? – спросила Надежда, которой показалось, что соседка встревожена.

– Ой, Надежда Николаевна, у меня к вам просьба! – затараторила Лиля и протянула соседке большой сверток. – Подержите их у себя некоторое время.

– Кого – их? – удивилась Надежда. – Слушай, ты уж заходи и говори толком.

– Ой, некогда мне! – покачала головой Лиля, но все же вошла в прихожую и скороговоркой рассказала, что у них на работе намечается юбилей главного бухгалтера. Шестьдесят лет – не шутка, и уже давно поговаривают, что главбух уйдет на пенсию и будет перестановка кадров. Ее, Лилю, главбухом, конечно, не поставят (упаси бог!), но начальником отдела – очень может быть. Но не в этом дело. Главбух была теткой хоть и строгой, но невредной, так что коллектив решил сделать ей ценный подарок. Но вот какой? Учитывая, что она далеко не бедная и у нее все есть. Лиля с сотрудницами долго искали и наконец совершенно случайно в антикварном магазине нашли счеты.

– Счеты? – изумилась Надежда Николаевна, и в голове всплыло воспоминание, как она в первом классе гостила у подружки летом на даче.

На чердаке они нашли старые счеты, у которых кое-где не хватало деревянных костяшек, и скатывались на них по ступенькам крыльца, пока из магазина не вернулась бабушка и не прекратила это безобразие.

– Ага, счеты! Да вы посмотрите потом! – И Лиля положила сверток на тумбочку.

– А почему ты у себя их не оставишь?

Соседка подняла голову, и Надежда все поняла по ее глазам. В доме уже давно ходили слухи, что у Лили налаживается личная жизнь, да и Димка по дружбе поведал однажды, что у мамы кто-то есть.

– Мы с Димкой уезжаем к матери на две недели. А в квартире будет ремонт.

– Лиля, говори уж как есть, – строго сказала Надежда Николаевна. – Знаешь ведь, что я болтать во дворе не стану.

И Лиля рассказала, что они с Вадимом подали заявление в ЗАГС и едут к ее матери знакомиться.

– А поскольку он в нашу квартиру переедет, то поставил непременное условие, чтобы ремонт был за его счет, – тараторила Лиля. – Очень он щепетильный…

– Ну, поздравляю, – расцвела Надежда. – Давай посидим, хоть чаю выпьем…

– Некогда! – Лиля замахала руками. – Поезд завтра утром, а вещи еще не собраны!

И уже на площадке выпалила, что подарок они купили удачно: счеты очень красивые, и главбуху как раз в тему, потому что она и кошек обожает.

Надежда Николаевна не поняла, при чем тут кошки, но отпустила Лилю, сообразив, что толку от нее не добиться.

Закрыв за соседкой дверь, она развернула сверток и обнаружила старую коробку, в которой лежали счеты – необычные и очень красивые. Прямоугольная рама из черного дерева была украшена гравировкой и инкрустацией, а на черном фоне тонкими золотыми линиями были изображены чередующиеся кошки, совы и черепа. На пятнадцать тонких серебристых стержней были нанизаны костяшки, но не традиционные круглые, а в виде ухмыляющихся кошачьих мордочек с хитрющими круглыми глазами.

На десять стержней в верхней части были нанизаны по десять кошек, точнее костяшек: восемь кошек бледно-желтые, выточенные из слоновой кости, а две средние – черные, из такого же дерева, как рама счетов. Затем следовал один стержень с четырьмя костяшками – две белых и две черных, и еще четыре стержня снова с десятью костяшками. Глаза у всех кошек были зеленые, из маленьких темно-зеленых камешков.

Полюбовавшись на необычные счеты, Надежда не удержалась и отложила влево несколько костяшек – две на втором стержне и четыре на первом. «Двадцать четыре», – мысленно произнесла она.

Тут из комнаты послышался какой-то шум, и Надежда Николаевна тут же сообразила, что это хулиганит кот. Обычно он двигался бесшумно, но в последнее время, с тех пор как разменял второй десяток, стал немножко тяжеловат.

Муж Надежды, который обожал рыжего разбойника безмерно, утверждал, что кот вовсе не толстый, а просто очень пушистый. Кот держался индифферентно, Надежда же только усмехалась.

Сейчас она насторожилась и прислушалась. Кот мягко вспрыгнул на диван и при этом наступил на валявшийся там пульт от телевизора.

Телевизор ожил, и диктор с явной завистью произнес:

– В Аддис-Абебе сегодня двадцать четыре градуса…

– Бейсик, немедленно выключи телевизор! – машинально проговорила Надежда Николаевна.

Кот не ответил. Надежда еще раз посмотрела на счеты и убрала их в коробку, подумав, что нужно положить их куда-нибудь подальше. Вещь-то ценная, антикварная, небось, больших денег стоит.

И только она собралась это сделать, как из гостиной донесся шум, потом грохот, а затем такой звук, будто на пол упал мешок, набитый ватой. Это кот спрыгнул с подоконника, сообразила Надежда. Причем не просто спрыгнул, а прихватил с собой горшок с расцветающей азалией.

Как известно, домашние азалии любят свет, но расцветают в декабре, когда в Петербурге самое темное время. Поэтому сейчас, в начале ноября, когда азалия еще только собиралась с силами, выпустив крошечные бутончики, днем Надежда держала ее на подоконнике, а вечером включала специальную подсветку. Цветки у этой азалии были изумительного лилового цвета, и она была у хозяйки самая любимая. А теперь валялась на полу, и земля сыпалась из разбитого горшка.

Надежда Николаевна редко давала выход своему гневу, мотивируя это тем, что такое поведение вредно для здоровья и со стороны выглядит очень некрасиво. Но тут она почувствовала, что хочет отлупить этого рыжего негодяя не просто газетой, а мокрым полотенцем. Или даже мужниным тапком.

Она ринулась в гостиную, бормоча угрозы. Впрочем, неисполнимые, потому что кот, ожидая возмездия, молнией проскользнул мимо и скрылся на кухне.

Однако все оказалось не так плохо: горшок, конечно, раскололся, но азалия вывалилась из него неповрежденной, так что Надежда нашла горшок попроще, собрала землю и водрузила азалию на подоконник. Однако не успела она перевести дух, как обнаружила в куче земли и пыли какие-то странные шарики, которые оказались бусинами.

Аметистовые бусы были в свое время очень красивыми, и как они оказались на подоконнике, Надежда понятия не имела, но в последний раз она надевала их месяца два назад или больше. Так или иначе, мерзкий кот сбросил их на пол вместе с горшком, отчего нитка порвалась, и бусины раскатились по всей комнате.

Следующий час Надежда провела, держа в руках веник и ползая по полу в поисках закатившихся бусин. Бейсику надоело прятаться на кухне, и он неосторожно заглянул в гостиную, за что и был бит веником, но попало ему мало.

Наконец, когда, проклиная все на свете, Надежда Николаевна нашла последнюю бусину и нанизала ее на нитку, оказалось, что бусин двадцать четыре. Однако она так устала, что никаких мыслей по этому поводу в голове не возникло.

Муж прислал сообщение, что будет поздно. Готовить ужин для себя одной не хотелось, так что Надежда разогрела замороженные блинчики и только было приступила к трапезе, как зазвонил телефон.

– Надя! – закричала в трубку приятельница Машка. – Представляешь, она наконец вышла!

Надежда сразу поняла, кто такая она.

Машка, точнее Мария Рыбникова, в один прекрасный день заделалась писательницей. Конечно, это случилось не вдруг, до этого она успела выучиться в университете, выйти замуж, родить дочку, долго преподавать в том же университете, развестись с мужем, после чего у нее открылся если не талант, то желание писать. Причем не что-нибудь, а детективы.

Все шло как-то ни шатко, ни валко, романы издавались небольшими тиражами, и никто про нее ничего не знал, до тех пор, пока судьба не занесла Марию в морской круиз. А там произошли такие удивительные события, что прямо готовый детектив, только успевай записывать[1]. А чтобы разобраться, кто есть кто и найти настоящего преступника, Марии понадобилась помощь Надежды.

Дело в том, что Надежда Николаевна Лебедева, мужняя жена и в данное время домохозяйка, имела очень необычное хобби. Она не вышивала крестиком, не раскладывала пасьянсы, не играла в компьютерные игры, не шила лоскутные одеяла и не подсматривала за соседями (еще не хватало!). Надежда разгадывала всевозможные криминальные загадки и расследовала преступления. Сначала все происходило от случая к случаю. С подругой приключилась неприятность, с коллегой по работе, с дальним родственником. Потом криминальные случаи стали сыпаться на Надежду как из рога изобилия.

В глубине души она была этому даже рада, поскольку необычное хобби помогало ей загрузить голову, которая привыкла работать и отказывалась думать только о домашнем хозяйстве. Но появилась огромная проблема, а именно муж. Сан Саныч был очень спокойным, работящим человеком, и Надеждины расследования не одобрял, не без основания считая, что это опасно. А поскольку жену он очень любил, то был строг и даже брал с нее честное-пречестное слово, что она не будет вмешиваться во всякие сомнительные истории.

Надежда же ничего не могла с собой поделать, поэтому слово, конечно, давала, но потом по-тихому забирала обратно и тщательно следила, чтобы муж ничего не узнал. А всех друзей и знакомых строго-настрого предупредила, чтобы не вздумали чего сказать.

Пока держать информацию втайне от мужа удавалось, но, как известно, Петербург – город маленький, так что Надежда была внимательна, как сапер на минном поле, так как всерьез опасалась гнева мужа, если бы все раскрылось.

С Машкой в последнее время они общались часто, потому что с той тоже вечно случались какие-то истории, и ей без Надежды было никак не обойтись.

После каждого совместного приключения Мария писала детектив. Получалось очень здорово, дела ее пошли на лад, а по одной из книг даже сняли сериал.

– Ну, поздравляю тебя, – произнесла Надежда Николаевна, помня, что подруга очень ждала выхода очередной книги.

– Слушай, я как раз из издательства еду, мне два авторских экземпляра выдали. Давай завезу тебе!

Мария весьма трепетно относилась к своему писательству, а Надежду описывала так правдоподобно, что Сан Саныч, случайно прочитав одну из книг, узнал свою жену.

Как говорится, пришла беда, откуда не ждали!

Тогда Надежда Николаевна как-то отговорилась, но с тех пор тщательно следила, чтобы ни один Машкин роман не попал мужу в руки во избежание неприятностей.

– Ну, заходи, – сказала она, – я как раз одна.

Машка явилась минут через десять, Надежда как раз успела разогреть в микроволновке порцию блинчиков.

Книжка была хороша. Толстая, в яркой глянцевой обложке. На картинке бурное море, и скалы, и обрыв, а внизу – труп.

Надежда даже поежилась, вспомнив, как все было.

Мария подписала книгу для подруги и хотела оставить еще одну – мало ли подарить кому, но Надежда Николаевна наотрез отказалась, держа в уме мысль и эту-то спрятать куда подальше.

Далее Машка отвлеклась на еду.

Она с завидным аппетитом поедала блинчики с мясом и картошкой, поливая их сметаной, которую доставала из банки столовой ложкой. Затем перешла на блинчики с творогом, обложив их малиновым вареньем, которое варила мать Надежды летом на даче. Варенье у нее получалось изумительное, потому что мать варила его только из лесной малины, которую собирала в одном известном ей месте, причем рано утром, пока малина сочная.

Глядя на подругу, Надежда Николаевна только посмеивалась: на Машку часто нападал жор, хотя на ее фигуре это почти не отражается, такое уж свойство организма. Но подобный аппетит у нее появлялся обычно после стресса. А сейчас-то с чего?..

– У тебя все в порядке? – осторожно спросила она.

– Конечно! А, ты про еду! – Машка все-таки была догадлива. – Это от радости, что книжка наконец вышла! А так, конечно… работы, как всегда, много, сроки поджимают, студенты лентяйничают, декан снова старую песню завел: если вам, Мария Владимировна, неудобно совмещать писательство с преподаванием, так, может быть, настало время выбрать что-то одно?

– Его забыла спросить! – фыркнула Надежда.

– Вот-вот, я тоже так подумала, так он, видно, по моему лицу все прочитал. В общем, отношения с начальством у меня не складываются… – Машка вздохнула, положила себе еще два блинчика и невнятно продолжила: – И в издательстве тоже не все гладко… Тут на телевидении организовали новое ток-шоу, пригласили троих писателей, а меня – нет.

Надежда Николаевна отвернулась, чтобы Машка ничего не заподозрила. Ясно же, почему ее не пригласили. Выглядела подруга, если честно, ужасно. Одевалась кое-как, волосы вечно растрепаны, косметика размазана. Творческая личность, что с нее взять.

Сколько раз она просила подругу заняться своим внешним видом, но той все было некогда, и Надежда в конце концов отступилась.

– Зато книжка наконец вышла! – сказала Машка, любуясь глянцевой обложкой и попивая чай.

В эту минуту у нее зазвонил телефон, и она помчалась в прихожую за сумкой.

– Ой, Надя! – донеслось оттуда. – А что это у тебя такое?

– Ничего не трогай, это чужое! – крикнула Надежда Николаевна, но было уже поздно.

Машка распотрошила коробку и с восторгом разглядывала старинные счеты.

– Надя, какая интересная вещь! Откуда она у тебя?

– Слушай, это соседка принесла на время, они своей коллеге купили в подарок.

Бурно восторгаясь, подруга с неохотой вернула счеты. Убирая их в коробку, Надежда заметила, что Машка сбросила ее костяшки и отложила три на десятках и шесть на единицах. После чего отнесла коробку в спальню и положила на верхнюю полку платяного шкафа. Муж туда точно не заглядывает – а ей отчего-то не хотелось рассказывать ему про Лилю и счеты, и кот не достанет.

Вернувшись в прихожую, она застала подругу в пальто.

– Поздно уже, мне завтра на работу к девяти, – сказала Мария и ушла.

Надежда выглянула в окно и посмотрела ей вслед. Надо же, пальто у Машки вроде бы новое, вполне приличное, но на голове не то шляпа, не то кепка, в общем, полное безобразие. И, привычно покачав головой, Надежда Николаевна сосредоточилась на хозяйственных делах.

Мария дошла до ближайшей автобусной остановки и убедилась, что на табличке написан нужный ей номер восемнадцать. На улице не было ни души. Только дежурный свет из окна продовольственного магазина освещал сквер.

Прошло пять минут, десять… Мария зябко поежилась и взглянула на часы. Вроде еще не поздно, почему же улица так безлюдна? И где этот злополучный автобус?

Из-за угла появилась такса, обнюхала угол и подняла лапу. За таксой, на другом конце натянутого поводка, показалась хозяйка – женщина лет пятидесяти в красной куртке. Сочувственно взглянув на Марию, она проговорила:

– Женщина, вы какого автобуса ждете? Не восемнадцатого, часом?

– Восемнадцатого, а что?

– Так он сейчас здесь не ходит. На Партизанской ремонт, и он идет в объезд.

– Надо же, а я жду, жду…

– Так и до утра прождали бы. Вы лучше идите по этому переулку на Соболевскую улицу, это недалеко, минут пять ходу, а там что-нибудь подойдет.

Поблагодарив хозяйку таксы, Мария пошла в указанном направлении и действительно примерно через пять минут оказалась на более оживленной улице.

Неподалеку нашлась и автобусная остановка, на которой маялись несколько запоздалых пассажиров. Среди номеров, перечисленных на табличке, Мария увидела номер тридцать шесть и вспомнила, что этот автобус проходит совсем рядом с ее домом, всего-то минут пять пройти. Этот номер ей что-то смутно напомнил, но она не придала этому значения.

Вскоре тридцать шестой автобус выехал из-за угла и остановился. Мария вошла в него, столкнувшись в дверях с женщиной средних лет, с волосами ненатурально огненного цвета.

Несмотря на позднее время, автобус был почти полон, во всяком случае, сидячих мест не было. Однако Мария не расстроилась – ехать ей предстояло недолго, и она встала посреди салона, ухватившись за поручень. Автобус тронулся.

Мария прежде не ездила этим маршрутом и с любопытством смотрела в окно. Вот автобус проехал мимо большой стройплощадки, посреди которой возвышался подъемный кран. Она скользнула по этому крану безразличным взглядом и мысленно отметила, что он похож на огромного голенастого журавля, бредущего по болоту в поисках зазевавшихся лягушек, и что нужно запомнить это сравнение, а лучше записать, и использовать его в очередном романе…

В эту минуту случилось нечто неожиданное и пугающее. Стрела крана пришла в движение, развернулась, и ее конец вылетел на проезжую часть, навстречу автобусу. Водитель резко затормозил, из-за чего все стоящие пассажиры попадали.

Мария осознала себя лежащей на полу рядом с рыжеволосой женщиной… а в следующий момент увидела в полуметре над своей головой какой-то железный стержень. Еще через секунду она поняла, что это деталь стрелы подъемного крана, которая пропорола стенку автобуса, как консервную банку. И если бы пассажиры не попадали от резкого торможения, кто-нибудь из них был бы убит этой стрелой…

Возможно, сама Мария.

Она задвинула эту ужасную мысль в самый дальний угол своего сознания и собралась встать, но тут заметила, что при торможении уронила сумку и ее содержимое рассыпалось по полу, и машинально принялась собирать свои вещи. Рядом тем же самым занималась рыжеволосая женщина.

Водитель объявил, что автобус дальше не пойдет (кто бы сомневался!), и пассажиры, кряхтя и ругаясь, вышли на улицу. Одна женщина с трудом двигалась, потому что при падении сильно ушибла плечо, другая порвала куртку, но в целом все отделались легким испугом. Кто-то вызывал такси, кто-то звонил родственникам, кто-то предпочел убраться от места аварии на своих двоих.

У Марии так тряслись ноги, что нечего было и думать куда-то идти пешком. Тут, к счастью, подъехал следующий автобус, и через двадцать минут она добралась-таки до дома.

В дороге ей заметно полегчало, и Мария почувствовала непреодолимое желание сейчас же позвонить Надежде и пожаловаться на свое фатальное невезение. С другой стороны, как посмотреть: возможно, это как раз везение?

Она достала из сумки телефон, попыталась разблокировать его… но пароль не подходил. Мария удивленно уставилась на экран… и поняла, что держит в руках чужой телефон: той же фирмы, такого же цвета и даже в таком же чехле, украшенном стразами, и тем не менее он отличался целым рядом мелких деталей.

Мария вытряхнула на стол содержимое сумки, и на самом ее дне обнаружила второй телефон. На этот раз свой собственный. Она в недоумении смотрела на два телефона, пока не догадалась, что произошло. Собирая в автобусе рассыпавшиеся вещи, она по недоразумению сунула в свою сумку чужой телефон, скорее всего той самой рыжеволосой женщины…

И что же теперь делать?

Наверняка в чужом телефоне есть номера людей, которые знают его хозяйку, но чтобы им позвонить, нужно разблокировать телефон…

Мария поняла, кто ей может помочь.

Надежда.

Она набрала номер подруги и, как только та ответила, выпалила:

– Надя, ты не представляешь, что со мной произошло!

Надежда Николаевна хотела сердито спросить, смотрела ли Машка на часы, но по голосу подруги поняла, что дело серьезное. Ограбили эту тетеху, что ли? Ну, раз голос громкий и звонит по своему телефону, стало быть, только деньги отняли, а это – дело наживное.

Машка подробно пересказала Надежде все свои приключения. Та внимательно выслушала, перебив только в одном месте:

– На каком автобусе ты ехала?

– На тридцать шестом…

– Ага…

– А что такое?

– Да так, ничего… А что ты от меня-то хочешь?

– Как мне разблокировать чужой телефон?

Надежда хотела сказать, что если уж Машка оказалась такой растяпой, то теперь нужно не рыпаться, а ждать, когда хозяйка телефона сама позвонит, во всяком случае, хотя бы денек, а потом уж что-то делать. Но тут вернулся с работы муж, и она, сославшись на занятость, пообещала связаться с Марией утром.

Надежда Николаевна встала рано, – муж еще спал, – и, запершись в ванной, позвонила Димке, соседу сверху. Он, конечно, был разгильдяй, но во всем, что касалось компьютеров и мобильных телефонов, соображал отлично.

Она совершенно правильно рассчитала, что поезд у них с матерью уходит утром, стало быть, Димка не спит. И точно: он ответил сонным сердитым голосом, но, узнав Надежду, подобрел и мигом уразумел, как помочь.

– Скачаю вам программу, там все пошагово надо делать, разберетесь уж… – и отключился, потому что послышался строгий окрик Лили – мол, нашел время болтать, когда чемодан еще не собран.

Надежда подумала, что она-то разберется, а вот Машка вряд ли, но тут в ванную постучался Сан Саныч, так что она просто переслала подруге Димкину программу, приписав кое-что от себя.

Мария проснулась от блямканья телефона – это пришло сообщение от Надежды, и, тут же вспомнив вчерашние приключения, застонала в голос. Ведь она могла погибнуть в том автобусе! Да еще эта неприятность с рыжеволосой женщиной, чей телефон она прихватила по ошибке… Нет, нужно кому-то звонить, чтобы ее нашли.

Тут она заметила, что вчера не прочитала сообщение от секретаря кафедры. Та сообщала, что студентов забрали на какое-то мероприятие, так что занятия отменяются. В другое время Мария рассердилась бы, но сейчас только обрадовалась, что не надо никуда идти и можно заниматься собственными делами.

Она внимательно прочитала Димкины инструкции, перешла по ссылке, которую прислала ей Надежда, положила чужой телефон рядом со своим и нажала на кнопку «загрузка». На экране ее телефона некоторое время мелькали цифры. Затем это мелькание прекратилось, и на экране второго телефона появились иконки приложений.

Димкина программа действительно разблокировала чужой телефон!

Мария нашла на экране иконку «список контактов», но в этом списке оказался один-единственный номер, обозначенный таинственным словом «Командор». Странно конечно, но поскольку других вариантов не было, она нажала кнопку вызова.

Едва в трубке раздался щелчок соединения, как зазвучал раздраженный и недовольный мужской голос:

– Где ты пропадаешь? Ты ведь еще вчера должна была со мной связаться!

Мария удивленно заморгала и попыталась вклиниться:

– Но я должна объяснить… дело в том, что…

– Не надо ничего объяснять! – перебил ее мужчина. – Некогда! Просто слушай и запоминай! Главное, запомни номер… – Он четко и громко продиктовал ей семизначный телефонный номер и спросил: – Запомнила?

– Не совсем… – испуганно призналась Мария. – У меня вообще-то память не очень…

– Чтоб тебя… ладно, повторю еще раз, но слушай внимательно!

Мужчина еще раз продиктовал тот же номер.

– Теперь запомнила?

– Да…

– Хорошо. Это новый номер Длинного. Позвонишь ему и скажешь, что операция назначена на девять часов, десять минут. Поняла? Ничего не перепутай! Пароль – «Мангуста»!

И тут же из трубки донеслись сигналы отбоя.

Мария заметалась по комнате, чтобы найти листок бумаги и ручку и записать телефонный номер, который продиктовал ей таинственный Командор.

Казалось бы, у писательницы эти предметы всегда должны быть под рукой, но не тут-то было. Она не нашла ни того, ни другого, и в конце концов записала номер губной помадой на зеркале. Странно, что губная помада нашлась, впрочем, у нее всегда находились только те вещи, которые не нужны в данное время, а нужные пропадали надолго. Но помада пригодилась.

Только расписав зеркало, Мария опомнилась: она же так и не узнала координаты хозяйки телефона! Даже не объяснила Командору, чего от него хотела! Не сказала, что она не та, рыжеволосая, а совершенно посторонняя женщина…

Мария снова набрала тот же номер, но на этот раз из трубки донесся равнодушный голос:

– Набранный вами номер не обслуживается.

– Как – не обслуживается? – выпалила Мария. – Я же с ним только что разговаривала…

Но тут до нее дошло, что ей ответил автомат, и спорить с ним бесполезно.

И что теперь делать? С кем посоветоваться?

Мария посмотрела на зеркало, словно собиралась посоветоваться с собственным отражением, и увидела записанный помадой номер телефона.

Ну да, по нему велел позвонить таинственный незнакомец… причем позвонить немедленно и сообщить о времени операции… он говорил, что это очень важно… или не говорил, но, судя по его интонации, так и было…

Может, и правда нужно позвонить? Вдруг промедление грозит бедой? Уж очень нервный был голос у этого Командора. А она пообещала, так что он думает, что все в порядке…

Мария торопливо набрала записанный помадой номер. В трубке тут же раздался щелчок, и напряженный голос произнес:

– Слушаю.

– Операция назначена на десять ноль девять!

Собеседник настороженно молчал, и тут Мария вспомнила еще кое-что:

– Пароль «Мангуста»!

На этот раз ей ответили:

– Принято! – и из трубки понеслись равнодушные сигналы отбоя.

Мария снова уставилась на зеркало, будто ожидая одобрения от своего отражения, и тут осознала, что перепутала время.

Она сказала «десять ноль девять», а таинственный незнакомец назвал – девять десять! Мария повторно набрала тот же номер, чтобы исправить ошибку, но ей никто не ответил.

Она расстроилась. Больше всего ее огорчила собственная забывчивость. Ну как можно было перепутать время! Нет, права Надежда, нужно быть внимательнее.

И тут телефон зазвонил…

Мария обрадовалась: наверное, неизвестный абонент увидел ее номер и решил перезвонить… Она схватила телефон, нажала кнопку и выпалила:

– Извините, я перепутала! Не десять девять, а девять десять!

Ответом ей было удивленное молчание, а затем приятный женский голос проговорил:

– Мария Владимировна, это Ляля Кукушкина из издательства…

– Ах, Ляля… извините, я подумала…

Это была сотрудница издательства, которая иногда звонила ей по всяким организационным вопросам. Ляля была славной, приветливой девушкой и относилась к Марии хорошо сразу же, как только был написан первый роман, не в пример остальным сотрудникам, которые стали вежливы только после издания книги «Убийство на круизном лайнере» и последующего за ней сериала.

Тут до Марии дошло, что она разговаривает по своему телефону, а не по тому, который подобрала в автобусе.

– Да, Ляля, я вас внимательно слушаю. Уж извините, когда работаю, то не сразу могу отвлечься.

– Мария Владимировна, вы не хотели бы встретиться с журналисткой? Нам звонила корреспондентка городской газеты «Утреннее какао», она хочет взять у вас интервью…

Накануне вечером рыжеволосая женщина остановила проезжавшую машину, доехала до дома и, только войдя в квартиру, перевела дыхание. Она все еще не могла поверить, что совсем недавно находилась на волосок от смерти!

Если бы стрела подъемного крана прошла на несколько сантиметров ниже, она снесла бы ей голову! А так удалось отделаться легкими ушибами и парой ссадин…

Тут женщина вспомнила, что у нее очень важное дело, открыла сумку и полезла в нее за телефоном.

Телефона не оказалось.

Женщина похолодела. Ведь ей непременно нужно позвонить! От этого звонка зависит исход операции!

Конечно, у нее имелся городской телефон, но важный звонок она должна была сделать именно со своего мобильного…

Она вытряхнула на стол все содержимое сумки, торопливо перебрала его… Телефона действительно не было. Зато на столе лежала яркая книжка карманного формата.

Откуда она взялась?

На обложке было напечатано имя автора – Мария Рыбникова, и название – «Убийство в пансионате». Ни имя, ни название ничего ей не говорили. На всякий случай она перевернула книгу, увидела фотографию автора… и узнала лицо этой самой Марии Рыбниковой.

Эту женщину она видела в автобусе, незадолго до аварии. Она стояла рядом с ней, держась за поручень, а потом, когда все пассажиры попадали на пол, ползала рядом, собирая выпавшие из сумки вещи.

Тут рыжеволосая все поняла. Эта кретинка подобрала ее телефон! А у нее в глазах двоилось, потому что, когда падала, здорово приложилась головой о поручень ближайшего сиденья. Только этим можно объяснить, что она забыла про телефон и зачем-то положила в сумку чужую книгу.

Что делать?

Телефон необходимо вернуть, вернуть во что бы то ни стало и как можно быстрее, иначе операция сорвется!

Женщина нашла в интернете реквизиты издательства, выписала телефон, а утром первым делом позвонила и проговорила воркующим голосом:

– Здравствуйте, вас беспокоит корреспондент городской газеты «Утреннее какао»! Я готовлю статью об одном вашем авторе, Марии Рыбниковой, и очень хотела бы взять у нее интервью. Продиктуйте мне, пожалуйста, ее телефон.

– Как, вы сказали, вас зовут? – спросили ее.

– Ах, я еще не представилась… меня зовут Изабелла Бобруйская. Так что насчет телефона?

– Вы понимаете… Изабелла, политика нашего издательства не позволяет нам сообщать кому бы то ни было личные данные авторов без их согласия.

– Как же мне быть?

– Если вы хотите взять у Марии интервью, дайте мне свой номер телефона, и Мария вам перезвонит.

Рыжеволосая замешкалась. Ей очень не хотелось давать кому-либо номер городского телефона, но другого выхода не было.

С тяжелым вздохом она продиктовала свой номер сотруднице издательства.

– Так вы не против такого интервью? – спросила Марию Ляля Кукушкина.

Мария медлила с ответом, и тогда Ляля, доверительно понизив голос, произнесла:

– Между нами, главный редактор был бы очень рад, если вы согласитесь. Такое интервью может положительно сказаться на продвижении вашей новой книги. Понимаете… журналистка очень просила встретиться именно с вами… наверное, ваша поклонница…

Мария все поняла. Если бы кто-то позвонил из газеты официально, то наверняка предложили бы корреспонденту кого-то другого, а Ляля позвонила ей напрямую исключительно из хорошего отношения. Славная все-таки девушка!

– Ну, если так… В конце концов, почему бы и нет? – ответила Мария.

– Прекрасно! Тогда позвоните этой корреспондентке прямо сейчас, она ждет вашего звонка.

И Ляля продиктовала номер телефона. Мария записала его (на этот раз ручкой, на листке бумаги) и уточнила:

– Как ее зовут?

– Изабелла! – сообщила Ляля с плохо скрытой иронией.

– Ладно, сейчас позвоню…

Закончив разговор с сотрудницей издательства, Мария сразу набрала записанный номер.

Ей ответили в ту же секунду, будто корреспондентка действительно сидела возле телефона в ожидании звонка.

– Это Изабелла?

– Что? А, да…

– А я – Мария. Мария Рыбникова. Мне дали ваш телефон в издательстве. Вы хотели со мной поговорить?

– Ах, да, конечно! – в голосе собеседницы зазвучало нетерпение. – Я могу подъехать к вам прямо сейчас…

– Ко мне?! – переспросила Мария и с ужасом огляделась.

В квартире царил жуткий кавардак, который Мария предпочитала называть творческим беспорядком. На полу валялись диванные подушки и недочитанные книги, на письменном столе стояла тарелка с недоеденной яичницей, повсюду были разбросаны листы с черновиками и распечатанные страницы книг. И это помимо пыли, бархатным слоем лежащей на подоконнике, и яблочных огрызков, валяющихся под диваном. Ну ничего не могла она поделать с этой детской привычкой – запихивать огрызки под диван.

Правда, когда была замужем, то про это позабыла. Тогда другие заботы появились: чтобы муж был вкусно накормлен, да чтобы квартира блестела, да чтобы жена всегда была всем довольна, ни в чем его не упрекала… тогда и будет счастливый брак. Так учила народная мудрость, а женских журналов тогда еще не было. Вернее, были, но в них печатались только фотографии женщин – знатных передовиков производства, а на последней странице пара-тройка рецептов блюд, да еще в середине выкройка какого-нибудь сарафанчика из ситца. Но народная мудрость никак ей не помогла: завел муж любовницу да и ушел к ней. Так что Марии стала больше по душе другая пословица: «Сколько волка ни корми, он все в лес смотрит». Вот тут правда!

А уж как Мария переживала – вспомнить противно. С дочкой рассорилась, потому что та с отцом отношения поддерживала, а ее вздумала критиковать: дескать, ты, мама, все не то и не так делала, потому отец и ушел.

Ну кто такое стерпит? Мария тогда, конечно, была не в лучшей форме, ответила очень резко… в общем, разругались они с дочкой вдрызг. Теперь та живет с парнем, но замуж за него выходить не торопится: не хочу, говорит, твой опыт повторять.

А Мария вдруг начала писать романы. И одно точно знала, что работать она может, только если в квартире никого нет, никто над душой не стоит, не требует еды и чистых рубашек. Оттого и в квартире был такой кавардак, что не смотрела она по сторонам.

Сама Мария к этому беспорядку привыкла, но принимать в такой обстановке незнакомого человека, да еще и журналиста… нет, это невозможно!

Увидев ее квартиру, эта Изабелла не напишет о ней ничего хорошего, а если еще сфотографирует на телефон, а она непременно это сделает…

– Нет, только не домой! – пролепетала Мария. – Давайте встретимся где-нибудь на нейтральной территории.

– На нейтра-альной? – разочарованно протянула журналистка. – Я бы хотела побывать в вашем доме… в том месте, где зарождаются сюжеты ваших книг!

– Но они зарождаются не дома… они зарождаются обычно в другом месте. Сюжет одного романа я придумала в морском круизе, другого – в писательском пансионате…

– Но я все же хотела бы побывать в вашей творческой лаборатории, увидеть все своими глазами…

– Нет, нет и нет! – уперлась Мария. – Я могу встретиться с вами только на своих условиях! Давайте увидимся в каком-нибудь кафе… вы ведь пьете кофе?

– Ну что ж, кафе так кафе… – протянула журналистка с явным разочарованием. – Но только, если можно, поскорее. Мне непременно нужно подготовить материал к завтрашнему номеру. Скажите, где вам удобно встретиться?

Мария назвала известное сетевое кафе, расположенное неподалеку от дома, и под конец разговора спросила:

– Но как я вас узнаю?

– Как узнаете? – Журналистка на мгновение задумалась. – Ну, давайте так. Я буду держать в руке газету. Ту самую, где работаю. «Утреннее какао».

Мария повесила трубку и заметалась по квартире.

У нее будут брать интервью… непременно нужно прилично выглядеть!

Конечно, это не телевидение, где ее увидели бы сотни людей, но все же она дает интервью не так уж часто, а значит, нужно произвести на журналистку хорошее впечатление. Говорят же: встречают по одежке… Значит, одежка должна быть соответствующая… соответствующая случаю.

Хорошо, что Мария настояла на встрече в кафе, там можно быть в верхней одежде, а пальто у нее новое, вполне приличное. Даже Надежда его вчера одобрила, правда, сказала, что цвет уж больно скучный, темно-серый. Она, Мария, даже обиделась – и вовсе не серый, а мокрого асфальта.

Надежда согласилась, но добавила, что к такому пальто нужен яркий шарф и… тут она запнулась на полуслове, но поняла, что подруга имела в виду ее головной убор. Не то шапку, не то шляпу, не то кепку… У Надежды на лице прямо написано было, что это – ужас, летящий на крыльях ночи. Мария и сама не понимала, зачем эту шляпу купила. Ладно, дождя сейчас не было, значит, можно вообще без шапки дойти, тем более что кафе близко.

А вот что под пальто надеть? Ведь не будешь все время в нем сидеть? Жарко все-таки… Костюм, в котором она в университет ходит? Мария тут же увидела скривившееся лицо Надежды. А ведь обещала ей, что выбросит его! Нет, костюм никак нельзя, он тоже серый, правда, другого оттенка. Нежно-крысиный, как говорит Надежда. Тогда джемпер и брюки. Брюки были мятые, а на новом джемпере откуда-то взялось пятно на рукаве. Вроде бы от шариковой ручки…

Мария взглянула на часы и поняла, что безнадежно опаздывает, поэтому надела джемпер с пятном, прихватила малиновый шарфик, который попался под руку, и наскоро, кое-как навела макияж. Удовлетворенная своим внешним видом, она стремглав вылетела из дома.

«Как неудобно! – думала Мария на бегу. – Нехорошо заставлять человека ждать… Что она обо мне подумает?»

Ей тут же ответил внутренний голос:

«Ничего, она же на работе! Подумаешь, опоздаешь всего на десять минут… Подождет, ничего страшного».

«И все же нехорошо! Она ведь сказала, что должна подготовить статью к завтрашнему номеру…»

За таким внутренним диалогом Мария в считаные минуты домчалась до торгового центра, стрелой взлетела на второй этаж, где располагалось кафе, и устремилась к двери, но как раз в это время из него выходила молодая женщина с коляской.

Мария невольно задержалась, и через голову молодой мамочки заглянула внутрь.

Людей в кафе было немного, и Мария сразу заметила за дальним столиком женщину в красивом зеленом пальто. По сравнению с ним пальто Марии выглядело как полицейская шинель, только что без погон! Голова женщины была повязана шелковым шарфом того же зеленого цвета. В руках она держала газету и то оглядывалась по сторонам, то смотрела на часы – она явно кого-то ждала. Вернее, не кого-то – она ждала именно ее, Марию!

Что-то в облике этой женщины показалось Марии подозрительным, точнее, подозрительно знакомым. Где-то она ее уже видела… Да мало ли где? Говорят же, что Петербург – город маленький, всего-то пять миллионов населения…

В это время к женщине в зеленом пальто подошел какой-то мужчина, наклонился и, видимо, что-то доверительно сказал. Или спросил. Так что она удивленно вскинула голову, губы ее шевельнулись, но она ничего не сказала и тут же отвернулась. Мужчина отошел.

Мария невольно попятилась и машинально достала телефон. В любом сомнительном случае она звонила своей подруге Наде Лебедевой, потому что у той был аналитический склад ума, и она всегда могла посоветовать что-то полезное. Однако телефон Надежды не отвечал. Дольше тянуть было неудобно, и Мария вошла внутрь.

А пока она шла через кафе, произошел еще один инцидент.

Неподалеку от дамы в зеленом, точнее, за соседним столиком сидела интеллигентная старушка с собачкой породы чихуахуа. Маленькой и очень любопытной. Она все время тявкала и вертелась и вдруг соскочила с коленей хозяйки, подскочила к женщине в зеленом и дернула за свисающий конец шарфа.

Шарф размотался, упал на пол, и Мария увидела спрятанные под ним ярко-рыжие волосы… И не просто рыжие. Волосы этой женщины были удивительного огненного оттенка.

Тут Мария вспомнила, где видела точно такие же волосы. Вспомнила, где видела эту женщину.

Значит, эта журналистка – хозяйка того телефона, который случайно оказался у Марии… Вот это совпадение! Или совсем не совпадение?

Может быть, журналистка в зеленом специально договорилась о встрече с Марией, чтобы вернуть свой телефон? Да глупости! Если она как-то узнала, что ее телефон попал к Марии, могла бы просто позвонить той и честно обо всем рассказать. Неужели Мария не отдала бы ей телефон?

Все эти мысли пролетели у нее в голове за ту неполную минуту, пока она шла через кафе. Она подошла к даме в зеленом, поздоровалась и, несмотря на то что та ей не ответила, села за столик.

Тут же подошла официантка.

– Кофе! – бросила Мария, не дожидаясь вопроса, и уточнила: – Американо, и поменьше воды!

Девушка отошла выполнять заказ.

Мария повернулась к даме в зеленом и негромко проговорила:

– Я вас узнала. Это ведь вы ехали в автобусе, который попал в аварию. И да, ваш телефон у меня. Так что скажите честно – вы и правда хотите взять у меня интервью, или вас интересует только телефон?

Дама в зеленом не отвечала, продолжая сидеть неподвижно, и даже не наклонилась, чтобы поднять свой шарф.

– Да что с вами такое? Это у вас от падения в автобусе?

Мария пригляделась к ней… и похолодела.

Рыжеволосая женщина за столом перед недопитой чашкой кофе в какой-то неживой позе, с полузакрытыми глазами, и никак не реагировала на слова собеседницы.

– Да хватит уже! Вы меня пугаете! – проговорила Мария севшим от волнения голосом. – Я вам отдам телефон, мне чужого не нужно!

Она открыла свою сумку и завозилась в ней в поисках телефона, пока не поняла, что не взяла его с собой. Ну да, она же шла на интервью, а телефон остался лежать на столе.

– Ой… – тихонько сказала Мария, но женщина не шелохнулась. И тут на ее щеку села муха.

Любой нормальный человек прихлопнул бы эту муху, или согнал, или хоть как-то среагировал, но женщина в зеленом пальто даже бровью не повела, тогда как муха нахально ползла по щеке.

Мария не выдержала и смахнула ее, при этом чуть дотронувшись до щеки. Но женщина и теперь не шелохнулась.

Наконец до Марии дошло то, что она уже поняла каким-то шестым чувством.

Рыжеволосая женщина была мертва. Об этом говорила и ее неестественная неподвижность, и странное, пугающее ощущение, которое Мария почувствовала, прикоснувшись к ее щеке. Как она при этом сохраняла вертикальное положение – оставалось загадкой.

И еще одно почувствовала Мария своим неизвестным науке шестым чувством. Женщина в зеленом не умерла от инфаркта или от другой естественной причины. Она была убита.

– Ой! – снова пискнула Мария и воровато огляделась по сторонам.

Старушка направлялась на выход, держа своего чихуахуа на руках и ласково отчитывая его. Все остальные были заняты своими делами, никто не смотрел на Марию и ее мертвую соседку.

Мария тихонько встала и попятилась, но ноги ее не держали, так что пришлось снова сесть на стул.

«Нужно успокоиться, – приказала она себе, – не кричать, не визжать, не бежать, сломя голову, а просто уйти».

Тут ей пришла в голову единственно разумная мысль, и она положила на стол деньги за заказанный кофе. Но когда доставала их, проклятый кошелек выскользнул из рук и упал под стол. Пришлось за ним лезть. А там, под столом, она невольно задела женщину, и та чуть шевельнулась, так что Мария подумала даже, что ошиблась и что женщина пришла в себя. Но нет, просто тело опасно наклонилось, так что Мария испугалась, не грохнется ли оно сейчас со стула.

Глядя из-под стола в зал, Мария нашарила кошелек, но под руку ей попалось еще что-то… Она машинально это подхватила, осторожно, не делая резких движений, вылезла из-под стола, запихнула в сумку, и тихо-тихо покинула кафе, опустив глаза в пол и стараясь казаться незаметной.

На улице Мария втянула голову в плечи, ожидая, что вот сейчас послышится строгий окрик: «Держи ее! Вон она, та самая, убийца!» Но пока никто не кричал и не свистел ей вслед, так что, сделав над собой титаническое усилие, Мария не понеслась сломя голову прочь от злополучного кафе, а пошла спокойно, делая маленькие шаги и пытаясь выпрямить спину.

Со стороны это выглядело так, будто у дамы внезапно сломалась молния на брюках, и они грозятся упасть вот прямо сейчас, оттого несчастная и боится делать большие шаги.

Увидев себя в витрине магазина, Мария ужаснулась и пошла наконец нормальной походкой. От этого и мысли в голове перестали скакать испуганными антилопами, а оформились в одну, самую здравую: нужно обо всем рассказать Надежде. Она поможет. А если не поможет, то хотя бы объяснит, что все это значит. А если не объяснит, то хотя бы поддержит и даст чего-нибудь поесть.

Вот именно! От стресса ужасно захотелось есть. Мария снова набрала номер подруги, и к счастью Надежда тут же ответила:

– Ну, разблокировала тот телефон?

– Д-да…

По одному этому «да», Надежда Николаевна поняла, что все пошло не так, и вздохнула:

– Что еще случилось?

– Надя, я еду к тебе! – твердо сказала Машка.

То есть она думала, что говорит твердо, хотя на самом деле голос у нее был неуверенный и испуганный. А уж когда Надежда расслышала в нем испуганно блеющие нотки, то поняла: у Машки и правда неприятности.

С грустью оглядев сдвинутую мебель, снятые шторы и пылесос, стоящий посреди гостиной, Надежда Николаевна поняла, что с генеральной уборкой придется подождать. Далее выяснилось, что Машка прибудет минут через сорок, так что за это время она успела еще проверить холодильник и смотаться в ближайший магазин.

И правильно сделала, потому что Машка, едва войдя в квартиру, тут же взвыла, что если сейчас не съест хоть что-нибудь, то умрет прямо тут у порога.

Разумеется, это было преувеличением, как ехидно заметила Надежда, писательской гиперболой, но когда Машка съела яичницу с помидорами, бутерброд с колбасой и маринованными огурчиками, бутерброд с гусиным паштетом, половину бублика с плавленым сыром и остатки песочного печенья, у нее наконец лопнуло терпение, и она сурово спросила:

– Кофе будешь?

– Ой, что ты! – Машка замахала руками. – Видеть этот кофе не могу, после того, что в кафе случилось!

К тому времени Надежда Николаевна уже смогла получить некоторую информацию, которую Машка дозированно выдавала, пережевывая пищу.

– Ну и как тебе пришло в голову сбежать с места преступления? – уже в третий раз повторила Надежда, строго глядя на подругу. – Ведь за тобой не числится никакой вины!

– Сама не знаю, что на меня нашло, – вздохнула Мария. – Вот ты бы осталась рядом с ней?

– Нет! – не раздумывая, выпалила Надежда Николаевна.

– Вот видишь!

– Ничего я не вижу! У меня совсем другая ситуация! Ты же прекрасно знаешь, что мне ни в коем случае нельзя попадать в криминальные истории…

– А мне, значит, можно?

– Ну да! Это ведь у меня муж сойдет с ума, если узнает, что я попала в полицию. Он подумает, что я снова взялась за самодеятельные расследования. А у тебя мужа нет…

– Вот обязательно нужно мне об этом напоминать? – возмутилась Машка.

– Ну извини, я не хотела тебя обидеть. Лучше скажи, почему ты уверена, что эту женщину убили?

– Сама не знаю, – честно призналась Мария. – Шестое чувство… интуиция…

Надежда не стала спорить. Она и сама часто полагалась на свою хорошо развитую интуицию. Машкина интуиция, конечно, совсем не то, что у нее, и все же…

– Ладно, допустим… – проговорила Надежда Николаевна. – А теперь еще раз расскажи мне всю историю про телефон.

И Мария снова – уже третий раз – рассказала подруге, как разблокировала телефон незнакомки, воспользовавшись Димкиной программой, как позвонила по единственному записанному в его памяти номеру, третий раз пересказала телефонный разговор с обладателем этого номера…

Все это время Надежда неодобрительно молчала, но теперь не выдержала:

– Машка, но зачем ты позвонила по второму номеру? По тому, который он тебе продиктовал?

– Не знаю… – растерянно призналась Машка. – Он мне так решительно и строго велел перезвонить, что я не посмела ослушаться…

– Вот какого черта!.. – в сердцах начала Надежда, но сдержалась. – Ладно, что было дальше?

Мария повторила другой разговор – с тем человеком, которому ей велели перезвонить. Вроде бы тот, первый, назвал его Длинным.

Но внезапно она вдруг сбилась посреди рассказа.

– Что такое? – насторожилась Надежда Николаевна.

– Кажется, я перепутала… – проговорила Мария неуверенно. – Тот, первый, велел мне сказать, что операция начнется в девять десять, а я сказала – в десять девять… или наоборот…

– А он что?

– Да ничего, сказал – принято, а когда я перезвонила, чтобы исправить ошибку, там уже никто не ответил.

– Так, – медленно произнесла Надежда Николаевна, – так… Вот умеешь ты, Машка, находить приключения на свою… голову!

– Ой, только не начинай все по новой! – отмахнулась подруга. – И, пожалуй, я выпью кофе.

– Слушай, ну неужели тебе не показалось подозрительным, что в телефоне нет других контактов, кроме этого Командора? Ну о чем ты думала, когда полезла звонить этому… как его… Длинному?

– Может, это какой-то розыгрыш? – неуверенно заговорила Мария. – Ну, знаешь, бывает, взрослые, солидные мужики во что-то такое играют от скуки…

– Да, но эту рыжую-то убили. Убили на самом деле. И не говори мне про совпадения!

– Да, я теперь понимаю, все как-то странно… – вздохнула Машка. – Понимаешь, она меня нашла по книжке, там фотография на обложке и выходные данные издательства. Если бы она стала всю историю рассказывать, ей бы даже Ляля Кукушкина не поверила, хотя она из всей редакции самая приветливая. Так что девицы просто послали бы ее подальше. А насчет интервью она хорошо придумала. Но почему мне-то не сказала все, как есть?

– Вот то-то и оно! – веско заметила Надежда. – Ты во всей этой истории сделала одну умную вещь: не пустила ее к себе в квартиру. Как знать, может быть в этом случае не она, а ты была бы… ой, прости пожалуйста, я не хотела…

– Да ладно! – отмахнулась сытая и спокойная Машка. – Кроме этого я сделала еще одну умную вещь: слиняла из этого кафе как можно быстрее!

Надежда подумала и признала ее правоту.

В кафе «Сластена» по раннему времени было совсем мало посетителей. Только две ухоженные старушки сплетничали, маленькими кусочками поедая миндальный торт, да рыжеволосая женщина за угловым столиком неподвижно сидела над чашкой давно остывшего кофе.

Тут в кафе с целеустремленным видом вошла худая высокая женщина с шапкой густых черных волос. Она по-хозяйски огляделась и уселась за столик напротив стойки.

– Что будете заказывать? – спросила ее официантка Света.

– Сейчас… дайте подумать… – Брюнетка потерла переносицу. – Пожалуй, я выпью чашечку ристретто с долькой лайма.

– Лайма? – переспросила Света. – Я не знаю, найдется ли у нас лайм…

– Не знаешь, деточка? – насмешливо переспросила клиентка. – А ты узнай!

Света уже двинулась к стойке, но брюнетка остановила ее:

– Постой, я еще не определилась! Сегодня ведь среда?

– Вторник…

– Ах, вторник! Тогда не так… ристретто с лаймом я пью по средам, а сегодня, пожалуй, закажу тыквенный латте.

– Какой?! – Света испуганно заморгала.

– Тыквенный, детка! Тыквенный! Что ты на меня так смотришь? У вас что, нет тыквенного латте? Сейчас вся продвинутая публика пьет исключительно тыквенный латте!

– Я… я узнаю…

– Вот узнай, и поскорее! И вот еще что – я хочу кусочек кабачкового торта с соленой карамелью.

Света побледнела и бросилась к стойке, где перехватила старшего администратора Вадика и зашептала ему на ухо:

– Вадик, там какая-то чокнутая, она хочет… ты не представляешь… она хочет тыквенное латте и кабачковый торт!

– Пошли ее… – начал Вадик, но вдруг выражение его лица изменилось: – Это которая?

– Вон та тощая ворона…

– Сама ты ворона! Ты знаешь, кто это?!

– Да откуда мне знать?

– А надо бы! Это Милашкина!

– Кто?!

– Милашкина, известный фуд-блогер!

– Кто?!

– Что ты повторяешь – кто, кто? Милашкина ходит по заведениям вроде нашего и пишет в своем блоге, где и как ее накормили. И у нее миллион подписчиков!

– Что, правда?

– Говорю тебе – целый миллион! И если она обругает наше кафе – все, можно закрываться! – Он страдальчески вздохнул и добавил: – Если она нас обругает, меня вышвырнут на улицу! И так у нас финансовые результаты ниже плинтуса…

«Ага, – подумала Света, – а кто подворовывает?»

Сама она такого не видела, ей рассказала вторая официантка Алена. Впрочем, Алене в этом случае доверять тоже было нельзя, потому что она имела виды на Вадика и долго за ним бегала, пока тот не послал ее лесом. Но вежливо. Так что Алена затаила на него, конечно, обиду, но работу пока менять не стала.

– Что же делать? – очень кстати спросила подошедшая Алена.

И столько тревоги было в ее голосе, что Света посмотрела на нее внимательно: с чего это она так распереживалась? Вадик, однако, ничего не заметил и спросил у Светы:

– Что, ты говоришь, она заказала?

– Тыквенный латте и кабачковый торт с соленой карамелью.

– Так, быстро беги на первый этаж, в супермаркет! Купи там приправу для овощного супа! Я из обычного латте сделаю тыквенный… одна нога здесь, другая – там!

– А где взять кабачковый торт? – спросила Алена. – Вадик, все правда очень плохо?

Теперь Света уже точно знала, что именно Алена позвала блогершу в кафе, чтобы подгадить Вадику. Сама-то, небось, работу уже нашла, а на других ей наплевать! И снова Вадик ничего не понял.

– Дам ей морковный, посолю – она не почувствует разницы!

Света помчалась в магазин, а Вадик подошел к столику брюнетки и проворковал:

– Ваш заказ будет готов через несколько минут…

– Что так долго?

– Ну, вы же понимаете, заказ сложный…

– Ничего сложного!

– Не беспокойтесь, мы постараемся сделать все как можно быстрее. А пока примите комплимент от нашего заведения… – И он поставил на столик тарелочку с шоколадными конфетами: – Ручная работа! Эксклюзив!

– Узнал? – Брюнетка посмотрела на Вадика насмешливо. – Ну ладно, меня все узнают! Посмотрим, как ты выкрутишься! А пока вы готовите мой латте, поговорю с другими посетителями.

Она встала, подошла к угловому столику и обратилась к рыжеволосой женщине, уныло сидевшей над чашкой недопитого кофе.

– Простите, как вам понравилось здешнее обслуживание?

Та не шелохнулась.

Милашкина наклонилась к ней и повторила:

– Как вам здесь понравилось?

В следующую секунду блогерша осторожно дотронулась до руки рыжеволосой.

– Эй!

Та по-прежнему не шевелилась.

Тут до Милашкиной дошло, что женщина за столиком не только не реагирует на ее слова, но и не дышит, но не впала в панику, а, наоборот, чрезвычайно обрадовалась:

– Круто! Дамочка мертва! Чем же вы ее напоили?

– Не может быть! – ахнул подскочивший Вадим.

– Может, может!

Милашкина схватила свой телефон и принялась фотографировать рыжеволосую покойницу, в то же время наговаривая текст:

– Это я – Муся Милашкина! Вы на моем канале, а я в заведении под сомнительным названием «Сластена» на улице Бархоткина. Это заведение обещает вкусно и быстро накормить каждого посетителя, но вот эта женщина умерла от того, чем ее здесь накормили…

– Боже мой! – Вадик схватился за голову. – Я погиб!

Прибежавшая Света перехватила торжествующий взгляд Алены, и было в нем даже удивление – такого эффекта она не ожидала.

– Говоришь, тебя никто там не видел? – Надежда Николаевна взглянула на Марию с легким подозрением.

– Да вроде никто…

– Вроде или никто?

– Ну, я не знаю…

– Что значит – не знаю! – рассердилась Надежда. – Официантка тебя видела – раз! Посетители кафе – два!

– Ой, да ладно! – снова отмахнулась приятельница. – Дочка, когда училась, официанткой подрабатывала, так она говорила, что посетителей совершенно не замечала. Только помнила: этот стол – два капучино, этот – большой черный, этот – двойной эспрессо, туда – ристретто… Главное: заказ не перепутать, а кто там этот кофе пьет и сэндвичи ест – без разницы. А посетителей в кафе почти не было, старушенция с собачкой, и еще… – Тут Мария вспомнила про мужчину, который подходил к столику рыжеволосой, и хотела рассказать о нем, но Надежда ее перебила:

– Нужно посмотреть новости, узнать, нашли ли твою покойницу…

– Ты думаешь, об этом будет в телевизионных новостях?

– Во-первых, не в телевизионных. Я узнаю новости из интернета. А во-вторых, надеюсь, что администрация кафе постарается проделать все тихо…

Надежда достала телефон, нашла последние новости, и вдруг на экране появилась возбужденная брюнетка.

– Подружки, – проговорила она заговорщицким голосом. – Это я, Муся Милашкина! Прямо сейчас я нахожусь в кофейне «Сластена» на улице Бархоткина, и вот что я вам скажу: не ходите сюда ни под каким видом! Только что здесь отравили несчастную женщину! Она пришла сюда всего лишь выпить кофе, но вот что с ней сделали!

На экране появились одна за другой несколько фотографий безжизненной рыжеволосой особы.

– Ой! – пискнула Машка. – Да это же…

Но Надежда шикнула на нее, чтобы заткнулась и дала послушать.

– Мне удалось поговорить с официанткой, которая обслуживала покойную… то есть тогда она была еще вполне живой. Это эксклюзивное интервью сделано только для вас!

На экране появилась испуганная официантка.

– Я ничего не знаю… – бормотала она заплетающимся языком. – Она была жива и здорова, заказала обычный капучино… без сахара…

– С обычным молоком? – уточнила Милашкина.

– С обычным…

– Обратите внимание – покойная не заказала безлактозное или соевое молоко, как все сторонники здорового образа жизни! И вот чем все кончилось!

На экране снова появилась официантка.

– Она сидела, пила свой кофе… потом к ней подошла знакомая… то есть, я думаю, что это была знакомая… она посидела за столом немножко и ушла…

– А как выглядела эта знакомая?

– Как? Обыкновенно… средних лет… в сером пальто, с малиновым шарфиком…

– Вы слышали, мои дорогие подружки? – снова в кадре появилась Милашкина. – В этом загадочном деле наметился неожиданный поворот. Перед самой смертью к нашей покойнице подсела таинственная женщина в сером пальто и малиновом шарфе… представляете? Да за одно это цветовое сочетание ее нужно судить! Сразу ясно, что у нее криминальные наклонности!

– Прическа у нее была такая… – задумчиво продолжала официантка, – да никакая. Волосы заколоты кое-как… – она показала фигу, водрузив ее на затылок.

– Отличное описание! – вклинилась блогерша. – Обещаю узнать об этой женщине все, что удастся! С вами была я, Муся Милашкина! Подписывайтесь на мой канал, ставьте лайки и поощряйте меня материально!

– Ну? – спросила Надежда вредным тихим голосом. – Говоришь, официантки ничего не замечают, только про кофе помнят? Именно так ты говорила?

– Ой, Надя! Она же меня подробно описала! Что же мне теперь делать? Что делать? – Машка заметалась по кухне, дергая себя за волосы. – Меня же найдут и запишут в убийцы!

– Не суетись! Сядь и немедленно успокойся! – прикрикнула Надежда на подругу и почти силой усадила на стул. – А теперь слушай: тебе нужно срочно изменить внешность! Первым делом, избавиться от пальто и шарфа…

– От шарфа – да, но пальто… оно ведь совсем новое, очень хорошей фирмы. И купила я его совсем недавно.

– Ты что, хочешь попасть в тюрьму? Ведь заметут тебя теперь, когда эта зараза в интернете слух пустила!

– Нет, не хочу!

– Ну, тогда делай то, что я тебе сказала! Шарф выбросить – это раз! Пальто сразу выбрасывать не будем, пока у меня оставишь, а мы пойдем в торговый центр.

– Ну дернул меня черт сесть в этот тридцать шестой автобус! – вздохнула Мария. – Жду-жду восемнадцатого, а он вообще не ходит, ну я и пошла на тридцать шестой. Что еще, Надя?

Все-таки Мария была писательницей, стало быть, взгляд у нее был внимательный, и от нее не ускользнуло выражение, промелькнувшее на лице у подруги.

– Тут такое дело… – Надежда замялась, – прямо не знаю, как и сказать… Ты не поверишь…

И, отводя глаза, рассказала про счеты, про двадцать четыре рассыпавшиеся бусины и про тридцать шестой автобус.

– Чушь! – сказала Мария. – Ерунду ты говоришь! Хотя… принеси счеты!

На счетах по-прежнему было выложено костяшками число 36.

– А вот мы проверим!

И Машка решительно защелкала костяшками, кошки так и мелькали. Получилось число 42570. Надежда отложила его в памяти и убрала счеты.

Машка нашла в кухонном столе портновские ножницы и сосредоточенно разрезала шарф на мелкие кусочки. Явился Бейсик и, тут же заинтересовавшись новой игрушкой, растащил яркие лоскутки по всей квартире.

Надежда допустила такое вопиющее безобразие, потому что отвлеклась на беседу с парикмахершей Танечкой, умоляя ее найти время для подруги, потому что дело срочное. Танечка была женщиной покладистой и расторопной, так что время нашлось через два часа. А пока дамы отправились по магазинам.

– Сначала верхнюю одежду! – строго сказала Надежда Николаевна. – Тебя будут искать в сером пальто, так что мы возьмем что-нибудь поярче. Вон то подойдет?

– Только не зеленое, – испугалась Мария. – Убитая в зеленом была…

– Ну ясно. Сама рыжая, стало быть, пальто обязательно зеленое, – хмыкнула Надежда.

– Надя, не нужно говорить о ней так пренебрежительно, все же она умерла, – в голосе Марии прозвучали трагические ноты. – И если бы я не прихватила по ошибке ее телефон, она была бы жива! Я виновата в ее смерти!

– Тише ты! Не ори на весь магазин! А лучше вообще про это дело помалкивай!

Вот спрашивается, зачем эта тетеха сунулась в кафе, если узнала ту рыжую бабу и заподозрила подвох? Видишь же, что-то не так – так иди себе мимо. Знать не знаю никакой журналистки, и вообще, никто мне не звонил, дома сижу, роман пишу, сроки поджимают. Нет, Машке обязательно нужно куда-нибудь вляпаться.

Пальто были какие-то невзрачные, а самое главное – ужасно дорогие, так что у Машки глаза на лоб полезли от таких цен. Попроще были пальто только стеганые, непромокаемые. И то сказать, при петербургской погоде такая одежда гораздо практичнее.

– Примерь вот эту куртку, – сказала Надежда Николаевна, – она с капюшоном, не нужно будет ничего на голову надевать.

– Но шапку же никто не видел…

– И слава богу! – строго отрезала Надежда, у которой кончилось терпение. – Ведь это же уму непостижимо! Как можно напялить на голову ту штуку, которую ты используешь вместо головного убора! По виду – чисто ночной горшок, и козырек вместо ручки!

Мария хотела обидеться, плюнуть на все и уйти от этой вредины Надьки как можно скорее. Но вспомнила, что у нее неприятности и что помочь ей может только Надежда – и не потому, что такая умная, а просто больше ей, Марии, не к кому обратиться.

Разумеется, у нее имелось множество знакомых и коллег по работе, но не в таких они были отношениях, чтобы можно было откровенно про себя рассказать. Дочке тоже не позвонишь. То есть позвонить-то, конечно, можно, но жаловаться не стоит, ничего хорошего из этого не выйдет.

Марии вдруг стало себя ужасно жалко, и она отвернулась, чтобы скрыть слезы. Надежда в свою очередь поняла, что перегнула палку, и усовестилась.

Куртка была впору, так что Машка согласилась ее взять, хоть и ворчала, что стиль молодежный.

– Тогда к ней нужны джинсы! – обрадовалась Надежда и потащила страдалицу в другой магазин.

Там они схватили черные узкие джинсы, потом увидели в магазине напротив высокие ботинки, которые оказались с легким дефектом – шнурки плохо пролезали, зато Машка получила на них скидку.

И уже после всего Надежда буквально силой затащила подругу в свой любимый магазин трикотажа и выбрала там свитерок, который очень подходил к джинсам. А продавщица, узнав Надежду, сказала, что у них акция: два свитера по цене одного.

– Зачем мне два одинаковых свитера? – заупрямилась Машка, но девочки поискали по сусекам и вынесли такой же, но другого цвета.

Когда в окошечке кассы высветилась общая сумма покупок, Машка только застонала.

– Ничего, это для дела, – утешала ее Надежда, – к тому же тебе идет.

– Да ладно! – отмахнулась Машка. – Кстати, что-то счеты твои никак не проявляются, цифра совсем не такая…

– Минутку! – спохватилась девушка на кассе. – Я же скидку по акции не посчитала!

– Ну? – спросила Надежда, глядя в окошечко. – И что ты на это скажешь? Сорок две тысячи пятьсот семьдесят рублей! Как раз такое число ты отложила на счетах, и не говори мне про совпадения!

– Да я вообще не знаю, что и сказать…

Когда они наконец пошли к выходу, Надежда чувствовала себя так, будто в одиночку разгрузила вагон с железными болванками. А еще предстоял визит в салон красоты.

Впрочем, там за Марию принялись мастера, а Надежда Николаевна тихонько сидела в уголке и посмеивалась.

– Надо красить! – решительно сказала Танечка. – Причем поярче, чтобы лицо оживить!

– Только не в рыжий, – испугалась Мария.

Договорились на золотистый каштан, он более теплый. Насчет стрижки Надежда не сомневалась, Танечка – мастер своего дела. Однако и она пришла в восхищение от того, как переменилась подруга.

– Ох, давно надо было это сделать!

В результате Машка уехала домой в новом неузнаваемом образе, а Надежда осознала, что потеряла почти целый день, а у нее и ужин не готов, и в квартире черт-те что творится, одни малиновые лоскутки чего стоят.

Но зато Машкину ситуацию удалось разрулить и теперь можно взять паузу и заняться собственными делами.

Как же она ошибалась!

Этим утром мужчина в серой стеганой куртке вышел из самолета и, не задерживаясь в зоне выдачи багажа, поскольку у него была только ручная кладь – небольшой черный чемоданчик, через зеленый коридор прошел в зал прилета.

Здесь он огляделся, увидел знакомого и подошел к нему.

– Мы тебя давно ждем! – проговорил тот.

– Да, поехали быстрее, сам знаешь, товар скоропортящийся, и обращаться с ним нужно с предельной осторожностью!

На улице, у выхода из здания аэропорта, их ждала синяя машина с водителем.

Прибывший сел на заднее сиденье, и машина выехала из зоны аэропорта на Пулковское шоссе. Пассажир взглянул на часы: десять часов девять минут.

В это время позади появился автомобиль с мигалкой на крыше, и громкий голос, усиленный мегафоном, приказал им остановиться.

– Только этого не хватало!

– Что за черт… – проворчал водитель синей машины, но послушно сбросил скорость и остановился.

К водительскому окну подошел человек в полицейской форме и проговорил:

– Сержант Копытин, дорожно-патрульная служба. Попрошу ваши документы.

Водитель полез за документами, а пассажир в сером недовольно проговорил:

– Сержант, мы очень торопимся…

– Тогда не задерживайте меня!

С этими словами полицейский достал какой-то флакон и брызнул его содержимое внутрь машины.

Водитель и пассажиры закашлялись, побледнели и безвольно сползли на сиденья.

Полицейский протянул руку, забрал у пассажира его чемоданчик и вернулся в свою машину.

Прежде чем ехать, он снял с крыши яркий проблесковый маячок, и машина помчалась по шоссе в сторону города.

Не доезжая до метро, она свернула с Московского проспекта, немного попетляла и выехала на пустырь, где стояли несколько чудом уцелевших гаражей.

Машина подъехала к одному из них, и водитель посигналил. Ворота гаража открылись, машина въехала внутрь.

Гараж был самый обычный, заваленный каким-то бесполезным хламом – ржавыми автомобильными деталями, лысыми от старости шинами, пустыми канистрами и пивными бутылками. Возле стенки притулился продавленный диван с продранной обивкой. Несомненно, многие годы владелец гаража на этом диване пил пиво со своими приятелями и плодотворно общался с теми, кого называют женщинами с пониженной социальной ответственностью.

Из машины вышел тот, кто выдавал себя за сержанта дорожно-патрульной службы. Правда, по дороге он успел переодеться в гражданское. В руке у него был черный чемоданчик.

В гараже фальшивого сержанта встречали двое мужчин, похожие друг на друга, как две капли воды. Несомненно, это были братья-близнецы, но сходство их было, так сказать, зеркальное.

У одного из этой пары на левой щеке имелось большое родимое пятно, отдаленно напоминающее карту Италии. У второго было точно такое же пятно, только на правой щеке. Точно так же, у одного постоянно была приподнята левая бровь, как будто он сомневался в словах собеседника или подшучивал над ним, у второго – правая. Один из этой зеркальной пары был левшой, а другой – правшой.

Колоритная парочка подошла к фальшивому полицейскому.

– Как прошло? – спросил «левый» брат.

– Прошло как? – повторил за ним «правый».

– Нормально прошло! Как часы! – ответил «сержант» и для верности показал на свои наручные часы.

Один из братьев протянул за черным чемоданчиком правую руку, другой – левую. Но сержант спрятал его за спину и проговорил:

– Лапы убрали! Ишь, хитрые какие! Хотите чужую конфету заработать? Я сам передам Длинному!

Близнецы недовольно поморщились (один при этом скривил левую сторону лица, другой – правую) и направились вглубь гаража.

Подойдя к его задней стенке, один из близнецов (правша) провел по ней рукой, и часть стенки отъехала в сторону. За ней обнаружилась небольшая комната, разительно отличавшаяся от гаража.

Она была обставлена, как кабинет директора элитного спортивного клуба. Здесь стояли дизайнерский письменный стол, несколько кожаных кресел и несколько застекленных шкафов, на полках которых красовались многочисленные спортивные кубки.

За столом сидел странный и удивительный человек. У него была большая голова с высоким выпуклым лбом, густая каштановая шевелюра и внушительная борода, делавшая его похожим на Карла Маркса. Однако, при такой основательной голове, у этого человека были маленькие, почти детские ручки.

При появлении «сержанта» он выскочил из-за стола и оказался удивительно маленьким, просто лилипутом. В дополнение к эффекту, он был одет в чрезмерно длинный клетчатый пиджак, полы которого едва не волочились по полу. На ногах у него были маленькие, почти детского размера ботинки, начищенные до зеркального блеска.

Карлик подбежал к «сержанту» и воскликнул неожиданно мощным басом:

– Принес?

– Он принес! – поспешно выпалил один «правый» брат.

– Принес он! – подхватил «левый».

– Я не вас спрашиваю, а его! – оборвал их карлик.

– Принес, Длинный! – успокоил его «сержант» и протянул карлику чемоданчик.

– Отлично, отлично… – Карлик запустил руку в карман своего долгополого пиджака, пошарил там, вытащил конфету в зеленом фантике с нарисованной на нем белкой и, протянув «сержанту», проговорил:

– Скушай сладенькое!

«Сержант» был явно обрадован. Он развернул конфету и отправил ее в рот, фантик же аккуратно сложил и спрятал в карман.

Близнецы проводили этот фантик завистливыми взглядами.

Карлик тем временем поставил черный чемоданчик на стол и попытался его открыть. Однако чемоданчик не открывался. На нем имелся кодовый замок.

Карлик взглянул на одного из близнецов (левшу) и подмигнул ему. Левша подошел, потрогал кодовый замок и осторожно поднес заветный чемоданчик к уху. Что-то услышав, он нажал на одну из кнопок и снова послушал. Потом нажал следующую кнопку и снова послушал. Затем повторил эти действия еще несколько раз, и наконец замок щелкнул.

Карлик тотчас же забрал у него чемоданчик, порылся в карманах и достал конфету. Взглянув на нее (это была тоже «Белочка»), он покачал головой, убрал конфету обратно, нашел другую – «Ласточку» и протянул левше.

Тот взял ее, развернул, конфету съел, а фантик бережно спрятал в карман.

Карлик же положил чемоданчик на стол и открыл его. Внутри оказалась белая пластиковая коробка, закрытая такой же крышкой, на которую была наклеена бумажная полоска с лиловой печатью.

Карлик разорвал бумажку, подцепил край крышки, открыл коробку…

И его глаза полезли на лоб.

В коробке кишели крупные темно-красные личинки, которые полезли во все стороны.

Карлик брезгливо отряхнул руки и попятился.

– Что ты мне принес? – проговорил он страшным голосом, покосившись на фальшивого сержанта.

– Я следил за ним… – проговорил тот растерянно. – Он был в нужной точке в то самое время – в десять часов девять минут…

– Я с тобой разберусь! – процедил карлик. – А вы пока тут разберитесь… – он взглядом указал близнецам на личинок, которые торопливо расползались по комнате.

Близнецы бросились их ловить, а карлик подскочил, схватил «сержанта» за ухо и потащил его к двери, расположенной в дальнем углу комнаты.

За этой дверью оказалась еще одна комната, по стенам которой в несколько рядов стояли стеклянные ящики террариумов, в которых под яркими лампами грелись разнообразные змеи – уныло-серые или удивительно яркие, гладкие и расписанные удивительными узорами, большие и совсем маленькие.

Карлик негромко свистнул. Змеи насторожились, некоторые откликнулись на свист хозяина негромким шипением.

В то же время в дальнем углу комнаты послышалось усталое, недовольное кряхтение, и с матраса, потягиваясь, поднялся худой, сутулый человек в старомодных очках, с жидкими волосами неопределенного цвета.

– Тимоша, я тебе гостя привел, – проговорил Длинный, подталкивая «сержанта» к сутулому. – Проведешь для него экскурсию по своему музею?

– А какую экскурсию – обычную или углубленную?

– Углубленную, – ответил Длинный. – Самую что ни на есть углубленную. Он, козел, сорвал мне операцию.

– Но я все сделал по плану… – жалобно пролепетал «сержант». – В точное время остановил машину…

– Мне твои оправдания не нужны! – оборвал его Длинный.

Сутулый тип подошел к «сержанту», схватил его за руку и потащил по проходу между террариумами.

– Вот здесь, значит, – начал Тимоша скороговоркой, – у нас гвинейская тигровая змея. Прикинь, одной порции яда хватит, чтобы убить четыреста человек! Правда, она миролюбивая, – с явным сожалением проговорил он. – Сама редко нападает. Но если сунуть руку в ее террариум, ей это может не понравиться.

– Я не суну… – испуганно пролепетал «сержант».

– А кто ж тебя спросит?

Тимоша шагнул к следующему террариуму и продолжил:

– А вот тут у нас бушмейстер, он же змея сурукуку, самый крупный представитель гремучих змей. Яд у него не такой сильный, одна порция может убить только пятнадцать – двадцать человек, но тебе точно хватит!

Он сделал еще несколько шагов и снова остановился:

– А это – черная мамба! Вот она очень агрессивная, впрыскивает не одну, а несколько порций яда за раз. Может впрыснуть до четырехсот миллиграммов яда за один укус. А среднему человеку – тебе, например, – вполне хватит десяти миллиграмм, чтобы умереть. К тому же она очень быстрая – запросто может догнать бегущего человека…

Тимоша с нежностью посмотрел на мамбу и перешел к следующему экспонату.

– Вот тут, значит, простая песчаная эфа. Как видишь, змейка небольшая и с виду невзрачная, но ее укуса вполне хватит, чтобы убить пять-шесть человек… меня, правда, она уже два раза кусала, но я привычный, кроме того, у меня всегда вакцина под рукой.

Он прошел еще немного и с явным восторгом проговорил:

– А вот тут у нас звезда коллекции! Абсолютный чемпион среди ядовитых змей! Тайпан! Австралийская ядовитая рептилия! Яд тайпана в пятьдесят раз сильнее яда кобры и в десять раз – яда гремучей змеи! А вот, кстати, и кобра – самая большая и самая известная ядовитая змея! – Тимоша показал на следующий террариум, в котором как раз в это время змея подняла голову и раскрыла капюшон. – Красивая, правда? Но она редко нападает на человека, предпочитает не связываться. Если только раздразнить… – Тимоша посмотрел на «сержанта» и задумчиво проговорил: – Вот думаю, с какой змеи начать?

– Что начать?

– Углубленную экскурсию.

– Не на-адо… – проблеял «сержант».

– Длинный сказал – надо. Значит, надо!

Этим же утром в зале заседаний крупного холдинга собрался совет директоров.

За длинным столом восседали солидные, значительные люди. Все они были напряжены и взволнованы, и чего-то ждали.

Часы на стене показывали десять часов утра, но члены совета то и дело посматривали на собственные часы, словно не доверяли настенным.

Вдруг на столе зазвонил телефон.

Председатель совета директоров поспешно снял трубку, мгновение послушал, затем оглядел взволнованные лица членов совета, включил громкую связь и проговорил:

– Повторите, пожалуйста!

Усиленный динамиком голос проговорил:

– Груз успешно доставлен.

Члены совета разом заговорили. Было видно, что они испытывают радостное возбуждение.

Председатель выждал минуту, постучал карандашом по стакану, и когда в зале воцарилась полная тишина, проговорил торжественным голосом:

– Господа! Коллеги! Сегодняшний день наверняка войдет в историю не только нашего холдинга, но и в историю мирового научно-технического прогресса. Сегодня нам доставили первую партию того, что мы называем «Продукт Х», изотопа селениума триста пятнадцать, уникального вещества, с помощью которого мы совершим революцию в компьютерной сфере! Мы сможем создать уникальный суперкомпьютер, который по всем параметрам превосходит все существующие изделия! Я поздравляю вас всех, а в первую очередь профессора Костикова, чьи исследования стали базой для нашей перспективной разработки!

При этих словах со своего места поднялся невысокий седой человек в очках с толстыми линзами. На лице его была радостная растерянность. Все остальные члены совета дружно зааплодировали ему. Профессор раскланялся и снова сел.

Председатель продолжил:

– Вы знаете, что опытный образец нового чипа успешно прошел испытания, а теперь, когда у нас есть достаточное количество «Продукта Х», мы можем пустить его в серию, пусть пока и не очень большую. Но эта серия совершит колоссальный переворот в науке! Напоминаю вам, что всякая информация о нашей разработке является пока секретной и не должна покидать стены холдинга.

В это время из-за стола поднялся высокий представительный мужчина с благородными седыми висками, который занимал место слева от председателя.

Председатель повернулся к нему:

– Илья Васильевич, вы хотели что-то добавить?

– Нет, извините, у меня что-то сердце прихватило. Видимо, от радости. Я выйду на несколько минут.

– Конечно, конечно. Вы и правда что-то побледнели. Ну, что уж тут скажешь, мы все работаем на износ…

Илья Васильевич вышел из зала заседаний, прошел по коридору, остановился, огляделся по сторонам и только тогда дал волю эмоциям. Он несколько минут шепотом ругался, скрипел зубами, глаза его метали громы и молнии. Дав эмоциям выплеснуться, он достал из кармана телефон и набрал текстовое сообщение: «Что ты устроила, идиотка? Ты не передала информацию или что-то перепутала? Тебе конец!»

Отправив это сообщение, мужчина несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, принял маленькую пилюлю из стеклянного пузырька и вернулся в зал заседаний.

Мария проснулась поздно, поскольку на занятия ей нужно было только вечером, а проснувшись, долго не могла вспомнить, чем же таким занималась вчера весь день. Занятий не было, роман застыл на той же странице…

Она встала и, проходя в ванную, заметила в прихожей кучу пакетов с одеждой. Ах да, вчера они с Надеждой покупали ей новые вещи, чтобы… чтобы сменить образ, потому что… о, Господи! Ее же разыскивают по подозрению в убийстве! Вернее, пока только как свидетеля, но все же…

Тут она взглянула на себя в зеркало и едва не заорала. Кто эта женщина? Как она оказалась в ее квартире?

Из зеркала на нее смотрело форменное пугало, каким только детей пугать. Впрочем, современные дети такого вряд ли испугаются.

Волосы – не натуральные светло-пепельные, или сивые, как говорила Надежда в сердцах, прежде заколотые или стянутые в хвостик, чтобы не мешали, – теперь были гораздо темнее, и сквозь них проглядывали золотистые пряди. Подстрижены не очень коротко, но почему-то стоят дыбом, как иголки у рассерженного ежа. Точнее, ежихи, которая осталась недовольна цветом. Танечка, конечно, давала, наставления в процессе стрижки, но Мария была занята своими мыслями и не запомнила названия ни лосьонов, ни спреев и муссов.

И брови, откуда у нее эти темные брови? Ах да, ей же выкрасили брови и ресницы, а Надежда отдала свою помаду, сказав, что теперь она будет ей к лицу.

Через десять минут усиленной работы щеткой волосы удалось кое-как усмирить. Мария даже решилась попробовать Надеждину помаду.

Теперь из зеркала на нее смотрела яркая, уверенная в себе моложавая женщина, глаза которой блестели так, что сразу становилось ясно: эта за себя постоять сумеет.

– Красиво, но вводит в заблуждение! – сказала Мария, и ей показалось, что даже голос у нее изменился.

Она не стала отвлекаться на социальные сети и сообщения в телефоне, она вообще его выключила и села работать.

Работалось хорошо, потому что никто не беспокоил, но по прошествии трех часов она решила, что нужен перерыв. И тут телефон брякнул, сообщая, что скоро разрядится. Мария потянулась за ним, чтобы поставить на зарядку, и увидела, что он выключен. Странно…

Действительность с трудом пробивалась сквозь описания героев романа. Наконец, окончательно очухавшись, она принялась искать тот самый телефон, который прихватила по ошибке у рыжеволосой женщины в автобусе номер тридцать шесть. Хотя зачем она это делает, Мария не понимала. Покойнице телефон уж точно не нужен.

Телефон нашелся за боковиной дивана. Как он туда попал – неизвестно, но Мария уже давно уверилась, что вещи в ее доме всегда делают, что хотят. Увидев три непрочитанных сообщения, она машинально нажала «открыть», сразу же наткнулась на такое, отчего с трудом уложенные волосы снова встали дыбом, теперь уже от страха.

Сообщений было три.

Первое: «Ты что натворила, идиотка? Ты это нарочно сделала или перепутала по своей тупости? Тебе конец!»

Второе: «Немедленно ответь, где ты! Я ведь все равно узнаю, от меня не спрячешься!»

Третье: «Если ты думаешь, что сумеешь от меня уйти, то глубоко ошибаешься. Я знаю про тебя все. И найду!»

Рука, держащая телефон, так дрожала, что буквы двоились и троились перед глазами. Мария не вчитывалась в слова, она уловила эмоции пославшего сообщения. И поняла, что этот человек находится в крайней степени ярости. И если говорит, что найдет, то не для того, чтобы укоризненно покачать головой или прочитать нотацию.

«И ведь нашел, – всплыла в голове мысль, – нашел и убил».

Марии здорово поплохело, но она постаралась взять себя в руки. Так, когда отправлены эти сообщения?

Вчера. Первое – в 10.07, второе – в 10.41, а третье – в 11.15.

И что она, Мария, делала в это время? Проснулась рано, разблокировала этот телефон и позвонила Командору. А он велел позвонить какому-то Длинному и сообщить время операции. Значит, она все-таки перепутала время! И из-за этого убили ту рыжеволосую женщину!

Ну да, в издательстве только Ляля Кукушкина приходит пораньше, остальные в лучшем случае к десяти подтягиваются. Значит, пока та рыжая позвонила, пока Мария собиралась… убийца как раз, наверное, успел к половине двенадцатого. Или чуть позже, когда Мария к кафе подходила.

Но как он эту рыжую нашел, если она не отвечала на сообщения? Нет, без Надежды тут никак не обойтись.

Представительный мужчина средних лет с благородными седыми висками прошел через приемную, стараясь сохранять хотя бы внешнее спокойствие, подошел к двери своего кабинета и бросил взгляд на секретаршу.

– Лариса, никого со мной не соединяйте! Говорите всем, что меня нет.

– Даже Альберту Артуровичу?

– Я сказал – всем! Вы поняли?

– Конечно, Илья Васильевич!

Мужчина вошел в кабинет, сел за стол и уставился в стену перед собой, сжав кулаки. Он все еще не мог успокоиться, не мог привести мысли в порядок. Наконец выдвинул нижний ящик стола, достал оттуда плоскую фляжку и сделал из нее пару глотков. В желудке разлилось благотворное тепло, тугой узел под солнечным сплетением немного ослабился.

Илья Васильевич еще раз перебрал события последних суток.

Несколько месяцев он готовил операцию, которая обещала ему огромные деньги и власть. Он сделал все, чтобы провернуть ее чужими руками: нашел для этого надежных исполнителей, а чтобы никто не мог выйти на него, поддерживал связь с этими исполнителями через третьи руки – через женщину, которая никогда с ним не встречалась и не знала его в лицо.

И вот вчера, когда в Санкт-Петербург с уральского месторождения доставили груз самого дорогого в мире вещества, изотопа селениума-315, который в целях соблюдения секретности называли «Продукт Х», что-то пошло не так.

Подготовленные им исполнители должны были перехватить курьера на шоссе возле аэропорта «Пулково». Но, судя по тому, что произошло дальше, они не только не перехватили курьера, но даже не попытались это сделать, а «Продукт Х» курьер благополучно доставил в холдинг. И виновата в этом та идиотка, которая не смогла выполнить простейшую задачу, которую он перед ней поставил! Может быть, она вообще не передала его сообщение? Да нет, передала, но перепутала время. Те люди, которые должны были перехватить курьера, вряд ли могли что-то перепутать. Стало быть, это она, та рыжая дура. Но с ней он уже посчитался.

Так или иначе, но операция сорвалась, все его планы полетели под откос.

Возможно, когда-нибудь можно будет попытаться повторить операцию, но сейчас Илья Васильевич думал не об этом. Сейчас самым важным для него было убедиться, что никто не сможет выследить его, никто не узнает о его роли в операции. Ни коллеги по холдингу, ни исполнители…

Больше всего опасений ему внушали исполнители. Они могли обвинить его в том, что операция пошла не по плану. Со всеми вытекающими из этого последствиями.

Он еще раз перебрал в уме все детали операции. Связь с исполнителями он осуществлял через ту рыжеволосую женщину. Она – слабое звено в цепочке, и поэтому первое, что он сделал сразу после провала операции, – устранил ее… Подкараулил возле дома, проследил до какого-то кафе, подошел к ней и сделал смертельную инъекцию, воспользовавшись тем, что она не знала его в лицо.

Избавившись от связной, он проник в ее квартиру, стер все следы в компьютере и после этого на мгновение почувствовал облегчение. Кроме нее, с ним никто не имел никакой связи.

Однако уже через полчаса Илья Васильевич снова ощутил беспокойство. Он избавился от единственного живого свидетеля, но остался еще электронный след. Остался тот телефон, по которому он связывался с рыжей. Для этой цели он приказал ей купить отдельный телефон и не использовать его для посторонних звонков. Только для связи с ним и с исполнителями.

При ней телефона не оказалось. У нее дома он тоже его не нашел.

Но если этот злополучный телефон попадет в руки тех же исполнителей, они могут каким-то образом выйти на него, своего заказчика, а это никак не входило в его планы…

Что же делать? Где эта рыжая чертовка спрятала телефон?

Илья Васильевич выдвинул правый верхний ящик стола. Там у него находился специальный компьютер, у которого было много специальных возможностей. В частности, при помощи него можно было отследить любой сотовый телефон или другое мобильное устройство.

Конечно, Илья Васильевич мог нанять профессионального программиста, но предпочитал не посвящать в свои дела посторонних людей. Кроме того, он руководствовался известным правилом: если хочешь, чтобы дело было сделано хорошо, – сделай его сам.

Он включил компьютер, задал в командной строке номер того самого злополучного телефона и запустил поиск, не очень надеясь на успех, – наверняка рыжая его выключила после разговора с исполнителями. Но его ждала приятная неожиданность: телефон работал, и умный компьютер смог локализовать его положение. Правда, не прошло и минуты, как телефон отключился, но дело было уже сделано.

Илья Васильевич смотрел на точку на карте. Программа показывала на жилой дом на севере города. Точнее локализовать телефон она не могла.

Он нашел список жильцов отмеченного дома и несколько раз пробежал его глазами. У кого из них находится телефон? Как он попал к этому человеку? Вдруг одна фамилия привлекла его внимание: М. В. Рыбникова.

Фамилия как фамилия, но почему-то Илья Васильевич снова и снова возвращался к ней. Где-то он видел эту фамилию, причем совсем недавно. Он достал свой телефон, на который перед уходом сделал несколько снимков квартиры рыжей – общий вид комнаты, рабочий стол.

Увеличив снимок стола, рядом с компьютером он увидел книгу в ярком переплете. «Убийство в пансионате». И выше – имя автора: Мария Рыбникова.

Конечно, это могло быть просто совпадением, но Илья Васильевич в такие совпадения не верил.

Он мог допустить, что рыжая перед сном читает детективы, но тогда книга находилась бы на прикроватной тумбочке. А она лежала на рабочем столе, рядом с компьютером…

Нет, с этой Рыбниковой нужно разобраться!

Илья Васильевич встал из-за стола, вышел из кабинета и, проходя через приемную, бросил секретарше:

– Лариса, я уехал к Севастьянову!

Не расслышав ответа, он вышел в коридор, спустился на подземный этаж, где находился гараж холдинга, и взял машину, но не ту, которой обычно пользовался.

Подъехав к дому Марии Рыбниковой, он хотел уже припарковаться, как вдруг увидел, что из подъезда вышла довольно привлекательная женщина средних лет. Она остановилась, огляделась по сторонам, а потом озабоченно взглянула на часы, после чего достала телефон.

В общем, вела себя как человек, ожидающий такси.

Илья Васильевич пригляделся к ней. Пожалуй, похожа на портрет автора на обложке книги «Убийство в пансионате». Хотя и прическа другая, и цвет волос не тот… впрочем, женщине сменить прическу ничего не стоит… А по возрасту подходит. Ну, в этом он скоро убедится, главное – посадить ее в машину.

Илья Васильевич подъехал к женщине, открыл дверцу и проговорил:

– Такси вызывали?

В отличие от Марии Надежда Николаевна встала рано, чтобы накормить мужа завтраком и проводить на работу, как полагается заботливой жене. А когда Сан Саныч ушел, переделала кучу домашних дел и присела передохнуть, выпить кофе и посмотреть новости.

Тут же ей на глаза попался интересный репортаж:

– Странная история произошла вчера утром на Пулковском шоссе. Сотрудник Дальневосточного зоологического института прилетел в Петербург прямым рейсом из Владивостока с необычным грузом – большой партией личинок амурского аксолотля. Их заказал старейший в нашей стране Санкт-Петербургский зоологический институт, где на примере этих личинок планировали исследовать процессы старения живого организма. Конечной же целью такого исследования должно стать продление человеческой жизни.

Однако на пути научного прогресса возникло неожиданное препятствие. Автомобиль, в котором перевозили груз, остановили на шоссе неизвестные злоумышленники, выдавшие себя за дорожно-патрульную службу. Всех пассажиров усыпили сильнодействующим снотворным, а чемоданчик с личинками похитили.

Кому и зачем это понадобилось, неизвестно, но правоохранительные органы начали расследование.

Наш собственный корреспондент побеседовал с известным ученым, биологом с мировым именем профессором Бабочкиным. Именно по его просьбе Зоологический институт заказал на Дальнем Востоке партию личинок амурского аксолотля. Предлагаем вам краткое изложение этой беседы.

– Уважаемый профессор, вы знаете, что предназначавшаяся вашему институту партия личинок похищена неизвестными?

– М-да, знаю, конечно, и очень расстроен этим фактом… мне эти личинки очень, очень нужны! Без них мои научные исследования застопорятся…

– А скажите, Борис Борисович, они что – очень ценные?

– Они буквально бесценны! Их значение для науки невозможно переоценить!

– Поставлю вопрос немного иначе. Эти личинки дорого стоят? Можно их продать за большие деньги?

– За большие? Не знаю, не знаю… Кроме меня и моих коллег они вряд ли кого-то заинтересуют. Хотя… думаю, их могут купить любители-рыболовы. На этих личинок хорошо клюет окунь.

– Но вряд ли рыболовы заплатят за наживку большие деньги?

– Не знаю, не знаю… я никогда не увлекался рыбной ловлей.

– Итак, крупнейший научный авторитет не смог прояснить причину, по которой неизвестные похитили необычный груз. Это преступление остается загадочным. А в таинственных, необъяснимых явлениях лучше всех разбирается член-корреспондент Академии оккультных наук Ливадий Неустроев. К нему и направился наш корреспондент после разговора с профессором Бабочкиным. Приводим также изложение этой беседы.

– Ливадий Константинович, что вы можете сказать о похищении личинок аксолотля? Кто, по вашему мнению, стоит за этим необъяснимым преступлением?

– Во-первых, любезный, ко мне следует обращаться «господин академик». Этого требует простая вежливость.

– Ну, извините… господин академик. Так все же, что насчет личинок аксолотля?

– Насчет личинок… Могу сказать, что история зашла слишком далеко. Дни человечества, любезный, сочтены. Я уже неоднократно предупреждал научное и экспертное сообщество, что амурские аксолотли планируют захватить власть на нашей планете…

– Что вы говорите? Первый раз об этом слышу!

– Разумеется! И никто об этом не слышал, потому что так называемое научное сообщество куплено агентами могущественной инопланетной организации… Амурские аксолотли – передовой отряд этой организации. Их выслали, чтобы подготовить почву для будущей колонизации нашей планеты. Аксолотли крайне живучи, могут выжить в самых трудных, буквально невыносимых условиях… поначалу они заселили Дальний Восток, но теперь, судя по всему, скоро оккупируют наш город!

Надежде Николаевне надоело слушать такую чушь, и она хотела поискать другие новости, но тут зазвонил телефон.

– Надя! – не своим, хриплым голосом сказала Машка. – Я знаю, кто ее убил! И это я, я виновата в ее смерти!

– Опять двадцать пять, снова здорово, – вздохнула Надежда. – Ну не можешь ты успокоиться и забыть об этой истории!

– Как я могу о ней забыть, когда он такое мне написал! – всхлипнула Машка.

– При чем тут ты?

– То есть он ей написал, но телефон-то у меня…

– Выключи телефон!

– Надя, ты не хочешь со мной разговаривать?

– Выключи тот телефон немедленно! – рявкнула Надежда Николаевна. – Ну? Выключила?

– Выключила… Думаешь, он и меня найдет?

– Не найдет, – отмахнулась Надежда. – Ты-то ему зачем? Ну что там он написал?

И Машка добросовестно пересказала все три сообщения, на этот раз ничего не перепутав.

– Знаешь, по времени все сходится. Но почему она честно мне не сказала, что ей нужен телефон? Тогда бы…

– Тогда бы он все равно ее убил… – пробормотала Надежда Николаевна, – потому что… Скажи, ты ничего не слышала про аксолотлей?

– Чего? Каких еще ак… сак… в общем, что ты несешь?

– Да так, мысли вслух…

Мария обиделась: она про убийство говорит, а у Надежды какие-то, прости Господи, аксолотли в голове! Мысленно это слово удалось выговорить, но толку-то…

– Ладно, – сухо заметила она, – у меня звонок по второй линии. Наверняка из издательства беспокоят. – И поскорее нажала кнопку отключения.

Звонили действительно из издательства: Марианна, секретарь главного редактора, грозно вопросила:

– Госпожа Рыбникова, вы не забыли, что у вас через сорок минут встреча с Вячеславом Сергеевичем?

Марианна была жуткой стервой, это в издательстве знали все, и даже до Марии кое-что доходило. Авторов она презирала за исключением очень немногих, самых известных, остальных даже по имени никогда не запоминала, оттого и называла господами, в ее устах это звучало издевательски.

Раньше Мария всполошилась бы, запаниковала, принялась бестолково извиняться, теперь же ей вдруг захотелось ответить, как говаривал когда-то в шутку ее дед: «Господа в семнадцатом сбежали!»

Но она сдержала порыв и как можно спокойнее ответила, что помнит о встрече и будет вовремя.

Если Марианна и удивилась, то виду не подала. Мария же взглянула на часы, поняла, что нужно поторопиться и, вызвав такси, достала из пакетов вчерашние покупки. Бросив на себя взгляд в зеркало, она не могла не признать, что новый образ вполне себе ничего. А главное: теперь не надо накладывать макияж, что, честно говоря, получалось у нее не слишком хорошо.

Однако что-то было не так, и Мария сообразила, что дело в сумке. Скучная, унылая, преподавательская сумка ну никак не подходила к нынешнему виду, и Мария выкопала из кучи вещей, валявшихся в прихожей, яркую матерчатую торбу. Откуда она взялась? Вроде бы Надежда что-то в ней приносила и оставила. Вот сейчас и пригодилась. Но вообще-то сумку надо купить…

Время поджимало, так что Мария просто вывалила все из своей сумки в торбу и выбежала из квартиры.

Остановившись у подъезда, она огляделась. Такси пока не было видно… Впрочем, каждый раз одно и то же – обещают подать машину через пять минут, а она приезжает хорошо если через десять.

В эту минуту, мягко шурша шинами, к ней подкатила большая, красивая черная машина. Дверца открылась, из салона выглянул представительный мужчина с седыми висками и проговорил:

– Такси вызывали?

Мария шагнула было к машине, думая, что первый раз в жизни видит такого представительного таксиста… а в следующее мгновение в голове зазвучал голос, удивительно похожий на голос ее подруги Нади Лебедевой.

«Машка, не бывает таких таксистов! Он похож на дипломата, или директора крупного банка, или композитора Раймонда Паулса в молодости… да и такси таких не бывает! Это же дорогая машина представительского класса!»

«Да ладно тебе, – мысленно возразила Мария внутреннему голосу. – Вечно ты подозреваешь какие-то подвохи и заговоры. Ну кому я нужна?»

«Глаза разуй! – строго прикрикнул Надин голос. – Надо же хоть немножко соображать. Раз с тобой в последнее время такое происходит, то…»

Соглашаться с подругой ужасно не хотелось, но Мария все же притормозила на полпути к машине, а в следующее мгновение пригляделась к представительному таксисту и осознала, что уже видела его. Причем при самых подозрительных обстоятельствах.

Именно он подошел в кафе к столику рыжей женщины, телефон которой Мария невольно присвоила. Тогда он, конечно, одет был попроще и не так бросался в глаза, но у Марии взгляд писательский, приметливый… Этот тип на мгновение задержался возле рыжей, а когда к ней подсела Мария, рыжая была уже мертва.

– Садитесь, женщина! – проговорил «таксист» и изобразил подобие улыбки.

– Ой, нет, мне нужно домой вернуться… – пролепетала Мария и попятилась. – Я, кажется, воду забыла выключить… Соседей зальет, боюсь, надо проверить…

Внезапно мужчина выскочил из машины, шагнул к ней и уже протянул руки, чтобы схватить, втащить в машину и…

Перед глазами встало мертвое лицо его рыжей жертвы. И Мария метнулась в сторону.

Однако мужчина ее каким-то образом опередил, отрезал путь к подъезду и прошипел сквозь зубы:

– Садитес-сь, я говорю!

Как назло, рядом не было ни души. Вот, казалось бы, дом большой, и во дворе всегда куча народу – то дворник метет, то управдом куда-то идет, то дети из школы возвращаются, то мамаши с колясками… А бабушки куда подевались? Все лавочки пусты!

В эту минуту, откуда ни возьмись, появилась небольшая рыже-белая собачка – джек-рассел-терьер Снупи, проживавший с хозяйкой в том же подъезде, что Мария. Терьер подскочил к фальшивому таксисту, громко залаял и вцепился в его штанину. Тот от неожиданности попятился, споткнулся и чуть не упал.

В то же время перед подъездом возникла хозяйка Снупи, немолодая девушка Людмила.

– Снупи, разбойник, ты что вытворяешь?! – прикрикнула она на своего питомца, но, повернувшись к жертве нападения и разглядев дорогой костюм, благородные виски и представительскую машину, залебезила: – Извините его, он такой невоспитанный! Надеюсь, он вас не укусил? Он вам не порвал брюки? Если что, пойдемте ко мне, я вам все быстренько зашью…

Мужчина скривился и отступил дальше.

Тут же из-за поворота подкатила видавшая виды коричневая «Шкода», из нее выглянул смуглый водитель и воскликнул, сверкнув многочисленными золотыми зубами:

– Дэвушки, такси! Кого из вас везем?

– Меня! – с облегчением выпалила Мария и, не раздумывая, плюхнулась на пассажирское сиденье.

Выглянув в окно, она увидела, как подозрительный лощеный тип оторвал от себя Снупи и отбросил его метра на два в сторону, но тот успел его цапнуть еще и за руку. Хозяйка терьера, перестав заигрывать с интересным мужчиной, подскочила к песику, убедилась, что он не пострадал, и высказала его обидчику все, что думает о мерзких людях, которые обижают братьев наших меньших. Впрочем, отвратительный тип ее не услышал: он сел в машину и газанул, при этом нарочно въехал в лужу, обрызгав обоих с ног до головы грязной водой.

– Гад какой! – Мария со вздохом выпрямилась на сиденье.

– Муж, что ли, бывший? – осведомился таксист.

Мария хотела огрызнуться, что это не его дело, но вспомнила, что он буквально спас ее от похищения и даже чего похуже, поэтому ответила:

– Не то чтобы муж, но… в общем, бывший.

– И чего ему надо?

– Да черт его знает! – в сердцах воскликнула Мария, войдя в роль. – Ну сам посуди. Встречались мы, то да се… а потом начал командовать: делай то, не делай это, туда не ходи, это не носи… А какое ему дело? Квартира у меня своя, зарабатываю сама, на шее у него не сижу, денег не прошу, чтобы такое от него слышать. Ну я и сказала: раз такое дело, пошел ты лесом вместе со своими деньгами и машиной. А он не согласен…

– Правильно сделала, что послала его, – сказал таксист. – Ты – женщина умная, самостоятельная, по тебе сразу видно, так что командовать собой никому не позволяй. Однако, какой настырный этот мужик. За нами едет…

– Точно? – Мария едва сумела скрыть страх.

– Точно, я номер машины запомнил.

Мария осторожно повернулась и, стараясь тоже запомнить номер, нерешительно спросила:

– А нельзя ли от него как-нибудь оторваться?

– Можно! Для такой женщины, как ты, – все можно! – обрадовался таксист и свернул в ближайший переулок.

Таксист, хоть и был болтлив не в меру, оказался мастером своего дела, так что в приемную главного редактора Мария вошла за две минуты до назначенного времени и громко поздоровалась. Однако секретарша не ответила на приветствие и даже не подняла головы на звук открывшейся двери.

Мария прекрасно знала, что Марианна делает это нарочно, чтобы показать автору, кто тут главный. Раньше она приняла бы такое хамство безропотно, сейчас же села на стул, отодвинув его с таким грохотом, что секретарша не могла не отреагировать.

– Вы кто? – спросила она, подняв наконец глаза.

– Вы прекрасно знаете, – отчеканила Мария, – вы звонили мне и напоминали о встрече. И вот я здесь, вовремя, и жду.

Она сама не ожидала от себя такого ответа. Но раз уж вырвалось, то теперь было интересно понаблюдать за секретаршей.

– Ах, вы Рыбникова! Я вас не узнала в таком виде! – протянула Марианна и окинула Марию с ног до головы таким взглядом, что та невольно поежилась и поняла, что ей эту стерву никогда не переиграть. Но стремиться к этому надо.

– Не узнали? – Она подняла красивые темные брови. – А в издательстве считают, что у вас прекрасная память на лица…

Марианна покраснела от злости и открыла уже рот, чтобы продолжить словесную перепалку, но тут в приемную вошла Ляля Кукушкина.

– Мария Владимировна! – искренне обрадовалась она. – Как здорово вы поменяли внешний вид! Вам идет!

Мария понимала, что Ляля, разумеется, ей льстит, пусть и немного, но все равно было приятно.

Между тем Кукушкина спросила, когда же выйдет интервью, данное репортеру из газеты «Утреннего какао».

– Не знаю такой газеты, – нахмурилась Мария, вспомнив наставления Надежды. – Я позвонила по тому телефону, что вы дали, но мне никто не ответил. Потом еще раз позвонила, и снова ничего. А целый день названивать мне некогда, я, знаете ли, работаю, и секретарем пока не обзавелась.

При этом она посмотрела на Марианну таким взглядом, что было ясно: такой секретарь ей и даром не нужен.

– Странно… – пробормотала Ляля и ушла, оставив Марианне документы.

Мария посмотрела на часы и осведомилась, можно ли ей зайти в кабинет.

– Вячеслав Сергеевич занят. – Марианна снова не подняла головы, стало быть, взялась за старое. – Ждите.

Мария отсела от нее подальше и набрала сообщение Надежде, где рассказала про фальшивого таксиста, который оказался тем самым типом, который и убил рыжеволосую женщину вчера в кафе. Он-то понятия не имел, что она его запомнила и узнала, хотел посадить ее в машину и увезти куда-нибудь, а там убить. Но, к счастью, все обошлось. Пока. Она даже запомнила номер его дорогой машины. И сам весь такой из себя крутой, одет с иголочки, и виски благородно седые. Только на самом деле никаким благородством там и не пахнет.

Мария спрятала телефон и, осознав, что прошло уже полчаса от назначенной встречи, спросила:

– Долго мне еще ждать?

– Сколько нужно… – последовал ответ.

Мария посидела еще минуты три, прикидывая свои возможности, затем решительно встала и направилась к двери.

– Куда вы? – Марианна выглянула из-за компьютера.

– Передайте Вячеславу Сергеевичу, – отчеканила Мария, – что если я ему нужна, то пускай является на встречу вовремя. Он, конечно, чрезвычайно занятой человек, но и я тоже. Он прекрасно понимает, что нужно ценить время.

«Не передаст ведь, – подумала Мария, с треском закрывая за собой дверь приемной. – Наверняка скажет, что я вообще не приходила. С этой заразы станется…» – но потом вспомнила, что можно призвать в свидетели Лялю Кукушкину, и успокоилась.

Когда Мария повесила трубку, Надежда Николаевна даже не поняла, что подруга обиделась, поскольку мысли были заняты другим, а именно аксолотлями. Очень ее удивила утренняя новость. Вот казалось бы, кому нужны эти аксолотли? Не зря профессор, которому их везли, находится в полном недоумении. И ведь не какая-нибудь шпана отобрала чемоданчик с личинками, тут были задействованы значительные силы… Точно не за личинками они охотились, это и ежу понятно. Стало быть, ошиблись и не на ту машину напали. А почему ошиблись? Да потому что Машка перепутала время операции! Вот они и опоздали!

Тут же Надежда сама себя остановила: не зарывайся, мол, у тебя нет никаких доказательств, одни только предположения.

– А вот этим мы сейчас и займемся! – сказала она вслух и отправилась к своему знакомому, большому специалисту по компьютерам, с которым в свое время ее познакомил соседский мальчишка Димка.

Идти к Бобу, а так звали компьютерного гения, с пустыми руками было бесполезно – сначала следовало посетить кондитерский магазин.

Затарившись сладким, Надежда Николаевна подошла к мрачному шестиэтажному кирпичному дому, обошла его с торца и остановилась перед ржавой железной дверью, над которой была укреплена камера, а непосредственно на двери – кнопка звонка.

Надежда помнила, что кодовым звонком для входа является «Полет Валькирий», знаменитая тема из оперы Рихарда Вагнера «Валькирия», и попыталась изобразить эту мелодию, нажимая пальцем на звонок.

Динамик кашлянул, и из него донесся недовольный голос:

– У тебя что, совсем слуха нет? И вообще, кого там черти принесли? Меня нет дома и еще долго не будет!

– А если это доставка орехового печенья, пастилы и шоколада? – вкрадчиво проговорила Надежда Николаевна, зная, что против такого соблазнительного перечня здешний обитатель не устоит.

И не ошиблась – замок негромко щелкнул, и железная дверь открылась. За ней находилась ведущая глубоко вниз узкая лестница, тоже железная.

Спустившись, Надежда оказалась в большом подвале, заставленном всевозможной электроникой – серверами, компьютерами и другими устройствами, названия и назначения которых были ей неизвестны. В прошлом она работала в научном институте и была неплохим инженером, но с тех пор техника шагнула далеко вперед.

В центре подвала, уставившись в огромный монитор, сидел молодой человек в несвежей черной футболке необъятного размера и потертых джинсовых шортах. Причем сидел не в обычном кресле, в которое бы попросту не поместил свою обширную филейную часть, а в огромном компьютерном, изготовленном по спецзаказу.

Кроме того, молодой человек был очень неопрятным – длинные сальные волосы прядями свисали на плечи, а жидкая клочковатая бородка дополняла колоритный облик.

Как уже говорилось, с Бобом Надежду Николаевну познакомил сосед Димка и взял с нее страшную клятву, что она ни за что не проговорится об этом знакомстве его матери. И Надежда очень его понимала. Мало ли что Боб гений, все равно допустить, чтобы сыночек хоть в чем-то на него походил, никак нельзя.

Потихоньку у Надежды с Бобом установились вполне доверительные отношения, она могла приходить к нему уже одна, только нужно было принести как можно больше сладкого.

– Привет, Боб! – поздоровалась Надежда Николаевна с подземным жителем. – Ты что, вообще никогда отсюда не выходишь? И даже футболку не меняешь?

Боб оторвался от монитора и взглянул на Надежду:

– А вот и не правда, я ее меняю раз в месяц. Как раз завтра собираюсь надеть новую.

– Раз в месяц? Не слишком редко? Она же грязная!

– Да она же черная, грязь на ней не видна! – Боб смотрел на Надежду в полном удивлении.

– Ну, знаешь ли!

Больше сказать тут было нечего.

Боб пригляделся к Надежде Николаевне и расплылся в улыбке:

– А, это вы… вы тетя Димона… то-то я слышу, вроде голос знакомый! Это ведь вы мне как-то приносили пирог с домашним черносмородиновым вареньем?

– Вообще-то, с абрикосами! – улыбнулась Надежда. – Только я Димону не тетя, а соседка.

– А, ну, здрасте. Принесли еще пирога?

– Пирога сегодня нет. – Лицо Боба вытянулось, но Надежда Николаевна поспешила добавить: – Пирога нет. Но есть ореховое печенье, пастила и шоколад.

– А шоколад какой – с орехами?

– С дробленым фундуком, – отчиталась она.

– Ну ничего, годится! Давайте! – Боб решительно потянулся к ее сумке.

– Э, нет! – Надежда спрятала сумку за спину. – Ты же знаешь правила – сначала работа, потом гонорар.

– Ну ладно, справедливо. Но хоть немножко дайте авансом, а то у меня по утрам голова плохо работает.

– По утрам? – Надежда Николаевна взглянула на часы. – Да вообще-то уже далеко не утро…

– У кого как. Просто у нас с вами разные часовые пояса, – отмахнулся Боб.

– Ладно, так и быть.

Надежда отдала Бобу небольшой пакет печенья и плитку шоколада.

– Так чего вам нужно? Какая работа? – спросил он, забросив несколько печенек в рот.

– Ты не слышал о странном ограблении на Пулковском шоссе? Там неизвестные остановили машину, усыпили водителя и пассажиров и похитили груз, который те перевозили.

– Я такой ерундой не интересуюсь. А вас-то что заинтересовало?

– Ты еще не дослушал, какой груз был похищен.

– Небось, деньги.

– А вот и не угадал.

– Ну, тогда кокс или другая какая-нибудь дурь.

– Опять мимо.

– Ну не хочу я играть в «Что, где, когда»! – возмутился Боб. – У меня, между прочим, заказ срочный, а я тут с вами время теряю!

«Не бесплатно», – подумала Надежда Николаевна, но вслух сказала другое:

– Они похитили чемоданчик, в котором находились личинки каких-то редких дальневосточных созданий – то ли насекомых, то ли земноводных.

– Да? И зачем они кому-то понадобились?

– Если бы я знала!

– Короче, что вы хотите узнать?

– Все что можно. На шоссе ведь, наверное, есть камеры видеонаблюдения? Можно к ним подключиться?

– Может, есть, а может, нет… сейчас посмотрим…

Боб склонился к клавиатуре, застучал по ней пальцами и через несколько минут спросил:

– В каком месте это произошло?

– На Пулковском шоссе, сразу после выезда из аэропорта.

– Все не так просто. На тех камерах, которые я нашел, ничего похожего нет. Наверное, грабители специально выбрали слепую зону.

– Так что – ничего не выйдет?

– Я не сказал, что не выйдет. Это будет немного сложнее… – Он снова застучал по клавиатуре и наконец издал победный вопль: – Есть! Я нашел какого-то парнишку, который запускал поблизости от этого места квадрокоптер. Коптер простенький, дешевый, но камера имеется, и я к ней сумел подключиться. Вот, смотрите, похоже, это именно то, что вас интересует.

Надежда Николаевна подсела к компьютеру и уставилась на экран. Изображение на нем было мутное и неразборчивое. Боб что-то проворчал, еще немного поработал, и она с трудом разглядела участок шоссе и три мутных прямоугольника, в которых при достаточном воображении можно было опознать три машины, стоящие на обочине. Две машины заблокировали третью. Из одной вышла неясная фигура, подошла к заблокированному автомобилю и наклонилась к окну. Затем выпрямилась. При этом что-то держала в руках, но разглядеть, что именно, было невозможно.

– Лучше не получается! – вздохнул Боб. – Я и так дошел до предела разрешения камеры.

– Да, плохо видно… – заметила Надежда и по наитию спросила: – А можно узнать точное время, когда сделана эта запись?

– Это можно… – Боб опять поколдовал над компьютером, и в нижнем углу экрана появились цифры: дата и время.

– Десять часов девять минут… – протянула Надежда Николаевна и пробормотала вполголоса: – Девять часов десять минут – или десять часов девять минут…

– Да нет, тут точно видно: десять часов девять минут!

– Да, точно…

– Больше, извините, ничего из этой записи выжать не могу!

– Да нет, ты мне и так очень помог!

– Тогда как насчет гонорара?

– Это само собой! – и Надежда отдала Бобу пакеты из кондитерского магазина.

«Ну что ж, – подумала она, сердечно распрощавшись с молодым человеком, – мои предположения оказались верными. Не на сто процентов, но все же. Операция была назначена на девять часов десять минут, а Машка сказала, что на десять часов девять минут. Поэтому пострадали ни в чем не повинные аксолотли. Интересно, что с ними случилось? Хотя сейчас это уже неважно».

Она проверила телефон, нашла сообщение от этой растелёпы Машки и забеспокоилась уже основательно, поскольку придумать про похищение подруга ну никак не могла.

«Ты жива там?» – написала Надежда Николаевна.

«Пока да», – последовал скорбный ответ, и Надежда велела подруге ехать к ней, потому что разговор предстоял серьезный и долгий, а рассиживать в кафе у всех на виду теперь было небезопасно.

Открыв дверь и увидев на пороге эффектную женщину, Надежда в первый момент удивилась. Она совершенно забыла, что накануне они полдня преображали Марию и, кажется, здорово в этом преуспели, если даже Надежда ее не узнала.

– Богатой будешь! – фыркнула она.

– Что мне то богатство? – вздохнула Машка. – Мне бы жизнь сохранить, а то и деньги не понадобятся. Ох, Надя, задним числом я так испугалась. Вот чего этому типу от меня нужно?

– Телефон ему нужен, тот самый…

– Да отдам я ему этот телефон, мне чужого не нужно!

– Не поможет, – констатировала Надежда Николаевна. – Теперь он тебя в покое не оставит, тем более что ты его лицо видела.

В процессе разговора они незаметно переместились на кухню, и Надежда с тоской подумала, что у Машки снова начнется нервный жор, а ей на сегодня и Боба хватило. Однако подруга всего лишь налила себе воды из чайника, после чего обстоятельно пересказала свои утренние приключения, не забыв про таксиста, который сумел оторваться.

– Номер записала? – оживилась Надежда Николаевна.

– А как же! – Машка полезла в карман и вытащила бумажку. – Вот!

– Пойдем посмотрим! – Надежда потянула подругу в кабинет мужа, где стоял компьютер.

– Да мне и записывать не нужно, я сразу номер запомнила! – тараторила Машка. – И лицо этого типа прямо перед глазами стоит, где угодно его узнаю…

Внезапно она замолчала, потому что Надежда вдруг встала как вкопанная с таким выражением, словно увидела что-то странное.

– Надь, ты чего? – Машка тронула ее за плечо.

– Что ты сказала? – переспросила Надежда Николаевна, потирая переносицу. – Странно, ведь я убирала их… точно помню, что убирала… Неужели у меня провалы в памяти?

– О чем ты? – удивилась Мария.

– Да так, ни о чем… – смущенно ответила Надежда. – Хотя нет… что это я… Понимаешь, эти счеты… Я совершенно точно помню, что убирала их в шкаф, на верхнюю полку. А они, как видишь, лежат на столе, рядом с компьютером…

Действительно, счеты лежали на столе. Те самые, с костяшками в виде черных и белых кошек.

– Ну, может, ты их машинально достала…

– Как можно сделать что-то машинально? Сделать – и не помнить об этом?

Надежда снова задумчиво взглянула на счеты… и вдруг повернулась к подруге:

– Какой, говоришь, номер был у того фальшивого такси?

– АГА двести семьдесят четыре, – ответила Мария. – А что?

– А теперь посмотри на счеты!

Мария проследила за взглядом подруги.

На нижней проволоке было отложено четыре костяшки, на второй – семь, на третьей – две.

– Двести семьдесят четыре… – неуверенным голосом произнесла Мария. – Надя, ты меня, наверное, разыгрываешь… наверное, ты нарочно отложила на счетах это число!

– Делать мне больше нечего! – фыркнула Надежда Николаевна. – И вообще, когда бы я это успела? Ты ведь совсем недавно назвала мне этот номер. И к счетам при тебе я не прикасалась, ты же видела! Да и вообще, я только сейчас их заметила. Кстати, до сих пор не понимаю, как они здесь оказались…

– Мистика какая-то!

– Вот именно – мистика! Сначала на них оказалось количество рассыпанных бусин…

– Каких бусин? – заинтересовалась Мария.

– Неважно… допустим, совпадение. Потом – номер автобуса, на котором ты попала в аварию, потом – сумма, которую мы истратили на одежду, а теперь еще – номер машины.

– Да глупости все это!

Мария хотела сбросить костяшки, но Надежда не позволила, а вместо этого сама аккуратно сдвинула их и отложила шесть цифр наугад: 251179. Внимательно на них посмотрела, потом сфотографировала счеты на телефон и только после этого снова убрала в шкаф.

– Ну а теперь займемся номером машины.

– Что, снова пойдешь к этому своему Бобу? – ехидно осведомилась Мария.

– Обижаешь! С такими простыми вещами я вполне могу справиться сама. У меня есть такая замечательная база данных…

Действительно, некоторое время назад Надежда Николаевна помогла одному очень влиятельному человеку, и когда он, как золотая рыбка, спросил, чего она хочет в награду, пожелала не новое корыто, не квартиру и не загородный дом, а хорошую базу данных, которая позволяла бы найти любого человека по номеру телефона или машины.

Через несколько секунд база выдала ей ответ, и Надежда протянула:

– Так я и знала…

– Что, твоя хваленая база оказалась бессильна?

– Да нет, что ты, она знает все!

– Тогда чем же ты недовольна?

– Как я и думала, машина, которая ехала за тобой, принадлежит не частному лицу, а оформлена на крупную организацию – научно-производственный холдинг «Интерлинк».

– Что это такое?

– Большая часть информации засекречена, а в открытых источниках можно узнать только то, что этот холдинг занимается исследованиями в области специальной компьютерной техники. Значит, твой загадочный преследователь работает в нем, и занимает высокую должность, если может пользоваться машинами представительского класса.

– А твоя знаменитая база не может выдать его имя?

– Если бы машина была его личная – никаких проблем, но машина корпоративная, а данные о руководстве холдинга засекречены.

– Тогда мы можем устроить наблюдательный пункт возле проходной этого холдинга и последить за теми, кто туда входит и выходит. Рано или поздно тот человек появится, и я его узнаю!

– Представляешь, сколько людей там работает? – Надежда задумалась, но потом все же кивнула: – Хотя попробовать можно… Только не так, как ты предлагаешь, потому что если даже никто не заинтересуется двумя подозрительными тетками, которые толкутся возле здания холдинга, то вряд ли ты сможешь разглядеть этого типа, который выезжает из гаража в машине. Такие люди, знаешь ли, пешком не ходят… А что это за музыка играет? Твой телефон?

– Ой, точно он!

Мария сорвалась с места и понеслась в прихожую. Там она долго шарила в сумке, пыхтя и чертыхаясь, после чего просто вывалила все содержимое торбы на пол и с торжествующим криком вытащила из кучи вещей телефон.

– Слушаю вас, Вячеслав Сергеевич! Главный… – шепнула она, прикрыв трубку. – Да… да-да, конечно… ну что же делать, все мы занятые люди… да-да, конечно, буду… и вам всего доброго и до встречи… Извиняется, – усмехнулась она, убирая телефон, – что не смог со мной поговорить. А я не стала ждать и ушла. Вот так вот.

– Слушай, я тебя просто не узнаю!

– Я сама себя не узнаю… – Мария присела, чтобы собрать рассыпанные мелочи.

– Знакомая сумочка… – протянула Надежда. – А я ее искала. Ну ладно, носи пока. А это что?

– Сама не пойму! – Мария в недоумении уставилась на две похожие связки ключей. На обеих было по два ключа и третий от домофона.

– У тебя что – две квартиры? – нахмурилась Надежда Николаевна.

– Нет, ты же знаешь…

– Машка, признавайся, чьи это ключи? У кого ты их стащила случайно? Человек, может, ищет, замки меняет…

– Не меняет… – сказала Мария странным голосом.

Надежда тут же напряглась:

– Ну что еще? Чьи это ключи?

– Они… той самой убитой… которая рыжая… Понимаешь… я уронила кошелек… и полезла под стол… а там… в общем, наверное, ключи выпали у нее из кармана или из сумки, когда она… когда ее… – Мария захлопала глазами и закончила: – А я их прихватила машинально, потому что ничего не соображала от страха… так что это они.

– И с тех пор ты их так и таскала в сумке? Ну и ну! – только и могла сказать Надежда Николаевна. – А если бы тебя полиция задержала и нашла эти ключи? Ну ладно, ладно, к счастью, ничего не случилось, а покойнице эти ключи уже не нужны. А знаешь что? – Надежда посмотрела на подругу такими глазами, что та поняла: Надька взяла след и теперь ее ничем не остановишь.

Уж Мария-то знала свою подругу: когда глаза у нее загораются, как у львицы в саванне, это значит, что Надежда Николаевна вышла на охоту.

– Знаешь что? – повторила Надежда. – Мы с тобой можем пойти в ту квартиру и кое-что выяснить.

– Например?

– Например, как она была связана с тем типом с благородной сединой на висках! Должно же что-то быть в квартире?

– А если там кто-то живет? Дети, муж…

– Вот этого точно нет! – убежденно сказала Надежда. – Семейная женщина не станет заниматься сомнительными делами. Куда-то звонить, что-то передавать… да у нее и времени-то на это нет!

Мария посмотрела на подругу очень выразительно: мол, у самой-то семья есть, а тебя хлебом не корми – дай куда-нибудь впутаться. Но Надежда в этот момент отвернулась и не заметила ее взгляда.

– А как мы найдем ее адрес? – сдаваясь, пробормотала Мария, но Надежда Николаевна только отмахнулась, углубившись в свою замечательную базу данных.

– Говоришь, она тебе звонила, представившись журналисткой городской газеты?

– Ну да, газета «Утреннее какао»! – фыркнула Мария, сообразив, что к чему, и быстро нашла в своем телефоне тот звонок. – Ага, вот этот номер… похоже, что городской… ну, тогда все очень просто!

Телефон оказался зарегистрирован на Карасеву Елену Константиновну, проживающую по адресу: улица Татьяновская, дом пять, квартира тринадцать.

– Идем прямо сейчас! – предупредила Надежда. – Тогда я успею вернуться до прихода мужа с работы.

– Ну ладно, а то завтра я не могу, у меня занятия и встреча с главным редактором, – добавила Мария, чтобы дать подруге понять, что она тоже занятой человек.

Покойная гражданка Карасева жила не так далеко, так что подругам не пришлось тащиться через весь город. Дом был самый обычный, девятиэтажный, который давно требовал ремонта. Возможно, когда-то возле него и были какие-то клумбы, высаженные самими жильцами, но цветы давно завяли и высохли, кусты облетели, и все это производило не самое приятное впечатление.

Домофон в подъезде имелся, но сейчас дверь была открыта и подперта ножкой от стула.

Мария и Надежда поднялись на четвертый этаж и подошли к двери квартиры номер тринадцать. Надежда Николаевна достала из сумочки связку ключей, попробовала первый, но он не подошел. Вставила второй ключ… но в это время открылась дверь соседней квартиры, и оттуда выглянула полная особа в халате, расписанном увядающими хризантемами. Да и сама она тоже напоминала какое-то увядающее растение – только не цветок, а что-то вроде укропа или петрушки.

– Вы кто, извиняюсь, такие? – осведомилась эта особа, оглядев подруг с ног до головы.

– А вы кто? – не растерялась Надежда Николаевна и ответила таким же оценивающим взглядом.

– Я-то известно кто! Я в своей собственной квартире проживаю и нахожусь в полном своем праве. А вот вы кто и по какому праву в Еленину квартиру ломитесь?

– Мы конкретно ее сослуживцы… то есть сослуживицы, – выдала Надежда домашнюю заготовку. – То есть конкретно мы с ее работы. И как видите, Елена нам свои ключи дала! – Надежда продемонстрировала соседке связку ключей.

Мария держалась индифферентно, не вмешиваясь в разговор.

– С рабо-оты? – недоверчиво переспросила соседка. – А мне она говорила, что с работы уволилась.

– Мало ли что она вам говорила! – Надежда Николаевна потихоньку входила в раж. – Вот нам, например, она говорила, что у нее есть соседка – злыдня, все время подглядывает, подслушивает, на громкую музыку жалуется… А Елена, между прочим, если и слушает музыку, так только в наушниках. – Она повысила голос и продолжила: – А недавно эта соседка вообще такое учудила – в стенке дырочку просверлила, чтобы подслушивать и подглядывать было сподручнее! Так вот, мне чрезвычайно интересно, не вы ли случайно та самая любознательная соседка?

– Не я! Как вы могли такое подумать? И чего я там у нее не видела? И вообще, если что я и сверлила, так исключительно чтобы календарь повесить.

– Ах, не вы? Ах, календарь? Ах, повесить? – протянула Надежда Николаевна, и Мария, повинуясь ее тычку, издевательски хрюкнула.

– Да, календарь! С котами! А сама она где? – продолжала соседка свой допрос. Как видно, не так-то просто было сбить ее с толку.

– А сама она где надо – в больнице.

– В больни-ице? – оживилась увядающая хризантема. – А что с ней такое случилось?

– Случилась с ней большая неприятность. Конкретно – попала наша Елена под машину.

Надежда решила, что навредить Елене ничто уже не может, и поэтому можно говорить о ней что угодно.

– Ох! – Соседка всплеснула руками. – Под маши-ину?

– Да, под машину! Подробностями интересуетесь? У нее открытый перелом левой ноги, закрытый перелом правой руки и еще два ребра сломаны. Или даже три. А нас она отправила в свою квартиру за кое-какими вещами. Еще чем-нибудь интересуетесь? Может, вам список этих вещей зачитать?

– А тот мужчина, который раньше сюда приходил, тоже с ее работы?

– Мужчина? – Надежда насторожилась. – Какой еще мужчина?

– Ну какой… приличный такой мужчина, представительный… на композитора одного похож… или на певца…

– А вы с ним тоже разговаривали?

– Нет, я его только в глазок видела.

– Ах, в глазок!

«Твое счастье», – подумали подруги и переглянулись.

Тут соседка забеспокоилась и проговорила:

– А вообще, некогда мне тут с вами разговаривать… у меня суп на плите стоит…

С этими словами она втянулась в свою квартиру и захлопнула за собой дверь.

Второй ключ тоже не подошел, и Надежда Николаевна снова попробовала первый, который как раз подошел. Она открыла дверь, стараясь не скрипеть, и они с Марией вошли внутрь.

– Про какого это мужчину она говорила? – спросила Мария, как только за ними захлопнулась дверь.

– Вот и мне это тоже очень интересно. Мужчина приличный, представительный… похож на какого-то композитора или певца…

– Точно, это он, злодей и убийца! На всю жизнь его седые виски запомнила!

– Значит, он успел-таки сюда раньше нас… но все равно, раз уж мы сюда пришли – нужно все осмотреть!

Квартирка оказалась небольшая, однокомнатная, с довольно просторной кухней, но было душно, пахло пылью и еще чем-то непонятным, что Мария идентифицировала как пустоту. Ну да, здесь уже несколько дней никого не было, и квартира скучала по хозяйке и уже подозревала самое худшее.

Мария представила, что квартира так и будет стоять пустая, а потом придут чужие люди, выбросят все хозяйские вещи, не разбираясь, сделают ремонт. Если и есть у этой рыжей родственники, то наверняка дальние, считай, тоже чужие люди.

Мария поежилась. Вот так помрешь в одночасье, никто и не вспомнит… а потом придут в квартиру и все выбросят.

Она тут же одернула себя: она же вовсе не одинока, у нее есть дочь, есть близкие друзья, подруги, коллеги наконец! Но все равно было неприятно…

Нет, надо позвонить дочери и вообще почаще с ней видеться. А еще надо наконец сделать в квартире генеральную уборку, разобрать вещи и выбросить кое-какое барахло. Осознав все, что ей предстоит, Мария совсем пала духом: как уже говорилось, она терпеть не могла никакой уборки.

Надежда ходила по квартире, внимательно оглядываясь по сторонам. Своим наметанным глазом она определила, что в квартире Елены действительно кто-то недавно побывал, и этот кто-то устроил планомерный обыск. Правда, после себя он не оставил беспорядка, но видно было, что все вещи вынимали из шкафов и ящиков, а потом положили обратно – однако не в том порядке, в каком разложила бы их сама Елена.

Наконец Надежда Николаевна добралась до компьютера.

– Ага, компьютер он оставил… не унес с собой… Интересно почему?

Она попыталась включить его, но он был закрыт паролем.

– Ничего, Боб с такими вещами разберется за пару минут… точнее, за пару пирожных!

– Опять к своему Бобу пойдешь?

– А куда же без него? Опять в магазин придется идти и тонну сладкого покупать. В прошлый раз соседку там встретила, она так неодобрительно на меня посмотрела – мол, столько сладкого лопаешь…

– А сама-то она что в том магазине делала?

– Вот уж не знаю, я поскорее ушла. Хотя вот сейчас подумала… может быть, и не придется к нему обращаться…

Надежда еще раз взглянула на ноутбук и потом повернулась к подруге:

– Маш, ты свой компьютер защитила паролем?

– Ну, конечно! Как же без этого? Все защищают, и я тоже…

– А пароль помнишь?

– Нет, – Мария смутилась. – Сколько ни пыталась – все время забываю! Пришлось записать.

– И где же ты его хранишь?

– Ну, понимаешь, он ведь должен быть под рукой… поэтому я его записала на бумажке и приклеила снизу к компьютеру. Понимаю, что это глупо, но ничего умнее придумать не смогла.

– Вот и у меня та же история. Подозреваю, что большинство пользователей поступает точно так же. – Надежда перевернула компьютер Елены – и воскликнула: – Бинго!

Действительно, к его задней стенке оказалась приклеена желтая бумажка, на которой были аккуратно записаны несколько букв, цифр и значков.

– Да здравствует склероз!

Надежда набрала пароль на клавиатуре, однако на экране тут же появилась надпись: «Пароль неверный!»

– Вот тебе раз!

Она еще раз набрала цифры и буквы более внимательно, но ответ был тот же. Неужели и правда придется идти к Бобу?

Однако Надежда Николаевна не привыкла так легко сдаваться. Она подсчитала символы пароля – их было шесть. Ага, обычно так зашифровывают дату рождения, свою или кого-то близкого. Буквально сегодня она уже видела шесть похожих цифр. Но где? Правильно, на старинных счетах.

– Пойдем уже! – Мария тянула ее за рукав. – Как-то мне здесь неуютно…

Надежда отыскала в своем телефоне фотографию счет, на которых она бездумно отложила 251179, и набрала эти цифры в качестве пароля.

Прошло несколько секунд, и на экране засветилась надпись: «Добро пожаловать!», а также иконки, обозначающие рабочие программы и папки с документами.

Надежда кликнула на одну из таких папок, но в ней ничего не было. Кликнула на вторую, третью… но все папки оказались пустыми.

– Понятно, почему он оставил компьютер! – проговорила она, проверив последнюю папку. – Он просто стер его содержимое! Стер все, до основания!

– И что же теперь делать? Выходит, нам от этого компьютера нет никакого толка?

– Может быть, все не так безнадежно. Все же придется идти к Бобу, вероятно, ему удастся хоть что-то выжать из этого злополучного компьютера!

Надежда Николаевна мысленно вздохнула, понимая, что за такую серьезную работу Боб не возьмет шоколадку и покупное печенье. Придется печь пирог с абрикосами. Надежда положила ноутбук Елены в свою сумку, еще раз огляделась и направилась к выходу.

– Подожди! – Мария вдруг наклонилась и достала из-под стола красную книжечку.

Ею оказался паспорт на имя Карасевой Елены Константиновны.

– Дай сюда! – сказала Надежда. – Пусть и нехорошо, но я возьму его с собой. Потом узнаю, в каком морге она лежит, и попробую паспорт туда подбросить… так хоть ее опознают.

На следующий день подруги встретились ближе к обеду. У Марии были утренние занятия, Надежда же занесла Бобу купленный в кондитерской на углу миндальный торт (с пирогом решила все же не заводиться). Боб ворчал, что у него много работы, но торт, разумеется, склонил весы в ее сторону.

Холдинг «Интерлинк» занимал монументальное, внушительное здание в стиле так называемого сталинского ампира. Строгие дорические колонны выстроились вдоль помпезного желто-белого фасада, как рота почетного караула.

Надежда Николаевна с вечера раздумывала, в каком виде ей идти в холдинг, и в конце концов решила, что одеться нужно прилично. То есть никакого грима, новое пальто и дорогие сапоги, и сумка тоже недешевая.

Оставив Марию в кафе напротив, она толкнула тяжелую, отделанную бронзой дверь и вошла в холл. Прямо напротив входа располагался турникет с пристроенной к нему стеклянной будкой охранника.

Надежда невольно вспомнила те времена, когда работала инженером в научно-исследовательском институте и каждый день проходила через такую же проходную с турникетом. Только там в будке сидели пожилые коренастые тетки с суровым пронзительным взглядом, с широкими плечами и короткими ногами. Здесь же в «аквариуме» охраны восседал пузатый мужичок с круглыми блекло-голубыми глазками. Должно быть, военный отставник.

Взглянув на Надежду оценивающим взглядом, он неодобрительно процедил:

– Пропуск!

– Да я насчет работы, – произнесла Надежда Николаевна с улыбкой. – В бухгалтерию хотела устроиться… – И снова улыбнулась, вовсе не легкомысленно, а с достоинством.

Это произвело на охранника хорошее впечатление, и вполне человеческим голосом он сказал:

– Если насчет работы – это вам с другой стороны надо, где отдел кадров…

– С другой? – разочарованно протянула Надежда.

В эту минуту рядом с ней возникла невысокая пухленькая женщина с круглыми глазами и красным сердечком губ. Она застряла у турникета с другой стороны и невольно слышала разговор.

– Вы, наверное, к Анеле Казимировне? Это про вас, наверное, Анеля Казимировна говорила!

– Да, наверное, – уклончиво пролепетала Надежда.

– Да, Анеля Казимировна вас ждет! Жалко, что я на обед ухожу, а то я бы вас проводила… – Женщина сыпала слова, как горох, потом жизнерадостным колобком подкатилась к охраннику и затараторила: – Пропустите женщину, это она к нам идет! Анеля Казимировна про нее говорила… Анеля Казимировна…

– Казимировна или не Казимировна, а только пропуск непременно нужен! – отрезал охранник. – Без пропуска я никого не пропущу! Такой порядок!

– Да, без пропуска никак… – согласилась пухленькая особа, тут же подскочила к висящему на стене местному телефону, сняла трубку и заговорила без паузы: – Анелечка Казимировна, она тут! Пришла она! Ну да, та женщина, про которую вы… про которую мы… про которую нам… ну да, только ей пропуск нужен, без пропуска никак… не пропускают ее без пропуска… ну да, ну да, все поняла!.. – Она тут же повернулась к Надежде и показала на окошечко слева от турникета: – Подойдите туда, в бюро пропусков, там вам выпишут одноразовый пропуск. Анеля Казимировна им позвонит. А уже с ним вы к нам, то есть к Анеле Казимировне… я бы вас сама проводила, только мне на обед нужно, иначе я поесть не успею! – И она исчезла, прежде чем Надежда успела хоть что-то сказать.

Надежда Николаевна подошла к окошечку и, заглянув в него, проговорила:

– Мне пропуск одноразовый должен быть выписан. Анеля Казимировна вам звонила…

– Паспорт! – отчеканила девушка в окошке.

– Анеля Казимировна… – повторила Надежда как заклинание.

– Паспорт! – отрезала девушка.

Показывать в холдинге собственный паспорт Надежде совершенно не хотелось, тем более что его при себе у нее и не было, но тут она вспомнила про паспорт покойной Елены.

«Ей уже ничто не повредит, так что была не была…» – подумала Надежда Николаевна и протянула паспорт Елены в окошечко, запоздало сообразив, что не слишком похожа на рыжеволосую. Да и сделана эта фотография могла быть давно. По Машкиному описанию этой Елене должно быть лет сорок. Ну да, год рождения в паспорте восемьдесят второй, кажется…

Как бы то ни было, девушка проверила паспорт, ничего не сказала и тут же вернула его вместе с одноразовым пропуском.

Предъявив пропуск, Надежда Николаевна благополучно прошла внутрь. Охранник в спину сообщил ей, что бухгалтерия находится на втором этаже.

Возле лифта висела табличка:

2 этаж – бухгалтерия и отдел технической документации.

3 этаж – дирекция.

4 этаж – технический отдел.

У Надежды мелькнула мысль, что, предъявив паспорт покойной Елены, она запустила сложный процесс, а попросту говоря, сунула палку в муравейник, но тут подъехал лифт, она вошла внутрь и, не раздумывая, нажала на кнопку третьего этажа.

Почему третьего, а не второго, где располагается бухгалтерия?

Во-первых, идти в бухгалтерию ей совершенно не хотелось: Анеля Казимировна моментально установит, что она ничего не смыслит в бухгалтерском учете. А во-вторых, неизвестное науке шестое чувство, иначе называемое женской интуицией, подсказывало, что таинственный незнакомец, который, по всей видимости, убил Елену и пытался похитить Марию, принадлежит к числу руководителей холдинга, а значит, находится именно на третьем этаже.

Двери лифта открылись, и Надежда Николаевна вышла в коридор. Его пол был выстелен приглушающей шаги зеленой ковровой дорожкой, а в качестве освещения выступали не банальные потолочные светильники, а красивые бронзовые бра. Да, холдинг крупный, богатый.

Идя по коридору, она поглядывала по сторонам и читала таблички на дверях. Тут одна из дверей открылась, и из кабинета, оживленно разговаривая, вышли две женщины. В одной из них Надежда Николаевна узнала пухлую особу, которая помогла ей получить пропуск. Встреча с ней никак не вписывалась в планы Надежды, поэтому юркнула в дверь, на которой был нарисован характерный женский силуэт, и спряталась в кабинке. Только тогда до нее дошло, что она наверняка ошиблась, ведь та женщина вышла на обед и не могла так быстро оказаться на третьем этаже.

Надежда уже хотела выйти из кабинки, как дверь дамской комнаты скрипнула, и в нее вошли, разговаривая, те самые две женщины.

– Так что – ничего не получается? – сочувственно спросила одна из них, с более высоким голосом.

– Ничего! – со вздохом ответила вторая, обладательница глубокого контральто. – Уж я как только не пробовала! На одну одежду сколько денег истратила, на косметику… ужас!

– Ну, одежда и косметика – это не выброшенные деньги…

– Это да, но результат? Декольте пробовала такое, что чуть не простудилась, чулки со стрелкой… а он вообще меня не замечает, смотрит как на пустое место. А последние дни вообще хамит, словно грузчик мебельного магазина!

– Да ты что, Ларисочка? Такой приличный мужчина, с виду благородный…

– С виду – да… одни виски чего стоят! Я до сих пор, как увижу эти его седые виски, прямо сама не своя! Но раньше он еще ничего был, чувствовалось воспитание, а последнее время буквально как с цепи сорвался…

– Ужас!

– Да, именно ужас! А сегодня вообще! Выходит из кабинета, я его спрашиваю: «Илья Васильевич, когда вы вернетесь?» А он: «Не ваше дело!» И ушел, только что дверью не хлопнул.

– Кошмар!

– Да, именно кошмар… иначе не скажешь… и как же это не мое дело, когда я его личный секретарь? Я должна знать, где он находится, чтобы ответить, если кто позвонит… мало ли, может, он генеральному понадобится.

– Вот именно!

Надежда внимательно слушала – и картина складывалась. Мужчина с седыми висками и благородной внешности… наверняка тот самый неизвестный злодей! Теперь она знала, как его зовут, – Илья Васильевич. Конечно, хорошо бы узнать и фамилию…

Женщины закончили разговор и вышли. Надежда, немного выждав, тоже выскользнула в коридор и успела заметить, как одна из женщин вошла в дверь в дальнем конце коридора.

Надежда Николаевна пошла следом и увидела на двери табличку: «И.В. Каменов. Заместитель директора по общим вопросам».

И.В.

Илья Васильевич.

Теперь Надежда знала и фамилию представительного злодея. Ее сегодняшнюю операцию уже можно было считать успешной, но она решила не останавливаться на достигнутом. Для начала она вернулась в туалет, сняла пальто и спрятала его в кабинке. Туда же сунула сумку, а дверь заблокировала, опустив снаружи защелку при помощи кредитной карточки. Затем вернулась к кабинету Каменова и с деловым видом вошла внутрь.

В предбаннике за столом сидела ухоженная дама лет сорока с глубоко несчастным лицом.

– Илья Васильевич у себя? – осведомилась Надежда Николаевна с видом спешащего по важному делу человека.

– Ильи Васильевича нет. – Секретарша выразительно подняла глаза, давая понять, что ее шеф находится в высших сферах. – А вы по какому вопросу?

– А меня Анеля Казимировна послала, – затараторила Надежда, придвинувшись к столу. – Она, Анеля Казимировна, передала ему папку с цифрами за прошлый квартал, а ей они самой неожиданно понадобились, вот она меня и послала, потому что она отдала папку Илье Васильевичу…

– Ничего не знаю ни про какую папку!

– Но вы все-таки проверьте, а то как же я без папки вернусь? Анеля Казимировна будет очень недовольна, а когда Анеля Казимировна недовольна…

В это время зазвонил телефон, секретарша сняла трубку и проговорила своим глубоким контральто:

– Приемная Каменова! – А затем, что-то послушав, заговорила быстро и уверенно: – Ильи Васильевича сейчас нет, но он…

Надежда Николаевна тем временем придвинулась ближе и перегнулась через стол. Ее внимание привлек отпечатанный список местных телефонных номеров. Она нашла среди них номер Ильи Васильевича Каменова и постаралась его запомнить.

Секретарша тем временем закончила разговор, подняла взгляд на посетительницу и недовольно проговорила:

– Что это вы надо мной висите?

– Я насчет папки, – напомнила ей Надежда. – Анеля Казимировна просила…

– Я вам сказала: нет у меня никакой папки! Так и передайте своей Амелии Кашмировне!

– Анеле Казимировне, – поправила ее Надежда. – Непременно передам!

Покинув приемную, она первым делом вернулась за своими пальто и сумкой, потом спустилась на первый этаж и набрала номер Каменова с висящего на стене телефонного аппарата.

Как только в трубке раздалось глубокое контральто секретарши, Надежда Николаевна зажала нос пальцами и проговорила чужим гнусавым голосом:

– Это приемная Каменова?

– Да. А с кем я говорю?

– Можно попросить Илью Васильевича?

– Ильи Васильевича нет на месте. Что ему передать?

– Передайте, что ему звонила Елена Константиновна Карасева. Только непременно передайте и ничего не перепутайте! Карасева Елена Константиновна.

– Я никогда ничего не путаю, – оскорбленным тоном ответила секретарша.

Охранник, нажимая кнопку открытия турникета, поинтересовался:

– Ну что, договорились насчет работы?

Надежда встревожилась, что он ее запомнил, но виду не показала и улыбнулась:

– Еще неточно, но вам спасибо.

И поскорее заторопилась к выходу.

Мария проводила подругу взглядом и огляделась. Кафе, в котором она ждала Надежду, располагалось напротив входа в холдинг и было отличным местом для наблюдения. Подруги договорились: если Мария увидит того таинственного незнакомца с благородными седыми висками и весьма неблагородными криминальными замашками, то сразу же позвонит.

Кафе было разделено перегородками из толстого матового стекла на отдельные уютные кабинки, в каждой из которых помещался стол на четыре персоны. Для придания помещению еще большего уюта стеклянные перегородки были украшены гирляндами искусственных цветов и разноцветных лампочек – видимо, в кафе уже готовились к Новому году. Кроме того, перед входом в одну из кабинок на диванчике сидел огромный меховой медведь почти в натуральную величину в красном новогоднем колпаке – еще одно преждевременное проявление приближающихся новогодних праздников.

Мария следила за входом в здание холдинга и маленькими глотками пила кофе.

В это время в кафе вошли два рослых плечистых парня, похожих друг на друга, как две капли воды… вернее, как похоже на человека его собственное отражение в зеркале: то, что у одного находилось слева, у другого располагалось справа.

Близнецы остановились поблизости от кабинки, где сидела Мария, и огляделись.

– Сюда она должна прийти… – задумчиво проговорил один из них.

– Прийти она должна сюда! – подтвердил второй.

– Проверь, у тебя время в телефоне забито…

Второй близнец полез в карман, достал оттуда мобильник и вдруг, перекосившись от омерзения, уронил его на пол.

– Ты что? – шикнул на него брат. – Руки не держат?

– Да там опять этот червяк… – с отвращением прошипел второй, наклоняясь за телефоном. – Я телефон достал, а там червяк в кармане… расползлись тогда и всюду попрятались… куда не сунешься, всюду эти червяки… сейчас еще ладно, а когда он ко мне в тарелку заполз, вот гадость была…

– Не червяк, а косоротль, тундра! – поправил его «правый» близнец.

– Сам ты тундра! – обиделся «левый». – Никакой не косоротль, а аксолотль!

– Ну, косоротль, аксолотль, какая разница…

– Большая очень!

Услышав слово «аксолотль», Мария насторожилась и сделала стойку, как охотничья собака. Ведь именно аксолотли, а точнее их личинки, каким-то непонятным образом были замешаны в историю, которую они с Надеждой пытались распутать. Вряд ли это случайность!

«Левый» близнец поднял с полу телефон и вместе с братом вошел в одну из кабинок – в ту самую, где возле входа сидел меховой медведь в красном колпаке.

Мария почувствовала непреодолимое желание проследить за ними и подслушать их разговор, но из того места, где она находилась, сделать это не представлялось возможным.

Тогда она с независимым видом вышла из кабинки, направляясь в сторону туалета, но на полпути изменила направление и подсела на диванчик к медведю. Тот очень удачно загораживал ее, так что близнецы не могли ее увидеть, но слышать их разговор ничуть не мешал.

– Чего она не идет? – в нетерпении проговорил «левый» близнец. – Ждем еще пять минут и уходим!

– Не идет она чего? – повторил «правый». – Еще пять минут ждем и уходим! Хотя Длинный будет недоволен, если мы вернемся ни с чем…

– Недоволен будет Длинный, если мы ни с чем вернемся! – подтвердил «левый» близнец. – А когда Длинный недоволен, это очень плохо кончается. Помнишь, как было с Толяном?

Услышав прозвище Длинный, которому ей велели позвонить и сообщить время операции, Мария уверилась, что близнецы связаны с этой историей, и превратилась в одно большое ухо.

– Еще три минуты ждем! – проговорил «правый» близнец.

– Ждем три минуты еще! – поддержал его «левый».

В это самое время в кафе, тяжело дыша, ворвалась невысокая пухленькая женщина с круглыми глазами и красным, немного смазанным сердечком губ. Она отдышалась, огляделась по сторонам и прямиком направилась к кабинке, где сидели близнецы.

– Чего это вы опаздываете? – недовольно проворчал «правый» близнец. – Мы уже уходить хотели!

– Опаздываете вы чего? – подхватил второй. – Мы уходить хотели уже!

– Задержали меня немножко, в проходной новую сотрудницу встретила, – ответила женщина, причем сейчас в голосе ее не было торопливости и заполошности, как в разговоре с охранником и Надеждой, – только некоторая настороженность.

– Ну ладно, – процедил «правый». – Переходим к делу…

– К делу переходим! Ладно!

– Удалось вам что-то узнать?

– Да, узнать вам удалось хоть что-то?

– Вы же знаете, я в дирекцию не вхожа и в совет директоров тем более. Я в бухгалтерии работаю.

– Тогда за что вы деньги берете?

– Берете деньги за что вы тогда?

– Да подождите, дайте договорить! Я в бухгалтерии работаю, а бухгалтерия – это такое место, где все проявляется. Вот, представьте, когда человек болеет, у него поднимается температура, и ему ставят градусник…

– Чем это вы болеете? – перебил женщину «правый» близнец.

– Болеете вы чем? Это не заразно? – добавил «левый».

– Да ничем я не болею! Это я так, для примера. Просто хотела сказать, что, когда в фирме неприятности, бухгалтерия это первым делом чувствует. Как тот градусник! Если в фирме что-то неблагополучно, платежи, отчисления всякие задерживаются, премии не выплачиваются, а тут наоборот – премию за последний квартал увеличили, особенно в техническом и транспортном отделах. Значит, все у нас в порядке… значит, груз дошел по назначению.

– Значит, тот козел нас кинул! – подвел итог ее рассуждениям «правый» близнец.

– Кинул нас, значит, тот козел! – поддержал его второй. – А вы должны узнать, кто он такой.

– Да как же мне это узнать? Спрашивать, что ли, все начальство – не вы ли это хотели свою фирму кинуть на миллионы?

– Вы же деньги берете, так должны их отрабатывать! Деньги за просто так не платят!

– Берете же вы деньги, значит, отрабатывать их должны…

Женщина сделала небольшую паузу и проговорила, настороженно понизив голос:

– А вы про него хоть что-то знаете? Как-то ведь вы с ним связь держали?

– Связь с ним держали по телефону…

– Так можно этот телефон определить! – затараторила женщина так быстро, что «левый» близнец не успел вклиниться. – У вас же есть техники, специалисты всякие.

– Да тише ты, не суетись!

– Тихо сиди, как мышь под веником! – Второй близнец впервые не стал повторять сказанное братом.

Кажется, он и сам удивился. Мария же слилась в страстных объятиях с медведем и боялась пошевелиться.

– Связь держали по телефону, но для конспирации не напрямую, а через какую-то женщину. Он ей передавал информацию, а она уже – Длинному.

– Ну, так ищите ту женщину! Что я, учить вас должна? Найдите и заставьте говорить…

– Ага, нашли уже! – саркастически ответил «правый» близнец.

– Нашли уже, ага! – подхватил второй. – Только говорить ее уже не заставишь.

– Ну, нашли, и отлично… – Тут женщина, должно быть, почувствовала сарказм и добавила: – И где же вы ее нашли?

– В мертвецкой Елизаветинской больницы! – отчеканил «правый» близнец.

– В больнице Елизаветинской, в морге! – подтвердил второй. – В мертвецкой она отдыхает.

– Вы думаете, это он? – испуганно понизив голос, проговорила женщина.

– А что тут думать? Тут все ясно!

– Ясно тут все уже…

– Ох, зря я с вами связалась…

– Поздно пить боржоми! Теперь вам обратного хода нет. Длинный такого вам не позволит. У него тоже разговор короткий. Знаете, что он с Толяном сделал, который его подвел?

– Знаете, что сделал он с Толяном?

– Да откуда же мне знать? – проговорила женщина, зябко передернув плечами. – Я и Толяна-то никакого не знаю.

– А вот мы его хорошо знаем! То есть знали. Потому что Длинный ему экскурсию в живой уголок устроил. В контактный зоопарк. А знаете, кто у него в живом уголке?

– Кто у него в уголке – знаете?

– Откуда?

– Змеи у него там! Ядовитые! Кобры, эфы, гадюки, гремучие змеи, а самая ядовитая змея – тайпан… После такой экскурсии один путь – на кладбище.

– На кладбище путь, вот он там и оказался…

– Ох, какие ужасы вы рассказываете, – пролепетала женщина. – Зачем мне про все это знать?

– Затем, чтобы вы не думали соскочить или отвертеться! Взяли деньги – так отрабатывайте!

Мария внимательно слушала разговор в кабинке, боясь пропустить хоть слово. Но тут у нее затекли ноги, и она немного подвинулась, чтобы принять более удобное положение. При этом медведь потерял равновесие и начал падать с диванчика. Мария попыталась его удержать, но он все-таки свалился на пол, оставив у нее в руках красный колпак.

Близнецы вскочили и выглянули из кабинки.

Увидев два одинаковых лица, Мария поспешно напялила новогодний колпак и запела, неимоверно фальшивя:

– Джингл белз, джингл белз… С наступающим Новым годом, мальчики! А мы тут с мишкой немножко выпили…

– Вроде до Нового года почти месяц, а она уже празднует… – пожал правым плечом один из близнецов.

– Празднует она уже Новый год, – второй близнец пожал левым плечом.

Женщина ничего не сказала, она под шумок успела сбежать.

Представительный человек средних лет с благородными седыми висками вошел в свою приемную и, скользнув равнодушным взглядом по секретарше, проговорил:

– В мое отсутствие были какие-то звонки?

– Да, Илья Васильевич. Звонил Кустицкий, обещал перезвонить завтра. Еще Карапетян, Заворотников. А еще… не знаю, важно ли это… звонила какая-то женщина, Карасева, очень просила передать, что хочет с вами встретиться.

– Карасева? – переспросил Илья Васильевич, застыв на месте. – Вы ничего не путаете?

– Нет. Сейчас на всякий случай взгляну в свои записи… вот, точно – Елена Константиновна Карасева.

Справившись с дрожью, Илья Васильевич вошел в кабинет, закрыл за собой дверь, сел за стол и только тогда дал волю нервам.

– Не может быть! – прошептал он, ударив кулаком по столешнице. – Не может! Не может! Я ей вколол такую дозу, которой хватило бы на десять человек!

Он прикрыл глаза и немного посидел так, пытаясь переварить услышанное. Неужели она выжила? А даже если и выжила – как она смогла выйти на него? Как узнала, кто он такой? Где взяла его номер телефона?

Нет, все-таки она не могла выжить. Но тогда дело обстоит еще хуже. Тогда его телефон каким-то образом узнал Длинный, и этот звонок – предупреждение. Он дает понять, что крепко держит Илью Васильевича за горло.

Что делать? Он так тщательно все продумал, чтобы обезопасить себя и чтобы исполнитель не смог его вычислить, но это не помогло… Что же делать?

Бежать? Скрыться где-нибудь в далеких краях, где его никто не найдет? Но для этого нужны большие деньги.

Если бы он сумел провернуть задуманную операцию, если бы сумел чужими руками заполучить партию «Продукта Х», как они для конспирации называют изотоп селениум-315, все его проблемы были бы решены. У него уже есть покупатель, готовый заплатить за этот изотоп огромные деньги.

Вот, кстати, еще одна проблема…

Покупатель будет очень недоволен. А это такой человек, чье терпение лучше не испытывать.

Лысый, худощавый человек с нездоровой желтоватой кожей снял со стены картину (портрет старого умного итальянца), открыл спрятанный за ней сейф и достал из него старинные счеты, выполненные из черного дерева и украшенные инкрустацией и гравировкой. На золотистые стержни были нанизаны костяшки, но не простые, а особенные – в виде маленьких, изящных черепов. Большая часть из них была выточена из слоновой кости, несколько разделительных – из черного дерева. В глазницах черепов тускло отсвечивали круглые зеленые камешки.

Лысый человек положил счеты на стол, прикоснулся к ним бережными, ласкающими движениями и, прикрыв глаза, проговорил тихим, шелестящим змеиным голосом:

– Три… мне непременно нужны все три. Тогда я обрету небывалое могущество. Вы должны мне помочь, вы это можете, я знаю… Вы должны мне помочь найти еще две доски. И когда все они будут моими, мне будет подвластно все.

Он встряхнул счеты – и костяшки ответили негромким шорохом. Встряхнул немного сильнее – и несколько черепов сдвинулись с места. Лысому человеку показалось, что черные черепа издевательски скалятся.

– Подайте мне хоть какой-нибудь знак! – Голос его стал умоляющим. – Я твердо знаю, что остальные доски находятся где-то здесь, близко! Я это чувствую!

Он положил руку на счеты и провел пальцами по костяшкам. Показалось ему или белые черепа под его рукой потеплели? Неужели это знак?

Он сложил руки домиком и помолился – не Богу, нет, а той силе, которая, как он надеялся, поможет ему найти недостающие счеты. А уж что делать потом, он знает: нужно отложить на всех трех счетах число, которое он нашел в старинном манускрипте. Манускрипт случайно попался ему на глаза, вернее, поначалу он так думал… но на самом деле все взаимосвязано, так что и недостающие счеты он обязательно найдет. Главное – верить, что так будет. А он верит.

Лысый человек прислушался к себе и решил попробовать еще раз. Вдруг повезет? А если нет, то он станет пробовать снова и снова.

Он отложил несколько костяшек на первом и втором стержнях и снова прикрыл глаза. Перед его внутренним взором возник желтоватый клубящийся туман, который стал бледнеть, и сквозь него проступило старое морщинистое лицо, а затем и вся фигура…

Есть! Кажется, он нашел еще одни счеты!

Он посидел немного, успокаиваясь, дождался, пока руки перестанут трястись, а голос срываться и скрипеть, потом нажал кнопки на телефоне и сказал тихо, но твердо:

– Вы мне нужны.

И отключился, зная, что та, кому он позвонил, не станет отговариваться занятостью или простудой и прибудет сразу же, как только успеет доехать. Она знает, что медлить ей нельзя, он этого не простит.

Даниил Никодимович услышал трель дверного звонка, встал с дивана и старческой шаркающей походкой поплелся в прихожую. Там он накинул стальную цепочку и только после этого открыл дверь.

На лестничной площадке стояли две женщины: одна блондинка, другая жгучая брюнетка, и тем не менее чем-то они были неуловимо похожи. Обе молодые, впрочем, в последнее время Даниилу Никодимовичу все люди моложе пятидесяти казались молодыми, одеты вполне прилично, на лицах одинаковые неискренние улыбки, когда улыбаются только губы, глаза же при этом смотрят серьезно, настороженно и оценивающе.

Исходя из этого, старик подумал, что женщины хотят ему что-то продать – например, какое-нибудь лекарство от всех болезней или совершенно бесполезный, но дорогостоящий прибор, – и проговорил усталым от возраста и осознания собственной правоты голосом:

– Я ничего не покупаю.

– А мы ничего и не продаем, – с наигранной радостью ответила брюнетка и добавила: – Мы только хотим с вами поговорить, Даниил Никодимович.

Старик отметил, что они знают его имя-отчество. Впрочем, это ничего не значит, в наше время мошенники запросто могут узнать о человеке все что угодно…

– О чем вы хотите поговорить? И для начала – кто вы такие?

– Мы, – вступила в разговор блондинка, – работаем в музее бухгалтерии и учета.

На этот раз Даниил Никодимович заинтересовался. Он почти всю сознательную жизнь проработал бухгалтером – сначала рядовым, потом старшим, потом главным. С должности главного бухгалтера он вышел на пенсию. И за долгие годы своей работы привык думать как настоящий бухгалтер. Все события и явления жизни он относил на тот или другой счет бухгалтерского баланса и в зависимости от обстоятельств к дебету или кредиту, хотя бухгалтерский учет приучил его видеть в любом событии как положительные стороны, так и отрицательные.

Вообще, он считал, что метод двойной записи, придуманный итальянским монахом и математиком Лукой Паччоли, – величайшее достижение человеческой мысли, превосходящее по своему значению Закон всемирного тяготения и общую теорию относительности. Соответственно, самого Луку Паччоли Даниил Никодимович считал величайшим ученым в истории, потому что любое событие содержит в себе как плюсы, так и минусы, то есть дебет и кредит, и смысл жизни в том, чтобы найти между ними баланс.

– Никогда не слышал о таком музее! – проговорил он, и в голосе его не было прежней сухости.

– А он не так давно открылся, – мгновенно отреагировала брюнетка. – Совсем недавно…

– Он еще только собирает экспонаты! – добавила блондинка. – И нас послали поговорить с вами как со старейшим специалистом по бухгалтерскому учету. Наш музей…

– Музей бухгалтерии и учета имени Луки Паччоли, – вставила брюнетка.

– Да, имени Паччоли… был бы вам очень признателен!

Имя великого предшественника окончательно растопило лед недоверия в душе старика.

– Что же мы стоим в дверях, – проговорил он смущенно, – проходите, пожалуйста…

Женщины не заставили его повторять приглашение и вошли в квартиру, как только он скинул цепочку и распахнул дверь.

По старой советской привычке Даниил Никодимович проводил неожиданных гостей на кухню, а когда они сели за стол, спросил, не желают ли дамы чаю. Они переглянулись и согласились. Хозяин дома согрел чайник, поставил на стол заварку и три красивые чашки из парадного сервиза и насыпал в хрустальную вазочку шоколадных конфет – тех, что остались после недавнего визита его племянника Данечки.

Разлив чай, сделав глоток и выдержав приличную паузу, Даниил Никодимович проговорил:

– Так чем я могу вам помочь?

– Вы ведь наверняка застали еще те времена, – начала блондинка, – когда не было персональных компьютеров, и бухучет велся вручную…

– Конечно, и это было еще совсем недавно.

При этих словах женщины недоверчиво переглянулись.

– Как же вы тогда считали? Неужели на бумажке, в столбик? – хихикнула блондинка.

– Ну почему на бумажке… у многих бухгалтеров были механические арифмометры «Феликс». Их еще в шутку называли «Железный Феликс». А те, у кого не было арифмометра или кто не умел им пользоваться, использовали обычные счеты…

При этих словах женщины переглянулись.

– Вот, кстати, счеты… – проговорила брюнетка. – В нашем музее нет хороших старинных счетов.

– А мы слышали, – подхватила блондинка, – что у вас есть уникальные старинные счеты, по слухам, принадлежавшие самому Луке Паччоли.

– Мы бы с радостью приобрели их для нашего музея! – сказали они хором.

– Ах, вот вы о чем…

Даниил Никодимович, как уже было сказано, всю жизнь проработал бухгалтером, был одинок (не считая племянника Данечку) и имел только одно постоянное увлечение: он коллекционировал счеты.

В его коллекции хранились счеты большие и маленькие, дорожные; счеты из палисандра и бразильского розового дерева, из слоновой кости и моржового бивня. Но венцом считались старинные итальянские счеты, которые по легенде принадлежали самому Луке Паччоли. Правда, Даниил Никодимович не был в этом стопроцентно уверен, но ему было приятно думать, что этими счетами пользовался создатель двойного бухгалтерского учета…

Сейчас он испытал сложное чувство. С одной стороны, ему было жаль расставаться с любимыми счетами, с другой – хотелось пойти навстречу музею.

– Я не знаю, – неуверенно протянул старик.

Женщины переглянулись.

– Мы хотели бы только посмотреть на них! – проговорила наконец брюнетка.

– Ах, только посмотреть! Тогда что за вопрос… подождите буквально две минуты. – Даниил Никодимович облегченно выдохнул, поднялся из-за стола и отправился в кабинет.

Едва он вышел из кухни, его гостьи переглянулись. Брюнетка кивнула, блондинка достала из сумочки маленький стеклянный пузырек, вытряхнула из него белую таблетку и бросила в чашку хозяина.

Войдя в кабинет, Даниил Никодимович открыл большой застекленный шкаф, на полках которого были расставлены его сокровища и в особом отделении которого он хранил главное сокровище. Из стаканчика для карандашей достал маленький ключ, открыл дверцу особого отделения и вынул из него папку из мягкой замши. При этом старик почувствовал волнение, как и каждый раз, когда прикасался к уникальным счетам.

Закрыв шкаф, он вернулся на кухню, положил папку на стол и проговорил:

– Вот они, те самые счеты! – От волнения у него пересохло в горле, он одним глотком выпил свой чай и повторил торжественно: – Вот они!

С этими словами он потянул молнию на замшевой папке и достал самые обычные деревянные счеты с простыми костяшками, какими пользовался в начале своей карьеры бухгалтера.

Даниил Никодимович удивленно взглянул на счеты, потом перевел взгляд на женщин и проговорил заплетающимся языком:

– Как же… кто же… это, наверное…

Договорить фразу он не успел, глаза его подернулись мутной пеленой беспамятства, он уронил голову на стол и заснул.

– Черт… что это за ерунда? – Брюнетка брезгливо дотронулась до доски и тут же отдернула руку. – Это не те счеты!

– Вижу, что не те!

– А где же те?

– Черт его знает где! Кажется, старикан сам удивился. Он явно перепутал…

Женщины устремились в кабинет, стали вытаскивать счеты из шкафа и без всякого уважения бросать их на пол – палисандровые и сандаловые, перламутровые и позолоченные, из слоновой кости и еще бог знает из чего…

Вскоре они перебрали все счеты, но так и не нашли тех, которые искали.

– Здесь их нет… – растерянно пролепетала блондинка.

– Это ты виновата! – прошипела брюнетка. – Зачем ты поспешила усыпить старика?

– Но ты же сама кивнула!

– Мало ли почему я кивнула! Может, я кивнула своим собственным мыслям…

– Что, мы так и будем препираться? Лучше скажи, что нам теперь делать!

– Сколько времени проспит старик?

– Доктор говорил, что часов пять. Если вообще проснется.

– Не можем же мы ждать здесь пять часов! А если к нему кто-нибудь придет?

– К нему? К этому старикану никто не ходит!

В эту самую минуту в дверь квартиры позвонили.

Женщины застыли в разоренном кабинете. Брюнетка сжимала в руках очередные счеты, блондинка с трудом удерживала стеклянный шкаф, который норовил завалиться.

Звонок послышался снова, блондинка вздрогнула, шкаф ужасающе накренился.

– Помоги! – прошипела она подруге, или, точнее, подельнице.

Та положила счеты на пол и, осторожно ступая, приблизилась к шкафу. Вдвоем они установили его на место, подперли стулом и вышли из кабинета. Проходя мимо входной двери, снова услышали звонок и испуганными антилопами метнулись на кухню.

Даниил Никодимович по-прежнему лежал головой на столе. Чашка с недопитым чаем упала на пол и разбилась.

– Дышит? – испуганно спросила блондинка.

– А я откуда знаю? – огрызнулась брюнетка. – Сама посмотри!

– Боюсь… – честно призналась блондинка.

– Вечно ты всего боишься, Тонька! – Брюнетка повысила было голос, но тут же прикрыла рот рукой.

В дверь позвонили еще раз, а потом послышались голоса и скрип открывшейся соседской двери.

– Да дома он, дома, он вообще редко куда выходит, – расслышали они не молодой, но бойкий женский голос.

Чувствовалось, что его обладательница хоть и в летах, но все еще твердо стоит на ногах и знает, чего хочет. И не только сама, но и все окружающие. Глаза у нее зоркие, она ничего не пропустит. И если видела, как в квартиру к соседу входили две женщины, то это очень плохо, потому как у таких людей и телефон полиции на стене висит рядом с номерами «скорой помощи» и пожарными.

– А вдруг они полицию вызовут? – прошептала блондинка. – А те приедут, дверь взломают, а тут мы… в квартире кавардак такой, а если еще и старикан не проснется… ой!

– Не каркай! – прошипела брюнетка. – Если старикан окочурится, тебе полный кердык!

– Почему это мне? – возмутилась блондинка. – Всегда ты, Сонька, норовишь все на меня свалить! Если что, мы с тобой одинаково отвечать будем!

– А потому, – злорадно ответила брюнетка, – что это ты ему таблетку в чай положила! Своими руками! И пузырек у тебя, а на нем непременно твои отпечатки!

– Ах ты! – Тонька задохнулась от подступивших чувств.

– Тише! – Брюнетка сняла сапоги, босиком подкралась к входной двери и заглянула в глазок.

На лестнице между тем шел разговор.

– А вы, простите, конкретно по какому к нему вопросу? – спрашивала соседка.

Антонина не прислушивалась: она в это время со сосредоточенным видом лила в сапоги брюнетки заварку из чайника. А вот не будет эта зараза гадости говорить! Хотела еще осколки разбитой чашки сунуть, но решила, что это будет уже перебор и Сонька ни за что ей не простит.

Брюнетка между тем внимательно слушала разговор, потом хихикнула и, одним прыжком преодолев расстояние от двери до кухни, сказала:

– Все в порядке. Это знаешь кто к нему ломится? Катька Шешунова. Помнишь такую? Я ее по голосу узнала, в глазок-то ничего не разглядеть.

– Катька? – ахнула Антонина. – Ее разве не посадили?

– Не, тогда просто лещей надавали и морду какой-то гадостью облили… зеленкой, что ли, а потом отпустили, чтобы с ментами не связываться. Себе ведь дороже!

– Не может быть! – Антонина метнулась к входной двери, но запнулась о стоявший в углу зонтик и растянулась на полу. Хорошо, что из-за коврика получилось не так громко. Она подавила готовое сорваться с губ ругательство и услышала, как Катька ответила на вопрос соседки:

– Я из собеса, нужно кое-что уточнить в документах.

– Из собеса?.. – протянула соседка.

«Дура какая, – подумала Антонина, – нашла кем представиться! Да у этой тетки небось все сотрудники собеса в их районе наперечет! Про всех она все знает – кто замужем, кто развелся, у кого сколько детей, даже какая квартира! Нет, это точно Катька Шешунова, только она может быть такой дурой…»

И правда за дверью послышалась какая-то возня, потом соседка гаркнула:

– А я вот сейчас позвоню в наше отделение и спрошу. Как, говорите, ваша фамилия? Что-то я не разобрала…

После чего Катьку, надо полагать, как ветром сдуло, соседка же издала победный клич, каким индейцы племени хачуа приветствуют своих собратьев, вернувшихся с удачной охоты, и захлопнула за собой дверь.

Антонина перевела дух и хотела было присесть, но тут же едва не подпрыгнула на месте, потому что неслышно подкравшаяся к ней брюнетка изо всех сил пнула ее сапогом в бок. Сапог был не застегнут, второй вообще натянут до половины.

– Сонька, ты рехнулась, что ли? Ведь больно же! – простонала Антонина.

– Ах ты, зараза!

Они переругивались шепотом, и от второго удара сапогом Антонину спас только тихий стон, послышавшийся из кухни.

Хозяин квартиры пытался пошевелиться и даже встать, и упал бы с грохотом, если бы они его не подхватили.

– Нужно скорее отнести его в комнату! – сказала Соня. – А не то он на пол грохнется, тогда соседка точно забеспокоится. Тут слышимость такая…

Старик, несмотря на худобу, оказался удивительно тяжелым. Они уложили его на кровать в спальне и прикрыли покрывалом с вылинявшими ирисами.

Пока брюнетка, ругая подельницу самыми неприличными словами, натягивала сапоги, Антонина протерла на кухне все ручки, вымыла чашки и убрала их в буфет.

Приоткрыв дверь, брюнетка огляделась: на площадке никого не было. Дверь не захлопывалась автоматически, но Антонина прихватила ключи со столика в прихожей.

Дверь заперли, а ключи опустили в почтовый ящик, предварительно вытерев их носовым платком.

На лавочке возле подъезда тоже никто не сидел, и это был, несомненно, хороший знак. Они пересекли двор неспешным шагом, сохраняя на лицах отстраненно-деловитое выражение с легким оттенком высокомерия, какое бывает у мелких чиновниц. Эти умеют управлять своими лицами и тщательно следят, чтобы лицо мигом приняло нужное выражение – холодно-строгое для мелких посетителей и дежурно-приветливое для посетителей рангом повыше.

Пройдя два квартала, брюнетка свернула в небольшой тупик между домами, где оставила машину.

– Уф! – выдохнула Антонина. – Ну, страху я натерпелась! Ничего мы там не забыли?

– Все мы правильно сделали. Если старикан склеит ласты, все подумают, что ему плохо стало во сне. Никто проверять не станет, что он там пил…

– Стерва ты все-таки, Сонька… – неожиданно сказала Антонина. – Неужели тебе старого человека не жаль? Он же нам ничего плохого не сделал…

– Нам не о нем нужно думать, – холодно ответила брюнетка. – Нам нужно думать, что мы скажем Мастеру.

Антонина поежилась: да, это действительно проблема.

– Зря мы с ним связались, – неожиданно для себя сказала она, – ни к чему хорошему это не приведет, я чувствую.

Резкий ответ застыл на губах брюнетки. Она хотела рассмеяться – с каких это пор Тонька стала у них прорицательницей? Да у нее мозгов-то, как у курицы. Но отчего-то вздохнула и спросила:

– А ты считаешь, у нас был выбор?

Антонина промолчала, поскольку выбора тогда, полтора года назад, у них действительно не было.

Все шло относительно хорошо, обе работали в комитете по социальным вопросам: работа по найму, ответственности никакой, зарплата не то чтобы большая, но была возможность доход увеличить. Законы о пособиях одиноким матерям, пенсиях детям-инвалидам и тому подобное все время менялись, так что обычному человеку разобраться в этом было непросто. Попадались, конечно, и такие, кто прекрасно знал, что делать и как договориться с чиновницей. И размер «благодарности» шепотом передавали верным людям: за такое пособие – столько-то, а за такое – побольше… А как же иначе? Не зря народная мудрость твердит: не подмажешь – не поедешь.

Разумеется, это понимали далеко не все посетители. Те, вторые, наивно полагали, что положенное по закону им обязаны назначить, и разговаривали с сотрудниками комитета недопустимо резким тоном. Впрочем, таким редко удавалось чего-либо добиться. Нет, их вовсе не выгоняли. Им просто вежливо, но твердо сообщали, что нужно донести еще одну справку, а потом еще одну, а потом у той, самой первой, заканчивался срок выдачи, так что приходилось собирать все документы по новой. Терпения сотрудникам организации было не занимать, так что со временем просителю надоедало видеть их физиономии, да и времени было жалко.

Но однажды отлично налаженная система дала сбой, потому что нескольких сотрудниц поймали на взятках и, чтобы не выносить сор из избы, тотчас уволили. Среди них оказалась и брюнетка Соня. Антонина же пострадала за компанию: начальница давно хотела устроить на ее место свою племянницу, так что просто воспользовалась случаем.

Что было делать?

Софья и Антонина не относились к тем счастливицам, которых содержит муж. Мужей у них вообще не было. Софья справедливо полагала, что уж себя она как-нибудь обеспечит, а всяких козлов, у которых ни внешности, ни денег, ни приличной работы, кормить не нанималась. Антонина замужем была, но неудачно, поскольку свекровь попалась такая, что поедом ела невестку целыми сутками. И вспоминала она свое недолгое замужество как страшный сон.

Так что, отдохнув и почистив перышки, подруги принялись искать работу. Однако это оказалось непросто, поскольку хоть и уволили их по-тихому, без скандала, слухи все-таки пошли, и любой начальник по кадрам держал у себя в столе список фамилий тех, кого на работу брать нежелательно. В каждой организации своих неприятностей хватает, так что незачем еще и чужие приобретать.

Итак, в мелкие чиновницы путь был закрыт. А поскольку делать они ничего не умели, кроме как сидеть в кабинетах и морочить голову посетителям, то могли устраиваться только на самые незначительные должности в самых мелких фирмочках. И то Софья недолго продержалась, поскольку разговаривала с людьми недопустимо резким, приказным тоном, так что заказчики уходили и больше не возвращались. А Антонину, устроившуюся секретаршей, сразу невзлюбила жена начальника и не успокоилась, пока ее не уволили.

Подруги сделали еще несколько попыток и поняли, что так жить нельзя. Именно в этот период совершенно случайно они и встретили ту самую Катьку Шешунову. Катька тоже когда-то работала в комитете по социальным вопросам, но продержалась недолго из-за своей феноменальной глупости и пристрастия к алкоголю. Не то чтобы она пила не просыхая, и на работу приходила трезвой, однако на праздниках напивалась очень быстро и начинала болтать обо всем подряд. Начальница отдела, понаблюдав за ее поведением, здраво рассудила, что от Катькиной болтовни могут быть неприятности, и ее уволили по собственному желанию.

Выглядела Катька вполне прилично, чему подруги удивились, и находчивая Софья тут же затащила ее в кафе и заказала бутылку вина, чтобы выпить за встречу. Чтобы войти в курс дела, много времени не понадобилось, Катька сама все выболтала. Она стала самой обычной мошенницей. Обирала пенсионеров и доверчивых домохозяек, втюхивая им неработающие приборы, а иногда просто крала деньги.

На вопрос Антонины, не опасно ли это, ведь криминал, Катька ответила, что даже если ее и заберут в полицию, что случается крайне редко, то от ментов всегда можно откупиться. Главное – не тянуть время. Чем быстрее сговоришься, тем меньше денег потратишь. А в основном граждане предпочитают в полицию не обращаться, да и что могут сделать ей пенсионеры? Ну, поорут-поорут, да и выгонят.

Антонина быстро выбросила эту встречу из головы, а вот Софья задумалась, и в конце концов у нее созрел план, как заработать денег. Антонину, которая накануне отнесла в ломбард два кольца и сережки, долго уговаривать не пришлось.

Договорились, что будут действовать только вдвоем, выбирая только одиноких и самых пожилых и представляясь сотрудницами государственных организаций. Благо у них сохранились кое-какие документы, которые можно предъявить несведущим пенсионерам. А самое главное: они ни в коем случае не станут просить или требовать наличные деньги. Показывая различные бланки, они будут утверждать, что данному индивидууму положено новое пособие, для чего необходимо только заполнить форму, и предлагали свою помощь. Вот прямо сейчас. Ну и, естественно, требовался паспорт и номер счета в банке, куда должно приходить пособие. А когда пенсионер извлечет на свет божий карту, завернутую в бумажку, на которой записан пин-код, ее можно незаметно подменить на похожую, но давно просроченную. А что фамилия на карте не та, то кто там будет смотреть? Эти пенсионеры и в очках-то плохо видят. Затем терпеливо заполнить все бланки, положить их в конверт и пообещать отнести в комитет, а не посылать по почте, потому что так быстрее.

Был и второй вариант: попросить телефон, положить рядом свой и включить специальную программу, которая копирует все номера. А потом, через пару-тройку дней, позвонить в банк и дать распоряжение перевести деньги с одного счета на другой. Но не все деньги, а небольшую часть, чтобы сотрудник банка ничего не заподозрил.

«Главное – не зарываться, – внушала Софья Антонине, – тогда все будет тип-топ».

И они попробовали. Все прошло гладко, потому что вид Антонины и ее приветливая улыбка внушала старикам доверие, а Софья старалась говорить тихим голосом и вообще держаться в тени.

Со временем аппетиты Софьи увеличивались, и пока Антонина морочила голову доверчивым старушкам, не гнушалась обычной кражей. Однажды их чуть не вывели на чистую воду, но, к счастью, Софья успела вернуть деньги на место, так что дочка пенсионерки, которая пришла навестить мать, немного успокоилась и отпустила их с миром.

В общем, как пишут в старых романах, ничто не предвещало особых неприятностей… впрочем, случившееся и неприятностями-то трудно назвать, это была полная катастрофа.

В тот день подруги отправились по одному из адресов. Квартира в центре, хоть и не в самом престижном районе, наверняка большая, старая и запущенная. Жилец – одинокий старик. То, что надо. Главное, чтобы звонок услышал и дверь открыл, а дальше все пойдет как по маслу, уверяла Софья.

И правда, первая часть операции прошла без сучка, без задоринки. Дверь им открыли быстро, без шума и препирательств. На пороге стоял очень худой, лысый старик, с желтой кожей, похожей на старый пергамент. Черная одежда только усугубляла его необычайную худобу.

«Вдовец, что ли? – подумала Софья. – Вроде по документам в этой квартире никто кроме него не жил…»

Антонина же потом утверждала, что у нее было какое-то нехорошее предчувствие. Им следовало сразу сказать, что они ошиблись квартирой, и бежать из этого дома куда подальше. Но Софья ей не верила: мол, задним умом мы все крепки, тем более что у Тоньки и ума-то особого не было.

Старик молча ждал, когда они скажут, кто такие и чего им надо. Софья по обыкновению затараторила про новое пособие, про то, что в комитете сейчас очень много заявок и что если ему тяжело выходить в мороз, да еще снегу намело столько, то они могли бы в виде исключения… и так далее. За разговором она незаметно теснила старика в квартиру, так что он посторонился, и они оказались в темной запущенной прихожей, где пахло пылью и еще чем-то неприятным, кажется мышами.

Повесив пальто на кривую скрипучую вешалку, подруги прошли в комнату, очевидно гостиную, где стоял старинный диван, с высокой деревянной спинкой, на которой сверху была еще полка с книгами. Тоже старинными, тяжелыми, в кожаных переплетах. Такая если упадет на голову, то мало не покажется.

Впрочем, сесть на диван старик им не предложил, а подвинул к столу два тяжелых стула.

Антонина незаметно огляделась.

В комнате еще было большое зеркало с резным столиком внизу, а на столе старинная лампа с абажуром из темного зеленого стекла. Вместо подставки – бронзовый черт с рогами и копытами. Антонине показалось, что черт насмешливо улыбается, как будто знает, что произойдет дальше.

Софья разложила бумаги и все тараторила и тараторила, активно жестикулируя. Ее руки с малиновым маникюром так и мелькали. Старик вроде бы заинтересовался и тихим, каким-то шипящим голосом принялся задавать вопросы. Но когда Софья наклонилась, чтобы вытащить из сумки очередную бумагу, Антонина поймала его взгляд в зеркале, и ей показалось, что он вовсе даже не старик, а вся его фигура дышит какой-то злой силой.

Она тут же захотела уйти из этой квартиры. Притвориться, что ей плохо и нужно поскорее на воздух. А что? В квартире такая духота стояла, и запах какой-то неприятный.

Антонина попыталась встать, но оказалось, что старик вроде бы случайно задвинул ее стул в угол, а свой поставил рядом так, что она не могла выйти из-за стола. Хозяин же квартиры внезапно как-то обмяк и всем весом навалился на стол.

– Что такое?! Что?! – вскричала Антонина.

– Да ничего! Просто устал меня слушать, – отмахнулась Софья. – У стариков это бывает.

– Врешь! Ты применила к нему гипноз!

– Никакой не гипноз, а нейролингвистическое программирование. Не зря же я на курсы ходила. Видишь, действует!

Антонина решила, что с нее хватит, и если ей удастся выбраться из этой квартиры, она завяжет со всеми криминальными делами. Пошлет Соньку куда подальше и устроится на работу – хоть секретаршей, хоть уборщицей. И ни с кем из старых знакомых видеться не будет, а при случайной встрече даже не кивнет. Хватит с нее приключений на собственную задницу!

Старик тем временем продолжал сидеть неподвижно. Чтобы сдвинуть его с места вместе со стулом, нечего было и думать.

Софья усмехнулась, осмотрела гостиную и пожала плечами. Тут брать явно было нечего. Стол, и тот без ящиков. Где же он деньги хранит?

Она вышла из спальни, оставив дверь открытой, и вошла в другую комнату, надо думать, спальню. Было слышно, как Софья стучит ящиками. Вот что-то упало, она чертыхнулась, а потом… потом раздался крик, который заглушила самая настоящая сирена, пусть и не такая громкая, как пожарная.

Антонина дернулась, попыталась вскочить, но тут ее схватили за плечо, и резкий шипящий голос приказал:

– Сидеть!

Она так испугалась, что окаменела на стуле.

Сирена все выла и выла, врезаясь в мозг, отчего Антонине казалось, что в голове у нее огромная дыра.

– Если я подожду еще пару минут, сюда приедет полиция, – сообщил ей старик.

Да какой к черту старик! Не то чтобы он помолодел, но со стула вскочил легко, как мальчишка.

– Выключите! – взмолилась Антонина, которой было не до полиции. Она боялась, что голова сейчас лопнет, или дрель сирены просверлит в голове дырку, и все, что в ней находится, вырвется со свистом.

Хозяин квартиры нажал кнопку на пульте, который невесть как очутился в его руках, схватил Антонину за локоть и потащил в другую комнату. Черт с лампы злобно скалился им вслед.

Переступив порог, Антонина увидела письменный стол с выдвинутыми ящиками, шкаф с книгами, а на стене – портрет старика с аккуратной седой бородой в черном бархатном камзоле с белым пышным воротником. Старик с картины сердито смотрел на беспорядок и на Софью, которая, тихонько подвывая, взирала на свою левую руку. Рука была зажата металлическим браслетом и обездвижена, а сверху над ней нависало устройство, которое Антонина с ужасом определила как небольшую гильотину.

– Ага, – кивнул хозяин квартиры, – голову, конечно, не отрубит, но пальцы – запросто.

– Чего тебе нужно? – проскулила Софья.

– Правильно мыслишь, – одобрил старик, – и не смей называть меня на ты! Вон, видишь? – Он махнул рукой наверх, и Антонина, приглядевшись, заметила глазок видеокамеры.

Хозяин снова нажал кнопку на пульте, и глазок погас.

– Так что выбирай, – сказал он Софье, – либо я сейчас позвоню и приедут мои знакомые полицейские, либо я вас отпущу, предварительно испробовав работу вот этого прибора.

И он сделал вид, что пытается опустить гильотину, отчего Антонина вскрикнула и вдруг подумала, что лицом он похож на того черта, который в гостиной поддерживал лампу с абажуром зеленого стекла.

– Рука левая, так что не все так плохо… – прошипел старик злорадно.

Надо отдать должное Софье: она, конечно, испугалась, но не потеряла самообладания и даже сумела справиться с голосом, чтобы он не дрожал:

– А третий вариант? Есть же третий… Что ты от нас хочешь?

– Не смей называть меня на ты! – закричал он. – Ты не представляешь, с кем говоришь!

«Псих, – поняла Антонина. – Мы попали к сумасшедшему, с такими нельзя спорить…»

– Прошу вас, – заговорила она, – отпустите нас, мы же не сделали вам ничего плохого… Если вам неприятно наше обращение, то скажите, как вас называть?

– В общем, так, – старик успокоился, – мне нужны люди, которые будут мне служить. Станете делать все, что я скажу.

Подруги переглянулись. Им бы только выйти из этой квартиры, так что можно пообещать все, что угодно. Хозяин квартиры, однако, кивнул на камеру и усмехнулся:

– Тут неподалеку произошло ограбление. С убийством. Убили одинокого пожилого антиквара. Позарились на ценности. Так вот соседи видели, что входили к нему две женщины.

– Это не мы! – закричала Антонина. – Мы вообще… мы никогда… мы ни за что…

– Не надо так волноваться, – он издевательски хмыкнул, – просто подумайте, что скажет полиция, когда увидит записи с моей камеры? Вы просто изумительно подходите по всем статьям, особенно вот ты, – он кивнул на Софью. – Вид у тебя как у заправской злодейки, прямо леди Макбет местного разлива! Так что, мои дорогие, светит вам очень приличный срок. Это в случае, если вы сразу согласитесь со всеми обвинениями. А если нет, то будет еще и больно… очень больно…

Он сильно сжал локоть Антонины, так что кости едва не хрустнули, и добавил, усмехнувшись, что у нее-то внешность как раз самая невинная – симпатичная приветливая блондинка, хотя был случай, когда такая блондинка с невинными голубыми глазами зарезала пять человек. Так что полицейские вряд ли купятся.

В общем, старик не оставил им выбора. Сказал, что, пока они будут послушно работать на него, заветная пленка останется лежать в надежном месте.

Он запретил им заниматься прежним мошенничеством и платил какие-то деньги, чтобы было на что жить. Они за это выполняли его многочисленные поручения, на первый взгляд почти бессмысленные: куда-то съездить, что-то передать каким-то подозрительным людям, где-то забрать непонятный сверток и отнести его в странное место.

Подруги не понимали, чем он занимается, а спрашивать боялись. У Антонины гнездилась в голове твердая мысль, что они занимаются крайне подозрительными делами, по сравнению с которыми их прежние занятия выглядели почти невинными. Но она не говорила об этом Софье, боясь услышать в ответ одни насмешки.

Но все же до сегодняшнего случая у них не было таких поручений, где нужно было усыпить человека. А что, если этот пенсионер умрет?

Антонину беспокоило то, как легко Софья все это воспринимает. Гораздо больше она боялась Мастера, как велел себя называть лысый тип с желтой пергаментной кожей, ведь они так и не нашли эти треклятые счеты, которые были ему так нужны. И гнев его будет страшен.

Но ведь в квартире их действительно не оказалось, тогда как Мастер утверждал, что они находятся там. И хозяин квартиры тоже удивился, не найдя счеты на обычном месте…

За две недели до описываемых событий Даниил Никодимович Сикорский пил чай со своим племянником Даней, сыном младшей сестры Елизаветы, ныне покойной.

Даниил Никодимович был очень близок с сестрой и всегда заботился о ней, а когда она умерла от тяжелой сердечной болезни, был безутешен. Теперь в Дане он видел единственного близкого человека, родную кровь. Кроме того, мальчика и назвали Даней – в честь родного дядюшки.

Всю любовь к сестре Даниил Никодимович перенес теперь на племянника.

Даня часто навещал дядю – но не потому, что любил престарелого родственника, а по двум вполне меркантильным причинам: во-первых, дядя время от времени подкидывал ему деньги (небольшие, к сожалению; больших у пенсионера просто не было). Во-вторых, неоднократно давал ему понять, что завещает племяннику свою квартиру.

Даня даже пошел учиться в экономический институт, на специальность «бухгалтерский учет», потому что дядя считал профессию бухгалтера самой достойной и перспективной.

На следующий день у Дани был экзамен по специальности, и экзамена этого он очень боялся.

– Данечка, ты правильно выбрал специальность, – вещал Даниил Никодимович, подливая племяннику жидкий чай. – Бухгалтерский учет вносит порядок и организацию в нашу тревожную и запутанную жизнь. Лука Паччоли, который придумал систему двойного бухгалтерского учета, дал человечеству больше, чем Эйнштейн! Кто сейчас знает, в чем смысл теории относительности? Единицы! А кто знает, что такое дебет и кредит? Миллионы бухгалтеров и экономистов во всем мире!

Даня усиленно делал вид, что слушает дядю, хотя ему уже осточертели эти разговоры про бухгалтерию. Его воротило от жидкого дядиного чая, и он мечтал поскорее отсюда вырваться, а пока старался казаться заинтересованным и еле сдерживал зевоту.

– Вот, посмотри на эти счеты… – Даниил Никодимович положил на стол красивые счеты из черного дерева, с резными костяшками в виде сов. – Они принадлежали самому Луке Паччоли! Представь, он пользовался ими для своих расчетов!

Даня кивнул и покосился на счеты.

– А они дорогие?

– Что? А, они бесценны! Это уникальный исторический артефакт! Но самое главное – ими и сейчас можно пользоваться.

– Да кому они нужны? Сейчас у всех компьютеры, или, на худой конец, калькуляторы…

– А вот представь, что электричество вдруг пропадет. Все компьютеры перестанут работать, а эти счеты – вот они, пожалуйста, им для работы ничего не нужно.

Даня скептически взглянул на счеты.

– И все-таки, сколько они стоят?

– Ну почему ты все переводишь на деньги? Лучше скажи, ты умеешь ими пользоваться?

Даня замешкался с ответом, и дядя покачал головой:

– Но это же так просто! Вот здесь, на этой линии, ты откладываешь единицы, на следующей – десятки, на третьей – сотни. Попробуй отложить какое-нибудь число!

Даня неохотно щелкнул костяшками, отложив три костяшки на первой линии и одну на второй.

– Ну, вот видишь – это тринадцать. Теперь прибавь к этому числу…

Даня не выдержал:

– Дядя, прости, мне нужно идти. У меня завтра экзамен, надо готовиться.

– Ох, ну что же ты сразу не сказал! Иди, конечно, не буду тебя задерживать. И ни пуха, ни пера…

По дороге домой Даня отчего-то все думал про дядины счеты. Костяшки в виде сов – одна на второй линии и три на первой – так и стояли перед глазами…

Вернувшись домой, он открыл конспект и список экзаменационных билетов и стал просматривать тему за темой, убеждаясь, что почти ничего не помнит. Так он дошел до тринадцатого билета – и отчего-то перед его глазами снова возникли счеты с совами.

Одна сова на второй линии и три на первой…

Тринадцать.

Даня снова перечитал тринадцатый билет и на всякий случай повторил материал по его теме. Вот если бы ему попался этот билет… Повторить все темы он физически не успеет.

Ну, будь что будет!

Даня закрыл конспекты, лег спать, но и во сне видел тринадцать сов, они подмигивали ему и громко ухали.

Утром он отправился на экзамен и вытащил тринадцатый билет…

Тот единственный билет, к которому был готов!

Даня уверенно ответил на все вопросы, получил «отлично» и на радостях пошел в ресторан.

А потом отправился в одно секретное местечко, где можно было играть на деньги. Это место ему показал один мужик, с которым они познакомились в баре, и сказал, что проверенные люди могут там поиграть в рулетку.

Даня поддался на уговоры и в первый же раз проиграл все, что у него было. А потом пришел еще раз, чтобы отыграться. И снова проиграл. С тех пор на эту рулетку он тратил все деньги, которые у него случайно заводились. Иногда ему разрешали играть в долг, который рос с устрашающей быстротой.

Сегодня Даня поставил все на черное и взволнованно следил за блестящим шариком, который прыгал из лунки в лунку. Вот если бы можно было заранее угадывать выигрышные цифры…

Даня вспомнил, как удачно угадал номер билета на экзамене. А ведь ему подсказали дядины счеты…

Шарик задержался на одном делении, помедлил и перекатился на соседнее.

– Четырнадцать, красное!

Даня проиграл все, что было, и отправился прочь. Перед его глазами снова возникли усмехающиеся совы.

А что, если они могут подсказать выигрышный номер рулетки?..

Даня устремился к дядюшке. Тем более и повод для визита имелся – он с порога сообщил Даниилу Никодимовичу, что успешно сдал экзамен.

Дядя, конечно, очень обрадовался, поставил чайник и даже налил племяннику рюмку своего любимого апельсинового ликера (редкая гадость, между нами).

– Вот видишь, ты можешь! – говорил Даниил Никодимович за чаем. – Нужно только постараться…

– Дядя, а ты не мог бы подкинуть мне денег? – вставил реплику Даня.

– Ну, по такому поводу немного найдется… – И он достал из ящика стола несколько купюр.

Даня оживился: теперь-то он сможет отыграться. Но для этого нужно еще кое-что.

– Дядя, а где твои счеты? Те старинные, с совами! Я хотел бы на них взглянуть…

– Ах, счеты Луки Паччоли… сейчас принесу! А что, они тебя все же заинтересовали?

Он принес счеты и положил их на стол.

Даня зажмурился и вслепую передвинул несколько костяшек, потом открыл глаза.

На первой линии было шесть сов, на второй – две.

– Двадцать шесть! – объявил Даниил Никодимович. – Теперь, если хочешь, я покажу, как на счетах можно умножать и делить…

– Нет, дядюшка, извини, мне нужно идти, – заторопился Даня. – Я договорился встретиться с одной девушкой…

– С девушкой? – Дядя обрадовался. – Приведи ее ко мне, познакомимся…

– Ну, до этого еще далеко…

Даня покинул дядин дом и снова устремился в подпольное казино.

Вход в казино был через самый обычный гараж. Даня постучал в ворота, и ему открыли два брата – похожие, как две капли воды. Точнее, как бывает похож человек на собственное отражение в зеркале. У одного из братьев на левой щеке было большое родимое пятно, у другого такое же пятно украшало правую щеку.

– Мне нужно починить «Ауди» девяносто восьмого года! – произнес Даня пароль.

– Проходи! – «Левый» брат посторонился.

Даня направился к задней стене гаража и приподнял висевший на стене чертеж автомобильного карбюратора. За ним находилась маленькая дверь, ведущая в то самое подпольное казино.

Даня прямиком направился к рулетке, положил на стол все дядины деньги и выпалил:

– Двадцать шесть, красное!

Крупье принял ставку и запустил колесо.

Даня в волнении следил за шариком. Колесо вращалось все медленнее и медленнее и наконец остановилось. Шарик задержался на соседнем поле, словно задумавшись, но затем перекатился еще на одно деление и остановился.

– Двадцать шесть, красное! – невозмутимо проговорил крупье.

Даня не верил своему счастью. Он выиграл! Выиграл!

Дядины счеты действительно могут предсказывать выигрышные цифры. Теперь он может выигрывать сколько пожелает!

Пусть сейчас выигрыш не такой большой – просто у него было мало денег на ставку, но если сейчас поставить все…

Нет, сейчас нельзя. Сначала нужно воспользоваться счетами, отложить на них выигрышную комбинацию… Что-то подсказывало Дане, что второй раз подсказанное счетами число не сработает.

– Делайте ставки! – проговорил крупье.

– Я скоро вернусь! – выпалил Даня, покинул казино и снова отправился к дядюшке.

Даниил Никодимович очень удивился.

– Ты же поехал на свидание к девушке!

– Она не пришла.

– Обидно! Но ты не расстраивайся, возможно, она тебя не стоит…

– Ничего… А можно мне еще раз взглянуть на твои замечательные счеты?

– Конечно. – И дядя снова принес счеты Луки Паччоли.

Даня снова зажмурился, вслепую отложил несколько костяшек и открыл глаза.

Девятнадцать.

Отлично… но нельзя же все время бегать взад-вперед! Счеты непременно нужно взять с собой… чтобы они всегда были под рукой!

Даня посмотрел на заветные счеты. Так человек, несколько дней шедший по пустыне, смотрит на родник с журчащей ключевой водой. Так голодный смотрит на витрину ресторана или гастронома.

Тут у него мелькнула плодотворная идея.

– Дядя, я отнесу их на место, – проговорил он, потянувшись к счетам. – Зачем тебе лишний раз ходить?

Дядя хотел было возразить, но потом улыбнулся:

– Ну ладно, дорогой, отнеси. Мне и правда лишний раз вставать что-то стало тяжеловато. Возраст все-таки вещь нехорошая…

Конечно, он никому не доверял свою заветную драгоценность, но Даня – это другое дело, родная кровь, единственный близкий человек, ему можно доверить все что угодно.

Даниил Никодимович положил счеты в замшевую папочку и протянул племяннику:

– Ты знаешь, где они лежат. Там, в шкафу, есть такое специальное отделение…

– Хорошо!

Войдя в кабинет, Даня огляделся.

Сколько же у дяди этих счет! Сколько же денег он потратил на эту ерунду! А родному племяннику вечно жалеет… Ну ничего, скоро это изменится. Он выиграет, выиграет очень много, и больше никогда ему не придется считать каждую копейку…

Даня нашел на полке красивые палисандровые счеты подходящего размера, положил их в замшевую папку и убрал в специальное отделение шкафа. Заветные же счеты положил в свой портфель и вышел в прихожую.

– Дядя, мне пора.

– Посидел бы еще немного…

– Извини, не могу. Зайду через пару дней!

И Даня снова отправился в казино.

Он уже подходил ко двору, в котором располагался притон, как вдруг его кто-то окликнул:

– Данька, привет! Ты что здесь делаешь?

Навстречу ему шел толстяк в красной куртке с капюшоном. На куртке был номер девятнадцать. Тот самый, мысленно отметил Даня, который выпал на дядиных счетах.

– Привет! – повторил толстяк. – Хорошо, что я тебя встретил. Не одолжишь немного бабла?

Даня наконец его узнал. Васька Серегин с соседнего потока. Все знали, что он вечно просит денег и никогда не отдает вовремя, да и вообще редко отдает.

– Да кто бы мне самому подкинул! – отмахнулся Даня.

Еще чего! Одолжить этому типу денег, когда он идет играть! Чем больше поставит, тем больше будет выигрыш!

– Ну, нет так нет. – Серегин ничуть не расстроился. – А ты куда идешь? Может, по пиву?

– Ой, нет, никак не могу. К дяде спешу, он болеет, просил лекарства купить.

– Ну, раз такое дело…

Серегин отправился по своим делам, а Даня поспешил в казино.

Постучал в ворота, назвал пароль и ворвался в игорный зал. Положил на стол все деньги и выпалил:

– Девятнадцать, черное!

Крупье невозмутимо принял ставку и запустил колесо.

Даня следил за шариком и строил планы. Сейчас он выиграет и снова поставит все деньги. Только сначала отойдет в сторонку, достанет счеты и отложит на них выигрышную комбинацию.

Колесо рулетки замедляло ход. Вот оно остановилось. Шарик лениво перекатился из одной лунки в другую…

Даня следил за ним – и не верил своим глазам.

Но крупье произнес вслух – и все сомнения отпали:

– Двадцать семь, красное!

– Не может быть, – пробормотал Даня. – Вы, наверное, ошиблись… не может быть…

– Двадцать семь, красное! – уверенно повторил крупье и лопаткой подгреб к себе фишки.

Даня в полной растерянности следил за уплывающим от него богатством. Что же это такое? Он должен был выиграть! Он просто не мог проиграть! Дядины счеты не ошибаются! Счеты не врут!

Вдруг он высоким, истеричным голосом заверещал:

– Не может быть! Жулик! Я должен был выиграть! Я непременно должен был выиграть! Счеты не могли ошибиться!

С этими словами Даня бросился на стол и принялся подгребать к себе проигранные фишки и рассовывать их по карманам.

Крупье повидал всякого, поэтому ничуть не растерялся, щелкнул пальцами – и тут же рядом с Даней возникли близнецы. Схватили его – один слева, другой справа, оттащили от стола, легко, как тряпичную куклу, оторвали от пола и перевернули вверх тормашками. На пол из Даниных карманов золотым дождем посыпались разноцветные фишки.

Крупье с невозмутимым лицом собрал их, вернулся к столу и проговорил:

– Игра продолжается! Делайте ваши ставки!

Близнецы на всякий случай еще раз встряхнули Даню, как трясут ореховое дерево, и эта встряска вернула ему способность соображать. Он вспомнил, как неподалеку от казино встретил Ваську Серегина, на куртке которого был номер девятнадцать.

Так вот в чем дело!

Злосчастные счеты угадывают за один раз только одно число. Он отложил на них число девятнадцать – и увидел это число на куртке знакомого. Счеты выполнили свою задачу, и больше от них нечего было ждать. Нужно всего лишь отложить на них новое число, и тогда он точно выиграет…

Близнецы поставили Даню на ноги, и он сразу устремился к игровому столу, но братья схватили его за локти.

– Куда это ты намылился? – спросил тот, что справа.

– Намылился ты это куда? – подхватил второй.

– Играть! – выпалил Даня.

– Играть тебе больше нельзя.

– Нельзя тебе больше играть.

– Как это? – пролепетал Даня растерянно.

– От тебя один беспорядок. Да и денег у тебя больше нет, так что играть не на что.

– Денег у тебя нет больше, и беспорядок от тебя…

– А главное – с тобой хочет поговорить Длинный.

На этот раз Даня испугался. Он всего пару раз видел хозяина этого казино – карлика по кличке Длинный, но до сих пор помнил, с каким страхом смотрели на него все подчиненные.

– Не надо к Длинному… – промямлил Даня.

– А тебя разве кто-то спрашивал? – невозмутимо осведомился «правый» близнец.

– Разве кто-то спрашивал тебя? – подхватил второй.

Близнецы, сжав Данины локти словно в тисках, вытащили его прочь из игорного зала, провели по длинному извилистому коридору и втолкнули в комнату, похожую на кабинет директора элитного спортивного клуба.

Посреди этого кабинета стоял стильный письменный стол, рядом – несколько кожаных кресел. По стенам, на полках застекленных шкафов, красовались многочисленные кубки. За столом сидел человек с маленькими, словно детскими, ручками и большой головой, украшенной густой каштановой шевелюрой и внушительной бородой.

Если бы Даня знал, кто такой Карл Маркс, он непременно отметил бы несомненное сходство.

Карлик пристально взглянул на Даню, постучал по столу остро отточенным карандашом и проговорил неожиданно густым басом:

– Знаешь, сколько ты мне должен?

– При… приблизительно… – пролепетал Даня.

– А вот я знаю точно. – И карлик назвал цифру, от которой у Дани засосало под ложечкой, а перед глазами замелькали разноцветные пятна, похожие на праздничное конфетти. И еще ему ужасно захотелось в туалет.

– Я верну… – проговорил он едва слышно. – Я вам все верну… дайте только мне еще раз сыграть.

– Нет, об этом не может быть и речи. Я очень долго терпел, но мое терпение не безгранично. Пока не принесешь деньги, я не подпущу тебя к игровому столу. А если не расплатишься… Ты слышал про мой контактный зоопарк?

Даня кое-что слышал. Случайно до него долетали обрывки разговоров проигравшихся посетителей, но он старался не общаться с такими, чтобы не отпугнуть удачу.

Об этом зоопарке ходили самые мрачные слухи. Говорили, что тех, кто не угодил Длинному, отводили в специальное помещение, где карлик содержал ядовитых змей.

– Так вот, даю тебе три дня. Если не вернешь долг, отправлю тебя в свой зоопарк.

– Я верну… я непременно верну…

Даня лихорадочно искал выход. И он его нашел.

Заветные счеты… с их помощью он может выиграть сколько угодно.

Правда, Длинный его больше не пустит в свое казино, но на нем свет клином не сошелся! Наверняка в городе есть и другие подпольные игорные дома, ничуть не хуже этого!

Он выдохнул с облегчением и покосился на портфель.

Его взгляд не остался незамеченным.

– Ну-ка, дай мне портфель! – проговорил Длинный, протянув маленькую ручку.

Даня тоненько пискнул и прижал портфель к груди.

Длинный мигнул близнецам, стоявшим за Даниной спиной в ожидании приказаний, и те моментально вырвали портфель из Даниных рук и протянули хозяину.

Длинный открыл портфель, удивленно взглянул на лежавшие там счеты и протянул:

– Что за фигня?

– Отдайте! – взмолился Даня, пытаясь вырваться из железных рук близнецов.

– Ах, вот как? Тебе эта дрянь очень нужна? Ну, так получишь ее, когда отдашь долг.

Длинный еще раз оглядел счеты и проговорил:

– Или не получишь… Может, эта фигня стоит денег… – Он поднял глаза на Даню: – Ну, чего стоишь? Чего ждешь? Я же сказал – у тебя только три дня! Если за три дня не рассчитаешься, познакомишься с моим контактным зоопарком.

При этих словах сбоку от письменного стола открылась неприметная дверь, и оттуда выглянул худой, сутулый человек в старомодных очках, с жидкими волосами неопределенного цвета.

– А вот и хранитель моего зоопарка!

– Хозяин, звал? – проговорил сутулый странным глухим голосом, похожим на змеиное шипение.

– Нет, Тимоша, пока можешь отдыхать. Но дня через три устроишь вот для этого кадра экскурсию по своему зоопарку.

– Простую или углубленную?

– Самую что ни на есть углубленную! Зоопарк ведь у нас контактный, так вот чтобы был полный контакт!

– Сделаем в лучшем виде! – улыбнулся сутулый человек и удовлетворенно потер руки.

Глядя, как счеты исчезают в ящике стола Длинного, Даня понял, что его жизнь кончена.

Обсудив с Марией все события дня, Надежда Николаевна заторопилась домой, решив поразмыслить обо всем в более спокойной обстановке. На сегодня она свое дело сделала, и теперь интуиция ей подсказывала, что нужно подождать результатов.

Машка звала в кафе, как всегда, от волнения ей ужасно хотелось есть, но Надежда только отмахнулась и побежала к станции метро. Муж обещал прийти вовремя, так что нужно встретить его как полагается.

Решив приготовить на ужин мясной рулет из индейки с зеленью и яйцами, она достала из холодильника фарш, и в это время из прихожей донесся сигнал домофона. В ту же секунду в дверях кухни возник кот и принялся с самым невинным видом намывать… нет, не мордочку, а самую настоящую морду, рыжую и наглую. Прямо скажем, разбойничью.

Надежда Николаевна ощутила себя персонажем знаменитой задачи про волка, козу и капусту. Кот наверняка рассчитывал, что она пойдет в прихожую и оставит его наедине с фаршем… Не то чтобы Бейсик был голоден, но как всякий нормальный кот очень любил что-нибудь стащить у хозяйки. Таким образом он поддерживал физическую форму, и заодно делал свою жизнь более интересной и насыщенной.

– Даже не мечтай об этом! – проговорила Надежда и убрала фарш обратно в холодильник.

Бейсик посмотрел на нее разочарованно и продолжил сосредоточенно умываться, при этом не сдвинувшись ни на сантиметр. И Надежде пришлось перешагнуть через него, чтобы пройти в прихожую.

Домофон больше не звонил, и она уже решила, что кто-то ошибся, как звонок раздался снова, но уже квартирный.

Надежда Николаевна насторожилась. Незваный гость каким-то образом проник в подъезд и теперь стоял перед дверью квартиры… Обычно так делают только знакомые.

Она выглянула в глазок, но ничего не увидела, кроме бесформенного темного пятна.

Между тем в дверь снова позвонили.

– Кто здесь? – спросила Надежда, выйдя на площадку и подойдя к наружной двери.

Как во многих домах, от лестницы и лифта их четыре квартиры были отделены надежной железной дверью.

– Откройте, пожалуйста! – раздался за дверью умоляющий женский голос.

Надежда Николаевна знала, что в последнее время в городе развелось множество мошенников, и приняла меры предосторожности. Помимо глазка, у них на двери имелась традиционная стальная дверная цепочка.

Накинув ее, она осторожно приоткрыла дверь и увидела незнакомую женщину в черных очках на пол-лица и в ярком платке, закрывающем волосы.

Такой вид еще больше усилил Надеждины подозрения, и она строго проговорила:

– Что вам нужно? Я ничего не покупаю и не подписываю…

– Ну что вы! За кого вы меня принимаете? – жалостным голосом отозвалась незнакомка. – Я просто живу неподалеку, и хотела сказать, что к вам случайно могло попасть мое письмо.

– Какое письмо? Почему ко мне? Я не понимаю…

– Да впустите же меня, я вам все объясню!

– Ну уж нет, объясняйте так, через дверь!

– Ну ладно, – вздохнула незнакомка. – Дело в том, что ваш адрес – Успенская улица дом десять, квартира двадцать пять…

– Ну уж свой-то адрес я знаю! – остановила ее Надежда. – И не понимаю, чего вы от меня хотите!

– Да, но вы не знаете мой адрес!

– И мне он ни к чему… – Надежда Николаевна попыталась закрыть дверь, но незнакомка втиснула в щель носок сапога.

– Постойте, я вам сейчас все объясню! Значит, ваш адрес – дом десять, квартира двадцать пять…

– Вы это уже говорили!

– Да, а мой – та же самая улица, только дом двадцать пять, а квартира десять…

– С чем я вас и поздравляю!

– Да как раз поздравлять-то не с чем. Дело в том, что мне послали письмо – очень важное письмо, но отправитель перепутал адрес. Вместо двадцать пятого дома и десятой квартиры он написал десятый дом и двадцать пятую квартиру, то есть вместо моего адреса – ваш адрес, представляете? Так вот я хотела вас попросить: если это письмо придет к вам, передайте его, пожалуйста, мне.

– Да, конечно, передам… – проговорила Надежда, и тут до нее дошла одна очень важная вещь.

Незнакомка никак не могла жить в доме номер двадцать пять. Этот дом вообще был не жилой – в нем находилась участковая поликлиника.

Теперь она не сомневалась, что перед ней – мошенница. Но что ей нужно? Попасть в квартиру, что еще…

Надежда Николаевна схватилась за дверь и потянула ее на себя, в то же время пытаясь вытолкнуть сапог незваной гостьи. Незнакомка не поддавалась, и между ними завязалась безмолвная, но упорная борьба.

– Постойте, не закрывайте… – пропыхтела женщина, напирая на дверь, – я вам должна объяснить…

– Не надо ничего мне объяснять, – пропыхтела в ответ Надежда, напирая со своей стороны. – Я уже все поняла…

– Вы поняли неправильно! – возразила незнакомка, пытаясь достать что-то из сумочки.

Увидев баллончик, Надежда Николаевна испугалась, что он наверняка с какой-нибудь ядовитой смесью, а тут еще возле ее ног появился Бейсик, и, пытаясь его оттолкнуть, она проговорила:

– Бейсик, только тебя здесь не хватало!

Но кот зашипел и распушился вдвое против обычного. А в следующее мгновение случилось неожиданное: незнакомка чихнула, зажала нос пальцами и ослабила напор.

Надежда немедленно воспользовалась этим, вытолкнула ее сапог и торопливо захлопнула дверь, тут же повернув замок.

Из-за двери донеслось оглушительное чихание, а потом – торопливо удаляющиеся шаги.

Надежда наконец поняла, что произошло. У мошенницы оказалась аллергия на кошачью шерсть, и она позорно бежала при появлении Бейсика.

– Бейсик, ты умница! – выпалила Надежда Николаевна и, подхватив кота на руки, прижала его к себе.

Кот фыркнул, словно говоря, что требует материального поощрения.

Надежда прошла в квартиру, тщательно заперев и эту дверь, достала из холодильника фарш и положила приличную порцию в мисочку Бейсика.

Кот подошел к миске, понюхал и… удалился, величественно подняв хвост, всем своим видом показывая, что фарш его нисколько не интересует.

Вот если бы удалось его украсть – это совсем другое дело…

– Ну, как знаешь, – проговорила Надежда с обидой в голосе. Затем поставила вариться яйца, замочила булку для фарша, в то же время мучительно ломая голову над тем, чего хотела эта подозрительная женщина? Она несомненно пыталась проникнуть в квартиру, но вот зачем?

Тут мысли Надежды прервались самым прозаическим образом: она обнаружила, что зелень совершенно не пригодна к употреблению, и собралась в магазин.

Бейсику были выданы строгие инструкции сидеть тихо и не хулиганить, но кот их проигнорировал.

Звонок мужа застал ее в дверях: Сан Саныч извинялся и сообщал, что задержится на часок, но не больше. Значит, не меньше чем на два, поняла Надежда и решила зайти еще и в торговый центр, посмотреть подарок для дочери, у которой скоро день рождения.

Она шла по улице, раздумывая о событиях последних дней, как вдруг почувствовала приятный запах молотого кофе и в то же мгновение ощутила накатывающую усталость и сонливость.

Рядом находилась небольшая кофейня (оттуда и доносился божественный аромат), и Надежда, не раздумывая, вошла внутрь, заняла свободный столик возле окна и заказала чашку капучино. Хотела попросить еще чизкейк или хотя бы круассан, но вовремя удержалась, вспомнив ужасную цифру, которую утром показали ей весы.

Официантка удалилась, а в кафе вошла довольно привлекательная блондинка, села за соседний столик и тоже сделала заказ: кофе со сливками и кусок миндального торта.

Надежда завистливо вздохнула и уставилась в окно, а когда принесли заказ, старалась не смотреть на соблазнительный десерт.

Дальше события стали развиваться совершенно непредсказуемым образом.

В кофейню ворвалась жгучая брюнетка в красном пальто, с горящими глазами и всклокоченными волосами, прямиком бросилась к блондинке и истошно заорала:

– Вот ты где, зараза! Сидишь тут с невинным видом, как будто ни при чем!

– Чего тебе надо?! – вскрикнула блондинка, пытаясь заслониться. – Ты что, с ума сошла?

– Чего мне надо? Мне надо, чтобы ты оставила Валерика в покое! Чтобы близко к нему не подходила! – И брюнетка попыталась вцепиться в волосы блондинки.

– Да с чего ты взяла…

– Ах, с чего? Да вас видели!

– Кто?!

– Верка, Лерка и Лариска! Считай, весь город! Они видели, как вы шли под ручку и разве что не целовались прилюдно!

– Вранье!

Брюнетка, однако, перешла от слов к делу: вцепилась-таки в волосы соперницы и одновременно попыталась столкнуть ее со стула. Блондинка оборонялась, и довольно успешно. Она пнула брюнетку под колено, так что та вскрикнула от боли и запрыгала на одной ноге.

Официантка вертелась поблизости, пытаясь урезонить дерущихся и в то же время не попасть под удар.

Надежда Николаевна решила уйти от греха, но как раз в это время верещащая брюнетка оказалась рядом с ней и схватила стул, на котором стояла сумка Надежды.

Сумка упала на пол, Надежда Николаевна потянулась к ней, но брюнетка оказалась проворнее – схватила сумку и ударила ею соперницу по голове.

– Отдай сумку! – вскрикнула Надежда.

После непродолжительной, но упорной борьбы ей удалось вернуть свое имущество, но тут брюнетка, оказавшись без оружия, схватила со стола тарелку с тортом и швырнула в соперницу. Блондинка, оказавшись неожиданно ловкой, ее отбила, и торт полетел в сторону Надежды, угодив ей прямо в лицо.

В ту же минуту блондинка решила нанести ответный удар: схватила чашку и плеснула в соперницу кофе… Брюнетка оказалась не менее ловкой и успела увернуться, а кофе со сливками выплеснулся на пальто Надежды…

Вот что называется – в чужом пиру похмелье!

– Да чтоб вас! – вскрикнула Надежда Николаевна.

О том, чтобы в таком виде выйти на улицу, нечего было и думать.

– Где у вас туалет?! – крикнула Надежда официантке, которая испуганно металась вокруг дерущихся женщин, как фокстерьер вокруг сцепившихся бульдогов.

Та указала ей на дверь в глубине зала, и Надежда устремилась в туалет. Там она заперлась, перевела дыхание и оглядела себя в зеркале.

Вид был ужасный. На лице густые потеки крема с вкраплениями миндальных орехов, то же самое – на пальто, плюс еще пятна от кофе.

Надежда чуть не разрыдалась, до того ей было жалко новое пальто! А самое обидное – что она даже не ела этот миндальный торт…

Лицо она отмыла легко, а вот с одеждой справиться не получалось. Пятна на пальто стали еще больше, и помочь могла только химчистка. Надежда намочила носовой платок, кое-как отчистила крем и уже принялась за кофейные пятна, как вдруг увидела в зеркале женское лицо.

Это была та самая жгучая брюнетка, которая только что устроила в кафе потасовку со своей светловолосой соперницей. Но теперь она вела себя более чем странно: она подкрадывалась к Надежде Николаевне с самым злодейским выражением лица, при этом что-то держа в руке за спиной…

Надежда, недолго раздумывая, развернулась и попыталась отскочить в сторону, но упустила драгоценные секунды. Брюнетка выбросила вперед руку с зажатым в ней баллончиком и брызнула Надежде в лицо какой-то резко пахнущей жидкостью…

Надежда Николаевна охнула и закашлялась. Перед глазами замелькали разноцветные пятна, затем в глазах потемнело, и она потеряла сознание.

За день до этого заклятые подруги Софья и Антонина явились пред темные очи своего работодателя.

У двери они немного помедлили, потом Софья вздохнула и нажала кнопку звонка.

– Где они? – спросил Мастер, когда подруги вошли в квартиру.

Антонина молчала, опустив глаза, и жалась позади Софьи. Та разозлилась – вечно Тонька все на нее спихивает – и бухнула сразу, как будто в холодную воду бросилась:

– Их нет.

– Что-о?

Антонина тихонько охнула, увидев его страшное лицо.

– Их там не было! – закричала Софья. – Мы обыскали всю квартиру, их не было!

– Не может быть! – Мастер развернулся и пошел в кабинет, пошатываясь и припадая на левую ногу.

Глядя ему вслед, Антонина заметила, что он совсем старый. Странно, раньше он казался таким сильным, таким опасным…

Она сделала шаг назад и тронула Софью за рукав – пойдем, мол, отсюда, и будь что будет.

Но нет, Софья сбросила ее руку и смотрела злобно – еще что выдумала, да он нас полиции сдаст! Пока они так безмолвно препирались, время было упущено: Мастер вернулся, и теперь выглядел как всегда, от него веяло злобной силой.

Он продиктовал им новый адрес и добавил, что там живет домохозяйка средних лет, которой будет очень просто заморочить голову.

Подруги порадовались, что легко отделались, и выработали план действий. Однако самый простой способ дал осечку: домохозяйка на поверку оказалась не полной дурой и не впустила Софью в квартиру, да еще кот вмешался. Поэтому, прочихавшись, Софья заявила:

– Переходим к плану Б!

Подруги отлично разыграли в кафе сцену женской драки на почве ревности.

При этом Антонина дала себе волю. Вспомнив откровенное хамство своей напарницы и ее бесконечные придирки, она лупила Софью почем зря, что придавало драке гораздо больше естественности и выразительности. Сам великий Станиславский наверняка одобрил бы ее и сказал свое знаменитое «Верю!»

Впрочем, Софья тоже не уступала.

Напарницы так увлеклись, что едва не забыли, ради чего устроили весь этот театр.

К счастью, Софья вовремя опомнилась и ловким ударом ноги опрокинула стул, на котором лежала сумка той самой женщины, которая и была их настоящей целью. Сумка упала на пол, Софья ее тут же подняла и принять лупить свою распоясавшуюся напарницу, при этом под шумок вытащив из сумки ключи.

Хозяйка сумки вполне предсказуемо ринулась возвращать свою собственность, что и удалось после короткой, но бурной борьбы. Правда, досталось ей прилично – волосы растрепаны, лицо и одежда перемазаны кремом и шоколадом.

Женщина скрылась в туалете, чтобы привести себя в порядок, на что и рассчитывали напарницы.

Они моментально прекратили драку. Антонина принялась успокаивать официантку, обещая оплатить ущерб, а Софья, немного выждав, отправилась в туалет за своим объектом. Ключи от квартиры уже были у нее, но следовало на время вывести хозяйку из строя, чтобы не помешала им найти артефакт.

Она проскользнула внутрь. Женщина пыталась отчистить пальто и больше ни на что не обращала внимания. Софья подкралась к ней сзади и приготовила баллончик с хлороформом. В это время женщина все же ее заметила и обернулась, но Софья успела брызнуть ей в лицо…

Жертва закашлялась, широко открыла рот и начала оседать на кафельный пол. Софья подхватила ее, с трудом дотащила до кабинки и усадила на унитаз. Затем на всякий случай заклеила рот скотчем, этим же скотчем связала руки, закрыла дверцу кабинки и заклинила ее снаружи ручкой от швабры. Потом для верности повесила на эту дверцу табличку «Туалет не работает» и с чувством выполненного долга вышла в зал.

Там ее уже поджидала Антонина, и напарницы отправились по нужному адресу.

Дверь подъезда была открыта – грузчики вносили внутрь коробки кафеля. Подруги вошли вместе с ними, поднялись на седьмой этаж, но тут Софья внезапно затормозила и громко чихнула, глаза ее покраснели и начали слезиться.

– В квартиру я не пойду! – заявила она гнусавым простуженным голосом.

– С чего это вдруг? – удивленно уставилась на нее Антонина.

– Там кот…

– Ты что, котов боишься? – прищурилась Антонина.

– У меня на них аллергия. Прошлый раз такое началось, я чуть не задохнулась! Кашель, насморк… Так что иди одна, а я здесь покараулю…

– Вот вечно так, – заворчала Антонина. – Сваливаешь на меня все самое трудное, а как деньги делить, так все поровну…

– Как это – сваливаю? А кто усыпил ту бабу в кафе? Думаешь, это было легко? И ключи из ее сумки тоже я вытащила!

– Но сейчас из-за тебя мы застряли!

– Это от меня не зависит!

– Предупредила бы раньше…

– И что бы тогда изменилось? Давай уже что-нибудь делать, а то хозяйка квартиры очухается и припрется!

Антонина вполголоса выругалась, но достала связку ключей, подошла к двери и попробовала вставить первый в скважину. Ключ не подошел. Она попробовала второй – безрезультатно. Третий же мало того что не подошел к замку, так еще и застрял в скважине, так что Антонина не смогла его достать.

Больше ключей в связке не было.

– Ни один не подошел, а этот еще и застрял, – проговорила она растерянно.

– Не может быть! Дай я попробую!

Софья попыталась вытащить ключ, но у нее тоже ничего не вышло.

– Что же это такое? В чем дело?

– А я тебе скажу, – процедила Антонина. – Ты перепутала ключи!

– Что значит – перепутала?

– Вытащила не ту связку! Эти ключи вообще от другой двери!

– Да кто же знал, что у нее несколько связок!

Напарницы стояли друг против друга, тяжело дыша и наливаясь малиновой краской. Еще немного – и они снова сцепились бы, как в кафе.

В это время из-за соседней двери раздался низкий и грозный лай, перешедший в глухое рычание.

В соседней квартире жила большая семья, у которой имелся огромный ротвейлер по кличке Дима. В дневное время все члены семьи работали и учились, в квартире оставались только бабушка и Дима. Бабушка была глуховата, а ротвейлер староват, но все же из любезности лаял, только когда звонили в дверь, все остальное время он дремал на ковре в гостиной, никак не реагируя на любые звуки с лестницы.

Сейчас, однако, Дима заподозрил что-то неладное и подал голос.

– Ты говорила, что боишься кошек, – прошептала Антонина, – а я гораздо больше боюсь собак… особенно больших… А там, судя по лаю, просто огромная!

Софья ничего не ответила подруге, а молча бросилась к лифту, оставив злополучные ключи в дверях, и нажала кнопку. Лифт подъехал, двери начали открываться – и из кабины тоже донесся лай, правда, не такой громкий и басистый. Но напарницам хватило и этого – они метнулись к лестнице и скатились по ней на первый этаж.

Из лифта вышел крупный, вальяжный мужчина с крошечным песиком на руках, проводил убегающих женщин удивленным взглядом и проговорил:

– Надо же как некоторые боятся собак!

Надежда Николаевна видела сон. Ей снилось, что она сидит в кресле у стоматолога, а тот, склонившись над ней со сверлом бормашины в руке, говорит голосом кинозлодея:

– Отдай мне своего кота, или я буду сверлить тебе зуб без наркоза! Или даже два зуба!

– Ни за что не отдам! – воскликнула Надежда героически.

Вернее, хотела воскликнуть, но вместо этого у нее получилось невнятное бульканье, от которого она и пришла в себя. Она действительно сидела – но не в кресле, а на самом банальном унитазе. Ее руки были связаны скотчем, и этим же скотчем заклеен рот.

Как же она оказалась в таком ужасном и унизительном положении?..

Постепенно Надежда вспомнила, как зашла выпить кофе в маленькую уютную кофейню, как там разыгралась самая настоящая драка между двумя женщинами и как досталось ей самой, Надежде Лебедевой…

После этого она отправилась в туалет, чтобы привести себя в порядок, и тут на нее неожиданно напала одна из участниц драки – жгучая брюнетка…

Больше Надежда ничего не помнила, но восстановить недостающее не составило труда. Наверняка эта злодейка-брюнетка связала ее скотчем и затащила в кабинку! Но зачем? Банальное ограбление?

Надежда скосила глаза – и увидела на полу свою сумку. Значит, сумку у нее не отняли. Но, может быть, забрали ее содержимое? Странно… ничего особенно ценного там не было. А из-за имевшихся небольших денег не стоило устраивать такую сложную инсценировку…

Тут Надежда осознала, что все еще сидит связанная на унитазе, и прежде чем решать криминальные загадки, стоило бы освободиться. Тем более ноги у нее затекли, и скотч мешал дышать. Для начала она попробовала позвать на помощь, но вышло только неразборчивое, жалобное мычание, да и в туалете, похоже, никого не было.

Рассчитывать приходилось только на свои силы.

Надежда пошевелила руками, пытаясь ослабить скотч, но безрезультатно. Тогда она потянулась вниз и с трудом прихватила сумку, поставила ее на колени, открыла тоже с трудом и попыталась найти что-нибудь подходящее. Разбирать связанными руками женскую сумку – занятие весьма непростое, но Надежде повезло – почти сразу ей попалась пилочка для ногтей.

Кое-как зажав ее между коленями, она поднесла к ней связанные руки и принялась пилить скотч… Это было ужасно трудно и неудобно, но терпение – лучший рецепт в такой ситуации, и через несколько минут скотч был разрезан.

Руки освободились. Дальше все пошло проще.

Избавившись от скотча и поднявшись наконец с опостылевшего унитаза, Надежда толкнула дверцу, но та не поддавалась – видимо, была чем-то заклинена.

В это время снаружи негромко скрипнула дверь, брякнуло металлическое ведро, и послышался женский голос, фальшиво напевавший:

– Золотится роза чайная!..

– Эй, женщина, откройте! – воскликнула Надежда Николаевна.

– Между на-ами дверь стеклянная…

– Да откройте же!

Пение смолкло, и женский голос удивленно протянул:

– Никак здесь кто-то есть?

– Есть, есть, я здесь! – крикнула Надежда как могла громче.

– Правда, кто-то есть…

Шаги неторопливо прошлепали по кафелю и остановились перед дверью кабинки.

– Написано – не работает… – задумчиво проговорила женщина за дверью.

– Да откройте же! – взмолилась Надежда.

Что-то брякнуло, стукнуло – и дверь наконец открылась.

Уборщица – невысокая азиатская женщина в черном платке – строго спросила:

– Ты зачем там сидела?

– Что? Зачем я… – Надежда Николаевна онемела от такого неожиданного вопроса.

– Да, зачем? Написано же: туалет не работает! Раз не работает – значит, нельзя туда заходить!

– Хорошенькое дельце! – возмутилась Надежда. – Меня здесь заперли, и я же, оказывается, виновата. Что у вас вообще творится, хотела бы я знать? Как с клиентами в этом гадюшнике обращаются, это просто жуть какая-то! По-твоему, я сама себя в туалете заперла и табличку повесила?

Уборщица несколько растерялась и даже чуть отступила под ее напором.

– Но я ничего не знаю… – протянула она. – Я вообще только сейчас на работу пришла.

– Черт знает что! – продолжала бушевать Надежда. – Камня на камне не оставлю от вашего дурацкого кафе! Сначала драку устраивают, потом еще и в туалете запирают!

От такого напора уборщица растерялась и пошла на попятную.

– Нет никакой драки, пусто в зале. У нас вообще по утрам клиентов не бывает.

Надежда Николаевна сообразила, что те две прохиндейки смотались. Как бы ей еще и не пришлось платить за ущерб.

– Слушайте, шли бы вы в химчистку, – предложила уборщица, – а то пальто жалко.

И добавила, глядя на расстроенное Надеждино лицо, что выпустит ее через черный ход. На том и порешили.

Надежда Николаевна понеслась домой, страшно злая и недовольная собой. Как получилось, что ее, умную, опытную женщину, обвели две… и слов-то не подобрать, кто такие. Разыграли всю сцену как по нотам, а она как полная дура позволила так с собой поступить! Ну ладно бы такое случилось с этой тетехой Машкой, но с ней… Неужели она, Надежда Лебедева, потихоньку выходит в тираж?

Да не может быть! Просто расслабилась, что, конечно, тоже нехорошо.

Ладно. Главное, чтобы никто не узнал про этот ее прокол, особенно Машка. И Надежда поклялась себе самой страшной клятвой, что обязательно отомстит тем двум прохиндейкам.

Она мигом добежала до дома, не встретив по дороге никого из соседей, что, несомненно, было хорошим знаком. У подъезда ей снова повезло, поскольку там не болталась соседка Антонина Васильевна по прозвищу Недреманное око.

Этим своим оком соседка замечала все: как блондинка приходит к доценту из седьмой квартиры, когда его жена на даче, как мастер по ремонту холодильников каждую неделю ходит в двадцать девятую квартиру, когда хозяин уезжает в командировку… Кроме того, Антонина Васильевна помнила номера всех машин во дворе и сразу замечала чужие, а также предотвратила несколько краж, за что жильцы, разумеется, были ей благодарны.

Так или иначе, она обязательно заметила бы плачевный вид Надежды и не преминула поинтересоваться, что же с ней случилось. Но звезды сегодня были к ней благосклонны, поскольку у Антонины, как выяснилось позже, были именины сестры, и она уехала на два дня за город.

Лифт стоял на первом этаже, заполненный кафельной плиткой, так что Надежда втиснулась едва-едва, хотя рабочий и предупреждал, что грязно. Она только рукой махнула – чего уж теперь пальто беречь, а выйдя на своем этаже, застала соседскую бабушку, которая сидела на стуле в сопровождении ротвейлера Димы.

– Надя, тут такое дело… – сказала бабушка и показала на ключ, торчавший из замка.

Далее Надежда выслушала историю про двух воровок, которых бабушка видела в глазок: как они топтались у двери, а затем убегали, потому что Дима их напугал. Так что если бы не Дима, то случилось бы ограбление.

Надежда почесала ротвейлера за ушами и пообещала ему вкусный подарок, после чего бабушка отправилась досматривать сериал, а Надежда Николаевна рассмотрела ключ, торчащий из замка.

Ключ был не ее. Чтобы удостовериться в этом, она вытащила из кармана пальто свои собственные. Такое уж правило было у нее: она никогда не носила в сумке ключи от дома. Все остальное – да, но ключи – только в кармане. Потому что если разрежут сумку или вообще отберут, то телефон можно новый купить, денег в кошельке не так много, а вот с ключами замучаешься.

Все ясно: эти две швабры устроили представление в кафе, чтобы выкрасть у нее из сумки ключи. А вот фиг вам!

Но чьи же эти ключи? Ах да, той самой убитой рыжей. Машка их взяла совершенно случайно.

А может, не случайно? Может быть, так было предопределено судьбой, что бы это ни значило? Однако раздумывать было некогда, следовало попасть в квартиру, а для этого – вытащить из замка чертов ключ.

Надежда заставила себя успокоиться и не дергать дверь и ключ попусту. Потом глубоко вздохнула, легонько повернула – и ключ оказался в руке. Вот что значит – подойти к проблеме спокойно!

В коридоре ожидал Бейсик: он немножко недолюбливал ротвейлера Диму, поэтому нервничал. Надежда наскоро его успокоила, проверила квартиру и осталась довольна. Все чисто, даже на кухне кот не нахулиганил. Только вот… Она остановилась как вкопанная посреди гостиной и буквально открыв рот, потому что на столе лежали счеты. Те самые, с костяшками в виде кошек.

– Да что же это такое? Я ведь убирала их буквально вчера! – произнесла Надежда вслух и, внимательно вглядевшись, увидела, что на счетах отложено новое число: триста четырнадцать.

Решив, что подумает обо всем этом позже, она убрала счеты, переоделась в куртку, свернула многострадальное пальто и помчалась в химчистку, крикнув коту, что скоро вернется.

Бейсик пожал плечами и доел фарш в миске, справедливо полагая, что больше не дадут. Могут и вообще не накормить до прихода хозяина: уж он-то знает выражение лица этой женщины. Как хозяин уходит из дома – так и она куда-нибудь усвистит, и целый день где-то болтается. Нет, когда-нибудь Бейсик все-таки раскроет хозяину глаза на ее вопиющее поведение.

Химчистка располагалась внутри супермаркета, занимая стеклянный отсек слева от входа. Однако дверь была закрыта, и на ней висела написанная от руки записка: «Закрыто. Буду через пять минут».

Надежда с тоской взглянула на часы. Пять минут можно, конечно, подождать, но они могут растянуться и на час, и на два…

Тут рядом с ней появилась полная дама средних лет в старомодном драповом пальто и авторитетно проговорила:

– Женщина, не ждите! Эта записка с самого утра висит. Да и вообще, если вам срочно, сюда не нужно сдавать. Они любую вещь держат в лучшем случае по две недели, а то и по месяцу…

Надежда ахнула. В самый сезон остаться без любимого пальто! Что же делать?

Последнюю реплику она, должно быть, произнесла вслух, потому что дама в драповом пальто сочувственно проговорила:

– А вы к Степанычу идите.

– К кому? – удивленно переспросила Надежда.

– К Степанычу. У него своя химчистка, маленькая. Он чистит вещи очень хорошо и быстро, и берет недорого.

– И где же эта волшебная химчистка находится?

– А как из супермаркета выйдете, идите направо, потом налево до садика с кошкой, а там перейдите дорогу, и как раз увидите его подвальчик…

– Простите, можно еще раз, я что-то не поняла… – проговорила Надежда растерянно. – Какой садик с кошкой? Там эта кошка что, на постоянной основе находится? На полной ставке? Как кот ученый на золотой цепи?

Однако ответа не последовало, поскольку дама в драповом пальто непонятным образом исчезла.

Надежда Николаевна подумала, что хочешь не хочешь, а пальто почистить надо, и вышла из супермаркета, вспоминая инструкцию.

Сначала точно нужно идти направо… Она прошла метров сто в этом направлении и увидела нарисованную на асфальте стрелку, указывающую налево, то есть как раз туда, куда велела повернуть дама в драповом пальто.

Пройдя примерно квартал, Надежда подошла к небольшому скверу, посредине которого возвышалось высеченное из камня пианино, а на его крышке гордо восседала черная каменная кошка.

– Ах, вот в чем дело! – обрадовалась Надежда Николаевна. И как это раньше она не знала про этот скверик…

Встав возле каменной кошки, она осмотрелась. Дама в драповом пальто сказала, что отсюда можно увидеть заветную химчистку. И правда через дорогу от сквера виднелась дверь полуподвала, над которой висела неброская вывеска: «Срочная химическая чистка одежды и домашнего текстиля».

Надежда на прощание почесала каменную кошку за ухом, перешла улицу и спустилась в подвальчик. При этом негромко звякнул дверной колокольчик.

Подвал оказался на удивление просторный. В задней его части располагалась стойка с вешалками, на которых висели пальто, куртки и пиджаки. Перед ней стояла гладильная доска, возле которой возился невысокий мужчина лет шестидесяти, отпаривая разложенные на доске брюки. Видимо, это и был тот самый Степаныч.

Оторвавшись от своей работы, он повернулся к Надежде:

– Чем могу помочь?

– Да вот пальто запачкала, – пожаловалась Надежда Николаевна, вынимая пальто из пакета. – Можно с ним что-нибудь сделать?

– Что-нибудь сделать всегда можно, – рассудительно ответил Степаныч, разглядывая пятна. – Больше того, отчистить можно что угодно. Ваше пальто будет как новое…

– Ой, как хорошо! – обрадовалась Надежда. – А какой срок?

– А вам срочно?

– Ну, если честно, то да… любимое пальто, и погода для него как раз подходящая…

– Ну, тогда вы часик подождите, я все сделаю.

– Час?! – переспросила Надежда Николаевна.

– А что, слишком долго?

– Да нет, наоборот, я думала, будет несколько дней…

– Ну что вы! Несколько дней – это только если ничего не делать, а отчистить любую вещь можно за час. Вы пока можете здесь посидеть, кроссворды погадать или радио послушать…

Степаныч показал Надежде на низкий столик, на котором лежала стопка журналов с кроссвордами и стоял старый радиоприемник в полированном деревянном корпусе. Рядом стояла пара потертых кожаных кресел, из одного торчала какая-то странная субстанция, которую Надежда, присмотревшись, определила как конский волос.

Она выбрала кресло поновее и раскрыла журнал с кроссвордом. Первый вопрос, который ей попался, звучал так: «Древнегреческое механическое устройство для счета». В этом слове было четыре буквы.

Надежда задумалась, машинально включила радиоприемник и принялась крутить ручку настройки. Красная отметка медленно ползла по шкале с делениями. Надежда вспомнила, что точно такой радиоприемник был у ее бабушки, и маленькая Надя очень любила крутить ручку настройки, за что ей иногда попадало.

Тут она заметила на шкале отметку «3.14» и вспомнила, что такое же число было отложено на старинных счетах. Вряд ли это случайность…

Надежда подвела курсор настройки к нужному числу, и из приемника тут же донесся жизнерадостный мужской голос:

– Вы слушаете радиостанцию Пи-ФМ! Оставайтесь с нами, и вы всегда будете в курсе самых интересных новостей!

Прозвучала мажорная музыкальная фраза, а затем опять раздался голос, на этот раз женский:

– В библиотеке имени Томмазо Кампанеллы открылась выставка-квест, посвященная истории вычислительной техники и старинным счетным приспособлениям. На этой выставке вы сможете увидеть подлинный древнегреческий абак, средневековые приспособления для счета и многое другое. Участники выставки, которые успешно преодолеют квест, получат ценные призы…

– Абак! – обрадовалась Надежда. – Древнегреческое счетное устройство – это абак!

Она вписала слово в клетки кроссворда и задумалась. Удивительные счеты выдали ей сегодня число 3.14. А сейчас радиостанция, расположенная на соответствующей частоте, сообщила о выставке, где можно увидеть старинные счетные приспособления. В частности, счеты. А она как раз хотела поговорить о тех счетах, которые лежат у нее дома, об их удивительных свойствах. Поговорить с тем, кто хорошо разбирается в таких вещах.

Ну да, настал момент для выяснения, что же это за мистические счеты. Потому что интуиция подсказывала Надежде, что эти две заразы, заставившие ее сидеть в туалете со связанными руками и заклеенным ртом, искали их.

Как в старой сказке, которую опять-таки в далеком детстве читала ей бабушка. Угодившего на охоте в ловушку короля спас странный человек, за что король обязался исполнить все, что тот захочет. Странный человек попросил отдать то, про что король сам у себя не знал. Король опрометчиво пообещал, думая, что про все у себя во дворце знает. А когда вернулся домой – узнал, что королева родила сына. Но в итоге все закончилось хорошо, как всегда бывает в сказках.

Надежда Николаевна пораскинула мозгами и поняла, что все странности начались после того, как Лиля принесла на сохранение ей эти счеты. Нужно все про это выяснить, пока их не подарили той женщине, которая ни сном, ни духом…

Значит, та выставка, о которой говорили по радио, – именно то, что ей нужно.

Степаныч тем временем возился с пальто – брызгал на него какой-то пахучей жидкостью, чистил несколькими щетками, обрабатывал паром. Наконец осмотрел и остался удовлетворен.

– Ну вот, принимайте работу!

Надежда взглянула на пальто, которое выглядело как новое.

– Да вы просто волшебник!

– Ну что вы! Волшебники в цирке выступают, а я людям помогаю.

– Спасибо вам большое!

Надежда спросила, сколько должна за работу, и Степаныч назвал сумму куда более скромную, чем в той химчистке, куда она ходила прежде, а на ее удивленный вопрос пояснил:

– Хорошая работа всегда обходится дешевле, чем плохая.

– Как это? Я всегда думала, что наоборот!

– А вы сами подумайте. Хороший мастер за то же самое время сделает гораздо больше, чем халтурщик, значит, и заработает больше при более низкой цене. А неумеха будет возиться втрое дольше, а ведь ему есть-пить нужно, вот он и возьмет за ту же работу втридорога…

– Интересное рассуждение. А вы, случайно, не знаете, где находится библиотека имени Томмазо Кампанеллы?

– Как не знать? Знаю! Я у них раз в месяц коврики чищу. Это на Салтыковской улице, в бывшем доме купца Свинорылова, вы его сразу узнаете…

Всю обратную дорогу до дома Надежда боролась с собой. Ей ужасно хотелось попасть в библиотеку имени Томмазо Кампанеллы. Из школьного курса истории она помнила только, что Томмазо Кампанелла был социалистом-утопистом. Вернее, так его представляли в советской школе и говорили, что он написал первый утопический роман «Город Солнца», где все было прекрасно и восхитительно, и все люди были счастливы до полного идиотизма. Надежда роман не читала, она вообще не любила утопии. Впрочем, антиутопии тоже. Однако раз написал роман, стало быть, писатель, значит, его именем можно назвать библиотеку.

Дома она любовно повесила пальто в шкаф и только было направилась на кухню, как снова позвонил муж и предупредил, что задержится допоздна и что с готовкой заморачиваться не стоит.

Ох, зря он это сказал! Хоть и умный человек Сан Саныч, а все же мужчина, а мужчина женщину никогда не перехитрит, тем более собственную жену.

Во-первых, голос. По голосу любая жена сразу определит, какое у него настроение, как дела на работе, все ли удачно или, наоборот, начальник недоволен и сделал замечание. Голос Сан Саныча был, конечно, чрезвычайно озабоченный, но не до такой степени, чтобы Надежда поверила, что на работе у него полный раздрай. Во-вторых, попросил ничего не готовить на ужин – стало быть, придет сытый. А когда это мужчина с работы приходит сытый? Нет, Надежда вовсе не подозревала мужа во всех смертных грехах. Значит, на работе и правда проблемы, а потом у какой-нибудь Анечки или Симочки день рождения.

Ну и ладно, все равно потом сам расскажет.

А у нее появилось время, чтобы поехать в библиотеку имени этого самого… в общем, утописта.

Кот, увидев, что она снова одевается, негодующе мяукнул.

– Поговори у меня! – сказала Надежда и ушла.

Действительно, дом купца Свинорылова можно было узнать издалека. Это был четырехэтажный особняк с большим количеством архитектурных излишеств и украшений. На его фасаде имелось не меньше двух десятков колонн и пилястр самого разного фасона, несколько застекленных эркеров, добрый десяток балконов и балкончиков, поддерживаемых дородными пышнотелыми кариатидами. По сторонам от входа красовались две статуи – суровые каменные воины в пышных восточных одеяниях.

Надежда Николаевна вошла в резные высокие двери и оказалась в просторном холле, пол которого был отделан черно-белыми плитками наподобие шахматной доски.

К ней тут же подъехала похожая на человека фигура, наряженная шахматной пешкой, и нараспев проговорила:

– Приветствую вас на первой выставке, посвященной истории вычислительной техники! Я – робот-экскурсовод, снабженный искусственным интеллектом, и я буду рад провести вас по этой выставке и рассказать о ее экспонатах!

Надежда вслед за своим провожатым пересекла холл и вошла в большой зал, вдоль стен которого стояли застекленные витрины с экспонатами.

Робот-экскурсовод подъехал к одной из них, в которой находилась керамическая дощечка с бороздками и лежащими в них гладкими круглыми камешками, и заговорил:

– Люди с глубокой древности думали о том, как упростить и ускорить вычисления. Первым, самым примитивным счетным устройством был абак – счетная доска с углублениями, применявшаяся в Древней Греции и Древнем Риме. Возможно, вы слышали о так называемом антикитерском механизме – очень сложном механическом устройство, поднятом в тысяча девятьсот первом году с затонувшего греческого судна. Этот механизм датируется вторым веком до нашей эры и был предназначен, по-видимому, для астрономических расчетов.

Надежда понятия не имела о механизме, но на всякий случай кивнула.

– В тысяча пятисотом году году великий Леонардо да Винчи начертил схему устройства, представлявшего собой тринадцатиразрядный десятичный счетчик. Возможно, это была часть более сложной математической машины, – продолжал ободренный робот. – Однако до реализации этой идеи дело не дошло. В семнадцатом веке одно за другим появились два механических счетных устройства, обязанные своим появлением двум выдающимся ученым, – это арифметическая машина Блеза Паскаля, которая могла складывать и вычитать два числа, а также умножать и делить по особому алгоритму. Чуть позже свой арифмометр создал Готфрид Вильгельм Лейбниц. Его устройство могло складывать, вычитать, умножать и делить числа.

Эти имена Надежда помнила из школьного курса, так что кивнула более уверенно.

Робот подъехал к очередной витрине, в которой стояли два сложных механизма.

– Оригиналы счетных устройств Паскаля и Лейбница не сохранились, но по их чертежам для нашего музея изготовили действующие модели. Они и представлены на выставке. Обе арифметические машины не получили широкого распространения из-за своей сложности и имеют в основном историческое значение. Но уже в девятнадцатом веке, когда начала бурно развиваться промышленность и техника, появились более простые в изготовлении и практичные арифмометры. Так, в тысяча восемьсот двадцатом году Тома де Кольмар начал серийный выпуск арифмометров, схожих с арифметическим устройством Лейбница, но имевшим некоторые существенные отличия конструкции. Этот арифмометр стал настолько популярным, что выпускался в большом количестве в течение ста лет.

Робот показал Надежде на следующую витрину, которую полностью занимал сложный механизм в деревянном футляре.

– В отличие от арифмометра Лейбница, в этой витрине выставлен подлинный образец арифмометра Тома де Кольмара…

Экскурсовод подъехал к следующей витрине и продолжил свою лекцию:

– В тридцатых годах девятнадцатого века выдающийся русский математик и механик Чебышев создал первый автоматический арифмометр непрерывного действия. Один экземпляр этого устройства Чебышев передал в Парижский музей искусств и ремесел, другой сохранился в Петербурге и представлен на нашей выставке.

Надежда слегка заскучала, но сохраняла на лице выражение внимания, робот же разошелся вовсю:

– В тысяча восемьсот семьдесят третьем году американский изобретатель Фрэнк Стивен Болдуин создал машину, которую и назвал арифмометром. Эта машина с небольшими изменениями широко использовалась вплоть до появления электронных калькуляторов и компьютеров. В Советском Союзе самым популярным был арифмометр «Феликс», производившийся с тысяча девятьсот двадцать девятого года по тысяча девятьсот семьдесят восьмой. За эти годы было произведено несколько миллионов таких счетных машин, получивших в народе название «Железный Феликс»… В настоящее время эти арифмометры можно увидеть только в музеях.

– А могу я спросить у вас… – начала Надежда, но электронный экскурсовод поднял руку и проговорил:

– Одну минуту!

Он дошел, вернее доехал до конца зала и остановился перед закрытой дверью, на которой была выведена греческая буква пи, а над ней нарисован большой знак вопроса.

– А теперь, если хотите, можете пройти небольшой квест, по окончании которого получите приз, а также найдете ответы на все свои вопросы.

Робот уехал к началу экспозиции, где его дожидались новые посетители – судя по всему, моложавые бабушка с дедушкой, которые привели на выставку семилетнюю внучку.

Надежда Николаевна недолго раздумывала и решительно вошла в следующую комнату. Дверь за ней тут же захлопнулась.

В помещении царил полумрак, на противоположной стене тускло светились три компьютерных экрана, под каждым из которых была закрытая дверь.

– И что теперь? – проговорила Надежда вслух.

И ей тут же ответил невидимый голос, который словно ждал этого вопроса. Судя по тембру и интонации, это был голос электронного экскурсовода:

– Теперь нужно вспомнить, под знаком какого числа проходит наша выставка.

– Под знаком числа «пи», – уверенно проговорила Надежда.

– Совершенно верно! – удовлетворенно проговорил невидимка. – Теперь я вас покину, и дальше вы будете управляться самостоятельно. Помните, каждый раз у вас будет только одна попытка. Последнее, что сделаю, – скажу: забудьте целую.

«Надо же, стихами заговорил», – подумала Надежда.

В это время компьютерные экраны на противоположной стене засияли ярче, и на них появились три портрета.

На левом экране был изображен суровый воин в кованом шлеме, на втором – представительный мужчина в коричневом кафтане и мягкой черной шляпе, а на третьем… Третьего человека Надежда узнала сразу: это был Наполеон Бонапарт в его знаменитой треуголке, с рукой, заложенной за борт сюртука.

Тут же на всех трех экранах замелькали знаки вопроса.

Надежда задумалась. Судя по всему, ей следовало выбрать один из трех портретов и соответственно одну из трех дверей. И как сказал ее провожатый, у нее будет только одна попытка. Значит, ошибаться нельзя.

Напоследок электронный экскурсовод дал ей подсказку, сказав, что ключом к прохождению квеста является число пи.

И что еще он добавил?

Произнес двустишие: «Последнее, что сделаю, – скажу: забудьте целую».

Что это значит? Что не нужно принимать во внимание целую часть числа пи, то есть тройку. Дальше за тройкой идут цифры 1 и 4, или число 14.

И при чем тут портреты на экранах?

Надежда еще раз пригляделась к ним. Наполеона она узнала сразу, а два других…

У сурового воина на первом портрете были высокие скулы и немного суженные глаза. Глаза монголоидной расы… А кто самый знаменитый монгол? Надежда вспомнила портрет Чингисхана из школьного учебника истории. Ну, конечно, это он и есть, основатель Монгольской империи!

Надежда пригляделась ко второму портрету. Черная шляпа, отделанный мехом коричневый кафтан, а в руке – свернутая в трубочку географическая карта. И тут до нее дошло: перед ней портрет самого знаменитого мореплавателя в истории, первооткрывателя Америки Христофора Колумба!

Итак, перед ней портреты Чингисхана, Колумба и Наполеона. Но какое отношение они имеют к числу пи? Среди этой троицы нет ни одного математика. Два полководца и один мореплаватель… В чем же дело?

На ум опять пришло напутствие экскурсовода: «Забудьте целую…»

Значит, речь идет о десятичных знаках числа пи после запятой.

Надежда вспомнила, как занималась математикой с соседом Димкой. И когда понадобилось запомнить значение числа пи, в одной старой книге она нашла простенький стишок:

Чтобы нам не ошибаться,

Чтоб окружность верно счесть,

Надо только постараться

И запомнить все как есть:

Три – четырнадцать – пятнадцать —

Девяносто два и шесть!

Но какое отношение это число имеет к трем историческим персонажам?

Наверняка создатели квеста зашифровали что-то, что могут знать посетители выставки. Пусть не все, но хотя бы те, кто помнит школьный курс истории. Надежда считала себя относительно образованным человеком, но поняла, что про Наполеона знает хоть что-то, про Колумба – очень мало, а про Чингисхана – практически ничего. Разве только, что тот родился в двенадцатом веке, то есть в тысяча сто каком-то году. Точной даты она не помнила, но начинается она на 11. Наполеон точно родился в восемнадцатом веке, то есть дата его рождения начинается на 17. А что с Христофором Колумбом? В тысяча четыреста девяносто втором году он открыл Америку, а стало быть, родился в пятнадцатом веке (свое историческое плавание он явно совершил не в девяносто с лишним)… значит, первые цифры в дате его рождения – 14.

Первые цифры числа пи после запятой, если отбросить целую часть…

Итак, из трех портретов нужно выбрать Колумба. А дверь под его портретом – путь к правильному продолжению квеста.

Надежда подошла к этой двери и взялась за ручку.

Дверь открылась.

– Поздравляю! – произнес невидимый голос. – Вы успешно прошли первый этап квеста.

– А что дальше?

Голос молчал.

Надежда опять оказалась в пустой полутемной комнате, в которой на противоположной стене имелись три большие желтые кнопки, а над ними табло с быстро менявшимися цифрами. Сначала горела цифра 60, затем 59, 58…

Надежда подошла к стене, думая о том, что у нее опять будет только одна попытка.

Внезапно левая кнопка засветилась, и жизнерадостный голос запел:

– В центре города большого,

Где травинка не растет,

Жил поэт, волшебник слова,

Вдохновенный рифмоплет…

Рифмовал он что попало,

Просто выбился из сил,

И в деревню на поправку,

Где коровы щиплют травку,

Отдыхать отправлен был…

Голос затих. Первая кнопка погасла, но тут же засветилась вторая, и зазвучал веселый марш гномов из мультфильма про Белоснежку. Когда и марш затих, вспыхнула третья кнопка, и в тишине раздался хриплый, грубый голос:

– Пей, и дьявол тебя доведет до конца,

Йо-хо-хо, и бутылка рому!

Пропев эту фразу, голос замолк. В комнате наступила тишина. Только цифры на электронном табло стремительно уменьшались: 20, 19, 18…

Надежда Николаевна лихорадочно соображала. Ей нужно выбрать одну кнопку из трех, и сделать это до тех пор, пока цифры на табло не дойдут до нуля.

С каждой кнопкой связана одна мелодия, и все три имеют отношение к числу пи. Но какое?

Первая мелодия была Надежде знакома – песенка из фильма «Мэри Поппинс, до свидания», припев в которой звучал так:

Тридцать три коровы,

Тридцать три коровы,

Тридцать три коровы,

Тридцать три коровы,

Свежая строка…

Ага, значит, там есть число – 33.

А что со второй мелодией? Слов в ней вообще нет, но это – марш гномов, а гномов в мультфильме семь. Стало быть, второе число – 7.

И наконец, третья песня – пиратская песня из «Острова сокровищ», которая начинается словами: «Пятнадцать человек на сундук мертвеца»… 15!

Вот оно!

Надежда опять вспомнила стишок для запоминания числа пи:

…Надо только постараться

И запомнить все как есть:

Три – четырнадцать – пятнадцать —

Девяносто два и шесть!

Ну да, после четырнадцати в нем идет пятнадцать, именно столько, сколько пиратов в песне на третьей кнопке!

Цифры на электронном табло неумолимо уменьшались: 6, 5, 4…

Надежда торопливо нажала на третью кнопку. Цифры перестали мелькать, а в стене открылась незаметная прежде дверь. И уже знакомый голос проговорил:

– Поздравляю! Вы преодолели второй этап.

Надежда шагнула вперед и снова оказалась в полутемной пустой комнате.

И снова на противоположной стене она увидела три светящихся экрана. Только на этот раз вместо портретов на них были изображены три бруска металлов – один красивого золотистого цвета, два других неказистые, тускло-серые. Чтобы не оставалось никаких сомнений, под каждым бруском стояло его научное название в Периодической системе: под золотистым бруском Au – аурум, латинское название золота, под одним из сероватых брусков Pb – плюмбум, то есть свинец, под вторым U – ураний, то есть уран.

Не то чтобы у Надежды Николаевны была исключительная память, или она увлекалась химией. Наоборот, в школьные времена химия давалась Надежде с трудом, но у нее была очень строгая и настойчивая учительница, которую школьники за вредный характер прозвали Едкой Щелочью. Но это прозвище имело еще одно объяснение.

Вредные мальчишки любили, когда кто-то посторонний, услышав его, спрашивал:

– Почему Едкая Щелочь?

– Потому что редкая сволочь!

Химичка была приземистой теткой с короткой стрижкой и замашками сержанта-сверхсрочника, курила папиросы «Беломор» и любила повторять, что вобьет в головы лентяев-старшеклассников хотя бы основы химии. И она своего таки добилась. Благодаря Едкой Щелочи Надежда накрепко запомнила научные названия некоторых химических элементов.

Надо сказать, что знания химии в жизни ей почти не пригодились. Разве что пару раз она прочистила засор в раковине, насыпав в слив соду и добавив уксус, после чего между кислотой и щелочью произошла бурная реакция. Но это было давно, когда она уже развелась с первым мужем и еще не вышла за Сан Саныча.

Итак, Надежда Николаевна сразу поняла, что перед ней, как и раньше, три варианта на выбор: золото, свинец и уран.

Над каждым экраном, как и прошлый раз, висело табло с таймером, и цифры на нем быстро уменьшались – 55, 54, 53…

Нужно срочно выбрать один из трех металлов… Но по какому принципу?

Надежда вспомнила, что квест построен на знании числа пи. На двух первых этапах она использовала первые четыре цифры после запятой – 14 и 15. Значит, сейчас у нее на очереди число 92.

Надежда Николаевна вспомнила уроки химии.

Стоит холодная лютая зима, в классе по утреннему времени еще полутемно, окна затянуты морозными узорами. Надя с подружкой Алкой Тимофеевой сидят на первой парте, близко к доске. Прямо напротив, на стене над доской, висит огромная таблица с периодической системой элементов.

Вдоль доски строевым шагом, громко чеканя шаг, расхаживает Едкая Щелочь, размахивает указкой, как кавалерийской саблей, и повторяет командирским голосом:

– Вы у меня все это запомните! Вы у меня будете окислительно-восстановительные реакции щелкать как орехи!

При этом слово «щелкать» она произносила с ударением на второй слог.

Надежда всегда старалась не смотреть на вредную химичку: ей было неприятно видеть эти черты лица, словно вырубленные тупым топором, и застарелую ненависть в глазах навыкате. Вполне возможно, она и знала свой предмет, но детей ненавидела до такой степени, что научить их ничему не могла. И вместо того, чтобы внимать словам химички, Надежда смотрела на таблицу Менделеева: вот клеточка с символом золота – Аурум. Там же, в этой клетке, написан атомный вес благородного металла – 79.

Ага! Надежда точно вспомнила атомный вес золота. А двух остальных металлов?

Она закрыла глаза, стараясь представить таблицу… и ей это удалось: вот клеточка с символом свинца – Плюмбум, и атомный вес – 82.

С ураном этот номер не прошел, но Надежда вспомнила, что он расположен после золота и свинца, а значит, его атомный вес больше, чем у этих двух металлов. Очень похоже, что именно 92.

Она подняла взгляд на табло таймера. Цифры на нем стремительно уменьшались – 15, 14, 13…

Времени на раздумья почти не оставалось. Она подошла к экранам и решительно нажала на кнопку под изображением урана.

Таймер тут же погас, а голос невидимого наблюдателя в третий раз повторил желанную фразу:

– Поздравляю! Вы преодолели третий этап.

В стене открылась неприметная дверка, Надежда снова шагнула вперед и оказалась в новой комнате, разительно отличавшейся от всех предыдущих.

Эта напоминала жилую комнату в дачном доме далекого прошлого – в похожем Надежда, тогда еще совсем маленькая девочка, жила одно лето.

Пол был застелен пестрым домотканым ковриком, посреди стоял круглый стол, покрытый клетчатой скатертью, на нем – глиняный кувшин с букетом полевых цветов. На стене висели допотопные часы-ходики с гирей на цепочке и циферблатом в аляповатых розах. Возле этой стены – узкий диванчик, рядом с ним – этажерка, на каждой полке которой лежало по одной книге.

В той комнате Надеждиного детства был и такой же круглый стол, и такая же этажерка – только на ее полках лежали не книги, а популярные журналы того времени: «Наука и жизнь», «Техника молодежи», «Вокруг света», «Знание – сила»…

Надежда Николаевна внимательно взглянула на часы. Они громко тикали, стрелки приближались к двенадцати (что совсем не соответствовало настоящему времени).

Наверное, эти ходики играют роль таймера, отсчитывающего время на размышление, решила Надежда. Если так, то у нее в запасе чуть больше минуты. Но что она должна сделать за эту минуту?

В предыдущих комнатах ей предстояло выбрать один вариант из трех, руководствуясь десятичными знаками числа пи, которые она запомнила благодаря детскому стишку. В нем были зашифрованы семь цифр после запятой, и шесть из них она уже использовала. Оставалась только одна цифра…

Надежда еще раз огляделась и не нашла никаких вариантов выбора.

Круглый стол, скатерть, кувшин с полевыми цветами, настенные часы, диванчик, этажерка…

Она подошла к этажерке и присмотрелась. На каждой полке лежало по одной книге. На верхней – толстая книга в потертом переплете под названием «И один в поле воин». Надежда ее не читала, но как-то видела в библиотеке. На второй хорошо знакомые «Два капитана» Вениамина Каверина. На третьей… на третьей полке лежала книга, которую Надежда в подростковом возрасте читала и перечитывала не один раз – любимые «Три мушкетера». На четвертой – «Четыре танкиста и собака». Эту книгу она не читала, зато видела снятый по ней сериал и до сих пор помнила обаятельных актеров и особенно пса Шарика. На пятой полке, как нетрудно догадаться, – «Пятый элемент». Его Надежда тоже не читала, зато видела фильм, и он ей очень нравился. На шестой – «Шестое чувство», и наконец, на последней, седьмой, полке – «Седьмое путешествие Синдбада».

В общем, принцип был понятен: на каждой полке лежало по одной книге, в названии которой имелось число, соответствующее номеру этой полки.

Кстати, числа были только из первой десятки.

Надежда на всякий случай еще раз повторила детский стишок, вернее, две его последние строчки:

Три – четырнадцать – пятнадцать —

Девяносто два и шесть.

Ну да, последняя оставшаяся цифра, которую она еще не использовала, – 6.

Надежда сняла с полки книгу «Шестое чувство», надеясь найти в ней какую-нибудь подсказку или инструкцию, но все случилось быстрее и проще. Едва она взяла ее в руки, как позади этажерки раздалось механическое гудение, этажерка с оставшимися книгами отъехала в сторону, а в стене открылась незаметная прежде дверь.

Знакомый голос произнес:

– Поздравляю! Вы показали прекрасные способности к дедукции и успешно прошли наш квест. Ваш выигрыш состоит в том, что вы можете получить ответ на любой интересующий вас вопрос!

Надежда Николаевна немного помедлила, но ей хотелось получить ответ – и она шагнула вперед. Дверь за ней тут же закрылась, и она оказалась в полной, непроглядной темноте. Прошла минута, другая, но ничего не происходило. «Не погорячилась ли я?» – подумала она, и в ту же секунду в комнате запахло увядшими цветами, и послышался хрипловатый мужской голос:

– Можете спрашивать. Я отвечу на любой ваш вопрос – но только на один.

Голос доносился не сверху, как тот, что руководил Надеждой во время прохождения квеста, а откуда-то спереди – словно говорящий находился в этой же комнате, только был невидим из-за царящей вокруг темноты.

На какое-то мгновение Надежда Николаевна растерялась. Ей хотелось получить ответы на множество вопросов, но предлагали задать только один… Какой же выбрать?

– Можете спрашивать! – повторил невидимый собеседник, и в его голосе послышалось нетерпение.

Надежда решилась. Найдя в телефоне фото удивительных счет, она повернула его в ту сторону, откуда доносился хрипловатый голос.

– Вы знаете, что это за счеты? Что вы можете о них рассказать?

Некоторое время было тихо, наконец из темноты послышалось:

– Вообще-то, это уже два вопроса. Но так и быть, я не стану придираться. Тем более что меня самого очень заинтересовал ваш вопрос и эти счеты. – На мгновение воцарилось молчание, затем невидимый голос снова заговорил: – Эти счеты уникальные, но не единственные. Всего в мире существует три таких артефакта и, судя по всему, им очень много лет. По легенде, один из трех артефактов изготовил великий китайский мудрец Кун Цзы, которого в Европе принято именовать Конфуцием. Вообще, многие считают, что Кун Цзы был больше чем мудрец, – он был одним из воплощений Будды, великой и всемогущей сущности, в которой содержится свет и смысл нашей жизни. Так или не так, но, согласно старинному арабскому манускрипту, счеты Конфуция, точнее, суаньпань, как их называли в Китае, оказались в Европе благодаря образованному арабскому торговцу и путешественнику Абдалле ибн Хатуле и попали в руки выдающегося итальянского математика Луки Паччоли, который широко известен как основатель современной бухгалтерии. В молодости Лука Паччоли какое-то время жил в Венеции, в доме крупного купца, который вел торговлю с арабами. Там-то он и стал обладателем удивительных счетов, изначально считая, что они просто интересный образец счетного приспособления.

«Как интересно, – подумала Надежда Николаевна, – но, к сожалению, это совершенно не приближает меня к разгадке. А время, между прочим, далеко не раннее…»

– Лука Паччоли, – продолжал голос, – был близок с великим Леонардо да Винчи и, судя по всему, показал тому необычный счетный инструмент. Если верить другому манускрипту, найденному во францисканском монастыре, приором которого в старости был Лука Паччоли, великий Леонардо долго изучал китайские счеты и по их образцу сделал еще одни. Он утверждал, что в мире существует три таких артефакта: один, созданный Конфуцием, второй – который сделал он сам, и третий – изготовленный великим и таинственным философом древности Гермесом Трисмегистом, автором легендарной Изумрудной Скрижали – древней священной книги, говорящей о единстве всего сущего.

«Вроде бы Леонардо не верил в мистику, – снова подумала Надежда. – Так вот откуда он знал про третьи счеты и про Гермеса Трисмегиста».

Но вслух она, разумеется, ничего не спросила, памятуя, что ей разрешили задать всего один вопрос.

– Три этих артефакта символизируют три части всемирной культуры: древний Китай, Египет и Европу, – вещал голос в темноте. – Не случайно Гермес именуется Трисмегистом, или Трижды Величайшим… Так вот, если Леонардо прав, тот, кто соберет вместе все три артефакта, то есть соединит три части, до того разобщенные, обретет огромное могущество, всемирную власть и бессмертие. Сам Гермес Трисмегист пытался обрести это могущество, но сумел сделать только один артефакт из трех. Собрав их вместе, на каждых счетах нужно отложить определенное число. Все три числа являются основанием Божественного уравнения, о котором писал тот же Гермес Трисмегист. И если эти три числа отложить одновременно – Божественное уравнение будет исчислено и обладатель артефактов обретет могущество.

– Бред какой-то! – не выдержав, фыркнула Надежда. – Счеты – это всего лишь счеты, в моем детстве ими пользовались кассирши в магазинах. И нет в них ничего мистического…

– Может быть, и бред, – неожиданно согласился с ней невидимый собеседник. – Но есть на свете люди, которые в него верят и готовы на все, чтобы заполучить Счеты Паччоли. Люди, готовые ради них на любое злодейство.

– Да, вот в этом я не сомневаюсь!

– А теперь позвольте и мне один вопрос.

Надежда Николаевна промолчала, и ее собеседник продолжил:

– Судя по тому, что вам удалось сфотографировать эти счеты, вы знаете, где они.

И опять Надежда промолчала – ей совсем не хотелось делиться тайной с человеком, которого она даже не видит.

– Что ж, не хотите отвечать – и это ваше право. Но должен предупредить: будьте осторожны!

«Я и так стараюсь соблюдать осторожность…» – подумала Надежда Николаевна. А еще она подумала, что в словах невидимого собеседника есть доля правды.

Конечно, трудно поверить, что простые канцелярские счеты управляют судьбами мира, но она лично видела, что они способны предсказывать будущее.

А если и правда собрать все три артефакта… к чему это может привести?

Так или иначе, даже если все услышанное легенда, то те две бабы, которые пытались влезть к ней в квартиру, вполне себе настоящие. По ним, разумеется, видно, что эти счеты им напрочь не нужны, но кто-то же их послал… И что теперь делать? Лиля приедет только через три дня, да и ей такие проблемы ни к чему.

Спохватившись, что скоро уже девять часов, а у нее дома только голодный кот, Надежда Николаевна помчалась к станции метро. И тут ее везение закончилось. Мало того что поезда пришлось ждать дольше обычного, так еще он стоял в темном туннеле двадцать минут… уж на что у Надежды крепкие нервы, а и то захотелось биться головой в стекло.

Домой она неслась бегом, остановилась только, чтобы завернуть в пекарню на углу, в которой перед закрытием продавали нераспроданные кексы и булочки. Булочек, однако, не было, и хлеба, кстати, тоже. Имелось только печенье в пластиковых упаковках.

– Берите три, – сказала уставшая продавщица, – вечером большая скидка.

Надежда схватила не глядя три упаковки и припустила к дому.

Квартира была пуста, и даже кот появился в обозримом пространстве, как говорила бабушка, после третьего зова, причем отворачивался, говоря этим, что у него просто нет слов квалифицировать поведение хозяйки. Ей было некогда разбираться в кошачьих обидах, она едва успела переодеться и запихнуть мокрые ботинки подальше под вешалку, как раздался звонок в дверь.

На пороге стоял муж – без шапки, в расстегнутом пальто и подозрительно веселый. Надежда незаметно принюхалась – так и есть, выпил. Немного, конечно (сильно пьяным она своего мужа ни разу не видела), но все же…

– Где был? – спросила она суровым тоном скандальной жены, но тут же рассмеялась, глядя, как виноватое выражение на лице Сан Саныча уступило место облегчению.

Не хватало еще, чтобы ее боялся собственный муж!

Тут же выяснилось, что у его сотрудника жена родила близнецов, и по этому поводу после работы был междусобойчик. А почему так задержались? Так потому, что и правда нужно было проверить важный проект.

Надежда Николаевна сообразила, что если сотрудник, а не сотрудница, то наверняка и еды никакой не было, только выпивка, муж голодный, а у нее и есть нечего. Но Сан Саныч затребовал только чаю, тут и печенье пригодилось.

Моя чашки, Надежда дала себе слово больше так не подставляться.

Грузчики-хорваты, перебрасываясь шутками на своем непонятном языке, бегали взад-вперед по шатким мосткам, перенося мешки с индийскими пряностями и китайскими тканями с корабля на берег. Молодой флорентинец, доверенный человек господина Тедески, считал эти мешки и записывал в конторскую книгу, чтобы потом отчитаться перед хозяином.

Трехмачтовая каракка пришла в Венецию накануне из Александрии после дальнего рейса. Она привезла дорогие восточные товары – перец и шафран, гвоздику и корицу, тончайший китайский шелк и знаменитые фарфоровые вазы «селадон».

Теперь люди господина Тедески торопились разгрузить каракку до наступления отлива.

– Это последние мешки? – спросил молодой приказчик помощника капитана.

– Нет, там остался еще больной сарацинский купец со своим товаром, он бредит и не позволяет нам подойти к своим сундукам. Всякому, кто пытается к нему войти, он угрожает смертью. Разберитесь с ним, синьор Лука!

Приказчик перебежал на борт каракки, поднялся на бак и, заглянув в полуоткрытую дверь пассажирской каюты, увидел лихорадочно горящие в темноте глаза.

– Не входить! – прозвучал хриплый голос.

– Господин, – проговорил приказчик как можно мягче, – нам нужно закончить разгрузку. Скоро начнется отлив, каракка должна успеть покинуть порт!

– Не понимать… не входить… иначе смерть!

– Но я должен войти… почему вы меня не впускаете?

– Я плохо говорить итальянски…

– Вот еще незадача…

И тут из темноты прозвучало по-гречески:

– Скажи мне, чтобы я тебя увидел…

– О, синьор читал Аристотеля? – проговорил приказчик на том же прекрасном языке.

– И ты?

– Корни просвещения горьки, но плоды сладки! – процитировал приказчик великого грека.

– Слава богу, – донеслось из темноты, – нашелся хоть один разумный человек!

Приказчик с облегчением перешел на язык Аристотеля, Софокла и Пифагора.

– Могу я к вам войти, господин? Помощник капитана сказал, что вы грозили смертью любому, кто пытался войти в вашу каюту.

– Я не грозил смертью, я пытался объяснить этому идиоту, что это смертельно опасно. Я заразился тяжелой болезнью на одном из островов Архипелага, и жить мне осталось недолго. Вот я и предупреждал корабельщиков, чтобы они не входили в каюту, не приняв меры предосторожности. Если вы хотите войти, обвяжите лицо тканью, пропитанной крепким вином.

Приказчик последовал совету больного и вошел в его каюту.

Он увидел изможденного человека лет пятидесяти, лежащего на корабельной койке. Лицо его было бледно, глаза запали, по телу то и дело пробегала мучительная судорога. Все свободное место в каюте было занято сундуками и ящиками.

– Чем я могу вам помочь?

– Увы, ничем. Болезнь моя неизлечима. Лучшие арабские врачи не знают лекарства от нее.

– Горько слышать это!

– Не следует страшиться ни бедности, ни болезней, ни всего того, что бывает не от порочности и не зависит от самого человека!

Приказчик ответил на цитату из Аристотеля другой такой же, подходящей к случаю:

– Все знают, что смерть неизбежна, но стараются по возможности отдалить ее.

– Как рад я, что в свой последний час встретил образованного человека!

– И все же, чем я могу облегчить ваши страдания? Что я могу сделать для вас?

– Мои страдания весьма облегчило бы сознание того, что я выполнил порученное мне дело. Я обязался доставить эти сундуки со всем их содержимым венецианскому негоцианту дону Паскуале Гванери, но боюсь, что не смогу это сделать…

– Не волнуйтесь, друг мой, я сделаю все, что надо. Назовите только свое благородное имя.

– Меня зовут Абдалла ибн Хатула. А как зовут вас, благородный господин? Кого я обязан благодарить?

– Я – Лука Паччоли из Тосканы. Я обучаюсь философии и математике и служу приказчиком в торговом доме господина Тедески.

– Я хочу отблагодарить вас, синьор Лука, за то, что вы скрасили мои последние минуты…

– Не беспокойтесь об этом!

– Нет, я все же хочу вас отблагодарить! Видите палисандровый сундучок под моей койкой?

– Да, конечно.

– Возьмите его себе.

– Но я не заслужил…

– Не спорьте, мой друг. Там не золото и не драгоценные камни. Там великая драгоценность, которую сможет оценить только человек, подобный вам, – тот, для кого имена Аристотеля и Пифагора не пустой звук.

– Я благодарен вам за столь высокую оценку моей скромной особы, но все же что там?

– Старинный счетный механизм, причем весьма необычный механизм, созданный, по легенде, великим мудрецом Китая Конфуцием. А возможно, даже самим Гермесом Трисмегистом…

Глаза сарацина лихорадочно блестели, и Лука подумал, что тот, скорее всего, бредит. Однако он заметил недоверие во взгляде итальянца и повторил:

– Да, вы не ослышались! Самим Гермесом Трисмегистом!

Произнеся это имя, араб вздрогнул и умолк.

Лука Паччоли вгляделся в его бледное лицо и понял, что жизнь оставила сарацина.

Он широко открыл двери каюты, чтобы выветрить оттуда болезнетворные миазмы, и позвал грузчиков вынести сундуки покойного араба, велев им предварительно обвязать лица тканью.

Вечером, закончив все дела, Лука Паччоли вспомнил о подарке умирающего сарацина и открыл палисандровую шкатулку, которую принес с каракки. В шкатулке лежало необычное устройство – прямоугольная рама из черного дерева, в которую были вставлены бронзовые спицы с нанизанными на них резными костяшками. Это устройство было отчасти похоже на греческий абак.

Лука подумал, что может пользоваться им для ежедневных расчетов в конторе господина Тедески, но что вряд ли к этому незамысловатому приспособлению имеет какое-то отношение китайский мудрец Конфуций или, тем более, отец алхимии Гермес Трисмегист…

Мария прочла договор с издательством и пришла в ужас. До сдачи нового романа оставалось всего две недели, а у нее еще и половины не было. Она отложила все прочие дела и села за компьютер, поставив будильник на пятнадцать часов.

Дело в том, что в три часа пополудни ей непременно следовало позвонить на университетскую кафедру, где в это время должен был появиться очень нужный ей преподаватель. А Мария знала, что если заработается, то может забыть обо всем на свете…

Итак, она включила будильник, заварила крепкий кофе и принялась за работу.

Работа, как ни странно, пошла, и она написала уже три страницы, как зазвонил телефон.

Мария страшно разозлилась, что ее оторвали от работы, но на всякий случай взяла трубку и произнесла, мягко говоря, недовольным голосом:

– Что еще?

– Здравствуйте, – прозвучал незнакомый голос. – Это Мария Владимировна Рыбникова?

– Да, это я. Чего надо?

Нехорошо, конечно, так отвечать незнакомому человеку, но он спугнул хороший поворот сюжета… Какого угодно писателя спросите, доволен он будет, если его прервать посреди работы? Так что она, Мария, еще держалась в рамках, а кто другой на ее месте облаял бы последними словами и трубку бросил.

– Это курьер, – услышала она. – Я вам письмо должен принести. Когда вас можно застать?

– Какое еще письмо?

– Ну, я не знаю какое, я же его не читал. Но оно из Москвы, отправитель – киностудия «Бинго-фильм».

При этих словах вся злость Марии испарилась, а настроение резко улучшилось.

Киностудия! Наверное, они хотят предложить ей новую экранизацию! Это же здорово! Неужели по последнему роману «Убийство в пансионате»?

– Так когда я могу вас застать? – напомнил о себе курьер.

– Да когда угодно. Хоть сейчас. Я вообще-то дома, так что могу вас принять.

– А, ну тогда спасибо, я еду! – Курьер явно удивился и обрадовался перемене ее настроения.

Мария снова села за компьютер, но теперь работа не шла: она думала только о том, что предложит ей киностудия. Даже нашла в столе прошлый договор, чтобы перечитать потом.

Прошло примерно полчаса, и в прихожей раздался громкий звонок домофона. Из динамика донесся тот же голос:

– Курьер!

– Заходите! – и Мария нажала кнопку, открывающую дверь подъезда.

Не прошло и минуты, как снова раздался звонок, – на этот раз звонили во входную дверь.

Мария нетерпеливо открыла.

На пороге стоял курьер. Правда, выглядел он как-то нехарактерно для курьера – судя по фигуре, средних лет, немного полноватый. На голове бейсбольная кепка, из-под которой торчали длинные темные волосы, на лице – очки с толстыми стеклами, и в довершение облика – маленькая аккуратная бородка.

Несмотря на это, в лице и во всем образе курьера было что-то знакомое.

– Где же письмо? – нетерпеливо проговорила Мария.

– Вот оно, в сумке! – Курьер показал на объемистую кожаную сумку, висевшую у него на плече. – Можно мне войти? Вы тут должны расписаться…

Мария посторонилась. Он шагнул в прихожую, деловито захлопнул за собой дверь, расстегнул сумку… но достал из нее не конверт, а блестящий баллончик.

– Что это? – удивленно проговорила Мария, еще не успев испугаться.

Вместо ответа курьер брызнул ей в лицо остро и неприятно пахнущей жидкостью.

Мария охнула, ноги ее подкосились, и она упала бы на пол, но липовый курьер ловко подхватил ее и потащил в комнату. Здесь он усадил ее в компьютерное кресло и взглянул на экран компьютера, где висела страница неоконченного детективного романа.

Курьер хмыкнул, свернул текст и вместо него напечатал короткую записку: «Я ухожу, потому что больше не могу переносить одиночество. Прощайте и простите. Мария» – и повернулся к Марии.

Та как раз начала приходить в себя: приоткрыла глаза, пошевелила губами и едва слышно проговорила:

– Пить…

– Я дам тебе попить, если ты скажешь, где телефон.

– Вот же он! – Мария, преодолевая дурноту, скосила глаза на стол, где лежал ее телефон.

– Не этот. Не твой телефон, а телефон рыжей. Тот телефон, по которому ты звонила Длинному и перепутала время, дура этакая!

Мария посмотрела на «курьера»… и вспомнила его.

Это был тот самый человек, который отравил рыжую женщину в кафе, а потом пытался похитить саму Марию. Только сегодня он выглядел непривычно – закрыл кепкой волосы, подкрасил свои красивые седые виски, приклеил бородку и спрятал глаза за толстыми стеклами очков.

Сейчас он очки снял, иначе плохо видел клавиатуру, а кепку сдвинул на затылок, так что узнать его было вполне можно.

Мария наморщила лоб, пытаясь собрать расползающиеся мысли. Что ему нужно? Зачем он пришел?.. Но все заслонило одно желание: пить, пить…

Фальшивый курьер показал ей стакан с чистой, прозрачной, искрящейся водой:

– Вспомни, и я дам тебе пить!

Этот стимул подействовал.

– Он в верхнем ящике стола! – трясущимися губами выговорила Мария.

«Курьер» выдвинул ящик, нашел там телефон и удовлетворенно улыбнулся:

– Молодец! Теперь можешь попить, я же тебе обещал… только сначала прими таблетку!

– Ка… какую таблетку? – пролепетала Мария, с трудом ворочая непослушным языком.

– Хорошую таблетку. Таблетку, от которой пройдут все твои горести и неприятности.

Мария понимала, что от этого человека не приходится ждать ничего хорошего, поэтому закрыла рот и прошипела сквозь плотно сжатые зубы:

– Не-ет, с-спасибо, я уж лучш-ше как-нибудь поживу со с-своими неприятнос-стями. Я к ним привыкла!

– Если примешь таблетку, я дам тебе пить! – И он поболтал водой в стакане.

Вода выглядела очень соблазнительно, но Мария собрала волю в кулак и отказалась.

– Уж лучше потерплю!

– Ты еще будешь самовольничать? – прорычал «курьер». – Сейчас же открой рот!

Мария была непреклонна, но злодей не унимался: одной рукой сжав ей челюсти так, что рот невольно открылся, другой запихнул в него белую таблетку. Она пыталась сопротивляться, но силы к ней еще не вернулись, тогда попробовала выплюнуть таблетку, но «курьер» влил в рот воду, и ей пришлось сглотнуть, чтобы не захлебнуться. Вместе с водой она проглотила и злополучную таблетку.

«Курьер» сразу успокоился.

– Ну вот и хорошо, – проговорил он, отступив на шаг и следя за Марией, как кот за мышью. – Нечего было сопротивляться, все равно это бесполезно!

Тут он вспомнил, что непременно нужно проверить еще одну вещь, очень важную, и, наклонившись над ней, спросил:

– Это ты приходила в холдинг «Интерлинк»? Это ты назвалась фамилией Карасевой?

– Что? – пролепетала Мария, пытаясь сосредоточиться. – Какая Карасева?

Мысли ее путались, она ни на чем не могла сосредоточиться.

– Это была ты? – повторил мужчина свой вопрос.

Мария попыталась встать, но ноги словно налились свинцом, глаза заволокло туманом, и она погрузилась в сон.

«Курьер» еще минуту понаблюдал за ней, чтобы убедиться, что она крепко спит. Затем положил телефон покойной к себе в карман, проверил, что окна закрыты, прошел на кухню и открыл все краны газовой плиты, в том числе и духовку. Благодаря выпитой таблетке Мария должна проспать не меньше трех часов. За это время квартира наполнится газом, от которого женщина заснет уже вечным сном… А если кто-то из соседей почувствует запах газа и позвонит в квартиру Марии, звонок вызовет электрическую искру, от которой скопившийся газ взорвется.

Правда, он не сумел проверить, она ли приходила в холдинг «Интерлинк»… Но, кроме нее, думать больше не на кого. Эта баба влезла в его жизнь и спутала ему все планы. Ладно, так или иначе, ненужная свидетельница погибнет. Что и требуется.

Удовлетворенный проделанной работой, «курьер» покинул квартиру Марии, плотно закрыв за собой дверь. Жаль, что замок можно запереть только ключом. Если так сделать, никто не поверит в самоубийство этой дуры.

Мария крепко спала и видела сон, который ей снился очень часто: она спит, а мама пытается ее разбудить, чтобы отправить в школу.

– Мамочка, ну дай поспать еще немножко… ну хоть минуточку… только одну минуточку…

Но мама не смилостивилась. Наклонилась над Машей и громко воскликнула каким-то чужим голосом:

– Вставай сейчас же, иначе опоздаешь, и тебе влетит от Галины Борисовны! У вас история первым уроком!

Это подействовало.

Учительница истории Галина Борисовна была грозой всей школы, ее боялись даже двухметровые хулиганы-старшеклассники с пробивающимися усами, не говоря о тихой и послушной отличнице Маше Рыбниковой. Опоздать на урок было просто недопустимо. Маша взяла себя в руки, собрала волю в кулак… и наконец проснулась.

И первое, что она услышала, был громкий возглас, точно такой же, как во сне:

– Вставай сейчас же, иначе опоздаешь, и тебе влетит от Галины Борисовны! У вас история первым уроком!

Под действием этого возгласа Маша встала, пошатываясь, и только тогда осознала, что она вовсе не послушная школьница Маша, а взрослая женщина Мария Рыбникова, преподаватель и писательница, и давно уже не ходит на уроки истории к грозной Галине Борисовне, а сама ведет занятия в университете. А громкий голос, который ее разбудил – это не мамин голос, а ее собственный. Такой грозный текст она записала на свой мобильный в качестве будильника, потому что знала – он ее точно разбудит… И он ее разбудил.

Тут Мария подумала: раз она уже взрослая и давно не ходит в школу, то может еще немножко поспать – а спать ей хотелось невыносимо – и уже опустилась в кресло и закрыла глаза, как голос из телефона снова грозно воскликнул:

– Вставай сейчас же, иначе опоздаешь, и тебе влетит от Галины Борисовны! У вас история первым уроком!

Черт! Прежде чем заснуть, придется отключить этот злополучный будильник…

Мария потянулась к телефону, но тут почувствовала тошнотворный запах кухонного газа. И вместе с этим ужасным запахом к ней вернулась – хотя бы отчасти – память. Она вспомнила, как впустила в квартиру курьера, который оказался переодетым убийцей. Как он отключил ее при помощи какого-то баллончика, потом заставил выпить таблетку… Наверняка именно от этой таблетки ее так клонит в сон.

А спать хотелось ужасно… но нельзя, никак нельзя, потому что в квартире стоит ужасный запах…

Кухонный газ! Мария вспомнила название этого запаха, вспомнила, что он очень опасен. И это чувство смертельной опасности заставило ее окончательно проснуться.

Мария встала и на дрожащих ногах поплелась на кухню… вернее, попыталась это сделать, но колени тут же подогнулись, она мягко опустилась на пол и хотела уже лечь и заснуть, но усилием воли заставила себя ползти. Однако смогла продвинуться меньше чем на метр. Да, если она будет двигаться с такой скоростью, то просто умрет, надышавшись газом…

Мысли в голове двигались медленно, как шестеренки в ржавом механизме, и все-таки она сообразила ухватиться за кресло, чтобы встать. Компьютерное кресло тут же поехало, потащив за собой Марию. Таким образом они и докатились до кухни.

Здесь запах был просто невыносимый, даже глаза заслезились. Мария схватила кухонное полотенце, обвязала им лицо, кое-как доплелась до плиты… Торопливо, почти теряя сознание, закрутила краны, потом дотащилась до окна и трясущимися руками открыла его…

В окно хлынул холодный и сырой осенний воздух. Мария вдыхала его и не могла надышаться.

В голове от немного прояснилось, но силы ее окончательно оставили, и она упала грудью на подоконник, свесившись в окно. Так и пролежала несколько долгих минут, пока наконец свежий воздух и холод окончательно не привели ее в чувства.

Мария с трудом поднялась, но услышала в прихожей какие-то странные звуки и, схватив сковородку (единственное подвернувшееся под руку орудие самообороны), поплелась туда.

В полуоткрытых дверях стояла ее соседка, немолодая девушка Людмила, одетая в розовый махровый халат. На лице ее было выражение удивления и испуга.

– Маша, ты в порядке? – проговорила она неуверенным голосом. – А то я чувствую – вроде газом пахнет… подошла, хотела позвонить, а тут вспомнила, что как раз звонить нельзя: в одном сериале так девушку взорвали… не знала, что делать, а потом смотрю, у тебя дверь не закрыта… так ты в порядке?

– Да я ничего… – ответила Мария, пряча сковородку за спиной. – Кофе убежал, а я задремала… вот и напустила немножко газа…

– Немножко? – переспросила Людмила. – Такой запах стоит – мама не горюй… Так ты точно в порядке? А что это у тебя сковородка в руке?

– А это я яичницу поджарить хотела.

– Сейчас ничего жарить нельзя. Может рвануть так, что полдома разнесет. Сначала нужно в квартире как следует проветрить. Так ты точно в порядке?

– Да в порядке я, в порядке! – и едва произнеся эти слова, Мария рухнула на пол.

– Ох! – вскрикнула Людмила, достала из кармана телефон, без которого никогда не выходила из квартиры, и позвонила старшей сестре Светлане, которая с самого детства руководила младшей.

Даже сейчас, когда Людмиле было около сорока, она все еще звонила сестре, как только оказывалась в затруднительном положении.

– Ну, что еще у тебя случилось? – спросила Светлана, увидев на экране Людмилину аватарку.

– У меня соседка газом отравилась. Что делать?

– Газ выключили?

– Да вроде выключили.

– Квартиру проветрили?

– Да, окна открыты.

– А что соседка?

– Лежит на полу.

– Так что же ты время тянешь? Зачем мне звонишь?

– А кому мне еще звонить? Ты же моя сестра…

– Ох, сестра… звони срочно в «скорую»!

– Ох, правда… как я сразу не сообразила… сейчас позвоню.

– Телефон помнишь?

– Помню.

Мария только потом узнала, что своим спасением обязана Людмилиному ненаглядному питомцу джек-расселу Снупи.

В этот день у Людмилы был выходной, который она намеревалась провести в свое удовольствие, то есть поспать подольше, поесть чего-нибудь вкусненького и посмотреть четыре серии любимого сериала, валяясь на диване. Однако Снупи требовал утренней прогулки, поэтому она встала пораньше, заодно купила пончиков в угловой пекарне, а потом уже приступила к выполнению своего плана.

И вот когда пончики были съедены, и Людмила с удовлетворением убедилась, что героиня сериала все-таки встретила свою первую любовь, с которой, вернее с которым, ее разлучили в юности злые родственники, Снупи тихонько заскулил. Людмила поначалу даже не расслышала, потому что в сериале как раз в этот момент явился первый муж героини и выстрелил в люстру. Тогда Снупи прибавил оборотов, а потом уже перекрыл своим воем телевизор.

Людмила потащилась в прихожую и увидела, что песик царапает новую дверь и рвется на лестницу. Любимой собаке прощалось многое, но дверь была дорогая, так что Людмила строго сказала Снупи, чтобы тот перестал безобразничать. Это не помогло, тогда она приоткрыла дверь и уловила сильный запах газа. Снупи вырвался на лестницу и безошибочно привел хозяйку к квартире Марии.

После того как «скорая помощь» увезла пострадавшую в больницу, Людмила заперла соседскую дверь и прижала к себе песика.

– Ты мой герой!

Утром Надежда Николаевна позвонила подруге: ей не терпелось рассказать о музее, о квесте, который она так удачно прошла, и о счетах, которых, оказывается, три штуки. Однако Машка трубку не взяла. Ну, стало быть, работает, и беспокоить ее нельзя.

Надежда отвлеклась на домашние дела, потом позвонила еще раз. И снова никто не отозвался. Она написала сообщение: «Ты где? Можешь поговорить?». Ответа не было, и через час Надежда позвонила снова. Отчего-то на душе у нее было неспокойно.

Телефон довольно долго не отвечал, но наконец, в трубке раздался голос. Определенно не Машкин. Мужской.

– Слушаю!

– А вы кто? – осведомилась Надежда подозрительно.

– Алексей Михайлович Соболев.

– А почему у вас, Алексей Михайлович, телефон моей подруги? А где она сама?

– Сама она в палате. Я ее лечащий врач. А телефон у меня на всякий случай – пока она в бессознательном состоянии.

– Ох! В бессознательном?! А что с ней случилось?

– Отравление бытовым газом. Очень, между прочим, частая вещь.

Надежда Николаевна охнула и села на подвернувшийся кстати пуфик.

Пуфик был старый, его доставали из кладовки только осенью и зимой, когда не только за окном были снег, сырость и темнота, но и в квартире временами бывало холодно. Пуфик ставили на кухне рядом с батареей, и кот частенько полеживал там, подремывая. Глядя на такое его времяпрепровождение, даже Надежда ему завидовала. Не всегда, а вернувшись, к примеру, с улицы, где после вчерашнего мороза внезапно наступила оттепель, с неба полил ледяной дождь, и простуженные граждане, едва ли не ползком пробираясь по скользким тротуарам и безуспешно уворачиваясь от грязной и холодной воды, тоннами выливаемой на них из-под колес проезжающих машин, проклинали погоду и Петра Первого, которому втемяшилось в голову построить город на северном болоте.

Сейчас как раз похолодало, на небе висели свинцовые тучи, и разумеется, в ноябре не то чтобы не топили, но случались перебои. Так что Бейсик с утра устроился на пуфике. Надо сказать, что с возрастом кот хоть и стал несколько тяжеловат, но реакции не потерял, так что сумел вывернуться из-под Надежды, оставив на пуфике только хвост. А все знают, что, если наступить коту на хвост, он заорет благим матом не столько от боли, сколько от унижения.

Услышав из-под себя такой вопль, Надежда от страха подскочила на полметра в высоту, после чего плюхнулась уже на пол. Кот подобрал хвост и удрал из кухни, негодующе шипя.

– Дама, – послышался голос из выроненного телефона, – как вы себя чувствуете?

Очевидно, доктор своим тонким медицинским слухом уловил непорядок.

– Я – хорошо, – слабым голосом ответила Надежда Николаевна, с трудом взяв мобильник дрожащей рукой. – А как Мария?

Доктор успокоил ее, сказав, что опасности для жизни нет, но непременно нужно побыть в больнице пару дней, чтобы вывести из организма токсины.

– Ваша подруга молодец, сама заметила утечку, сумела открыть окно, а там уж и соседка подоспела…

Надежда осведомилась, когда можно будет Марию навестить, и доктор сказал, что навестить ее можно в любое время, он уж распорядится насчет пропуска.

Они сердечно распрощались, и Надежда Николаевна стала спешно собираться в больницу: сложила в пакет новую зубную щетку, мыло и полотенце, а также кое-что из белья. Раз увозили Машку в бессознательном состоянии, вряд ли ей кто-то собрал вещи. Еще она взяла чашку, ложку и чайные пакетики, пригодились и остатки вчерашнего печенья.

Решив, что соку и яблок она купит по дороге, Надежда выскочила из дома и побежала к станции метро.

Всю дорогу она думала, и мысли ее были неутешительны. С чего это вдруг Машка забыла выключить газ? Отвлеклась на работу? Но не до такой же степени она рассеянна. И что нужно сделать с плитой, чтобы напустить столько газа? Но покалывание в корнях волос говорило Надежде, что дело тут не в Машкиной рассеянности, все гораздо хуже.

В палате на шесть человек лежало всего трое. Пока, сказала сестра, завтра еще привезут. Машка уже махала Надежде с кровати у окна. Выглядела она не так плохо, как боялась Надежда. Бледная, конечно, и голос хриплый, а так…

– Надя, – заговорила она, – ты только не ругайся. Ты же не думаешь, что я дошла до того, чтобы устроить такое? Как будто мне не пятьдесят лет, а все сто!

Надежда Николаевна вовсе не собиралась ругаться – она не хотела напоминать подруге о несчастье, но, уверившись, что с головой у Машки все в порядке, приступила к допросу.

В процессе беседы выяснилось, что эта ненормальная писательница сама, собственными руками впустила злодея в квартиру. Надежда уже рот открыла, чтобы высказать все, что думает, но тут вспомнила, как ее обошли на кривой козе те две заразы, да еще и тортом в лицо запустили и в туалете заперли, и промолчала. Сама-то тоже хороша!

Машка подробно и красочно описывала, как очнулась от звонка будильника, как ползла на кухню едва живая, и Надежда Николаевна потихоньку наливалась яростью. Ведь это уже не шутки! Это вам не тортом в физиономию залепить, Машка ведь могла умереть, запросто задохнуться газом! А если еще кто-нибудь в дверь бы позвонил, то квартира на воздух взлетела бы! Да не одна квартира…

Тот злодей, разумеется, на такое и рассчитывал, иначе не стал бы и огород городить.

И у Надежды созрело решение: она отомстит убийце. За Машку и за ту рыжую, которую он отравил в кафе. К тому же и выхода другого не было, этот тип теперь не успокоится. А ведь она сама сунула палку в муравейник, сама пошла в холдинг «Интерлинк» и позвонила ему от имени убитой Карасевой. Вот он и решил, что это была Машка.

– Надь, ну ты чего молчишь? – Мария опасливо тронула подругу за рукав.

– Нужно сдать его Длинному! – сказала Надежда твердо. – Самим нам с ним не справиться, а у Длинного к нему большие претензии. Получается, что этот Илья Васильевич его кинул.

– Но ведь это я перепутала время…

– А про это Длинному знать необязательно, – отрезала Надежда Николаевна.

Далее выяснилось, что связи с Длинным нет, поскольку злодей и приходил-то именно за тем телефоном.

– Ладно, я разберусь! – И Надежда понеслась к выходу.

– Надя, прошу тебя, будь осторожна! – крикнула Мария, но ее не услышали.

Надежда Николаевна подошла к монументальному зданию в стиле сталинского ампира, в котором размещался холдинг «Интерлинк». Миновав почетный караул дорических колонн, толкнула тяжелую дверь и вошла в просторный холл.

В будке охранника сидел прежний пузатый отставник с полусонными блекло-голубыми глазами, слева от него на стене висел местный телефон.

Надежда подошла к телефону и сделала вид, что звонит по нему, при этом краем глаза поглядывала на людей, проходивших через турникет. Так она стояла некоторое время, пока охранник не обратил на нее внимания. Видимо, ему было просто скучно.

– Женщина, – проговорил он, – вы куда звоните?

– В бухгалтерию, – с готовностью сообщила Надежда.

Она знала, что охрана реагирует не на суть ответа, а на интонацию. Если интонация уверенная и ответ быстрый – это не вызывает никаких подозрений.

– Так они все, наверное, на обед ушли.

В эту минуту в холле появилась та особа, которую Надежда рассчитывала перехватить: невысокая пухленькая женщина с круглыми глазами и красным сердечком губ. Та самая, с которой Надежда разговаривала в прошлый свой визит. Та самая, чей разговор в кафе с криминальными близнецами подслушала Мария.

Женщина прошла через турникет и тут увидела Надежду. Глаза ее еще больше округлились, и сердечко губ удивленно вытянулось.

– Вы? – проговорила она. – А что же вы прошлый раз не дошли до Анели Казимировны? Она вас ждала…

– Понимаете, у меня личные обстоятельства изменились, – протянула Надежда Николаевна и придала своему лицу загадочный вид.

– Ли-ичные? – с интересом переспросила женщина из бухгалтерии. – И что же такое у вас случилось?

– Вот я вам как раз хотела это рассказать, – проговорила Надежда многообещающим тоном. – У вас найдется несколько минут?

– Несколько минут? – Женщина взглянула на часы. Видно было, что ее обуяло любопытство. – У меня только час свободный, а еще надо… ну ладно, несколько минут найдется!

Они вышли на улицу, и Надежда направилась к скверу неподалеку от здания. Там села на свободную скамью и жестом пригласила бухгалтершу сесть рядом.

– Но только несколько минут! – повторила та и приготовилась слушать.

– У вас есть родственники где-нибудь в провинции? – спросила ее Надежда Николаевна тихим заговорщицким голосом.

– Родственники? У меня? В провинции? – переспросила собеседница. – А при чем тут мои родственники?

– Тише! – оборвала ее Надежда. – Не кричите так!

– Я и не кричу… но вообще, в чем дело? Вы сказали, что у вас личные обстоятельства, а теперь спрашиваете про моих родственников…

– Не у меня обстоятельства, а у вас!

– У меня?! – Женщина отшатнулась. – С чего вы взяли? Нет у меня никаких обстоятельств!

– До этого мы еще дойдем, а пока вы мне не ответили про родственников в провинции. Так есть они у вас или нет? Учтите, это очень важно!

– Ну есть… тетка в маленьком городке…

– А если есть, быстро собирайтесь и поезжайте к тетке, никому ничего не сообщая.

– С какой стати? – возмущенно переспросила пухленькая особа. – Я оттуда с таким трудом вырвалась не для того, чтобы вернуться! Вы не представляете, каково там… И тетка… она…

– Не представляю и не хочу. Но думаю, что там все же лучше, чем в контактном зоопарке или в фундаменте! Впрочем, раз вы не хотите меня слушать, – я пойду. Я ведь тоже рискую, разговаривая с вами… очень рискую…

С этими словами Надежда Николаевна сделала вид, что сбирается встать и уйти. Но собеседница схватила ее за рукав и дрожащим голосом переспросила:

– В ка… каком фундаменте? О чем вы говорите?

– Судя по вашему вопросу, про контактный зоопарк вы знаете, и это хорошо, мне не придется вам объяснять. А фундамент… в фундамент бросают нежелательных свидетелей, прежде чем залить его бетоном. Неприятное ощущение…

– Не… не понимаю, о чем вообще вы говорите.

– А я думаю, что понимаете. Вы ведь общались с такой колоритной парочкой – братьями-близнецами, у одного пятно на левой щеке, у другого на правой…

– Не… не знаю, о чем вы!

– А по-моему, знаете! И вы с ними не только общались, вы у них деньги брали.

– И деньги-то небольшие… – выпалила бухгалтерша и тут же захлопнула ладонью рот, сообразив, что проговорилась.

– Слово не воробей, – усмехнулась Надежда Николаевна. – А большие деньги или не большие – это не имеет значения. Вы, милочка, оказались между молотом и наковальней!

– Ка… какой наковальней? – переспросила бухгалтерша испуганно. – Еще и наковальня?

– Молот и наковальня – это просто фигура речи, образное выражение. В отличие от контактного зоопарка и фундамента. У вас теперь только два варианта: или в зоопарк к Длинному, или в фундамент к… тому, чье имя вы для Длинного обещали узнать.

Женщина испуганно молчала.

Надежда продолжила:

– Вы-то его имя не узнали, а вот он вас, похоже, вычислил… со всеми вытекающими последствиями. Вплоть до фундамента.

– Не… не может быть! – ахнула женщина. – Как он мог меня вычислить?

– Да запросто! Вы так суетились, что только ленивый мог этого не заметить!

– Не может быть… – повторила бухгалтерша.

– Да что вы заладили – не может быть, не может быть… если даже я вас вычислила, как вы думаете – он что, глупее меня?

Бухгалтерша оглядела Надежду, словно пытаясь определить на глаз уровень ее интеллекта, и задумчиво протянула:

– Не глупее…

– Вот то-то! Значит, и он вас вычислит, это только вопрос времени! И время уже пошло! Вы ведь знаете, что случилось с той рыжей, его связной, Карасевой? Вы знаете, что он ее убил как нежелательного свидетеля?

– Вы сказали – Карасева? – встрепенулась женщина. – Ведь это она приходила к нам в холдинг недавно, ведь это ей заказывали пропуск из бухгалтерии! Это случайно не вы?

– Не я! – отмахнулась Надежда. – Я, как видите, жива. А она… вам ведь сказали, где она сейчас находится, не так ли?

– В морге, – послушно ответила женщина, – в морге Елизаветинской больницы. – И после непродолжительного молчания задала вопрос: – Так что же мне делать?

– Я вам уже сказала что. Ехать к родственникам в провинцию и сидеть там тихо, как мышь в норке!

Женщина замолчала, обдумывая это предложение.

Надежда добавила:

– И прежде чем уйти, вы меня должны поблагодарить за своевременное предупреждение. Если бы не я, вы бы так и хлопали глазами, пока не оказались в фундаменте.

– Спа… спасибо.

– Это все?

– А что еще?

– А еще вы должны мне сказать две вещи. Во-первых, есть ли у холдинга, где вы работаете, влиятельный конкурент?

– Ну разумеется! Это концерн «Интерстар». Знаете, такое большое здание на Малом проспекте Васильевского острова.

– Не знаю, но узнаю!

– Это все?

– Нет, не совсем. Я же сказала, что у меня к вам два вопроса.

– И какой второй?

– Как найти Длинного?

Женщина испуганно взглянула на Надежду.

– Ну, я жду!

– Я не знаю… они всегда меня сами находили, но… Есть такой ресторан «Мясо и картошка». Так вот, там, в задней комнате, по пятницам Длинный раздает премии своим сотрудникам… у него такая система… – Женщина оглянулась по сторонам, наклонилась к Надежде и прошептала ей на ухо несколько слов.

– Понятно. Теперь мы простимся, и не советую вам тянуть с отъездом, всякое может случиться!

– Да, но у Анели Казимировны так трудно выпросить отпуск… вы не представляете!

– Скажите, что у вас тетка при смерти! А сами пальцы в кармане скрестите, чтобы не сглазить!

– Куда там! – отмахнулась женщина. – Тетка такая зараза, что ее никакой сглаз не возьмет!

На следующий день была как раз пятница, и Надежда Николаевна посчитала это хорошим знаком. Стало быть, у нее все получится.

Ресторан «Мясо и картошка» находился в самом конце Лиговского проспекта, Надежда нашла его в интернете. Судя по внешнему виду, ресторан был отнюдь не пафосный, как говорят, «для своих», и с этими своими Надежде совершенно не хотелось общаться. Но что делать, если иначе нельзя.

Надежда вошла в ресторан и села за свободный столик. К ней тут же подошел разбитной официант с густыми сросшимися бровями и проговорил:

– Что будем заказывать?

– А что вы можете предложить?

– Ну, вы же знаете концепцию нашего ресторана, она выражена в его названии. Мы подаем мясо и картошку, во всех возможных видах. Картошка у нас есть запеченная по-деревенски, есть картофель «айдахо», есть фрите, есть молодая отварная с укропчиком, есть пюре по-строгановски, есть пастушеский картофель в горшочке… Что касается мяса, здесь выбор еще больше.

– А что касается десертов? У вас в меню исключительно пирожное «картошка»?

– Нет, что вы! У нас очень большой выбор десертов! Есть, например, картофельный чизкейк…

– А конфеты у вас есть? – перебила его Надежда Николаевна.

– Конфеты? Какие конфеты? – переспросил официант, высоко подняв брови.

– В фантиках! Вот в таких! – и она положила на стол яркий фантик, сложенный аккуратным конвертиком.

– Ах, вот вы о чем! Так бы сразу и сказали! – Официант наклонился и понизил голос: – Это вам нужно туда, – он указал бровями на дверь возле барной стойки, на которой имелась надпись: «Только для персонала». – Прямо по коридору, вторая дверь справа.

Надежда солидно кивнула, встала из-за стола и направилась в указанном направлении.

Открыв нужную дверь, она оказалась в большой комнате, которая внешне напоминала кабинет директора элитного спортивного клуба. Здесь стояли кожаный мягкий диван цвета топленого молока и такие же кресла, у стены – застекленный стеллаж, уставленный спортивными кубками.

Надежда не слишком хорошо разбиралась в спорте, а знающий человек мигом определил бы: кубки хоть и выглядят шикарно, все ненастоящие.

В центре комнаты стоял большой двухтумбовый стол, за которым сидел маленький человек с большой головой, пышной шевелюрой и окладистой бородой, делавшей его похожим на Карла Маркса, автора книги «Капитал». По описанию Надежда поняла, что это – тот самый Длинный, о котором она много слышала.

На столе перед ним лежали счеты, на которые Надежда уставилась в волнении. Они были очень похожи на те, которые оставила у нее соседка Лиля, – такая же резная рама из черного дерева, такие же бронзовые спицы, только на этих спицах костяшки были не в форме кошек, а в виде нахохлившихся сов, хотя глаза у этих сов были такие же изумрудно-зеленые.

Чуть в стороне толпились люди, в том числе братья-близнецы.

Как раз в это время один из братьев подошел к столу и остановился в смиренной позе.

– Что у тебя? – спросил карлик, подняв глаза.

Близнец без слова вытащил из кармана несколько сложенных фантиков и положил на стол перед Длинным.

Тот прищурился и пересчитал:

– Так… значит, «Белочка» – две штуки, они у меня идут по сто баксов. «Мишка косолапый» – один, это семьдесят пять. «Ласточка» – три, она по пятьдесят, и еще один «Цитрон» за двадцать и две сливочные тянучки по десятке… – Пересчитывая фантики, Длинный каждый раз откладывал костяшки на счетах. А закончив подсчет, объявил: – Итого четыреста восемьдесят зеленых… – выдвинул ящик стола, отсчитал несколько купюр и протянул близнецу: – Иди и ни в чем себе не отказывай!

Вслед за братом к столу подошел второй близнец, выложил свои фантики и получил их эквивалент в деньгах.

Судя по результату, ему за прошедшую неделю досталось меньше конфет.

Так один за другим к столу подходили все присутствующие, и каждый получал деньги в обмен на фантики.

Только один раз произошла заминка. Длинный брезгливо взял двумя пальцами очередной фантик и прошипел:

– Ты мне что подсовываешь?

– «Кара-Кум»… – испуганно отозвался долговязый тип с оттопыренными ушами.

– Вижу, что «Кара-Кум»! Только это не мой «Кара-Кум»! Я тебе такого не давал! Что, думаешь, я лох? Думаешь, меня можно на такой ерунде кинуть?

– Н-нет, не думаю…

– Ну, так пошел вон! На этой неделе ничего не получишь!

– А как же остальное?..

– А никак! И скажи спасибо, что я тебя в зоопарк не отправил! Ты это вполне заслужил!

Пристыженный верзила покинул комнату под насмешливыми взглядами соратников.

Процесс оплаты продолжился.

Наконец подошла и очередь Надежды.

Длинный, не глядя на нее, проговорил:

– Клади фантики!

Надежда положила на стол тот самый фантик, что показывала официанту. На нем нарядная девочка с голубыми бантиками дразнила кудрявую собачку. Фантик был старый, но хорошо сохранился. Недавно она нашла его в библиотечной книге и не успела выбросить, а тут как раз пригодился.

Длинный прочитал название – «Попробуй, отними» – и поднял глаза на Надежду:

– А это еще что такое? Я таких конфет не раздавал!

– Потому что вам никто еще не оказывал таких услуг.

– Ты вообще кто такая? Я тебя раньше здесь не видел.

– И надеюсь, больше не увидите. – Надежда Николаевна держалась очень спокойно, что стоило ей больших усилий.

– Так о какой услуге идет речь?

– Может быть, вы попросите всех посторонних выйти? Информация, которую я сообщу, конфиденциальная.

– Вообще-то, здесь только ты посторонняя… – угрожающе протянул карлик.

– Ну, смотрите. – Надежда и бровью не повела. – Речь пойдет о чемоданчике с личинками…

Длинный нахмурился, затем немного подумал и громко щелкнул пальцами:

– Ну-ка, все, погуляйте несколько минут! Закажите там себе картошки и мяса, деньги у вас есть!

Его подручные послушно покинули кабинет, Надежда осталась наедине с Длинным.

– Ну, так что там у тебя?

– Вы хотели узнать имя заказчика. Имя человека из холдинга «Интерлинк».

– Допустим. Что дальше?

– У вас был в этом холдинге свой человек… одна женщина из бухгалтерии.

– Допустим.

– Так вот, она не смогла выяснить имя заказчика или просто побоялась его назвать. А я вам его назову…

– Но не даром? – Длинный покосился на фантик «Попробуй, отними». – Вообще-то, ты на моей территории, и не можешь диктовать условия. Если что, ты отсюда просто не выйдешь…

– Ну зачем вам это? – Надежда пожала плечами. – Я не попрошу у вас слишком много. Я сообщу вам информацию не даром, но и не слишком дорого. Меня устроит чисто символический подарок. Например, вот эти счеты…

Теперь уже Надежда тщательно следила за своим лицом, чтобы опасный карлик не увидел в ее глазах ни малейшего проблеска интереса. Может, он и противный тип, но далеко не дурак, не надо недооценивать противника.

– Счеты? – Длинный задумчиво покосился на предмет разговора.

В его глазах мелькнуло сомнение – почему Надежда проявила к ним такой интерес?

Но в следующее мгновение он кивнул:

– Ладно, бог с ними, со счетами. Забирай. Так кто же тот человек из холдинга?

– Илья Васильевич Каменов!

– Кто?

– Илья Васильевич Каменов, заместитель директора холдинга по общим вопросам, – любезно пояснила Надежда Николаевна.

– И почему я должен тебе верить? – прорычал Длинный.

– А почему вы мне не верите? – Она пожала плечами. – Мне от вас ничего не нужно, денег я у вас не прошу, а если счеты жалко – так и не надо…

– А ты сама-то как про него узнала?

– От знакомой своей, которую он… ну, вы знаете… на тот свет малой скоростью отправил… Он-то думал, что она про него никому не говорила, а тут я…

– Стало быть, мы с тобой вроде как подельники… – хмыкнул Длинный.

– Вроде как… – протянула Надежда, добавив про себя, что не дай бог с таким связаться.

– Ну, получи! – Длинный протянул ей счеты. – Заслужила!

Выйдя на улицу, Надежда Николаевна осознала, что от страха ее прошиб такой пот, что теперь она мокрая как мышь.

Лука Паччоли закончил сводить счета своего хозяина, закрыл конторские книги и вернулся к тому делу, которое занимало его ум последний день.

Он пытался расшифровать записку, которую нашел накануне вечером на ступенях хозяйского дома. Записка эта была написана обычными латинскими буквами, но они были переставлены в каком-то немыслимом беспорядке.

Испробовав все способы перестановки букв, Лука смог разобрать первое слово – Бытие.

Чаще всего первое слово шифрованного письма служит ключом к остальному тексту. Значит, шифр, которым написано это письмо, основан на первой книге Ветхого Завета.

Паччоли знал, что многие шифры основаны на какой-то книге, чаще – на отдельной главе, то есть каждую букву зашифрованного письма заменяют соответствующей буквой из ключевого текста. Чаще всего как ключ используют Библию, поскольку она всегда под рукой, а тут прямо указывают на книгу Бытия. Однако это не слишком упрощало задачу, поскольку книга Бытия слишком велика для такой цели. Лука попробовал использовать как ключ первую главу, но у него снова получился бессмысленный набор букв.

Он отвлекся от расшифровки, взял арабские счеты, чтобы еще раз проверить хозяйские счета, отложил на счетах сумму расходов, но случилось что-то странное. Костяшки счетов не слушались его пальцев. Сколько он ни откладывал на них нужные цифры, на счетах получалось одно и то же число: 12-1-3.

Лука удивленно смотрел на непослушные счеты, а затем снова принялся за расшифровку записки и попробовал применить как ключ вторую главу книги Бытия, третью… все было впустую.

Вдруг его осенило. Он положил на стол Библию, открыл двенадцатую главу книги Бытия и прочел стих: «И сказал Господь Аврааму: пойди от земли твоей, от родства твоего и из дома отца твоего, и иди в землю, которую я укажу тебе, и я произведу от тебя великий народ…»

Лука Паччоли выписал этот фрагмент и использовал его как ключ. На этот раз ему удалось расшифровать записку.

Содержание его испугало.

«В ночь перед днем святого Варфоломея открой заднюю дверь дома, чтобы мы смогли проникнуть внутрь и сделать задуманное. Мы не можем дольше откладывать дело, его нужно исполнить, пока в доме находится то, что нам необходимо».

Наверняка эту записку написал какой-то злоумышленник, главарь шайки грабителей, и адресовал своему подручному в доме господина Тедески. Тот должен ночью открыть заднюю дверь, чтобы впустить в дом грабителей… Одно лишь место в этой записке было непонятно молодому приказчику. «Пока в доме находится то, что нам необходимо». Что имеет в виду грабитель?

Впрочем, о чем бы ни шла речь, положение было серьезное. Грабители собираются проникнуть в дом в ночь накануне дня Святого Варфоломея, а до этого остался всего один день. Дело усугублялось тем, что в доме у них имелся сообщник, значит, никому из слуг и челяди нельзя доверять. И в довершение ко всему, хозяин дома, господин Тедески, уехал по делам в Падую и вернется не раньше чем через неделю.

Конечно, можно обратиться за помощью к сбирам – гвардии Высшего совета Светлейшей Венецианской республики, но они заняты в основном поисками заговоров и крамолы и не захотят иметь дело с обычными грабителями.

Придется полагаться только на собственные силы.

Лука Паччоли машинально передвинул костяшки на счетах покойного араба. На этот раз они передвигались свободно, теперь на счетах появилось новое число – 17.

Лука сбросил его, костяшки снова передвинулись и сложились в то же самое число. Теперь он уже сознательно сбросил число, чтобы посмотреть, что будет. Костяшки вернулись в прежнее положение. На них снова было число – 17.

Счеты явно на что-то намекали…

Прошлый раз они помогли ему расшифровать записку грабителей. Что, если сейчас намекают на какой-то выход, на какую-то помощь?.. Но какую? Как понять, что заключено в этом числе?

Тут взгляд Луки упал на раскрытую конторскую книгу. На последней ее странице были записаны товары, прибывшие на каракке из Александрии. Все грузы были пронумерованы, и под семнадцатым номером значилось: «Сундук с арабскими инструментами для навигации».

Сам сундук Лука не открывал и теперь решил еще раз взглянуть на него.

Он прошел в кладовую, нашел нужную полку, на ней – резной, отделанный медью небольшой сундук. К нему был привязан свернутый лист пергамента с той самой надписью: «Сундук с арабскими инструментами для навигации».

Луке показалось, что снизу написано что-то еще, но в кладовой стоял полумрак, и он поднес к пергаменту свечу, чтобы лучше рассмотреть. Пламя свечи слегка коснулось пергамента, словно лизнуло его, – и тут на листе проступили прежде невидимые буквы.

Лука слышал о тайных чернилах, которые проявляются при нагреве.

Он склонился над пергаментом и прочел: «Открой сей сундук в ночь Святого Варфоломея».

В ночь Святого Варфоломея! В ту самую ночь, когда в дом собираются проникнуть грабители!

Впрочем, чем могут ему помочь арабские морские инструменты – астролябии, квадранты и прочие устройства?

– Илья Васильевич, – раздался в динамике голос секретарши, – вас спрашивает какой-то Выхухолев. Переключить его на вас?

– Переключите, – ответил Каменов, нервно сглотнув, и снял телефонную трубку.

В трубке щелкнуло, и раздался знакомый голос:

– Вот значит как, Илюша! Ты решил, что можешь…

– Но, Павел Сергеевич, дело в том…

– Ты что – совсем сдурел? – рявкнула трубка. – Ты же знаешь, никаких имен!

– Да, извините, я в нервах…

– В нервах он! Все, разговор прекращаю, жду тебя через сорок минут в известном тебе месте!

В трубке снова щелкнуло, и понеслись сигналы отбоя.

Илья Васильевич осторожно положил трубку, как будто боялся, что она взорвется, и вышел в приемную.

– Я поеду в комитет, буду часа через два, – сказал он Ларисе, с трудом выпихивая слова, которые никак не хотели вылетать из глотки.

– Вызвать вам шофера? – вскинулась секретарша, испуганно расширив глаза. В последнее время она не ждала от разговоров с шефом ничего хорошего.

– Не нужно, я сам поведу.

Каменов спустился на парковку, взял одну из служебных машин и выехал на улицу. Он немного попетлял, чтобы убедиться, что за ним нет хвоста, и направился на север города.

Выехав на шоссе, он свернул к озеру, возле которого находился небольшой уютный ресторан. Там, за столиком в самой глубине, его поджидал толстый человек с тремя подбородками, в синем костюме, едва не лопающемся на огромном животе. На столе перед ним стояла тарелка с остатками хачапури.

Если бы сейчас рядом с Каменовым был кто-нибудь из коллег, то тотчас бы узнал в сидящем человеке генерального директора конкурирующего холдинга «Интерстар» Кабанова Павла Сергеевича и очень бы удивился, что может быть общего у этих двоих. Но кое-что было.

Увидев Каменова, толстяк побагровел, но тут же взял себя в руки и ткнул толстым пальцем на соседний стул:

– Садись.

Каменов сел, огляделся.

К столику спешил официант.

– Будете что-нибудь заказывать?

– Боржоми!

– А мне сациви с форелью и оджалеши! И еще один хачапури… нет, пожалуй, два.

– По-имеретински?

– Такой же, как первый!

Официант отошел.

Толстяк перегнулся через стол и пропыхтел:

– Ты что, совсем сдурел? Назвать имя по телефону! Ты вообще долго думал?

– Я виноват… очень нервничал… но вы тоже… что за странная фамилия – Выхухолев?

– А чтоб никто не догадался! – Толстяк утробно хохотнул и тут же злобно рявкнул: – Ты мне зубы не заговаривай! У нас была договоренность, и ты ее нарушил!

– Случился форс-мажор… непредвиденные обстоятельства… меня подвели…

– Меня твои обстоятельства не интересуют! Ты мне обещал, что партия материала будет моей, и получил за это деньги, а в результате что? В результате ноль!

– Я же говорю – непредвиденные обстоятельства…

– Ты любые обстоятельства должен был предвидеть! Раз взял деньги…

– Тише, официант!

Действительно, к столику спешил официант с подносом, заставленным тарелками.

Перед Каменовым он поставил бутылку боржоми, перед его собеседником – все остальное.

Едва он отошел, толстяк принялся за еду и продолжил говорить с набитым ртом:

– Значит, так… деньги, которые ты уже получил, отдашь…

– Отдам, не беспокойтесь!

– Не перебивай! Отдашь их с процентами!

– Сколько процентов?

– Двести!

– Но это уже грабеж!

– Это не грабеж, а компенсация морального вреда! И скажи спасибо, что так мало!

– Но где мне столько взять?

– А вот это не мое дело! Деньги отдашь, и точка! Даю тебе на это три дня!

Каменов крякнул.

Толстяк продолжил:

– И это еще не все. Ты будешь передавать мне всю информацию о новых разработках «Интерлинка». Передавать в ту же минуту… даже раньше, чем она появится!

– Но меня раскроют…

– А иначе тебе вообще конец!

Каменов страдальчески вздохнул.

– И не вздыхай тут! Пей свой боржоми и проваливай, ты мне своей кислой мордой аппетит портишь!

– Вам, пожалуй, испортишь…

Каменов сделал глоток минералки, встал из-за стола и поплелся к выходу.

– И не тяни с деньгами! Я тебе дал три дня – не забывай! Время уже пошло! – крикнул ему вслед толстяк и стукнул по столу, отчего вилка упала на пол, по дороге запачкав ему брюки жирным соусом.

Толстяк грозно хрюкнул, оправдывая свою фамилию. Тут же подскочил официант.

– Замени все! – потребовал толстяк. – Чтобы все было чистое!

«И брюки?» – мысленно спросил официант и подумал еще: хорошо бы заменить такого клиента. Но это было из области фантастики.

Илья Васильевич брел к стоянке. Он был угрюм. Сердце щемило, в затылке стучали молоточки. Положение его было незавидным… более чем незавидным. Оно было безвыходным. Ему дали всего три дня, чтобы отдать огромные деньги. Эта сволочь Кабанов мало того что сдерет теперь с него несуразные проценты за долг, так еще и дал всего три дня, чтобы найти деньги.

Взять их негде, но и не отдать такому человеку нельзя…

Что делать?

Каменов подошел к своей машине, достал брелок с ключами, нажал кнопку. Машина послушно пискнула и мигнула фарами. Он открыл дверцу и сел на водительское сиденье. На глаза ему попался какой-то яркий квадратик, и он удивленно уставился на него.

Это была глянцевая картонная карточка, на которой красовалась змея с изящной треугольной головкой и изумрудными глазами. Ниже вились разноцветные буквы: «Пригласительный билет на одну персону в контактный зоопарк. В нашем зоопарке – множество экзотических рептилий и других животных. У нас вы увидите черную мамбу и гремучую змею, бушмейстера и королевскую кобру, и конечно, знаменитого тайпана, рекордсмена среди ядовитых змей. И вы их не только увидите!»

– Всюду суют рекламу! – раздраженно пробормотал Илья Васильевич. – Проходу от нее нет!

Он скомкал карточку и швырнул в отсек для мусора. Тут же в голове промелькнула неприятная мысль: как эта карточка оказалась в его автомобиле? Машина ведь была закрыта и поставлена на сигнализацию! Впрочем, на какие только ухищрения не пускаются распространители рекламы, чтобы всучить свою продукцию…

И вообще, это неважно, по крайней мере, не так важно, как то, что он должен за три дня найти огромные деньги. И даже если он их найдет, этот жирный боров Павел не отпустит его. У него хватка, как у бульдога… если в кого-то вцепился – никогда не отпустит.

– С-сволочь жирная! – прошипел Илья Васильевич и ударил кулаком по рулю.

Кто-то ответил ему таким же раздраженным шипением, идущим откуда-то снизу.

В первый момент Илья Васильевич подумал, что шипение ему померещилось. Кто или что может шипеть в машине?

Он повернул ключ в зажигании, поставил ногу на педаль газа… и снова оттуда, снизу, донеслось раздраженное шипение.

– Что за черт? – Он наклонился, чтобы разглядеть причину этого странного звука… и увидел два изумрудно-зеленых глаза. В следующую секунду разглядел изящную треугольную головку, а затем…

Затем у его ног развернулось длинное узорчатое тело яркой змеи, красивое смертоносной красотой… Точно такой же, как та, что была изображена на пригласительном билете контактного зоопарка.

Он невольно вспомнил текст на рекламной листовке:

«…У нас вы увидите черную мамбу и гремучую змею, бушмейстера и королевскую кобру, и конечно, знаменитого тайпана…»

Вот и увидел! Интересно, промелькнула у него мысль, это кто – гремучая змея или бушмейстер? На кобру или черную мамбу не похожа… А может, это тот самый знаменитый тайпан? Впрочем, не все ли равно… хрен редьки не слаще!

Змея снова зашипела, угрожающе подняла голову и приоткрыла пасть. Оттуда высунулся узкий раздвоенный язык… и зубы… тонкие и острые зубы.

Горло Ильи Васильевича перехватило от ужаса, сердце забилось часто и неровно, по спине поползли липкие ручейки пота. Он потянулся к дверной ручке – попробовать выскочить из машины, пока не поздно…

Но змея уже молниеносно метнулась вперед: казалось, она только прикоснулась зубами к его щиколотке, но ногу тут же пронзила жгучая боль.

Илья Васильевич кое-как открыл дверь и буквально вывалился на асфальт. Он лежал на боку, тяжело и неровно дыша. В голове промелькнула дикая мысль – теперь ему не придется думать, где взять деньги для этой жирной сволочи Павла и не придется заискивать перед ним… Тут же в глазах у него начало темнеть.

Говорят, что в последний момент перед человеком пробегает вся его жизнь. С Ильей Васильевичем такого не произошло.

В последний момент своей жизни он увидел прямо перед собой ноги в начищенных до блеска ботинках удивительно маленького размера и услышал неожиданно густой бас:

– Добро пожаловать в мой контактный зоопарк!

Вечер пятницы прошел у супругов Лебедевых спокойно. Надежда Николаевна успела вернуться раньше мужа и приготовила на ужин вкусную запеканку из рыбы и картофеля. Муж был сытый и спокойный, однако полностью усыпить его проницательность ей не удалось, и Сан Саныч поинтересовался, как поживает ее подруга-писательница, какие у нее творческие успехи и нет ли новой книжки.

Надежда не стала удивляться, лишний раз убедившись, какой он умный и наблюдательный. Но вот Машкины книжки давать ему было никак нельзя, потому что эта… доморощенная Агата Кристи не придумала ничего лучше, чем сделать Надежду Николаевну героиней своих романов. Вернее, сама Надежда сходства с собой почти не нашла, но со стороны, как оказалось, гораздо виднее: Сан Саныч, случайно заглянув в один из романов, нашел в его героине кучу знакомых черт. Надежда тогда просто обалдела: никогда не знаешь, откуда беда придет! Ну надо же, как Машка ее подставила! К счастью, все обошлось. Подруга клятвенно уверила Сан Саныча, что весь сюжет взяла из головы, а Надежду описала потому, что хорошо ее знает. Муж вроде бы поверил, но следующие романы читать ему было никак нельзя.

Сейчас Надежда Николаевна честно рассказала, что работа над очередной книгой встала надолго, поскольку Машка отравилась кухонным газом и лежит в больнице. А по телевизору очень кстати повторяли сериал по одному из ее романов, и Надежда слегка успокоилась, потому что актриса была совершенно на нее не похожа.

Утром в субботу лил страшный дождь. Сан Санычу позвонили с работы – что-то у них опять не заладилось, и он решил туда съездить, тем более что погулять в такую погоду все равно не получилось бы.

Оставшись одна, Надежда Николаевна налила вторую чашку кофе, взяла на колени кота и задумалась. Насчет того типа из «Интерлинка» она сделала все, что могла. Теперь Длинный возьмет все на себя. А Машка пока побудет в больнице, туда этот тип не сунется.

Оставался еще один вопрос: что делать со счетами? Мало ей было одних, так теперь вторые прибавились. И что-то ей подсказывало, что эти две прохиндейки, блондинка и брюнетка, так просто не отстанут.

Счеты нужно было спрятать. Но куда?

Надежда допила остывший кофе и пошла в комнату, достав по дороге из кладовки гладильную доску.

Все знают, что гладить можно только под телевизор, равно как и телевизор можно смотреть только когда гладишь, потому что руки заняты утюгом и пультом запускать в экран неудобно, поэтому Надежда нажала кнопку на пульте и попала на криминальные новости.

– Странный случай произошел сегодня в поселке Озерки, – тараторила ведущая. – Мужчина средних лет упал на автомобильной стоянке у ресторана и умер. Подозревали обычный сердечный приступ, но потом в больнице констатировали смерть от укуса очень редкой ядовитой змеи. Эти змеи живут в тропическом климате, а у нас находятся только в нескольких зоопарках. Полиция опознала погибшего как Каменова Илью Васильевича, сотрудника холдинга «Интерстар». Змею в его машине не нашли, куда она делась – неизвестно. Полиция предупреждает сотрудников ресторана и жителей поселка Озерки об осторожности: змея может прятаться в трубах канализации и возле батарей парового отопления.

– Ух ты! – Надежда с размаху села на кучу неглаженого белья, сваленную на диван. Хорошо хоть утюг не успела включить. – Нехорошо радоваться смерти ближнего, – сказала она коту, который очень удивился, увидев хозяйку в таком месте, – но все же у меня гора с плеч свалилась.

Кот не ответил, он обижался. Надо же! Когда ему приходит в голову поваляться на чистом белье, эта женщина лупит его полотенцем. А сама… нет в жизни справедливости.

Надежда Николаевна тут же позвонила Марии: та заныла, что в больнице скучно, а в выходные вообще делать нечего, и Надежда разрешила ей выписываться, пообещав рассказать все при встрече. А сама запихнула белье в шкаф, а доску – в кладовку и собралась к Бобу, чтобы спрятать у него счеты. Он целыми днями дома сидит, и просто так посторонний человек к нему попасть не может.

Убирая счеты в непрозрачный пакет, Надежда заметила, что на счетах с кошками было отложено 411811, а на тех, что с совами, – 745821, и машинально сбросила эти числа, но они тут же снова отложились сами собой. Она не стала задумываться, что бы это значило, но оба шестизначных числа на всякий случай записала.

Через час Надежда Николаевна подошла к мрачному шестиэтажному зданию из красного кирпича. В руках у нее были две сумки: в одной лежали злополучные счеты, другая была под завязку набита печеньем, конфетами, пастилой и прочими сладостями. Надежда обошла дом с торца и остановилась перед ржавой железной дверью. С трудом перехватив обе сумки в одну руку, другой она попыталась изобразить условный звонок – «Полет валькирий» из одноименной оперы Вагнера.

Получилось у нее плохо, но, кажется, сработало. Динамик тут же ожил, и хорошо знакомый, крайне недовольный голос проговорил:

– Ну совсем не похоже! И вообще, я по четвергам не принимаю.

– А сегодня не четверг, а суббота!

– Что? Правда, что ли? Да, действительно… но по субботам я тем более не принимаю.

– Боб, кончай выпендриваться! – утомленным голосом произнесла Надежда. – Это я пришла, печенья принесла… и других кондитерских изделий!

– Что, правда?

Замок щелкнул, и дверь открылась.

Надежда Николаевна осторожно, стараясь не споткнуться, спустилась по узкой железной лестнице и оказалась в знакомом подвале, заставленном всевозможной электроникой.

Единственный его обитатель – компьютерный гений Боб – повернулся к Надежде:

– А, так это правда вы! – И его лицо озарила улыбка.

– А ты сомневался?

– А что это у вас такие сумки полные? Неужели все мне?

– Ну, по крайней мере одна – точно тебе!

Боб потянулся к сумке, заглянул в нее и расплылся от удовольствия:

– Ну, вы просто превзошли себя! – Тут на его лице появилось настороженное выражение: – А пирога с абрикосами нет?

– Слушай, где я тебе возьму в это время года абрикосы? – всерьез рассердилась Надежда. – И вообще, лопай, что дают!

– Ну ладно, ладно… Судя по количеству сладкого, вам от меня нужна какая-то серьезная услуга.

– Вообще-то да. Но не пугайся раньше времени. Я хотела бы у тебя кое-что спрятать. У тебя ведь есть достаточно надежное место для особо ценных вещей?

– Ну, найдется. А что вы хотите спрятать? – Глаза Боба загорелись от любопытства.

– Счеты! – Надежда Николаевна расстегнула вторую сумку, осторожно расчистила место на столе и положила перед Бобом счеты: и те, которые получила в благодарность от Длинного, и те, которые оставила ей на хранение соседка Лиля.

– Сче-еты? – протянул Боб. – А что это такое?

– Ну, такое приспособление для упрощения счета.

– Вроде калькулятора?

– Примерно, только попроще.

– Еще про-още? – В голосе Боба сквозило явное разочарование. – А чего их прятать-то? Неужели это старье сейчас кому-нибудь нужно?

– Представь, за ними кое-кто охотится. И этот кто-то ни перед чем не остановится, чтобы их заполучить.

– Бывают же странные люди!

– Ну, надо сказать, и счеты эти не совсем обычные.

– Да, вижу, антиквариат… тут совы, а тут кошки… но я все равно не понимаю…

– Они не только красивые. Они особенные. На них сами собой появляются какие-то числа, которые потом… впрочем, тебе это, наверное, не интересно.

– Почему же? Как раз про числа мне интересно!

– Ну вот, сегодня на них появились два числа… я их сбросила, а они снова появились! И так два раза!

– Гоните! – фыркнул Боб.

– Фи, что за выражения? Кстати, видишь, на них снова появились те же самые числа…

– А как их понять? Никогда не имел дела с такими допотопными штуками.

– Ну смотри: на первой спице число четыре, на второй и третьей – единица, на четвертой – восемь, на пятой и шестой – снова единицы… И утром на этих счетах были те же самые числа. Я их сбросила, а они снова появились…

– Постойте-ка… – Боб явно заинтересовался. – Значит, что получается?

– Ну вот, – Надежда записала числа на листке бумаги: 411811.

– Ни фига себе! – глаза Боба загорелись. – Вы меня не разыгрываете? Это же вход в Dark!

– Куда? – переспросила Надежда Николаевна.

– Есть такой ресурс, о котором знают только немногие посвященные. Он позволяет получить доступ к самым разным закрытым источникам. Называется Dark, то есть темный. Чтобы войти в него, нужно набрать численные значения букв, составляющих слово Dark в английском алфавите.

– То есть?

– Да элементарно. D – четвертая буква алфавита, значит, пишем четверку, A – первая, значит, пишем единицу, потом R – восемнадцатая и K – одиннадцатая… Как раз и получается ваш результат. Просто же!

– Действительно, просто… – задумчиво проговорила Надежда, – даже слишком просто для такого крутого ресурса. Это же кто угодно может туда войти!

– Ну, во-первых, не кто угодно, а только тот, кто знает этот пароль. Во-вторых, войти – мало, нужно знать, как пользоваться этим ресурсом, и в-третьих – войти туда можно не с любого компьютера…

– А, то есть этот ресурс только для избранных… с моего компьютера туда не попадешь.

– Ну, в общем, да… Кстати, я тут поработал с тем компьютером, который вы у меня оставили, и кое-что сумел на нем восстановить. – Боб достал из-под стола компьютер Елены Карасевой. – На многое не рассчитывайте. Большая часть материалов не подлежит восстановлению. Мне удалось восстановить только фрагмент переписки по электронной почте.

Надежда Николаевна не стала говорить Бобу, что эти письма сейчас мало кого интересуют, оба адресата мертвы, но все же пролистала несколько писем, а потом решила, что изучит их дома. У нее мелькнула другая мысль.

– А вот интересно, с ее компьютера можно зайти в тот твой темный ресурс?

Боб прищурился:

– А что? Можно попробовать… – Он придвинул к себе компьютер Карасевой и ввел в него код 411811. – Вуаля!

Экран потемнел, потом на темном фоне высветился человеческий череп с круглыми отверстиями глазниц, под ним загорелось слово «Dark».

– Надо же, вы оказались правы. Компьютер этой вашей знакомой был подключен к темному ресурсу. Не знаю, правда, что это дает, но попробуем…

– А что, если ввести числа, отложенные на вторых счетах?

– Ах да, есть же еще вторые… Ну-ка, какие там цифры?

И Надежда продиктовала:

– Семь, четыре, пять, восемь, два, один.

– Так… попробуем…

Боб пробежал пальцами по клавиатуре. Под черепом высветилось окошечко, и он ввел в него шесть цифр.

Экран мигнул, и на нем вдруг появилось изображение. Оно было немного искажено, как картинка в дверном глазке, но все равно можно было понять, что это просторный кабинет. Как в любом кабинете, здесь стояли массивный письменный стол темного дерева и застекленный книжный шкаф с толстыми старинными томами в кожаных переплетах. На стене висела большая картина – портрет благообразного старика в черном бархатном камзоле, с аккуратной седой бородкой. На письменном столе стояла старинная лампа с абажуром темно-зеленого стекла и с подставкой в виде нагло ухмыляющегося бронзового черта. А за этим столом сидел лысый человек неопределенного возраста, с желтоватой пергаментной кожей.

В первый момент он показался Надежде глубоким стариком, но, приглядевшись, она поняла, что он не так уж и стар. Во всяком случае, полон сил и энергии. А потом… потом она увидела кое-что очень важное.

На столе перед этим человеком лежали счеты, очень похожие на те, что сейчас находились на столе Боба, – такая же резная рама черного дерева, только черные и белые костяшки на спицах были в форме человеческих черепов, а в глазницы вставлены ярко-зеленые камешки.

– Интересненько! – протянул Боб. – У этого фантомаса такие же счеты, как у вас!

– Почти такие же, – уточнила Надежда Николаевна. – А как это получается, что мы его видим?

– На то и «Dark». Он подключается к любой камере, к любому компьютеру или другому электронному устройству, и, если вы знаете код, можете получить нужное изображение.

Лысый старик передвигал костяшки на счетах, беззвучно шевеля губами.

– А звук нельзя сделать? – спросила Надежда.

– Попробую, но не обещаю, это сложно… – И Боб снова заработал пальцами по клавиатуре.

В это время хозяин кабинета насторожился и поднял голову, как будто что-то услышал, затем нажал на столе какую-то кнопку. Прошло меньше минуты, дверь открылась, и на пороге кабинета появились две женщины.

Надежда узнала их сразу. Те самые блондинка и брюнетка, которые устроили в кафе сцену ревности с мордобоем и украли у нее ключи от квартиры… правда, от чужой. Потом одна из них – брюнетка – отключила Надежду при помощи хлороформа и заперла в кабинке туалета.

При виде этой парочки у Надежды Николаевны невольно сжались кулаки. Она ощутила сильнейшее желание встретиться с этими заразами и схватиться врукопашную. Правда, если здраво оценивать свои силы, то в одиночку с ними Надежде было бы не справиться, вон они какие здоровые… и от этой мысли стало грустно. Только незажившая ссадина на щеке блондинки, кое-как замазанная тональным кремом, и почти незаметный синяк под левым глазом брюнетки несколько утешали. Видимо, во время той потасовки в кафе напарницы слегка перестарались.

Хозяин кабинета начал что-то говорить, при этом было видно, что он очень недоволен. Женщины оправдывались: причем брюнетка делала это энергично, глаза ее горели злобным огнем, блондинка же говорила мало, едва разжимая губы.

– Ну что там со звуком? – спросила Надежда Николаевна.

– Вы же видите, я над этим работаю… – Боб снова замолотил пальцами по клавиатуре, и наконец из динамика донеслось сухое щелканье счетов и холодный скрипучий голос лысого старика:

– Мне не нужны ваши оправдания! Мне нужен результат! Вы прекрасно знаете, что мне нужно!

– Но мы не смогли попасть в квартиру… – проговорила брюнетка, опустив голову.

– Опять оправдания! Я вам уже сказал, что мне они не нужны! Ладно, пойдите пока в другую комнату, подождите там, а я подумаю, что можно предпринять.

Женщины выскользнули, закрыв за собой дверь. На лицах у обеих было явное облегчение.

Старик снова защелкал костяшками счет, бормоча:

– Они нужны мне, очень нужны… я должен собрать их воедино… тогда я обрету невиданное могущество… манускрипт не может ошибаться… Арсеникум сильвеструм… Меркурий во втором доме… Опять не то! Не понимаю, в чем дело… они как будто утратили свое могущество… да в чем же дело?

И тут Надежда заметила странную вещь: счеты, которые она принесла на хранение к Бобу, начали странно себя вести. Они завибрировали, костяшки на них стали передвигаться сами собой, издавая непонятный шелестящий звук. Надежда осторожно прикоснулась к счетам с кошками и почувствовала, что они горячие.

В то же время она увидела, что лысый старик на экране компьютера отдернул руку от своих счет, потряс ей и тихо выругался. Видимо, он обжегся.

– Что это с ними? – заинтересовался Боб, глядя на старинные счеты.

– Мне кажется, тот человек, за которым мы наблюдаем, пытается при помощи своих счет как-то воздействовать на наши. Но у нас их двое, и они в каком-то смысле сильнее…

– Первый раз такое вижу! Мистика какая-то!

– Мне твои компьютерные штучки тоже иногда кажутся мистикой! – дипломатично проговорила Надежда Николаевна и снова внимательно посмотрела на свои счеты.

– Может быть, их преимущество можно как-то использовать. Знать бы только, как…

– Ну, это уже не ко мне, – отмахнулся Боб. – Я только по части компьютеров, а колдовство – не мое!

В это время Кощей Бессмертный, как мысленно называла Надежда Николаевна лысого старика, заметно оживился. Он быстро защелкал костяшками своих счет, воскликнул: «Эврика!» – и снова нажал кнопку на столе.

Видимо, таким образом он подал сигнал двум своим подручным, потому что дверь кабинета тут же открылась, и на пороге появились блондинка и брюнетка.

– Я узнал, где счеты! – заявил старик уверенно. – Больше того, сейчас в одном и том же месте оказались оба артефакта, так что мы одним выстрелом убьем двух зайцев. Сейчас вы отправитесь за ними, и на этот раз постарайтесь не облажаться. Иначе я буду вами очень, очень недоволен! А когда я недоволен…

Он выразительно оборвал фразу и посмотрел на женщин, грозно сдвинув брови.

Брюнетка смотрела на него преданными глазами, блондинка же невольно вздрогнула и потупила взгляд.

Кощей достал листок бумаги, что-то на нем написал и протянул брюнетке:

– Сейчас отправляйтесь сюда, счеты там. Заберете их…

– Но как мы их возьмем? – неуверенно проговорила блондинка. – Вряд ли нам их отдадут добровольно.

– Пусть попробуют не отдать! – ощерилась в ответ брюнетка. – Да я… – глаза ее зло блеснули.

– Нельзя недооценивать противника, – перебил ее Кощей, – я вам кое-что дам, чтобы преодолеть сопротивление.

Он снова выдвинул ящик стола и достал оттуда яркий баллончик дезодоранта.

– Когда вы окажетесь внутри и подойдете к противнику, распылите в помещении этот дезодорант.

– Дезодорант? – переспросила блондинка.

Кощей ощерился хищной улыбкой:

– Разумеется, это не обычный дезодорант. Все находящиеся в помещении тут же отключатся… потеряют сознание на полчаса. Этого времени вам должно хватить, чтобы найти оба артефакта и уйти с ними.

– Извините, – удивленно проговорила блондинка, – а как же мы? Мы от этого… дезодоранта не потеряем сознание?

– Не потеряете, если наденете эти маски! – Кощей протянул женщинам две маски, с виду – обычные медицинские. – Наденьте их аккуратно перед тем, как войдете в помещение, и тогда вам ничего не грозит. И смотрите, на этот раз не облажайтесь!

Женщины направились к двери, но в последний момент Кощей жестом остановил брюнетку, подманил к столу и вполголоса проговорил:

– Следи за своей подругой! Мне не нравится ее настроение!

– Мне оно самой не нравится, – прошипела та в ответ. – И никакая она мне не подруга!

– Это уж сами разбирайтесь. Но если что-то пойдет не так, если ты поймешь, что она мешает, то… – Он достал из ящика стола какой-то маленький продолговатый предмет и протянул брюнетке: – В общем, ты знаешь, что делать…

– Сволочь какая! – невольно поразилась Надежда Николаевна.

На следующий день Лука все же поговорил с дворецким хозяина Луиджи. Услышав, что к ним в дом собираются проникнуть грабители, Луиджи разгневался:

– Канальи! Хотят воспользоваться тем, что в доме нет хозяина… но у них ничего не выйдет! У нас крепкие двери, и железные засовы. И слуги – сильные парни…

– Но среди них есть предатель, и он может впустить грабителей в дом.

– Канальство… значит, слугам нельзя доверять. Но я лично прослежу, чтобы с вечера дом был заперт, а если двери будут заперты, грабители не смогут пробраться внутрь.

С вечера Луиджи действительно обошел дом и проверил все запоры.

Лука тоже не ложился. Нацепив на пояс шпагу, обошел дом, а зайдя в кладовую, вспомнил про надпись на сундуке: «Открой сей сундук в ночь Святого Варфоломея…»

Он сломал сургучную печать и открыл крышку. Внутри не было ни астролябий, ни квадрантов, не было никаких приборов. Лишь на подстилке из сухой травы лежал небольшой глиняный кувшин с запечатанным горлышком.

Лука взял его в руки и оглядел его. Кувшин как кувшин…

В эту минуту из-за двери донеслись какие-то подозрительные звуки. Лука, по-прежнему держа кувшин в руках, выглянул в коридор и увидел, как дворецкий Луиджи отпирает запоры на входной двери.

– Что ты делаешь, несчастный? – воскликнул Лука, и страшная догадка явилась ему. – Так это ты – предатель, соучастник грабителей?

Он хотел вытащить шпагу, но руки были заняты кувшином, и драгоценные секунды были упущены.

Дворецкий оглянулся, и на его лице проступила кривая ухмылка.

– Это ты, счетоводишка? Зря ты не лег спать, глядишь, и остался бы жив!

С этими словами он шагнул к Паччоли и ударил его короткой, окованной железом дубинкой.

Лука успел отклониться, и основной удар пришелся не в голову, а по плечу. Кувшин выпал из его рук и раскололся. В ту же секунду в коридоре запахло увядшими цветами, а из разбитого кувшина потянулось небольшое темное облачко, словно дым над угасающим костром…

Дворецкий снова замахнулся дубинкой, но темное облачко быстро разрослось и окутало Луиджи. Он закашлялся и повалился на пол.

В это время в дом ввалились несколько человек самого гнусного вида – те самые грабители, которых успел запустить Луиджи. Позади них шел высокий худой лысый человек, с желтоватой, как пергамент, кожей. Лука попытался вытащить шпагу, но ушибленная рука плохо слушалась. Грабители неумолимо надвигались на него, и тут на их пути возникло то же самое темное облако. Оно разрослось и заполнило уже почти весь коридор.

Грабители закашлялись и повалились на пол, как сжатые снопы… Только лысый человек успел выскользнуть из дома.

В то же мгновение Лука потерял сознание.

Утром он проснулся очень рано, в собственной постели. За дверью слышались громкие взволнованные разговоры.

Паччоли вышел из комнаты и увидел слуг, столпившихся вокруг мертвых тел.

– Что здесь случилось?

– Должно быть, в дом ночью проникли грабители, но Луиджи застал их и вступил с ними в схватку. В итоге он всех перебил, но и сам умер. Удивительно, что никто из слуг ничего не услышал…

– Удивительно, – повторил Лука и вспомнил ночную сцену.

Было ли это, или приснилось ему? Но увидев резные счеты на ночном столике, понял, что не приснилось.

Софья остановила машину неподалеку от мрачного шестиэтажного здания, заглушила мотор, и произнесла, почему-то понизив голос:

– Вот тот дом, про который он говорил.

Подруги – точнее, соучастницы – вышли из машины, подошли к железной двери в торце здания и увидели прилепленный к ней скотчем листок бумаги, на котором от руки была нарисована стрелка, указывающая направо.

– Это еще что такое? – опасливо протянула Антонина. – Он про это ничего не говорил.

Софья покосилась на спутницу и прошипела:

– Тебе что – каждый шаг нужно согласовывать? Иногда стоит и своими мозгами подумать! Впрочем, о чем это я? У тебя своих мозгов отродясь не было!

Антонина хотела ответить в том же духе, но ее внезапно опять пронзило очень плохое предчувствие. Но что толку говорить об этом Софье? Она все равно не станет ее слушать. Снова, в который уже раз, она прокляла тот день, когда позволила Соньке уговорить себя пойти по кривой дорожке. Ведь ничего хорошего ей это не принесло. А Сонька была прямо счастлива работать на этого лысого злодея, уж Антонина-то ее достаточно изучила.

Софья достала из сумки маски, одну надела сама, вторую протянула Антонине. После этого нажала на кнопку звонка.

В динамике щелкнуло, и недовольный, как будто заспанный голос произнес:

– Кого там еще черти принесли? Проваливайте! Я никого сегодня не жду.

– А вот хамить не надо! – ответила Софья.

Антонина тут же подхватила:

– Мы – сотрудницы районного жилищного управления, проводим инспекцию подвальных и полуподвальных помещений на предмет наличия грызунов.

– Дома у себя инспекцию проводите! – отозвался голос из динамика. – У меня никаких грызунов нет…

Снова Софья приняла эстафету:

– В случае создания препятствий инспекции у нас имеются полномочия отключить вас от электроснабжения. Так что попрошу предоставить нам доступ в помещение!

– Электроснабжение? Только не это! Ладно, черт с вами! Заходите. Только эта дверь не открывается, замок сломался. Заходите через аварийный вход, это справа. Там же стрелка есть!

Спутницы пошли в направлении, указанном стрелкой и, завернув за угол дома, действительно увидели низкую неприметную дверь.

Когда они подошли к ней, внутри что-то щелкнуло, и дверь приглашающе приоткрылась.

– Не нравится мне это… – испуганно проговорила Антонина, – дверь какая-то подозрительная…

– А деньги получать нравится? – Софья решительно шагнула вперед.

За дверью была уходящая вниз металлическая лестница, над которой висела слабенькая лампочка, тускло освещающая хлипкие с виду ступени.

Софья отступила в сторону и зыркнула на подругу:

– Иди вперед!

– Почему я?

– Потому что я тебя знаю – чуть что, побежишь назад!

– Когда такое было? – возмутилась Антонина, но Софья рыкнула на нее, как разбуженная зимой медведица.

Антонина тяжело вздохнула и начала спускаться. Софья пошла следом за ней.

Едва женщины начали спуск, дверь за ними захлопнулась. Бледный свет едва выхватывал из темноты ржавые ступени.

Антонина медленно, неуверенно спускалась, как вдруг лампочка при входе погасла. Женщины оказались в полной, непроницаемой темноте.

Антонина испуганно ойкнула, Софья выругалась, но не растерялась. На ощупь нашла свой телефон, включила подсветку и осветила ступени неживым голубоватым светом.

– Ну вот, так даже лучше!

– Не нравится мне это… – повторила Антонина.

– Может, заткнешься, а? Достала уже своим нытьем! – прикрикнула Софья.

– Так и ноги можно переломать! – Антонина тоже повысила голос.

– А ты ступай аккуратнее! И телефон тоже включи, тогда и ноги целее будут!

Так, препираясь и переругиваясь, они спускались еще полминуты. Наконец лестница кончилась, и женщины пошли по ровному узкому коридору.

Вскоре перед ними оказалась дверь. Они толкнули ее и вошли в пустую комнату. За ней была еще одна дверь, на этот раз металлическая. Антонина остановилась перед ней нерешительно. Тогда Софья отодвинула ее в сторону и шагнула вперед.

– Ну, и долго будешь здесь стоять?

Антонина последовала за спутницей.

Едва они вошла в следующее помещение, дверь с громким лязгом захлопнулась. Антонина снова ойкнула. Софья заметалась по комнате, освещая ее телефоном. Тусклый голубоватый свет выхватывал из темноты голые бетонные стены. Других дверей в комнате не было.

– Назад! – прошипела Софья и попыталась открыть дверь, через которую они только что вошли.

Тщетно.

– Ты это видела? – едва слышно проговорила Антонина, направив свет своего телефона на дверь.

Там, на высоте человеческого лица, виднелось маленькое квадратное окошечко.

– Тебе это ничего не напоминает? – тихо спросила Антонина.

– Ты о чем?

– Да это настоящая тюремная камера!

– Ты что, была там? – скривилась Софья.

– Не была, но в кино видела! А тут все реально.

– Только попробуй сказать, что ты меня предупреждала!

– Но я же действительно предупреждала… я говорила, что мне все это не нравится, что у меня нехорошее предчувствие…

– Заткнись! – Софья схватила Антонину за плечи и начала трясти. – Замолчи!

Женщины едва не сцепились, но в этот самый момент под потолком вспыхнула лампочка в железном наморднике. Лампочка была слабая, тусклая, но после темноты показалась ослепительной.

Привыкнув к свету, женщины огляделись.

Помещение, где они оказались, действительно было самой настоящей тюремной камерой – тесной, с голыми стенами и крошечной форточкой на двери. Мебели не было никакой – ни железного стула, ни кровати, привинченной к стене.

Софья заметалась по камере, как пленная волчица по тесной клетке зверинца. Антонина прижалась к стене, испуганно глядя на дверь.

В эту минуту железная форточка лязгнула и открылась, и в камеру заглянула знакомая женщина. Та самая, в чью квартиру они безуспешно пытались попасть и которую Сонька заперла в туалете.

– Привет, девочки! – сказала она весело. – Хорошо сидите? Ну, это вам полезно. Посидите, подумайте о своем поведении…

– Ах ты! – Софья лязгнула зубами, как танк гусеницами, и бросилась на дверь.

Дверь, однако, была прочная, железная, так что Софья только сильно ударила руку. Тогда она плюнула через решетку, стараясь попасть в Надежду, но не достала.

– Ладно, хватит уже, давайте-ка поговорим, – предложила Надежда Николаевна.

– Угу, – кивнула Софья, – счас поговорим!

С этими словами она вытащила из кармана куртки яркий баллончик и поднесла его к решетке, но Антонина с криком: «Не смей!» схватила ее за руку.

Надежда, опознав баллончик, метнулась в сторону. В камере между тем продолжалась борьба.

– Ты с ума сошла! – пыхтела Антонина, пытаясь отобрать у Софьи баллончик. – Она потеряет сознание, и мы никогда отсюда не выйдем.

Неизвестно, вняла ли Софья ее словам или просто зазевалась, но Антонине удалось отобрать баллончик.

– Дай сюда!

Софья скрипела зубами и потирала ушибленную руку.

– Что-то она совсем с катушек сошла, – констатировала Надежда Николаевна.

– Что вы с нами сделаете? – спросила Антонина. – Имейте в виду, я не знаю, зачем ему счеты, мы просто выполняли его приказы.

– Чистенькой хочешь остаться? – прошипела Софья. – Белой и пушистой? Не выйдет… Это она того старика отравила! – злорадно сказала она. – Она ему в чай таблетку положила, и пузырек у нее в сумке был, а на нем ее отпечатки.

– Ты сказала, что там легкое снотворное, что он заснет на пару часов!

– Ага, а ты и поверила… – скривилась Софья.

– Какой старик? – осведомилась Надежда Николаевна. – Это у него вы вторые счеты хотели отобрать? И как я понимаю, у вас ничего не вышло…

– У него их не было, – тихо сказала Антонина. – Так что зря мы его… – голос ее дрогнул.

– Отпустите нас, – усмехнулась Софья, – мы больше не будем… Да кто же тебе поверит?

– А тебе ведь нравилось на него работать, и дело не в деньгах, – бросила ей Антонина. – Что он тебе обещал кроме денег? Могущества, власти?

– Это вряд ли, – вставила Надежда. – Вряд ли у него получится что-то со счетами…

– Это мы еще посмотрим! – прошипела Софья. – А ты мне больше мешать не будешь…

– Осторожнее! – крикнула Надежда Николаевна, увидев, как Софья достала маленький предмет, оказавшийся шприцем.

Однако Софью подвела ушибленная рука, Антонина успела ее перехватить. Софья вскрикнула от боли, шприц выпал, подруги (бывшие) принялись бороться. Антонина явно уступала, но каким-то чудом вывернулась и оттолкнула Софью, пытавшуюся ее задушить. Софья отлетела в угол и наткнулась на шприц. Глаза ее закатились, и она затихла.

– Ой, – выдохнула Антонина, – что это с ней? Она… того?

Надежда хотела отпереть дверь, но ее отвлек шум в комнате Боба, и она побежала туда.

Боб, занимаясь своими делами, краем глаза поглядывал на экран, на котором лысый старик сидел за столом и листал какую-то старую толстую книгу. Вдруг что-то в поведении Кощея показалось ему странным и он пристально уставился на экран.

Старик перевернул страницу, отодвинул книгу к левому краю стола… но в следующее мгновение она оказалась на прежнем месте. Старик прочитал несколько строк, снова перевернул лист и снова отодвинул книгу…

И тут Боб понял, что Кощей уже несколько раз повторяет одни и те же движения.

Значит, он следит за ним не в реальном времени, а в записи! Значит, Кощей перехитрил его и уже давно не сидит у себя в кабинете!

Но где же он тогда?

И тут за спиной у Боба раздался насмешливый хрипловатый голос:

– Ку-ку!

Боб медленно повернулся и увидел у себя за спиной худого лысого старика. Впрочем, он уже не был стариком. Подтянутый, гибкий, Кощей казался теперь человеком без возраста.

– Сюрприз! – проговорил он, хищно ухмыляясь. – Картина называется «Не ждали»!

– Да уж! – пропыхтел Боб. – Как ты сюда попал?

– Глупый вопрос. Если есть дверь, ее всегда можно открыть. Надо только выбрать правильную. Мои подручные выбрали неправильную, а я не стал повторять их ошибку. – Кощей достал плоский черный пистолет, направил его на Боба и процедил: – Мне некогда с тобой разговаривать. Сейчас ты отдашь мне счеты, и я уйду.

Боб тяжело поднялся из кресла, в руке его появился какой-то плоский прямоугольный предмет, немного похожий на пульт от телевизора. Он нажал на кнопку, из «пульта» вылетели два провода и полетели в сторону Кощея… Но тот с непостижимой ловкостью отскочил в сторону, и провода ударились в металлический корпус принтера.

Раздался громкий хлопок, в комнате запахло озоном, и Боб без чувств повалился на пол.

– Дистанционный электрошокер – хорошая вещь, – проговорил Кощей, подойдя к Бобу и пнув его ногой, – но с ним нужно уметь грамотно обращаться. Если провода попадут в металлический предмет, прибор может закоротить и разряд попадет в хозяина… – Он огляделся и добавил: – И кто же теперь мне скажет, где лежат артефакты?

В это время дверь комнаты открылась, и на пороге появилась Надежда Николаевна.

– Боб, что у тебя тут… – начала она, но увидела новую диспозицию – лежащего на полу без сознания Боба и склонившегося над ним Кощея – и воскликнула:

– Что вы с ним сделали?!

– Ничего с ним не случится, – ответил Кощей. – Во всяком случае, если вы мне отдадите счеты.

– Какие еще счеты? – Надежда изобразила удивление.

– Вот только не надо придуриваться! Вы прекрасно знаете, о каких счетах идет речь. А если вы их не отдадите – вашему другу придется плохо… очень плохо.

– Да никакой он мне не друг! – фыркнула Надежда Николаевна. – Вы думаете, я могу дружить с таким толстым и неопрятным типом? Да и возраст… мы с ним слишком отличаемся. Он для меня просто инопланетянин.

– Сдается, что вы пытаетесь меня одурачить. Впрочем, неважно. Так или иначе, я своего добьюсь. Садитесь вот сюда! – Он кивнул на компьютерное кресло.

Надежда поняла, что лучше сесть, иначе злодей может Боба и убить.

Кощей достал из кармана серебряный кулон на цепочке и начал его раскачивать, приговаривая монотонным голосом:

– Раз, два, три… ваши веки тяжелеют…

«Он хочет меня загипнотизировать, – поняла Надежда Николаевна. – Он же не знает, что я не поддаюсь гипнозу… значит, нужно воспользоваться его заблуждением».

Это правда: так уж был устроен организм Надежды Николаевны, что загипнотизировать ее не удавалось никому.

– Четыре, пять, шесть… ваши руки и ноги словно наливаются свинцом… вы видите только этот раскачивающийся кулон, слышите только мой голос… вы слышите только мой голос и выполняете все, что я вам прикажу…

Серебряный кулон ритмично раскачивался – вправо-влево, вправо-влево. Голос Кощея звучал монотонно, завораживающе, убедительно:

– Семь, восемь, девять… вы полностью подчинены моей власти, моему голосу, и послушно исполняете мои приказы. Сейчас вы подниметесь и принесете мне счеты…

И Надежда Николаевна действительно поднялась, как автомат, и медленно двинулась к двери, тщательно следя, чтобы походка ее выглядела деревянной.

– Вы полностью подчинены моей власти! – повторил Кощей, не сводя с нее пристального взгляда.

Надежда подошла к двери, открыла ее, но не вышла из комнаты, а огляделась и взяла со стоявшего рядом стола отвертку.

Кощей опасливо взглянул на нее и на всякий случай повторил:

– Полностью в моей власти!

Надежда медленными автоматическими движениями повернула дверь торцом к себе, подцепила отверткой полоску пластика, которым был отделан торец, оторвала эту полоску…

Под ней обнаружилась полость – тайник Боба, из которой торчал кончик веревки. Надежда потянула за нее и вытащила из двери пластиковый пакет, в который были упакованы счеты.

Затем шагнула назад, к Кощею… и споткнулась, задев ногой за электрошокер, потерянный Бобом.

«Что я делаю? – промелькнула мысль в ее голове. – Почему я ему подчиняюсь? Я ведь не поддаюсь гипнозу!»

– Вот они! – торжествуя, проговорил Кощей. – Годы поисков закончились победой! Теперь в моих руках вся сила и власть могущественных артефактов! – Он шагнул к Надежде и протянул руки к счетам. – Весь мир у моих ног!..

– Нет еще! – оборвала его Надежда и с размаху опустила на голову Кощея счеты с совами.

– Как… что… почему… – пробормотал он, схватившись за голову. – Вы не можете… вы полностью в моей власти…

– Как бы не так! – Она наклонилась, подхватила с пола электрошокер и направила на Кощея.

– Не делайте этого! – раздался вдруг из угла комнаты странно знакомый властный голос. – Не двигайтесь!

Надежда ощутила странную слабость. Ее тело не принадлежало ей, она не могла пошевелить ни рукой, ни ногой. Только глаза вращались, окидывая комнату удивленным взглядом.

Она увидела Кощея, который стоял совершенно неподвижно в нелепой позе, приподняв одну ногу и протянув руки к счетам, а еще странное темное облачко, клубившееся в углу комнаты. Вот оно начало расти и сгущаться. В комнате запахло увядшими цветами…

И Надежда вспомнила, где и когда слышала этот властный, чуть хрипловатый голос.

Она слышала его, когда прошла квест в библиотеке имени Томмазо Кампанеллы и получила право задать один-единственный вопрос. Этот самый голос звучал тогда из темноты.

Вот и сейчас он звучал из темноты – из разрастающегося сгустка тьмы, заполнившего уже большую часть комнаты…

– Все три артефакта наконец собраны вместе. Но еще не пришло время набрать на них Магическое Число, в котором заключена тайна и власть Всеобщего Уравнения. Я заберу артефакты и сохраню их до лучших времен…

Сгусток тьмы легко коснулся неподвижно стоящего посреди комнаты Кощея – и поглотил счеты, которые тот держал в руках.

Потом край облачка дотянулся до Надежды, прикоснулся к ней – и счеты, которые держала она, тоже исчезли, поглощенные тьмой.

– Вы очень мне помогли, – проговорил голос. – Просите, чего хотите!

Надежда Николаевна почувствовала, что снова может двигаться, облегченно выдохнула, размяла затекшие руки и тут спохватилась:

– Да мне самой ничего не нужно, но вот счеты… я понимаю, они не должны попасть в случайные руки. Но вообще-то они не мои – одни счеты мне оставила на хранение соседка, а вторые принадлежали одному старичку… как же будет…

– Об этом можете не беспокоиться. С этим все будет в порядке, вот увидите!

– Хорошо бы… и еще Боб… он без сознания…

– И о нем не беспокойтесь. Он уже приходит в себя…

Голос замолчал, темное облачко уменьшилось и втянулось под плинтус.

Боб открыл глаза и сел. Оглядел комнату и остановил взгляд на Кощее.

Тот стоял в странной скованной позе и что-то бормотал. Выглядел он совершеннейшим стариком, таким дряхлым, что непонятно было, как вообще держится на ногах.

Надежда прислушалась.

Кощей произносил бесконечный ряд цифр:

– Четырнадцать… пятнадцать… девяносто два… шестьдесят пять… тридцать пять… восемьдесят девять… семьдесят девять…

– Что это он? – испуганно спросила она.

– По-моему, он произносит на память десятичное представление числа пи, – ответил Боб.

– Если так, то это надолго.

– Точно! Одной жизни ему не хватит!

– Да и десяти не хватит… Слушай, а что ты собираешься с ним делать? – спохватилась Надежда Николаевна.

– Делал я один заказ для психбольницы, они остались довольны… надо с ними связаться! – ухмыльнулся Боб.

– Ой, там же еще эти двое…

В камере она застала такую картину: Антонина сидела в углу, нахохлившись, как больной воробей, Софья спала. Увидев Надежду, Антонина посмотрела на нее жалобно.

– Выходи уж, – сказала Надежда Николаевна, отпирая дверь.

– А с ней что?

– Когда проспится, Боб ее выпустит…

Боб попытался встать с пола, но кресло откатилось, и он снова плюхнулся.

– Ой, у вас кровь! – вскрикнула Антонина и принялась ощупывать здоровенную ссадину у него на затыбке.

– Вот-вот, помоги ему, приберись тут маленько, может быть, он тебе с работой посодействует, – шепнула Надежда Николаевна. – У него знакомых очень много… А мне уж пора, подругу надо навестить, она только из больницы вышла…

Даня шел к дяде. С тех пор, как он побывал у Длинного, прошло три дня, те самые три дня, которые дал ему Длинный, чтобы вернуть долг. Деньги по Даниным возможностям были большие, даже очень большие, и взять их ему было просто негде.

Если сегодня вечером он не вернет долг, двое близнецов-костоломов найдут его и притащат в тот самый гараж. А Длинный отдаст в свой контактный зоопарк. Даня слышал о нем, и теперь не мог думать без содрогания. Поэтому решил пойти к дяде, потому что просить денег больше было просто не у кого. Хоть дядя живет не богато, но наверняка у него отложено на черный день, а у Дани черный день уже настал, да еще какой черный…

Даня уже подходил к дому, как вдруг кто-то крепко схватил его за рукав. Он дернулся было, но оказалось, что это дядина соседка, он никак не мог запомнить ее имя.

Соседка была женщиной немолодой, но старухой ее никто не посмел бы назвать. Даже Даня отмечал, что от соседки просто веет энергией, которую дядя называл неуправляемой. Но в шутку, потому что с соседкой не то чтобы дружил, но не ссорился, и Даню строго предупредил, чтобы тот не позволял себе по отношению к ней никакого хамства.

– Здравствуй, Даниил! – сказала соседка строго. – Давненько тебя не видела. Раньше-то, бывало, чуть не по два раза на дню заскакивал… Раз дядя болеет, тебе и неинтересно?

– А что с дядей? – встрепенулся Даня.

– А ты не знаешь? Обокрали дядю твоего, отравить хотели. «Скорая» к нему приезжала, я вызвала, когда до вечера в квартире стояла полная тишина. Странно, что он тебе не позвонил…

Соседка продолжала буравить его глазами, но руку все же отпустила, так что Даня повернулся и ушел.

Он поднимался по лестнице, с тоской думая о том, что дяде плохо и теперь просить у него денег никак нельзя. То есть просить-то можно, только дядя не даст. Скажет, что после его смерти все Дане достанется, да не дождаться уже! При этой мысли он не то чтобы усовестился, но еще больше расстроился.

Дядя открыл дверь сразу же, как будто ждал его в прихожей.

Даня ожидал увидеть дряхлого, немощного старика с трясущимися конечностями и вываливающейся челюстью, но вместо этого его встретил пожилой, но еще крепкий мужчина с прямой спиной и твердым взглядом.

– Ну, здравствуй! – сказал Даниил Никодимович, и голос у него был совсем не такой, как раньше, слегка заискивающий, а твердый. – Чем порадуешь? – спросил он, когда Даня разделся и прошел на кухню.

На этот раз дядя не стал суетиться, заваривать чай и ставить на стол вазочки с сухим дешевым печеньем. Отчего-то Даня понял, что и денег он не получит, хоть и не знал, что Даниил Никодимович, очнувшись от тяжелого сна, вдруг ощутил в себе некоторые способности. А именно, он стал видеть людей, что называется, насквозь.

Бросив всего один взгляд на медицинскую сестричку, что пришла ему ставить капельницу, он сразу понял, что девушка она хорошая и честная, что ей хочется к больным относиться по-доброму, но в этой больнице такое не приветствуется, поэтому ее всячески унижают, а старшая медсестра просто проходу не дает и только ждет какой-нибудь оплошности, чтобы уволить.

Или взять соседа по палате, который утверждал, что он везде и всюду главный – и в семье, и на работе. Все у него по струнке ходят, все без него развалится. Даниил же Никодимович видел, что сосед – совершенно пустой тип, что умеет только кричать и суетиться, про таких раньше говорили «весь пар в свисток ушел», что на работе все буквально перекрестились, когда он попал в больницу, потому что хоть сколько-то времени он не будет мешать, а в семье давно уже перестали обращать на него внимание, просто пропускают мимо ушей его слова и делают по-своему.

И вот теперь он видел перед собой племянника, мелкого паршивца и лентяя, совершенно неспособного к учебе и вообще к чему-то серьезному. Весь в папочку. Муженек у сестры был той еще личностью. Дурак и хвастун, да еще и патологический врун, оттого сестра не выдержала и быстро с ним развелась. Да и у нее-то, если честно, ума большого не было, раз повелась на речи этого мерзавца. Но сестра была любимая и единственная, а этот вот…

– Говори уж, – бросил дядя племяннику, – не тяни резину. И не рассусоливай мне тут, говори, как есть.

И Даня понял, что бить на жалость и на родственные чувства у него не получится и что лучше ему уйти и утопиться в Неве, потому что денег дядя точно не даст. А вода в реке хоть и холодная, зато не надо будет общаться с Длинным и его контактным зоопарком. Все равно жизнь кончена.

Тем не менее он не ушел, а рассказал все дяде, который слушал его хоть и с презрением, но внимательно.

– Ну вот… – закончил Даня.

– Угу, я понял. – Даниил Никодимович отвернулся и выдвинул ящик стола.

На миг у Дани шевельнулась мысль, что он сейчас даст денег, но дядя достал толстую записную книжку и стал ее листать. Потом набрал номер и заговорил в трубку:

– Геннадий Викторович? Узнал, ага, Сикорский беспокоит. Тут такое дело… нет ли у вас сейчас в клинике свободного места? Знаю, что от дел отошел и что племянница у тебя там главбухом… Очень нужно… ага, месяца на два… ну как управятся с ним… ага, игромания… очень запущенная… да вообще-то срочно… ага, жду звонка.

– Что это? – спросил Даня.

– А то, дорогой племянник, что положу тебя в клинику, после которой ты не то что в рулетку или в карты, в детскую угадайку играть не станешь! Уж они там свое дело знают. Я, Даня, всю жизнь бухгалтером проработал, и не простым, а главным. А мы, знаешь, все друг друга по городу знаем. Такие связи просто так не разрушишь. В институте я договорюсь.

– Да что толку? – уныло спросил Даня. – Когда я выйду, Длинный все равно меня найдет и убьет.

– Где, ты говоришь, у него казино? На Лиговке? Ну, это мы устроим… – И Даниил Никодимович довольно засмеялся, набирая следующий номер. – Васса Матвеевна?.. – заговорил он весело. – И я тоже рад вас слышать. Ага, имеется разговор. Но по телефону как-то… ага, я всей душой… а вот как раз ресторанчик есть… ага, «Мясо и картошка». Договорились… угу, до вечера… Удивительная женщина, Васса Матвеевна, – сказал он, закончив разговор. – Кличка у нее Васса Железнова… не знаешь, конечно, кто такая. Это была такая женщина… мужа своего собственноручно отравила, чтобы в суде не позориться… да…

– Эта тоже… мужа?.. – опасливо спросил Даня.

– А, нет, у нее другой профиль! В налоговой инспекции работает, в больших чинах, ее весь город знает. Так она твоего Длинного так распушит, что ему долго еще дела не будет до такого мелкого паршивца, как ты! О, сообщение пришло, тебя ждут в клинике. Сейчас такси вызову – и поедем!

Глядя в окно утром в воскресенье, Надежда увидела, что к дому подъехало такси. Из него выскочила довольная Лиля и очень симпатичный мужчина, а за ними Димка с неизменным компьютером. Лиля подняла глаза и помахала Надежде рукой, а потом показала, что обязательно к ней зайдет.

Надежда Николаевна поняла, что истории со счетами так или иначе приходит конец, но отчего-то совершенно не волновалась, как все пройдет, и не проверяла, что лежит там, на лоджии.

Не прошло и получаса, как раздался звонок в дверь. Лилю было не видно за коробкой, которую она едва тащила.

– Ой, Надежда Николаевна, у мамы в этом году такой урожай яблок, просто фантастический! – тараторила она. – Так что попробуйте, и правда вкусные очень!

– Спасибо. А как у тебя-то, все хорошо? Понравился он маме-то? – не удержалась Надежда.

– Не то слово! – Лиля опустила коробку и замахала руками. – Просто наглядеться на него не могла!

– И правда симпатичный очень… А ты подарок заберешь?

– Конечно, во вторник у нашего главбуха юбилей!

Надежда принесла с лоджии коробку, поставила ее на столик и осторожно открыла. Конечно, ей было любопытно, что там. Но то, что она увидела, ее удивило.

В коробке лежала фарфоровая статуэтка… точнее сказать, целая фарфоровая композиция.

За красивым круглым столиком на изящных гнутых ножках сидела очаровательная девушка, или скорее молодая дама, в пышном платье с кринолином. На голове у нее красовался пышный парик, на розовой щеке – родинка (кажется, такие родинки модницы восемнадцатого века рисовали специально, и назывались они мушками). На столике находились крошечные фарфоровые счеты с разноцветными костяшками, и фарфоровая красавица передвигала эти костяшки изящным фарфоровым пальчиком…

Надежда покосилась на Лилю: как она будет реагировать на такую метаморфозу? Но та, похоже, ничуть не удивилась и с придыханием проговорила:

– Правда же красиво? Мы так долго искали этот подарок, столько магазинов обошли, но как увидели эту статуэтку – сразу поняли: то, что надо! Нашей Ирине Петровне обязательно понравится!

Примечания

1

Читайте роман Натальи Александровой «Роковая монета».

Content

Наталья Александрова
Тайна венецианского купца

Примечания