Ева Чейз

Нарушенная клятва

Eva Chase

Shattered Vow

© 2022 Eva Chase

© Ускова К., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

* * *

Прежде. Рива

Когда мы стали прощаться, парни задержали на мне взгляды чуть дольше обычного, будто решили, что так смогут поделиться частью своей силы.

Меня охватило желание обнять каждого из них – такое острое, что противиться было больно. Но я не могла ему поддаться.

Мы прощались друг с другом в конце каждого дня, и нельзя было рисковать, показывая, что сегодня все иначе. Это не укрылось бы от взглядов хранителей: несколько из них находились в спортзале вместе с нами, а другие наблюдали через установленные на потолке камеры.

Если мы хотели, чтобы после сегодняшнего вечера они больше никогда не могли нас разлучить, следовало действовать очень осторожно. Хранители не должны усомниться, что мы, как и всегда, собираемся встретиться здесь завтра утром.

Кто знает, что они с нами сделают, если раскроют наш план.

Весь день, тренируясь и общаясь, мы шестеро вели себя совершенно обычно. К счастью, это был один из «легких» дней – простое тестирование, никаких мучений.

Я гнала Зиана по дорожке в два раза быстрее, чем мог бы бежать любой другой, и мы остановились, только чтобы передохнуть.

Спорила с Джейкобом о том, какой из ножей лучше всего подходит для метания на большое расстояние.

Проложила курс по нанесенной на карту местности под неуверенные, но вдумчивые комментарии Доминика.

Посмеялась над шутками Андреаса: тот решил научиться жонглировать, но пока не добился особого успеха.

Во время перерыва я упала на диван рядом с Гриффином, чтобы насладиться сериалом, который втайне был моим любимым – об этом секрете знал только он.

Все остальные парни заявили, что эта мыльная опера – просто банальщина, а персонажи только и делают, что творят глупости и выясняют отношения. Но Гриффин притворился, что это ему нравится сериал, так что они дразнили его, а не меня. Таким уж он был.

Однажды я попыталась сказать, что ему не обязательно принимать удар на себя.

– Тебе нужно поддерживать свою репутацию несгибаемой девчонки, Рива, – ответил он с одной из своих мягких, но ослепительных улыбок. – А мне позволено быть сентиментальным.

Но, несмотря на все усилия, сегодняшний день совсем не казался мне нормальным. Мысли о том, на что мы осмелимся вечером, придавливали меня к земле, словно набитый кирпичами рюкзак. И эти кирпичи выглядели куда тяжелее тех, что я обычно таскала на себе.

Наш побег зависел от меня – и от той самой несгибаемости, о которой упоминал Гриффин.

Когда хранители вывели нас с Гриффином первыми и я на прощание помахала парням, бремя нашего решения стало почти невыносимым.

Андреас мне подмигнул.

– Увидимся завтра, Динь.

Глупое прозвище, родившееся после того, как в детстве мы впервые посмотрели «Питера Пэна» и Дрей заметил, что я такая же крошечная, как Динь-Динь. Едва ли это могло меня сейчас успокоить.

Но потом Зиан произнес слова, которые были нашей мантрой на протяжении многих лет, пока мы готовились к этому моменту: мы одной крови.

С этой фразой, отдающейся в моем теле с каждым ударом сердца, я и вышла, гордо подняв подбородок.

Все зависело от меня, но нам полагалось пройти через все это вместе. Мы были связаны удивительными силами, которые принадлежали лишь нам, и жуткой субстанцией, что текла по нашим венам.

Хранители всегда забирали нас с Гриффином первыми, поскольку наши комнаты располагались на самом верхнем этаже подземного комплекса. Перешептываясь, мы вшестером выяснили, что комнаты Андреаса и Доминика находились на один уровень ниже, а Джейкоба и Зиана – еще ниже.

Под ними были тренировочные залы, которые мы сейчас и покидали. Мы понятия не имели, насколько простирался комплекс.

Иногда я представляла его как огромную яму в земле, опускающуюся вплоть до расплавленного ядра, которое некоторые люди именуют адом. Образ казался вполне реалистичным.

«Ад» – подходящее слово для описания пульсирующего напряжения, которое пробегало по моему телу в те дни, когда они проверяли мою неземную силу с помощью своих странных устройств. Или когда у меня на глазах с особой жестокостью пытали подопытных животных, а иногда и людей, чтобы оценить мою реакцию.

Не говоря уже о том, что хранители вытворяли с парнями на индивидуальных занятиях, после которых те возвращались с опустошенным выражением лица.

Сегодня все прошло не так ужасно, и они наверняка считали, будто проявили к нам доброту.

Даже когда хранители сопровождали нас в комнаты, то всегда превосходили числом. Меня и Гриффина окружили четверо мужчин, и резкий искусственный свет отражался от их чудаковатых металлических шлемов и брони.

Я втянула ртом немного воздуха, пробуя его на вкус и запах. Сегодняшняя четверка испускала феромоны с легким привкусом нервозности, но меня это не тревожило.

Они бы и близко не были так спокойны, если бы догадывались, что мы можем сделать – и что сделаем.

Они не знали, что теперь я могу бегать даже быстрее, чем в последнем забеге с Зианом. Или что парень, идущий рядом со мной, может не только испытывать эмоции других людей, но и внушать им свои собственные.

Мы научились скрывать новые таланты по мере их появления – насколько это было возможно во время их жестоких оценок. Не обнаружив эти способности, наши тюремщики не могли от них защищаться.

Так никого и не встретив по пути, мы поднялись по белой лестнице в пустой белый коридор с белыми дверьми, которые вели туда, что могло с тем же успехом быть тюремными камерами. Использовав синюю ключ-карту, хранители открыли расположенные друг напротив друга комнаты.

Гриффин поднес руку к моей щеке и легонько потянул за одну из выбившихся из косы серебристых прядей. В детстве он говорил, что на фоне моих грифельно-серых волос они похожи на струящийся сквозь ночь лунный свет.

Он улыбнулся, и в его небесно-голубых глазах зажегся мягкий блеск.

– Спи спокойно, Лунный лучик.

– Ты тоже, Эмо-мальчик, – парировала я и наслаждалась раскатами его смеха до тех пор, пока дверь между нами не захлопнулась.

На маленьком столике, стоявшем подальше от кровати, меня ждал ужин: жареная куриная ножка, картофельное пюре и вареная морковь. Я быстро запихнула еду в рот, почти не ощущая вкуса. В любом случае я мало что теряла.

Чтобы скоротать время, я постучала по кнопкам на панели над столом и включила музыкальный канал, который мне нравился больше всего. По комнате разнеслась энергичная мелодия с гулкими басами.

В любой другой день я бы начала покачиваться и, может быть, даже встала на ноги и позволила всему своему телу двигаться в такт музыке – чего я никогда не делала, когда парни могли меня видеть. Наверное, я выглядела нелепо, когда танцевала, но рядом никого не было, так что какая разница. Мне это нравилось.

Это являлось одной из немногих приятных мелочей, за которые я могла уцепиться, когда оставалась в одиночестве.

Но сегодня вечером я чувствовала себя слишком взвинченной, чтобы погрузиться в музыку. И если бы хранители посмотрели на меня через свои камеры, с каждым движением мое напряжение становилось бы все очевиднее.

Я не могла допустить, чтобы что-то вызвало у них подозрения.

Вместо этого я плюхнулась на кровать и просто слушала. Моя рука потянулась к кулону, который висел у меня на шее.

После одной из своих первых миссий в большой мир Гриффин привез нам всем оловянные кулоны – он купил их за наличные, которые ему дали хранители. Сомневаюсь, что деньги ему дали именно для этой цели, но по какой-то причине нам позволили оставить подарки.

Возможно, этот крошечный акт щедрости заставил их почувствовать себя лучше после всего того, что они с нами делали.

Мои пальцы со щелчком отделили металлическую кошку от клубка пряжи, вокруг которого она обвивалась, а затем защелкнули обратно.

Я проделала это еще несколько раз.

Этот ритм немного успокоил мои нервы. Я закрыла глаза, как будто устала от сегодняшней тренировки, хотя на самом деле и близко не подошла к своему пределу.

Одна песня перетекала в другую, пока не погас свет. В темноте я продолжала держать глаза закрытыми и притворяться, что сплю, но мысли в моей голове становились все громче.

На что это будет похоже? Оказаться в большом мире, где хранители не смогут делать все, что им заблагорассудится. Не смогут контролировать каждое наше движение и наказывать за сопротивление.

Во время своих собственных миссий я уже успела почувствовать вкус свободы, но они всегда проходили в одиночку. Я была одна и знала, что если ослушаюсь приказа, то ребята, которых оставила здесь, в комплексе, заплатят за мое неповиновение.

Как только мы окажемся там, на свободе… смогу ли я показать, что чувствую к ним? Смогу ли открыть те желания, которые хранила в куда большей тайне, чем мои любимые сериалы или танцы?

Гриффин все знал, потому что чувствовал эмоции людей – так же как я чуяла феромоны, выделяемые организмом при стрессе. Мы никогда не говорили об этом открыто, но иногда, когда в присутствии парней меня охватывала вспышка желания, он ловил мой взгляд и едва заметно кивал, как бы говоря, что все в порядке.

– Мы одной крови, помнишь? – сказал он мне однажды, так и не уточнив, о чем именно идет речь. – И можем быть вместе во всех смыслах. Даже лучше, если никто не останется в стороне. Другие парни тоже с этим согласятся.

Мог ли он быть так уж в этом уверен? Конечно, бывали моменты, когда я вступала в дружескую перепалку с Джейкобом, и казалось, что его глаза горят не только от страсти к спорам. Когда мы с Зианом боролись и наши тела соприкасались, его дыхание вдруг сбивалось – как и мое.

Когда мы все вместе отдыхали, наслаждаясь тишиной, и Доминик придвигался ко мне чуть ближе. Когда Андреас, делая комплимент, задерживался взглядом на моих губах – в любом другом случае я приняла бы это за поддразнивание.

Но это не означало, что их устроит то, что я хочу их всех. Если сериалы чему меня и научили, так это тому, что людей бесит, когда кто-то хочет поцеловать более чем одного парня за раз.

Я отогнала образы, всплывающие в моем сознании. Мы сможем со всем разобраться, как только будем свободны и хранители перестанут контролировать нас и указывать, что делать.

Через какое-то время музыка выключилась. Значит, уже совсем поздно. Я заставила себя не шевелиться и продолжила притворяться спящей.

Замок на двери издал звуковой сигнал, и мой пульс участился. Когда дверь распахнулась, я вскочила с кровати и инстинктивно, от бушующего адреналина, выпустила когти из кончиков пальцев.

Хранитель, стоявший снаружи в полутемном коридоре, уставился на меня с озадаченным выражением. Прямо за ним я разглядела напряженное лицо Гриффина.

Должно быть, ему потребовалось огромное количество сил, чтобы овладеть эмоциями хранителя настолько, что тот отпер не только комнату Гриффина, но и мою.

Теперь наступила моя очередь.

Прежде чем эмоциональный контроль Гриффина ослаб, я прыгнула на хранителя.

Взмахом одной руки я сбила шлем с его головы, а другим кулаком ударила его в висок под нужным углом с такой силой, чтобы вырубить.

Наши тюремщики хорошо нас натренировали. Хранитель с глухим стуком рухнул на пол и тихо застонал.

Один готов, но кто знает, сколько еще осталось.

Я затащила мужчину в комнату и быстро разорвала простыню своими нечеловечески сильными руками. Из одной полоски я сделала кляп, чтобы заткнуть ему рот, а другими привязала его запястья и лодыжки к столбикам кровати.

Он недолго будет оставаться без сознания, и я не хотела, чтобы, очнувшись, он поднял тревогу.

Гриффин зашел следом и обыскал хранителя. Взяв в руки синюю ключ-карту, он поморщился.

– У него нет других карточек, – пробормотал он себе под нос.

Чтобы открыть комнаты наших друзей, расположенные на других этажах, нужны были еще зеленые и красные.

От разочарования я с шипением втянула воздух. И все же мы предполагали, что такая проблема может возникнуть. Именно поэтому мы не приводили план в действие, пока не удостоверились, где находится главная диспетчерская.

– Пошли, – позвала я и выбежала из своей комнаты.

Предупредительная сирена не сработала, а это означало, что тот, кто дежурил этой ночью, пока не заметил стычки. Мы еще никогда не доставляли проблем нашим тюремщикам, ни разу за долгие годы.

Теперь их самоуверенность, которую мы так долго подкрепляли, работала в нашу пользу.

Я поспешила по коридору, сдерживая темп только для того, чтобы Гриффин не отставал. Мы взбежали по лестнице на этаж, располагавшийся чуть ниже уровня земли.

Едва выглянув в коридор, я увидела, что он пуст, и побежала прямо к двери диспетчерской.

Бросившись на дверь со всей своей невероятной скоростью, я врезалась в нее плечом. Она сорвалась с петель и отлетела внутрь комнаты, словно после взрыва.

Я тут же вскочила и кинулась на одинокую женщину – она повернулась на стуле, который стоял за столом со множеством дисплеев и кнопок.

Она не смогла выдавить из себя ничего, кроме вздоха. Я ударила ее с той же силой, с какой вырубила хранителя внизу, и, так и не встав со стула, она обмякла, как будто из ее тела исчезли все кости.

Меня догнал Гриффин. Мы вместе уставились на сенсорные экраны, и мое сердце бешено забилось при мысли о том, как мало у нас осталось времени.

Выдохнув, он ткнул куда-то пальцем.

– Там!

На одном из экранов было изображение, похожее на схему. Я поводила по нему пальцем, перелистывая этажи.

Уровень 3. Доминик и Андреас сказали, какие номера указаны у них на дверях: 3–7 и 3–8.

Я ткнула в первый номер, и появилось окно с разными вариантами. Я ткнула еще раз: «Разблокировать дверь».

Запросили авторизацию по отпечатку пальца. Тихо выругавшись, я подняла женщину, которую вырубила. Гриффин помог мне прижать ее указательный палец к кругу на экране.

Комната на макете вспыхнула. Блокировка отключена.

По телу пробежала волна возбуждения. Мы действительно это сделали.

Я повторила свои действия еще несколько раз, прикладывая палец женщины: еще раз, два, три. Все комнаты открылись.

Затем я развернулась к дверному проему. Мы должны убедиться, что путь свободен.

Ладно, это я должна. Гриффин, несмотря на все наши тренировки, был далеко не лучшим бойцом.

Мы преодолели последний лестничный пролет до площадки наверху и замедлили шаг, только когда выскользнули через главную дверь в ночь. Нас обдало прохладным свежим воздухом.

Гриффин глубоко вздохнул и ухмыльнулся.

– Поблизости никого нет, – сообщил он, имея в виду хранителей, эмоции которых он мог почувствовать.

На всякий случай я осмотрела окрестности – парковку, поля, забор и лес за ним.

Все было тихо. Даже мирно, каким бы нелепым это ни казалось.

Над головой мерцали звезды. Ветерок доносил сосновый аромат. Мне хотелось выпить его залпом, как лимонад после долгой, потной тренировки.

В этот момент ребята, должно быть, спешили вверх по лестнице, чтобы к нам присоединиться. Андреас уже использовал свою способность заглядывать в воспоминания, чтобы научиться заводить машину, а рентгеновское зрение Зиана подсказало нам код от ворот.

Все получилось. Теперь ничто не могло нас остановить.

Меня переполнял восторг, лицо расплылось в улыбке. Я поймала взгляд Гриффина – на его лице сияло точно такое же возбуждение, и это придало ему такое великолепие, что у меня перехватило дыхание.

Меня охватил знакомый порыв, но в этот раз я не стала сопротивляться. Позволив волне восторга подтолкнуть меня к Гриффину, я обвила рукой его шею и прижалась губами к его губам.

Гриффин поцеловал меня в ответ, и из его груди вырвался нетерпеливый стон. Я могла бы потеряться в этом моменте, забыть обо всем, кроме ощущения его прижатого к моему тела.

Я не знала ничего слаще, чем соприкосновение наших губ. Это походило на прекрасную песню, мелодия которой резонировала в каждой частичке моего тела, вызывая покалывание.

Вот что у нас могло быть. Но только когда мы были самими собой, а не чьими-то марионетками.

Голова кружилась, и во мне зародилось более острое, требовательное чувство. Я хотела гораздо большего.

Но я пока не полностью утратила связь с реальностью. Мы еще не были в безопасности.

Я заставила себя отстраниться, взгляд снова скользнул по округе…

В ночи раздался грохот.

Гриффин дернулся, и на его груди расплылось темное пятно, из которого вырвалось облачко черного дыма. Я не смогла сдержать крик. Его яркие глаза уже остекленели, а колени подогнулись.

Прежде, чем он успел упасть на землю, я прыгнула и подхватила его. Его тело казалось таким безжизненным, что с моих губ снова сорвался крик.

С каждым ударом его сердца на мои руки стекало все больше крови, а в воздухе повисало все больше темного тумана, который выходит из наших вен вместе с кровью. Я не знала, как все это остановить.

Где Дом? Где…

Мои барабанные перепонки сотряс рев двигателей, и я резко вскинула голову. Зрение затуманилось от слез. Мимо проносились машины, из окон и крыш которых торчали снайперские винтовки.

Я вскочила, напрягая мышцы и рассекая когтями воздух. Я не знала, что собираюсь делать, но готова была сражаться насмерть, чтобы защитить крупицы жизни, которые еще могли остаться в лежащем у моих ног юноше.

Раздался еще один выстрел. Плечо пронзила боль, и меня отбросило назад.

А затем я ощутила электрический разряд. Нервы потрескивали и шипели, как провода под напряжением; мой разум помутился.

Вокруг послышались шаги. Собрав остатки сил, я бросилась в бой. По щекам текли слезы, а рот наполнился металлическим привкусом собственной крови – я прокусила губу.

Кулаками и ногами я лупила по одной фигуре, затем по другой – но еще один электрический разряд лишил меня контроля над конечностями. Когда я повалилась на землю, мир вокруг затуманился.

Сквозь мое растущее оцепенение прорвался чей-то крик.

– Остальные под охраной!

Меня грубо схватили за руки и ноги.

– Втягивать в это женщину было ошибкой, – пробормотал кто-то.

Кто-то другой хихикнул, и меня подняли с земли.

– Что ж, сейчас мы устраним этот фактор – я слышал, мы получили за нее хорошую плату.

Я попыталась вернуть хоть крупицу контроля над своим телом, но все потемнело.

Глава 1. Рива

Прошло четыре года, восемь дней и не знаю, сколько часов с тех пор, как я в последний раз видела своих ребят.

Один из моих нынешних тюремщиков приоткрыл дверь в комнату ровно настолько, чтобы бросить в мою сторону бутылку с водой. Шум толпы, доносящийся с арены дальше по коридору, усилился – а затем стих, как только закрылась дверь.

Бутылка со стуком приземлилась у моих ног. Тяжелые кандалы стискивали мои запястья, но я смогла дотянуться до нее и тут же открыла крышку.

У меня пересохло в горле. Обычно охранники оставляли мне под рукой несколько бутылок, но сегодня утром я допила последнюю, а эти придурки даже не потрудились принести напиток к ужину.

Но, конечно же, они не хотели, чтобы я мучилась от жажды перед предстоящим боем в клетке. Звезда шоу всегда должна быть в лучшей форме.

Чуть теплая жидкость и наполовину не так освежала, как хотелось бы. Поморщившись, я все допила и кинула пустую бутылку в сторону закрытой двери.

Я расправила плечи и бросила взгляд на расположенную прямо в комнате зону для тренировок, но обычно в день матча я давала своему телу передышку. Этим утром я сделала только легкую растяжку и кардио.

Мне нужно сохранить свою энергию – как для того, чтобы выиграть бой, так и для того, чтобы убедиться, что я выиграю его по-своему.

В последние несколько месяцев управлявший этим заведением босс подбирал все более нестабильных соперников. Если я собиралась противостоять непредсказуемым ходам, которые они могли предпринять, надо иметь свежую голову.

Мой взгляд упал на прикрепленный к бетонной стене телевизор – единственное развлечение, которое было доступно в моей новой тюрьме. Я не могла выбирать, что смотреть. С завтрака и до отбоя он транслировал непрерывный поток самых разных шоу, которые, видимо, выбрали мои тюремщики.

Все, что я могла делать – это регулировать громкость.

В тот момент мне не хотелось наблюдать за компанией смеющихся и чокающихся бокалами друзей на экране, пусть даже звук был разбавлен голосами с арены, доносящимися через стену. Эта картинка наводила на мысли о том, как много я потеряла. У меня скрутило живот.

Я закрыла глаза, и на мгновение здесь, со мной, оказался Зиан. Яростно сверкнув темно-карими глазами, он слегка треснул меня по уху. Хоть ты и слабачка, но ты расправишься с этими засранцами.

Пока что у меня не получалось, сказала я его воображаемой версии.

Я представила Доминика, стоящего неподалеку и наблюдающего за нами своим обычным задумчивым взглядом. «Ты сделала все, что могла, – сказал он в своей привычной осторожной манере, как будто взвешивал каждое слово. – Тебе не дали шанса».

Не дали. Не считая боев, я ограничена этой комнатой и кандалами. До арены и обратно меня сопровождало так много охранников, что я не сомневалась в том, насколько силен босс.

Я могла бы справиться с пятью, может быть, десятью из них – но что потом? В конечном итоге меня бы изрешетили пулями, и я потеряла бы последний шанс вернуться к своим парням.

Или, что еще хуже, эти ублюдки могли бы доложить на объект, что купленное имущество не соответствует ожиданиям, и в конечном итоге из-за меня парни истекли бы кровью.

Один из них уже умер по моей вине.

В голове вспыхнуло воспоминание о скорченном, окровавленном теле Гриффина, и я едва смогла сдержать подступающие слезы. Я не хотела, чтобы охранники видели во мне хоть малейшую уязвимость.

Но даже воображаемые фигуры в моей голове не знали, что сказать о той моей ужасной ошибке.

Что, если и парней уже нет в живых? Что, если…

Грудь сдавило. Не раздумывая, я выпустила коготь и поцарапала внутреннюю сторону руки, чуть ниже подмышки, где мою бледную кожу пересекали уже десятки одинаковых шрамов.

Я проверяла это и раньше, уже очень много раз, но мне хотелось вновь и вновь видеть подтверждение.

Из руки вытекла тонкая струйка крови, а вместе с ней появилось и облачко черного дыма. Пока я на него смотрела, моя левая рука опустилась к верхней части бедра, где под спортивными штанами скрывалась татуировка.

У всех нас на одном и том же месте был набит черный полумесяц, с верхнего кончика которого свисала капля. Как-то во время урока плавания хранители об этом заговорили.

Эти татуировки показывают, кому вы принадлежите. Вы делаете для нас все, что в ваших силах, а мы о вас заботимся.

Да, верно. Так и есть.

Но мы шестеро были связаны куда крепче.

В моей памяти хранилось множество воспоминаний о парнях. Широкая улыбка Дрея. Проницательный взгляд Джейка. Спокойный голос Дома. Дикий запах Зи.

Сочащийся из моей руки дым задрожал, а затем тонкой, но устойчивой струйкой устремился к стене. Я слегка расслабилась.

Мы обнаружили этот трюк, когда валяли дурака во время одной из тренировок. Скрытая в нас странность, стоило ее подтолкнуть, начинала искать пару.

Мы одной крови.

Пока этот дым по моему сигналу двигался к цели, я знала, что ребята все еще где-то там. Что все еще существовало место, где я могла их найти.

Если когда-нибудь выберусь из этой дыры.

Пульсирующие басы вернули мое внимание к телевизору. Персонажи на экране прыгали и кружились под музыку на домашней вечеринке.

На пару мгновений я задержала на них взгляд, но мелодия не вызвала у меня ни малейшего желания присоединиться к их танцу. У меня осталась только одна причина, чтобы двигаться, – выживание.

Когда песня затихла, снова раздался скрежет засова и зашли три охранника с пистолетами и электрошокерами на бедрах. Пустая бутылка из-под воды хрустнула под тяжелым ботинком.

Я поднялась, от напряжения тянуло живот. Охранники быстро и бесшумно вывели меня в коридор, где нас ждали еще несколько человек. Вдохнув, я почуяла, что они на взводе.

Они были более встревожены, чем обычно – кажется, я даже уловила нотку настоящего страха. На прошлой неделе, когда отряд охранников сопровождал меня на бой, я пребывала в особенно взвинченном состоянии – постоянно думала о том, что проторчала в этом месте еще один год.

Еще один год в разлуке с парнями – крови от моей крови. Парнями, которых я любила. Еще один провальный год.

В ту ночь один из охранников слишком близко ко мне прижался, и, потеряв самообладание, я пихнула его локтем сильнее, чем рассчитывала. Он врезался в стену, и раздался хруст кости. Судя по всему, я сломала ему руку.

Так что я не могла винить их за то, что теперь они стали особенно осторожны. Но я винила их во всем остальном, через что они заставили меня пройти.

– Прекрасная ночь, не так ли? – спросила я, оглядывая мужчин вокруг в поисках хоть какой-то реакции. Любой зацепки, которая могла бы мне помочь, даже самой крошечной.

– Похоже, там собралась большая толпа. Держу пари, босс очень доволен.

– Молчи, уродка, – огрызнулся один.

Остальные игнорировали меня, даже не смотрели в мою сторону. Их лица выглядели суровыми и непроницаемыми, но витающий в воздухе страх усилился.

Я успела бы убить по меньшей мере пятерых, прежде чем остальные смогли бы меня уложить, и все они это знали. Никто не хотел проверять, не окажется ли он в числе невезучих.

Я оглядела коридор, но уже и так знала каждую его деталь не хуже, чем свою комнату. Вентиляционное отверстие выглядело слишком маленьким, чтобы я могла в него пролезть. Стальная дверь вела в кладовку без окон.

Если бы существовал легкий путь к отступлению, я бы уже давно его нашла.

По мере того как мы приближались к арене, шум толпы становился все громче. На мгновение мой пульс участился.

Судя по всему, толпа и правда была огромной, и люди распалились куда сильнее обычного. Я гадала, с кем же мне предстояло сразиться сегодня вечером?

Передо мной возник образ Джейкоба – он коротко улыбнулся. В точеных чертах его лица так легко узнавался Гриффин, что становилось больно. Но голос парня звучал куда более властно, чем у его близнеца.

С чем бы ни пришлось столкнуться, ты справишься.

Я призвала на помощь все то хладнокровие, которое обрела за время тренировок на объекте. Следующие полчаса ничто, кроме боя, не имело значения.

Идущие впереди охранники распахнули двери на арену. Шум голосов обрушился на меня вместе с буйством ароматов.

Более сотни человек – в основном мужчины, но кое-где попадались и женщины – сидели по всему помещению. Они разговаривали – кто-то просто болтал, кто-то спорил. Заметив меня, все заметно оживились.

Я услышала несколько одобрительных возгласов, но насмешек и гогота донеслось не меньше.

– Посмотри на эту крошку. Как она собирается драться?

– Он раздавит ее, как букашку.

– Это, должно быть, шутка. Где настоящий боец?

Это были новички – те, кто ни разу не видел мои предыдущие матчи. Те, кто все знал, молчали – новички и сами скоро поймут, насколько они не правы.

Мой рост – пять футов один дюйм[1], вес – сто пять фунтов[2]. Вот что делало меня таким популярным бойцом и приносило моим владельцам столько денег. Никому никогда не надоедало смотреть, как я побеждала противника вдвое крупнее меня.

Я позволила голосам проходить сквозь меня и не обращала внимания ни на них, ни на пропитавшую арену вонь пота, несвежего пива и адреналина. Мое внимание сосредоточилось на возвышении впереди. Пока мы шли к рингу, я смотрела прямо перед собой.

Как только мы дошли до ступенек, меня накрыла ледяная волна головокружения, и на секунду пришлось сжать колени вместе, чтобы они не дрожали.

От досады я стиснула зубы. Возьми себя в руки, Рива.

Я не могла позволить ничему из того, что делали эти люди, меня задеть. Все, что мне нужно – это победить.

Охранник отпер дверь, расположенную на одной из сторон окружающей ринг железной клетки, и втолкнул меня внутрь. Обычно я легко сохраняю равновесие, но на этот раз немного споткнулась.

По мне снова пробежал холодок. Нервы напряжены, концентрация ослабла… Да что со мной не так?

В другой части клетки стоял неповоротливый мужчина, обнаженную грудь и руки которого пересекали зигзагообразные шрамы. Одет он был только в жуткие неоново-зеленые тренировочные шорты. Он крутил мачете, выбранное им среди предложенного оружия, и смеялся так, словно сомневался, что ему вообще понадобится его использовать.

Преимущество в виде оружия имелось только у моих противников. Это для того, чтобы сделать бой немного честнее, хотя поначалу они этого не понимали.

Я размяла пальцы и повернулась к охранникам, чтобы они расстегнули мои наручники через прутья клетки. Когда те со звоном упали на пол, я засунула кулон в виде кошки с клубком под вырез своей обтягивающей майки.

Носить подвеску во время боя было рискованно, но я не осмеливалась оставлять ее в своей комнате. Чудо, что охранники вообще позволили мне сохранить эту единственную вещь из моей прошлой жизни.

Нельзя давать им даже малейшего шанса ее забрать.

Я повернулась обратно к своему сопернику, и судья засвистел, объявляя о начале матча. До тех пор, пока не придет время объявить победителя, от него больше ничего не требовалось.

Боссу больше всего нравилось, когда драка шла не на жизнь, а на смерть, и заканчивалась перерезанным горлом или размозженным о клетку черепом. Но хотя мои охранники могли заставить меня драться, они не могли диктовать, как именно это делать.

Если у меня имелся выбор, если я могла закончить поединок, просто нокаутировав бойца, то так и поступала – пусть это и оказывалось сложнее.

Из примерно двухсот противников все, кроме восемнадцати, покинули этот ринг живыми.

Огромный мужчина с мачете сделал шаг, но не прямо на меня, а в сторону. Видимо, он был уверен в себе, но не глуп.

Изучая движения друг друга, мы кружили, держась противоположных концов ринга. Он был крупным, но я по опыту знала, что такая масса замедлит его, ограничит в движениях, в то время как я могу быть быстрой и точной.

По крайней мере, обычно я была именно такой. Голова продолжала слегка кружиться. Ноги двигались так, как будто я пробиралась по мелководью.

Во мне зародилась тревога, уже выходящая за рамки простого недовольства. Что-то и правда казалось не так. За прошедшие две сотни боев я никогда не ощущала ничего подобного.

Желая показать свою дикую сторону, я выпустила когти из кончиков пальцев. Уши защекотало в тех местах, где, как я знала, они заострились и слегка покрылись шерстью. Нечеловеческая сила пульсировала в моих конечностях.

Но этого оказалось недостаточно.

Мужчина бросился на меня. Мне следовало предугадать его намерения по запаху испускаемых им феромонов, но мои чувства притупились.

Я бросилась в сторону, но ноги, казалось, теперь пробирались даже не по воде, а по грязи. Слишком медленно.

Лезвие мачете просвистело достаточно близко, чтобы рассечь кожу у меня на плече. По руке потекла кровь, и наружу вырвалось облачко дыма.

Осознав свое преимущество, нападающий снова атаковал: одной рукой он схватил меня за косу, а другой нанес удар. Мне удалось высвободиться из его цепких пальцев, увернуться от взмаха ножа и ударить его ногой в живот достаточно сильно, чтобы он, испуганно вскрикнув, отлетел на другую сторону и упал на задницу.

Головокружение еще усилилось, и, чтобы сохранить равновесие, я вцепилась когтистыми пальцами в прутья клетки. Мой взгляд устремился за пределы ограждения и остановился на самом выдающемся из моих тюремщиков – тучном, лысеющем боссе с кучей золотых цепей на шее, который сидел на отдельной секции трибун, возвышающейся в дальнем конце арены.

Он не мог не заметить, что со мной что-то не так, и должен бы выглядеть испуганным – впасть в панику при мысли обо всех тех деньгах, которые потеряет, если я проиграю.

Но вместо этого на его лице появился намек на ухмылку. Небрежно затянувшись сигарой, босс устроился в кресле.

Когда я повернулась обратно к своему противнику, то уже обо всем догадалась.

Он знал, что что-то не так, и хотел, чтобы я проиграла.

Внезапно я вспомнила о бутылке с водой, которую мне дали только после того, как я начала изнывать от жажды. Ему нужно было убедиться, что я ее выпью.

Что находилось в этой бутылке, кроме воды?

От гнева я сжала челюсти. Спустя четыре года он решил, что я перестала приносить пользу. Это из-за того инцидента с охранником на прошлой неделе или все изначально планировалось именно так?

Я могла держать пари, что в этом бою он поставил все свои деньги против меня. И наверняка приплатил за то, чтобы меня избили до смерти.

Громила снова пошел на меня – на этот раз чуть осторожнее, но не менее грозно. Нырнув вбок, он схватил меня за запястье и притянул к себе.

Я пригнулась и откатилась в сторону. Дыхание обжигало легкие.

Даже если мне удастся победить, что со мной будет? Босс прикажет охранникам убить меня, как собаку, которую пришло время усыпить?

Он разозлится, что я не подчинилась его прихотям – и он не позволит мне остаться в строю теперь, когда я поняла, что он готов вот так меня подставить. Неблагодарный ублюдок.

Противник бросился на меня и на секунду прижал к решетке, но я тут же вырвалась. Поднырнув под его руку, я оцарапала когтями его бок. Мои ноги подкашивались, а его оставались тверды, и он снова бросился ко мне.

Казалось, мне конец. Я подумала о том, что никогда не смогу вернуться к своим парням. Нет, черт возьми, ни за что.

От нарастающей боли я стиснула зубы и, пригнувшись к земле, бросилась в атаку. Но противник наклонился и так полоснул мачете по моему бедру, что я отлетела в сторону. Ногу пронзила боль.

Я терпела неудачу. Этот надутый урод, сидящий на своем почетном месте, меня подставил. Придурки в зале наблюдали за моим падением и громко его приветствовали.

Их голоса звенели у меня в ушах. Я слышала топот их ног по бетонному полу.

Противник ударил кулаком мне в висок.

Внутри закипала ярость, и она ощущалась куда острее и жарче, чем мое страдание. Босс смотрел сверху и ухмылялся, как будто не он прямо сейчас убивал пятерых человек вместо одного. Мои ребята ждали меня, а он, мать его, ухмылялся.

Я поклялась, что вытащу их из нашей тюрьмы, а все эти ублюдки одобрительно ревели, наблюдая, как противник снова напал и схватил меня за руку.

Он сжал мое предплечье, собираясь подставить меня прямо под занесенное мачете, и тут из меня хлынули все сдерживаемые эмоции.

Обжигающая горло ярость вырвалась изо рта с душераздирающим воплем. Она сотрясла мои кости и отразилась в каждой частице моего существа.

Казалось, вопль длился бесконечно. Он звенел у меня в голове, заглушая радостные возгласы и топот. Выкручивающая, разрывающая агония окутала меня, наполнила мой рот металлическим привкусом крови, и…

Глава 2. Рива

Моргнув и разлепив ресницы, я обнаружила, что смотрю вниз, на пол бойцовского ринга. Я сгорбилась, упершись руками в пол. По потертой бежевой поверхности тянулись свежие царапины от моих когтей.

В нос ударил самый ужасный запах из всех, с какими я только сталкивалась. Как будто в вонючий общественный туалет бросили сырое мясо.

Мой желудок скрутило, к горлу подступила желчь. Сплюнув, я подняла голову и тут же застыла.

Все вокруг было мертвецки неподвижным.

Все вокруг меня олицетворяло саму смерть.

Ни один из ужасов, которым меня подвергали, не подготовил меня к этому.

По всем трибунам были разбросаны тела, но они выглядели совсем не так, как должны выглядеть люди. Я оцепенела при виде неестественных форм, которые приняли изуродованные конечности и торсы, забрызганные кровью там, где виднелась разорванная кожа.

Как будто по толпе протопал великан, а потом, в завершение, все перемешал.

Мой взгляд устремился к ближайшему телу – трупу моего бывшего противника, распростертому на полу всего в нескольких футах от того места, где скорчилась я.

На месте его рта зияла огромная разорванная дыра, как будто кто-то схватил его одной рукой за подбородок, а другой за щеку, и потянул в противоположные стороны, ломая челюсть. В луже крови под его головой валялись вырванные с корнем зубы. Его безжизненные глаза выпучились так сильно, что чуть ли не выскакивали из орбит.

Его конечности были раскинуты в стороны, переломаны и согнуты в полудюжине мест, как будто в них гораздо больше суставов, чем положено иметь нормальной руке или ноге. Там, где плоть была разодрана, поблескивали зазубренные концы костей.

Его торс представлял собой кратер с вдавленными внутрь ребрами. На его неоново-зеленых тренировочных шортах темнело пятно, стекающее в желто-коричневую лужу под задницей: он одновременно обмочился и сделал кое-что похуже.

Пока я рассматривала останки, к горлу подступило еще больше желчи, и меня стошнило.

По полу разбрызгался полупереваренный ужин из спагетти и фрикаделек – босс всегда хотел, чтобы перед дракой я подкреплялась углеводами. Я отдернула руки назад, и, хотя мой желудок все еще бурлил, заставила себя подняться на ноги, чтобы снова осмотреть помещение.

Когда мое внимание переключилось на кровавую бойню за пределами клетки, где лежали десятки таких же искореженных, изуродованных тел, как и то, что распростерлось прямо передо мной, я отдаленно осознала, что вполне уверенно стою на ногах. Внутри все переворачивалось, а грудь сжималась от ужаса, но головокружение, вызванное тем, чем меня накачал босс, исчезло.

Босс. Мой взгляд устремился к его месту на возвышении, и я сделала прерывистый вдох, который наполнил мои легкие еще более ужасной вонью.

Его отбросило на подлокотник кресла. Позвоночник согнулся так сильно, что голова почти касалась коленей. Глазные яблоки свисали из орбит, а на сиденье рядом с ними лежала оторванная челюсть. Кожа на одной руке – той, которую я увидела – была так смята, будто ее отжали, как мокрое полотенце.

Что, черт возьми… что, черт возьми, здесь произошло?

В голове пронеслись последние несколько мгновений перед тем, как я потеряла сознание. Мое отчаяние и ярость, ухмылка босса. Рука противника сомкнулась вокруг моей руки, и из моего горла вырвался крик – пронзительный, словно вспышка молнии.

Словно какой-то новый вид силы.

Ладони сжались в кулаки, и я подняла руки, чтобы себя обнять.

Я не могла это сделать… так ведь? У меня прежде не обнаруживалось способностей, связанных с голосом, – я вообще никогда не использовала в бою что-то, кроме обычной физической силы.

Но в живых осталась только я, а все трупы, кроме одного, лежали далеко за пределами моей физической досягаемости, тогда как я оставалась заперта в клетке. И этот крик…

От воспоминания о нем у меня по спине пробежала дрожь – от отвращения и от предвкушения одновременно. Вздрогнув, я крепче обхватила себя руками.

Только монстр мог сотворить что-то подобное. Гораздо более ужасающий и бесчеловечный монстр, чем я когда-либо была.

Чем я когда-либо хотела быть.

С трибуны донеслась бодрая мелодия популярной песни, разрушая мое оцепенение. Вздрогнув, я приняла оборонительную стойку – и поняла, что это просто звонок.

Чей-то телефон пережил бойню.

Меня окружало так много людей. Так много искалеченных трупов. Пройдет совсем немного времени, прежде чем кто-то снаружи поймет, что что-то случилось, и пойдет проверить.

Но пока я по-прежнему оставалась одна.

Сердце билось так сильно, что почти заглушало мой ужас. Это мой шанс. Никто не стоял у меня на пути.

Я могла выбраться отсюда – могла вернуться к своим парням, как и хотела столь долгое время.

Нужно было действовать быстро. Как только кто-нибудь из людей босса обнаружит эту кровавую бойню и поймет, что я пропала, они предупредят хранителей, что я на свободе. И тогда я не смогу воспользоваться неожиданностью.

А раз я собиралась самостоятельно вызволить парней из заключения, мне понадобятся все возможные преимущества.

Мои челюсти сжались, внимание сузилось с той же холодной отстраненностью, с которой я подхожу к драке – отбрасывая все размышления, кроме мыслей о предстоящей работе.

Для начала требовалось найти выход из этой клетки.

Охранник, который подвел меня к двери, лежал у края ринга, где до этого остался стоять. Отведя взгляд от ужаса, запечатленного на его исказившемся лице, я протянула руку сквозь решетку к его бедру.

С трудом, но мне удалось просунуть пальцы в карман его джинсов и вытащить связку ключей. Вдохнув, я вставила ключ от клетки в замок и повернула.

Дверь распахнулась. Я была свободна.

Мои конечности напряглись в стремлении броситься к выходу, прочь от этой бойни, но на сломанном бедре охранника я заметила кое-что еще – пистолет.

Я предпочитала работать когтями, но не могла отрицать, что оружие может быть полезным. Особенно с учетом, что я понятия не имела, насколько надежно будет охраняться объект после нашей предыдущей попытки побега.

Возможно, парней вообще уже не было в том здании – переехали в какое-нибудь другое место с усиленной защитой.

Я схватила пистолет и стала проталкиваться вперед сквозь мертвечину, осматривая талии и бедра и разбросанные между ними предметы, но стараясь, насколько это возможно, избегать лиц.

Я нашла еще один пистолет, складной нож, а под чьим-то искривленным тазом мне попался такой тонкий ножик, что его можно бы использовать для метания. Плотно сжав губы, я вытащила и его.

Теперь они стали просто мясом. Таким же, как из мясной лавки.

Повтори я это достаточное количество раз, и, возможно, сама бы поверила.

Я задержала взгляд на валяющемся телефоне, но электронные устройства слишком легко отследить. Я собрала наименее окровавленные из попавшихся мне бумажников – рано или поздно мне понадобятся деньги; пару зажигалок и несколько украшений, которые, судя по виду, можно сдать в ломбард, когда кончатся наличные; а еще объемистую сумочку всего с парой алых крапинок на коже – в нее можно было засунуть мой улов.

Я старалась не думать о том, кому когда-то принадлежало это ожерелье, этот браслет. Не думать о том, являлись ли эти люди такими же бесчестными, как те, кто организовывал бои в клетке, или же они в самый неподходящий момент случайно оказались не в той компании.

Не думать о том, как сильно они, должно быть, страдали, и кто причинил им эти страдания.

Джейкоб. Зиан. Андреас. Доминик. Все, что имело значение – это они. Наконец-то я могла отправиться за ними.

К тому времени, как я добралась до выхода, через который приходили зрители и который располагался сразу за креслом босса, я добавила в свою коллекцию еще три пистолета и один клинок. По одному огнестрельному оружию на каждого из нас – если хватит пуль.

Я не знала, сколько патронов осталось, но не собиралась здесь задерживаться, чтобы это проверить.

Мой взгляд скользнул по креслу босса. По толстым золотым цепям, обвивающим его пурпурную шею.

Готова биться об заклад, за них можно выручить кучу денег, но меня всю передергивало от мысли взять с собой что-нибудь из вещей этого человека.

Я протиснулась мимо двери в широкий, но короткий коридор, который вел к лестничному пролету. Здесь на полу распростерлись еще три обезображенных трупа.

Я не хотела даже думать о том, как это возможно. Или о том, что раны, которые я получила в драке, больше не жгло так сильно.

Эта мысль осенила меня столь внезапно, что я решила себя осмотреть. Порез на плече затянулся, оставив только красную линию. То же самое было с порезом на бедре, который я увидела через дыру, оставшуюся на моих спортивных штанах.

Я всегда быстро восстанавливалась – как и все мы. Хранители не раз это отмечали. Но не настолько быстро. Как?..

Все это было неважно. Не стоило об этом думать. Значение имело лишь то, что никто не стоял у меня на пути, пока я мчалась сквозь ночь.

Я оказалась под единственным тусклым фонарем на краю парковки, забитой машинами, которые я не умела ни заводить, ни водить. Наши хранители заставили нас обучиться стольким вещам, но это умение они не посчитали достаточно важным. Придурки.

Я перекинула ремешок сумочки через плечо и затянула его так, чтобы она плотно прилегала к моей спине. Осмотрев местность и ничего не увидев, я вытянула когти и рассекла кожу чуть ниже царапины, которую сделала раньше тем же вечером.

Кровь потекла вниз, и дым поднялся вверх. Вверх и – поскольку я сосредоточилась на воспоминаниях о парнях – направо от меня.

Теперь я знала, куда идти.

Двигалась так быстро, что коса за спиной качалась из стороны в сторону. Бетонная постройка, в которой находилась арена, стояла между несколькими ветхими промышленными зданиями на окраине городка – или, может быть, это был мегаполис. По свету фар я поняла, где находится шоссе, и стала держаться на приличном расстоянии от машин, изредка проезжающих мимо в такой поздний час.

Обшарпанные склады сменились неухоженными полями, а затем участками сельскохозяйственных угодий с обветшалыми деревянными заборами, как вдруг в конце дороги начали виднеться несколько неосвещенных домов. Не меняя темпа, я трусцой пробежала вдоль рядов кукурузы и по краям пастбищ.

Пройдя несколько домов, я наткнулась на прислоненный к столбу у подъездной дорожки велосипед и, подняв его, запрыгнула на сиденье.

Крутя педали, я могла двигаться намного быстрее, но для этого нужна твердая поверхность. К счастью, с наступлением глубокой ночи машин стало еще меньше.

Когда это было возможно, я придерживалась пустынных переулков, а когда нет – мчалась по шоссе. Время от времени я сбавляла скорость, чтобы выжать еще крови и дыма из пореза и убедиться, что до сих пор двигаюсь в правильном направлении.

Мне все время казалось, что я двигаюсь слишком медленно. Я не знала, через сколько часов наступит рассвет.

Когда из-за грохочущего сзади грузовика мне пришлось укрыться в кювете, я решила рискнуть. Я бросила велосипед и в последнюю секунду кинулась через обочину дороги, чтобы запрыгнуть в кузов грузовика.

Обхватив ногами металлическую перекладину под дверями, я ухватилась за одну из металлических опор, к которым она крепилась. Грузовик продолжал с ревом мчаться вперед, и не было никаких признаков того, что мое вторжение заметили.

Я выдавила из руки еще струйку дыма. Он колыхнулся в красноватом свете фар грузовика и, несмотря на порыв ветра, устремился вперед.

Мы пронеслись по окраинам еще одного города, пары небольших поселков и длинному участку леса, как вдруг темная полоска дыма вместо того, чтобы устремляться вперед, начала резко сворачивать влево.

С бешено колотящимся сердцем я выпрыгнула из грузовика и, перекатившись по поросшей травой обочине, остановилась, ударившись боком о ствол дерева.

Спустя всего несколько секунд я поднялась на ноги и снова побежала вперед.

Продираясь сквозь подлесок, я наткнулась на заросшую грунтовую дорогу. Казалось, сорняки совсем недавно придавили шинами… Мои чувства обострились.

Я бежала вперед, жадно глотая воздух – я нуждалась в кислороде, чтобы подпитывать мои мышцы, и нужно было найти следы испускающих феромоны людей. После блуждания по лесу дорожка пересекла полосу высокой травы и повела меня в густые заросли.

Я ни с кем не столкнулась. Но, с другой стороны, хранители беспокоились скорее о том, чтобы их подопечные не выбрались наружу, а не о том, чтобы никто не проник внутрь.

Сделав очередной поворот, я заметила впереди забор и, продолжая держаться затененного края дороги, сбавила темп. Подкрадываясь ближе, я пробралась чуть глубже под прикрытие деревьев.

Наконец я остановилась в нескольких футах от того участка, где лес начинал редеть. Каждым дюймом своего тела я ощущала, что это – то самое место.

Казалось, что прежде нас держали не здесь, но в этом не было ничего удивительного. В том месте система безопасности оказалась частично нарушена.

И все же обстановка была такой же: окруженная лесом поляна размером с несколько футбольных полей, недалеко от ворот – одинокое бетонное строение размером не больше бунгало. При взгляде на это здание невозможно догадаться, насколько глубоко и широко оно простирается под землей.

Машин видно не было. Хранители, должно быть, построили что-то вроде подземной парковки, чтобы уберечь их от посторонних глаз.

Забор здесь был выше – с два моих роста, а по всему его верху протянули колючую проволоку. Мой взгляд задержался на проводах, которые проходили между металлическими столбами прямо над колючей проволокой.

Вдруг раздался треск.

Забор не просто обнесли колючей проволокой – он находился под напряжением. Хранители готовы были пойти на все, чтобы ни одна живая душа не проникла на территорию.

Я облизнула губы. У меня было не так много времени. С каждым ударом сердца приближался рассвет.

Похоже, никто не поднял тревогу по поводу моего побега. А если и поднял, то хранители, должно быть, не думали, что я смогу так быстро сюда добраться. Я заметила только нескольких вооруженных часовых, прогуливающихся по полю вокруг здания.

Все мое нутро кричало, чтобы я мчалась прямиком к своим парням, но следовало быть рассудительной. Нельзя было упускать этот шанс, ведь он мог оказаться последним.

Я несколько раз обошла вокруг поля, нанося его на мысленную карту. Одна сосна стояла совсем близко к забору и казалась достаточно высокой, чтобы я могла позже ею воспользоваться.

Но для начала мне нужно было, чтобы как можно больше хранителей отвлеклись от своих дел.

Я прокралась обратно до тех пор, пока не оказалась на противоположной от сосны стороне здания, и, порывшись в украденной сумочке, достала одну из зажигалок.

Щелкнув, убедилась, что она все еще работает. Подняв упавшую ветку, покрытую скатавшимися сухими листьями, я воткнула ее в крошащееся бревно и подожгла.

Глава 3. Джейкоб

Я, как всегда, проснулся слишком рано.

В комнате царила кромешная тьма. В мышцах все еще ощущалось слабое жжение от тренировки, которая тем не менее оказалась недостаточно изнурительной, чтобы вырубить меня до утра.

Таких никогда не бывало. Я всегда оказывался здесь, в темноте, с твердым матрасом под спиной и слабым жужжанием системы фильтрации воздуха над головой.

Еще один пережитый день. Еще на один день больше, чем досталось моему брату. Еще двадцать четыре часа бесполезного существования за плечами.

Эти мысли пронизывали меня насквозь. Они проплывали в моей голове, словно гонимые рекой осколки тающих льдин. Я – пустота, такая же бесконечная, как кромешная тьма моей камеры.

Гриффин посоветовал бы мне относиться к себе проще, не позволять прошлому до меня добраться. Но Гриффина больше не было, а осознание того факта, что я жив, все равно не вызывало у меня никаких эмоций. С этим просто приходилось мириться.

Хоть кто-то здесь должен был смотреть на вещи трезво.

Я закрыл глаза и сосредоточился на ритме своего дыхания. Вдох. Выдох. Снова и снова. Однообразные, как и наши дни в этом месте.

Через час или два должен загореться верхний свет, и тогда через окошко в двери проскользнет поднос с завтраком.

Я поем, пройду тестирование, снова поем, а затем буду тренироваться. Потом вернусь в камеру на ужин. И свет снова погаснет.

Из раза в раз выполняя все эти действия, я ждал и наблюдал. Собирал мелкие детали, которых однажды могло оказаться достаточно, чтобы что-то изменить.

Вот о чем я думал, когда мой шанс вдруг ворвался из ниоткуда с проникающим сквозь стены ревом предупредительной сирены.

Я резко сел на кровати. Сердце колотилось лишь немногим сильнее, чем обычно, но все мое тело напряглось.

В темноте продолжал звучать сигнал тревоги. Что-то пошло не так.

Хранители встревожились. Каким-то непостижимым образом выстроенный ими порядок был нарушен.

Этой лазейки могло оказаться достаточно.

Но мне надо правильно ею воспользоваться. На этот раз первый шаг плана, наброски которого мы составили в обрывках разговоров за последние несколько лет, зависел от меня, а не от моего брата.

Это с самого начала должен был быть я. Будь это так, и, возможно, это я бы…

Мой разум ухватил эту мысль и запер ее в стальной капкан. Я встал на ноги и сделал шаг к двери.

Встав у нее, я прижался лбом к прохладной металлической поверхности, изо всех сил прислушиваясь к доносящимся из коридора звукам. У меня не было острого слуха Зиана или его способности видеть сквозь стены, но люди снаружи шумели так сильно, что даже через вой сирены я улавливал слабые признаки их присутствия.

Едва я начал прислушиваться, по коридору прямо у моей двери прогремели тяжелые шаги. К тому моменту, как я их распознал, человек уже пронесся прочь – слишком быстро, чтобы я мог до него добраться.

Стиснув зубы, я еще сильнее напряг слух.

Настолько ли плоха ситуация, что сбегутся еще больше сотрудников объекта? Или эта возможность уже выскользнула у меня из рук? Впервые с тех пор, как мы собрали все детали, необходимые для реализации нашего плана, наши тюремщики оказались в, казалось бы, невыгодном положении.

Кто знал, когда это могло случиться снова.

Прислушиваясь, я прижал пальцы к двери и направил ощущение своей силы изнутри черепа через грудь и руки. Нужно было подготовиться. Для осуществления этого гамбита требовались все мои силы – все силы, что оставили мне хранители.

С самого прибытия на новый объект мы обнаружили, что наши способности – даже те, которые мы скрывали, – оказались подавлены. Сдержаны. Они добавляли в пищу или воздух что-то такое, что, должно быть, притупляло, ослабляло действие таящегося в нас оружия.

Хранители думали, что смогут помешать нам организовать еще один побег. Но они не начисто лишили нас сил. Для этого им наверняка пришлось бы довести нас до полного отупения, а они хотели, чтобы мы были в состоянии плясать под их дудку и выполнять приказы.

На разработку плана ушло больше времени, чем могло быть при другом раскладе, но мы максимально использовали те скудные навыки, что у нас остались.

Теперь до моих ушей не доносилось ничего, кроме продолжающегося визга сигнализации. Внутри меня снова разрослась пустота, заставляя сдаться, лечь на кровать, провалиться в вакуум.

Но я в долгу перед своим братом. Ради него я заставлю заплатить каждого, кто причинил ему боль.

Ради чего еще я бы так долго держался?

Так что я остался на месте – прижатый лбом и кончиками пальцев к металлической двери. По венам струилась энергия.

И вдруг я это услышал – приглушенный крик и глухой стук шагов.

Мои губы изогнулись в едва заметной улыбке. Сильнее прижав ладони к двери, я позволил звукам сформировать образ бегущего по коридору человека и направил на фигуру снаружи всю свою сконцентрированную волю.

Когда моя способность достигла цели, нервы обнажились. Я почувствовал, что этот человек оказался в моей власти, как застрявшая в паутине муха.

Он бился об нее – одна нога скользила по кафельному полу, голова моталась из стороны в сторону. Но мне нужен был лишь один-единственный палец.

С полной силой это оказалось бы просто. Но теперь от усилий, которых мне стоило подтащить его к двери, на лбу и шее выступили капельки пота.

Я сжал челюсти так сильно, что заболели зубы. Резкая боль пронзила мои плечи и отдалась вниз по позвоночнику.

Хранитель бился о другую сторону двери. Наморщив лоб, я сосредоточился одновременно на том, чтобы удержать его тело там, и на том, чтобы подтянуть его руку к клавиатуре замка.

Механизмы замка обладали какой-то защитой, которую я не смог обойти с помощью своих телекинетических способностей – по крайней мере, в моем нынешнем притупленном состоянии. Ключ-карты больше не использовали, потому что их было слишком легко украсть. Поэтому нам пришлось украсть коды.

Я тысячу раз видел внешнюю сторону своей двери. Воссоздав в мыслях образ клавиатуры, указательным пальцем хранителя я набрал последовательность из шести цифр, которые Зиан смог увидеть через стену своей камеры, расположенной дальше по коридору.

На этот раз они держали нас дальше друг от друга. Но недостаточно далеко.

4–8–9–1–3–4. Замок издал звуковой сигнал, и один за другим отворились несколько засовов.

Мои мышцы дрожали от усилий, требовавшихся на то, чтобы не ослаблять хватку. Я оттащил мужчину в сторону, рывком открыл свою дверь и под громкий вой сигнализации и мигающие красные огни бросился прямо на него.

Меньше чем за один удар сердца я успел ударить хранителя ладонями по подбородку и затылку под его дурацким металлическим шлемом. Еще одним ударом повернул его голову в сторону достаточно сильно, чтобы сломать шею.

Несмотря на все тренировки, все испытания нашей силы и скорости, все упражнения с оружием и мишенями, я никогда раньше по-настоящему никого не убивал. Животных – да, когда хранители заставляли меня, но человека – никогда.

В какую-то секунду, глядя на него сверху вниз в пульсирующем красном свете, я готовился к всплеску эмоций – любых эмоций.

Мужчина упал на пол, громко ударившись о него шлемом, а я не испытал ничего, кроме приглушенного чувства удовлетворения. Работа выполнена. Он получил по заслугам.

Вряд ли Гриффин одобрил бы такую реакцию, но я остался один, так что все теперь по-моему.

Но это еще не конец. Я отошел от хранителя и помчался по коридору к комнате с номером Зиана.

Он легко узнал свой собственный код, но не мог его ввести. Я нажал на кнопки в той последовательности, которую он мне назвал.

Без сомнения, он пребывал в том же беспокойном ожидании, что и я. В ту секунду, когда замок щелкнул, я резко бросился в сторону – и хорошо, потому что в следующее мгновение мимо пронеслось мускулистое тело Зи.

Оказавшись на выложенном плиткой полу, он резко остановился и навис надо мной. Его грудь вздымалась от частых вдохов. Обычно он всего на несколько дюймов возвышался над моими шестью футами, но частичная трансформация сделала его выше и больше.

Его шею и плечи покрыли клочья шерсти – такие же черные, как и коротко остриженные волосы на голове, но более взъерошенные. Над нижней губой выступили кончики клыков.

Зиан пригнулся и с рычанием огляделся, осматривая коридор. Но когда он снова перевел взгляд на меня, по его телу пробежала дрожь.

Он слегка уменьшился, принимая все еще пугающий, но уже человеческий облик парня, с которым я вырос. Шерсть и клыки исчезли.

– Остальные, – прохрипел он. Его темно-карие глаза горели диким неистовством.

Кивнув, я тут же сорвался с места. Мы вместе побежали к ближайшей лестнице – Зиан немного меня опережал, хотя и сдерживал скорость, на которую, как я знал, он способен.

Мы устремились вверх по лестнице на следующий этаж, туда, где находилась камера Андреаса. Он давно извлек воспоминание о наборе кода прямо из головы придурка-хранителя.

Какие бы хранители ни дежурили на этом этаже, они уже отправились разбираться с чрезвычайной ситуацией. Я набрал код и распахнул дверь.

Андреас выбежал наружу. Обычно беззаботный, теперь он был взвинчен настолько, что не мог спокойно стоять. Его темно-серые глаза встретились с моими, и в них вспыхнул красноватый огонек, совершенно не связанный с мигающими лампами.

– Лучше поторопиться за Домиником, – сказал он, демонстрируя более жесткую версию своей обычной улыбки.

В тот же момент из комнаты всего через несколько дверей от нас вышел хранитель и резко повернул голову в нашу сторону. Крик, который он издал, вполне мог составить конкуренцию вою сирены.

Он потянулся за рацией, но Зи двигался быстрее. Огромный парень почти что взлетел над плиточным полом и со всей своей звериной мощью впечатал хранителя в стену.

Мужчина осел на пол – из-за вмятины на шлеме часть его головы казалась вогнутой. Из-под металла сочилась кровь и собиралась в лужицу на полу.

Зиан застыл с оскаленными зубами и дрожащими руками. Я понимал, какие чувства его сейчас раздирали, и замер, гадая, что теперь будет, но к нему уже подбежал Андреас.

Худощавый парень обхватил рукой здоровяка Зиана и подтолкнул его к лестнице.

– Молодец, человек-волк. Нам не выбраться отсюда, не смяв пару банок.

Из груди Зи вырвался прерывистый смешок – наполовину рычание, – и он поспешил с нами на следующий этаж.

Чтобы узнать код от двери Доминика, Андреас задействовал все свое мастерство. Для Дрея это было куда сложнее, чем узнать свой собственный код: ему надо было видеть того человека, в чьей голове он копается, и требовалось время, чтобы добраться до нужного воспоминания.

Только несколько месяцев назад, после более чем года попыток, он наконец уловил достаточно мелких фрагментов, чтобы выдать нам все цифры.

Мы оказались всего на один уровень ниже основного, и над потолком раздавались тяжелые удары. Мигающие огни дрожали – и так же дрожали мои нервы.

Пока Андреас разбирался с дверью Доминика, я остановился посреди коридора и осмотрелся. Меня охватило странное, непонятное чувство, которое никак не отпускало, продолжая покалывать мою кожу. Это не было просто дурным предчувствием.

Дом выбежал наружу. Его стройное тело плотно облегал неизменный плащ, а половина темно-каштановых волос выбилась из растрепанного после сна хвостика, обрамляя загорелое лицо. Когда мы снова направились к лестнице, я впился ногтями в ладони.

– Сверху почти наверняка будут еще хранители, – сказал я, повысив голос, чтобы перекричать пронзительный вопль. – Нам придется перебить их всех.

Зиан поднял кулаки – все следы его минутной неуверенности уже исчезли.

– Без проблем.

Мои нервы защекотала очередная странная вспышка. Я нахмурился.

– И…

Андреас, бегущий по лестнице чуть впереди, оглянулся.

– И что?

– Не знаю, – признался я. – Но просто будьте готовы. Я чувствую что-то еще. Что-то… новое.

Глава 4. Рива

Очередную подожженную мною ветку охватило пламя. Я бросила ее на кучу хвороста, который успела быстро собрать, и ринулась прочь.

На территории объекта раздавались крики.

Хранители подбежали к забору и прошли через ворота, чтобы осмотреть несколько уже разведенных мною костров, которые, потрескивая, поднимали клубы дыма к звездному небу. Колеблющийся оранжевый свет отражался от прутьев забора.

Может, самих по себе костров и не было достаточно, но я хотела выманить наружу как можно больше людей. Я не знала, сколько времени мне потребуется, чтобы вывести ребят, и я не знала, какие новые меры безопасности приняли без меня.

Чем меньше людей с оружием будет стоять между мной и моей целью, тем лучше.

Я достала из украденной сумочки один из пистолетов и направила его на верхушки деревьев. Мне уже много лет не предоставлялось возможности попрактиковаться в стрельбе, поэтому, когда я нажала на курок, от отдачи меня чуть не отбросило назад.

Но я была все такой же меткой. Пуля попала в тонкую ветку и сломала ту у основания – шум от ее падения о землю последовал сразу же за грохотом выстрела.

Я не хотела тратить патроны впустую, но мне было на руку, чтобы хранители подумали, будто здесь целая армия врагов. Оббегая полукругом то место, где горели костры, я выстрелила еще пять раз подряд – из точек, расположенных друг от друга на таком расстоянии, которое за это время не смог бы преодолеть нормальный человек.

Затем затвор с глухим звуком щелкнул. Пустой.

Я засунула пистолет обратно в сумочку на случай, если он понадобится нам позже, когда мы сможем раздобыть больше патронов. Застегнув ремешок так, чтобы сумочка снова прижималась к моей спине, я понеслась к сосне, которую выбрала заранее.

Через открытые ворота выбегали хранители. И, даже не видя их, я знала, что по крайней мере двое останутся стоять на страже. Если бы я попыталась зайти напрямую, то попала бы в самую гущу.

Но пока все они были заняты хаосом, который я устроила у восточной ограды, никто не следил за юго-западным углом.

Впереди появилось дерево. Я побежала прямо к нему и, выпустив когти из кончиков пальцев, прыгнула на ствол.

Мои руки обхватили его в нескольких футах над землей. Чтобы удержаться, я изогнула пальцы и впилась в него когтями. Упираясь коленями в кору, я карабкалась наверх до тех пор, пока не достигла ветвей. Отталкиваясь от них ногами, я стала быстро продвигаться вверх.

Когда я приблизилась к вершине, сужающийся ствол начал раскачиваться под моим весом. Я крутанулась на нем и, за долю секунды оценив расстояние до забора, прыгнула.

Коса развевалась за спиной. Готовясь к приземлению, я выгнула спину дугой и расставила ноги.

Пролетев прямо над колючей проволокой и электрическими проводами, я с мягким стуком приземлилась в траву далеко за постройкой.

Быстрый кувырок по большей части смягчил удар от приземления. Мгновение спустя я уже снова стояла на ногах и мчалась к зданию.

Когда я приблизилась к бетонной стене, то замедлилась. Прижавшись к ней, я прокралась вдоль здания и заглянула за угол – на единственные входные ворота.

Как я и ожидала, по сторонам от ворот, которые уже успели закрыть, расположились двое хранителей. Все остальные бросились за забор к разгорающемуся пламени. Как я и надеялась, даже те двое у ворот сосредоточили свое внимание на лесе, а не на здании позади них.

Они думали, что угроза все еще где-то там. Придурки.

Дверь в здание была приоткрыта, и у нее стояла еще одна хранительница, одетая в типичные шлем и броню. Казалось, она ждала, не понадобится ли и ее помощь. Мне нужно было расправиться с ней так быстро, чтобы она не успела подать сигнал тревоги.

С ней и любым другим, кто еще мог оказаться в коридоре.

Мои мышцы напряглись, челюсти сжались. У меня не было времени просто вырубать ее и связывать для надежности, как я сделала во время нашего первого побега.

Она не человек. Она препятствие между мной и мужчинами, которых я пришла освободить.

Она одна из тех людей, которые, сколько мы себя помним, относились к нам как к подопытным. Почему же я должна была видеть в ней нечто большее, чем просто объект?

Продолжая прислушиваться к крикам из-за ограды, я стала ждать, пока она от меня отвернется, и в подходящий момент прыгнула.

Я врезалась в нее под таким углом, что мы обе вылетели в коридор, и дверь за нами с глухим стуком захлопнулась. Одна когтистая рука сдержала крик, рвущийся из ее рта; другая полоснула по горлу достаточно сильно, чтобы перерезать артерию.

Брызнула кровь. Ее тело обмякло.

Никто не бросился ей на помощь. Я схватилась за ручку первой попавшейся двери и затолкала труп в помещение, которое напоминало шкаф для хранения снаряжения. Попутно я повернула труп так, чтобы брюки вытерли бо́льшую часть крови с пола.

Не должно было остаться ничего, что могло бы просигнализировать другим пробегающим мимо хранителям о вторжении.

Теперь я осталась в коридоре одна. Выла сигнализация, предупреждающие лампочки по краю потолка мигали красным.

Я не могла позволить шуму сбить меня с толку. Диспетчерская должна была быть где-то здесь, скорее всего, на этом этаже. Они должны были по-прежнему держать ее как можно дальше от камер и тренировочных залов, так ведь?

Ступая как можно тише, я быстро прошла по короткому коридору. Одна дверь открылась в комнату со столом и стульями – зал для совещаний.

Но за следующей дверью я сорвала джекпот.

Все пространство было заполнено панелями управления с нависающими над ними мониторами. На нескольких экранах мигали предупреждающие сообщения.

К моему удивлению, комната оказалась пуста. Неужели я действительно так напугала хранителей, что они никого не оставили следить за зданием изнутри?

Я схватила один из стульев и просунула его под дверную ручку, чтобы удержать любого, кто попытался бы войти. Мой взгляд скользил по рычагам и кнопкам управления.

Вот – внешние системы. Хорошо бы зафиксировать ворота открытыми, чтобы мы могли убежать, и отключить электричество в заборе на случай, если нам придется идти окольным путем.

Ворота могли подождать, пока со мной не окажутся ребята – не стоило заранее предупреждать хранителей снаружи. Но я нажала на экран и отключила подачу электричества по проводам.

Эта команда не требовала подтверждения. Все потому, что кто-то, имеющий доступ к системе безопасности, пользовался ею совсем недавно, так что система не запрашивает их снова, или же с камерами все будет не так просто?

Мне нужно было попробовать и посмотреть, что будет. Я рассчитывала, что здесь будет кто-то, кем я смогу воспользоваться.

Но если для подтверждения нужны отпечатки пальцев, я всегда могла вытащить ту женщину из кладовки – или, во всяком случае, ее руку. Оставалось надеяться, что у нее есть нужный уровень доступа.

Обходя ряды консолей, я резко остановилась.

Передо мной находился дисплей, откуда управлялись двери камер. Он выглядел точно так же, как тот, что я видела четыре года назад. Но… четыре из этих ячеек уже светились и мигали желтым цветом на фоне синих линий схемы.

Блокировка отключена.

А под номерами каждой ячейки виднелись надписи из заглавных букв. ДЖЕЙК. ЗИАН. АНДРЕ. ДОМИН.

Мои ребята. Они уже не в комнатах.

Как же… так вот почему персонал диспетчерской ушел? Хранители поняли, что за хаосом снаружи стою я, и убежали, утащив ребят в более безопасное место?

Где они были теперь?

Я просматривала дисплеи в поисках чего-нибудь, что могло бы подсказать мне, куда идти. Взгляд зацепился за экран в углу, на котором было изображено что-то похожее на схему, подсвеченную маленькими светящимися точками. Некоторые из них двигались…

Дверная ручка задребезжала. Прежде чем я успела повернуться и хоть что-нибудь сделать, что-то врезалось в дверь с такой силой, что стул отлетел в сторону вместе с дверными петлями.

Дверь с грохотом упала на пол. Внутрь ворвался кто-то огромный и, уставившись на меня, застыл на месте.

Мне потребовалась секунда, чтобы узнать его после четырех лет, которые превратили энергичного подростка, в чертах которого все еще сохранялась мягкость, в закаленного, мускулистого мужчину. Но эта персиково-коричневая кожа, эти выступающие скулы и прикованные ко мне темно-карие глаза – все это был мой Зиан, такой родной и еще более потрясающий, чем в моих воспоминаниях.

У меня перехватило дыхание. Сердце бешено забилось.

– Зи? – спросила я хриплым шепотом, в который превратился мой голос.

Зиан казался испуганным и растерянным, но еще… расстроенным? Ничто на его лице не отражало того прилива облегчения, который я почувствовала в тот момент, когда поняла, что уже нашла одного из парней, за которыми сюда пришла.

Прежде чем я успела сообразить, что мне делать и что сказать, в комнату следом за ним ворвались еще двое знакомых, великолепных мужчин.

– Чего ждем? – требовательно спросил один из них, и мое сердце подпрыгнуло от знакомого веселого тона Андреаса, хоть он и обронил лишь пару слов.

Взмахнув кудрявой головой, он тоже резко остановился. Парень рядом с ним оставался совершенно неподвижным, как будто острые черты его лица и светло-русые волосы были высечены из мрамора.

Джейкоб. Я впервые увидела его с тех пор, как умер Гриффин, и отголосок близнеца так ярко отражался на его лице, что я невольно вздрогнула от пережитой боли. Его пристальный взгляд впился в меня, он поднял кулаки…

Вдруг Андреас протолкнулся вперед. Взгляд у него был слегка сумасшедшим, но голос прозвучал настойчиво:

– Зи, хватай ее и бери с собой. Джейк, давай, нам нужно открыть ворота.

Резко дернув подбородком, Джейкоб кивнул и отвел от меня глаза. Они с Андреасом бросились к пульту управления, а Зиан кинулся на меня.

Мои мысли слишком путались от смеси радости и недоумения, чтобы я могла от него увернуться.

Да и зачем было уворачиваться? Мы одной крови.

Он подхватил меня на руки, как будто я совсем ничего не весила, и, перекинув через свое широкое плечо, мускулистой рукой крепко обхватил меня за талию. Тепло его тела разлилось по всей моей коже, а его мускусный запах заполнил мой нос, наполняя покалыванием мои гудящие от адреналина вены.

Мне хотелось обнять его, разрыдаться от облегчения, что я нашла их, что все это и правда происходит, но в то же время я не понимала их реакцию.

Почему они так на меня посмотрели? Почему никто из них не сказал мне ни слова?

Но я не знала, через что им пришлось пройти, чтобы так далеко зайти в своем побеге. И нам действительно нужно было убираться отсюда как можно быстрее.

Я прижалась к массивному телу Зиана, стараясь стать настолько легкой ношей, насколько это было возможно.

– У меня есть… – начала говорить я, но не успела предложить им оружие – меня прервал победный крик Андреаса:

– Мы уходим отсюда!

Все трое выбежали из комнаты, не сказав больше ни слова. Последний из моей четверки, тот, о ком я как раз начала беспокоиться, таращился на нас из коридора.

– Что?.. – спросил Доминик, но Джейкоб прервал его взмахом руки. Он указал на дверь.

Больше никто ничего не сказал. Четверо мужчин выскочили в ночь, неся меня за собой.

Я бы настояла на том, чтобы меня отпустили, но не могла с уверенностью сказать, что могу бежать быстрее Зиана – особенно если учесть, что последние четыре года я не тренировалась на длинных дистанциях. У моих ребят, похоже, уже был четкий план, и я не хотела ничего испортить.

Но когда мы побежали через поле и сквозь ворота и Джейкоб с помощью одного лишь толчка своей невидимой силы отшвырнул обоих хранителей на деревья, мой желудок сжался.

Ночь наполнилась криками. Ребята свернули с дороги под укрытие леса.

Зиан по-прежнему крепко обнимал меня рукой – его хватка была такой сильной, что могли остаться синяки. Его запах наполнял мои легкие, но беспокойство никуда не ушло.

Покачиваясь в такт его шагам, я смотрела вниз, на его широкую спину в темно-синей футболке, и попыталась снова.

– Зи?

Он не ответил. Не подал ни малейшего сигнала, что вообще услышал меня.

Я не понимала, что происходит.

Я не знала, чего ожидать от нашего воссоединения, но точно не этого. И все мои инстинкты восстали в растущей уверенности, что я что-то упустила.

Глава 5. Рива

Пока под ногами парней хрустели ветки и опавшие листья, я видела только пролетающую внизу темную землю.

Когда я попыталась поднять голову, то неуклюже врезалась в плечо Зиана, но все же успела заметить проблески фонариков, мелькающих среди деревьев позади нас. Хранители, бросившиеся за нами в погоню, что-то друг другу кричали.

Парни поступили весьма разумно – скрылись в лесу. Мы все тренировались быстро передвигаться по лесистой местности, и они уже стали в этом опытнее меня. Хранители не могли обогнать нас на машинах среди деревьев, а если бы нашим преследователям удалось подобраться ближе, стволы укрыли бы нас от пуль.

Но куда мы могли теперь направиться?

Всю дорогу до арены я испытывала выброс адреналина и так сильно была сосредоточена на том, чтобы вытащить ребят наружу, что у меня не хватило времени подумать о том, что делать после достижения первоочередной цели. Я думала лишь о том, что нужно увести всех подальше от наших похитителей. Туда, где они никогда не смогут нас найти.

А это означало, что нужно было уйти от них на куда большее расстояние, которое мы не могли преодолеть пешком.

Зиан уверенно мчался вперед. Его дыхание участилось – я ощущала, как поднимается и опускается прижатая к моим бедрам грудная клетка. И все же он сдерживал свои силы, чтобы не обгонять трех других парней.

Я едва различала в темноте их фигуры, но по крайней мере один из них уже тяжело дышал.

Я прикусила губу, борясь с желанием спросить, что они планируют делать дальше. Чем тише мы будем, тем больше шансов, что хранители потеряют наш след в течение того кусочка ночи, который у нас остался.

Двое парней заговорили о чем-то вполголоса, и Зиан, не сказав ни слова, повернул следом за ними вправо. Он перепрыгнул через бревно, как будто оно было не более чем веточкой.

Чтобы избавиться от навязчивых мыслей, я сконцентрировалась на том, чтобы лежать как можно спокойнее. Но, в конце концов, не смогла удержаться и подняла голову, чтобы еще раз взглянуть назад.

От того, что я увидела, у меня участился пульс. За верхушками деревьев появилось едва заметное свечение, и силуэты ветвей проглядывали на фоне темно-синего неба, которое еще совсем недавно было черным.

Наступил рассвет, и теперь с каждой минутой становилось только светлее.

Но в лесу, под кронами деревьев, по-прежнему было темно, словно ночью.

Парни, должно быть, заметили приближающийся рассвет, потому что они начали двигаться куда быстрее.

Я не слышала ни звука от наших преследователей, но вдалеке все еще были видны отблески их фонариков. Они притихли, чтобы сосредоточиться на погоне.

Если бы мы осмелились остановиться, нас бы настигли в считаные минуты.

Внезапно мы выскочили из-за деревьев на чистый участок поля. Мою спину обдуло резким холодным ветром.

Когда парни ушли еще правее, сердце забилось быстрее от нарастающего ощущения опасности. Но через несколько секунд я поняла, почему они решили выйти из лесного укрытия.

Теперь мы мчались по краю невысокого утеса – утеса, нависающего над четырехполосным шоссе. Мимо проносилась пара машин, но в целом в такой ранний час дорога была пуста. Фары прожигали затемненный ландшафт.

Один из парней с шипением втянул воздух сквозь зубы. Другой довольно хмыкнул.

Теперь они все были впереди, так что я их не видела, но внезапно Зиан начал бежать еще быстрее. Его грудь выгнулась вперед, и вдруг мы оказались в воздухе.

От испуга я резко вздохнула. Пока мы падали, он все сильнее прижимал меня к своей груди, и, когда мы со стуком ударились о твердую поверхность, его мускулы смягчили удар.

И все же удар был достаточно сильным, чтобы выбить весь воздух у меня из легких. Зиан ослабил хватку, и я вырвалась из его объятий, чтобы осмотреться вокруг.

Мы приземлились на плоскую платформу движущегося грузовика, который с ревом несся по шоссе со скоростью, должно быть, миль семьдесят в час. Остальные ребята приземлились вокруг нас – Андреас, слегка покачиваясь, выпрямился.

Доминик приподнял брезент, которым были накрыты бревна – они занимали только половину кузова, – и жестом предложил нам под ним укрыться. Я залезла внутрь, понимая, что, если хранители доберутся до обрыва прежде, чем грузовик скроется из виду, они не должны нас увидеть.

Как только мы оказались внутри нашей импровизированной палатки, я повернулась лицом к парням. Меня встретил пристальный взгляд Джейкоба.

Его красивое лицо застыло, в глазах появился холодный блеск. Без всякого предупреждения он вдруг бросился на меня.

Это движение было настолько внезапным, настолько неожиданным для давно потерянного друга, что мои рефлексы отказали, а мышцы успели лишь дернуться, прежде чем он швырнул меня на землю. Я инстинктивно вскинула руки, но его рука уже обхватила мое горло и сильно сдавила, с болью перекрывая мне дыхательные пути.

Джейкоб смотрел на меня сверху вниз, и в его взгляде был чистый лед – ледяная ненависть. Дрожа от этого холода, я извивалась, чтобы его оттолкнуть.

В обычных обстоятельствах я бы легко с ним справилась. Но после ночи в бегах я ужасно ослабла, а он, должно быть, весил почти вдвое больше меня.

Мои запястья и лодыжки дернулись под невидимой хваткой его телекинеза. Мои мысли все еще были слишком запутанны, чтобы я могла придумать связную стратегию и выбраться.

Что, черт возьми, происходит? Зачем Джейку причинять мне боль?

– Итак, мы на свободе, и ты с нами, – сказал он ровным голосом. – Это наш счастливый день. И теперь я доберусь до…

– Джейк! – огрызнулся Андреас таким резким тоном, что Джейкоб резко повернул голову. Так необычно для парня, который всегда оставался спокоен.

– Отстань от нее. Она нам нужна. Она все поймет.

О чем он говорил? Я начала сильнее извиваться под рукой Джейкоба. Боль пронзила легкие, зрение начало затуманиваться.

Но даже несмотря на то, что он держал меня в удушающей хватке, близость его мускулистого тела пробуждала следы старых желаний – в смеси с ужасом.

Да, я хотела, чтобы он меня касался, но не так. Совсем не так.

– Дрей прав.

Я узнала тихий, ровный голос Доминика, хотя его самого и не было видно.

Джейкоб выругался, и мне на щеку попала слюна. Он оттолкнулся от меня так же быстро, как до этого напал – как будто не мог вынести прикосновения ко мне ни секундой дольше.

Его поразительные черты лица всегда казались точеными, но прямо сейчас они с таким же успехом могли быть высечены из мрамора. Он указал рукой в сторону Зиана.

– Оставайся рядом с ней. Следи, чтобы она не убежала.

Зиан встал надо мной на страже, рукой поддерживая самую высокую точку нашей импровизированной палатки. Я посмотрела на него, а затем перевела взгляд на каждого из остальных парней. В воздухе между нами потрескивала странная энергия, и хоть теперь мне на горло никто не давил, казалось, что я задыхаюсь.

Меня окружали парни, которых я потеряла больше четырех лет назад и которых все это время мечтала спасти. Мы все оказались заперты в этом тесном пространстве на расстоянии вытянутой руки друга от друга. Хоть я и боролась с замешательством, от осознания их близости у меня кружилась голова и по коже бежали мурашки.

Когда я попыталась заговорить, к горлу подступил комок. Я сглотнула, откашлялась и снова сглотнула, а затем ухитрилась хрипло произнести:

– С чего бы мне убегать? Я… я пришла за вами. Конечно, я думала, что мы будем держаться вместе. Так всегда и должно было быть…

Джейкоб сделал шаг ко мне. Казалось, будто он собирается меня придушить.

– Заткнись.

Как он мог быть тем самым парнем, с которым мы когда-то вместе планировали тактику, чтобы захватить флаг в игре? Тем, кто с восторгом наблюдал за моим тренировочным боем и, аплодируя, называл Дикой кошкой?

Неужели хранители сделали с мальчиками, которые когда-то были моими, что-то такое, чего я даже не могу представить?

От недоумения у меня защипало глаза, но я сжала челюсти, чтобы не расплакаться. Слезы ничему не помогут.

Мне следовало оставаться спокойной и сосредоточенной, и мы со всем справимся.

Мы должны справиться.

Ребята просто наблюдали за моей реакцией. Андреас снова запустил пальцы в свои тугие кудри. Его медно-коричневая кожа казалось сероватой, и вряд ли дело было только в царящем под брезентом полумраке.

– Мы знаем, Рива, – отрезал он. – Ты думала, они нам не скажут? И мы просто будем думать, будто ты мертва или что-то в таком духе?

Честно говоря, я понятия не имела, что ребята могли знать о моем местонахождении. Но, что бы они там ни думали, я ожидала, что они будут рады видеть меня не меньше, чем я их.

Я подняла на него взгляд, встречаясь с темно-серыми глазами, которые прежде всегда светились весельем и дружеской теплотой.

– Я не знаю, что ты имеешь в виду. Хранители забрали меня после того, как… думаю, они решили, что у нас будет меньше шансов совершить еще одну попытку побега, если мы окажемся порознь.

Втягивать в это женщину было ошибкой.

Джейкоб издал такой резкий смешок, что он прозвучал как рычание.

Доминик придвинулся ближе. Он сгорбился, хотя и был самым низкорослым из парней, а брезент оставался аж в нескольких дюймах над его головой. Его темные волосы выбились из привычного хвостика, но его светлые, зеленовато-карие глаза были такими же задумчивыми, как и всегда.

– Нет смысла лгать, – сказал он тем же мягким, размеренным голосом, что и раньше, слегка покачиваясь в такт вибрации грузовика. – Мы слышали о сделке и обо всем остальном.

Я уронила руки по бокам, но сдержала разочарование в своем голосе.

– Судя по всему, хранители вам солгали. Что за сделка? Что за «все остальное»? Я только что вытащила вас из этой пыточной…

Джейкоб фыркнул и, похоже, больше не смог удерживаться от едких замечаний.

– Ты? Когда мы тебя обнаружили, ты дежурила в диспетчерской. Наверное, пыталась придумать, как изолировать здание, чтобы мы никогда не выбрались.

– С чего бы мне… Я пришла туда, чтобы вас выпустить, потому что понятия не имела, что вы уже со всем справились.

– Ты забаррикадировала дверь, – вставил Зиан, и его голос напомнил мне низкое рычание. – Казалось, ты спасала только саму себя.

– Да, от хранителей.

Я неопределенно махнула руками.

– Я уже успела разделаться с одной, сразу у входа в здание. Я не знала, сколько еще окажется внутри.

Андреас наклонил голову.

– Не помню, чтобы у выхода видел какие-то тела.

– Я затолкала ее в кладовку, чтобы никто ничего не заподозрил!

– Так что теперь этого не доказать – очень удобно, – усмехнулся Джейкоб.

Почему же им так трудно было понять?

Я едва сохраняла ровный голос. Горло сжималось от боли, которая пронзала гораздо глубже, чем любая боль, которую мог бы причинить Джейкоб своим нападением.

– Как вы думаете, почему хранители начали выбегать с объекта? Как, по-вашему, вам удалось вырваться из своих камер? Какого черта мне делать что-то еще, кроме как не пытаться помочь вам?

Я едва сдержалась, чтобы не добавить: вы все, мать вашу, сошли с ума?

Что с ними сделали хранители? Почему парни, которых я когда-то любила, так изменились, словно совсем меня не знали?

Джейкоб бросил на меня злобный взгляд. Его лицо было настолько искажено ненавистью, что это ранило до самой глубины души.

– Я не знаю, каких врагов нажили себе эти придурки и кто решил все это им устроить. Но я точно знаю, что ты договорилась с уродами о лучших условиях, отдала моего брата в качестве гребаной кровавой жертвы, а затем умчалась наслаждаться своими новыми привилегиями туда, где тебе больше никогда не пришлось бы нас видеть.

Сама того не осознавая, я покачала головой. Они на самом деле в это верили?

– Я бы никогда так не поступила. Как вы вообще могли о таком подумать? Они поймали нас. Прямо возле объекта, пока мы вас ждали. Мы все сделали по плану, но они, должно быть, знали и были готовы…

– Почему бы тебе не рассказать нам, что именно, по твоему мнению, произошло той ночью? – спросил Андреас, по-прежнему странно немногословный.

Я сделала глубокий вдох. Теперь мы перестанем ходить по кругу?

– Как мы и планировали, Гриффин использовал свои способности, чтобы заставить одного из хранителей открыть его дверь, а затем мою. Я вырубила того парня, но у него не оказалось карточек от других этажей. Тогда мы поднялись в диспетчерскую и открыли все ваши камеры.

Зиан медленно кивнул.

– Они открылись.

Джейкоб бросил на него свирепый взгляд, а затем снова уставился на меня.

– А потом?

– Потом мы вышли, чтобы убедиться, что снаружи все чисто. Сначала мы подумали, что так оно и было. Гриффин не чувствовал никого поблизости, а я никого не видела и не слышала. Должно быть, в него выстрелил снайпер.

От поразившего меня горя голос на секунду затих, но спустя мгновение я снова его обрела.

– А потом появилась толпа хранителей, они стреляли в меня и били электрошокерами, и я не могла пошевелиться…

Моя рука инстинктивно поднялась к плечу, но прежде, чем сказать что-то еще, я поняла, что они не сочтут мой шрам убедительным доказательством – нет, если уж они сомневались во всем остальном, что я рассказала.

Прежде чем отправить на арену, хранители хорошо меня подлатали. След от пулевого ранения больше походил на неглубокий след от удара ножом, а не от выстрела.

– И это все, что тогда произошло? – спросил Доминик.

Мои мысли на мгновение вернулись к поцелую – тому головокружительному, восхитительному, глупому поступку, который стоил нам всего. Каждый нерв в моем теле сопротивлялся признанию в этом свидетельстве моей беспечности.

Это ничего бы не изменило… я просто показалась бы им жалкой.

– Это все, – подтвердила я. – Очевидно, я была недостаточно бдительна – вы не представляете, как сильно я жалею, что вовремя не заметила угрозу.

Джейкоб скрестил руки на груди.

– И куда же ты якобы отправилась на целых четыре года?

Я стиснула зубы при слове «якобы», но заставила себя успокоиться.

– Хранители продали меня какому-то криминальному авторитету, который проводил подпольные матчи в клетке. Я стала его звездным бойцом. Если бы я отказалась драться, меня бы убили, а мертвой я бы уже никогда не вернулась за вами. Он держал меня под строгой охраной. Я никогда не выходила из своей комнаты – только на еженедельные бои.

Джейкоб отрывисто рассмеялся.

– Какая фантастическая слезливая история. И как прекрасно, что ты сделала все это ради нас. Сколько времени тебе потребовалось, чтобы придумать этот сценарий? Что за чушь собачья.

Я не смогла удержаться и вздрогнула.

– Никакая это не чушь. Именно это и произошло.

Между парнями повисло ледяное молчание. Я не понимала, думает ли хоть кто-то из них, что я, возможно, говорю правду.

Какую бы историю хранители ни вбили им в голову, они, кажется, ужасно хорошо ее продумали. Но все же.

Это были мои ребята. Мы были всем друг для друга – вместе до конца.

Мы одной крови.

Они должны знать, что я бы никогда от них не отвернулась.

Зиан бросил взгляд на Андреаса. Грузовик развернулся на повороте шоссе, и брезент в его руках слегка подпрыгнул.

– Ты можешь проверить ее воспоминания? Так мы быстро сможем получить ответ, что на самом деле произошло после всего.

Андреас поморщился.

– Быстро не получится. Не забывай, это же не какая-то точная наука. У меня не так много информации, чтобы сузить круг поисков.

Он кивнул подбородком в мою сторону.

– Ты знаешь имена кого-нибудь из тех, кто там находился – этого криминального босса и его головорезов, которые заставляли тебя драться?

Во мне все похолодело.

– Нет. Они почти со мной не разговаривали, и у меня было не так уж много шансов что-нибудь подслушать.

Грузовик тряхнуло, и Джейкоб переступил с ноги на ногу, чтобы удержать равновесие.

– Опять же очень удобно, не так ли?

– Не сказала бы, – возразила я. – Потому что лучше бы у меня имелась возможность вам доказать, что я не какая-нибудь предательница-убийца.

Андреас продолжал кривить губы. Он сцепил худощавые руки перед собой.

– Я попробую. Может быть, что-нибудь и найду.

Не спросив моего разрешения, он устремил на меня пристальный взгляд.

Андреас, которого я знала, никогда бы не вторгся в мою голову, не убедившись, что я на это согласна. Но когда я подняла взгляд, в его глазах уже мерцало красноватое сияние силы – как будто он сжигал часть себя, чтобы залезть в мою голову.

Я не ощущала его внутри своего черепа, но моя кожа зудела от осознания того, что он перебирает фрагменты образов и разговоров. Но если так он мог наткнуться на правду о той ночи, то оно того стоило.

Мы стояли в тишине. Грузовик продолжало потряхивать, а сквозь брезент просачивался яркий дневной свет. На лбу у Андреаса выступили капельки пота. Его зрачки задрожали, и он, проведя рукавом по линии роста волос, отвлекся от меня.

– Ни на что определенное я не наткнулся, – грубо сказал он остальным парням. – Я мельком видел драки в клетке, но не могу сказать, как часто они проходили и добровольно ли она на это пошла.

– Тогда будем придерживаться того, что знаем.

Джейкоб хмуро посмотрел на меня сверху вниз.

– А знаем мы то, что эта сука – интриганка и манипуляторша, которая, как только у нее появится такая возможность, всадит нам нож в спину. Так почему, черт возьми, ты не даешь мне закончить то, что я начал?

– Джейк, – начал Зиан, но, похоже, он не знал, как продолжить.

Андреас снова заговорил, его голос звучал устало, но твердо:

– Все, должно быть, совсем плохо, раз это я выступаю голосом разума. Но, как я уже сказал, она нам нужна. Если она работала с хранителями прямо там, на объекте, то должна что-нибудь знать об их планах и о том, как они будут действовать.

Доминик медленно наклонил голову.

– Она может знать, какие шаги они предпримут, чтобы нас выследить, и нам будет легче от них ускользнуть.

– Точно. И, кто знает, вдруг она видела или слышала что-то, что могло бы помочь нам на следующем этапе?

– Каком следующем этапе? – потребовала я. – И я ничего не знаю о делах хранителей, потому что до вчерашнего вечера я четыре года даже не была на территории объекта и никого из них не видела.

Парни меня проигнорировали.

– Тогда пусть остается с нами до тех пор, пока мы не выясним, что получится из нее вытянуть, – предложил Зиан.

Мне хотелось верить, что в его голосе послышалась легкая неуверенность, но, возможно, я просто принимала желаемое за действительное.

Джейкоб скривил губы – как будто мысль о том, чтобы я оставалась рядом, вызывала у него отвращение, – но в конце концов тяжело вздохнул.

– Отлично. Но, так или иначе, она за все заплатит.

Он развернулся, подошел к краю брезента и, приподняв его, посмотрел на светлеющий пейзаж.

– Движение начинает усиливаться, – сказал он. – И хранители наверняка смогут догадаться, что мы оказались в машине, которая проезжала по этому шоссе. Пока мы еще можем остаться незамеченными, нам следует уйти и продолжить разговор подальше отсюда.

Глава 6. Зиан

Меньше чем через минуту после того, как мы спрыгнули с грузовика и направились вперед через редкий лесок, Джейкоб посмотрел на Риву и сказал:

– Твоя сумка. Давай посмотрим, что у тебя с собой.

На мгновение она сжала ремешок в руке, но затем стянула сумку через голову и отдала ему.

– Просто вещи, которые, как мне казалось, могут помочь при побеге. Некоторые из них я и правда использовала. Посмотри – один из пистолетов уже пустой.

Странная вещь для того, чтобы идти с ней в бой – что-то вроде кожаной сумочки с декоративной бахромой по бокам. Но она говорила тем же твердым тоном, каким до сих пор отвечала на все наши вопросы.

– Оружие, – пробормотал Джейкоб и бросил на меня взгляд. Он уже сказал мне держаться поближе к ней, но не упомянул, что я – единственный в нашей группе, кто может сравниться с Ривой по силе и скорости.

Если она от нас убежит, мне придется ее ловить. От этой мысли у меня скрутило желудок, но он и так уже превратился в тугой комок.

Где она на самом деле была все это время? Что она делала, когда я наткнулся на нее в диспетчерской?

Она не вела себя как человек, напуганный тем, что самые близкие друзья решили, будто она их предала. На ее лице едва ли промелькнули хоть какие-то эмоции, и по большей части я распознал только гнев.

Если хотя бы часть ее истории правдива – если за последние четыре года она прошла через ад и отправилась к нам, ожидая радостного воссоединения, – разве этого не было бы заметно?

Мои мысли вернулись к тому моменту, когда я только увидел ее в диспетчерской. Я был так потрясен, что помнил все расплывчато. Кажется, при виде меня ее лицо просияло – больше похоже, что она счастлива, чем обеспокоена вторжением.

Но даже будь это так, она ведь могла притворяться, понимая, что ее поймали.

– Чертова куча пистолетов и ножей, кошельков, драгоценностей…

Джейкоб пристально смотрел на Риву.

– Ты только что вернулась с ограбления банка?

Она сердито на него посмотрела.

– Когда я сбегала, у меня появилась возможность захватить кое-какие вещи. Мне показалось, они могут пригодиться.

– Да-да.

Он запустил руку глубже и достал хрустальный флакончик духов.

– И ты решила, что приятный запах поможет нам сбежать?

Он бросил его обратно и достал корешок билета.

– Еще и на концерты ходит. Занятая дама.

Рива дернула подбородком, но ее тон оставался ровным.

– Я не все из нее вытащила, когда забирала. Не поверишь, но я немного торопилась. Это не мои вещи.

– Угу. Больше похоже на то, что ты только что вернулась с одной из их дурацких миссий с бонусом в виде небольшого перерыва на отдых.

Джейкоб перекинул ремешок сумки через плечо.

– Зи, проверь ее и убедись, что у нее с собой больше ничего нет.

Плечи Ривы напряглись, но, когда я подошел ближе, она не отшатнулась. Ее облегающая майка и спортивные штаны едва ли могли позволить спрятать оружие. Даже просто взглянув на нее, я увидел, что у нее нет ни пистолета за поясом, ни ножа на бедре.

Но из-за того, что он попросил, и из-за того, что любой крошечный просчет мог все нам испортить, я сосредоточился и почувствовал, как от проявляющейся силы начало покалывать глаза.

Я оглядел ее спину и бедра. Надеюсь, парни не заметили, как по моей коже пробежала волна жара при беглом взгляде на маленькую, но рельефную попку. Я подошел поближе, чтобы осмотреть Риву спереди, и так же быстро пробежался взглядом по ее груди.

Меня еще сильнее бросило в жар. Когда я вернулся к нормальному зрению, то мгновение просто наблюдал за тем, как она шагает рядом.

Она была так похожа на ту Риву, которую я знал. Те же изящные черты лица. Те же странные волосы – темно-серые с серебристыми прядями. Как и всегда, они были заплетены в косу, только вот она совсем растрепалась.

Та же обманчиво стройная фигура, которая, казалось бы, сломается под легким дуновением ветра. На самом деле повезет, если она не переломит вас пополам.

Все такая же хорошенькая – может быть, даже лучше, ведь с возрастом черты ее лица заострились, а формы округлились. Как и прежде, мне хотелось подхватить ее на руки, прижать к своему широкому телу и от всего защитить.

Раньше я представлял, как обнимаю ее совсем по-другому, но теперь сразу же отогнал эти воспоминания.

Я думал, что знаю ее. Я верил в привязанность, которую видел в ее глазах, в ее бесконечную верность всем нам.

Как могла девушка, которую я тогда знал, вот так отвернуться от всех нас, и прежде всего от Гриффина?

Что за женщиной она стала?

Я начал закипать, но сдержал вспышку ярости, понимая, что сейчас смена облика ничем хорошим не закончится.

И как я мог одновременно и злиться, и сдерживать себя, чтобы не провести пальцами по ее волосам и обнаженному плечу, будто нашу связь было так просто восстановить?

Будто кто-то вроде меня вообще имел право хоть к кому-то так прикасаться.

Я с усилием отогнал эти образы, и тут, будто ведро ледяной воды, на меня обрушилась другая мысль.

– Маячок!

Все резко остановились – Рива была последней.

Джейкоб выплюнул какое-то ругательство и ткнул в нее пальцем.

– Ты, должно быть, рада, что отвлекла нас и заставила обо всем забыть.

Глядя на него, она заморгала.

– Забыть что? О чем ты говоришь?

– У нас нет времени об этом спорить, – вмешался Андреас. – Мы должны сейчас же их вытащить.

Доминик откашлялся. Казалось, ему было неловко.

– Может, у Ривы оно тоже есть.

Наверняка так и было.

Я встал перед ней.

– Открой рот.

Так будет проще.

Она нахмурилась.

– Что…

– Хранители вставили нам в зубы устройства слежения, – выпалил я. Мне следовало вспомнить об этом раньше, ведь это я их обнаружил.

– Мы выяснили это после… после того, как кое-что произошло. Если мы не вырвем нужный зуб, то сигнал укажет им прямо на нас.

Что-то в ее беспристрастном лице дрогнуло. Это ужас при мысли о том, что ей прямо сейчас вырвут зуб? Или дело в потере защиты, которая, как она думала, была у нее благодаря сообщникам-хранителям?

Это было неважно, главное – поскорее решить проблему.

Сначала она слегка разомкнула губы, но затем полностью раскрыла рот. Один из ее передних зубов оказался сколот, а другой, расположенный дальше, выглядел так, будто в нем не хватало куска.

Я решил не задумываться об этом и просто просканировал взглядом каждый из них, ища кусок металла.

Вот и он.

– Первый моляр слева вверху, как и у всех нас, – объявил я и после мгновения колебаний добавил: – Мне самому…

– У нее тоже хватит сил это сделать, – огрызнулся Джейкоб. – Пусть сама разбирается со своим ртом. Сначала помоги мне.

Напряженный, он сделал шаг вперед и открыл рот настолько, насколько это вообще возможно. Я оторвал взгляд от Ривы и, борясь с внутренним отвращением, начал готовиться к работе.

Мы уже обсуждали эту часть плана, и, пытаясь подготовиться, я не раз представлял весь процесс. Только это не могло сравниться с ужасом, который охватил меня при реальной необходимости залезть в рот моему другу, схватить зуб и с корнем вырвать его из десны.

Когда я обхватил нужный зуб большим и указательным пальцами, тошнота усилилась.

– Прости.

Нежным быть не получится.

Я резко выдернул зуб – так быстро, как только мог.

Джейкоб – самый стойкий из нас, но даже он прерывисто застонал, когда по его губам заструилась кровь, сопровождаемая облачком темного тумана. Доминик тут же оказался рядом и положил ладонь ему на челюсть, прямо рядом с раной. Губы Дома были плотно сжаты, но плечи Джейкоба опустились – казалось, напряжение спало.

Веточка полевых цветов, которую Доминик держал в руках, засохла и рассыпалась.

Я хотел извиниться и перед ним, но это бы нам никак не помогло. Лучшее, что мы могли сделать – это как можно быстрее со всем покончить.

– Сломай маячок, – настойчиво напомнил мне Андреас.

Я положил моляр Джейкоба на плоский камень и со всей своей нечеловеческой силы топнул по нему ногой. Он с треском разлетелся вдребезги.

Если хранители отслеживали нас с помощью него, сигнал только что пропал. Но осталось еще четыре устройства.

Андреас ждал, когда я буду готов, и, борясь с тошнотой, я проделал все во второй раз. Он согнулся так, словно его сейчас вырвет, и Доминик снова оказался рядом.

Веточка с листьями в его руках рассыпалась в пыль. Затем он повернулся ко мне.

– Моя очередь.

Этого я хотел меньше всего. Дом прошел через те же тренировки, что и мы, и я знал, что его стройное тело было сильным, но он оставался самым маленьким из нас четверых. И самым тихим.

Я никогда не знал, что на самом деле таится за этой маской спокойствия, но мы все понимали, что у него есть свои демоны.

Сжав челюсти, я вырвал ему зуб еще быстрее, чем остальным. Он поднял руку ко рту, чтобы залечить рану, а я тем временем раздавил еще один маячок.

Когда я закончил, Рива издала слабый, сдавленный звук. Она содрогнулась всем телом, и, схватившись за щеку, выронила зуб, который, должно быть, только что вырвала из собственной челюсти. Он тут же разлетелся под ударом ее ноги.

По ее подбородку стекала кровь, плечи дрожали. Мой взгляд переместился на Доминика, но Джейкоб протиснулся между ним и Ривой.

– Подождет, – сказал он со сталью в голосе. – С самой сильной болью она справилась, так что потерпит еще немного. Займись собой, Зи, и пусть Дом сначала убедится, что с тобой все в порядке.

Рива опустила голову. Она не протестовала, но у меня в груди что-то сжалось.

Я ненавидел то, что она сделала, и все, что за этим последовало, но безудержный гнев Джейкоба даже меня выбил из колеи. А ведь обычно главным грубияном был я.

Чтобы покончить с этим как можно быстрее, я напрягся и ухватился за моляр. В первый момент мои мышцы отказывались причинять вред собственному телу, но я преодолел сопротивление и вырвал зуб.

Лицо пронзила боль. Брызнула кровь, но Доминик уже был рядом и прижимал ладонь к моей щеке.

По деснам разлилось успокаивающее тепло. Когда он отстранился, тупая боль сохранилась, но рана, оставшаяся на месте вырванного зуба, затянулась.

Мы заранее договорились, что он приложит ровно столько сил, сколько потребуется, чтобы исключить возможность заражения крови.

Затем он подошел к Риве – Джейкоб не стал спорить. Пока Доминик воздействовал на нее своей целительной силой, она стояла совершенно неподвижно. Но, когда он закончил, тыльной стороной ладони вытерла с губ кровавую слюну и оглядела нас всех своими яркими карими глазами, напоминающими тлеющие угли.

Мне пришлось отвести взгляд.

Андреас забросал грязью и опавшими листьями раскрошившиеся остатки наших зубов и устройства, которые в них находились.

– Нам нужно скорее найти еще одну попутку, чтобы оказаться отсюда как можно дальше, я прав?

Джейкоб кивнул.

– Мы собирались идти к другому шоссе, так ведь?

– Да, только вот до него еще несколько миль.

– Тогда не будем медлить.

К тому времени, как солнце высоко поднялось, мы уже прятались в кузове грузовика, который заметили на стоянке у закусочной.

Андреас достал из одного из ящиков с продуктами несколько яблок и раздал нам троим – и, немного помедлив, дал еще одно Риве.

– Спасибо, – тихо сказала она.

Я впился в яблоко, смакуя терпкую мякоть и одновременно жалея, что ее даже наполовину недостаточно, чтобы унять урчание моего пустого желудка. Прямо сейчас я бы не отказался от пяти стейков и ломтика бекона.

Джейкоб, прислонившийся спиной к стене возле двери, слегка подался вперед.

– Когда мы сойдем, нужно будет действовать более стратегически. Сосредоточиться на нашей цели.

Мое сердцебиение участилось.

– Урсула.

Пока мы находились на объекте, у нас не было возможности подробно обсудить все части нашего плана. Мы только набросали основные шаги.

Теперь перед нами, казалось бы, расстилались безграничные возможности.

– Тот хранитель думал, что она могла вернуться в Пенсильванию, – сказал Андреас, присаживаясь на корточки у ящика. – Будет разумно начать поиски оттуда.

Я нахмурился.

– Как мы собираемся ее искать? Все, что у нас есть – это имя и несколько расплывчатых деталей. Официального реестра сотрудников объекта или чего-то такого нет и не будет.

Дрей усмехнулся.

– Нет, определенно нет.

– А как насчет колледжа? – спросил Доминик. Обычно он говорил тихо, но теперь ему приходилось перекрикивать гул двигателя. – Мы подходящего возраста и неплохо впишемся. Вокруг будет много других людей, среди которых можно затеряться. И там будут библиотеки, компьютерные классы и все такое, верно?

Не считая одной из прошлых миссий, мои знания о колледжах ограничивались сериалами и фильмами. Но, честно говоря, его предложение звучало разумно.

– Кто такая Урсула? – неожиданно вмешалась Рива. – Может, нам просто найти какое-нибудь место, где нас никто не отыщет?

Джейкоб фыркнул.

– Нет, мы хотим получить ответы. Но ты, наверное, предпочла бы, чтобы этого не случилось.

Я колебался, не понимая, как много мы вообще хотим ей рассказать, но Андреас просто пожал плечами.

– Мы выведали у хранителей достаточно информации и узнали об одном важном человеке. Она когда-то работала на объекте, но затем либо ушла, либо ее уволили. Если мы собираемся выяснить, что именно они с нами сотворили и что нам теперь делать, она наш лучший вариант. Если только мы не собираемся захватить весь объект целиком.

Я не смог удержаться и фыркнул в ответ, но мою грудь пронзала горько-сладкая боль.

Неужели это может сработать? Неужели мы сможем узнать, как исправить все то, что с нами не так?

Рива наморщила лоб.

– Разве погоня за тем, кто связан с объектом, не увеличит вероятность того, что нас поймают? И почему вы вообще так на этом зациклились?

Джейкоб бросил на нее холодный взгляд.

– Для нас это важно. И будь ты одной из нас, это было бы важно и для тебя. Но ты никуда не уйдешь.

– Я и не хочу уходить. Я просто хотела сказать… Ладно. Что бы вы ни решили, давайте. Я одна из вас, и я буду рядом.

Долгое время Джейкоб просто смотрел на нее. Затем он перевел взгляд на нас. Его губ коснулся намек на улыбку, и меня бросило в дрожь.

– Мы не можем допустить, чтобы Зиан круглыми сутками играл в сторожевую собаку, – сказал он. – Так что нам нужен какой-то другой способ убедиться, что она останется верна своему слову. И я только что придумал идеальное решение.

Глава 7. Рива

В ту же секунду, как с губ Джейкоба слетели слова «идеальное решение», я поняла, что мне не понравится его предложение. Несмотря на это, я оказалась не готова к его следующему шагу.

Он вытянул свою мускулистую руку – достаточно внушительную, чтобы соперничать с мускулистым Зианом, – и сжал пальцы в кулак. Из его кожи, сбоку от запястья, выскочил ряд фиолетовых шипов.

Мой пульс участился, и тело напряглось от инстинктивного ощущения, что, чем бы это ни было, оно представляет угрозу. Шипы наводили на мысль о какой-то экзотической рептилии.

Раньше у Джейкоба не было подобных способностей.

Своими ледяными глазами он смотрел на меня так, словно хотел бросить вызов.

Андреас прочистил горло.

– Джейк, чувак, я не уверен…

– Все просто, – перебил Джейкоб. – Я дам ей небольшую дозу яда. Тогда ей придется остаться с нами, чтобы Дом мог регулярно ее лечить и сохранять жизнь.

Его губы изогнулись в жестокой улыбке, пристальный взгляд сверлил меня насквозь.

– Пока ты наслаждалась светской жизнью, я развил кое-какие новые способности. Если уколоть слабо, то токсин не сразу станет смертельным. От него нет лекарства – хранители очень тщательно это проверили. Если сбежишь, тебе конец.

Темные брови Зиана сошлись на переносице. Я подумала, что он возразит против этого мучительного предложения, но вместо этого он перевел взгляд на Доминика.

– Но если Дому придется постоянно ее лечить…

Джейкоб посмотрел через плечо на Доминика, и впервые с тех пор, как мы воссоединились, его лицо слегка смягчилось. Он все еще заботится о ребятах. Но только не обо мне.

– Если ты не против, – сказал он. – Это не будет слишком сложно: чтобы поддерживать ее работоспособность, достаточно одного или двух раз в день. И, надеюсь, надолго она нам не понадобится.

На мгновение Доминик задумался. В эту секунду он так напоминал мальчика, которого я помнила. Я не совсем понимала, почему они так о нем беспокоятся – неужели ему потребуется много сил, чтобы нейтрализовать действие яда?

Казалось, его не слишком утомило лечение наших десен после того, как мы вырвали зубы с маячками. Не задумываясь, я провела языком по дырке в задней части рта – зажившая ткань все еще была очень чувствительной.

Поза Доминика казалась немного напряженной, но вскоре он ответил низким, размеренным голосом:

– Все в порядке. Я смогу это делать.

Я вспомнила брошенную Джейкобом фразу, и к горлу подступила тошнота. Поддерживать ее работоспособность.

– Может, я и не умру, но твой яд сделает меня слабее, разве нет? – сказала я. – Если хранители нас догонят, а я буду не в форме, то не смогу помочь вам от них отбиться.

Джейкоб снова повернулся ко мне. Теперь на его лице не было ничего, кроме презрения. Как он мог казаться таким великолепным и таким холодным одновременно?

– Как будто мы поверим, что ты будешь сражаться за нас, а не против.

Я не смогла сдержать раздражение в голосе.

– Да, именно в это вам и стоит верить, потому что это, черт возьми, правда.

По крайней мере, разочарование помогло заглушить переполняющую меня тоску. Каждый раз, когда от подступающих эмоций у меня сдавливало грудь, я начинала чувствовать себя такой слабой, будто меня уже отравили…

Неважно, в чем сумели убедить парней. Я должна доказать им, что я все та же Рива, какой была прежде, и что я готова на все, чтобы их защитить.

И я не смогу этого сделать, если буду разваливаться на части.

– И почему же я сомневаюсь, – огрызнулся Джейкоб в ответ, расправляя плечи. – Конечно, если этот вариант тебе не подходит, я готов снова вернуться к тому, чтобы просто тебя прикончить.

Мои губы сжались в тонкую линию. Никто из парней не возразил против его неприкрытой угрозы.

В моем сознании всплыли воспоминания: мое головокружение прошлой ночью, дрожь в мышцах. Он хотел сделать со мной то же самое, что сделал босс, когда пытался меня убить.

Он тоже хотел посадить меня в клетку, только другого рода – клетку моего собственного тела.

В легких возникло покалывание – слабое колебание, будто что-то с острыми краями начало вибрировать внутри моей грудной клетки.

Что-то похожее на злобный, яростный звук, который хотел выбраться на свободу.

Я напряглась, подавляя это ощущение, и, сделав глубокий вдох, прочистила легкие. Это… это не я. Я не должна такой стать.

В любом случае рано было сходить с ума. Джейкоб, по крайней мере, скорее просил, чем приказывал.

Он рассказал мне, как все пройдет, и ждал моего ответа. Если я соглашусь и покажу, что доверяю им, то это будет еще одним шагом к тому, чтобы убедить парней, что они тоже могут мне доверять. Так ведь?

На самом деле я просто не знала, что еще делать.

Я подошла к нему.

– Ладно. Но учти, что если нам нужно будет убегать или защищаться, а я споткнусь, то это не моя вина.

Джейкоб усмехнулся. Он схватил меня за руку, и, несмотря ни на что, от этого прикосновения по коже пробежала дрожь. У меня перехватило дыхание.

Мог ли он не чувствовать, что нам всем суждено быть вместе? Что мы неразрывно связаны кровью?

Наша связь была крепче, чем чья бы то ни было.

Ему придется это осознать. Мне просто нужно продолжать попытки.

Андреас подошел ближе, покачиваясь в такт движению грузовика.

– Ты уверен, что можешь сейчас достаточно хорошо контролировать дозировку? С притуплением наших способностей…

Джейкоб бросил на него острый взгляд.

– Тебе не обязательно поднимать этот вопрос при ней.

Андреас просто пожал плечами:

– Так или иначе, к концу дня это не будет иметь значения.

Он поймал мой взгляд.

– После твоего ухода хранители начали каким-то образом накачивать нас наркотиками, чтобы мы не могли использовать наши способности в полную силу. Лишь меры предосторожности.

На его лице появилось что-то среднее между гримасой и ухмылкой.

– Эффект уже проходит, – сказал Джейкоб. – Я знаю, что делаю.

Он притянул мою руку прямо к своей и прижал к моей коже фиолетовые шипы – только два из них. Сначала давление было слабым, но он его усилил.

Жгучее ощущение, похожее на те уколы, которые нам иногда делали хранители, пронзило мое предплечье и отдало в плечо. В отличие от уколов, покалывающее ощущение в венах сохранилось даже после того, как Джейкоб вытащил свои шипы.

Никаких других эффектов я не ощущала.

Если ситуация не усугубится, то все оказалось не так плохо.

Но, наверное, не стоило на это слишком надеяться.

Джейкоб все еще держал меня за руку, как будто забыл, что она ему больше не нужна. Потому что его внимание сосредоточилось на вырезе моей майки.

Я опустила взгляд, гадая, не запачкалась ли я чем-нибудь, но как раз в этот момент его рука взлетела наверх. Он дернул за цепочку у меня на шее, чтобы вытащить из-под ткани кулон с кошкой и клубком.

При мысли, что он собирается сорвать его прямо с шеи, меня охватила паника. Мое тело инстинктивно отреагировало, и прежде, чем он успел крепко ухватиться за кулон, я оттолкнула его руку и отскочила подальше в сторону.

Моя спина ударилась о стенку кузова. Джейкоб с ледяной яростью в глазах сделал шаг ко мне.

– Они позволили тебе его оставить. Это принадлежало моему брату, и они позволили тебе… И ты хочешь, чтобы мы поверили, будто к тебе не относились по-особенному?

– Я…

Мои пальцы сжались вокруг кулона, защищая его. Я отвела взгляд от Джейкоба и посмотрела на остальных парней, и до меня впервые дошло, что ни на одном из них нет старых цепочек.

– Что случилось с вашими?

Зиан оскалился.

– Хранители забрали их у нас в качестве наказания за попытку побега.

Они отняли у парней даже это… и даже у Джейкоба? Единственную вещь его близнеца, которую он мог сохранить на память?

У меня болело сердце, но я не знала, что сказать.

– Я понятия не имею, почему они позволили мне его оставить. Это вовсе не часть какой-то сделки.

Джейкоб навис надо мной, прищурившись. Я готовилась к очередной атаке, но он просто покачал головой, насмешливо скривив губы.

– Неважно. Если от яда станет невыносимо плохо, скажи, и Дом немного поможет. А до тех пор держи рот на замке, если только ты, наконец, не собираешься выложить какую-нибудь полезную информацию.

Я бросила на него хмурый взгляд.

– Я уже говорила, что знаю не больше вашего.

– Тогда ты, по сути, бесполезна, не так ли? – парировал он и переключил свое внимание на парней, как будто меня вообще не существовало.

Мое знакомство со штатом Пенсильвания началось с обшарпанного магазина одежды – он стоял между двумя другими большими магазинами недалеко от шоссе, по которому мы ехали. Благодаря своим способностям парни смогли раздобыть семиместный внедорожник коричневого оттенка, который, как описал Андреас, «принадлежал людям, которые не будут сообщать об угоне своей машины».

Сидя за рулем, он заехал на парковку перед магазином – чуть более уверенный в себе после того, как немного попрактиковался. В мое отсутствие они смогли научиться водить? Может быть, это понадобилось для миссии?

Я хотела об этом спросить, но у меня сохранялось неприятное подозрение, что любые вопросы об их делах будут восприняты как выведывание информации для моих предполагаемых союзников-хранителей.

– Так, ладно, – сказал Джейкоб, когда Андреас припарковался в дальнем конце почти пустой стоянки. – Мы втроем пойдем и возьмем несколько комплектов неброской одежды для всех нас. Дом, ты остаешься здесь, с Ривой.

Я чуть высунулась с того места на заднем сиденье, где пряталась всю дорогу.

– Почему я не могу сама выбрать себе одежду? Это же я принесла деньги, которые вы собираетесь потратить.

Джейкоб повернулся и бросил на меня свирепый взгляд.

– В колледже твои волосы выделяться не будут, но здесь, в глуши? Мы вообще-то стараемся не привлекать к себе внимания – по крайней мере, мы четверо.

Я скорчила гримасу, но в его словах имелся смысл. Мой взгляд скользнул по Доминику, который сидел в среднем ряду, слева от моего места.

Мне не нужно было спрашивать, почему со мной оставался самый тихий из парней. Теперь, когда я увидела его при дневном свете, то поняла, что он горбится вовсе не из-за осанки.

У него были небольшие, но заметные бугорки в верхней части спины под плащом, который он пока ни разу не снимал. Неужели хранители проводили эксперименты, которые его изуродовали?

Я знала, что если спрошу об этом, то только еще больше всех разозлю. Но вполне логично, что они не хотели, чтобы его замечали на улице.

Парни открыли двери машины, и нас обдало потоком прохладного свежего воздуха. Стояла ранняя осень, и листья на некоторых деревьях, мимо которых мы промчались, уже окрасились в красные и оранжевые цвета из-за прохладной погоды.

Затем двери снова с грохотом захлопнулись, и мы с Домиником остались одни.

Я заерзала на своем сиденье, нервы сдавали от долгого изнеможения и нескончаемого дискомфорта. Я немного подремала в грузовике и здесь, на заднем сиденье, когда мы только нашли машину. Но этого недостаточно, чтобы компенсировать тот факт, что я была в бегах всю ночь и бо́льшую часть следующего дня.

А изнутри меня разъедал яд Джейкоба, вызывая легкую боль в суставах и приступы тошноты.

Каким же глупым был его план. Если на нас нападут… если мне понадобятся мои силы…

На мгновение я закрыла глаза, собираясь с мыслями. Паника ни к чему не приведет.

И последнее, чего я хотела – это снова вызвать то острое покалывание в груди.

Когда я почувствовала себя уверенно, то сосредоточилась на Доминике – на полоске его профиля, которую могла разглядеть под таким углом.

Как и всегда, он собрал свои волнистые, спадающие до плеч волосы в хвост. Каштановые пряди темнели на фоне его светло-коричневой кожи. За последние четыре года линия его челюсти стала немного шире, но в остальном он выглядел так же, как и тот скромный красивый парень, которого я когда-то знала.

Дом всегда был самым вдумчивым из нас шестерых: не торопился, рассматривал каждую деталь, тщательно формулировал свое мнение и ждал наших ответов. Он не стал бы делать поспешных выводов или впадать в праведный гнев.

Все остальные придумали для меня свои глупые прозвища, но он всегда называл меня по имени.

Я подняла ноги на сиденье перед собой и обхватила колени руками.

– Ты же понимаешь, что это все просто смешно, правда?

Он слегка повернул голову, но продолжал смотреть в сторону магазина, а не на меня.

– Покупать новую одежду? Но на твоей кровь.

Я наморщила нос при виде пятен, заметных даже на черной ткани, и попробовала еще раз.

– Нет. Относиться ко мне так, словно я в сговоре с хранителями. Ты-то хоть понимаешь, что я бы никогда вас не подставила?

Немного помолчав, он ответил:

– Не думаю, что нам стоит об этом говорить.

– Мне просто нужно знать, что хоть кто-то не сошел с ума окончательно. Мы одной крови. Я…

Доминик повернулся, чтобы встретиться со мной взглядом, и резкость его движений заставила меня замолчать. Его карие глаза были не такими холодными, как у Джейкоба, но в них я тоже не увидела дружелюбия.

– Ты ничего не понимаешь, – сказал он тихо, но отчетливо. – Даже не представляешь, чего мне стоит твое присутствие. Так что не говори мне, что я делаю недостаточно.

Мгновение спустя я видела лишь его затылок.

– Что ты имеешь в виду? Чего тебе это стоит?

Прежде, чем Доминик успел ответить – если он вообще собирался, – во внедорожник запрыгнули парни.

Джейкоб бросил мне пластиковый пакет.

– Переоденься.

Когда на следующее утро мы подъехали к кампусу колледжа, который выбрали ребята, то все выглядели вполне по-студенчески – по крайней мере, наша одежда. Я надела черную футболку, темно-серые брюки-карго с удивительно большим количеством карманов и темно-синюю толстовку с капюшоном, которым прикрыла свои серебристые волосы.

Парни взяли целую кучу разной одежды – от спортивных майки со штанами для Зиана до модной приталенной рубашки на пуговицах и слаксов для Джейкоба. Только Доминик остался в том, что на нем уже было надето.

Я подозревала, что в ближайшее время он и не собирался снимать этот плащ в моем присутствии. Возможно, он никогда ни перед кем его не снимал.

Но, судя по моему ограниченному и, откровенно говоря, в основном вымышленному опыту студенческой жизни, он все равно мог неплохо вписаться в образ какого-нибудь панка.

Мы ехали по улице, вдоль которой выстроились узкие трехэтажные коттеджи, расположенные по два на участке. Зиан прибыл туда раньше нас и использовал свое зрение, чтобы найти здание, в котором никто не жил.

Семестр шел уже пару недель, так что мы надеялись, что за время нашего самовольного захвата никто не попытается въехать в коттедж.

Джейкоб припарковал внедорожник у входа, и мы выбрались наружу. Зиан задержался у двери машины, чтобы идти к коттеджу следом за мной, как будто я нуждалась в конвое.

Я осмотрелась, и меня охватило беспокойство. Повсюду сновали студенты, они гуляли и тусовались у своих коттеджей.

Меня не окружало такое количество людей со времени моего последнего боя в клетке. Я вообще уже больше четырех лет не оказывалась среди нормальных людей – людей, которые ожидали, что я тоже буду нормальной.

Не помогало и то, что за ночь легкое недомогание превратилось в тошноту, от которой у меня сводило желудок. Мне удалось проглотить всего несколько кусочков завтрака из фастфуда, который мы взяли на заправке, и то я жалела об этом всю оставшуюся дорогу.

По шее стекали струйки пота, и мне все больше казалось, что моя кожа покрыта липкой пленкой. Мне приходилось с усилием напрягать мышцы ног, чтобы удостовериться, что я не шатаюсь из сторону в сторону.

Но я не собиралась жаловаться. Я не хотела давать Джейкобу еще одну возможность обвинить меня в попытке избавиться от его меры предосторожности.

Как и планировалось, Джейкоб подошел к двери первым. Он поднес фальшивый ключ к замку, но мы знали, что он собирался отпереть его с помощью своих способностей.

У двери коттеджа, расположенного через проулок от нас, тусовались две девушки. Одна из них – высокая, рыжеволосая, с рассыпанными по высоким скулам веснушками – посмотрела на нас через дорожку и улыбнулась.

– Эй! Новые соседи?

– Ага, – сказал Андреас нарочито теплым тоном – дружелюбным, но не слишком восторженным. – Мы немного опоздали, но что поделаешь?

– Это место просто класс. Намного лучше, чем обычные общежития. Кстати, меня зовут Брук. Дайте мне знать, если понадобится помощь.

– Обязательно.

Джейкоб быстро ей кивнул. Соседка обвела нас всех взглядом, но на мне задержалась на секунду дольше. Она нахмурила брови.

Неужели мы все-таки выглядели странно? Может быть, она решила, что для девушки ненормально жить с четырьмя парнями? Или в нас было что-то такое, отчего сразу стало ясно: нам здесь не место?

Прежде чем я успела всерьез об этом задуматься, Зиан подтолкнул меня внутрь следом за остальными.

В коттедже стояла простая березовая мебель и диван, обтянутый какой-то джинсовой тканью. Мы оказались в гостиной, объединенной с небольшой столовой и кухней сбоку.

– Здесь должно быть четыре спальни, – сказал Андреас. – Две на втором этаже и две на третьем. Я могу занять диван.

Значит, у меня будет собственное пространство? Повезло.

Я сделала шаг к лестнице, мечтая скорее занять любую из кроватей и рухнуть на нее. Но моя концентрация ослабла, в ногах появилась слабость.

Я споткнулась и ударилась бедром о журнальный столик, но удержалась на ногах. Когда я снова выпрямилась, ноги дрожали. Комок тошноты превратился в булыжник.

Возможно, перед тем как ложиться в кровать, стоило зайти в ванную.

Парни наблюдали за мной, притихнув. Джейкоб махнул рукой в сторону Доминика:

– Я думаю, ей нужна первая доза исцеления. Но не долечивай ее до конца.

Доминик кивнул и подошел ко мне. Я попыталась поймать его взгляд, найти в его глазах хоть какой-то намек на понимание или подсказку о том, что он имел в виду в машине, но он положил руку мне на предплечье и теперь смотрел только на него.

По моему телу, рассеивая тошноту и липкость, разлилось мягкое тепло. Мышцы расслабились – теперь я могла устоять на ногах без целенаправленной концентрации.

Сохранялась небольшая тошнота, и мне по-прежнему было не по себе, однако состояние явно улучшилось. Достаточно, чтобы от продолжающегося прикосновения Доминика мою кожу обдало жаром. Когда он отошел, я почувствовала пустоту.

– Спасибо, – поблагодарила я его.

Он молча кивнул, но так и не встретился со мной взглядом.

– Наверх, – приказал Джейкоб, щелкнув пальцами, и вслед за ним я поднялась на два пролета, к самым верхним спальням. Он заглянул в обе и указал на ту, которая, по его мнению, должна была стать моей.

– Ты останешься здесь, пока нам не понадобишься, – сказал он мне и, положив руку на ручку с внутренней части двери, щелкнул кнопкой замка.

Он собирался использовать свою силу, чтобы запереть меня здесь. Я с трудом сглотнула.

– Тебе правда не нужно…

– Просто небольшая дополнительная защита для всех нас, – холодно сказал Джейкоб. – Я уверен, ты это понимаешь.

Он вышел и закрыл за собой дверь. Раздался скрежет, и я поняла, что он запер замок.

Конечно, при необходимости я легко могла выломать обычный замок на двери общежития. Но едва ли это докажет ребятам, что мне можно доверять.

Я оглядела спальню. По крайней мере, тут было приятнее, чем в двух моих предыдущих тюремных камерах.

Треть всего пространства занимала двуспальная кровать с покрывалом цвета лесной зелени, рядом расположились книжные полки из лакированной березы и письменный стол. Ворсистый ковер выглядел настолько мягким, что мне захотелось зарыться в него пальцами ног.

И у меня было окно – величайшая роскошь.

Я подошла ближе и посмотрела наружу – на коттедж по другую сторону проулка. В окне прямо напротив виднелась фигура с копной рыжих волос.

Брук. Должно быть, она тоже вошла внутрь, и у нее была такая же спальня.

Мне стоило отойти назад, но в этот момент она оглянулась и заметила меня. На ее губах появилась улыбка, и она подняла руку в знак приветствия.

Я не знала, что делать, кроме как постараться улыбнуться и помахать в ответ. После этого я отступила от окна.

Все в порядке. Я в порядке. Ребята в порядке.

Мы сбежали с объекта, как всегда хотели.

С остальным мы разберемся по ходу дела.

Просто нужно оставаться сильной.

Глава 8. Рива

Я проснулась от резкого стука в дверь моей спальни и перевернулась на другой бок, протирая затуманенные глаза.

За окном наступил вечер, мир окрасился в оттенки синего и серого. Несмотря на сон, у меня кружилась голова, но я не знала, в чем именно дело – в усталости или в циркулирующем по моим венам яде.

Снова раздался стук.

– Что? – спросила я хриплым голосом.

– Ужин. Спускайся, – ответил Зиан немного грубовато.

Я буду есть вместе с ребятами, а не у себя в комнате? Условия заключения улучшились.

Я отбросила эту горькую мысль в сторону и выбралась из постели. Раздался щелчок: Зиан отпер замок.

Что бы Джейкоб ни придумал, он сумел сделать так, чтобы другие ребята тоже могли открыть его снаружи.

Я распахнула дверь и увидела Зиана: надо мной возвышались все его шесть футов и пять дюймов. Когда я выскользнула на маленькую лестничную площадку, мы оказались совсем близко друг к другу.

Раньше меня успокаивали его внушительные размеры, но в те времена я знала, что он использует свою силу только для моей защиты.

Теперь все изменилось, и все же вид его мощного тела вызывал во мне странную дрожь. Его лицо казалось напряженным, теплые персиковые оттенки смуглой кожи потускнели.

Он недоволен тем, как остальные ко мне относятся, или просто не рад, что я здесь?

Едва ли на такой вопрос можно было ждать честный ответ. Потянувшись и ощутив тяжесть в мочевом пузыре, я бросила взгляд на дверь между двумя спальнями.

– Мне нужно в ванную.

Зиан неловко кивнул и ступил на верхнюю ступеньку лестницы.

– Только побыстрее.

В ванной пахло искусственным лимоном из-за средства, которым здесь все отмывали после последних постояльцев. Я сходила в туалет, а затем умыла лицо водой и оглядела себя в зеркале.

Я тоже выглядела неважно – моя бледная кожа приняла еще более нездоровый оттенок, чем обычно, а под глазами пролегали темные круги. Я смочила водой пряди волос, выбившиеся из моей косы.

Моя рука потянулась к кулону с кошкой и клубком, который теперь снова был спрятан у меня под футболкой. Я провела по нему пальцами, и к горлу подступил комок.

Все шло не так, как я себе представляла. Совершенно не так.

Но, возможно, я это заслужила – пусть и не по той причине, о которой думали ребята.

Я подвела их. Я была впереди и расчищала путь, но вместо того, чтобы сосредоточиться на нашей безопасности, поддалась глупому порыву.

Гриффин умер из-за меня. Я никогда не прощу себя за это, так почему они должны?

Значит, чего бы они ни думали и ни говорили, это неважно. Теперь было важно лишь одно – позаботиться о миссии и сделать все возможное, чтобы обезопасить этих четверых парней. Потому что даже после того ада, через который они заставили меня пройти, я не могла смириться с мыслью о потере еще одного из них.

С возродившейся решимостью я вышла из ванной и, высоко подняв голову, спустилась по лестнице впереди Зиана.

Мне не нравилось, какими вялыми были мои конечности, но, по крайней мере, тошнота не усиливалась. Когда носа достиг запах плавленого сыра и томатного соуса, в животе заурчало от голода. К тому времени, как я добралась до столовой, у меня потекли слюнки.

За столом уже сидели трое остальных парней, а между ними стояла пара открытых коробок с пиццей. Здесь было всего четыре стула, но они притащили из гостиной одно из кресел, и Андреас развалился в нем, перекинув одну длинную ногу через подлокотник и поставив тарелку на живот.

В футболке и джинсах он выглядел совсем по-домашнему – и настолько же аппетитным, как эта чертова пицца.

Вряд ли бы он оценил мои мысли на этот счет. Я отвела глаза.

Джейкоб поймал мой взгляд и указал рукой на стул напротив себя:

– Ешь. Никаких голодовок.

– Я и не собиралась голодать, – спокойно сообщила я ему и отрезала кусочек пеперони с перцем.

Оглядывая стол, Зиан недовольно заворчал.

– Тут что, никто не любит нормальное мясо?

Насмешливо выгнув брови, Андреас посмотрел на парня, который был гораздо крупнее него.

– Бери, что дают, Зи. Когда у тебя в последний раз была возможность поесть пиццу? Понятное дело, что ты в любом случае предпочел бы съесть полкоровы.

Зиан хмуро на него посмотрел, но в его взгляде не было настоящей враждебности. О его любви ко всем видам мяса – и умении поглощать его в огромных количествах – ходили легенды с тех пор, как мы были детьми.

Моих губ коснулась тень улыбки. Хоть что-то не изменилось.

Я не ела свежей пиццы с тех пор, как много лет назад побывала на одной из моих последних миссий. За время, проведенное на арене, мне досталась пара кусочков, но они были холодными и немного несвежими – явно остатки чьего-то позавчерашнего ужина.

Я откусила кусочек, и мой рот наполнился идеальным сочетанием терпкого томата, соленого сыра и острой пеперони. Не в силах удержаться, я застонала от удовольствия.

В мою сторону устремились четыре пар глаз, и меня бросило в жар.

Именно в этот момент та самая связь между нами ожила, но не совсем так, как я привыкла.

Джейкоб с усмешкой отвел взгляд и постучал по нескольким глянцевым брошюрам, сложенным стопкой на столе рядом с ним.

– Вот это – карта кампуса, и, кажется, я нашел компьютерный класс, который нам идеально подходит. Можем начать сегодня вечером.

Я откусила еще кусочек, но он принес мне куда меньше удовольствия, чем первый. Я все еще не понимала, зачем нам так рисковать, оставаясь здесь.

Словно подкрепляя мое беспокойство, через окно коттеджа донеслись оживленные голоса прогуливающихся по тротуару студентов. Когда я навострила уши, то уловила слабый гул басов, доносящихся через стену из прилегающего коттеджа.

Мы были окружены – окружены людьми, о которых ничего не знали.

– Разве нам не следует продолжать путь? – спросила я, инстинктивно напрягаясь в ожидании реакции Джейкоба. – Или залечь на дно? Хотя бы на некоторое время, пока хранители не прекратят активные поиски?

Он снова пристально на меня посмотрел, но теперь в его взгляде был только холод.

– И куда же ты предлагаешь нам отправиться?

Я пожала плечами и попыталась принять непринужденный вид.

– Есть много мест, где мы могли бы укрыться. В какой-нибудь глуши, где вокруг не будет никого, кто мог бы нас заметить. Мы ведь обсуждали это…

– Раньше, – резко прервал он. – Теперь все по-другому.

– Нам нужно найти этого человека, – вставил Доминик. – И чем дольше мы будем ждать, тем холоднее будет становиться ее след.

Зиан хмыкнул.

– Может, она узнала, что мы выбрались, и решила спрятаться.

– Но что такого важного она может сказать? – спросила я. – Мы такие, какие есть. Мы должны оставить позади все, что связано с объектом и хранителями, и заняться своими собственными…

– Не тебе говорить, что нам делать.

Голос Джейкоба – чистый лед.

– Хотя ты, конечно же, не хочешь, чтобы мы разыскивали кого-то, кто связан с объектом.

Я скорчила гримасу.

– Я имела в виду совсем другое. Просто не понимаю, зачем это все. К тому же, как бы сильно мы ни старались слиться с толпой, чем больше людей нас видит, тем больше мы рискуем.

Андреас, который так и сидел в своем кресле, выпрямился.

– Нам нужны ответы. Неужели ты не можешь поверить, что мы не стали бы искать их без очень веской причины?

Он подобрал такие слова, что я не знала, как возразить. На секунду я сжала зубы, но затем заставила себя успокоиться.

– Кто вообще такая эта Урсула? Она работала на объекте? Почему она сможет рассказать больше, чем любой другой хранитель?

Джейкоб посмотрел на меня, прищурившись.

– Может, ты сама нам расскажешь?

Я нахмурилась.

– Я никогда в жизни не слышала ее имени.

Джейк окинул меня долгим взглядом, а затем перевел глаза на Андреаса.

– Ты можешь это проверить? Поищи в ее воспоминаниях что-нибудь, связанное с Урсулой.

Поджав губы, Андреас выпрямился во весь рост.

– Я имею весьма смутное представление о том, кто такая Урсула, так что успех не гарантирую. Но могу попытаться.

Я замерла, но, когда он пристально на меня посмотрел, не стала протестовать. То, что он мог увидеть, должно было хоть немного подтвердить мою невиновность.

В его глазах появился отблеск красноватого света. Андреас смотрел на меня целую минуту, даже не моргая. Когда он оказался полностью поглощен поиском, черты его великолепного лица смягчились.

Он опустил взгляд.

– Насколько я могу судить, Рива никогда не встречала никого по имени Урсула. А если она ее видела, не зная имени, то я не могу этого определить без дополнительной информации.

Он сделал глубокий вдох и снова посмотрел мне прямо в глаза. Следующие его слова прозвучали немного виновато.

– Мы думаем, что Урсула занимала высокое положение на объекте – возможно, в какой-то момент она им руководила. Зиан подслушал, как пара хранителей, которые работают в тестировочной зоне, спорили об изменении правил: один из них сказал, что она бы этого не одобрила, а другой напомнил, что она больше не главная.

– Не стоит ей все это рассказывать, – огрызнулся Джейкоб.

– Почему нет? – спросил Андреас. – Даже если бы она каким-то образом вернулась к хранителям и все им рассказала, они и так знают намного больше, чем мы. Мы бы не раскрыли ничего нового.

Зиан казался неуверенным.

– Чем меньше она знает о том, что мы делаем, тем лучше, тебе не кажется?

– Тогда как ей участвовать в поисках?

Джейкоб фыркнул.

– Ты думаешь, мы позволим ей принять участие в нашей миссии? Тебя что, ударили по голове, когда вы сбегали с объекта?

Андреас бросил на него сердитый взгляд.

– А что еще нам остается делать? Оставлять ее здесь взаперти в комнате с тем, кому достанется роль няни? Если она говорит, что хочет нам помочь, мы могли бы дать ей шанс это доказать.

В мгновение ока меня захлестнул прилив надежды, да так, что закружилась голова. Андреас верил мне – во всяком случае, достаточно, чтобы дать шанс.

Мне все равно казалось, что оставаться здесь небезопасно, но помогать парням заполучить то, что, по их мнению, так необходимо – это куда лучше, чем отсиживаться в спальне и бездельничать.

– Я сделаю все, что смогу, – быстро ответила я. – Я не слишком разбираюсь в компьютерах, но что-то да понимаю.

Джейкоб хмуро на меня посмотрел и снова обратился к Андреасу:

– Если бы она хотела быть полезной, то рассказала бы правду о том, чем занималась последние четыре года.

Андреас наклонил голову.

– Неужели это действительно так же важно, как то, что она может сделать сейчас?

Доминик прочистил горло, и остальные выжидающе на него посмотрели. Он не из тех людей, кто стал бы перебивать.

Он посмотрел на меня, затем на всех остальных.

– Чем больше она будет находиться в кампусе, среди других людей – тем больше у нее шансов передать какой-нибудь сигнал. Если она собирается это сделать.

– Не собираюсь, – пробормотала я.

Андреас отмахнулся от обеспокоенного Доминика.

– Разве мы уже не приняли все меры предосторожности в этом отношении? Если она обманет нас и останется без твоей помощи, то подпишет себе смертный приговор. Беспокоиться не о чем.

Доминик колебался.

– Думаю, если брать ее с собой, это ускорит процесс. Мы все четверо сможем работать одновременно.

Джейкобу было нечего возразить. Однако парень не выглядел довольным.

Он повернулся к Зиану:

– Ты согласен, что она может разгуливать сама по себе?

– Нет, – сказал Зиан, и у меня сжалось сердце. – Мы ведь не знаем, что она может сделать.

– Не сама по себе, – раздраженно сказал Андреас. – Мы же не оставим ее одну. Кто-то из нас всегда будет рядом.

Зиан медленно кивнул.

– Ладно, звучит не так уж плохо.

– Ну вот, – сказал Андреас и улыбнулся мне. Кажется, это впервые, когда кто-то из парней посмотрел на меня дружелюбно с тех пор, как я к ним вернулась.

Я не знала, в чем дело: в этой новизне, в облегчении, которое я почувствовала, или в том, как улыбка сделала его лицо вдвое красивее, но моя грудь наполнилась теплом.

– И будет лучше, если другие студенты увидят, что мы все приходим и уходим, как будто посещаем занятия, – добавил Андреас.

Доминик потер губы, и выражение его лица стало еще более задумчивым.

– Нам, наверное, стоит иногда посещать какие-нибудь лекции. Просто чтобы не вызывать лишних вопросов.

Джейкоб вздохнул и снова бросил на меня свой жесткий, испытующий взгляд.

– Скажите, что мне нужно сделать, чтобы помочь, и я это сделаю, – сказала я. – Если эта женщина, Урсула, так важна, то я раскопаю все, что смогу.

– Хорошо, – выдавил он и схватил еще один кусок пиццы таким резким движением, словно мои слова его оскорбили. – Но мы не позволим тебе и близко подходить к компьютерам. Ты можешь заняться прикрытием.

Глава 9. Рива

Мы почти добрались до аудитории, где должна была пройти лекция по введению в социологию. Мои нервы накалились до предела от мыслей о том, что мы окажемся там, где нам совсем не место. Как сильно мы будем выделяться?

Переступив порог, я резко остановилась, но раздраженный ропот студентов позади заставил меня двигаться дальше.

Огромный лекционный зал напоминал Колизей: спускающиеся ступеньками ряды возвышались футов на пятьдесят. На раскладных стульях разместилась, должно быть, тысяча человек.

Мы с Зианом в такой огромной толпе были лишь незаметными песчинками, и это могло бы меня успокоить, если бы вокруг не находилось столько незнакомцев.

Я не стала снимать капюшон, хотя, бросив беглый взгляд, заметила несколько девушек с куда более странным цветом волос, чем у меня. Все мои чувства обострились.

Я больше не беспокоилась, что мы будем выделяться в этой толпе, но мои инстинкты кричали, что я никак не смогу отследить каждую потенциальную угрозу.

Зиан опустился на место наверху, рядом с проходом, откуда при необходимости можно легко сбежать. Я очень даже одобряла его выбор.

Когда я опустилась на мягкое сиденье рядом с ним, он поднял прикрепленную к стулу маленькую деревянную столешницу и положил на нее свою тетрадь. У меня тоже была такая и еще пара ручек – все для поддержания видимости.

Если кому-то вдруг станет интересно, что за новенькие поселились в коттедже, мы должны показаться абсолютно нормальными студентами. А не чудаками, скрывающимися от садистов-экспериментаторов.

Дрожь в теле поутихла, и я заметила, что студенты вокруг беззаботно болтают. Интересно, как там дела у парней в компьютерном классе?

Я мысленно вернулась в тот момент, когда они покидали коттедж. Джейкоб и Андреас выглядели как обычные, хотя и потрясающе красивые студенты, но Доминику, казалось, не слишком комфортно в парке, на которую он сменил свой обычный плащ. Она полностью скрывала выпуклости у него на спине, но в ней наверняка было жарко даже с расстегнутой молнией.

Но и узником коттеджа ему становиться не хотелось.

Я потянулась за кулоном и, вытащив его из-под рубашки, раздвинула кусочки и снова собрала вместе – это помогало успокоиться и сосредоточиться.

Если где-то в толпе затаилась угроза, я к этому готова.

На третьем щелчке Зиан бросил в мою сторону косой взгляд. Я замерла, а затем, вспомнив, как на кулон отреагировал Джейкоб, убрала его обратно, с глаз долой.

Может, лучше было не напоминать им о том, что я все еще хранила вещь от парня, которого мы потеряли.

Внизу появился профессор: отсюда, сверху, он больше походил на куклу, чем на человека. Он убрал со лба седеющие волосы, занял свое место за стойкой и включил микрофон, который издал короткий треск помех.

– Всем добрый день, – сказал он, растягивая слова. – Давайте начнем.

Я не собиралась вслушиваться в содержание лекции, но кое-что писала ручкой в тетради – делала пометки о том, какую одежду носят другие ученики, зарисовывала их позы.

Мне не нужно было изучать социологию. Мне бы больше пригодилась лекция о том, как выглядеть нормальным человеком.

Короткие миссии, на которые мы отправлялись по указанию хранителей, никогда не длились больше дня. Мы не подготовились к интеграции в общество.

По крайней мере, я.

Меня снова охватило раздражение. Почему мы вообще пытались смешаться с толпой? Намного проще просто укрыться в таком месте, где мы могли выжить сами по себе, без какого бы то ни было взаимодействия с другими людьми.

Тогда мне не пришлось бы беспокоиться о том, какое впечатление я произвожу.

Профессор продолжал читать лекцию, на экране один слайд сменялся другим. Краем глаза я изучала Зиана и думала о том, как бы до него достучаться.

– Когда я представляла, как окажусь на свободе, то не ожидала, что часами напролет буду слушать болтовню старого чувака, – сухо пробормотала я.

Зиан дернул бровью, но не оторвал взгляда от записей в тетради.

Постукивая ручкой по исписанной бумаге, я продолжила так тихо, чтобы это мог уловить лишь его острый слух:

– Вот бы мы просто взяли несколько компьютеров и убрались куда-нибудь подальше.

– Нам нужны не только компьютеры, – резко ответил он. – Как только мы выясним, кто она, нужно будет ее найти. Мы не можем просто взять и прятаться.

В какую передрягу мы можем попасть, если парни продолжат попытки встретиться с женщиной, которая работала с теми же людьми, от которых мы бежим?

Я хмуро посмотрела в свою тетрадь. Мы сейчас не в самом подходящем для споров месте. И Зиан совсем не из тех, кто любит спорить, – или, во всяком случае, раньше таким не был.

Я так много еще не знала о парнях, с которыми когда-то была близка.

Но на следующие два часа он оставался в моем распоряжении. Должен быть какой-то способ убедить его, что их безумный план слишком опасен.

Пока я размышляла над проблемой, в мои мысли проник голос профессора.

– Это подводит нас к концепции трайбализма. Очевидно, что формирование связей с другими людьми является важным фактором выживания нашего вида. Но наша склонность создавать своего рода «стаи» может иметь и серьезные негативные последствия.

Я наклонила голову. Удивительно, но его слова меня заинтриговали, ведь мы с ребятами, по сути, представляли собой маленькую стаю. Этот умник хотел сказать, что с нами что-то не так?

Он немного поразглагольствовал о том, что человеческий мозг не способен воспринимать огромные популяции как единое целое, и о пользе, которую может принести сотрудничество с единомышленниками. Наконец он перешел к тому, что интересовало меня больше всего.

– Однако, как только мы попадаем в круг людей, которых начинаем считать своей стаей, у нас зачастую возникает желание с подозрением относиться ко всем остальным. В худшем случае мы видим, как определенные группы полностью дегуманизируют других людей, думая о них так, как будто они даже не принадлежат к тому же виду, и обращаясь с ними так, словно они не заслуживают такой же доброты и уважения. Рабство, геноцид и другие зверства могут проистекать из этой искаженной точки зрения.

Я крепче сжала в пальцах ручку. Против воли из глубины моего сознания появились воспоминания о хранителях – о том, как они хватали нас, как вечно что-то требовали. Они всегда заставляли нас демонстрировать свои способности, а затем запирали в клетке до тех пор, пока не находили способ их использовать.

Потому что мы от них отличались. Странные. Пугающие.

Но это они сделали нас такими.

Кожу начало покалывать от зарождающегося гнева, и это возродило другие воспоминания. Бойцовский ринг. Ухмылка босса.

Все эти скрюченные тела.

Закрыв глаза, я проглотила эти неприятные эмоции и тут же придала своему голосу лукавый, но беззаботный тон.

– Звучит ужасно знакомо, не так ли? Возможно, хранителям стоило бы посетить эту лекцию.

Зиан не ответил, но, судя по приподнявшимся уголкам его губ, его это рассмешило.

Радость, которую вызвала эта крошечная победа, смыла последние следы моего беспокойства. Я собиралась воспользоваться внезапным преимуществом.

– Может, они вообще не люди? Эти их металлические наряды… не удивлюсь, если хранители окажутся роботами.

В ответ на это абсурдное предположение Зиан лишь покачал головой, но его улыбка стала шире.

– Во всяком случае, относились они к нам так, как будто у них нет никакого понятия о человечности, – продолжила я. – Будто мы цирковые животные, созданные лишь для их развлечения.

Я сделала паузу и потянулась к его руке, чтобы попытаться укрепить связь, которая всех нас объединяла – неважно, готовы были ребята это признать или нет.

– И я не знаю, сможем ли мы…

Кончики моих пальцев коснулись гладкой кожи Зиана чуть выше запястья. В первое же мгновение по моей руке поднялась волна тепла, затапливая сердце и притягивая меня еще ближе.

В следующую секунду Зиан дернулся в сторону и, отодвинувшись подальше, сверкнул оскаленными зубами. От него исходил запах стресса и еще что-то вроде… страха?

– Не прикасайся ко мне, – прорычал он тихо, но так свирепо, что несколько голов вокруг повернулись в нашу сторону.

Вокруг было полно людей, так что я придала своему лицу кроткое выражение и наклонилась над блокнотом, притворяясь, что все в порядке. Но внутри меня всю трясло.

Он действительно так сильно меня ненавидит? Чего ему было бояться?

Я ничего не понимала.

Это все чертовски несправедливо.

Но в нашей жизни вообще не было ничего справедливого, разве нет?

На место болезненного замешательства заступило пугающе сильное разочарование. В легких появилась покалывающая вибрация, от которой меня пробирало до костей.

Нет. Я не хотела этого чувствовать. Я не хотела чувствовать ничего, что могло бы вернуть меня к жуткому шоу на арене.

Поэтому я очистила свой разум и внимательно записывала лекцию до тех пор, пока проектор не погас и студенты не встали со своих мест.

О. Все закончилось.

Я встряхнулась, выходя из своеобразного транса, в который впала, и вместе с остальными поднялась на ноги. Когда мы выходили из лекционного зала, Зиан не разговаривал со мной, даже не смотрел на меня.

Что бы он сделал, если бы вместо того, чтобы поступить как хорошая маленькая девочка и вернуться в коттедж, я бы свернула в другом направлении, словно собиралась самостоятельно осмотреть кампус?

После той ненависти, которая прозвучала в голосе из-за куда меньшего проступка, я сомневалась, что хотела бы это выяснять.

Нужно было показать, что я все еще полноправный, верный член нашей «стаи» и что я готова играть свою роль. Мне было очень важно вновь завоевать доверие парней. В любом случае глупо подвергать все это риску из-за какой-то минутной досады.

Всю обратную дорогу до коттеджа Зиан шел немного впереди меня, но, судя по напряженной спине, он отслеживал каждое мое движение. Мы уже поднимались по ступеням к двери, как вдруг нас окликнули.

– Привет, соседи!

Голос принадлежал той высокой рыжеволосой девушке из соседнего дома, Брук. Она сидела за столиком, расположенным в проулке между нашими домами, читая учебник, но при виде нас лучезарно улыбнулась и встала.

Когда она неторопливо пошла в нашу сторону, я замерла на месте, а затем продолжила подниматься по ступенькам к двери, молясь, чтобы это выглядело непринужденно. Я растянула губы в своей лучшей отстраненно-дружелюбной улыбке.

– Привет.

Брук остановилась рядом с нашими ступеньками и уперла руки в бока.

– Я тут поняла, что так и не узнала ваших имен.

Ее взгляд скользнул по Зиану, но быстро вернулся ко мне, как будто больше всего ее интересовала именно я.

Я продолжала натянуто улыбаться. Имя появилось само собой – такое, которое было бы похоже на мое настоящее, чтобы легко его запомнить и откликаться, но в то же время достаточно распространенное, чтобы не выделяться.

– Извини. Рита.

Она засмеялась, но продолжила в упор на меня смотреть.

– Все нормально. Вчера вы были заняты переездом.

– Я Зак, – грубовато сказал Зиан, назвав свой псевдоним.

– Приятно познакомиться с вами обоими. Вы уже освоились?

– Ага! – сказала я, пытаясь казаться веселой. – Только что были на первом занятии.

Брук улыбнулась.

– Похоже, профессор не был к вам слишком строг. Какая у вас специальность?

– Социология.

Это единственное, что пришло мне в голову, хотя я не знала, какие еще занятия студентам этой специальности надо было посещать.

Затем мне пришло в голову, что, наверное, следует задать ей тот же вопрос – так ведь принято. Я давно не практиковалась, ведь последние четыре года, проведенные на бойцовской арене, все мое общение ограничивалось ворчанием охранников.

– А у тебя?

– Двойная специализация – история и экономика. Наверняка у нас есть общие занятия! Довольно интересно изучать наше общество и все те безумные вещи, которые мы вытворяем, согласна?

– Да, – ответила я и внутренне вздрогнула от подозрения, что мое согласие прозвучало неубедительно. – Так и есть, – добавила я с еще большим воодушевлением.

Наверное, ей понравилась бы та лекция по социологии. Внезапно я поймала себя на том, что представляю, каково было бы сидеть рядом с ней и обсуждать слова профессора.

Хотя едва ли я могла бы поделиться с ней даже половиной своих размышлений.

Брук склонила голову набок.

– Знаешь, Рита, мы с компанией устраиваем что-то вроде девичника у меня дома сегодня вечером. Если хочешь, заходи – познакомишься еще с кем-нибудь в кампусе. Будет весело, и все в рамках приличия.

На мгновение я оцепенела. Меня никогда раньше никуда не приглашали.

Я не хотела давать никому из здешних студентов лишний шанс понять, что со мной что-то не так. Но не будет ли это подозрительным, если я отвечу «нет»?

Мой рот открылся и закрылся, но я так и не нашлась, что ответить, как вдруг дверь нашего коттеджа распахнулась.

На пороге стоял Джейкоб. Его ярко-голубые глаза прожигали меня насквозь.

– Нам пора, – резко сказал он нам с Зианом. – Еще полно дел. Вы нас задерживаете.

От такого тона меня бросило в дрожь, но он предоставил мне идеальный выход.

– Спасибо, но, к сожалению, не получится, – ответила я Брук. – Мне нужно кое-что наверстать. Может быть, в другой раз.

Прежде чем последовать за Зианом внутрь, я мельком заметила, как она нахмурилась.

В ту секунду, когда за нами с грохотом захлопнулась дверь, Джейкоб схватил меня за руку и до боли впился в нее пальцами.

– Даже не пытайся, черт возьми, – огрызнулся он.

Я посмотрела ему в глаза.

– О чем ты говоришь? Ты попросил меня зайти, я так и сделала.

Он махнул рукой в сторону крыльца.

– Я про эту странную болтовню с девушкой из соседнего дома. Ты что, пыталась вызвать у нее подозрения, чтобы сорвать наши планы?

Я разразилась хохотом.

– Ты, черт возьми, издеваешься? Я пыталась не вызывать у нее подозрений. Студенты же разговаривают друг с другом.

По крайней мере, так было во всех сериалах, что я видела. Казалось, Брук тоже считала это нормой.

Джейкоб нахмурился.

– Я не про разговор, а про неловкие ответы и колебания напоказ.

В ответ я скорчила гримасу.

– Я сделала все, что в моих силах. Уж прости меня, что я четыре года ни с кем не общалась. Это было не по моей воле.

– Если ты продолжишь рассказывать эту слезливую историю о…

– Народ! – бодро воскликнул Андреас, врываясь в наш разговор, и хлопнул в ладоши. Когда Джейкоб замолчал, Андреас улыбнулся и обнял меня за плечи.

С тех пор, как я вытащила ребят с объекта, меня впервые кто-то из них обнял. Впервые кто-то с нежностью ко мне прикоснулся с тех самых пор, как Гриффин…

Я инстинктивно напряглась, хотя от охватившего меня тепла мысли пришли в полный беспорядок и я почти пропустила следующие слова Андреаса.

– Я рад, что вам двоим понравилось на занятиях, но вы еще даже не слышали хороших новостей.

Он убрал руку. Это было просто короткое, случайное объятие, и мне не стоило придавать этому слишком большое значение. Мой желудок сжался.

Почему-то я не думала, что обязательно соглашусь с тем, что новости «хорошие».

Но Зиан оживился.

– В чем дело?

Из гостиной вышел Доминик, сменивший парку на плащ.

– Мы выяснили, кто такая Урсула.

Все еще хмурясь, Джейкоб кивнул.

– Урсула Энгель. Но мы не знаем наверняка. Просто этот вариант кажется наиболее вероятным.

– Нашлась фотография, – вставил Андреас. – Не самого лучшего качества и двадцатипятилетней давности, но она соответствовала тем воспоминаниям о ней, что были в головах у хранителей.

– Она биохимик и занималась исследованиями в этом штате примерно до того времени, когда, должно быть, был основан объект, – продолжил Джейкоб. – Часть из них проводилась для частных охранных компаний – такие люди вполне могли организовать что-то вроде объекта. Но ничего более конкретного мы найти не смогли.

– И что теперь? – спросила я, сопротивляясь желанию обнять себя руками.

Андреас одарил меня своей теплой улыбкой.

– Пока эти двое были заняты тем, что собирали все кусочки воедино, я разыскал кое-кого, кто может помочь нам выяснить детали, которые не публикуются в интернете.

Он сделал паузу.

– Но, конечно, за эту помощь придется заплатить…

Глава 10. Рива

В свете луны я смотрела на водопад, низвергающийся с узкого утеса на пятьдесят футов вниз.

– Ну уж нет, черт возьми.

Пристально глядя на меня, Джейкоб сложил руки на груди.

– Уже отступаешь?

Я вздохнула.

– Нет.

Просто я была крайне недовольна тем, куда завела меня жизнь.

К счастью, Андреас настоял на том, чтобы тоже сюда поехать, и теперь немного уравновешивал резкость Джейкоба. Подойдя ближе, он легонько дернул меня за косу.

– Я знаю, ты не любишь воду, Динь, но ты справишься. Быстро зайдешь и выйдешь.

Теплая уверенность в его голосе вкупе со старым прозвищем – и тот факт, что он вообще проявлял хоть какую-то веру в меня после того, в каком духе прошли последние несколько дней, – успокоили мои нервы.

Вообще-то я никогда не была противницей воды. Душ – это прекрасно. И я даже могла бы насладиться недолгим купанием в теплом бассейне.

Но мысль о том, чтобы погрузиться в эту дрянь, действовала мне на нервы… возможно, все из-за той части меня, которая, стоило мне полностью отдаться своей животной стороне, выпускала когти из кончиков пальцев и отращивала шерсть на ушах.

Джейкоб не спроста называл меня «Дикой кошкой».

По поднимающимся в воздух каплям воды я уже поняла, что будет холодно. Казалось, кожа готова отслоиться от тела, только бы всего этого избежать.

Я расправила плечи и размяла пальцы, ощущая свою силу. Деваться было некуда. Это единственное, чего хотел хакер Андреаса в обмен на его помощь – потому что больше не было ничего такого, чего бы хороший хакер не мог добиться самостоятельно.

Прямо перед тем, как мы сюда поехали, Джейкоб позволил Доминику меня исцелить. Я чувствовала лишь слабые отголоски яда, который все еще циркулировал по моим венам.

Джейкоб наблюдал за мной с легкой усмешкой. Наверняка он хотел, чтобы я отказалась и у него было еще больше причин сомневаться в моей верности.

Ни за что на свете.

Я направила в его сторону указательный палец с уже вытянутым когтем.

– Я не считаю, что нам стоит беспокоиться об этой Урсуле, но все же иду на это, потому что знаю, насколько она важна для тебя и других парней. А вы четверо важны для меня. Это единственная причина, по которой я это делаю. Так что пока я буду там замерзать, подумай-ка лучше об этом, а не о том, о чем ты обычно думаешь.

Джейкоб быстро заморгал, как будто пытался скрыть, что он поражен. Затем его губы вытянулись в тонкую линию.

Прежде чем он успел высказать еще одну из своих язвительных мыслей, я пошла от него в сторону утеса.

Стоя на каменистом берегу в нескольких футах от того места, где вода падала в мелкий пруд внизу, я изучала свою цель. Все это выглядело довольно нелепо.

Богатый придурок, с которым наш хакер что-то не поделил, решил построить автономный дом на самой вершине высокого узкого плато. Мне было грустно думать о том, сколько энергии этот придурок тратил впустую, перекачивая воду на пятьдесят футов наверх только для того, чтобы она снова заполняла пруд вокруг дома.

Очевидно, единственным простым способом попасть в резиденцию и выбраться из нее был вертолет. Если это можно назвать простым. Но он никогда раньше не встречал девушку со сверхчеловеческой силой и крепкими когтями.

Свет в доме не горел. Хакер рассказал нам, что у его заклятого врага намечалась деловая поездка, из-за которой он должен отсутствовать всю ночь.

Впрочем, мне не нужно было видеть, куда я иду. Просто карабкаться прямо вверх – и не падать. Проще простого.

Я натянула водные туфли – часть специального снаряжения, купленного нами для этого мероприятия – и пересекла пруд глубиной по пояс прямо в легинсах и футболке с длинными рукавами. Вся одежда была черной, чтобы не выделяться в темноте. В ноги впивался жидкий холод.

Чем быстрее я с этим справлюсь, тем скорее смогу выбраться.

Когда я зашла прямо под бьющие струи воды, то не смогла сдержать дрожь. Но между потоком водопада и скалистой стеной утеса оказался небольшой промежуток – по крайней мере, внизу.

Я вжалась в эту свободную от воды щель, откинула с лица пряди промокших волос, протянула руку, чтобы зацепиться когтистыми пальцами за самые высокие расщелины, до которых могла дотянуться, и подтянулась наверх.

Несмотря ни на что, первая половина подъема оказалась не так уж плоха. Из-за того, что нужно было подтягивать весь свой вес наверх, плечи начали болеть от напряжения, но гибкая обувь позволяла крепко вцепляться в расщелины пальцами ног, так что я могла быстро подниматься, не полагаясь во всем только на руки.

Но промежуток между скалой и водопадом начал сужаться. Сначала по моему затылку просто били маленькие струйки. Затем по волосам и вниз по спине начал струиться непрерывный поток.

Я даже не могла позволить себе дрожать от холода, иначе можно поскользнуться на мокром камне.

Стиснув зубы, я подтянулась вверх так быстро, как только могла это сделать без ущерба устойчивости. Подтянулась еще немного. Поднялась немного выше.

Я молча проклинала Джейкоба за то, что он попросил об этом именно меня, хотя Зиану такой подъем дался бы не труднее. На самом деле даже легче, ведь его мышцы не были пропитаны ядом.

Я ничуть не сомневалась, что Джейкоб основывал свой выбор не только на том, что из-за небольшого роста мне проще пробраться в здание.

В конце концов ему придется осознать, что я полностью на их стороне. Он никак не мог продолжать это отрицать – с его-то логическим умом.

Худшим участком оказались последние десять футов прямо под плато. Мне пришлось так крепко хвататься за скалу, впиваясь когтями прямо в известняк, что пальцы начали пульсировать. Поток воды был таким сильным, что пришлось опустить голову.

Еще немного. Нужно просто продолжать двигаться…

Я снова подняла руку, но не нащупала над собой камня. На ощупь продвинувшись вперед, я коснулась плоской поверхности, откуда брал свое начало водопад. С застрявшим в горле вздохом облегчения я бросилась сквозь ревущий поток и, наконец, достигла деревянного настила, выступающего из расположенного передо мной здания.

Я вылезла из воды и пару минут просто лежала на отполированных досках, переводя дыхание и давая мышцам восстановиться, попутно выжимая из волос и одежды целые ведра воды, и, встав, выжала из рубашки и легинсов еще больше.

Водные туфли я сняла и оставила на настиле. Надо мной навис «коттедж» – двухэтажное строение, которое, казалось, почти полностью состояло из стеклянных окон, кое-где обрамленных темным деревом.

Сколько денег нужно иметь на счетах, чтобы спокойно тратить десятки миллионов, которые наверняка потребовались на строительство и обслуживание этого места?

Но это было не мое дело. Я пришла сюда только затем, чтобы взять то, что мне нужно, и сразу уйти.

Я стала обходить дом в поисках входа.

Владелец ценил свою частную жизнь: единственные камеры слежения, которые я заметила, установили вокруг вертолетной площадки в дальнем конце настила.

Дом был настолько изолирован от мира, что владелец не видел смысла в сигнализации.

Его ошибка заключалась в предположении, что никто не сможет добраться до этого места иначе, как по воздуху.

Дверь даже не была заперта. От такой самонадеянности я едва сдержала смех и немного расслабилась.

Мистер Богатый Чувак не выключал отопление в свое отсутствие. Но я не собиралась осуждать его за это даже в мыслях, потому что почувствовала себя куда лучше, когда меня окутал теплый воздух и влажная одежда перестала так липнуть к телу.

Я осмотрела огромную современную гостиную со сводчатым потолком и кожаной мебелью, каждая поверхность которой блестела в лунном свете, проникающем через окна, как будто все это недавно отполировали – включая кожу. В воздухе витал легкий травяной аромат, наводящий на мысль, что парень жжет благовония для создания настроения.

Мне не хотелось думать о хакерах, бывших начальниках объекта и всем прочем. Почему у нас пятерых не могло быть подобного места вдали от остального мира?

Конечно, не считая того факта, что у нас не было завалявшегося миллиарда долларов. Но я бы радовалась и чему-то на пару ступеней ниже по шкале шикарности.

Только вот обсуждать это с ребятами казалось бесполезным, поэтому я продолжила красться по огромным, просторным комнатам, пока не нашла кабинет.

По крайней мере, я предполагала, что это кабинет владельца, потому что в одном его конце стоял стеклянный стол с двумя мониторами и разными другими технологическими штуками. Остальная часть помещения напоминала музей игрушек.

Из всех комнат, что я увидела, лишь эта была без окон – если не считать пару больших световых люков над головой. Проникающий через стекло лунный свет освещал кукол, фигурки героев и статуэтки персонажей, которые стояли на встроенных полках, занимающих три из четырех стен. За столом, на стене без полок, висело несколько карточек в рамках. Наверное, они были из каких-то игр: в верхней половине красовались рисунки, а в нижних – инструкции.

Сюда я и шла. Но нужно найти одну конкретную вещь.

Я подошла ближе, чтобы в тусклом свете осмотреть полки. Мой взгляд остановился на фигурке высотой около восьми дюймов. Она была одета в фиолетовый костюм с черной накидкой и золотыми деталями и все еще находилась в своей коробке.

Очевидно, эта игрушка была очень редкой. Наш хакер и мистер Богатый Чувак когда-то были соседями по комнате, и когда Богатый Чувак съезжал, то украл эту вещь в свою коллекцию.

И наш хакер решил, что это вполне разумно – отправить группу незнакомцев на почти невыполнимую секретную миссию, чтобы ее вернуть.

Закатив глаза от абсурдности всей этой ситуации, я достала водонепроницаемые пакеты, которые заранее спрятала под рубашкой. Коробка с фигуркой поместилась в один из них достаточно глубоко, чтобы я могла без проблем запечатать отверстие.

Для надежности я запихнула все это во вторую сумку, а затем – в нейлоновый рюкзак, который, однако, едва ли был водонепроницаемым. Но он был необходим для того, чтобы спустить мой груз вниз по склону.

Закинув рюкзак на плечи, я туго затянула лямки и застегнула крепление на груди, чтобы все держалось еще надежнее. Затем я поспешила обратно к входной двери, стараясь впитать побольше тепла перед тем, как придется пережить спуск вниз.

Я открыла дверь – и, услышав громкий звук, замерла как вкопанная.

Вертолет быстро снижался, и ритмичный шум его лопастей уже достигал моих ушей. Его огни отбрасывали тонкие, но расширяющиеся полосы на посадочную платформу всего в нескольких шагах от того места, где я застыла.

Гребаные богатые придурки и их слишком толстые стены. Гребаный хакер, который был слишком уверен в расписании богатого придурка.

Каждая секунда моего колебания – это еще одна секунда, на которую я приближалась к поимке. Мне не хотелось узнать, как мистер Богатый Чувак будет разбираться со взломщиком.

Прижимаясь к внешним стенам, я обежала дом, пока не оказалась на противоположной от вертолета стороне. Спрыгнув с настила, я нырнула в бурлящую воду и понеслась вместе с ней к краю обрыва.

Глава 11. Рива

Течение подхватило меня и понесло к водопаду – кажется, даже слишком быстро. В самый неподходящий момент яд Джейкоба достиг мышц, и у меня подвернулась нога.

Я наклонилась вперед, размахивая руками, и чуть не совершила роковой прыжок ласточкой прямо в пруд.

Мое сердце сжалось. Я попыталась броситься назад, но покачнулась в бурлящей воде и почувствовала, что мои ботинки теряют сцепление.

Уже переваливаясь через край, я резко развернулась и вцепилась в дно руками.

Руки погрузились в воду по локти. Одна из них наткнулась на зазубренный кусок камня, и предплечье пронзила вспышка боли.

Я начала задыхаться, но другой рукой мне удалось зацепиться за выступ скалы. Плечо тряслось, по мне хлестал поток воды, и все же я остановила падение.

Руки жгло от боли, но я не могла позволить себе торчать посреди потока. Вертолет наверняка уже приземлился.

Вдохнув побольше воздуха, я стала спускаться с обрыва так быстро, как только могла. Упираясь ступнями, переносила руки к выступам пониже и, ухватившись за них изо всех сил, скользила ногами еще дальше. Чтобы делать небольшие вдохи, пришлось прижиматься лицом к шершавому, скользкому камню.

Стараясь не замечать пульсацию в руках и плечах, я сжала челюсти так сильно, что они тоже заболели.

Гравитация наконец работала не против, а за меня, только вот с излишним усердием. Мне потребовались все силы, чтобы вслед за водопадом не свалиться в неглубокий пруд внизу.

К тому времени, когда я спустилась достаточно низко, чтобы осмелиться спрыгнуть на последние несколько футов, глаза жгло от слез. К счастью, брызги водопада помогли это скрыть.

На подгибающихся ногах я потащилась обратно к берегу. Ребята ушли – наверное, сели в машину, когда увидели приближающийся вертолет. Я была слишком измучена, чтобы начать беспокоиться о том, что они меня бросили.

Независимо от того, как они ко мне относились, им все еще был необходим тот пластиковый супергерой, которого я несла в рюкзаке.

Участок леса, по которому мне предстояло добраться до заросшей дорожки, где мы припарковали машину, был погружен в темноту. Я прокладывала путь скорее по звуку и ощущениям, чем с помощью зрения. Наконец за деревьями впереди я заметила отблеск лунного света на ветровом стекле.

В тот момент, когда я приблизилась, двигатель ожил. Должно быть, за рулем был Андреас, потому что Джейкоб высунулся из окна со стороны пассажира и рявкнул на меня:

– Поехали!

Как будто я возражала.

В свете ходовых огней я протопала к пассажирской двери. Когда я открыла ее, чтобы запрыгнуть на заднее сиденье внедорожника, Андреас развернулся со своего места впереди.

– У тебя идет кровь? – спросил он, озабоченно наморщив лоб.

Я опустила взгляд на свою раненую руку. Камень рассек ткань, и полоска обнаженной кожи вокруг царапины была вся в крови, стекающей на тыльную сторону ладони. Почему-то теперь, когда я увидела, как плохо это выглядит, мне стало еще больнее.

– Совсем чуть-чуть, – небрежно сказала я.

Андреас выругался и потянулся к ключу зажигания, но прежде, чем он успел это сделать, Джейкоб схватил его за запястье.

– Я тоже знаю, как перевязать порез. Нам нужно сейчас же убираться отсюда.

О да. Пока Андреас разворачивался на ухабистой дороге, Джейкоб протиснулся между передними сиденьями, чтобы присоединиться ко мне. Он прихватил аптечку первой помощи, которую один из парней предусмотрительно спрятал в бардачке.

– Я сама могу это сделать, – сообщила я ему, пребывая не в восторге от идеи, что парень, который отправил меня лазать по скалам, будет заниматься моей раной.

– Будет проще, если это сделает кто-то другой, – коротко сказал он. Как будто он был раздражен тем, что я причиняю ему неудобства, хотя он сам на этом и настоял.

Я вздохнула и закатала рукав. Когда мокрая ткань задела царапину, мне пришлось прикусить губу, чтобы не поморщиться. Джейкоб, не осторожничая, взял мою руку и промокнул влагу сложенным кусочком марли.

Затем он замер.

– Ты ведь ее принесла?

Глядя на него, я поморщила нос.

– Как же я могла вернуться без твоего приза. Она в рюкзаке, как и планировалось.

Он раздраженно фыркнул, как будто даже теперь был недоволен, и смазал мою руку антисептическим гелем. Пока жжение распространялось, он обмотал мое предплечье чистой марлей.

Досадно, но, несмотря на то что он был таким придурком, другие части моего тела реагировали на его близость легким покалыванием. Кому-то надо было хорошенько меня встряхнуть.

И мне не следовало хотеть, чтобы это был он.

– Ну вот, все готово, – бодро сказал Джейкоб и отодвинулся на другую сторону сиденья, чтобы оказаться как можно дальше от меня. Можно подумать, это я травила людей своими прикосновениями.

– Ты в порядке, Рива? – спросил Андреас.

Он беспокоится о порезе или о том, какой новый ад мог устроить мне его друг?

Я предположила, что первое.

– Он совсем неглубокий. Скорее неприятный, чем опасный. Хорошо, что я просто потеряла немного кожи, а не расколола череп о дно пруда.

Джейкоб нахмурился, но только на этот раз его негодование было направлено не на меня.

– Этот компьютерный сопляк не должен был говорить, что парня не будет всю ночь, если он не был в этом уверен.

– Возможно, планы изменились в последнюю минуту, – сказал Андреас. – Но, если хочешь, ты можешь поговорить с ним, когда мы придем на встречу. Только не сломай его куклу.

Он сделал паузу, а затем заговорил настолько знакомым мне нетерпеливым тоном, что у меня на глазах вновь выступили слезы.

– Ребят, я когда-нибудь рассказывал вам о человеке, которого однажды видел в метро? Который работал в магазине игрушек?

– Может быть, – пробормотал Джейкоб, но ему не удалось полностью скрыть нотку любопытства в голосе.

Хранители никогда не позволяли нам держать при себе много личных вещей, но Андреас собрал коллекцию совсем иного рода. Каждый раз, отправляясь на задание, он копался в воспоминаниях каждого, кто чем-то привлекал его внимание, и возвращался с самыми потрясающими историями.

Вырулив с трассы на нормальную дорогу, он начал рассказывать.

– Он никогда и не думал, что захочет управлять магазином – особенно магазином игрушек. Он унаследовал его от дяди и, когда впервые об этом узнал, то был откровенно взбешен. Но потом…

Пока Андреас рассказывал свою историю, я свернулась калачиком у окна и закрыла глаза. Сосредоточившись только на его голосе, можно было представить, что мы вернулись в прежние времена.

К тому времени, как он закончил рассказ и включил радио, я погрузилась в сон, вымотанная настолько, что помешать мне заснуть не могла даже мокрая одежда. Дорога обратно в город была долгой. К тому времени, как меня разбудил шум двигателя, ткань почти высохла.

Хакер ждал в подсобке закрытого зала игровых автоматов. Мы трое зашли, и он вскинул голову, нетерпеливо сверкнув светлыми глазами.

Зиан и Доминик тоже встали. Они вроде как стояли на страже, и лица у них были такими напряженными, словно выпили целое ведро кофе, чтобы так долго не спать.

– Ты… – начал выпаливать Джейкоб, но у меня не хватило бы терпения слушать, как он отчитывает парня. Задание закончено. Мы все выжили.

Я помахала, чтобы он замолчал.

– Давай просто покончим с этим.

Встретившись взглядом с хакером, я расстегнула молнию на рюкзаке.

– Мы забрали то, что ты хотел.

Когда я достала фигурку, все еще заключенную в полупрозрачные водонепроницаемые пакеты, лицо парня так просияло, словно я принесла ему эликсир жизни. Он тут же протянул руку, но вмешался Андреас:

– Ты знаешь, что она у нас. Теперь тебе нужно найти для нас информацию. Затем мы рассчитаемся.

– Да, конечно.

Хакер мне улыбнулся.

– Ты не представляешь, как много она для меня значит. Они выпустили всего сотню с такой детализацией, и большинство из них за эти годы уже оказались на помойке. А эту купил мне папа – всего за пару месяцев до того, как рак окончательно его одолел.

О. Может быть, это все же не просто глупая игрушка.

Я неловко улыбнулась и сунула коробку под мышку.

– Пока она у нас, мы будем о ней заботиться.

Он хихикнул, и его улыбка стала хитрее.

– Не сомневаюсь, что так и будет. Если уж ты смогла ее добыть. Хотелось бы мне увидеть тебя в действии.

Я не знала, как на это ответить. Его тон звучал до странности игриво, но не то чтобы я хорошо в таком разбиралась.

Он же не мог в самом деле думать, что я вернулась со смертельной миссии в поисках перепихона, верно?

– Там не на что было смотреть, – ответила я. – Было очень темно.

– Хм.

Хакер придвинулся достаточно близко, чтобы провести пальцами по моему предплечью. Невредимому.

– Но так много забавных вещей может произойти в темноте, особенно с такой девушкой, как…

– Отойди от нее, – зарычал Зиан, протискиваясь между нами так резко, что я отшатнулась назад. Прежде, чем я успела восстановить равновесие, другая рука схватила меня за локоть и оттащила подальше от чрезмерно самоуверенного хакера.

Я оглянулась и увидела, что это был Джейкоб. Своими обжигающе холодными глазами он смотрел на парня с такой же враждебностью, какую излучал Зиан.

– Ее нет в меню.

– Стоп, стоп, – сказал хакер, поднимая руки и отступая на несколько шагов. – Я не хотел никого обидеть. Просто стараюсь не упускать возможностей. Я и не подозревал, что вы в этом смысле вместе.

– Она с нами, – прорычал Зиан, и, хотя я знала, что он не имел в виду ничего такого и что он мог подразумевать, что я их пленница, у меня внизу живота все сжалось.

– Конечно, без проблем. Вот, первый жест доброй воли: у меня уже готовы поддельные документы, которые вы просили.

Он вручил Андреасу поддельные водительские права с нашими фотографиями и датами рождения. Приписанный нам возраст позволял покупать алкоголь – не то чтобы мы планировали напиваться. Возможно, наш настоящий возраст был таким же. Живя на объекте, мы никогда не праздновали дни рождения, но, судя по всему, нам было что-то около двадцати или двадцати одного года.

Хакер сделал еще один шаг назад и легкомысленно отдал нам честь.

– Я продолжу искать для вас информацию… и, возможно, отвечу на телефонный звонок от одного очень разозленного мажора.

При этих словах его губы расползлись в улыбке, которая, однако, сразу же застыла. По его лицу пробежала тень. Не сказав больше ни слова, парень вышел за дверь.

Я смотрела ему вслед, охваченная странным чувством. Хоть фигурка и имела для него особое значение, радость по поводу ее возвращения длилась недолго.

Как много для него значила прежняя дружба? То, что вещь к нему вернулась, не залечит раны, нанесенные в тот день, когда ее украли.

Я оглянулась на парней, с которыми воссоединилась, но каким-то образом оказалась только дальше от них. Все, чего мне хотелось – это забраться под одеяло на своей кровати и представить, что мы могли бы вернуться к самому началу. И что все могло бы обернуться совсем иначе.

Глава 12. Андреас

Рива вела себя совсем не подозрительно – даже когда думала, что она одна. По крайней мере, мне казалось, она не знала, что за ней наблюдают.

Спустя примерно год после ее исчезновения я открыл новую сторону своего таланта – к сожалению, это случилось прямо перед хранителями. Проходило очередное тестирование, я копался в воспоминаниях какой-то женщины, которую они притащили неизвестно откуда, и притворялся, будто не могу найти и половины из того, что им было надо. И вдруг я начал думать о том, как было бы здорово, если бы я мог просто вычеркнуть себя из их воспоминаний.

Технически я мог бы. По крайней мере, если бы мои таланты не были притуплены наркотиками, на которых нас держали. Если бы я действительно этого захотел, то мог бы в ту же секунду просто стереть все воспоминания о моем существовании из каждого разума в мире – кроме собственного, конечно.

И это был бы далеко не первый раз, когда я стер чьи-то воспоминания.

Но я не мог избирательно применять свои способности. Я мог или очищать каждый разум в отдельности, обрабатывая человека за человеком, или уничтожить сразу все воспоминания на свете.

Мне совсем не хотелось, чтобы даже мои друзья не смогли меня вспомнить. И это не избавило бы меня от проблем с хранителями, ведь, увидев меня, они бы поняли, что что-то не так. Да и цифровые записи со мной не исчезли бы.

Все эти мысли беспорядочно проносились у меня в голове, а желание исчезнуть становилось все сильнее. Взглянув на свою руку, я понял, что могу видеть сквозь нее подлокотник кресла, на котором она лежала.

Невидимость должна была быть крайне полезным навыком, но, сам того не ведая, я себя выдал и привлек внимание хранителей. В те несколько раз, когда они уменьшали дозу лекарств настолько, что я мог стать полностью невидимым, они помещали меня в сверхзащищенную смотровую, из которой я никак не смог бы сбежать.

В большинстве случаев, когда я пробовал свои способности у себя в комнате, лучшее, что мне удавалось – это сделать невидимыми одну-две конечности. Этого было недостаточно, чтобы каким-либо существенным образом повлиять на наши планы.

Но несколько дней назад действие лекарств полностью прекратилось, и я чувствовал, что впервые за много лет дышу полной грудью. Когда Джейкоб предложил мне незаметно проследовать за ними с Ривой в ее комнату, а затем остаться и присмотреть за ней пару часов, сделать это оказалось проще простого.

Пока Джейкоб придерживал дверь, я проскользнул за ней в комнату и прислонил свое прозрачное тело в углу, подальше от того места, где она могла бы пройти, ведь я оставался осязаем. И с тех пор я наблюдал.

Но на самом деле смотреть было не на что.

Какое-то время она сидела на своей кровати с тем же серьезным выражением на лице, которое с тех пор, как мы снова встретились, лишь изредка сменялось раздражением. Достала свой кулон, повертела в руках. Затем она опустилась на пол и выполнила серию упражнений, отжиманий и скручиваний, после чего встала и сделала несколько приседаний и выпадов.

Невозможно не оценить силу, которая струилась в ее обманчиво хрупком на вид теле. Когда ее лицо раскраснелось от напряжения, меня слегка бросило в жар.

Но я не какой-нибудь там вуайерист. Когда она решила сменить потную майку на чистую, я отвернулся к стене, пока не убедился, что она закончила.

Не моя вина, что образы того, как могли бы выглядеть ее стройные изгибы, все равно всплывали у меня в голове. Рива являлась единственной девушкой, которую я когда-либо по-настоящему хотел. Даже после того, как во время моих поездок в большой мир у меня появилась возможность познакомиться с другими – пусть и ненадолго.

Неважно, что еще произошло с тех пор, но некоторые чувства просто так не исчезают, как бы этого ни хотелось. Я был почти уверен, что Джейкоб бы со мной согласился, решись он это признать.

Когда шуршание ткани прекратилось, я позволил себе повернуться. Рива подошла к окну и приоткрыла его на несколько дюймов, чтобы в комнату проникло немного прохладного осеннего ветерка.

Отлично. Нам обоим это было на пользу.

Посмотрев на цифровые часы на комоде, я понял, что стою здесь чуть больше часа. Я размял мышцы, проверяя, не начал ли лишаться сил, но не обнаружил никаких признаков того, что невидимость меня изматывает.

По крайней мере, не в этом смысле. В смотровой на объекте я мог часами поддерживать свою способность, и у меня не возникло тех болезненных ощущений, которые появляются, если я слишком долго копаюсь в воспоминаниях людей. Но через некоторое время всегда возникало ощущение, будто я угасал. Что если я пробуду невидимым слишком долго, то никогда не смогу вернуться в нормальное состояние.

Наверняка это была просто паранойя, но я не собирался доводить себя до предела только для того, чтобы проверить это предположение.

Рива снова уселась на кровать и стала лениво листать журнал, который она прихватила во время нашей вылазки в круглосуточный магазин кампуса. Не похоже, чтобы он сильно ее увлек.

Джейкоб будет разочарован, что я не смогу отчитаться о каком-то грандиозном заговоре, который она готовила за своей закрытой дверью.

Я изнемогал от скуки. Можно снова погрузиться в ее воспоминания, но многие из них уже были мне знакомы, ведь я тогда находился рядом. К тому же я не был до конца уверен, смогу ли сохранить свою невидимость, если перестану на ней концентрироваться.

Я достал из кармана гладкий шнурок, который прихватил с собой из магазина одежды, и перекрутил его между пальцами. Один узел, второй, третий… я завязывал их до предела, а потом развязывал и начинал заново.

Обувной шнурок не так хорошо подходил для моей привычки, как нейлоновый шнур, который я хранил в своей комнате на объекте – он недостаточно скользкий, чтобы быстро распутаться, – но это все же сдерживало беспокойный зуд.

Через открытое окно начали проникать тихие отзвуки музыки. Кто-то в одном из соседних коттеджей орал слова энергичной поп-песни, будто специально пытаясь подбодрить соседей.

И Рива начала раскачиваться.

Сначала я не был уверен в том, что это не игра моего воображения, вызванная ритмом мелодии. Но она покачивалась все сильнее, так что стало очевидно: она наслаждается музыкой.

Я не понимал, осознает ли Рива, что двигается в такт. Ее взгляд по-прежнему был прикован к страницам глянцевого журнала.

Затем ее голова начала слегка наклоняться то в одну, то в другую сторону, в то время как плечи двигались в своем ритме. Ее подбородок тоже слегка подрагивал.

Внезапно ее взгляд устремился к окну. Рива резко напряглась, как будто испугалась, что ее вот-вот заметят.

Она встала и закрыла окно, а когда снова плюхнулась на кровать, то стала держаться абсолютно неподвижно.

У меня внутри все перевернулось. Теперь я вспомнил, как мельком замечал ее то тут, то там, когда у нас показывали сериал или фильм с хорошим саундтреком, или когда хранители включали музыку в тренировочном зале, пока мы занимались. Короткие моменты, когда она несколькими грациозными движениями погружалась в мелодию.

Ее недолгое погружение в музыку – единственное, что отличалось от того, как она обычно вела себя при нас. Впервые она расслабилась и ослабила контроль над собой.

Я все еще прокручивал это в голове, когда щелкнул дверной замок, и Зиан сообщил Риве, что пора ужинать. Как и планировалось, он широко распахнул дверь, чтобы я выскочил вперед нее.

К тому времени, как она спустилась на первый этаж, я помогал раскладывать пасту, которую успели приготовить остальные, и каждая частичка меня была настолько непрозрачной, насколько и должна быть.

Я оглянулся на нее через плечо с улыбкой, чтобы скрыть укол вины.

– Ты сильно голодна, Динь?

Когда я использовал старое прозвище, выражение лица Ривы слегка смягчилось, превращая ее из хорошенькой в неземную. Для меня это было настоящим подарком. Сердце замерло.

Я должен был быть осторожен, чтобы не начать постоянно ждать этого подарка – или не наслаждаться им слишком сильно. Стоит только решить, будто знаешь, как все будет, и все тут же переворачивается с ног на голову.

– Совсем чуть-чуть, – сказала она, опускаясь в свое кресло. – Но пахнет вкусно.

Она одарила меня быстрой улыбкой. Наверное, решила, что последние два часа я потратил на готовку, а не на слежку за ней.

– Это все заслуга Доминика, – признал я и слегка толкнул его локтем, пока он брал свою тарелку. Он тоже слегка улыбнулся – уже вторая победа.

Тот факт, что я все еще мог улыбаться так же часто, как и раньше, показывал, как по-разному на нас повлияли последние несколько лет. Едва ли это были веселые времена, и каждый божий день я ощущал пустоту от отсутствия Гриффина, но знал, что ничто из того, через что я прошел, не сравнится с худшим из того, с чем столкнулись другие ребята.

Я хотел помочь хотя бы тем, чем мог – немного отвлечь их от бремени, которое им приходилось нести.

Зиану это тоже было нужно. Он с энтузиазмом уплетал свою пасту, но, когда Рива наклонилась в его сторону, чтобы взять соль, и ее рука почти коснулась костяшек его пальцев, я заметил, как его плечи слегка напряглись. Как замерли его челюсти, прежде чем он продолжил жевать.

Проблеск беспокойства в его глазах.

Нет, я определенно был не единственным, кого завораживало присутствие Ривы, но я даже представить себе не мог, какое смятение это вызывало в нем после… всего.

– Я сказал Дому поджарить дополнительную порцию говяжьего фарша для соуса специально для тебя, Зи! – окликнул я его со своего кресла.

Посмотрев на меня, он закатил глаза, но выражение его лица смягчилось, став почти веселым. Самая маленькая из крошечных побед.

Нужно было продолжать пытаться, ведь впереди меня могли ждать куда более серьезные победы.

Когда мы уже заканчивали есть, раздался стук в дверь. Мы впятером напряглись и повернули головы в сторону входа.

Но так как сразу после этого внутрь не влетела толпа хранителей, срывая дверь с петель и разбивая окна, я усмехнулся и встал, поставив свою почти пустую тарелку на стол. В любом случае враг не стал бы стучать.

Я открыл дверь и увидел на крыльце девушку из соседнего здания – Брук, кажется. Она одарила меня солнечной улыбкой, но ее взгляд устремился мимо меня в сторону комнаты, как будто она что-то искала.

– Рива здесь? – спросила она. – Мы с компанией собираемся куда-нибудь пойти, и я подумала, что она, возможно, захочет с нами.

Джейкоб ни за что на свете не одобрил бы, что Рива может пойти развлекаться с кучей незнакомцев.

– Она погружена в учебу, – сказал я. – Терпеть не может, когда ее прерывают.

Брук прищурилась – всего на мгновение, но этого оказалось достаточно, чтобы я тут же насторожился.

– Вы, мальчики, держите ее на коротком поводке, да? – поинтересовалась она небрежным тоном, который, как я подозревал, на самом деле вовсе таким не был.

Меня охватило дурное предчувствие. Если она убедится, что происходит что-то странное, то может поднять шум, обратиться к руководству кампуса и привлечь к нам внимание, которого мы не хотели.

Я прислонился к дверному косяку, демонстрируя лучшую из своих очаровательных улыбок.

– Нет, она просто очень серьезно относится к учебе. Я постоянно говорю, что ей нужно расслабиться. А куда вы идете? Может быть, я смогу убедить ее взять перерыв на вечер.

Я оказался достаточно убедителен, чтобы на лице Брук промелькнуло замешательство, прежде чем она среагировала и дружески рассмеялась.

– О, мы пойдем в наш любимый клуб в центре города. Для вечера пятницы это уже ритуал.

– И что такого особенного в этом клубе? – спросил я, игриво выгибая брови.

– Нам просто нравится диджей, который работает по пятницам. И до десяти часов напитки стоят по четыре доллара.

– Ну, теперь даже я заинтересовался.

Я одарил ее еще одной улыбкой, и ее веснушчатые щеки окрасил легкий румянец.

Я провел достаточно времени в большом мире, чтобы понять, что, если я захочу произвести нужное впечатление, редко какая женщина сможет устоять. Но мне все равно было не по себе от того, что приходилось отвлекать ее от беспокойства за Риву.

Рива не нуждалась в ее заботе. Я сам о ней заботился.

Эта девушка понятия не имела, через что некоторым из нас пришлось пройти и кто мы вообще такие. Она бы все только усугубила.

Но ее упоминание о диджее вернуло меня к воспоминаниям о том, как Рива у себя в комнате раскачивалась под доносящиеся звуки музыки.

Помочь ей немного расслабиться – не такая уж плохая идея.

У нее тоже должна быть возможность вздохнуть полной грудью.

– Скажи название места, и я посмотрю, что можно сделать, – пообещал я Брук. – Если мои уговоры подействуют, увидимся там.

После того, как я узнал от нее название, Брук ушла; я закрыл дверь и вернулся в столовую, где остальные четверо сидели с настороженными выражениями на лицах.

– По крайней мере, она ушла, – заметил Зиан.

– Пока, – парировал я, хлопая в ладоши. – Я не соврал. Я думаю, нам всем стоит пойти потанцевать.

Я заметил, что Рива напряглась еще сильнее.

Джейкоб тоже.

– Ты, мать твою, издеваешься?

Я бросил на него многозначительный взгляд.

– Думаю, нам всем не помешало бы выпустить пар. Немного успокоим окружающих и покажем, что мы абсолютно нормальные.

Он скривил рот, но не продолжил спор.

– Это не совсем мое, – заупрямилась Рива, крепко вцепившись пальцами в вилку.

Но Зиан оживился – похоже, проникся духом задания.

– Нет, это хорошая идея. Нам все равно больше нечего делать, пока мы ждем этого парня-хакера.

Я посмотрел на Риву с мягкой, но все еще яркой улыбкой.

– Давай, Динь. Мы на свободе. Разве ты не хочешь немного пожить?

– Твоя новая лучшая подруга не успокоится, пока не убедит тебя куда-нибудь с ней сходить, – пробормотал Джейкоб.

После некоторых колебаний Рива усмехнулась.

– Отлично. Давайте сходим в клуб, но только на пару часов.

Глава 13. Рива

Когда мы подошли ко входу в клуб, я одернула края своей толстовки. Из всех надетых на меня вещей только в ней я чувствовала себя комфортно.

Джейкоб наверняка злобно хихикал про себя, когда брал этот блестящий топ на бретельках и до невозможности обтягивающие джинсы. Но даже я не могла поспорить с тем, что мои удобные майки и спортивные штаны – не самая подходящая одежда для клуба.

Как, черт возьми, я позволила парням уговорить меня на это? Ах да, это ведь первый раз, когда они попросили меня сделать что-то, что обычно делают нормальные друзья.

Правда, судя по кислому выражению лица Джейкоба, в наших отношениях едва ли наблюдался какой-то прогресс.

Доносящиеся из клуба пульсирующие басы тоже вызывали у меня дискомфорт, но совсем другого рода. Ритм уже проникал в мои кости, заставляя конечности двигаться в такт.

Но я никогда раньше ни перед кем не танцевала. А здесь меня будут окружать не только незнакомые люди, но и трое из четырех парней, которым я больше всего боялась раскрывать свои немногочисленные секреты.

Мне было не легче от того, что их всего трое, а не четверо, потому что уж кто-то, а Доминик точно не осудил бы мою грацию. Но он не смог бы остаться незамеченным, придя в клуб в парке или даже в плаще, и парни сразу с ним согласились.

Уверена: они знают, что он так тщательно там скрывает. Очередное доказательство того, что я оказалась за пределами круга доверия, который когда-то так прочно всех нас объединял.

Что ж, я не собиралась покорять танцпол. Насколько всем было известно, самое большее, что мне хотелось бы сделать под мигающими огнями клуба – это немного покачаться в ритме.

Вышибала приоткрыл дверь, и нас обдало теплым воздухом с привкусом алкоголя. Был довольно ранний час, но, должно быть, многие разделяли мнение Брук о диджее или испытывали тягу к дешевым напиткам, потому что вся длинная, но узкая комната уже заполнилась раскачивающимися и смеющимися фигурами.

Пространство было выкрашено в темно-фиолетовый цвет, а белые вкрапления под вспышками ультрафиолета придавали ему неземной блеск. Барная стойка, тянущаяся вдоль боковой стены, тоже блестела глянцево-белым, так что расставленные на ней напитки под ультрафиолетом светились, словно какой-то инопланетянский тоник.

По ногам пробежала дрожь: яд продолжал разъедать мои внутренности. Проигнорировав это ощущение, я с высоко поднятой головой продвинулась вперед, осматривая помещение в поисках ярко-рыжих волос Брук.

Я оказалась здесь из-за нее, так что нужно убедиться, что она знает о моем присутствии. Может быть, теперь, когда я приняла одно приглашение, она не почувствует необходимости звать меня куда-то еще.

Наша соседка заметила меня первой – она вышла откуда-то из толпы справа от меня и, широко улыбаясь, взяла под руку.

– Ты здесь! – закричала она сквозь грохочущую музыку. – Рада тебя видеть.

– Я не очень хорошо танцую, – сказала я виноватым тоном.

Она сделала пренебрежительный жест рукой и подозвала меня к бару.

– Возьми себе пару напитков, и ты перестанешь об этом беспокоиться. Здесь готовят лучший «Космо».

Мысль о том, чтобы глотать перебродившую жидкость, вкус которой я ощущала в воздухе, заставила меня напрячься. Хранители несколько раз заставляли нас попробовать алкоголь, чтобы убедиться, что если во время одной из миссий мы столкнемся с ситуацией, когда нам понадобится выпить – или просто решим попробовать из любопытства, – то будем к этому готовы. Но мне никогда не нравилось ощущение тумана в голове.

Я знала, что буду чувствовать себя лучше, если смогу сохранять бдительность.

– Чуть позже, – поспешно ответила я Брук, выигрывая себе немного времени, прежде чем придется задавать вопросы о том, почему я вообще не пью, и искать этому простое оправдание.

– Я выпила немного перед выходом, так что не хочу торопиться.

Это походило на те оправдания, которые я слышала от людей в сериалах, и, похоже, оно сработало и в реальной жизни.

– О, конечно, – сказала Брук без каких-либо признаков беспокойства и схватила меня за запястье, чтобы потащить туда, где танцевали ее подруги.

Девушки неуверенно улыбнулись, а затем продолжили покачиваться в такт музыке. К счастью, в подобных местах люди особо не разговаривали.

Возможно, Андреас действительно поступил весьма умно, предложив нам принять приглашение Брук. Это была возможность показать, что мы – обычные студенты колледжа, но при этом почти не нужно открывать рот.

А скоро мы должны будем уехать из кампуса, и притворяться больше не придется. Во всяком случае, я на это надеялась.

Я раскачивалась из стороны в сторону и двигала руками в такт ритму, чувствуя себя невероятно глупой, но, по крайней мере, контролировала себя. Одна из подруг Брук схватила вторую за руку и покружила ее. Третья опрокинула рюмку и ушла от нас, чтобы заказать еще.

Брук хихикала вместе с ними и подпрыгивала в такт музыке, не делая ничего более замысловатого, чем я, но каким-то образом выглядела так, будто она идеально подходила этому месту. На самом деле почти никто из окружающих людей не исполнял каких-то замысловатых движений.

Мой блуждающий по толпе взгляд остановился на Джейкобе, который стоял примерно в десяти футах от меня. Он развернулся ко мне в профиль, но невозможно было не заметить потрясающе точеные черты его лица, ставшие еще более неземными, когда на его светлые волосы и бледную кожу упали лучи ультрафиолета.

Я оказалась не единственной, кто это приметил.

Рядом с ним крутились несколько девушек в куда более откровенной одежде, чем моя – сплошь корсетные топы без бретелек и плиссированные юбочки. Одна водила ладонью по его руке от плеча до локтя. Другая наклонилась ближе, шепча что-то ему на ухо, и ее накрашенные темной помадой губы изогнулись в игривой улыбке.

Мои пальцы сами собой согнулись, готовясь выпустить когти. Я сжала ладони в кулаки и отвела взгляд.

Превратись я в дикую кошку посреди танцевального клуба, это ни на йоту не помогло бы нашему прикрытию. И кто я такая, чтобы проявлять чувство собственничества к Джейкобу?

Он на сто процентов ясно дал понять, что даже к кусочку использованной жвачки испытывает более теплые чувства, чем ко мне.

Но следующий, на ком остановился мой взгляд, – это Зиан, возвышающийся на пару дюймов даже над самым крупным из окружающих парней. Девушки, обступившие его кольцом, накручивали волосы на пальцы и застенчиво поглядывали на него сквозь ресницы.

Мой желудок сжался, и я снова отвела глаза – но тут же обнаружила, как Андреас игриво улыбается темноволосой девушке в облегающем платье, с которой они вместе двигаются в такт музыке.

Так вот почему он хотел прийти? Вот почему остальные парни согласились? Чтобы найти одну или двух симпатичных девушек для быстрого перепихона?

Это не должно меня беспокоить. Мы никогда не были в таком смысле вместе – неважно, насколько сильно я когда-то желала куда более глубокой связи. Но теперь в моей груди, царапая внутренности, тревожно резонировала знакомая вибрация.

Парни словно нарочно хотели показать, что предпочитают мне любого незнакомого человека.

На мгновение я закрыла глаза, стараясь подавить гнев. К горлу подступила горечь.

Почувствовав легкий толчок в плечо, я подняла взгляд и увидела на себе изучающий взгляд Брук.

– Ты в порядке, Рита?

– Да… да, я в порядке, – пробормотала я и вдруг заметила новый напиток в руке ее подруги.

Возможно, небольшое помутнение рассудка могло бы помочь пережить сегодняшний вечер. Всего один коктейль не должен сильно на меня повлиять.

Но должен притупить острые углы охватившего меня ужасного чувства.

– Думаю, теперь я готова к «Космо», – добавила я, не совсем понимая, что это вообще такое. Если Брук он нравится, то почему бы нет.

Она улыбнулась и пошла со мной к бару, где заказала нам по одному коктейлю. Розовое варево подавалось в невысоком, но широком бокале с длинной узкой ножкой – поднося стакан к губам, я беспокоилась, как бы ее не сломать.

По моему горлу заструилась прохладная жидкость – одновременно терпкая и цитрусово-сладкая, с таким сильным кисловатым привкусом, что я вздрогнула. Я сделала всего несколько маленьких глотков, а затем проследовала за Брук обратно в толпу.

Я продолжила прыгать и покачиваться, периодически делая новые глотки и постепенно осушая стакан. К тому времени, как я поставила его на поднос проходящего мимо работника, раздающего шоты, мою грудь уже не переполняло ничего, кроме мягкого шипения.

Вот так-то лучше. Теперь я могла наслаждаться жизнью.

Казалось, это так естественно – сливаться с басами, позволять мелодии течь по моим конечностям и направлять мои мышцы. Меня охватил восторг.

Я крутилась и подныривала, двигаясь из стороны в сторону, пока музыка, словно идеальный партнер, держала меня в своих объятиях. Она всегда точно подсказывала мне, куда идти и что делать.

Когда одна песня сменилась другой, Брук немного меня подбодрила.

– А ты классно двигаешься!

Одна из ее подруг показала мне большой палец, и я слегка ей улыбнулась.

И чего я волновалась? Все замечательно.

Но мне стало жарко, по спине под толстовкой стекал пот. Все остальные пришли в одежде с короткими рукавами или вообще без них. Мне не помогала даже расстегнутая молния.

Особо не раздумывая, я сняла толстовку. Она тут же выскользнула у меня из пальцев и упала куда-то под ноги ближайшим танцующим, но мне было все равно.

Подняв руки к потолку, я продолжила покачиваться. Без лишней ткани двигаться оказалось куда проще. Создавалось впечатление, что я парю.

Когда я снова посмотрела на Брук, то ее пристальный взгляд оказался прикован к моим рукам. Я бросила взгляд на одну из них как раз тогда, когда танцпол озарила очередная вспышка ультрафиолета. Шрамы, которые обычно выглядели чуть бледнее, чем остальная кожа, мгновенно вспыхнули белым сиянием.

Брук нахмурилась.

– Что с тобой случилось?

Все еще покачиваясь в ритме песни, я стала рассматривать свои руки. У меня было не так уж много шрамов, разве нет? Несколько тут, несколько там. Кучка крошечных порезов у меня под правой рукой были слишком малы, чтобы их вообще заметили с такого расстояния.

– Я много раз дралась, – ответила я, довольная, что могу сказать ей правду, при этом не раскрывая ничего лишнего.

Хмурый взгляд Брук никуда не исчез.

– Зачем?

Я пожимаю плечами:

– Проверить, кто победит. Не волнуйся. Побеждала всегда я!

Я повернулась вокруг своей оси и рассмеялась. Брук подошла ближе, так что мы оказались лицом друг к другу.

– Ты попала в неприятности, Рита? – спросила она с серьезным выражением лица.

Я не хотела, чтобы она так выглядела. Брук была такой милой… Брук должна быть счастлива. Я пришла сюда из-за нее, и я так хорошо проводила время.

– Никаких неприятностей, – заверила я ее с широкой улыбкой. – Я оставила все их позади.

– Если что-нибудь…

Чьи-то пальцы схватили меня за локоть. Я повернулась и увидела стоящего надо мной Андреаса. Его привычная теплая улыбка казалась немного напряженной.

Он тоже решил стать серьезным? Да что с ними со всеми? Я думала, мы пришли сюда повеселиться.

– Привет, – сказал он, на секунду улыбнувшись Брук и снова возвращая свое внимание ко мне. – Ты без толстовки.

– Было слишком жарко, – заявила я ему.

У него на лбу появилась небольшая морщинка.

– Что ж, думаю, она тебе еще понадобится. Давай посмотрим, сможем ли мы ее спасти.

Я подняла кулак в воздух.

– Новая миссия!

Андреас оттащил меня от Брук и ее подруг, но вместо того, чтобы пробираться сквозь толпу танцоров в поисках моей заблудшей толстовки, он потянул меня прямо к дальней стене, где возгласы и болтовня других танцоров не так сильно заглушали наши голоса.

– Сколько ты выпила? – спросил он, оглядывая меня с ног до головы.

Я слегка покачнулась, гадая, смогу ли я заставить его улыбнуться мне так же кокетливо, как он улыбался той девушке.

– Только один коктейль. Это было круто!

К моему удивлению, Андреас стал только серьезнее.

– Думаю, нам стоит вернуться домой.

– Что? – возмутилась я. – Нет. Мы же только-только сюда пришли. Мне так весело!

Не сводя с меня взгляд, он приподнял бровь. По крайней мере, теперь он напоминал привычного, непринужденного себя.

– Правда?

Я уперла руки в бока.

– Да. Очень. Я не могла танцевать с тех пор, как… даже когда я была одна в той камере, то всегда оставалась в кандалах, и мне не нравилось думать о том, что босс может за мной наблюдать… но теперь мне все равно! Я и не подозревала, что танцевать вместе с другими людьми может быть так весело.

На лице Андреаса появилось странное выражение, которое я не смогла распознать. Наверное, он и сам не знал, что чувствует.

Набравшись смелости, я хлопнула его прямо по крепкой груди.

– Почему бы тебе не потанцевать со мной?

– Не уверен, что это хорошая идея, – сухо сказал он.

Я скорчила гримасу.

– Почему нет? Мы могли бы повеселиться. Как раньше.

Меня вдруг охватила меланхолия, и настроения как не бывало. Я снова посмотрела на свою руку – на шрамы, которые заметила Брук, и на те, что поменьше, возле подмышки.

– Знаешь, я хотела быть уверена, – сказала я, проводя пальцами по линиям, оставленным моими когтями. – Выпускала немного дыма, чтобы убедиться, что он по-прежнему полетит в вашу сторону. Что вы все еще где-то там.

Андреас нервно сглотнул, и я оказалась так очарована этим движением, что мои предыдущие мысли улетучились. Я подошла ближе и коснулась его шеи.

– Рива, – грубо сказал он.

– Как же я рада, что нашла вас, – я наклонила голову так, чтобы она легла ему на плечо.

Где-то в глубине души я ждала, что он меня оттолкнет, но в целом мне было все равно. Так или иначе, этого не произошло.

Андреас поднял руки и обхватил меня. Он прижал меня к своему худощавому телу так крепко, что на глаза навернулись слезы, которым я не могла найти объяснение.

От него исходил невероятный аромат – солнечного света и теплого янтаря. Мне хотелось в нем утонуть.

Затем он все-таки отстранился – не оттолкнул, а отстранился, отступая на шаг. Я подняла голову, чтобы посмотреть на него. Он открыл рот и снова закрыл его, и его взгляд устремился на кого-то за моим плечом.

Я повернулась, едва держась на ногах от волны головокружения. Сзади ко мне подошел Джейкоб – он схватил меня под руку, чтобы поддержать, а на его лице застыло такое глупое хмурое выражение, что мне захотелось сразу же его ударить.

Я отдернула руку.

– С тобой я не хочу танцевать. Ты был со мной так груб из-за того, чего я даже не делала.

Джейкоб моргнул – такой пораженный, что с его лица исчезло суровое выражение, – и посмотрел на Андреаса.

– Что, черт возьми, с ней случилось?

Андреас поджал губы.

– Она сказал, что выпила. Только один коктейль, и с ней была та девушка из кампуса, так что вряд ли в стакан что-то подсыпали. Но алкоголь мог каким-то образом вступить во взаимодействие с ядом.

– Точно! – торжествующе воскликнула я, будто Андреас подарил мне козырную карту. Я ткнула указательным пальцем в Джейкоба, который, как бы сильно ни раздражал, так и оставался великолепным. – Ты еще и отравил меня. Точно никаких танцев.

Мои ноги снова задрожали, хотя на этот раз я не двигалась. Прежде чем потерять равновесие, я наклонилась в сторону и оперлась о стену.

– Пол шатается.

Джейкоб выругался себе под нос.

– Черт, она не должна упасть в обморок прямо здесь.

– Не-а, – согласилась я. – Иначе все узнают, какой ты придурок.

Он сердито на меня посмотрел, как будто от этого был какой-то прок.

Я отвела от него взгляд и заметила, что к нам направляется Зиан. Одна из девушек в корсете семенила за ним, хватая за руку. Мне снова стало грустно.

– Он не хочет, чтобы я до него дотрагивалась, но эти девушки, которых он даже не знает…

Андреас сжал мое плечо.

– Все в порядке, Рива. Но нам лучше пойти домой. Ты вроде как… заболела.

Именно так я себя и чувствовала: все крутилось, а желудок, казалось, готовился совершить сальто.

Повернувшись, я увидела Брук. Ее большие добрые глаза от беспокойства стали еще шире, чем обычно.

– Все в порядке?

Ко мне мгновенно вернулось хорошее настроение. Я схватила ее за руку.

– Да! Давай еще немного потанцуем. Домой еще рано, точно тебе говорю. Давай танцевать! – крикнула я так громко, что несколько человек посмотрели в нашу сторону.

Андреас продолжал держать меня за плечо, и это портило все удовольствие.

– Мы думаем, что ей что-то подсыпали, – сказал он Брук. – Она… обычно так себя не ведет, даже когда напивается.

Брук нахмурила брови.

– Не могу поверить, что кто-то… у нас здесь раньше никогда такого не наблюдалось. Я могу помочь довести ее до кампуса. Это все было моей идеей.

– Все в порядке, – произнес Джейкоб холодным, спокойным тоном. – Мы пришли все вместе. Так что отдыхай.

– Я хочу хоть как-то помочь.

– Ты могла бы найти ее толстовку, – предложил Андреас. – Мы до сих пор не знаем, где она.

Казалось, Брук это не убедило, но у меня слишком сильно кружилась голова и путались мысли, чтобы придумать аргумент в свою пользу.

Зиан подошел к Джейкобу – его заискивающая свита наконец-то убралась куда подальше – и, скрестив руки, устремил на меня испытующий взгляд.

– Что такое?

– Она не в себе, – пояснил Джейкоб. – Нам нужно отвезти ее домой, чтобы она могла отоспаться.

– Не хочу спать, – пробормотала я в безуспешном протесте.

И все же Брук отступила.

– Ладно. Если я найду ее толстовку, то положу в ваш почтовый ящик.

– Спасибо, – сказал Андреас, сверкнув зубами. А затем меня вывели из клуба.

Когда меня снова усадили на заднее сиденье, я недовольно заворчала, но затем, расслабившись на мягкой коже, вдруг почувствовала облегчение. Когда машина повернула за угол, моя голова склонилась набок и желудок сжался.

Я подняла руки, чтобы закрыть лицо.

– Я хочу лечь спать, – сказала я. Мой голос был приглушен ладонями.

– Мы над этим работаем, – сказал Андреас. Он остался сидеть сзади, со мной, и теперь ободряюще поглаживал мое плечо.

В коттедже я, шатаясь, с помощью Джейкоба и Андреаса добралась до своей спальни и сразу упала на кровать.

Доминик, все еще закутанный в плащ, тоже был с нами. Его лицо казалось напряженным.

Он сердился на меня? Я не знала, что сделала не так. Я столько всего не понимала.

Из меня вырвался тихий стон, и он осторожно положил руку мне на живот.

– Скоро тебе станет лучше, Рива.

Все остальные ушли. В комнате было темно. Покалывающая энергия потекла из его руки, рассеивая мою тошноту и дрожь в конечностях, но мой разум, казалось, все еще парил где-то далеко.

Он злился на меня, но все равно находился здесь, помогал мне. Такой уж он.

Я хотела, чтобы он был еще ближе. Я хотела его…

Он встал, и я вдруг поняла, что не могу вынести его ухода. Слова вырвались сами собой:

– Знаешь, я скучала по тебе. По всем вам. Но особенно…

Доминик остановился возле двери и посмотрел на меня. Темная фигура в тени.

– Особенно что? – спросил он тихим голосом.

Я старалась подобрать слова, чтобы описать проносящиеся в моей голове воспоминания.

– Когда я осталась одна, то все равно представляла вас четверых. А ты… у тебя всегда находились правильные слова, будто ты обдумал все варианты и нашел лучший ответ. Как ты всегда и делал.

Я сделала паузу, и на меня накатила еще одна волна горя.

– Хотела бы я знать, какие слова подобрать, чтобы починить все, что я сломала.

Доминик молчал так долго, что я почти забыла о его присутствии в комнате. От усталости веки сами собой опустились.

Но тут моих ушей достиг его голос – ровный, но немного грубоватый:

– Не беспокойся об этом. Все было сломано задолго до того, как ты что-то сделала.

Его слова заставили меня нахмуриться. Дверь со щелчком закрылась, и я погрузилась в зыбкий сон.

Глава 14. Доминик

Бархатцы источали острый аромат – такой же яркий и дерзкий, как цвет их оранжевых лепестков. Я вылил остатки воды из маленькой лейки на грядку, а затем сел на ступеньку рядом.

Когда я вдохнул их яркие краски и жизнь, тугой узел в моей груди немного расслабился. Я не знал, посадили ли их студенты, которые тут жили прежде, или за садом обычно ухаживают сотрудники кампуса, но я хотел воспользоваться тем небольшим спокойствием, которое находил в уходе за ними.

Единственными растениями, с которыми мне приходилось иметь дело на объекте, являлись те, которые, по мнению хранителей, я должен был уничтожить. А потом, когда этого оказалось недостаточно…

Я выбросил эти воспоминания из головы и прислонился к ступенькам так плотно, как только мог, не вызывая неприятных ощущений в спине.

В доме за моей спиной происходило много вещей, с которыми я не мог ничего сделать, но, с другой стороны, уже давно стало ясно, что мои таланты гораздо более поверхностны, чем кому-либо из нас хотелось бы думать. Разрушение, с которым мы столкнулись, имело корни, уходящие гораздо глубже, чем наши физические тела.

И Рива…

Прежде чем мои мысли успели сильно углубиться в этом направлении, звук прерывистого дыхания заставил меня поднять голову. Когда я встал на ноги, то увидел, что по расположенной за коттеджами аллее бежит Джейкоб.

Кажется, пробежка вышла так себе. Он сильно хромал, и его лицо приобрело восково-желтый оттенок.

Я сдержался, чтобы не скорчить гримасу. Как бы глубоко ни таились самые серьезные травмы, Джейку нравилось поднимать их как можно ближе к поверхности.

– Все нормально, нормально, – хрипло пробормотал он, поднимаясь по ступенькам черного хода. Странно слышать это от человека, который выглядел так, словно только что восстал из могилы. Пошатываясь, он стал подниматься по лестнице, и я схватил его за руку.

Хоть он и был вымотан, но все же бросил на меня свой самый острый взгляд.

– Я в порядке.

Конечно, как же. Так же в порядке, как и все те дни, когда падал на дорожку в тренировочном зале – волосы и одежда насквозь промокли от пота, грудь вздымалась от напряженного дыхания.

Хранители оттаскивали его и заставляли пить воду – и делать все остальное, что ему было нужно. Теперь рядом был только я.

Но он даже не задумался об этом перед тем, как снова решил довести свое тело до всех мыслимых и немыслимых пределов.

В тот момент, когда по мне пробежала вспышка негодования, я увидел, что ему стыдно. Я знал, почему он так наказывает себя – и от чего хочет убежать.

Как будто в этом имелась хоть какая-то его вина. Единственный человек, который, возможно, сумел бы спасти Гриффина – это я.

И я этого не сделал. Я даже не оказался достаточно близко, чтобы попытаться.

Так что я подал Джейкобу руку и, не обращая внимания на ощущения в спине, поддерживал, пока тот на подкашивающихся ногах шел в гостиную. Остальные ребята торчали где-то в других комнатах. Наверное, это и к лучшему.

Джейкоб фактически объявил себя лидером нашего отряда. Так что, увидь они его полумертвым, это не поспособствовало бы поднятию морального духа.

Джейкоб, раздраженно ворча, все же позволил мне опустить его на диван.

– Мне просто нужно немного воды, – пробубнил он.

Я налил ему стакан и, пока он пил, сел рядом. На самом деле он не довел себя до предела, как раньше. Но, судя по положению ног, одна икра все еще его беспокоила.

– Ты растянул мышцу, – сказал я.

Он слабо, неловко отмахнулся.

– Ничего страшного.

Это будет очень даже страшно, выследи нас хранители. Если он порвал мышцу, на полное заживление могли уйти недели.

Если бы все происходило естественным путем.

Я не задавался вопросом, делать мне это или нет. Я мог, и я был нужен Джейку. Большего не требовалось. Но в комнате вокруг нас не оказалось ничего живого.

Я подумал о бархатцах. Представил, как ломаю пару их стеблей, и внутренне поморщился.

Нет, я мог сделать все сам.

Когда я наклонился, чтобы положить руку на голень Джейкоба, он опустил свой стакан.

– Дом, тебе правда не стоит…

– Я это сделаю, – перебил я таким твердым голосом, каким никогда с ним не говорил. – Если ты не хочешь, чтобы мне приходилось тебя лечить, тогда не мучай свое тело.

Мне снова стало стыдно за нотки обиды, которые проскользнули в моем тоне, но Джейк просто смиренно вздохнул, принимая критику. И затем, когда я направил немного внутренней энергии через его штанину прямо в плоть, он тихо сказал:

– Прости.

Я нашел в себе силы улыбнуться. Даже несмотря на бурлящее разочарование, меня радовало то, что я могу ему помочь.

– Не беспокойся об этом. Как ты и сказал, ничего страшного.

Надавливая рукой, я ощутил мышцы и волокна поврежденных тканей. Закрыв глаза, я сделал так, чтобы они снова соединились, разгладились и укрепились.

Моя сила вытекала из меня потоком тепла и в то же время сжимала мои внутренности. В конечностях появилось покалывание – небольшие уколы дискомфорта тут и там распространились по всему моему телу.

Ничего страшного.

– Хорошо, – сказал Джейкоб через несколько секунд. – Сейчас все хорошо. Тебе не нужно продолжать.

Беспокойство, которое сквозило в его голосе, заставило все внутри меня сжаться.

Он хоть представлял, как сильно я за него беспокоился? Каждый раз, когда он вот так изматывал себя до предела, то рисковал перейти за какую-то грань, откуда не сможет вернуться.

Я догадывался, что он не с нетерпением ждал того дня, когда это произойдет.

Но я не знал, что ему сказать. Рива вчера вечером заявила, что у меня всегда находились правильные слова. Но ее с нами не было, и она не видела, что происходило.

Я не знал, станет Джейкобу лучше или хуже от тех комментариев, что мелькали у меня в голове, поэтому я держал рот на замке.

Он только-только развалился на диване, как по лестнице с грохотом спустились Андреас и Зиан.

– Наш хакер написал, – объявил Андреас, размахивая телефоном. – У него есть что-то важное на Урсулу Энгель. Мы можем встретиться с ним сегодня вечером, чтобы отдать ему игрушку и узнать все подробности.

Джейкоб сел немного прямее – все еще бледный, но слегка воодушевленный перспективой прогресса в наших поисках. Он откинул влажные волосы с глаз.

– Хорошо. Это уже что-то.

Зиан нахмурился.

– Рива сможет пойти после того, что вчера произошло? Думаю, один из нас мог бы остаться здесь с ней…

Джейкоб покачал головой, скривив губы в усмешке.

– Если он увидит не всех, то что-то заподозрит. Тем более он обратил на нее внимание.

Не знаю, к кому в большей степени относилось появившееся в его голосе раздражение – к девушке наверху или к хакеру.

– Судя по тому, что я почувствовал, все эффекты от алкоголя уже должны пройти, – вставил я.

– И если она не хотела нарушать наши планы, ей с самого начала не следовало налегать на выпивку.

Тон Джейкоба заставил меня напрячься. Может, я и злился из-за прошлого, но даже я видел, что он несправедлив: откуда Рива могла знать, что один-единственный напиток плохо взаимодействует с ядом, которым он сам же решил ее отравить?

Но едва ли замечание на этот счет могло принести пользу. Так же, как и вопрос о том, действительно ли нам поможет информация, которую раскопал этот хакер.

Возможно, это ни к чему нас не приведет, но мы должны хотя бы попробовать. Если не пытаться найти ответы, то какой смысл вообще продолжать ту жизнь, которую нам навязали хранители?

Я заставил себя подняться на ноги.

– Прежде, чем мы отправимся, я прослежу, чтобы она пришла в себя. Во сколько нам нужно выехать?

Минуло всего несколько секунд после того, как мы вышли из машины, и я уже начал жалеть, что не остался дома. Ночной воздух был таким холодным, что в расстегнутой куртке не казалось так жарко.

Я подошел ближе к тихим зданиям, выстроившимся вдоль обшарпанной торговой улицы у промзоны, где хакер предложил встретиться. Окутывающие меня густые тени немного успокаивали нервы.

Если меня никто не увидит, то и вопросов никаких не возникнет. Никто даже не сможет заметить тяготившей меня странности.

Не то чтобы здесь за нами следило много любопытных глаз. По улице разносились голоса нескольких женщин, которые, пошатываясь, вышли из бара позади нас, но они оказались единственными людьми поблизости.

Зиан настороженно осмотрел дорогу и темные здания вдоль нее.

– Мы не могли припарковаться прямо у места встречи?

Андреас провел рукой по голове, рассыпая свои жесткие кудри.

– Он четко сказал, чтобы мы припарковались как минимум в двух кварталах. Думаю, он немного параноик.

Рива издала короткий смешок, который привлек мое внимание. Она, как обычно, шла в нашем окружении, позади Андреаса и Джейкоба и впереди меня и Зиана – как будто в этот момент у нас действительно были какие-то основания подозревать, что она собирается наброситься.

Она сразу поймала мой взгляд. Честно говоря, в ее присутствии мне требовалось прилагать сознательные усилия, чтобы не следить за каждым ее движением.

Казалось, даже малейший взмах руки по воздуху отражался на моей коже так, будто она ко мне прикоснулась.

Иногда это ощущение вызывало желание прикоснуться к ней в ответ, притянуть ее к себе как можно ближе. Но всякий раз вместе с этими мыслями в моей голове появлялись и другие образы: о том, как изменилось бы выражение ее лица, если бы она увидела меня целиком, или о той ночи четыре года назад, когда Гриффин лежал при смерти…

Мое сердце начало каменеть, а ребра, казалось, сжали его крепкой хваткой.

Вчера вечером она сказала, что хотела бы починить то, что сломано, но некоторые вещи починить невозможно. Нет, во многих наших проблемах Рива была не виновата, но то, что она все это сказала, хотя сама же и разнесла нашу сплоченную группу вдребезги… при воспоминании об этом руки сжались в кулаки.

Как я мог чувствовать нечто подобное, но в то же время пребывать в терзающей меня уверенности, что ее место – среди наших разбитых осколков?

Вместо того, чтобы смотреть по сторонам, я терялся в этих мыслях. Поэтому мужчина, который, пошатываясь, вышел из тени возле одного из баров, мимо которого мы проходили, застал меня врасплох.

Судя по кислому запаху, доносящемуся из переулка, и по тому, как он подтянул джинсы, он только что мочился на землю. Это все, что я успел заметить, прежде чем он свистнул и попытался схватить Риву за задницу.

Во мне вспыхнула ярость. Несмотря на то, что вокруг меня было трое парней, куда более умелых в драке – не говоря уже о самой Риве, – мой кулак взлетел прежде, чем я осознал, что делаю.

Я ударил его прямо в лицо, задев щеку и кончик носа. Костяшки пальцев засаднило, а его голова резко откинулась в сторону, и изо рта вырвался болезненный стон.

Спустя секунду Зиан оказался рядом, но тот придурок уже шаркал прочь, ругаясь себе под нос и прижимая ладонь к лицу.

Я опустил руку и секунду смотрел на нее, будто часть моего тела сама могла ответить, что это было. Слабый гул ярости у меня в животе все еще не затих.

Рива повернулась и уставилась на меня. Когда я нерешительно встретился взглядом с ее яркими карими глазами, она одарила меня кривоватой улыбкой.

– Я могла бы сама поколотить его и поберечь твою руку. Но спасибо, что защитил мою честь.

Джейкоб фыркнул, и мне стало еще более неловко.

– Ага, – пробормотал я, опуская голову.

Но я помнил, как отреагировал Джейк, когда парень-хакер начал приставать к Риве. Я бы не удивился, если бы он и сам ударил этого придурка, не увидь я его первым.

Она принадлежала нам. Она покинула нас, но теперь вернулась и вновь стала нашей.

Даже если мне не нравилась эта мысль, она тлела где-то в глубине моего черепа.

За остальную часть короткой прогулки до закрытого ресторана, где мы должны встретиться с хакером, никто больше не произнес ни слова. Задняя дверь, как и было обещано, оказалась не заперта.

Мы зашли в комнату – куда более маленькую, чем в тот раз, и пустую, если не считать пары пустых полок и запаха черствого хлеба. Зиан остался сторожить у выхода, а Джейкоб немедленно направился к внутренней двери, чтобы проверить ее в качестве пути к отступлению.

Когда он дернул дверную ручку, кто-то начал дергать ее с другой стороны. Он отступил на шаг, чтобы хакер мог войти к нам в комнату.

Скрестив руки на груди и выпучив глаза, парень всех нас оглядел. Его внимание сосредоточилось на сумке, которую Зиан перекинул через плечо.

– Где моя оплата? – спросил он.

Зиан достал фигурку из коробки, но не выпустил из рук.

Андреас наклонил голову.

– Где наша информация?

Хакер повернулся к нему:

– Вашу цель было трудно отследить. Кто-то проделал большую работу по заметанию ее следов. Она, должно быть, важная персона. Но они оказались недостаточно хороши, чтобы сравниться со мной.

– Итак, что ты нашел? – спросил Джейкоб резким тоном.

Хакер пожал плечами, как будто наше нетерпение для него ничего не значило.

– Я смог подтвердить, что она работала в очень засекреченном филиале одной охранной компании. Начала примерно тридцать лет назад и оставалась там в течение нескольких лет. У меня есть адрес их офиса. Я не знаю, что с ней случилось после этого, но у людей там, возможно, найдется для вас больше ответов.

Должно быть, сразу после этого она начала работать на объекте. Временные рамки вполне подходили.

Мое сердце начало биться быстрее. Джейкоб жестом подозвал Зиана поближе, и крупный парень подошел, неся в руках фигурку.

Хакер достал из кармана сложенный лист бумаги.

– Полный маршрут и координаты, – сказал он. – Все как надо.

– Надеюсь, что так, – пробубнил Джейкоб.

Андреас вытянул руку. Когда хакер одной рукой протянул ему бумагу, то другую протянул к коробке. Обмен произошел одновременно.

Хакер одарил нас всех широкой улыбкой.

– Приятно иметь с вами дело.

Затем он снова исчез за дверью заброшенного ресторана.

Пока Андреас разворачивал бумагу, у меня перехватило дыхание.

– Что ж, – заключил он. – Давайте посмотрим, куда мы направимся завтра.

Глава 15. Рива

С каждой минутой, что мы провели в дороге по местности, которая напоминала мне леса вокруг объекта, у меня по спине все сильнее бежали мурашки. Мы словно возвращались назад, приближаясь к людям, от которых нам следовало убегать.

Информация, которую Андреас получил от хакера, не давала никаких оснований полагать, что эта компания связана с хранителями или объектом, который мы покинули. Урсула Энгель закончила работать там двадцать четыре года назад, то есть по крайней мере за пару лет до того, как мы могли быть зачаты.

Но это не означало, что никакой связи не существовало или что хранители ничего не знали о прошлой работе своей бывшей коллеги и что мы могли ее разыскать. Мы понятия не имели, как много они знали или не знали.

Теперь было бы как нельзя кстати, если бы Джейкоб оказался прав и меня посвятили в секреты хранителей.

Пока Андреас вел машину, Джейкоб сверялся с GPS на телефоне, который они все делили между собой. Когда мы проезжали по особенно густому участку леса, он поднял руку вверх.

– Мы почти на месте. Это в паре миль к северо-востоку отсюда.

Зиан, сидевший на среднем сиденье, наклонился вперед:

– Может, поедем через заросли? Мы не знаем, насколько тщательно они контролируют местность.

Джейкоб кивнул.

– Давайте найдем подходящее место, чтобы остановиться, а остальное расстояние преодолеем пешком. Будьте начеку, отслеживайте любые признаки охраны.

Он многозначительно оглянулся на меня, хотя посреди леса уши Зиана могли уловить любой патруль куда быстрее, чем мое обостренное обоняние. Тем более что, насколько нам известно, у тех, кто охранял территорию вокруг этого здания, еще не возникло причин для беспокойства.

Я не могла отделаться от мысли, что это какой-то намек на то, что я уже один раз облажалась – тогда, в клубе. В голове все было как в тумане, но ничего ужасающе постыдного не вспоминалось. И все же он ясно дал понять, что я опозорила себя и чуть не поставила под угрозу нашу миссию.

Стараясь сдержать румянец при воспоминании об этом, я кивнула. Я здесь, и он должен знать, что я готова помогать всеми силами.

Даже если я на самом деле не думала, что нам вообще стоит так рисковать.

Примерно через минуту обочина расширилась настолько, что Андреас мог полностью съехать с дороги. Мы выбрались из машины, как можно тише закрыв двери, и отправились в гущу леса за Джейкобом и картой в его телефоне.

Все мы знали, как бесшумно передвигаться по любой местности – если только не надо спасаться бегством. Слабый шелест нашей одежды и скрип шагов сливались со звуками дикой природы.

Свежий сосновый аромат, доносимый легким прохладным ветерком, немного меня успокоил. Мы больше не находились под надзором хранителей. Мы гуляли на свободе.

Мне оставалось лишь надеяться, что в этот самый миг мы не возвращались прямиком в наши клетки.

Когда мы приблизились к нужной точке, Джейкоб совсем замедлился, и остальные последовали его примеру. Мы крались между деревьями, пока не увидели впереди расчищенный участок.

Это место оказалось совсем не похоже на объект. Здесь вообще не было забора, не говоря уже об электрическом напряжении и колючей проволоке. Строение из простого коричневого кирпича, с наклонной крышей, стоящее посреди заросшей травой поляны, больше напоминало обычный домик, чем какое-то предприятие. Будучи едва ли вдвое выше обычного одноэтажного дома, оно вполне могло уходить глубоко под землю.

На краю поляны перед зданием стоял мужчина в серой униформе. В нескольких шагах от него узкая подъездная дорожка заходила на небольшую стоянку, на которой стояли два автомобиля: седан и джип. Мужчина небрежно засунул руки в карманы, но я не сомневалась, что он прекрасно знает, как пользоваться пистолетом, который висел в кобуре у него на бедре.

На нем не было никакого металлического шлема или брони. На нем не было ничего, что напоминало бы мне о том, как одевались хранители. Я еще немного расслабилась.

Может, эти люди и опасны, но, по крайней мере, они не те, от кого мы бежали.

Повинуясь жесту Джейкоба, мы продвинулись дальше вдоль поляны, пока не убедились, что дежурил еще только один охранник, прогуливающийся взад и вперед позади здания. Судя по скучающему выражению лица, он не ожидал каких-то серьезных неприятностей.

Почему-то я не смогла найти в себе сил почувствовать к нему особую жалость. Возможно, эта компания и не связана с нашим объектом, но если они наняли кого-то, кто в конечном итоге помогал им управлять, то я сомневалась, что они самые замечательные люди во Вселенной.

Мы отступили поглубже в лес, чтобы посовещаться.

– Так как у нас есть время, а охранники стоят так, что не видят друг друга, я могу вырубить их одного за другим, – прошептал Джейкоб. – Затем мы свяжем их и заткнем рты кляпами, чтобы они не могли встать у нас на пути, когда придут в себя.

Он бросил взгляд на Зиана, у которого на плече висела сумка с заранее приготовленными кусками веревки, а также другими вещами, которые, по мнению парней, могли понадобиться. Андреас уже взял себе одну из веревок и теперь вязал на ней узлы.

Мы вернулись к краю поляны, но остались в тени, вне поля зрения охранников. Я сомневалась, что Джейкоб имел в виду, говоря, что вырубит их. Может, он собирался с помощью телекинеза швырнуть им в головы камень или что-то такое. Его лицо сосредоточенно застыло.

Охранник удивленно охнул и, широко распахнув глаза, плотно сжал губы.

Его руки потянулись к горлу. Пока он хватался за свою шею, издаваемые им сдавленные звуки становились все тоньше, щеки посинели… как будто его душили.

Я не увидела у него на горле никаких следов, и тогда меня осенило. Джейкоб использовал свой талант гораздо более тонким способом. Он либо сжимал дыхательные пути прямо внутри тела, либо делал так, чтобы воздух не входил и не выходил из легких.

И то, и другое произвело бы одинаковый эффект.

Охранник попытался побежать за помощью, но его ноги подкосились. Пошатываясь, он направился к задней части здания без окон.

Когда я поняла, что он собирается сделать, сердце бешено забилось. Он хотел подойти к стене, чтобы стукнуть по ней и привлечь внимание другого охранника – или людей, которые находились внутри.

Угроза того, что нас обнаружат, не оставила мне времени на раздумья. Я бросилась вперед, пробежала по небольшому газону и оттащила мужчину от здания как раз в тот момент, когда его ноги окончательно подкосились.

Когда мужчина упал без сознания, Зиан подхватил его вместе со мной – не то чтобы мне понадобилась помощь, чтобы удержать вес обычного человека. Мы осторожно положили его на траву, и Зиан связал ему руки веревкой. Затем мы отнесли мужчину под укрытие деревьев.

Джейкоб наблюдал за нами с непроницаемым выражением лица. На секунду его пристальный взгляд задержался на мне. Он опустил голову – всего на мгновение – и пошел по поляне в сторону другого охранника.

Что ж, мне показалось, лучше так, чем если бы он начал плеваться ядом, будто я пыталась саботировать миссию, а не спасала его задницу.

Когда Джейкоб перекрывал доступ к воздуху второму охраннику, то одновременно подталкивал его к лесу, так что потенциальная катастрофа не повторилась. Спрятав его среди деревьев, мы подошли ко входной двери здания.

Мгновение Зиан всматривался в нее с отстраненным выражением лица.

– По ту сторону никого нет, – тихо сказал он.

– Все равно будьте начеку.

Джейкоб повернул ручку двери, и я услышала, как под натиском его способностей отперся замок.

Мы приготовились. Во время долгой поездки сюда мы обсудили, что нужно будет допросить работающих здесь людей, и, значит, они были нужны нам живыми. Но я понимала, что если придется выбирать – либо мы, либо они, – то каждый из нас мог пойти на убийство.

В моем сознании промелькнул образ искореженных тел и брызг крови, и желудок сжался.

Джейкоб открыл дверь. Расположенный за ней коридор со светло-серыми стенами оказался пуст. Как и сказал Зиан, никто не выбежал нам навстречу. Изнутри доносился слабый звук, как будто кто-то щелкал компьютерной мышью.

Мы крались дальше: Джейкоб и Зиан впереди, я посередине, Андреас и Доминик за мной. Даже теперь, когда у нас имелись дела поважнее, ребята продолжали за мной следить.

Зиан смотрел сквозь каждую из дверей, мимо которых мы проходили, и давал знак, что все чисто. Первые комнаты, в которые мы заглянули, вообще оказались не заперты. За ними располагались своего рода апартаменты – студии с двуспальной кроватью, диванчиком напротив телевизора и мини-кухней с крошечным столиком. Все они были почти одинаковыми, за исключением нескольких разбросанных личных вещей и украшений для интерьера.

– Должно быть, сотрудники живут прямо здесь. По крайней мере, часть времени, – сказал Доминик себе под нос.

Рабочие помещения, похоже, находились в задней части здания без окон. Мы прошли мимо кладовки, полной коробок с пробирками и латексными перчатками, и добрались до двери, из-за которой доносились щелчки мыши.

Зиан посмотрел сквозь стену и поднял два пальца.

– Ученые, – пробормотал он совсем тихо, на выдохе.

Тогда, наверное, они не вступят в бой.

Джейкоб оглядел всех нас, словно проверяя, готовы ли мы. Он положил руку на ручку двери, но она, видимо, тоже оказалась не заперта, потому что я не услышала звука отпираемого замка.

Мы ворвались в лабораторию, уставленную гладкими черными столешницами с микроскопами и другим научным оборудованием, названий которого я не знала. Две фигуры в лабораторных халатах и защитных очках застыли прямо на своих рабочих местах, а затем, мгновение спустя, потянули руки к карманам.

Этот жест вызвал у меня тревогу еще до того, как я заметила очертания пистолетов. Зиан бросился на мужчину, который стоит чуть дальше, а я перепрыгнула через один из столов, чтобы наброситься на женщину, которая была ближе.

Она упала на пол с тихим стоном и вздрогнула, когда я отбросила пистолет в сторону. Андреас тут же оказался рядом и забрал ее пистолет, а затем и тот, который Зиан отнял у мужчины. Один из них он передал Доминику, а затем посмотрел вниз, на наших пленников.

От распластавшейся подо мной женщины исходил запах страха.

– Кто вы, черт возьми, такие? Что вы здесь делаете?

Голос казался совсем юным. Я приподняла ее очки, чтобы как следует разглядеть лицо, обрамленное короткими каштановыми волосами, и обнаружила, что смотрю на женщину, которая была едва ли старше большинства студентов колледжа, среди которых мы прятались.

Андреас поморщился.

– Она вряд ли что-то знает о том, кто работал здесь два десятилетия назад.

Он подошел ближе к мужчине, которого прижал Зиан, и покачал головой.

– Ни один из них не мог быть здесь в то время.

– Все равно проверь их, – сказал Джейкоб.

– Проверить нас на что? – потребовал парень. – Мы просто выполняем приказы, мы не…

Зиан зажал своему пленнику рот ладонью. Когда женщина начала верещать, я сделала то же самое с ней. Мы с Зианом обменялись взглядами. Он выглядел раздраженным, и в мой груди зародилось странное, но такое долгожданное ощущение взаимопонимания.

Так и должно быть: мы вместе работали ради достижения общих целей.

Андреас опустился на колени рядом с женщиной. В его глазах появился красноватый отблеск, и я поняла, что он начал искать в ее воспоминаниях что-то об Урсуле Энгель.

По выражению его лица быстро стало ясно, что, как и ожидалось, он ничего не нашел. Он подошел к мужчине, и, немного его поизучав, снова выпрямился.

– Они никогда с ней не встречались.

Джейкоб прищурился.

– Вы здесь только вдвоем работаете?

Женщина подо мной кивнула, и мгновение спустя мужчина сделал то же самое.

Доминик нахмурился.

– В одной из студий висела семейная фотография – и все азиаты. Ни один из этих двоих не подходит, как и охранники.

Ого, сколько внимания он уделил деталям. Мы все замерли, прислушиваясь к любым признакам присутствия в здании других людей.

Наши пленники хранили молчание, но после слов Доминика запах стресса усилился. Того, кому принадлежала та фотография, сейчас могло здесь и не быть. Но я готова была поспорить, что это не так.

– Мы должны обыскать другие комнаты, – предложила я.

Посмотрев на меня, Джейкоб нахмурился, но этот шаг был самым логичным. Он сделал знак Зиану.

– Давай свяжем их и заткнем рты, а потом пойдем дальше. Убедись, что у них больше нет оружия. И телефонов. Если других вариантов не останется, мы еще сможем расспросить их попозже.

Я подумала, что мы могли хотя бы выяснить, над чем они здесь работают. Правда, невозможно было узнать, имело ли это реальное отношение к тому, чем Урсула Энгель занималась здесь почти два с половиной десятилетия назад.

Как только ученые оказались связаны, мы рискнули пойти дальше по коридору, где расположилось лишь несколько дверей.

Первая вела в архив – комнату, где все полки ломились от учебников, папок и коробок, а вторая – просто в уборную.

Зиан посмотрел сквозь следующую дверь и, нахмурившись, покачал головой. Распахнув ее, мы увидели еще одну лабораторию. Здесь располагалась стойка и два компьютерных стола, но никого не было видно.

Я зашла внутрь. Нервы натянулись до предела. Женщина, которую я поймала, беспокоилась, что мы кого-то найдем. Что мы упускали?

От этих мыслей меня отвлек слабый привкус воздуха. Его отравлял запах адреналина – совсем свежего.

Недавно здесь кто-то был, а теперь его нет.

По крайней мере, мы никого не видели.

Парни начали отступать, но я махнула, чтобы привлечь их внимание. Они смотрели, как я пробиралась дальше в комнату. Джейкоб – с нескрываемым скептицизмом, остальные – с любопытством.

Обойдя комнату и сделав несколько вдохов, я остановилась там, где след ощущался сильнее всего. Моего носа достиг слабый, но еще более свежий запах.

Я указала на стену за столом и повернулась, чтобы одними губами сказать ребятам:

– Там кто-то есть.

Зиан подбежал ко мне. Его глаза расширились – должно быть, он смотрел сквозь стену, чтобы подтвердить мои подозрения. Он подозвал Джейкоба и указал туда, где, по всей видимости, располагался механизм для открытия комнаты безопасности.

Люди, которые управляли этим местом, оказались не готовы к таким, как мы. Сосредоточившись на стене, Джейкоб щелкнул пальцами, и скрытая панель с жужжанием отделилась от края стены, к которому она вплотную прилегала.

Зиан уже успел разглядеть женщину, которая сгорбилась в углу узкой комнаты за стеной, и в ту секунду, когда панель скользнула в сторону, он бросился на нее и выхватил из ее рук винтовку.

Когда он отбросил оружие, она вздрогнула и прижалась спиной к стене.

Должно быть, это она жила в комнате с фотографией, которую видел Доминик. Женщина походила на китаянку или, может быть, вьетнамку. Ее гладкая бежевая кожа контрастировала с персиково-коричневой кожей Зиана, но их округлые черты лица были чем-то схожи.

В ее черных волосах проглядывали седые пряди, а в уголках глаз и у рта уже появились крошечные морщинки. Она определенно была достаточно взрослой, чтобы знать Энгель. Если, конечно, она тогда здесь работала.

Чтобы она не попыталась встать, Зиан схватил ее за запястья. Затыкать ей рот кляпом не было необходимости: звать некого.

– Мы здесь не для того, чтобы тебе навредить, – грубо сказал он ей. – У нас просто есть несколько вопросов.

– Я не торгуюсь с террористами, – огрызнулась она.

Андреас засмеялся.

– Тогда хорошо, что мы – не они. Наоборот, мы стремимся избавиться от террора.

Он подошел и присел на корточки рядом с Зианом.

– Вы случайно не работали вместе с женщиной по имени Урсула Энгель?

Вспышка удивления, которую женщина не смогла подавить, подняла во мне волну триумфа. Наконец-то мы могли получить ответы.

Андреас больше ничего не стал спрашивать вслух. Он пристально посмотрел женщине в глаза и начал перебирать все ее воспоминания о той, о ком шла речь.

Наша пленница вздрогнула и попыталась отвернуться, но Андреасу не требовался зрительный контакт.

– Тебе все равно некуда деваться, – сказал Зиан, продолжая сжимать ее запястья.

Андреас начал говорить – так отстраненно, будто находился в трансе. Наверное, в некотором роде так и есть, ведь он все еще рылся у нее голове.

– Похоже, они проработали вместе чуть больше двух лет. Доктор Гао упомянула об этом, когда Энгель собиралась уходить. Судя по их разговорам, они работали над «соединениями» и «химическими усовершенствованиями» для улучшения способностей солдат во время боя: силы, остроты зрения и тому подобного.

Доктор Гао извивалась в хватке Зиана, но это было бесполезно. В панике она начала шипеть:

– Что ты делаешь? Как ты…

Зиан закрыл ей рот рукой. Андреас продолжил копаться в ее воспоминаниях.

– Она увидела бумагу, которую Урсула пыталась спрятать, – документ на какую-то землю. Где-то в Канзасе. Она купила там недвижимость незадолго до того, как уволилась, и вела себя скрытно, чем привлекла внимание доктора Гао. Думаю, я смогу разглядеть координаты, если сосредоточусь – кто-нибудь, дайте мне лист бумаги!

Доминик убежал и вернулся с блокнотом и ручкой. Андреас, не моргая, водил ей по бумаге, несколько раз останавливаясь и морща лоб.

Еще несколько минут он молчал. У него на лбу выступили капельки пота. Я прикусила губу, надеясь, что он не слишком перенапряжется.

– Энгель оставила кое-какие мелочи в своем кабинете, – сказал он наконец. – Никто не счел это чем-то важным, но все сложили в коробку, которую на всякий случай поставили в архив. Мало ли, захотят просмотреть позже, если что-то всплывет. Возможно, коробка все еще там. Это последнее полезное воспоминание, которое я нашел.

– Это просто отлично, – сказал Джейкоб необычно мягким голосом. – Ты просто молодец, Дрей.

Он, должно быть, тоже понял, какое напряжение испытал Андреас. Когда худощавый парень поднялся на ноги, то слегка покачнулся.

Но он еще не закончил. Снова сосредоточившись на ученой, он одарил ее мягкой улыбкой.

– Не волнуйся. Как только мы уйдем, ты не вспомнишь ничего из этого. И ни о ком из нас.

Зиан начал ее связывать. Андреас ждал, пока тот закончит, чтобы завершить свою работу и уничтожить самые свежие из ее воспоминаний – все те, в которых участвуем мы.

Когда Джейкоб подтолкнул меня к двери, я отвела взгляд. Он, Доминик и я поспешили обратно в архив.

Доминик первым заметил нужную коробку. На облупившейся пожелтевшей этикетке сбоку мелкими буквами красовалась надпись: «ЭНГЕЛЬ». Он достал ее с полки и поставил на пол прямо посреди комнаты, чтобы мы втроем могли сесть вокруг.

Как только Доминик поднял крышку, из коробки поднялся кислый запах. Я наморщила нос и вместе с остальными начала вытаскивать кусочки бумаги и прочий хлам.

Нам сразу стало понятно, почему Энгель не беспокоилась о том, что оставляет все это здесь. Среди прочего в коробке оказались записка с надписью «Еще кофе!» и пустой пакет из-под чипсов. Я не понимала, почему они просто не выбросили это барахло в мусорное ведро.

Но в самом низу я обнаружила вырезку из журнала. В отличие от остального содержимого коробки, на нее годы повлияли не так сильно, потому что она была упакована в герметичный пластик. Напечатанная на ней фотография по-прежнему оставалась яркой и глянцевой.

При виде этой картинки меня захлестнула такая волна эмоций, что я крепко сжала ее в руках.

С фотографии на меня смотрел заснеженный лес, но он совсем не напоминал об объекте. Между деревьями приютился бревенчатый домик, из окон которого приветливо лился янтарный свет.

Я почти ощутила, каково это – переступить порог в тепло и покой, вдали от остального мира.

Джейкоб нахмурился.

– Это еще одна ее собственность?

Доминик наклонился ближе, чтобы получше рассмотреть.

– Я так не думаю. Посмотрите на фрагменты текста – я почти уверен, что ее вырезали из журнала, а не из объявления о продаже недвижимости.

Я провела пальцем по пластику.

– Должно быть, это имело для нее какое-то значение. Иначе она не стала бы так тщательно ее запечатывать.

– Да, – сказал Доминик, медленно кивая. – И, посмотрите, в уголках остались следы от гвоздей. Она вешала эту фотографию на стену – наверное, чтобы постоянно хранить перед глазами. Может быть, она хотела, чтобы у нее был такой дом? Хотела туда уехать?

Я с трудом сглотнула. Возможно ли такое, что Урсула Энгель так же, как и я, мечтала о побеге и спокойной жизни в изоляции?

Не безумство ли это?

Я хотела засунуть фотографию в карман, но для этого пришлось бы ее сложить, а это казалось чем-то неправильным. Спустя минуту к нам присоединились Зиан и Андреас, и я засунула вырезку в опустевшую сумку Зиана.

Мы просмотрели остальное содержимое коробки, но больше ничего такого не нашли и поднялись на ноги, заняв почти все место в архиве.

– Ладно, – произнес Джейкоб. – Мы узнали у этих людей все, что могли. Андреас сотрет из их памяти все воспоминания о нас, и перед уходом я кого-нибудь развяжу, чтобы они все могли освободиться. Убивать их смысла нет. В любом случае они, похоже, не имели никакого отношения к объекту.

Зиан хрустнул костяшками пальцев.

– И что потом?

Андреас посмотрел на телефон.

– Направимся в Канзас, полагаю. Это займет пару дней, но если мы отправимся прямо сейчас…

Уставившись на него, я моргнула.

– Ты хочешь, чтобы мы сразу же поехали туда?

Джейкоб хмуро на меня посмотрел.

– Почему нет? У тебя есть идея получше?

– Я просто…

Каждый дюйм моего тела противился идее отправиться на поиски в какую-то новую неизвестность, когда мы только что столько пережили.

Неужели нам и правда нужно было мчаться прямиком туда, где нас могли убить?

С каждым шагом мы становились ближе к пониманию того, как Урсула Энгель связана с объектом. Становились ближе к врагу. Почему они отказывались понимать, насколько это опасно?

Я сделала глубокий вдох и заговорила прежде, чем Джейкоб успел снова начать надо мной насмехаться.

– Мы все сильно устали. Не разумнее ли было бы вернуться в коттедж и потратить день или два на то, чтобы отдохнуть и все обдумать? Мы пытаемся узнать, что делала эта женщина больше двадцати лет назад, так что вряд ли пара дней что-то изменит.

Андреас потер лоб. По тому, как он поджал губы, я догадалась, что он борется с головной болью.

– В ее словах есть смысл, – проговорил он. – Я даже не уверен, что смогу сейчас вести машину.

Джейкоб поднял брови:

– Значит, ты собираешься с ней согласиться?

Андреас пожал плечами:

– Сегодня она нам очень помогла. И делала это не по нашей просьбе, а по собственной инициативе.

Он улыбнулся мне, и я, почувствовав прилив тепла, улыбнулась в ответ. Возможно, еще пары дней будет достаточно, чтобы убедить их взглянуть на ситуацию моими глазами.

Джейкоб усмехнулся:

– Мы не знаем, не спохватятся ли хранители и не начнут ли заметать свои следы – или следы Энгель. На счету каждая минута.

Мена осенило.

– Но разве нам не нужно проверить коттедж, чтобы убедиться, что мы не оставили ничего, по чему нас смогут выследить? Опасно уходить вот так, не удостоверившись, что мы полностью замели следы. Утром мы еще не знали, что больше туда не вернемся.

Доминик поджал губы.

– Это хорошая мысль.

Зиан, нахмурившись, провел рукой по своим густым черным волосам.

– Может, стоит еще придумать какую-нибудь историю, чтобы объяснить, почему мы так внезапно уезжаем? Чтобы наши соседи не задавали слишком много вопросов?

Джейкоб посмотрел на него так, словно был раздражен тем, что даже парень, которого больше всего заботят собственные мускулы, нашел веские причины согласиться с моим предложением. Но теперь четверо выступили против одного, и, хотя Джейкоб на меня злился, он был не настолько злопамятен, дабы провалить собственную миссию только для того, чтобы мне насолить.

– Хорошо, – выдавил он. – Мы вернемся и все подчистим, но только на одну ночь. Нельзя терять слишком много времени. Иначе можно подвергнуть риску всю миссию.

Андреас колебался, и на секунду мне показалось, что он может передумать. Остальные наверняка приняли бы его сторону.

Он бросил на меня взгляд, и я криво улыбнулась, как бы говоря: вот он и снова стал сварливым придурком.

Дрей расслабился.

– На одну ночь, – подтвердил он.

По правде говоря, в моей груди теплилась надежда, что, возможно, следы Урсулы Энгель окажутся заметены прежде, чем мы сможем продолжить по ним идти.

А если никаких следов не останется, то ребята будут вынуждены прекратить ее преследовать и перестанут подвергать всех нас опасности.

Глава 16. Рива

К тому времени, как мы вернулись в коттедж, наступила ночь, освещаемая лишь россыпью звезд и светом, льющимся из окон выстроившихся вдоль улицы домов.

Джейкоб, как и всегда, припарковался перед домом. Когда ребята открыли двери, до нас донесся смех из окна гостиной соседнего коттеджа – его оставили приоткрытым, чтобы внутрь проникал теплый сентябрьский воздух.

Когда я вылезла с заднего сиденья машины и опустила ноги на землю, то обнаружила, что яд успел пропитать мой организм еще сильнее. По затекшим за несколько часов дороги ногам пробежало покалывание, и они стали подкашиваться.

Мне удалось удержать равновесие, схватившись рукой за край машины. Я сделала вдох и, прежде чем снова двинуться вперед, попыталась прийти в себя.

В ноги до самых бедер и в живот впивались колючки. Мне не хотелось просить Доминика о помощи – казалось, в этом процессе имелось что-то, что ему очень не нравилось, – но я поняла, что скоро придется это сделать.

Я расправила плечи и немного скованной походкой подошла к крыльцу, с неловкостью осознавая, что возле меня задержался Зиан, а другие ребята стояли у крыльца и не заходили внутрь. Не потому, что они беспокоились о моем благополучии, а потому, что все еще видели во мне потенциальную угрозу, за которой нужно следить.

Что ж, Андреас и правда выглядел взволнованным. Он поймал мой взгляд и сочувственно улыбнулся.

Я как раз ухватилась за перила у лестницы, когда дверь коттеджа через проулок от нас открылась, отчего жизнерадостные голоса зазвучали громче. Появилась Брук. Помахав рукой, она сбежала вниз по ступенькам и направилась прямо к нам.

– Привет! – сказала она, окинув взглядом всех пятерых, а затем сосредоточившись на мне. – Рита, хорошо, что я тебя застала. Хочу поговорить с тобой минутку.

Я растянула губы в улыбке, молясь всем высшим силам – неважно, существующим или нет, – чтобы мне хватило сил на импровизацию в неожиданном разговоре.

– Конечно. Как дела?

Студенты колледжа вроде как-то так общаются с друзьями?

Бросив взгляд на столпившихся вокруг меня парней, она поджала губы и кивнула головой в сторону проулка.

– Можем поговорить вдвоем, подальше от улицы? Это вроде как… личное. Девчачьи штучки.

Она бросила на парней еще один, уже более пристальный взгляд.

Джейкоб нахмурился. И все же он понимал, как странно будет выглядеть, если мои якобы соседи по комнате начнут диктовать, могу ли я говорить с другим человеком без их присутствия.

Андреас ответил за всех, небрежно махнув рукой в сторону задней части коттеджей:

– Идите, обсуждайте свои девчачьи штучки.

Парни зашли внутрь, как будто ничего особенного не произошло, но пока я следовала за Брук к маленьким внутренним дворикам, которые граничили с аллеей позади коттеджей, то разнервничалась. Я нисколько не сомневалась, что Зиан следил за моими передвижениями через стену. Скорее всего, Джейкоб тоже тайком наблюдал из одного из задних окон.

Будто я собиралась строить против них заговоры вместе со студенткой, которая, наверное, никогда не сталкивалась с чем-то более опасным, чем пятерка с минусом.

Брук остановилась во внутреннем дворике и прислонилась к деревянному забору, который граничил с ее коттеджем. Здесь, за пределами досягаемости уличных фонарей, было еще темнее – аллею освещала только пара тусклых лампочек.

Она заправила волосы за уши и внимательно на меня посмотрела.

– Я понимаю, что ты, возможно, еще не готова об этом говорить. Наверное, для тебя непросто даже думать об этом. Но я хочу, чтобы ты знала – если решишь, что тебе нужна помощь, то можешь обратиться ко мне, и я сделаю все, что в моих силах.

Пару мгновений я просто смотрела на нее, слишком сбитая с толку, чтобы подобрать слова. Она не могла знать ни об одной из моих проблем – так о чем, черт возьми, она говорила?

– Я не понимаю, что ты имеешь в виду, – выдавила я после затянувшегося неловкого молчания.

Брук поджала губы.

– Послушай, я тоже пережила подобное. В старшей школе я год встречалась с одним парнем… в общем, я все понимаю. Я знаю, каково это. Может, ты не хочешь в это верить, но то, как они с тобой обращаются – это неправильно.

Она говорила о моих ребятах, но что именно она заметила? По спине пробежал холодок.

– Я ни с кем из них не встречаюсь. И у меня все в порядке.

Брук понизила голос.

– Не в порядке. Они словно никогда не выпускают тебя из виду. Готова поспорить, они даже не хотели, чтобы мы с тобой пошли поговорить. Держу пари, они рассчитывают, что ты будешь делать все, что они скажут.

– Это не так, – быстро возразила я. – Мы просто… мы все здесь новички. Мы полагаемся друг на друга.

Она нахмурилась.

– А что происходит, когда ты с ними не соглашаешься? Иногда кажется, что ты немного хромаешь, и эти шрамы на твоих руках… Я не хочу доставлять тебе проблем, но ты должна понимать, что это ненормально. Забота выглядит совсем не так.

Пока она говорила, мой желудок так скрутило, что он, наверное, стал похож на крендель. Она волновалась. Беспокоилась гораздо сильнее, чем следовало бы тому, у кого имелось всего несколько коротких мгновений, чтобы познакомиться со мной поближе.

Но, очевидно, она была куда сострадательнее обычных людей – и куда проницательнее. Я не знала, как объяснить то, что она увидела. Не знала, какие слова могли бы ее переубедить.

Мне все равно стоило попытаться. Я не хотела, чтобы она из-за меня переживала. И для нас самих было бы лучше, думай она, что все в порядке.

Я сильнее закуталась в толстовку.

– Я же говорила тебе, что дралась. И не с этими парнями. Я занимаюсь боевыми искусствами, и во время тренировок мы друг друга не жалеем.

Это казалось разумным объяснением, но Брук продолжила смотреть на меня со скепсисом.

– Я уже сказала, что пойму, если ты не захочешь об этом рассказывать. Но если передумаешь, то помни: я рядом.

Я облизнула губы и, борясь с волной головокружения, напряглась. Вот дерьмо.

Жаль, что я не попросила Доминика подлечить меня во время поездки. Если бы я начала качаться из стороны в сторону – как тогда, в клубе, – она просто вышла бы из себя.

– Клянусь, – произнесла я, – я понимаю, как плохо это может выглядеть, но на самом деле…

Мои размышления прервал грохот: одна из задних дверей распахнулась, и со всех сторон из теней начали появляться фигуры.

Я вскрикнула и инстинктивно нырнула в укрытие за вазон на нашем дворике. Все четверо моих ребят выбежали из дома, а из темной аллеи и проулков между коттеджами выскочила по меньшей мере дюжина фигур в черном.

В первые пару секунд, пока мое сердце бешено колотилось, а разум пытался осмыслить происходящее, я заметила черные шлемы, которые закрывали все, кроме глаз, с небольшими отверстиями по бокам ото рта. Точно такие же шлемы носили хранители на объекте, только эти были раскрашены для маскировки.

Наши тюремщики нас нашли.

С губ Брук сорвался испуганный вздох, и одна из темных фигур бросилась прямо на нее.

Меня охватила паника. Я перепрыгнула через вазон и, выпуская когти из пальцев, бросилась между нападавшим и девушкой, которая так неожиданно стала моей подругой…

Но мои ослабленные мышцы реагировали слишком вяло. Не добежав всего фут, я упала на землю, и хранитель бросился прямо на Брук. Едва она успела издать громкий крик, тот вонзил изогнутое лезвие ей в шею.

Ее крик превратился в бульканье. Кровь потекла по ее пушистому свитеру и брызнула на землю – туда, куда я только что упала.

У меня из горла вырвался яростный крик.

Нет. Нет. Она ничего не сделала… она просто оказалась здесь… она же не имела к нам никакого отношения.

Хранитель толкнул тело Брук, и она опрокинулось, как марионетка, у которой обрезали ниточки. Каждый нерв в моем теле вопил о том, чтобы схватить ее, оттащить подальше от угрозы – будто ее все еще можно спасти, – но нападающий уже повернулся ко мне.

Я отскочила назад и встала в оборонительную стойку. В ушах стучала кровь, но это не заглушало доносящиеся с дворика звуки борьбы.

Мужчина выхватил странного вида пистолет. Я бросилась в сторону как раз вовремя, чтобы избежать дротика, который со звоном отскочил от кирпичной стены позади меня.

Конечно. Они решили нас усыпить.

Эти ублюдки не хотели нашей смерти – лишь вернуть свой контроль над нами.

Я не могла позволить зверю, с которым встретилась лицом к лицу, еще раз в меня выстрелить. Я понятия не имела, как наркотики в этих дротиках вступят в реакцию с токсином, который и так уже находится в моих венах. Я откатилась в сторону, оттолкнулась от стены и бросилась прямо на него.

Когда я в него врезалась, то раздался электрический треск: он пытался вытащить из кармана какое-то устройство, похожее на электрошокер. Но он задел им сам себя, и от электрического разряда его бедро свело судорогой. В тот же момент я разорвала его горло точно так же, как он поступил с Брук. Поэтичная вышла расплата.

Грудь жгло от ярости. Он больше не причинит вреда ни одному невинному.

Я устремила взгляд на ее обмякшее, окровавленное тело, и меня пронзила боль.

Черт возьми. Если бы я только добралась до него быстрее…

В мою сторону кинулась еще одна фигура. Я резко обернулась, чтобы защититься, но прежде, чем мне это понадобилось, невидимая сила сбила хранителя с ног и бросила об угол соседского коттеджа – металл шлема вдавился прямо в череп.

Около вазонов стоял Джейкоб: его лицо сосредоточенно застыло, руки рассекали воздух, направляя способность. Он швырнул другого хранителя о фонарный столб с такой силой, что по воздуху эхом разнесся треск сломанного позвоночника. Затем он дернул того, который успел подобраться слишком близко, прямо к себе, и пронзил его фиолетовыми шипами, которые теперь торчали из его предплечий.

Жертва полноценной дозы яда дернулась, как выброшенная на причал рыба. С его губ закапала слюна, и спустя мгновение он лишился чувств.

Вперед бросилась массивная фигура. Одновременно такая знакомая и такая чужая, что мой разум едва смог осмыслить увиденное.

Это был Зиан, и все же… не та его версия, которую я видела когда-либо прежде. Из его персиково-золотистой кожи вырос грубый темный мех, который покрывал плечи и руки вплоть до того места, где из кончиков пальцев торчали когти. Его лицо выглядело отчасти человеческим, отчасти звериным: там, где раньше были нос и рот, теперь красовалась волчья морда с огромными клыками.

Он врезался прямо в двух нападавших и расправился с ними один за другим: первому дернул голову в сторону так сильно, что сломалась шея, а второму вонзил в живот когти и вырвал кучу внутренностей.

Я мельком заметила на другом конце дворика Доминика – его силуэт вырисовывался на фоне тусклого светя фонаря, стоящего вдалеке на аллее. Он снял свой плащ, и из его спины в сторону приближающихся хранителей устремилось что-то длинное и жилистое.

Один из этих змееподобных усиков притянулся прямо к Доминику, достаточно близко, чтобы он мог сорвать с хранителя шлем и избить его до потери сознания.

Рядом со мной словно из ниоткуда появился Андреас. Он тяжело дышал, голос звучал хрипло.

– Ты в порядке, Рива?

Последние несколько секунд я простояла, застыв от шока. Вместо ответа я вышла из оцепенения и ринулась в бой.

Ребята почти отбились от группы хранителей, но их надвигалось еще больше. Они знали, что это будет тяжелая схватка.

Когда я бросилась на ближайшего из них с вытянутыми когтями, то увидела позади еще одного – он направлял на Джейкоба пистолет с транквилизатором.

– Джейк! – закричала я, повалив свою цель на землю. В следующую секунду Андреас словно из воздуха возник позади стрелявшего и вонзил нож сбоку в шею.

Мгновение спустя он снова исчез, будто его там никогда и не было. Я не знала, что только что произошло, но на размышления не было времени.

К нам приближались еще люди. Щелкали спусковые крючки, летали дротики.

Я понимала, что они не успокоятся, пока не посадят нас в клетку и не подвергнут новым испытаниям и пыткам.

Во мне снова вспыхнула та ярость, которая зародилась, пока я наблюдала за убийством Брук. Она резонировала в моей груди, обжигая основание горла.

Внутри что-то зарождалось – что-то, что хотело вырваться наружу через мой рот. Что-то, что хотело разорвать каждого из этих мудаков на части, заставить их за все заплатить.

Меня охватила леденящая душу уверенность: я могла бы уничтожить их всех, разорвать на части, оставить им только боль – а потом смерть. Я могла всех их одолеть.

Они это заслужили.

Вибрация усилилась до разъедающего гула, резонирующего по всему моему телу и собирающегося в легких. К черту их. К черту их всех.

Я приоткрыла губы, но в то же мгновение мой взгляд наткнулся на Джейкоба. При воспоминании обо всем том дерьме, которое он заставил меня пережить, грудь пронзила новая вспышка гнева, за которым последовала волна ледяного страха.

В голове пронеслась картина, представшая передо мной на арене. Вся эта бойня, это дикое разрушение.

Будто там неистовствовало какое-то существо, куда более чудовищное, чем выглядел сейчас Зиан. Хотела ли я становиться настолько жестоким зверем?

Я сжала челюсти. Я не могла… я даже не знала, что делать. Не знала, могу ли полностью это контролировать.

Так много вещей и так много людей успели привести меня в бешенство за последние несколько дней. Во мне бурлило так много эмоций – больше, чем я могла осознать.

Не была уверена, что мое разочарование, вырвавшись, не погубит людей, которых я хотела спасти.

Я сделала глубокий вдох, подавляя бурлящую внутри меня ярость и головокружение, и, несмотря ни на что, заставила себя идти вперед.

Рубила, кромсала, резала. Я готова была разделаться с каждым охотящимся на нас уродом, пока не останется ни одного – и сделать все это привычным мне способом.

Безопасным способом, который не заставлял мои нервы трепетать, а горло болеть от тревожно сильного голода.

По воздуху проносились тела. Рвалась плоть. Трещали кости. Мои ребята казались размытым движущимся пятном.

Из легких снова и снова пыталось вырваться подавленное желание, и с каждым разом я прилагала все больше усилий, что его остановить.

А потом передо мной больше никого не осталось.

Я остановилась: ноги дрожали, желудок скручивало узлом от тошноты и изнеможения. Аллея и внутренние дворики были залиты кровью и завалены телами.

Вдалеке завыла сирена.

– Давай! – прошипел Доминик, натягивая плащ обратно на свою стройную фигуру, прежде чем я успела получше рассмотреть очертания, выступающие из-за его спины. Он подоткнул Джейкоба к дорожке, чтобы тот вышел из оцепенения.

Я шла за ними, пошатываясь, и Зиан меня подхватил – как тогда, на объекте. Его лицо стало нормальным, за исключением намека на выступающие над нижней губой клыки. Шерсть исчезла. Когда он перекинул меня через плечо, я заметила, что Андреас то появлялся, то исчезал из виду, каждый раз на несколько шагов приближаясь к тротуару.

Не сказав друг другу больше ни слова, мы залезли во внедорожник. Посмотрев на Джейкоба, Зиан запрыгнул на водительское сиденье и включил зажигание. Взревел двигатель.

Под покровом ночи мы сорвались с места.

Глава 17. Рива

Как-то ребята упомянули, что они научили Зиана и Доминика основам вождения, чтобы вся ответственность не ложилась лишь на Джейкоба с Андреасом. Зиан, должно быть, схватывал на лету, потому что он вывел внедорожник за пределы кампуса, не врезавшись ни в какие фонарные столбы или мусорные баки, хотя несколько раз мы были к этому близки.

При очередном резком повороте машину качнуло, и, когда Зиан снова выжал педаль газа, двигатель взревел. Я чуть не упала на Андреаса, который сидел рядом со мной на заднем сиденье, и вдруг поняла, что он выглядит не совсем… нормально.

Я моргала, изо всех сил стараясь преодолеть путаницу в мыслях и сфокусироваться, и у меня скрутило желудок. Технически Андреаса теперь было видно, но сквозь его полупрозрачное тело я могла разглядеть швы на сиденье и край окна.

Свои руки он положил на колени и сжал в кулаки. Когда я заметила, что он дрожит, то заглянула ему в глаза.

Они были широко распахнуты и наполнены страхом.

– Дрей? – позвала я, преодолевая ком в горле.

Его голос звучал как натужный скрежет.

– Я пытаюсь. Не могу…

Его тело менялось, становясь то прозрачнее, то наоборот.

Я не знала, как ему помочь, – я даже не понимала, что именно происходит, – но я не могла просто сидеть здесь и смотреть, как он с собой борется. Я протянула ладонь, чтобы взять его за руку, и крепко переплела наши пальцы, будто могла полностью удержать его в этом мире.

– Ты здесь, – начала приговаривать я, не придумав ничего другого. – Ты здесь, со мной. Я вижу тебя. Ты останешься здесь, с нами.

Андреас посмотрел вниз, на мою руку, обхватившую его ладонь. Его дыхание немного выровнялось.

Я еще раз сжала пальцы.

– Не смей никуда уходить. Твое место здесь.

У него вырвался дрожащий смешок, а затем он глубоко вдохнул. Еще пара мгновений, и Андреас снова стал полностью видимым.

Он поднял голову, чтобы встретиться со мной взглядом – таким напряженным, что я не нашлась, что сказать. Но и отвести глаза не могла.

– Спасибо, – сказал он грубо.

Я сглотнула и заставила себя ослабить хватку и расплести наши пальцы.

– Что это было? Ты в порядке?

– Теперь вроде бы да.

С печальным смешком он откинулся на спинку сиденья.

– У каждого нового таланта должны быть свои забавные побочные эффекты.

Он и раньше становился невидимым? Я ни разу об этом не слышала… но, полагаю, я могла знать не обо всех его способностях.

Но он точно этого не умел в мою бытность на объекте. Как часто он практиковался в этой способности? Похоже, он прежде не знал, что она может так сильно ему навредить.

Мое внимание привлек испуганный голос Зиана.

– Э-э, куда именно мне ехать? Каков план, Джейк?

Ему ответил Доминик со среднего сиденья – он наклонился к Джейкобу:

– Выезжай на шоссе. Первое, которое найдешь. Нужно побыстрее убраться из этого города. С остальным разберемся позже.

Он сжал плечо Джейкоба и слегка его встряхнул.

Джейкоб едва отреагировал. Он сидел так неподвижно, что с таким же успехом мог оказаться манекеном.

У меня сбился пульс. С ним тоже было что-то не так.

Я протиснулась мимо Андреаса на среднее сиденье и, когда Зиан снова резко повернул, упала спиной на дверь. Голова ударилась о край окна, и я зашипела от боли.

Через секунду Андреас схватил меня за руку, чтобы усадить ровно.

– Дом, ты должен ее вылечить. Яд начал действовать на нее еще до боя.

Взгляд Доминика метался между мной и Джейкобом, который оставался совершенно неподвижным – только изредка моргал. Должно быть, Дом решил, что моя ситуация более критичная, потому что перегнулся через подлокотник сиденья и прижал руку к моей груди.

– Постарайся не двигаться.

– Легче сказать, чем сделать, – пробормотала я и прислонилась к двери, надеясь, что производители не напортачили с механизмом ее блокировки.

Благодаря этому и еще тому, что меня крепко держал Андреас, я лишь пару раз покачнулась, пока сквозь меня текла теплая, успокаивающая сила Доминика. Мои мышцы окрепли, желудок и мысли успокоились.

Когда я почувствовала, что уже достаточно стабильна, чтобы не создавать больших проблем, чем мне хочется, то похлопала Доминика по руке, показывая, что он может остановиться. Когда он отстранился, я взялась за спинку его сиденья и посмотрела на Джейкоба.

С этого ракурса я увидела, что он положил руки на бедра и крепко вцепился в них пальцами. Каждая черта его точеного лица была напряжена, на щеках играли желваки.

По мне пробежала неприятная дрожь.

– А с ним все будет в порядке?

Андреас нахмурился.

– Иногда он слишком сильно себя перегружает – прет до тех пор, пока не кончаются силы.

Наморщив лоб, Доминик рассматривал сидящего рядом парня.

– Обычно все по-другому. Сейчас проблема не с физическим состоянием, и я не знаю, как с этим справиться. Похоже, его разум застрял в одном моменте.

Он снова коснулся руки Джейкоба, пытаясь привести его в чувство, но в ту же секунду ладонь Джейкоба сжалась в кулак. А переднее пассажирское сиденье начало прогибаться.

Стальная рама внутри обивки заскрежетала, стала рваться ткань. Зиан вздрогнул, и внедорожник дернуло в сторону, но спустя мгновение он сумел выровнять руль.

– Что за хрень?

– Джейк! – громко позвал Доминик, хотя находится прямо у его уха. – Бой окончен. Очнись!

Он дернул Джейкоба за руку и помахал ладонью перед его лицом, но это не помогло. Подголовник переднего сиденья со скрипом оторвался от спинки и ударился о бардачок с такой силой, что на нем осталась вмятина.

На что Джейкоб собирался направить свои силы после этого – на двери? Двигатель?

Если бы подголовник оторвался быстрее, он мог бы уже переключиться на лобовое стекло.

Нужно было срочно что-то делать, и это меня подтолкнуло. Я протиснулась мимо Доминика и, оказавшись прямо перед Джейкобом, забралась к нему на колени и обхватила его лицо ладонями.

– Очнись, Джейкоб! Мы уезжаем. Ты же не хочешь сделать больно…

Ну, может быть, мне он и хотел причинить боль, но точно не другим.

– Из-за тебя Зиану сложно вести машину. Доминик и Андреас тут с ума сходят. И я тоже. Прекрати!

Скрежет металла теперь напоминал визг, а не стон. Джейк перестал моргать.

Сморщившись, я выпустила из пальцев когти и быстро провела ими по его челюсти.

По бледной коже Джейкоба побежали четыре тонкие струйки крови, и я почувствовала, как напряглись его мышцы. Металлический скрежет прекратился. Его глаза сфокусировались прямо на мне.

В этот момент, когда я замерла, склонившись над ним, и наши взгляды встретились, а лица находились всего в паре футов друг от друга, все внутри меня перевернулось.

В последний раз, когда я была так близко к человеку с этими чертами лица, все закончилось поцелуем, а затем катастрофой. Мое тело разрывалось между противоречивыми побуждениями наклониться ближе и отстраниться.

Но это продлилось лишь секунду, потому что затем Джейкоб начал двигаться – он схватил меня рукой за горло, чтобы прижать к спинке водительского сиденья. Когда он пригвоздил меня к месту, его глаза загорелись ледяной яростью.

– Ты гребаная предательница!

Какая-то отдаленная часть моего сознания хотела спросить, разве мы через это уже не прошли? Я шлепнула его по руке и попыталась выбраться из его хватки, не желая причинять еще больший физический вред, чем уже успела.

Нагнувшись, Доминик и Андреас вдвоем отодвинули руку Джейкоба настолько, чтобы я могла выбраться и отползти подальше.

– Она помогала тебе, помогала нам, – огрызнулся Андреас. – Ради всего святого, чувак, ты чуть не разбил эту чертову машину.

– Я…

Взгляд Джейкоба устремился на деформированное пассажирское сиденье, и суровое выражение на его лице сменилось недоумением. Он посмотрел на свои руки, а затем снова на меня.

– А как, ты думаешь, они нас нашли? – спросил он. – Должно быть, она как-то их предупредила.

– Что? – взорвалась я. – Это из-за тебя мы выходили на улицу, допрашивали людей и крали вещи. Все это время я пыталась убедить вас залечь на дно!

– У нее не было особого шанса отправить какой-то сигнал, – напомнил ему Доминик ровным и тихим голосом. – Она не бывала одна, за исключением той комнаты, и Зиан тщательно проверил ее на наличие каких-либо устройств.

При упоминании о пятом члене нашей группы мое внимание переключилось на водительское сиденье. Пальцы Зиана так крепко сжимали руль, что костяшки побелели от напряжения. Видневшийся через лобовое стекло широкий участок темной дороги наводил на мысль, что он уже выехал на шоссе.

Но всего несколько минут назад, во время драки, он был сам не свой – так же, как Джейк и Дрей сейчас.

– С тобой все в порядке, Зиан? – быстро спросила я. – Ты не пострадал в драке или… или еще что?

Я не знала, как еще спросить о затяжных последствиях его трансформации, но, судя по его гримасе, он догадался, к чему я клоню.

– Монстр вернулся внутрь, – сказал он с легким рычанием. – Сейчас бояться нечего.

Несмотря на то, что «монстр» – это именно то слово, которое я в другой ситуации использовала бы для описания того, как он выглядел в своем зверином состоянии, мой разум отказывается это принять – как и горечь в его тоне.

– Ты не монстр, – возразила я не задумываясь.

Зиан ответил лишь пренебрежительным фырканьем.

Джейкоб откинулся на спинку стула. Он казался измученным, но все же ему удалось бросить в мою сторону еще один свирепый взгляд и язвительно пробормотать:

– Я все еще не уверен, что не следовало убить тебя сразу, когда мы только тебя поймали.

Хотела бы я, чтобы эти слова не причиняли мне такой боли.

Хмуро на него посмотрев, Андреас потянул меня обратно на наши прежние места. Он приобнял меня одной рукой, но я испытывала слишком сильное внутреннее напряжение, чтобы позволить себе расслабиться в предложенном им утешении.

Джейкоб отчасти имел право злиться на меня. Возможно, я и не натравливала на нас хранителей, но если бы мы последовали его совету и направились прямиком в Канзас, то не оказались бы в тот момент в коттедже.

Это я настаивала, что нам следует задержаться в кампусе еще на день или два. Если бы я уступила, мы бы не подверглись этому нападению.

И Брук тоже. Она бы не умерла, а улыбалась бы и тусовалась со своими друзьями, получала бы сдвоенную специальность и ходила на танцы…

Из глубины моего сознания возникло воспоминание о ее окровавленном теле, и желудок свело в приступе тошноты, которая не имела ничего общего с ядом.

Теперь на моей совести была смерть еще одного человека, которого я должна была защищать. Еще одна глупая ошибка.

Повисло неловкое молчание, а затем Доминик тихо сказал:

– Полагаю, что, раз мы уже в пути, следует сразу ехать в Канзас.

Джейкоб раздраженно выдохнул.

– Ага, пока предательница не поведала хранителям и об этом.

Я поборола желание пнуть спинку его кресла – на меня давило чувство вины, так что это было несложно.

Другим моим порывом было возразить против плана, перечислить все причины, по которым нам было бы безопаснее держаться подальше от всего, что связано с Урсулой Энгель. Но могла ли я продолжать верить в это после той битвы, которую нам только что пришлось пережить?

Каким-то образом хранители выследили нас до того коттеджа в кампусе колледжа, где мы еще не нажили себе никаких проблем. Мы пробыли там всего неделю.

С чего я решила, что есть такое место, где они не смогут нас выследить?

Даже тот богатый придурок со своим уединенным домом на вершине водопада не был неуязвим для злоумышленников. Так как, черт возьми, мы сможем найти для укрытия абсолютно безопасное место?

Но дело было не только в этом. Я поняла, почему для ребят важнее получить ответы, чем держаться подальше от опасности.

Я и прежде понимала, что они изменились с тех пор, как я видела их в последний раз. Но не осознавала, насколько сильно. Их силы увеличились и изменились… как и последствия этих сил.

Чего еще я не видела и не знала? Что такого они сделали – или думают, что могли бы сделать, – из-за чего так отчаянно хотели найти решение?

Ведь все дело именно в этом, не так ли? Найти Энгель, заставь ее объяснить, что она и другие экспериментаторы сделали, чтобы сделать нас такими, какие мы есть… и надеяться, что это объяснение каким-то образом поможет найти способ нас исправить.

Чтобы сделать нас лучшей версией себя. Менее непредсказуемой. Менее чудовищной.

Возможно ли, что она знала и то, как избавиться от моей новой способности? Той жестокости, которая хотела вырваться наружу и…

Все те тела вокруг арены. Переломанные и искореженные. Как будто тот, кто их калечил, получал от этого удовольствие…

Подавляя очередную волну тошноты, я протерла глаза.

Это была не я. Я не хотела этого делать. И даже не могла с уверенностью сказать, как именно все произошло.

Но в глубине моего сознания засела мысль: если я когда-нибудь снова дам волю той ярости, это будет ошибкой.

Мои ребята изменились, и я тоже. Так что, возможно, в конце концов, мы не так уж сильно отличались друг от друга.

Я не хотела, чтобы они видели то, что у меня внутри; я не хотела, чтобы это когда-нибудь выплыло наружу. Но, возможно, если я хотела, чтобы они мне доверяли, следовало позволить им узнать больше, а не демонстрировать лишь свою силу и упрямство.

По крайней мере, я могла признать, что была неправа и что их поиски важны и для меня.

– Я не предательница, но хочу извиниться, – нарушила я повисшую в машине тишину. Слова прозвучали неуверенно. – Вместо того, чтобы просто поверить, что вам важно найти ответы, я все это время с вами спорила.

– Неужели, – проворчал Джейкоб.

Я проигнорировала его замечание.

– И я… я понимаю, почему для вас это важно. Для вас и для меня. Я больше не собираюсь вас переубеждать. Мы доберемся до Урсулы Энгель и вернем все то, что она и ее люди у нас украли.

– Ну вот, – сказал Андреас, крепче меня обняв. Его бодрый тон прозвучал немного натянуто. – Пункт назначения определен. А помните, я рассказывал вам о женщине, которую встретил, когда…

Пока он рассказывал свою историю, пытаясь разрядить повисшее в воздухе напряжение, я закрыла глаза и представила будущее, в котором весь этот бардак мог стать просто очередным воспоминанием.

Глава 18. Джейкоб

Наша новая машина была лучшим, что мы смогли найти за этот короткий промежуток времени, но она мне не нравилась. Нам требовалась целая минута, чтобы при выезде на шоссе разогнать ее до полной скорости, двигатель периодически кашлял, а одна из задних дверей чуть не слетала с петель каждый раз, когда мы ее открывали.

Как только мы отправились в путь, то поняли, что бензобак заполнен только на одну восьмую – но это мы, по крайней мере, могли исправить.

Наступило раннее утро, и я стоял в темноте рядом с пикапом, который нашел припаркованным у сельского дома – примерно в миле вниз по дороге от того места, где мы припарковались. Под воздействием моего мысленного приказа ровный поток бензина тек через открытую крышку топливного бака в большую канистру, которую я наполнял уже в третий раз.

От приторного химического запаха я наморщил нос. Делая неглубокие вдохи через рот, я подождал, пока канистра не наполнится, закрыл ее и захлопнул крышку топливного бака, после чего, волоча за собой хлюпающий груз, направился в сторону нашего лагеря.

Одна из причин для остановки заключалась в том, что всем нам следовало отдохнуть и выспаться. Я поспал всего пару часов, но этого хватило. Когда я постоянно чем-то занят, то не думаю ни о чем, кроме текущей задачи.

У нас все было не так уж плохо. Мы уничтожили напавших на нас хранителей. Утопили наш бывший внедорожник в озере, и он исчез глубоко под поверхностью воды, не оставив после себя никаких следов.

После этого мы проехали еще пятьдесят миль, продвигаясь по извилистой сети из нескольких малоизвестных проселочных дорог, так что хранители не могли нас выследить.

По крайней мере, не должны были.

Мысль о том, как они вообще смогли нас найти, вызывала неприятное покалывание в затылке. Хмурясь, я шагал через рощу деревьев, которая укрывала наш лагерь от дороги.

Дальше по заросшей тропе не было ничего, кроме маленького ржавого сарая без двери, но большего нам и не требовалось.

Зиан стоял на страже, прислонившись к сараю рядом с дверным проемом. Когда я вышел из-за деревьев, он мне кивнул.

Андреас дремал на заднем сиденье машины. Доминик развалился на откинутом пассажирском сиденье, подняв воротник своего плаща, чтобы тот прикрывал глаза, когда из-за горизонта выглянет солнце.

Риве я сказал пойти в сарай. В него был только один вход, так что Зиан мог за ней следить.

Я легко открыл крышку топливного бака на нашей новой развалюхе и одним усилием воли залил в бак очередную порцию бензина.

Теперь он должен был быть почти полным. Я надеялся, мы сможем пересечь еще хотя бы пару штатов, прежде чем придется делать что-то столь безумное, как остановка на настоящей заправке.

Процесс занял всего пару минут. Я убрал канистру в багажник на случай, если она нам снова понадобится, и отошел от машины.

Меня обдувал легкий ветерок, шелестевший листьями нависающих над нами тополей. Я решил прогуляться и насладиться свежим воздухом и ночной тишиной.

В моей камере на объекте было темно, но та темнота была плотной, безвыходной, удушающей. Стоя здесь, я чувствовал, что вокруг меня простирается весь мир, и меня не сдерживают никакие стены.

Передо мной простирался лишь один путь, но свобода все равно приносила облегчение. Я закрыл глаза, впитывая тишину и свободу и позволяя им унести все мои мысли прочь. Теперь я стал лишь пустым сосудом.

Мои размышления прервало чье-то шарканье. Я повернулся и увидел, как из сарая вышла Рива. Лучи рассветного солнца едва начали освещать окружающий нас пейзаж.

Я увидел, как она, мимолетно улыбнувшись, кивнула Зиану.

– Спасибо, что присмотрел, – пробормотала она, как будто не знала, что он охранял не столько ее, сколько себя. – Ты не хочешь тоже немного поспать?

Мне не понравилось, что его поза стала немного неловкой, как будто он беспокоился о том, как она отнесется к его ответу. Она не должна была никого из них волновать – так же, как и меня.

Она отрезала себя от нас в ту секунду, когда решила, что получение нескольких привилегий стоит больше, чем жизнь Гриффина. Но, очевидно, остальные оказались достаточно мягки, чтобы простить и забыть прошлое.

Они никогда не видели вещи так ясно, как я, и не их брата она приговорила к смерти.

Прежде, чем Зиан успел ответить, я подошел ближе и указал ему в сторону сарая.

– Тебе стоит еще немного отдохнуть. Я за всем присмотрю.

Присмотрю за ней.

На лице Зиана появилось хмурое выражение – возможно, он пытался подсчитать, сколько часов я поспал, – но он был не из тех, кто станет спорить. Оттолкнувшись от стены сарая, он нырнул внутрь.

Рива направилась ко мне.

Она остановилась в нескольких футах от меня, и нерешительное выражение ее лица лишь увеличило мое раздражение. Если она заранее понимала, что ей не понравится мой ответ, то ей следовало просто оставить меня в покое.

Я сложил руки на груди и начал говорить – тихо, чтобы не потревожить своих спящих друзей:

– Тебе что-то нужно?

От моего намеренно холодного тона она слегка поникла, но, похоже, мгновение спустя взяла себя в руки. Движения ее тела заставляли меня с раздражением отмечать уверенную грацию и то, как поднималась и опускалась грудь под тканью ее толстовки.

Ее присутствие пробуждало во мне всевозможные ощущения, но большинство из них я предпочитал игнорировать. Они не имели значения.

Ее голос звучал мягко, но твердо.

– Я просто хотела сказать, что понимаю, почему ты так на меня зол. Я была прямо там, и я не… Ты не представляешь, как сильно я корила себя за то, что заранее не поняла, что что-то не так…

Она покачала головой.

– Я вспоминаю о Гриффине каждый день.

От ее последних слов я весь напрягся, и во мне вспыхнул еще более сильный гнев.

– Не смей произносить его имя. Ты не заслуживаешь даже говорить о нем.

На секунду Рива опустила голову, но затем снова поймала мой взгляд.

– Прости. Я в ужасе от того, что произошло, и понимаю, что тебе наверняка тяжелее, чем кому-либо другому. Мне показалось, ты должен это услышать. Раньше я так сосредотачивалась на том, чтобы увезти нас отсюда и сохранить всем нам жизнь… и не показывала, насколько мне тяжело.

И я должен был во все это поверить? Очевидно, это лишь часть слезливой истории, которую она продолжала рассказывать, пытаясь ослабить нашу бдительность и завоевать доверие.

Но я никогда бы не поверил, что девушка, которую я знал четыре года назад, девушка, которую я…

Я никогда бы не поверил, что эта девушка могла всадить нам нож в спину, но именно это она и сделала. Теперь мне приходилось себя сдерживать, чтобы презрительно не рассмеялся ей в лицо.

– Конечно, – сказал я вместо этого. – Ты же так сильно заботишься о том, чтобы остаться в живых и получить то, что, черт возьми, тебе нужно.

Лицо Ривы исказилось от наплыва эмоций. Было что-то неправильное в том, что она по-прежнему выглядела такой же хорошенькой, как и прежде; даже более того: черты ее лица теперь перестали казаться детскими, и она стала поразительной, сильной женщиной.

Но не такой сильной, как раньше. Я подрезал ей крылья, чтобы она не могла совершить еще один внезапный взлет.

Она облизнула губы, но я заставил себя не следить за движением ее языка, сосредоточившись на жжении гнева в моей груди. Теперь ее голос звучал еще тише, чем раньше.

– Могу я хоть что-то сказать или сделать, чтобы тебе было легче мне поверить?

В ее голосе даже появились нотки отчаяния. Я взглянул на нее, и во мне вспыхнула искра вдохновения.

Остальные парни не позволили бы мне ее уничтожить и, возможно, оказались бы правы, но я все равно хотел отплатить за всю причиненную ею боль. И если она собиралась строить из себя саму невинность, почему я не мог ей в этом помочь?

Возможно, это всех нас защитит.

– Иди туда, – сказал я, указывая рукой на деревья.

Без лишних вопросов Рива последовала за мной в рощу. У нас под ногами шуршали листья. Слабые лучи рассветного света, просачивающиеся сквозь ветви, падали на ее серебристые волосы.

Я не хотел делать это там, где нас могли увидеть другие парни, если бы проснулись. Они бы только помешали.

Когда стволы деревьев закрыли обзор от сарая и машины, я остановился и повернулся к ней лицом. Она стояла, напряженно подняв подбородок.

Меня раздражало даже это.

Сохраняя на лице отстраненное выражение, я позволил своему взгляду скользить по ее телу.

– Возможно, ты привела к нам хранителей, даже не подозревая об этом.

Рива нахмурилась.

– Что ты имеешь в виду?

– На тебе мог остаться маячок, который мы не нашли.

– Но Зиан просканировал меня… он бы…

Я покачал головой:

– Зиан просто смотрит. Они могли имплантировать устройство, которое сливалось бы с телом. Но я могу проверить тебя с помощью своей силы, убедиться, что ничего не движется так, как не должно, или не так, как должно.

На самом деле вряд ли у нее был какой-то маячок. Если бы у хранителей имелся сигнал, указывающий прямо на нас, им не потребовалась бы неделя, чтобы найти нас в том кампусе.

И все же такой вариант не следовало исключать. Возможно, для активации маячка требовались особые условия.

Возможно, ей самой нужно его активировать, но она не могла сделать это сразу. Так что даже ее реакция на мою просьбу являлась своего рода проверкой.

Рива просто пожала плечами. Казалось, она совсем не беспокоилась.

– Тогда тебе обязательно стоит проверить. Если на мне есть что-то подобное, нужно немедленно от этого избавиться.

Чтобы она серьезно восприняла мои следующие слова, я очень пристально на нее посмотрел.

– Это будет больно. Твоим суставам и венам не понравится, что я их проверяю.

Она слегка напрягла челюсти, как будто собиралась с духом.

– Все в порядке.

Такая чертовски стойкая. Отчасти меня восхищала ее реакция – как раньше я испытывал прилив восторга, наблюдая, как она безудержно мчится по тренировочной трассе, перепрыгивая через все препятствия, а затем, если возникает необходимость, возвращается, чтобы помочь Доминику или Гриффину.

Но остальная часть меня хотела задушить ту первую часть.

– Хорошо, – сказал я. – Начнем с самого низа.

Я направил свое внимание на ее ступни, обутые в черные кроссовки, которые мы сами и выбрали. Используя свою способность, я могу проследить линии костей и мышц, сухожилий и хрящей, каждый крошечный отросток.

Затем я начал их скручивать.

Немного здесь, немного там. Подталкивал и пощипывал каждую поверхность и частичку плоти. Высматривал что-то, кажущееся слишком твердым или сместившееся среди всего остального так, как не положено ни одной из частей человеческого тела.

Дыхание Ривы стало слегка прерывистым – единственный признак того, что она испытывала дискомфорт.

Пока что.

Я продвигался вверх, от ее лодыжек к икрам и коленям. Ее ноги дрожали, и я всего на секунду поднял взгляд на ее лицо, с удовлетворением замечая поджатые губы.

Гриффин, должно быть, так сильно страдал… агония от ее предательства, грохот разрывающих его на части выстрелов. Она ощутила лишь слабый привкус мести, но это только начало.

– Ты можешь присесть, если хочешь, – сказал я.

Она расправила плечи.

– Нет. Я справлюсь.

– Ну, если ты настаиваешь.

Я продолжил свое путешествие вверх, подавив прилив жара, охватившего меня, когда я добрался до ее паха. Я не мог проигнорировать эту зону, потому что, если бы хранители собирались нас обмануть, то использовали бы именно такую тактику. Но я действовал быстро и эффективно, не задерживаясь.

Проверка окажется не слишком хороша, если скомпрометирует и меня самого.

Вперед и вверх; органы, ребра, руки. Когда я потянул ее за позвоночник у основания черепа, она не смогла подавить тихий вздох.

Я сдержал улыбку.

Но я добирался до ее макушки, не обнаружив каких-либо признаков скрытого предмета, маскирующегося под кость или ткань. Переключая свое внимание, я стряхнул с тела напряжение, вызванное усиленной концентрацией нескольких последних минут.

Плечи Ривы немного опустились, но она имела наглость улыбнуться.

– Ничего нет? Они не могли меня выследить?

Краткое удовлетворение, которое я получил от этой проверки, мгновенно улетучилось.

– Нет, – возразил я, и мой взгляд остановился на цепочке у нее на шее. – Есть еще кое-что.

Я протянул руку быстрее, чем она могла бы среагировать, но рефлексы Ривы острее моих даже в ослабленном состоянии. Она отпрянула назад, и ее рука взметнулась, чтобы прикрыть выпуклость спрятанного под толстовкой кулона.

– Что ты делаешь? – огрызнулась она, сверкая зубами.

Это так сильно ее расстроило? Не та боль, которую я только что причинил ее телу, а мысль о том, что я прикоснусь к вещи, которую купил мой брат?

Мои зубы заскрежетали в порыве оскалиться в ответ – словно я стал Зианом, и внутри теперь скрывалось животное, которое могло захватить мое тело.

– Они могли спрятать там маячок, – огрызнулся я. – Отдай его мне.

Она в любом случае не заслуживала хранить его частичку. Нет, раз уж у всех остальных отняли то последнее, что связывало нас с Гриффином.

Рива достала кулон с кошкой, но продолжила сжимать его пальцами.

– Тебе не обязательно его забирать. Ты проверил все остальное, даже не прикоснувшись ко мне.

Она была права, и мне это не нравилось.

– Это должно храниться у меня. Он был моим братом.

В ее глазах вспыхнуло что-то одновременно свирепое и затравленное.

– Это единственное, что у меня осталось. Мы… мы можем поискать остальные – когда-нибудь мы их вернем. Но этот он подарил мне.

На последних словах ее голос сорвался, и в нем слышалось столько страдания, что я поймал себя на том, что, несмотря на всю уверенность, колеблюсь. Это бесило меня больше всего на свете.

– Ладно.

Я пристально посмотрел на ее руку. Она осторожно раскрыла ладонь, так что я увидел маленькую серебряную фигурку и направил свою силу к каждому уголку и сочленению, чтобы убедиться, что в ней нет скрытых маячков.

Я мог бы с легкостью его сломать. Один быстрый поворот, и кошка с пряжей разлетелись бы навсегда. Но при всей своей злости я не стал бы так поступать.

Этот кулон принадлежит не только ей. Когда-то он принадлежал Гриффину.

Когда я вздохнул и ослабил концентрацию, Рива убрала кулон.

– Там тоже ничего нет? – нетерпеливо уточнила она.

Я стиснул зубы и, переполняемый яростью, посмотрел ей в глаза.

Остальные парни, возможно, начали забывать, что она сотворила, но я этого никогда не забуду и ей не позволю.

– Нет, – сказал я, придавая своему голосу твердость стали. – Но это неважно. И даже если ты правда хочешь нам помочь, это тоже неважно. В этом чертовом мире нет ничего, что ты могла бы сделать, чтобы все исправить. В тот день ты всех нас погубила.

Рива вздрогнула.

– Джейк…

– Не смей говорить со мной так, будто я все еще твой друг.

Я сделал шаг вперед, нависая над ее крошечным телом.

– Единственная причина, по которой я здесь, – это уничтожение всех тех, кто принимал участие в убийстве моего брата, и ты всегда будешь входить в их число.

Гнев больше не обжигал. Вены словно наполнились льдом.

Прежде чем Рива успела попытаться ответить, я резко развернулся и направился обратно к машине. Чтобы разбудить остальных, я повысил голос:

– Поехали! Скоро взойдет солнце, и у нас теперь есть бензин – нужно двигаться, пока эти придурки снова нас не нашли.

Глава 19. Рива

Учитывая, что город, в котором мы остановились, был просто крошечным, меня не удивило, что местная версия супермаркета состояла всего из трех рядов полок и одного грязного холодильника. Пребывая в странной растерянности, я рассматривала разложенные за мутным стеклом продукты.

Я и раньше сама покупала еду, но только для того, чтобы быстро перекусить во время миссии. А теперь нам нужно сделать запас продуктов на несколько дней, даже недель… и было так много всего, что я никогда не пробовала…

Я подумала о том, что у обычных людей имелась вся их жизнь, чтобы понять, что им нравится, а что нет, и они могли небрежно прогуливаться по месту вроде этого и не раздумывая бросать продукты в свою корзину.

Наверное, стоило держаться подальше от замороженных продуктов, учитывая, что у нас даже нет холодильника. Я оторвалась от баночек с мороженым и направилась в отдел готовых блюд, где, по крайней мере, все уже было разложено по коробочкам, а не по отдельным ингредиентам.

Подошел Джейкоб, чтобы достать буханку хлеба с полки позади меня. При его появлении мою кожу начало покалывать, и это ощущение все усиливалось, проникая глубже в тело.

Мои конечности стали еще слабее после того, как он проверил меня на наличие скрытых устройств. В суставах и в затылке появились небольшие боли – не совсем такие, как от его яда.

Но я не собиралась быть обузой и просить Доминика скорее меня вылечить.

Сколько бы Джейкоб не вел себя со мной как засранец, нужно учиться справляться самой. Нужно приспособиться к этому новому состоянию постоянного недомогания, чтобы оно не помешало, если снова придется вступить в бой.

Чтобы у меня больше не возникло соблазна выпустить наружу эту вопящую, злобную штуку, таящуюся внутри.

Ведь даже если бы мне удалось затронуть только нападавших, что ребята могли после этого обо мне подумать? Стоило только начать об этом размышлять, как я не могла избавиться от этих мыслей.

Все парни были недовольны своими способностями. Так что вряд ли оценили бы еще более ужасный талант у девушки, которую они и так считали предательницей.

Вот бы та женщина, Урсула Энгель, могла рассказать, как нам вернуться к нормальной жизни. Или, по крайней мере, приблизиться к ней. Я согласна жить с убирающимися кошачьими когтями и чувствительностью к выделяемым организмами химическим веществам.

Я взяла несколько готовых сэндвичей, которые выглядели хоть немного аппетитно, и улыбнулась, заметив, что один из них почти до отказа набит тремя разными видами мясных деликатесов. Я помахала им в сторону Зиана, который как раз шел ко мне по проходу.

– Кажется, это как раз для тебя.

Его пристальный взгляд задержался на упаковке, но ответная улыбка появилась на его губах всего на секунду. Он прошел мимо, не сказав ни слова.

Мое сердце замерло. Ладно, возможно, было не лучшим решением напоминать ему о его плотоядных вкусах сразу после вчерашней битвы.

И, конечно же, обернувшись, я поймала на себе взгляд Джейкоба. Он смотрел на меня так, словно решил, что я нарочно хотела задеть Зиана этой темой.

Поборов желание состроить ему гримасу в ответ, я направилась дальше по проходу к закускам и десертам.

В моей голове проносились воспоминания о прошлых совместных трапезах. Когда я схватила коробку шоколадных пирожных и пакет кокосового печенья, ко мне понемногу начало возвращаться хорошее настроение.

Когда мы встретились у прилавка, Джейкоб хмуро осмотрел мой выбор, но ничего не сказал. Я надеялась, он не забыл, что все эти покупки мы совершали именно на мои деньги.

Вернувшись к машине, мы побросали сумки в багажник. Я залезла на сиденье рядом с Домиником и Джейкобом, и Андреас сразу выжал педаль газа. Учитывая, что я занимала даже меньше пространства, чем стройный Дом, разумнее бы занять место посредине. Но Джейкоб, очевидно, не мог вынести даже мысли о том, чтобы меня касаться.

Примерно через полчаса после выезда из городка Андреас свернул на грунтовую дорогу и припарковался на обочине. Мы устроили пикник на уединенном, заросшем поле. С проблеском триумфа я заметила, что Зиан и правда взял тот мясной сэндвич.

Я вытащила из пакета оба десерта и жестом указала на Доминика.

– Так как ты у нас главный сладкоежка, я подумала, что тебе и выбрать, что мы съедим сегодня, а что оставим на потом.

К моему удовлетворению, Доминик выглядел пораженным.

Пока мы жили в коттедже, у нас ни разу не было десертов – наверное, потому, что за покупки отвечал практичный Джейкоб. Но я помнила, как обычно светилось лицо Дома, когда хранители добавляли к нашим обедам печенье или шоколадные конфеты.

Теперь он колебался и, кажется, еще больше замкнулся в себе. Будто хотел слиться с паркой, которую снова стал носить, несмотря на то что мы ехали на юг и становилось все теплее.

– Спасибо, – сказал он, опять не встречаясь со мной взглядом, будто в этом было что-то сложное.

Я положила свои подношения на траву в центре нашего круга и приготовилась откусить от сэндвича с ветчиной и сыром, но мой желудок сжался в твердый комок.

Может быть, раньше я казалась слишком отстраненной от них, слишком крутой и упрямой. Я была слишком сосредоточена на себе и не думала о том, с чем им самим приходилось сталкиваться.

Но я всеми возможными способами пыталась показать им, что дружба, которую мы разделяли, не умерла. Только вот мне казалось, что все попытки были обречены на провал.

Это не должно быть настолько сложно. Мы одной крови. Мы должны защищать друг друга. Мы всегда так делали.

Как, черт возьми, Брук удалось завести столько друзей, просто тусуясь и разговаривая с ними?

Разочарование пробудило в груди едкую дрожь. Я закрыла глаза, а затем встала, чтобы вернуться к машине.

Может быть, им хотелось, чтобы я дала им немного пространства – и, возможно, мне это тоже не помешало бы.

Я забралась на заднее сиденье, оставив дверцу открытой, чтобы внутрь проникал слегка теплый воздух, и сняла толстовку: в ней было слишком жарко. Когда я съела почти половину своего сэндвича, к машине подошел Андреас с парой кокосовых печений в руке.

– Не возражаешь, если я присоединюсь?

Внутреннее напряжение немного ослабло. Хотя бы с одним из моих ребят наблюдался прогресс.

– Конечно, нет, – сказала я, искренне улыбнувшись.

Он опустился на сиденье у открытой двери и протянул одно из печений.

– Думаю, тебе понравится. Нельзя позволить Дому съесть их все. Это же вредно для здоровья и все такое. Мы спасаем его от него самого.

Я засмеялась и взяла комковатое печенье. Первый кусочек растворился на языке смесью липкого сахара и сливочно-кокосовой стружки, и на мгновение мне показалось, что, в конце концов, все не так уж и плохо.

Пока я чередовала печенье с остатками сэндвича, Андреас уже доел свой десерт и теперь внимательно меня рассматривал.

– Ты нервничаешь из-за того, что нас ждет впереди? – спросил он, когда я слизывала с пальцев последние крошки кокоса.

Он решил, я из-за этого ушла поесть одна?

Я с трудом сглотнула. Оставшаяся на языке сладость вдруг показалась кислой. Я сомневалась, что хочу продолжать этот разговор.

Но если я не могла поговорить даже с ним, тогда что я вообще здесь делала?

– Немного, – ответила я. – Но я знаю, что мы со всем справимся. Когда доберемся до места, то поймем, что нужно делать.

– Просто мне показалось, что ты немного напряжена.

Я перевела взгляд на свои руки, а затем на него. Андреас смотрел на меня со своим обычным выражением лица – теплым и открытым.

Один только вид этого красивого лица и темных, пристально смотрящих на меня глаз заставил мой пульс участиться. Но проблема заключалась в другом.

Я облизнула губы и заставила себя произнести это вслух:

– Все перепуталось. В смысле, между нами пятью. Между вами, ребята, и мной.

Улыбка Андреаса беспокойно дрогнула.

– Рива, это не… все это сложно. Но не позволяй Джейку себя расстраивать. Ему нужно разобраться в себе.

Я снова опустила голову.

– Дело не только в Джейкобе, ты же знаешь. Когда я только вытащила вас, ребята, то сразу увидела, что вы мне не доверяете, но просто… я не думала, что это продлится так долго.

Следующие слова застряли у меня на языке, но я заставила себя их произнести:

– Я по вам скучаю.

Я так сильно скучала по ним все эти годы, но теперь они казались мне еще более далекими, чем когда-либо. Но об этом я не хотела говорить – это выставило бы меня жалкой.

Андреас протянул ладонь, чтобы взять меня за руку.

– Я с тобой. Остальные тоже одумаются.

Я сжала его пальцы и проглотила комок в горле.

– Я просто думала, что вы все меня знаете и понимаете, что я никогда бы специально не сделала ничего, что могло бы причинить Гриффину боль. Такая глупая ошибка.

Я замолчала, заливаясь краской от стыда и смущения.

Эту часть я не хотела рассказывать.

Андреас изучал меня глазами.

– Какая ошибка?

Каждая частичка моего тела содрогалась от мысли рассказать ему о глупом, необдуманном поцелуе.

– Я не уделила достаточного внимания тому, что происходит вокруг нас, – ответила я расплывчато. – Не поняла, что у нас проблемы, и не успела предотвратить беду.

Андреас нахмурился, как будто понял, что я имела в виду что-то другое, но я не собиралась продолжать разговор об этом.

Я попыталась сменить тему и подняла глаза, чтобы снова встретиться с ним взглядом.

– То, что случилось прошлой ночью, когда ты… исчезал. Такое случалось раньше?

Теперь настала очередь Андреаса колебаться. Его взгляд опустился на наши сцепленные руки.

– Не совсем. Иногда эта способность заставляла меня чувствовать себя немного странно, но физически это никак не проявлялось. С другой стороны, раньше я никогда не переходил из одного состояния в другое так часто и так быстро.

– Думаю, дело могло быть в этом.

Он криво улыбнулся.

– Надеюсь, мне больше не придется выкидывать подобные трюки.

Даже я испытала приступ страха, представив, как он исчезает. Каково же было ему жить с мыслями о такой возможности?

Крепко сжав его руку, я поймала его взгляд.

– Если тебе снова понадобится использовать эту тактику, я сделаю все, что в моих силах, чтобы после этого ты остался с нами. Я всегда буду рядом.

При этих словах мой голос стал немного грубоватым. Андреас моргнул, в его глазах что-то промелькнуло, а затем он придвинулся ближе и заключил меня в объятия.

Нос заполнил летний аромат его кожи. Я положила голову ему на плечо, и на глаза вдруг навернулись слезы.

Это походило на наши объятия в клубе – не считая того, что мои воспоминания о том моменте оказались затуманены алкоголем и что тогда инициатором была я. В этот раз он сам решил меня обнять.

Он притянул меня еще ближе, прижимая мою голову прямо к своему подбородку и одной рукой поглаживая мои заплетенные в косу волосы, а другой обхватив за талию. Его большой палец скользил вверх и вниз по тонкой ткани моей майки.

С каждым движением его пальцев под моей кожей разгорался все более сильный жар. Он разливался по моим конечностям и венам – такой же сильный, как яд Джейкоба, но не иссушающий, а бодрящий.

Я сделала вдох, и аромат Андреаса еще больше наполнил мои легкие. Внизу живота появилось горячее, пьянящее давление.

Думала, что это просто дружеское объятие, но мое тело явно решило иначе. С этими парнями всегда так, но вспышка влечения еще никогда не охватывала меня так сильно, как сейчас.

С тех пор, как я снова нашла моих ребят, я еще ни разу не была с кем-то из них так близка. И мы давно уже больше не дети.

Но дело было не только во мне. Вместе с восхитительным запахом кожи Андреаса моего носа достиг новый привкус феромонов, который сообщал не о стрессе, а о желании.

Мои пальцы, лежащие на груди Дрея, сами собой впились в его рубашку.

Рука Андреаса опустились чуть ниже – к тому месту, где мой топ выбился из брюк карго. Его большой палец проник под ткань и скользил по моей талии, кожа к коже.

У меня перехватило дыхание. От этого крошечного прикосновения по моему телу разлилось пламя.

Я хотела, чтобы он продолжал дразнить меня своими прикосновениями – выше, ниже, везде. Я хотела его целиком.

Если бы я чуть откинула голову назад, то могла бы коснуться губами его шеи, провести языком по его горлу. Попробовать на вкус его запах, который прежде только вдыхала.

Но прилив желания затмил остальные мои мысли всего на секунду, а затем меня захлестнула ледяная волна.

Что со мной не так? Я не могла позволить себе поддаться этому безумному порыву, из-за которого все мои мысли начинали путаться.

В последний раз, когда я так сделала, это все испортило.

В голове промелькнул образ безжизненных глаз Гриффина и его обмякшего тела, и я вырвалась из объятий Андреаса. Рука нащупала ручку двери за спиной.

Андреас смотрел на меня так, словно только что очнулся от оцепенения.

– Динь?

Почему-то от этого старого прозвища чувство вины лишь усилилось. Я распахнула дверь и выбралась на солнечный свет.

– Нам, наверное, уже стоит двигаться в путь, – сказала я, как будто в этом имелся хоть какой-то смысл, учитывая, что я вылезла из машины.

Но другие ребята уже направлялись в нашу сторону. Мне следовало благодарить звезды за то, что Джейкоб не увидел нас с Андреасом до того, как я разорвала наши объятия.

Но вместо этого мой взгляд наткнулся на неуверенное лицо Дрея, и меня пронзил укол сожаления.

Он единственный, кто был на моей стороне, а я его оттолкнула.

Глава 20. Рива

Насколько я могла судить, Канзас – это, по сути, одно очень большое травянистое поле. И немного дополнительной травы по бокам.

Пустынная дорога, по которой мы ехали, петляла по этим заросшим травой участкам – то вверх, то вниз, то огибая невысокие холмы, – и мимо редких возделанных участков увядающей кукурузы или других культур, которые я не могла распознать. Уже больше часа мы не видели ни одного здания.

Джейкоб сидел за рулем, а Доминик изучал координаты, которые Андреас записал по воспоминаниям доктора Гао о покупке земли Урсулой Энгель. Он то поднимал, то опускал голову, переключая свое внимание между блокнотом и картой с GPS на их общем телефоне.

– Насколько я могу судить, мы почти приехали. Но я не знаю, как будет выглядеть само здание.

Он оглянулся через плечо на Андреаса, который сейчас сидел на месте посередине, втиснутый между мной и Зианом.

– Ты не видел никаких воспоминаний о том, что это за место?

Дрей покачал головой, и от этого легкого движения по моему телу пробежала волна жара, которая только усилила сожаления о том, как я вчера отреагировала на его прикосновение.

– Но она точно покупала именно землю, а не дом или что-то в этом роде, – сообщил он. – Но это произошло больше двадцати лет назад. Кто знает, что она успела там построить?

Зиан, нахмурившись, посмотрел в окно.

– По крайней мере, если поблизости есть хранители, мы сразу заметим.

Он прав, но, похоже, вокруг вообще никого не было. За последние тридцать миль я не видела даже трактора.

Вдруг Доминик наклонился чуть вперед.

– Впереди забор. Это может быть границей участка.

Проведенное на объекте время явно исказило мое восприятие, потому что, когда он сказал «забор», я сразу представила себе чудовищное строение высотой в десять футов, увенчанное шипами колючей проволоки. Но единственное, что появилось по другую сторону неглубокой канавы, – это потрепанный деревянный забор, который едва доходил мне до груди.

Тут и там доски провисли или и вовсе отвалились. Я вытянула шею, чтобы получше разглядеть его из-за спин парней.

– Кажется, этим местом давно не занимались.

– Или они хотят, чтобы все выглядело именно так, – пробормотал Джейкоб.

– Мы понятия не имеем, связано ли вообще это место с объектом, – напомнил Андреас. – Кто знает, сколько проектов могло быть у Энгель?

Джейкоб резко фыркнул.

– Будем считать, что связано. Это безопаснее, чем решить, будто это не так.

На этот раз я была с ним согласна.

Доминик указал куда-то через ветровое стекло:

– Там есть ворота, так что, наверное, к ним ведет подъездная дорожка. Подъедем туда на машине или пойдем пешком?

Когда мы приблизились к воротам, Джейкоб замедлил ход. Мы все осматривали прилегающую территорию.

Грунтовая дорожка так заросла травой, что ее едва можно было разглядеть на фоне большого поля вокруг. Свежих следов шин не обнаружилось. Висячий замок на воротах покрылся пятнами ржавчины.

За воротами, насколько хватало глаз, простиралось идеально ровное поле. Не находилось никаких признаков людей, ни единого здания. Даже долбаного куста.

– А вдруг она на самом деле так и не воспользовалась этой собственностью? – предположил Зиан. – Или перед отъездом снесла все, что построила?

Доминик задумчиво потер губы.

– Так или иначе, мы все равно должны проверить. Там могут быть развалины, которые подскажут, что она здесь делала.

Джейкоб осмотрелся вокруг и сказал решающее слово:

– Мы заедем внутрь. Со стороны может показаться странным, если машина останется здесь, на обочине. Я открою ворота.

Не потрудившись выключить двигатель, он напряг плечи и сделал резкое движение рукой.

Замок со щелчком открылся, пролетел по воздуху и повис на одной из заборных досок.

Еще одним толчком Джейкоб широко распахнул ворота. Петли издали оглушительный скрип, от которого мы все вздрогнули.

Мы заехали внутрь, ненадолго остановившись, чтобы снова закрыть ворота. Нас все еще могла выдать примятая шинами трава, но только если кто-то решит присмотреться повнимательнее.

Джейкоб и Доминик вытянули шеи, чтобы проследить едва заметный след заросшей дорожки через поле, и машина медленно ползла вперед. Нас подбрасывало на каждом ухабе, и у меня начало сводить желудок.

На протяжении всей нашей поездки действие яда проникало в меня все глубже, но мне почти удавалось не обращать на него внимания. Я стиснула зубы и сосредоточилась на местности.

Когда Джейкоб нажал на тормоза, мы уже отъехали достаточно далеко, чтобы я больше не видела дорогу или ворота в заднее ветровое стекло.

– Кажется, здесь дорога заканчивается, – сказал он.

Доминик согласно кивнул, и мы все вышли, чтобы осмотреться. Перед передним бампером трава становилась заметно гуще, что подтверждало теорию Джейкоба.

Но вокруг нас по-прежнему ничего не было. Только трава, трава и еще раз трава.

Мы рассредоточились и стали прочесывать территорию в поисках подсказок. Высокие стебли шуршали о мои ноги. Я шла медленно, чтобы ничего не пропустить – и чтобы не споткнуться от пробегающей по мышцам дрожи.

Время от времени Доминик наклонялся и вырывал с корнем высокие стебли. Я молча наблюдала, как он засовывает сорняки и полевые цветы в карманы своей парки.

Когда-нибудь он расскажет мне, что с ним происходит. До сих пор мне не удавалось самой подтолкнуть парней к откровенности.

Я не хотела, чтобы из-за меня он делал то, что ему не нравится.

Мы прочесывали территорию по меньшей мере минут десять, как вдруг Зиан негромко воскликнул. Он смотрел на землю прямо под своими ногами, но, когда мы все подбежали, я вообще ничего там не увидела.

В смысле, ничего, кроме травы.

Он указал вниз.

– Я пытался смотреть сквозь землю так далеко, как только мог. Прямо здесь, на глубине пары футов, есть что-то кроме почвы. Думаю, это цемент.

Мое сердце замерло.

– Там подземное здание. Прямо как объект.

Андреас снова окинул взглядом поле.

– Только вот либо оно чертовски большое, либо они не позаботились о наземной части.

Джейкоб нахмурился.

– Тот, кто им пользовался, вероятно, продумал другой способ проникать внутрь.

Тем не менее спустя полчаса поисков, в течение которых Зиан водил нас вдоль краев сооружения, мы не обнаружили ничего, даже отдаленно напоминающего вход. Или какой-либо другой признак того, что кто-то вообще бывал здесь в последние пару десятилетий.

На этот раз нас окликнул Доминик. Пока мы спешили к нему, он опустился на колени в траву и нагнулся над маленькой металлической решеткой, диаметр которой был не шире его плеч.

– Любому подземному сооружению нужна вентиляция.

Джейкоб хлопнул в ладоши.

– Это наш путь внутрь.

Андреас скептически наклонил голову.

– Не думаю, что мы поместимся. Какая ширина у этой вентиляции?

– Есть только один способ узнать, – бросил Джейкоб, откручивая болты, удерживающие решетку на месте.

Когда Зиан ее поднял, раздался скрежет разрушающегося металла. Он наклонился, чтобы просунуть голову внутрь, но его широкие плечи даже не пролезли в отверстие.

– Здесь, кажется, еще теснее, – объявил он со слабым эхом.

Джейкоб посмотрел прямо на меня, а за ним последовали и остальные.

Я напряглась, ведь их решение было очевидным: из всех нас я была самой маленькой.

– Конечно, – сказала я еще до того, как Джейкобу пришлось озвучить свою просьбу. Я часть команды; я не буду уклоняться от внесения своей лепты. – Ты хочешь, чтобы я просто забралась туда и…

– Отыщи вход, а затем найди способ, как нам попасть внутрь, – напутствовал Джейкоб таким тоном, словно считал меня полной тупицей, раз не поняла этого сразу.

Возможно, это и правда было чем-то очевидным, но у меня в голове все уже начало расплываться, словно в мыслях потрескивали маленькие разряды статического электричества.

– Конечно. – Я заглянула вниз, в темноту. – Ни у кого не найдется фонарика?

Джейкоб колебался, и я позволила себе сердито на него посмотреть.

– Знаю, ты не хочешь меня вооружать, но что, по-твоему, я могу такого сделать фонариком, чего не могу кулаками? Там явно нет окон. Я не смогу найти вход, если ничего не увижу.

Он что-то проворчал себе под нос и трусцой побежал к машине. Когда он вернулся, то передал мне светодиодный фонарик-брелок.

– Приступай.

– С удовольствием.

Я насмешливо отдала ему честь и наклонилась, чтобы пролезть в вентиляционное отверстие.

Внутри негде было развернуться, так что мне пришлось лезть головой вперед. Когда я втиснулась в пространство, которое оказалось тесным даже для меня, желудок скрутило.

В нос ударил запах старого металла, напоминающий давно запекшуюся кровь. Я проглотила подкатившую к горлу желчь, включила свет и по-пластунски поползла вперед.

Вентиляционный люк уходил в непроглядную темноту. Он состоял сплошь из гладкого металла, и на нем отсутствовали обозначения, которые бы подсказали, где я нахожусь. Пока я продвигалась вперед, покусывающая мышцы дрожь от моих ног быстро распространилась к рукам и плечам.

Просто продолжай двигаться. Я смогу это сделать. Я сильнее дурацкого яда Джейкоба.

У меня начала болеть еще и спина. Узкое пространство давило со всех сторон, и мое дыхание становилось все более поверхностным.

Хватит ли мне воздуха?

Внезапно меня захлестнула волна головокружения. Я остановилась, подперев голову рукой.

Но останавливаться было нельзя. Что мне оставалось – просто умереть здесь, в этом подземном туннеле, как капризный ребенок?

Ребята даже не узнают, что со мной случилось.

Почему-то эта последняя мысль представлялась самой ужасающей из всех. Они наверняка решили бы, что я специально их бросила.

К черту.

Я толкнула себя вперед, стиснув зубы так сильно, что запульсировала челюсть. По крайней мере, это отвлекало меня от тошноты и усиливающейся боли, охватившей уже все тело. Туннель повернул направо, и, когда я изогнулась, чтобы пролезть дальше, мне в живот уперся угол.

Новое дополнение к моей коллекции синяков. Ура!

Вскоре после поворота вентиляционное отверстие начало резко уходить вниз. Сжимая в руке крошечный фонарик, я замерла.

Но куда мне теперь двигаться? Только вперед.

Локоть за локтем я подтягивала себя вперед и вниз, и когда мои бедра оказались на склоне, сила тяжести потянула меня вперед с такой силой, что я не смогла сопротивляться.

Остаток пути я провела в свободном падении – мой живот царапался о металл, а плечи и бедра бились о металлические стенки. Я попыталась выставить руки вперед, чтобы прикрыть голову, но они проскользили по металлу в противоположном направлении.

Следующее, что я помню – это как макушка моего черепа во что-то врезалась.

Сознание помутилось. В ушах звенело, и к горлу подступило еще больше желчи.

Я замерла, пока раскалывающая череп боль не ослабла настолько, что мне перестало казаться, будто, стоит только пошевелить головой, она отвалится от шеи. До моих ушей не доносилось ни звука.

Если кто-то внизу и услышал весь этот шум, то заметно этого не было.

Я осторожно огляделась по сторонам. Здесь, внизу склона, вентиляционное отверстие разветвлялось в двух направлениях, как буква «Т».

Налево или направо? В свете фонарика оба направления выглядели почти одинаково. Но мне показалось, что я разглядела небольшой выступ на полу левого прохода, как будто там могло быть отверстие.

Я завернула за угол и всем телом подтянулась к тому месту.

Там и правда находилось отверстие – квадрат немногим меньше той вентиляционной решетки, которую мы видели на поверхности. Пространство под ним было абсолютно черным.

На несколько минут я замерла, прислушиваясь. Но царила полнейшая тишина. И ни малейшего проблеска света.

Насколько могла судить, если кто-то и пользовался этим местом, то поблизости их не было.

Приготовившись отдернуть его при первых же признаках опасности, я направила фонарик вниз, чтобы иметь хоть какое-то представление о том, куда я могу упасть. Свет попал на кафельный пол, шкаф в стороне и край того, что, как мне показалось, напоминало письменный стол.

Отлично. Пора выбираться из этой камеры пыток.

Я выпустила когти и зацепилась за край решетки. К моему облегчению, нескольких резких рывков оказалось достаточно, чтобы ее сдвинуть и, вытащив, бросить в проход впереди.

Настоящая проблема заключалась в том, чтобы сжаться и пролезть в отверстие. Я свела плечи вместе и, извиваясь, опускалась вниз по дюйму за раз, пока не начала падать – но бедра меня остановили, и я осталась болтаться вниз головой.

Еще немного. Я сделала несколько небольших рывков, от которых у меня снова свело живот, и, наконец, упала на пол.

Мне удалось перекувырнуться в воздухе и приземлиться пусть и не на ноги, но на руки и колени. Глухой удар, с которым я упала на пол, заставил все мое тело тревожно напрячься.

Но никто не побежал выяснять, в чем дело. Шагов не было слышно. И когда я подняла руки, то обнаружила, что пальцы перепачканы комками пыли.

Прошло уже много времени с тех пор, как в эту комнату кто-то заходил.

Поморщившись, я взяла фонарик и, шатаясь, вышла за дверь. Все мое тело пульсировало, а желудок, казалось, был готов вывернуться наизнанку, но я еще не закончила свою миссию.

Мои кроссовки оставляли след в покрывающей пол пыли – он тянулся по коридору и к дверям еще пары комнат, в которых не оказалось ничего, кроме мебели и голых стен. Толкнув еще одну дверь, я обнаружила, что, разинув рот, смотрю на уменьшенную копию очень знакомой диспетчерской.

Установленные на стене экраны были толстыми и устаревшими, а консоли под ними выглядели так старомодно, будто попали сюда из старого научно-фантастического фильма, пытающегося изобразить будущее в рамках нынешних представлений. Я провела фонариком по рядам кнопок и переключателей.

Вот оно. Небольшая группа кнопок, подписанная как «РЕЗЕРВНЫЙ ГЕНЕРАТОР». Большим пальцем я нажала кнопку «АКТИВИРОВАТЬ».

К счастью, специальной идентификации не потребовалось. По комнате разнесся жужжащий звук, и загорелся верхний свет.

Невероятно. Это гребаное чудо.

Под ярким светом я быстро просмотрела остальные консоли – так быстро, как только могла с пульсирующей в затылке головной болью. Где, черт возьми, пульт управления входной дверью?

Наконец я заметила рычаг и пару кнопок с надписью «ВХОД». Я нажала на них и дернула рычаг.

Что-то из этого сработало, потому что из коридора снаружи донесся низкий механический стон.

Спотыкаясь, я добралась до дверного проема и затуманенным взглядом стала наблюдать, как потолок в коридоре, который казался тупиковым, раскрывается, и на пол опускаются ступеньки.

Наверху появился кусочек неба и постепенно расширился до огромного квадрата на вершине лестницы, которая, казалось, поднималась в высоту по меньшей мере на пару этажей. Неудивительно, что Зиан не смог разглядеть этот вход.

Для равновесия я ухватилась за дверной косяк и подумала о том, что мне следует закричать на случай, если ребята каким-то образом пропустят открывшийся посреди поля гигантский люк. Только вот даже осмелься я открыть рот, едва ли из него могло вырваться что-то кроме стона. Головная боль стучала по моему черепу, словно малыш по ксилофону.

Всего через минуту до меня донеслись голоса парней. Они спускались по лестнице – Джейкоб и Зиан впереди – и, увидев меня, ускорили шаг.

– Вау, – восхитился Андреас, оглядываясь по сторонам, когда они спустились в коридор. Он улыбнулся мне. – Отличная работа.

Я попыталась улыбнуться в ответ, но меня тут же стошнило на пол.

Глава 21. Рива

Мне повезло, что Зиан может двигаться так быстро – он поймал меня прямо перед тем, как я упала в лужу рвоты, которую только что исторгла. Вокруг все пришло в движение: Зи оттащил меня в сторону и прислонил к стене, Андреас бросился ко мне с безумными расспросами о том, как я себя чувствую, а Доминик подошел и встал надо мной, засунув одну руку глубоко в карман.

Джейкоб, конечно же, просто подошел сзади к Дому и усмехнулся, как будто это я себя отравила.

– Сейчас не время драматизировать.

Я бы показала ему средний палец, но мои конечности словно налились свинцом и стали слишком тяжелыми, чтобы их поднять. Андреас похлопал меня по щеке, и я моргнула.

Его лицо двоилось у меня перед глазами, и я сдавленно усмехнулась.

Он поднял взгляд на Доминика.

– Когда ты в последний раз ее исцелял?

Я не могла сфокусироваться на лице Дома – моя голова тоже не поднималась, – но его голос прозвучал напряженно:

– Вчера днем. Да, прошло много времени, но она ничего не сказала. Казалось, она в порядке.

– Может быть, если бы она не увидела, что тебе ненавистно это делать, то не стала бы притворяться, будто все в порядке, пока не начала буквально падать с ног.

– Я же не отказывался. Уж простите, если я не прыгаю от радости… но я делаю все, что в моих силах.

– Ну, если на этот раз ты полностью выведешь яд из ее организма, мы все можем перестать об этом беспокоиться.

– И тогда нам придется беспокоиться о том, что она сбежит, – вмешался Джейкоб.

– Ты же на самом деле не думаешь, что…

– Ребята! – настойчивым тоном вмешался в разговор Зиан. – Посмотрите на нее. Думаю, Дому нужно вылечить ее прямо сейчас, хоть как-нибудь.

Я опустила подбородок на грудь. По телу пробегала странная дрожь. Я тонула и уплывала одновременно – и тут чья-то рука легла мне на грудь чуть ниже шеи.

Тепло, исходящее от прикосновения Доминика, вернуло меня на землю, и я снова начала чувствовать свое тело. Сердце ровно билось, я вдыхала и выдыхала.

Подо мной пол. За моей спиной – стена. Я все еще здесь. Я никуда не уходила.

Доминик что-то пробормотал другим парням о том, чтобы они дали ему «еще». Я не поняла, о чем он, но мой разум все еще был слишком затуманен, чтобы следить за происходящим. Шаги проследовали сначала в одну, потом в другую сторону.

Меня накрыл второй прилив тепла, и зрение прояснилось. Да, я сидела на полу в коридоре под мерцающим светом работающих от резервного генератора ламп. Воздух наполнял кислый запах: ох, точно, меня же вырвало.

Я скорчила гримасу и ухитрилась выпрямиться и сразу же отойти от лужи. Доминик тоже выпрямился, смахивая с ладони о свою парку что-то похожее на пыль.

Он не встретился со мной взглядом. Андреас сказал, что ему это ненавистно – то, что приходится меня лечить.

Я старалась. Очень сильно старалась не прибегать к его помощи, но ничего не сработало.

Андреас осторожно коснулся моей руки.

– Теперь у тебя все нормально?

От стыда мое лицо залилось краской. У меня все было нормально, пока… пока все это не произошло.

– Да, – грубо ответила я. – Прости. Это все настигло меня слишком быстро. Я в порядке.

Я перевела взгляд на Дома:

– Спасибо.

Он слегка кивнул. По выражению его лица я не могла понять, зол ли он или просто устал.

Мимо нас прошел Джейкоб.

– Давайте посмотрим, куда, черт возьми, мы попали.

Пока мы все вместе шли за ним по коридору, я убрала ненужный больше фонарик в карман.

– Там есть диспетчерская, и она очень похожа на ту, которая находится на объекте, – обоих объектах, что я видела.

Губы Андреаса по-прежнему были задумчиво поджаты, но он оживился от любопытства.

– Здесь есть лестница, которая ведет еще глубже вниз?

– Я такого не видела, но специально не искала. Хотела для начала вас всех впустить.

Я поводила ногой по пыли на полу, и несколько комков взлетели в воздух.

– Вряд ли нам стоит опасаться того, что кто-то все еще здесь работает.

Зиан фыркнул.

– Нет, если только они не летают по воздуху и совсем не убираются.

Мы прошли мимо комнаты, где я свалилась с потолка, и двинулись вперед. Коридор разветвлялся – совсем как вентиляционная система. Пройдя по коридору налево, мы наткнулись на несколько комнат с толстыми панелями управления на дверях, и меня пробрала дрожь.

Они напоминали замки на наших камерах.

Но двери этих комнат оказались слегка приоткрыты – они были не заперты. Заглянув в одну из них, я обнаружила, что смотрю на низкий столик, небольшой комод и детскую кровать.

Как и остальная часть подземного здания, все здесь покрылось толстым слоем пыли. И, как и в остальных комнатах, внутри мы не встретили ничего, кроме мебели: на стенах ничего не висело, на столе или комоде не осталось безделушек, в кроватке не лежало одеяло.

Но прежде здесь кто-то жил. На стене осталась неглубокая вмятина, как будто в нее с огромной силой швырнули игрушку, а на каркасе кроватки – зазубрины, будто дерево драли начинающими расти зубами… или когтями.

Я оторвала взгляд и прошла вперед, чтобы выдвинуть ящики комода. Они тоже пустовали, и все, что я почувствовала, это слабый запах пластика.

– Они покинули это место, но, должно быть, решили, что крупную мебель проще будет оставить, – догадался Джейкоб, стоя у порога.

Пока он осматривал комнату, его не выдающее никаких эмоций лицо казалось застывшей маской.

Все шесть комнат имели одинаковую планировку. Да, ровно шесть. У меня скрутило желудок, но на этот раз Доминик едва ли мог помочь.

Пройдя еще пару дверей, мы попали в кабинет – куда менее крупный, чем большие переговорные комнаты у входа. Но мебель здесь была лучше: старый дубовый письменный стол, который и правда пах деревом, а не пластиком или металлом; тяжелое кожаное кресло на колесиках; пара высоких книжных шкафов в тон письменному столу.

На верхней части книжных шкафов мы заметили небольшой орнамент – простирающиеся до горизонта верхушки сосновых деревьев. Это напомнило мне ту вырезку с изображением хижины в лесу, которую мы нашли в вещах Урсулы Энгель на ее бывшем рабочем месте.

Меня охватила уверенность.

– Это ее кабинет. Кабинет Энгель.

Андреас провел пальцами по пыли на столе.

– Она купила эту землю, и ее кабинет выглядит лучше всех тех, что мы видели до сих пор. Должно быть, она управляла этим местом.

– Получается, она занимала высокое положение на объекте, так? По крайней мере, раньше. Она принимала много решений?

– Что-то вроде этого, – тихо сказал Зиан, переминаясь с ноги на ногу. – Трудно судить по тем фрагментам, что я слышал. Ты же не думаешь…

– С этого все и началось, – добавил Доминик, когда здоровяк затих. – Это место – самый первый объект, но мы этого не запомнили. Наверное, мы переехали отсюда, когда были еще совсем маленькими.

Между нами повисло неловкое молчание. Каковы шансы, что это не так? Хранители однажды уже перенесли объект – после нашей попытки побега. Вполне вероятно, что они могли сделать то же самое и раньше.

Давным-давно женщина по имени Урсула Энгель купила эту землю, построила это здание и занимала самый красивый кабинет. Это был ее проект.

И она вырастила в этих стенах шестерых очень необычных младенцев. Но зачем? И откуда мы взялись?

Чего она от нас хотела?

– Она оставила после себя хоть что-нибудь полезное? – спросил Джейкоб, расхаживая по комнате. – Зи, проверь, нет ли чего в стенах.

Джейкоб начал проверять книжные полки, нет ли в них подвижных панелей. Я заглянула за книжные шкафы и затем присела, чтобы посмотреть под стол и за него, а потом – в ящики.

В одном из нижних ящиков мои пальцы нащупали небольшую бумажку, застрявшую у задней стенки. Я слегка порвала ее, пока вытаскивала, но, когда разгладила листок на коленях, то выцветший текст оказалось легко прочесть.

Мой пульс участился.

– Что это? – спросил Джейкоб, поворачиваясь ко мне, но у меня так сильно сжалось горло, что я не смогла ответить.

Листок был размером с обычный стикер, но я узнала почерк – характерное сочетание линий и завитушек, как на коробке с вещами Урсулы. И этим почерком наверху листочка было написано мое имя.

Рива

54 дня – 9,5 фунтов – 20,7 дюймов

Первая улыбка за сегодня. Как будто она рада меня видеть. Много ворковала. Приятно слышать.

Я крепче вцепилась пальцами в этот листок. Мне показалось или в этих словах сквозила привязанность?

Казалось… будто она искренне обо мне заботилась. О том, как я на нее реагировала.

О том, достаточно ли я счастлива, чтобы улыбаться и ворковать.

Кем на самом деле являлась эта женщина? И если она растила нас с младенчества, если мы что-то для нее значили… почему я не могла ее вспомнить?

Глава 22. Зиан

Вздохнув и нахмурившись, Андреас снова уставился на консоль, в которую тыкал пальцем.

– Я все еще не смог даже включить экраны. Есть какие-то успехи?

Стоя на другом конце комнаты, я покачал головой и так сердито посмотрел на кнопки перед собой, будто мог заставить их заработать.

– Питание подается от генератора. Дверь открылась. Должен же быть какой-то способ запустить остальную часть системы.

Мой взгляд устремился вниз. Панель управления находилась на уровне пояса, а сама консоль стояла на полу. Должно быть, бо́льшая часть электроники скрывалась где-то внутри ее гладкого основания.

– Возможно, нужно повозиться с тем, что там внутри. Я проверю, получится ли с этим разобраться.

Когда я сел на пол, чтобы приступить к делу, в комнату заглянул Доминик.

– По-прежнему ничего, – опередил его вопрос Андреас, тяжело вздохнув. – Чувак, как ты думаешь, сколько времени они продержали нас в этом здании, прежде чем мы переехали в то первое, которое помним?

– Наверняка мы были совсем маленькими, – ответил Доминик в своей типичной задумчивой манере. – Будь нам больше хотя бы лет трех, мы бы точно запомнили этот переезд.

– Интересно, почему они нас перевели, – пробормотал я, обращаясь скорее к себе, чем к парням. Не удавалось отслеживать их разговор, пока я сосредоточился на консоли перед собой.

С легким покалыванием в глазах я направил взгляд сквозь тонкую пластиковую поверхность – прямо на переплетение кабелей и печатных плат, которые располагались за ней. Скользить по ним взглядом – все равно что продираться сквозь грязь.

Мои глаза уже немного устали от сканирования толщи земли, так что я очень надеялся, что с этой проблемой получится разобраться побыстрее.

Мое внимание привлек пучок кабелей в стороне. Покрытие вокруг проводов расплавилось и превратилось в комок.

Получается, соединение было разорвано. Может быть, если я вырежу расплавленную часть и скручу провода обратно, ток снова сможет нормально течь.

Это не должно быть так уже сложно, верно? Просто подобрать провода по цвету. С этим бы и ребенок справился.

– Думаю, я мог бы попробовать это починить, – протянул я, на секунду поднимая взгляд, и понял, что остался в комнате один. Остальные ребята, должно быть, ушли исследовать здание.

Наверное, они либо предупредили меня, что уходят, а я слишком погрузился в себя, чтобы расслышать, либо они не хотели мешать мне концентрироваться. Ничего страшного. Я собирался позвать их, как только спасу положение, починив эту штуку.

Компьютерную систему, или что бы это ни было.

Я не нашел подходящего способа открыть основание консоли, но знал легкий способ с этим разобраться. Несколькими точными ударами ладонью я создал в пластике прямоугольник трещин, а затем оторвал намеченный кусок.

Оплавленный клубок проводов оказался прямо передо мной. Здесь пригодились бы ножницы, но я мог управиться и руками.

Мне не потребовалось много сил, чтобы перерезать кабели на обоих концах этого месива. Я отбросил расплавленный шарик в дальний угол комнаты и принялся за работу, снимая с проводов покрытие, чтобы скрутить концы проволоки вместе.

Вылетевшая пара искр обожгла мне пальцы.

– Черт, – пробормотал я, шлепая ладонью по бедру, чтобы остановить жжение.

– Ты в порядке?

Я резко обернулся. В дверях стояла Рива. На ее щеки вернулся румянец – приятное зрелище. Когда мы только сюда зашли, она была совсем бледной.

Но сейчас я не обрадовался зрителям, особенно после того, как в первой части шоу предстал идиотом.

– Я в порядке, – проворчал я. – Чтобы причинить мне боль, потребуется что-то посерьезнее маленького провода.

Рива подошла и опустилась на корточки в нескольких футах от того места, где я сидел. Она принялась рассматривать перерезанные кабели.

– Наверное, я смогла бы управиться с ними быстрее.

Она пошевелила своими тонкими пальцами.

– Одно из немногих преимуществ того, чтобы быть крошечной.

Рива стояла так близко ко мне, что моего носа достигал ее освежающе сладкий аромат. В глубине души мне вдруг захотелось рассказать Риве, что хоть я раньше и называл ее Креветкой, она абсолютно идеальна – такая, какая она есть.

Идеальный размер, чтобы взять ее на руки и отнести в безопасное место. Идеальный размер, чтобы защитить, если на нас обрушится опасность.

Но меня не должна беспокоить ее безопасность. Мы все еще не были уверены, что она не собирается подвергнуть всех нас риску.

Ребята – вот кто находился со мной все это время. А она ушла.

Моим иррациональным импульсам не стоило об этом забывать.

– Чем тебя меньше, тем быстрее ты полностью прожаришься, – парировал я. – Я справлюсь.

Она не спорила, просто наблюдала, как я соединил следующую пару проводов.

– Ты думаешь, что этого будет достаточно, чтобы консоль заработала?

– Пока не уверен, но, думаю, попробовать стоит.

Рива хмыкнула, соглашаясь.

– Будет просто потрясающе, если мы получим доступ к записям, которые они хранили в этой штуке. Если они не стерли все перед уходом.

Я был так сосредоточен на том, чтобы просто запустить эту чертову штуку, что даже не рассмотрел такую возможность. Я нахмурился, злясь скорее на себя, чем на нее, и взялся за следующий провод.

Я уже так далеко продвинулся, и осталась всего пара проводов. Мы должны хотя бы проверить.

Кто знал, сколько ответов могло скрываться за этими погасшими экранами?

Когда я заканчивал с последним кабелем, то снова обжегся – так сильно, что встряхнул рукой и изрек еще несколько проклятий. Так что я уже заранее был на взводе, когда встал и ткнул в кнопки управления на консоли.

Ничего не произошло. Экраны остались темными, насмехаясь надо мной и моей бесполезной работой.

Пока я на них смотрел, с моих губ сорвалось рычание. Кожа на шее и плечах покрылась мурашками: шерсть стремилась вырваться на свободу.

Полная чушь. С таким же успехом я мог бы просто разбить консоль.

Через охватившее меня разочарование прорвался ровный голос Ривы:

– Техника никогда не работает так, как надо.

Глядя на кнопки, она наморщила нос:

– Думаю, что искусственный интеллект уже существует, и он решил, что издеваться над нами – это очень весело.

Услышав, как она вторит моему раздражению, я заглушил свой собственный гнев и провел рукой по подбородку:

– Да уж.

Если бы я все здесь разгромил, это принесло бы удовлетворение лишь на несколько мгновений. А после я почувствовал бы себя просто отвратительно.

Это сделало бы меня еще больше похожим на монстра, в которого превратили меня хранители.

Эта женщина – Энгель – хотела, чтобы мои странные способности с возрастом начали так сильно проявляться? Имела ли она хоть какое-то представление о том, каким я стану?

В чем смысл всего этого?

Я снова опустился на пол, стискивая зубы и преодолевая внутреннее смятение. Я нечто большее, чем монстр.

Должен быть.

– Возможно, я пропустил что-то еще, – пробурчал я, вглядываясь в другие кабели и печатные платы.

На мой дилетантский взгляд, пара плат казались опаленными: зеленую поверхность покрывали черные и серые пятна, похожие на миниатюрные грозовые облака. Это просто износ или признак того, что они прожарились до такой степени, что перестали функционировать?

Я подвинулся поближе, чтобы для сравнения взглянуть на хорошо сохранившуюся сторону консоли. Печатные платы на этой стороне выглядели довольно похоже, но это никак мне не помогло.

Какая часть консоли точно работала? Все, что подключалось к резервному генератору и элементам управления входом на объект.

Я прошел еще дальше и присел под тем местом, откуда управлялся резервный генератор. Там тоже нашлись какие-то платы и пучок кабелей, но они не расплавились.

Я пристально всматривался в печатные платы через пластиковое перекрытие, но темнота не позволяла разглядеть детали. Поморщившись, я открыл и эту часть консоли, позволяя свету проникнуть внутрь.

Вот оно. Переводя взгляд между панелями, я понял, что выжженные следы – это не нормально. На платах резервного генератора не было следов плавления. И все эти мелкие детали выглядели… как-то резче, будто все остальные панели чуть-чуть расплавились.

Люди, которые здесь работали, специально сделали систему неработоспособной? Зачем бы им об этом тревожиться, если бы здесь не на что было смотреть?

Казалось слишком странным, что все, за исключением пары абсолютно нетронутых ключевых элементов управления, было так сильно повреждено. Они, должно быть, беспокоились, что изнутри этой штуки все еще можно извлечь какие-то данные.

Но я не знал, как вернуть расплавленные печатные платы в нормальное состояние.

Хмурясь, я посмотрел на испорченные панели.

– Если мы сможем найти достаточно сохранившихся печатных плат, похожих на эти, то, возможно, мы могли бы поменять их местами…

– Мы не можем взять ничего, что связано с генератором, – напомнила мне Рива. – Ничего не заработает, если он выключится.

Она, конечно, была права. Я посмотрел на консоль рядом с элементами управления входом, но решил, что неразумно что-то с ними делать.

Что, если дверь закроется, а потом мы не сможем правильно присоединить платы, чтобы снова ее открыть? Рива сможет выбраться через вентиляционные отверстия, но мы здесь застрянем.

Я втянул в себя воздух, борясь с новым приступом разочарования.

Ладно, должен быть еще способ. Подумай хорошенько, Зи. Где-то среди всех этих мышц у тебя еще есть мозг, правда же?

Я не просто урод, который отращивает клыки и шерсть и бросается в драку. Ну уж нет.

Я мог бы взять испорченные платы… и отнести их в какой-нибудь магазин электроники. Посмотрим, смогут ли они сделать их функциональную копию.

Мои губы изогнулись в слабой улыбке. Вот это уже стоящий план. Да, нам придется сюда вернуться, но, если мы смогли получить доступ к компьютерным системам, оно того стоило.

Мы бы узнали, что хранители с нами делали, когда мы были совсем малышами. Как все это началось.

И если мы увидим, как стали такими… это может дать нам подсказку, как все исправить.

Преисполненный надежды, я потянулся к ближайшей панели, даже не обдумав свою идею. Мои пальцы обхватили плату, нащупывая места соединения, где я мог бы…

Мои руки пронзил электрический разряд – раза в два более мощный, чем тот, что сотряс меня в прошлый раз.

Электричество пронзило меня болью до самых зубов. Тело инстинктивно отшатнулось назад.

В мгновение ока шерсть на моей спине встала дыбом, в вытянутой морде заскрежетали клыки, и я ударил кулаком по печатной плате.

Она шипела и плевалась искрами, а я продолжал рычать. Я пришел в себя только тогда, когда у меня в легких закончился воздух, и уставился на разбитую плату, которая теперь выглядела еще хуже, чем когда я ее нашел.

Металлические детали треснули. Большая часть зеленой поверхности оказалась расколота на мелкие части. Пока я смотрел, несколько из них упали на пол.

Ни один технический эксперт не смог бы исправить эту катастрофу и собрать все воедино.

Мое лицо снова приняло человеческий облик. Тяжело дыша, я осмотрел нанесенный мною ущерб. Пальцы сжимались и разжимались.

Черт возьми. Из всех случаев, когда я терял над собой контроль…

Но мой контроль слишком слаб даже в куда лучших обстоятельствах. Мне не следовало и пытаться.

– Все в порядке, – мягко произнесла Рива. – Даже если бы мы все починили, они, должно быть, уже стерли все данные. Возможно, кто-то вроде того парня-хакера и смог бы что-то раскопать, если бы включил систему, но никто из нас этого не сумел бы. И мы не можем просто отнести всю эту консоль какому-нибудь компьютерному эксперту и попросить разобраться.

Я знал, что все это правда. И когда я посмотрел на нее, заранее готовясь к тому, какие эмоции отразились у нее на лице, то не увидел ни малейшего намека на ужас.

Она только что увидела, как я частично трансформировался – прямо перед ней, под светом ламп, а не на расстоянии и в темноте, как во время драки в колледже, – но она не испугалась. Она смотрела на меня так, словно я точно такой же человек, каким был до этого.

Черт, как бы я хотел быть таким человеком.

Мое тело само потянулось к ней, словно магнитом. Она всегда понимала меня лучше других, ведь в ее собственном крошечном теле заключена такая дикая сила…

Я опустил взгляд на свою руку, уже поднимающуюся, чтобы коснуться ее руки, и в моей памяти вспыхнул образ. Эта рука, когтистая и окровавленная. В ушах стоит крик. Кровь, столько чертовой крови на мне и вокруг…

Я одернул себя и тут же вскочил на ноги.

– Ты ничего не понимаешь!

Глядя на меня, Рива моргнула. Теперь ее тело напряглось – именно такой реакции я и ожидал до этого.

– Зиан? Я просто пыталась…

В моем срывающемся голосе слышалось рычание:

– Не надо пытаться. Просто уйди с моего пути. Ты понятия не имеешь, с чем я имею дело. Все, что ты можешь – это отрастить хорошенькие коготки и заостренные ушки.

– Я…

Не хотелось слышать ни единого ее слова.

– Черт, да ты понятия не имеешь, насколько все плохо… ты ничего не знаешь. Держись от меня на хрен подальше.

Потому что я причиняю людям боль, и даже после всего случившегося я не хочу причинять боль тебе.

Последнюю часть я не смог произнести вслух. Она застряла у меня в горле, но, наверное, это все равно ничего бы не изменило.

У Ривы изменилось выражение лица. Затем она вскочила и выбежала из комнаты, предоставляя мне пространство, которого я и требовал.

И оставляя меня чувствовать себя еще большим монстром, чем раньше.

Так будет лучше, сказал я себе, опускаясь обратно на пол. Так мы будем в большей безопасности.

Мы оба.

Глава 23. Рива

Когда я в уже пятый раз проходила по коридору с детскими комнатами, то случайно взглянула на стену под таким углом, что заметила на гладкой поверхности крошечные швы.

Остановившись, я отступила на пару шагов, чтобы убедиться в том, на осмысление чего моему разуму потребовалась пара секунд. По стене и правда проходила едва различимая линия, похожая на край скрытой секции.

– Ребята! – позвала я, подходя к стене и прижимая руку к поверхности прямо у шва. – Я нашла кое-что еще.

Но руками мне не удалось отодвинуть перегородку. Джейкоб и Андреас подбежали первыми. Джейкоб, естественно, нахмурился.

– Ты нашла стену? – спросил он с оттенком сарказма.

Я закатила глаза.

– Думаю, здесь есть скрытый дверной проем – как в лаборатории, где раньше работала Энгель. Если посмотреть под правильным углом и с нужного места, можно увидеть его край.

Андреас уже подошел ближе и теперь стоял, склонив голову набок.

Он слегка усмехнулся.

– Вот оно что. Зиан, должно быть, это пропустил.

– Он слишком занят попытками играть в инженера, – пробормотал Джейкоб, но наряду с раздражением в его голосе слышалась нотка нежности, чего я никогда не замечала, когда он говорил обо мне. – Зиан в основном осматривал комнаты, а не коридоры.

Он повысил голос, чтобы его было слышно остальным.

– Зи, тащи сюда свою задницу. Нам нужны твои рентгеновские глаза.

На его зов пришел не только Зиан, но и Доминик – он вышел из комнаты, которую обыскивал.

Когда Джейкоб направился к стене, я отступила в сторону, предоставляя Зиану как можно больше пространства. В ушах все еще звучала произнесенная им тирада.

Ты ничего не знаешь. Держись от меня на хрен подальше.

Даже при воспоминании об этом у меня начинало жечь в уголках глаз. Пытаясь успокоиться, я начала медленно и глубоко дышать.

У Зи всегда был вспыльчивый характер, который он с трудом сдерживал. Наверняка он повел себя более резко, чем хотел.

Но он никогда раньше так со мной не разговаривал – даже на прошлой неделе, когда Джейкоб обвинял меня во всех смертных грехах. Неужели сейчас я расстроила его сильнее, чем раньше?

Как, черт возьми, это произошло? Как я умудрялась все портить?

У меня не находилось ответов на эти вопросы, поэтому я изо всех сил постаралась сосредоточиться на нынешнем разговоре.

Зиан, похоже, заметил внутренний механизм, открывающий перегородку, потому что он указал на определенное место чуть дальше от шва, примерно на уровне груди. Джейкоб встал там и оперся руками о стену, чтобы ему было проще использовать свою способность.

Он закрыл глаза. Его точеное лицо сосредоточенно напряглось, отчего его красота стала еще поразительнее, чем обычно.

Мы все ждали, затаив дыхание. Повисла тишина, а затем в стене раздается механический скрежет.

Шов расширился, и перегородка отодвинулась назад, открывая не проем, а настоящую дверь – прочную, из натурального дерева, в отличие от окрашенных стальных дверей, которыми здесь закрывались все остальные комнаты. На двери даже красовалась бронзовая ручка.

Секунду мы смотрели на нее, словно опасаясь со стороны двери какой-то смертоносной атаки. Затем Андреас, усмехнувшись и покачав головой, потянулся к ручке.

Она легко повернулась – оказалось не заперто. Когда он толкнул ее внутрь, то в комнате автоматически зажегся свет.

Один за другим мы проскользнули в эту потайную комнату. Андреас тихо присвистнул. Остальные просто раскрыли рты.

Как и в остальных комнатах, что мы здесь нашли, все поверхности покрывала пыль, которая придавала каждому цвету сероватый оттенок. И тем не менее сразу становилось очевидно, что это помещение совсем не похоже на другие.

Как и входная дверь, стены были обшиты панелями из натурального дерева – слегка изогнутыми, будто имитирующими изгибы сложенных друг на друга бревен. Когда я провела ногой по пыльному полу, то увидела крепкие деревянные доски.

Комнату разобрали, оставив только самую крупную мебель – предметы, которые, как мне показалось, было бы труднее всего быстро и незаметно убрать, – но даже они сильно отличались от всего остального, что мы видели в этом месте.

Вдоль одной стены стоял замшевый диван, такой пухлый, что мои конечности свело от желания опуститься на него и почувствовать, насколько он удобен. Он был повернут к облицованному камнем камину – пустому, если не считать черных полос, подтверждающих, что им когда-то пользовались. Хотя, возможно, их просто нарисовали для натуральности.

С одной стороны от дивана тянулись встроенные в стену книжные шкафы. Рядом с нами, возле двери, стоял деревянный сундук. Такой большой, что даже Зиан мог свернуться внутри калачиком, и крышка все равно бы закрылась.

Меня охватило до странного знакомое чувство. Я опустилась перед сундуком, вдыхая его сухой, но сладкий кедровый аромат, и уперлась руками в крышку, чтобы ее поднять.

Где-то в глубине моего сознания заранее возник образ того, что я увижу, когда его открою. Я не могла полностью ухватиться за это ощущение, но, когда под крышкой обнаружилась лишь пустота, меня охватило необъяснимое разочарование.

Нет, раньше там лежало…

– Мы здесь были, – я говорила медленно, подбирая каждое слово. Прежде чем продолжить, мне хотелось убедиться в своих ощущениях. – Раньше здесь лежало… я чувствую, что в этом сундуке должно что-то быть.

– Обычно для этого и нужны сундуки, – съязвил Джейкоб. – Чтобы хранить вещи.

Но его тон отличался чуть большей мягкостью, чем обычно. Когда он осматривал комнату, на его лице появился намек на неуверенность и замешательство.

– Я не об этом. Там лежало что-то конкретное.

Я закрыла крышку и встала, жестом приглашая парней подойти. Приблизился только Доминик.

Посмотрев на сундук со странно мечтательным выражением лица, он опустился перед ним на колени так же, как это делала я. Когда он, скрипя петлями, поднял крышку, его глаза заблестели.

– Да, – почти прошептал он. – Я почти увидел… Мне кажется, здесь лежали игрушки.

В ту секунду, когда он произнес это слово, всплывающие в моем сознании образы обрели четкость.

– Да! Голубой плюшевый медведь. И деревянный вертолет с вращающимся металлическим пропеллером.

Дом провел руками по краю сундука, и его взгляд стал еще более отстраненным.

– Конструктор, из которого можно складывать разные фигуры.

Остальные ребята обступили нас вокруг.

– Ты все это помнишь? – спросил Андреас.

Я прикусила губу.

– Это не похоже на воспоминание. У меня в голове нет четкой картинки. Просто смутное ощущение о том, чего не хватает.

Я повернулась и пошла вглубь комнаты. От чувства узнавания и странного диссонанса по спине бегали мурашки.

Ощущения привели меня к пыльному полу возле камина. Я села и положила руки по обе стороны от себя, открываясь фрагментам воспоминаний, щекочущим края моего сознания.

– Кажется, раньше здесь был меховой коврик. Я почти чувствую, как запускаю в него пальцы – ворс грубый и мягкий одновременно…

Зиан присел на корточки рядом со мной и неуверенно провел руками по пустому пространству.

– Да, – пробормотал он.

Джейкоб скрестил руки на груди.

– Значит, хранители приводили нас сюда? Проводили в этой комнате какие-то тесты?

– Возможно, – ответила я, но тут же почувствовала, что это не так.

Все еще пытаясь разобраться в путанице смутных впечатлений, я отодвинулась назад и прислонилась к дивану.

– У меня нет ощущения, что мы делали здесь что-то, что мне не нравилось. В этом месте можно было просто расслабиться. Я с нетерпением ждала, когда здесь окажусь.

Доминик кивнул.

– Здесь находились только мы. Мы и… она, полагаю. Моменты, когда она приводила нас сюда поиграть, были особенными.

У Андреаса загорелись глаза.

– Да. Я почти это чувствую. Срань господня.

Осматривая помещение, я поняла, что, хотя оно и обставлено совсем не так, как большинство местных комнат, кое-что все же мне напоминало.

– В ее личном кабинете стояла такая деревянная и кожаная мебель. И в ее бывшем офисе мы нашли фотографию хижины в лесу. Может быть, все это заставляло ее почувствовать себя как дома.

– И она хотела поделиться этим с нами, – мягко сказал Доминик.

Я проигнорировала легкую насмешку Джейкоба. Дом был прав. Она приводила сюда нас, своих маленьких подопечных, и наблюдала, как мы играли и наслаждались атмосферой уюта.

Трудно было осознать такую материнскую заботу, ведь куда отчетливее я помнила то, как к нам относились хранители.

Куда после всего этого делась Энгель? Почему она оставила нас и позволила нашей жизни превратиться в холодное прозябание, ограниченное жестким графиком?

Я хмуро оглядела комнату.

– Как вы думаете, она сама решила покинуть объект или ее заставили уйти?

– Из того, что я слышал, не похоже, что они расстались с ней на хорошей ноте, – отметил Зиан.

Андреас кивнул.

– Да, те немногие воспоминания, что мне удалось ухватить, были весьма напряженными.

Частичка пути к этим ответам могла оказаться прямо здесь, перед нами.

Я посмотрела на ребят.

– Если она воссоздала здесь именно такую атмосферу, которая ей нравилась и в которой она чувствовала себя как дома… и если, покинув хранителей, она отправилась туда, где даже хакер не смог ее выследить… возможно, она обустроила себе домик в лесу – такой же, как на той картинке.

– Я бы не удивился, – пробормотал Андреас себе под нос.

Джейкоб поджал губы.

– По всему миру полно лесов с множеством хижин, – заметил он. – Даже если ты права, эта информация едва ли нам поможет.

Доминик встал и легкими шагами обошел комнату.

– Это только начало – мы уже можем сузить круг поиска.

– Может быть, мы могли бы найти другого хакера, получше… – начал Зиан и вдруг замолчал, напрягшись. Дернув голову в сторону, он поднял одно ухо к потолку. – Мне кажется, я слышу шум машины. Она приближается.

Мы все напряглись. Джейкоб, махнув нам в сторону двери, пошел первым.

– Давайте. Надо посмотреть, что там такое.

Глава 24. Рива

По коридорам заброшенного здания мы впятером дошли до массивной лестницы, ведущей наверх. К тому времени, как мы до нее добрались, я тоже услышала несущуюся по неровной дороге машину – или, скорее, машины. Мне удалось различить рычание по крайней мере двух разных двигателей.

Я была среди нас самой маленькой, так что разумнее всего мне самой подкрасться и выглянуть наружу, но Джейкоб, судя по всему, решил, что я могу как-то подать нашим преследователям сигнал или что-то в этом роде. Он опередил всех остальных и, добравшись до уровня земли, осторожно выглянул.

Спустя мгновение он вернулся к нам.

– Там только две машины – фургон и обычный автомобиль. Они точно направляются сюда: только что заехали в ворота.

Зиан поморщился.

– Только две? Даже с учетом фургона они и близко не могут вместить столько хранителей, сколько послали за нами в колледж.

Я провела рукой по губам. Мое тело приготовилось к битве.

– Они могли не догадаться, что это мы. Неизвестно, узнали ли они, что мы побывали на старом рабочем месте Энгель.

– Это так, – согласился Доминик. – Они же настигли нас в кампусе, а не там. Весьма вероятно, что они понятия не имеют, по какому следу мы идем.

Джейкоб бросил взгляд в сторону диспетчерской. Его лицо приняло мрачное и задумчивое выражение.

– Наверняка даже спустя столько времени они предусмотрели какое-то оповещение на случай, если дверь откроется. Мне стоило об этом подумать. Надо было действовать быстрее.

– Они уже здесь.

Зиан скривился.

– Думаю, нельзя позволить кому-то из них уйти. Они могут рассказать всем остальным о нас.

Джейкоб хрустнул костяшками пальцев.

– Именно. Даже если Дрей сможет стереть нас из их памяти, эти люди наверняка связаны с объектом. Так что тот, кто спросит их о том, с чем они здесь столкнулись, сразу поймет, в чем дело.

Андреас поднял голову. В одно мгновение его взгляд казался затравленным, но затем он прищурился.

– На какое-то время нам нужно оставить в живых хотя бы парочку из них – чтобы я мог покопаться в их воспоминаниях об Энгель. Нам нужно узнать больше.

– Да. И мы можем попытаться расспросить их и о том, что творилось в этом месте, – Джейкоб оглядел всех нас. – Постарайтесь оставить в живых тех, кто покажется вам самым старшим – они могли работать вместе с ней и наверняка знают что-то об истории объекта. От остальных мы избавимся так быстро, как только сможем.

– Нам следует оставаться здесь, внизу, – сказала я, прислоняясь спиной к стене. – Там, на открытой местности, им будет слишком легко в нас выстрелить.

– Конечно. Рассредоточьтесь и приготовьтесь надрать им задницы.

Джейкоб бросил быстрый взгляд на Зиана, и, когда я пошла ко входу в один из кабинетов, он последовал за мной. Даже после всего случившегося они считали, что мне нужна нянька.

Я сдержала это едкое замечание и, выпустив из пальцев когти, встала на изготовку. Недавно мы уже отбились от отряда хранителей, хотя тогда они превосходили нас численностью и застали врасплох. Сейчас не о чем было беспокоиться.

Кроме того факта, что всего за несколько дней они уже дважды подобрались к нам так близко.

Остальные ребята рассредоточились по другим комнатам, откуда могли наблюдать за коридором, оставаясь незамеченными. Зиан в беззвучном рычании обнажил зубы, но остался полностью в человеческом обличье.

Судя по его недавним словам, я поняла, что он предпочитает сохранять над собой контроль и не трансформироваться. Не мне было его в этом винить, ведь я сама удерживала свои разрушительные способности взаперти.

Тогда, в диспетчерской, я получила более четкое представление о его трансформации: его лицо преобразилось, превратившись в искаженную смесь животного с человеком. Не совсем волк – скорее человек-волк, которого можно увидеть в фильмах ужасов. Эта способность не совершенствовала, а уродовала.

Но как бы ни исказилось его лицо и сколько бы шерсти ни выросло на его коже, он все еще оставался Зианом.

Я надеялась, что он тоже это понимал.

Снаружи донеслись голоса, но они звучали слишком тихо, чтобы я могла разобрать слова. Если Зиан с помощью своего острого слуха и уловил что-то важное, то не подал виду.

Ступеньки едва заскрежетали под тяжестью осторожных шагов. Они знали, что внизу кто-то есть, и пытались застать незваных гостей врасплох.

Еще один признак того, что они не поняли, с кем имеют дело. Хранители были прекрасно осведомлены об остром слухе Зиана – знай они, что он здесь, заранее бы приготовились, что их заметят издалека.

И еще они оказались не готовы к его сверхъестественному зрению. Он хлопнул меня по плечу и показал семь пальцев – стольких людей, вошедших в здание, он увидел.

Тихие шаги проследовали в нашу сторону. Мои мышцы в предвкушении напряглись.

Из-за края дверного косяка появилось дуло пистолета.

Мы с Зианом одновременно выскочили и прыгнули на самые близкие к нам фигуры – он оставил мне ту, что ближе, понимая, что с его скоростью никому не сравниться.

Я ударила винтовкой о колено, сгибая ее, и затащила держащего ее человека в офис, где мы прятались. Он упал на пол, лязгнув шлемом и броней.

Может, они не поняли, кто именно сюда пробрался, но все равно облачились в типичное для хранителей снаряжение.

Мужчина замахнулся на меня кулаком, одновременно вытаскивая с пояса нож. Ударом ноги я отбросила оружие в сторону и под хруст ломающейся кости сдернула с него шлем, чтобы взглянуть на лицо.

Он оказался молод, ненамного старше моих парней – плохой выбор для допроса. Секунду я колебалась, но затем противник пнул меня коленом в живот, одновременно нащупывая пистолет в кобуре у бедра, и я нанесла удар когтями.

Его голова запрокинулась, из горла брызнула кровь. Я отскочила подальше.

По всему зданию разносились удары. Зиан уже бросил свою первую мишень о стену, оставив женщину валяться на полу. Теперь под его огромным телом был прижат немолодой мужчина.

– Ты знал Урсулу Энгель? – прорычал он ему, удерживая сопротивляющиеся конечности.

– Пусть Андреас сам с этим разберется, – сказала я ему и бросилась обратно к дверному проему.

В коридоре валялось еще три тела. У двоих были вогнуты шлемы – дело рук Джейкоба. Другому дважды выстрелили в грудь, но это мог сделать любой из парней. В комнате, располагавшейся напротив нашей, Джейкоб с помощью своей телекинетической силы пригвоздил к стене еще одного мужчину. Судя по седым прядям в его волосах, он оказался самым старшим из всех, кого мы видели до сих пор.

– Давай скорее, – огрызнулся Джейк на Андреаса.

Андреас неподвижно стоял рядом с ним, уставившись на мужчину с красным мерцанием в глазах.

– Я пытаюсь. Он… он делает что-то, что сбивает меня всякий раз, когда я пытаюсь сосредоточиться.

Мужчине удалось выдавить из себя болезненную, но торжествующую улыбку, от которой у меня кровь стыла в жилах.

Что за новые приемы придумали хранители, чтобы противостоять способностям Дрея?

Прежде чем я успела сильно этим обеспокоиться, на ступеньках раздались шаги. Похоже, несколько хранителей, которые поначалу держались в стороне, бросились защищать своих товарищей. Слишком поздно.

Я выскочила обратно в тот самый момент, когда Доминик с пистолетом в руке вышел из диспетчерской. Он быстро махнул вправо, и я его поняла.

Я бросилась на две фигуры слева – ноги отталкивались от земли так быстро, что подошвы моих ботинок едва касались пола. Доминик быстро сделал несколько выстрелов подряд в тех двух, что находились справа.

Когда его мишени повалились на пол, я врезалась в женщину, которая как раз прицелилась из винтовки. Она была слишком медлительной, чтобы противостоять моей нечеловеческой скорости. Свернув ей шею, я тут же развернулась, чтобы ударить в лицо стоявшего позади нее мужчину.

Его шлем вдавился внутрь, с мясистым треском проламывая череп – излюбленный прием Джейкоба. Я приземлилась на пол, окруженная четырьмя бездыханными телами.

Эта сцена словно вернула меня на арену. Желудок сжался, и я быстро переключила свое внимание на лестницу.

Теперь я в порядке. Мы все в порядке. Мы расправились со всеми ними, не прибегая к излишней жестокости… так ведь?

Снаружи больше не доносилось ни голосов, ни шагов. Я взбежала по ступенькам, чтобы выглянуть в прохладный вечерний воздух.

Около фургона и автомобиля, припаркованных недалеко от нашей машины, никто не шевелится.

Я стремглав побежала обратно в коридор.

– Больше никого нет!

Но мы не знали, сколько людей могло находиться в пути. Вызвали ли эти последние четверо подкрепление перед тем, как спуститься?

Возможно, они и не знали, с кем сражались, но точно поняли, что дело дрянь.

Когда я добралась до комнаты, где Джейкоб и Андреас продолжали обрабатывать мужчину, то обнаружила, что Зиан тоже затащил туда своего пленника, и теперь удерживал его в углу в нескольких футах от первого.

Андреас нахмурился. У него на лбу выступили капельки пота, а глаза то вспыхивали, то тускнели.

– Черт возьми, – огрызнулся он и свирепо посмотрел на прижатого к стене человека. – Если ты меня не впустишь, нам просто придется тебя убить.

Он взглянул и на другого мужчину. Похоже, с ним тоже ничего не получалось.

– Это касается вас обоих.

– Вы в любом случае это сделаете. Я ничего не скажу, – ответил тот, которого держал Зиан, брызжа кровавой слюной.

Доминик подошел ко мне. Мы обменялись взглядами, ни один из нас не знал, как помочь.

– Я могу сделать твою смерть куда более болезненной, – предупредил Джейкоб и отвел руку в сторону. Человек, которого он прижал к стене, застонал от боли, и черты его лица исказились.

Андреас толкнул Джейка локтем.

– Это не помогает, – сказал он себе под нос. – Если их разум будет наполнен болью, я не смогу извлечь из него ничего полезного.

Джейкоб нахмурился, но ослабил давление.

Я обхватила себя руками. Грудь сдавило от беспокойства. Если мы не сможем получить от них никаких ответов, то куда нам двигаться дальше?

Джейкоб был прав: есть миллионы мест, где Энгель могла бы обустроить свой домик. Если она вообще это сделала.

Прижатый к стене мужчина задержал на мне пристальный взгляд, и на короткий миг его лицо немного смягчилось. Это выражение появилось и тут же исчезло, но на секунду мне показалось, что я увидел намек на… беспокойство?

Моей первой реакцией стала вспышка гнева. Кто он, черт возьми, такой, чтобы меня жалеть?

Но затем меня осенило.

Грубые слова, которые Зиан бросил в мой адрес меньше часа назад. Все эти насмешливые комментарии Джейкоба о моей «слезливой истории». Причина, по которой я была так популярна на арене все эти годы.

Я не похожа на того, кто может представлять угрозу. Я невысокая, худенькая девушка, которую, казалось бы, можно переломить пополам. Единственное, что меня выдавало, это когти, так что я втянула их обратно в кончики пальцев.

Меня бесило, что люди видели во мне слабую и хрупкую девушку… но, возможно, сейчас именно это нам и требовалось. Может быть, я могла бы использовать иллюзию уязвимости, чтобы отвлечь этого парня от той техники, которую он использовал, чтобы закрыть свой разум.

Вызвать сочувствие, чтобы расшевелить его эмоции и сбить концентрацию совершенно иным способом, нежели болью.

Несмотря на то, что это являлось моей собственной идеей, тело несколько секунд сопротивлялось, но в конце концов я заставила ноги сделать несколько шагов вперед. Когда я оказалась прямо перед двумя нашими пленниками, кожу начало покалывать от беспокойства. Но я готова была проверить, сработает ли на них этот прием.

– Что, черт возьми, ты делаешь? – огрызнулся Джейкоб, предоставляя мне идеальное начало.

Я опустила плечи и позволила своему голосу задрожать.

– Я просто пытаюсь помочь. Пожалуйста, не кричи на меня.

На лице Джейкоба появилось такое неподдельное удивление, что я бы рассмеялась, если бы не стремилась произвести совершенно противоположное впечатление. Я повернулась обратно к пленникам и провела руками по глазам, словно вытирая слезы.

Где-то внутри меня и правда таились слезы, жгучее горе и разочарование, которые с самого воссоединения с ребятами я испытывала больше раз, чем могла сосчитать. С тех пор, как я увидела смерть Гриффина и поняла, что я всех нас подвела.

Вместо того чтобы опять запереть эти чувства глубоко внутри себя, я усиленно заморгала, позволяя открыться каналу, который мог вывести их наружу. Глаза начало жечь.

Я не хотела рисковать, притворяясь. Чтобы все сработало, следовало обнажить перед ними всю мою уязвимость.

Поэтому, глядя в пол и делая вид, что я разговариваю со своими ребятами, а не устраиваю представление для наших заложников, я открыла рот и позволила всем своим мыслям выплеснуться наружу.

– Я каждый раз просто хочу помочь, но ты никогда мне не веришь. Ты сам сделал меня слабой и больной, но злишься, что моих сил недостаточно. Я стараюсь. Я так стараюсь все исправить и быть такой, какой ты хочешь, но моих попыток всегда мало.

К горлу подступил комок, но на этот раз мне не пришлось его сдерживать. По моим щекам покатились самые настоящие слезы. Я прерывисто вздохнула, продолжая вызывать жалость и игнорируя внутренние крики, призывающие меня сохранять достоинство.

Ребята молчали, но я не осмеливалась взглянуть ни на них, ни на наших пленников. Я не знала, испытывают ли они шок или подозрение, или и вовсе догадались, чего я пытаюсь этим добиться.

На секунду я зажмурила глаза, и из них снова потекли слезы.

– Ты хочешь, чтобы я тоже умерла. Я провела последние четыре года, не думая ни о чем, кроме как вернуться к вам и освободить. Но когда ты меня видишь, то думаешь только о том, через какую боль хочешь заставить меня пройти. О том, как ужасно, что я с вами, и какая же я обуза. Я не знаю, что мне еще сделать.

На последнем слове мой голос вдруг сорвался. Я не смогла удержаться и шмыгнула носом – но, возможно, это и к лучшему.

Я крепче обхватила себя руками, надеясь, что выгляжу такой же хрупкой, какой себя чувствую в этот момент, когда все мои эмоции оказались доведены до предела.

– Вы все сколько угодно можете меня ненавидеть, но знаете что? Вы не можете ненавидеть меня больше, чем ненавижу себя сама. За ошибки, которые я совершила, и беды, которые не смогла предотвратить… Но я никогда никому из вас не хотела причинить боль – ни Гриффину, ни кому-либо другому, – и каждую секунду своей жизни, если у меня имелся хоть какой-то выбор, я делала все, что могла, чтобы вас защитить. Если вы просто не можете в это поверить, тогда… Я не знаю.

Мои ноги дрожали, и я позволила им подогнуться. Я опустилась на пол, как будто окончательно сдалась – в этот момент так оно и было.

Что, если даже это не сработает? Что, если я только что выставила себя полной дурой и это все равно ни к чему не привело?

Я почти слышала едкие оскорбления, которые Джейкоб наверняка уже формулировал у себя в голове, и вновь не смогла сдержать рыданий.

Я опустила голову на руки. Мне хотелось свернуться калачиком, чтобы меня никто не видел, и защититься от всего мира, но это лишило бы смысла все представление.

Так что я велела себе держаться. Оставаться в этом ужасном водовороте эмоций так долго, как…

– Готово, – сказал Андреас низким хриплым голосом. – Я все узнал.

Когда я подняла голову, в груди разлилась странная боль. Джейкоб втянул воздух сквозь зубы, раздался хруст сразу двух позвоночников, и головы наших пленников безжизненно повисли.

Глава 25. Андреас

– Нам не стоит оставлять у себя это разваливающееся подобие машины дольше, чем это необходимо, – объявил Джейкоб, выводя нас из подземного здания. – Мы не знаем, какие подробности эти хранители успели передать по рации на свою базу.

Он бросил взгляд на меня.

– Куда именно мы направляемся?

– Я пытаюсь это выяснить, – произнес я, не отрываясь от телефона, который теперь был у меня. Само собой, намного проще осуществлять этот поиск на компьютере с большим экраном и подходящей клавиатурой, но выбора не оставалось, так что я довольствовался большими пальцами.

В моей голове прокручивался разговор, который я достал из воспоминаний одного из хранителей. С тех пор, как я понял, что это может помочь нам найти Энгель, у меня не получалось сосредоточиться ни на чем другом.

Она собирается ехать на север аж до Глен Лили?

И, похоже, еще севернее.

Там, должно быть, чертовски холодно.

Очевидно, речь шла о месте, а не человеке по имени Глен. Экран отражал солнечный свет, и мне пришлось прищуриться, чтобы рассмотреть результаты поиска.

– Однажды, когда она собирала вещи, чтобы покинуть объект – по крайней мере, я думаю, что именно это и происходило, – один из тех парней, которых мы сегодня поймали, наблюдал за происходящим, стоя вместе с другим хранителем возле ее офиса. Они перебросились парой слов насчет того, куда она собиралась.

Я нахмурился.

– В основном мне выдает информацию о каком-то месте в Кентукки – я даже не понял, настоящий ли это город или, не знаю, свалка там или название дороги.

Зиан оживился.

– Кентукки не так уж далеко от Канзаса.

– Да, но… тогда все остальное, что они сказали, теряет смысл. Они говорили о том, что она поедет «на север». Кентукки не на севере ни от одного из известных нам объектов.

– Продолжай копать, может, найдется что-то еще, – велел Джейк.

Когда мы подошли к машине, парни рывком распахнули двери. Я на мгновение опустил телефон, чтобы взглянуть на Риву.

Она ничего не сказала после того, как сорвалась прямо перед хранителями – хотя, конечно, на самом деле это был не срыв, а своего рода представление. Но теперь ее молчание еще больше убедило меня в том, что даже если она выплеснула все эти эмоции намеренно, в них не чувствовалось ничего фальшивого.

Слезы, струившиеся по ее щекам, уже высохли, но уголки глаз все еще были красноватыми. Ее взгляд стал отстраненным, как будто она ушла внутрь себя, чтобы собраться с мыслями.

Восстановить плотину, которая раньше сдерживала поток горя и отчаяния.

Если бы этот срыв и правда дался ей легко и это оказалось всего лишь притворством, она бы уже пришла в себя. Но даже в тот момент мне не казалось, что это лишь притворство.

Мне полагалось сосредоточиться на наших пленниках и искать прорехи в их ментальной защите, но боль в ее голосе вторила тем словам, которые она обронила, когда мы оказались вдвоем в машине.

Я подошел к машине, чтобы сесть рядом с ней на заднее сиденье. Мне хотелось, чтобы она знала, что, пусть она и оттолкнула меня, я все еще рядом. Я не знал, что творилось у нее в голове, но это было нечто куда более серьезное, чем мы хотели признать.

Прежде чем я добрался до двери, Джейкоб бросил на меня острый взгляд и жестом указал на переднее пассажирское сиденье, а сам сел за руль. Я сжал челюсти, но спорить об этом не было времени.

Если я собирался прокладывать нам путь, мне и правда следовало сесть впереди. Возможно, он и не пытался разлучить меня с Ривой.

Однако, учитывая, как он относился к ней с того момента, как наши пути впервые пересеклись, я почти не сомневался, что это тоже входило в его планы.

Как только все двери захлопнулись, Джейкоб нажал на газ. Я вернулся к поиску.

Я пробовал разные способы, добавил несколько ключевых слов, но в конце концов разочарованно вздохнул.

– Не вижу ничего подходящего.

– Мы уверены, что нам стоит продолжать преследовать Энгель прямо сейчас? – нетерпеливо спросил Зиан с заднего сиденья. – Ну, то есть мы могли бы просто остаться здесь, и когда появятся другие хранители… Мы будем к этому готовы и просто выберем нескольких, чтобы допросить.

Джейкоб покачал головой:

– Это простые сотрудники – расходный материал. Никто из главных, кто действительно в курсе всех дел, не стал бы ввязываться в бой. Любой, кто хорошо осведомлен о том, что они с нами сделали, наверняка занимает на объекте высокое положение.

– И, похоже, именно Энгель изначально за всем этим стояла, – сказал я, продолжая просматривать результаты поиска. – Она знает больше, чем кто-либо другой.

– Как вы думаете, они сразу возьмут ее под защиту, когда поймут, что мы вломились в это место? – поинтересовался Доминик.

Мы все на какое-то время замолчали, обдумывая его вопрос.

Джейкоб поморщился.

– Это возможно. Но они не могут знать, как и зачем мы оказались на старом объекте. Энгель оставила нас в таком юном возрасте, что у нас не могло остаться о ней никаких воспоминаний. У них нет повода думать, что наша цель – именно она.

Я кивнул.

– Насколько им известно, мы даже не знаем о ее существовании. И, похоже, они больше не хотят, чтобы она имела хоть какое-то отношение к объекту. У хранителей, которых я только что проверил, не было о ней никаких недавних воспоминаний. И они точно не говорили с ней о нашем побеге.

Вдруг раздался голос Ривы – низкий, но решительный:

– Вот почему она наш лучший вариант. Сначала мы являлись ее проектом, но остальные каким-то образом закрыли ей доступ. Хранители готовы умереть, лишь бы не раскрывать свои секреты. Мы могли бы допросить десятки из них и ничего не добиться. Но Энгель… возможно, она считает, что мы заслуживаем знать. Может быть, именно поэтому они ее выгнали.

– Верно, – подтвердил Джейкоб, немного раздраженный тем, что приходилось поддерживать ее точку зрения, хотя и был искренне с ней согласен. – Итак, мы выследим ее и посмотрим, что получится. И если окажется, что хранители вернули ее под свое крыло, чтобы защитить, то мы просто остановимся в той же точке, на которой могли оказаться, если бы вообще никогда не отправились на ее поиски.

Зиан глубже вжался в свое кресло.

– Так… куда именно мы направляемся?

– Я еще над этим работаю.

Я листал пальцем экран, просматривая одну строку за другой.

– Думаю, я мог что-то не так понять… О, подождите!

Джейк оглянулся:

– Что-то нашел?

– В Канаде, в Британской Колумбии, есть город под названием Гленлили. Это точно где-то на севере.

Едва сдерживая волнение, я просмотрел найденные фотографии и улыбнулся:

– Бинго! По-моему, это самая настоящая страна заснеженных коттеджей. Ты согласна, Динь?

Я поднял телефон так, чтобы Рива могла увидеть фото с заднего сиденья.

Она шумно вздохнула.

– Это определенно то место, которое нам нужно.

Доминик усмехнулся.

– До Британской Колумбии довольно далеко.

– Может быть, нам сначала стоит проверить Кентукки? На всякий случай? – предложил Зиан.

Я отверг это предложение.

– Это в противоположном направлении. Мы потеряем несколько дней. Чем дольше мы ждем, тем больше шансов, что хранители обо всем догадаются.

Повернувшись, я поймал взгляд Ривы. Она кивнула, без слов понимая заданный мной вопрос.

Я повернулся к Джейкобу:

– Я предлагаю отправиться прямо в Британскую Колумбию. Сейчас это наш лучший вариант.

После секунды колебаний Джейк махнул мне рукой.

– Давай. Покажи мне наш маршрут, и посмотрим, где мы сможем найти новую машину.

Пару раз махнув большим пальцем, я нашел на карте наше местоположение и уже подумал сосредоточиться на пересекающих штат дорогах, но, изучая территорию, обратил внимание на одну деталь.

Я увеличил масштаб и вгляделся в пересекающую карту линию.

– Что, если мы пока не будем пересаживаться на другую машину?

Джейк метнул взгляд в мою сторону. Он гнал нашу нынешнюю машину по ухабистой проселочной дороге, которая совсем недавно и привела нас сюда.

– Эту уже могут искать хранители. Мы же не хотим…

Я поднял руку.

– Да я не об этом. В конце концов, они наверняка будут искать нас в машинах. Нам предстоит долгий путь, и неплохо бы иметь возможность немного отдохнуть во время путешествия. Через Канзас проходит множество железных дорог. Мы уже как-то раз ехали на грузовике. На этот раз можно сесть на грузовой поезд.

– Мы сможем сесть на поезд, который идет до самой Канады? – спросил Дом с заднего сиденья.

Я снова уткнулся в экран.

– Я не знаю, по каким маршрутам они обычно ездят, но есть сеть дорог, которые идут на северо-запад вплоть до границы. Похоже, что… мы могли бы проехать через Небраску, затем Вайоминг, а затем Монтану, откуда и попадем в Британскую Колумбию. Периодически нужно будет сверяться с GPS, и, думаю, как минимум пару раз придется пересаживаться с поезда на поезд, но таким способом мы сможем преодолеть почти весь путь.

Лицо Джейкоба приняло задумчивое выражение.

– Это может как ускорить нас, так и замедлить – зависит от того, насколько часто ходят поезда. Но мы в любом случае сможем сойти, как только отъедем отсюда на некоторое расстояние, и найти машину там, где нас пока не ищут.

Я кивнул.

– Да, именно. Чем сложнее окажется наш маршрут, тем труднее хранителям будет предсказать, что мы делаем или куда направляемся.

– Хорошо. Придумай, где поблизости мы сможем сесть на поезд – и где получится легко бросить машину.

В ответ я одарил Джейка натянутой улыбкой.

– Уже этим занимаюсь.

С заходом солнца свет в вагоне начал меркнуть. Мы съели остатки наших припасов, решив взять еще, как только сойдем с первого поезда. Вагон слегка покачивало, и мы покачивались в такт.

Каждые полчаса я смотрел в телефон, чтобы проверить, как далеко мы продвинулись по пути следования грузового поезда. Когда я решил немного отдохнуть и свернулся калачиком на заплесневелой брезентовой простыне у штабелей деревянных ящиков, Джейкоб взял дело в свои руки.

Иногда казалось, что он вообще не спал. Он всегда доводил себя до предела – даже когда в этом не было необходимости, – но я не знал, как, черт возьми, кто-то из нас мог бы убедить его сделать передышку.

Проснувшись от тихого скрипа, я увидел Джейка и Зиана – на их лица падал свет от экрана телефона, в который они пялились. Доминик лежал, прислонившись к другим ящикам. Его голова была закутана в капюшон, но, когда я подошел, он шевельнулся и сел.

О местонахождении Ривы я мог догадаться лишь по кроссовкам, выглядывающим из густой тени, где она спряталась в нише между ящиками.

– Не пользуйтесь им слишком долго, – сказал я приглушенным голосом, опускаясь на пол рядом с Джейкобом. – Мы не знаем, когда сможем подзарядить аккумулятор.

– У нас есть запасной, – пробормотал он.

– Да, и в конечном итоге его тоже нужно будет подзарядить.

Он вздохнул, но выключил телефон.

– Мы подъезжаем к развязке. Судя по скорости состава, я бы сказал, что мы доберемся туда минут через двадцать или около того. Тогда нужно будет посмотреть, продолжит ли он двигаться туда, куда нам надо, остановится для разгрузки или свернет в другом направлении.

Он хотел сказать, что нам, возможно, придется сойти. Я кивнул и бросил взгляд на Риву.

– Может, нам ее разбудить?

– В этом нет смысла, пока мы не узнаем наверняка, верно? – сказал Зиан, прежде чем Джейкоб успел ответить.

Джейкоб поморщился.

– Если она вообще спит, а не притворяется, чтобы нас подслушать.

Подслушать что? Что за тайные планы мы строили, за которыми, по его мнению, можно шпионить?

Я поборол желание его встряхнуть. Знал, что никогда не смогу понять, как он себя чувствовал последние четыре года. Но в какой-то момент ему придется открыть глаза и увидеть, что он воображает монстра, которого здесь нет.

Доминик тихими шагами приблизился к Риве и нежно положил руку ей на икру.

– Она определенно спит, – пробормотал он мгновение спустя. – И довольно крепко. Кажется, в последние несколько дней ей почти не удавалось отдохнуть.

Раз она нас не слышала, то Джейк не мог возразить против того, чтобы я поднял вопрос, который в течение нескольких дней мучил меня все больше и больше. Повернувшись к нему, я постарался говорить как можно тверже.

– Думаю, нам пора избавиться от яда.

Джейкоб фыркнул.

– Значит, ты окончательно купился на этот образ хрупкой жертвы, да?

Я сердито на него взглянул.

– Она не вела себя как жертва, а в те единственные несколько раз, когда она казалась хрупкой, всему виной был изматывающий ее токсин. Она дралась против хранителей по крайней мере в двух разных битвах – даже если ты не веришь, что она причинила кому-то из них вред в тот день, когда мы впервые сбежали. Что бы ни случилось в прошлом, сейчас она, очевидно, на нашей стороне.

– Надолго ли? – спросил Джейкоб. Его голос звучал резко, хотя он и говорил тихо, чтобы ее не разбудить. – Ты же видел, как она там разнылась. Либо это было фантастическое актерское представление – а это значит, что мы все еще не можем доверять ни единому ее слову, – либо она поняла, что после всего случившегося у нее нет дороги назад.

– Из всего, что она сказала, ты понял только это?

Я покачал головой:

– Мы столько всего заставили ее вытерпеть. Ты правда думаешь, что ей это нравилось? Если мы ей до́роги – а, очевидно, так и есть – то, конечно же, наше к ней отношение стало для нее тяжелым испытанием. Но она не сказала об этом ни слова, пока не поняла, что это может нам как-то помочь.

– И когда она была пьяна.

– Ее вины в этом тоже нет, – возразил Доминик. – Алкоголь смешался с ядом.

Часть своей внутренней боли она доверила только мне, но я не собирался упоминать о нашем разговоре в машине. Я сам вел себя так, чтобы во мне она увидела единственного человека, которому могла бы открыться. Так что мне не хотелось упоминать, что она тогда сказала, учитывая, что в ответ на это последовало бы лишь еще больше язвительных замечаний от Джейка.

– Она делает то, что нужно ей для выживания, – отрезал Зиан. – Она знает, что, если с нами что-то случится, яд ее убьет. Мы не можем быть уверены в том, что ее волнует что-то еще.

Ладно, теперь мне хотелось встряхнуть и его. Почему он решил заупрямиться именно сейчас?

– Слишком многое поставлено на карту, – сказал Джейкоб прежде, чем я успел продолжить спор. – Если сейчас она каким-то образом сообщит все хранителям, мы потеряем весь достигнутый прогресс и, возможно, никогда больше не сможем найти Энгель. Все будет зря.

Его взгляд был тверд.

– Как только мы узнаем об ученой все, что можно, тогда и поговорим об ее полном исцелении.

Джейк всегда слишком хорошо умел излагать свою точку зрения как самую разумную. Я скрипнул зубами, но не нашел в ответ такого аргумента, который, как мне казалось, мог бы его устроить.

А Дом – единственный из нас, кто, если бы захотел, мог бы изменить решение Джейкоба по этому вопросу, – вернулся к своему излюбленному молчанию.

Я все равно чувствовал необходимость попробовать еще раз.

– Даже если она и правда тогда увлеклась какими-то обещаниями хранителей, или…

Джейкоб даже не дал мне договорить. Он резко подался вперед, и даже те крохи тепла, что я мог разглядеть мгновение назад, исчезли за льдом его глаз.

– Если? Мы знаем, что она сделала. Не пытайся делать вид, что это не так. Гриффин заслужил гораздо большего, чем это.

Я закрыл рот. Когда он вспоминал парня, которого больше с нами не было, я не мог выдавить ни слова. Даже если меня не переставал мучить невысказанный вопрос.

Действительно ли мы это знали?

Вагон с металлическим лязгом покачнулся, и спящая Рива, вздрогнув, резко выпрямилась. Она выглядела одновременно испуганной и сонной: ее глаза затуманились, а на лицо упали пряди выбившихся из косы растрепанных волос.

– Мы, должно быть, на развязке, – предположил Джейкоб, доставая телефон. Ее он проигнорировал. – Давайте посмотрим, куда мы движемся.

Пока он изучал экран, вагон снова качнуло, и Рива подобралась ближе. Скрестив ноги, она села в нескольких футах от нас. Ей явно было некомфортно присоединяться к общему кругу. На ее красивое лицо падал слабый свет, и написанная на нем усталость заставила мои внутренности сжаться.

Как и прежде, мне захотелось притянуть ее к себе и крепко обнять, но я не знал, насколько Риве понравится этот жест. В любом случае это не принесло бы ей много пользы.

Вместо этого я подал знак Доминику.

– Ты должен подлечить Риву на случай, если нам придется выпрыгивать из вагона.

Дом не выглядел довольным, но все же подошел к ней. Ему нечего было возразить, ведь я попросил не полностью ее вылечить, а просто убедиться, что она не станет обузой. Потому что, очевидно, именно к этому мы теперь свели эту девушку.

Девушку, которая когда-то являлась такой же важной частью нашей группы, как и Гриффин.

В моей голове всплыло воспоминание о том, как однажды днем, незадолго до нашей попытки побега, Рива и Гриффин стояли рядом друг с другом в тренировочном зале и он наклонился, чтобы что-то сказать ей на ухо. Она рассмеялась и расплылась в хитрой улыбке, от которой все ее лицо засияло…

Только он мог заставить ее так светиться.

Я вспомнил укол ревности, который пронзил меня при виде этого зрелища. Конечно, я тоже мог ее рассмешить, но совсем не так. Между ними двумя всегда ощущалось что-то большее.

И чего бы мы там ни видели, я так и не смог понять, как она могла отказаться от этого света. Не просто отказаться, а уничтожить и этот свет, и того парня, который его зажег.

Но что, если она и правда этого не делала? Что, если мы все это время ошибались?

Если кто и мог все выяснить, так это я. Потому, что она начала мне открываться, и потому, что остальные парни не желали даже рассматривать такую возможность.

И если уж я собирался во всем разобраться, то нужно было сделать это как можно скорее. Ради всех нас.

Поезд затрясся, и Джейкоб наконец оторвал взгляд от телефона.

– Он едет по юго-западному маршруту. Нужно сойти.

Он поднялся на ноги.

– Все готовы к прыжку?

Глава 26. Рива

Под ногами гремели камни, рассыпанные вдоль железнодорожных путей. Один из них отскочил в сторону и улетел куда-то в кусты, но в темноте я не смогла проследить его путь.

На прорезающие редкий лес рельсы падал лунный свет. Это помогло мне разглядеть впереди двух парней, но различала я лишь их силуэты. Джейкоб устремился вперед решительными шагами, будто приготовился идти всю ночь – и, возможно, так и было. Однако Доминик, казалось, немного поник.

О том, как шли дела у Андреаса и Зиана, судить было труднее: я слышала лишь хруст их шагов позади. Но они были не особенно энергичными. И уже целую вечность мы провели в молчании.

Мои мышцы поработали бы еще несколько часов, но веки начали тяжелеть. В поезде мне удалось поспать всего час или два.

Я подавила зевок и постаралась разглядеть что-то сквозь редкие деревья. Мы следовали вдоль путей, ведущих в сторону пункта нашего назначения, но с тех самых пор, как отправились в путь, мимо не пронеслось ни одного поезда. И мы не нашли ни одного места, подходящего для того, чтобы угнать оттуда автомобиль – правда, я не до конца понимала, какими критериями в этом случае руководствовался Джейкоб.

Спустя еще несколько минут линия деревьев слева от нас закончилась. На многие мили вокруг простирались поля, переходящие в невысокие холмы, слабо вырисовывающиеся на фоне ночного неба.

Доминик повернул голову, чтобы окинуть взглядом этот пейзаж. Я поняла, что он собирается что-то сказать.

– Там, внизу, есть дом. Свет не горит, а крыша гаража выглядит поврежденной. И я не вижу машин на подъездной дорожке. Может, нам стоит его осмотреть и, если он заброшен, остаться переночевать до утра?

Джейкоб фыркнул, но, похоже, решил обдумать эту возможность.

– Наверное, это не самая худшая идея. Мы почти не продвинулись, и кто знает, когда придет следующий поезд, – ответил он.

– Возможно, в доме нам удастся раздобыть что-нибудь полезное, – добавил Зиан.

Андреас, разминая руки, подошел ко мне.

– Мне бы не помешало немного поспать на таком полу, который не будет качаться.

Моего мнения никто не спросил, но я была просто счастлива спускаться вместе с ними по заросшей сорняками траве и идти через поле к дому, представляя, что там даже могли быть кровати.

Какая роскошь.

Подойдя ближе, на столбике перед входом я заметила вывеску.

Когда мы приблизились, то, несмотря на темноту, разглядели напечатанные крупным шрифтом буквы.

– Это место продается, – тихо сказал Зиан, хмурясь.

Доминик указал на пятна грязи на вывеске и ее осыпающиеся края.

– Эта штука стоит здесь уже давно. Не похоже, что продажей активно занимаются.

Джейкоб покосился на крышу гаража, половина которой, похоже, провалилась.

– Видимо, когда крыша провалилась, они даже не попытались ее починить. Или, по крайней мере, не потрудились сделать это сразу.

Мы обошли территорию по периметру, чтобы убедиться, что нигде нет машин – их могли втиснуть в уцелевшую часть гаража или припарковать в другом укромном месте. Но здесь не было ни одной живой души – ни в доме, ни снаружи.

Зиан смотрел на стены с тем напряженным выражением лица, какое появлялось у него всегда, когда он использовал свою способность.

– Внутри никого не видно. Там почти пусто, будто они оставили напоказ для покупателей только самую основную мебель, а остальное вынесли.

Джейкоб подошел к входной двери.

– Хорошо. Будем довольствоваться тем, что есть.

Я не поняла, была ли дверь открыта, или он применил свою способность. Так или иначе, мгновение спустя мы уже оказались в коридоре.

Нас встретила оглушительная тишина, если не считать скрипа половиц под нашими ботинками.

Как и предупреждал Зиан, обстановка оказалась спартанской. В гостиной стояли только диван и простенький журнальный столик.

В столовой – стол с четырьмя стульями. Хозяева оставили всю кухонную технику, но холодильник и кухонные шкафы пустовали.

– Думаю, не стоило надеяться, что завтраки включены в обслуживание, – сухо заметил Андреас, а затем попробовал открыть кран. Раздалось шипение, и в раковину потекла струя воды.

Его брови взлетели вверх, и лицо озарилось улыбкой.

– Не знаю, как вы, а я собираюсь принять душ перед сном.

Я вдруг осознала, что моя покрытая грязью кожа уже начала чесаться.

– Я тоже.

Джейкоб бросил на меня многозначительный взгляд.

– Ты пойдешь последней.

Затем он посмотрел на Андреаса.

– Давай, но слишком не задерживайся. Мы понятия не имеем, какой здесь запас горячей воды – если она вообще есть.

Андреас кивнул и побежал наверх. Когда он нырнул за дверь ванной, все остальные поднялись следом.

Наверху оказалось только две комнаты – спальня побольше и спальня поменьше. На массивных деревянных каркасах лежали двуспальные матрасы, но никакой другой мебели не было. Все это рассмотрев, Джейкоб направился обратно вниз.

Я думала, он скажет, что мне нужно лечь на полу, а кровати достанутся парням, но меня уже ничего не волновало. Я прикрыла рот ладонью, чтобы подавить очередной зевок, и стала ждать своей очереди в душ.

Ребята и правда прислушались к инструкциям Джейкоба и не застревали там слишком надолго. Правда, они наверняка заботились друг о друге, а не обо мне. Вряд ли Джейкоб просчитал, что, отправившись мыться последней, я смогу оставаться в душе столько, сколько захочу – ведь я никого не задерживала и могла потратить всю оставшуюся горячую воду.

Я сняла с себя всю одежду, кроме кулона: меня охватило странное беспокойство, как будто, сними я его с шеи хотя бы на секунду, Джейкоб мог попытаться его украсть. Затем я включила душ.

В ванной не оказалось никаких средств, но на раковине стояла бутылочка с жидким мылом для рук, еще влажная от предыдущего использования. Я взяла его прямо к себе под душ.

Вода лилась слегка теплая, но это лучше, чем ничего – а именно столько у меня было в последние несколько дней. Я начала натирать кожу жемчужно-белым мылом.

Мои пальцы коснулись татуировки на бедре – луны с каплей. Я попыталась разглядеть ее сквозь брызги воды и почувствовала, как сжалось горло.

Еще один символ того, что мы с этими парнями – единое целое. Еще один факт, которому они почему-то решили не придавать значения.

Я отвела взгляд и продолжила мыться.

Мои волосы оставались заплетены в косу с тех самых пор, как я в последний раз принимала душ – так много дней назад, что не сосчитать. Я сняла резинку, но пряди цеплялись друг за друга, отказываясь распутываться. Поэтому, за неимением лучшего, я просто втерла мыло в кожу головы так тщательно, как только могла, и затем смыла его.

Когда я перекрыла воду, дверь со скрипом отворилась, и по полу раздались тихие шаги.

– Мы нашли немного одежды в коробке в подвале, – сказал Андреас. – И еще стиральную машину с сушилкой. Подумал, тебе захочется надеть что-нибудь чистое, пусть даже на пару размеров больше. Я возьму грязную одежду, чтобы бросить в стирку, ладно?

– Спасибо, – крикнула я, ощущая себя странно беззащитной, даже несмотря на разделяющую нас непрозрачную занавеску.

После его ухода я выбралась из ванной и обнаружила, что он оставил мне простенькое хлопковое платье. Лишь немного свободное в талии, оно опускалось до икр, хотя, кажется, должно было быть длиною до колен. Не совсем мой стиль. Но если через несколько часов мои толстовка, майка и брюки карго снова станут чистыми, с этим я бы примирилась.

Он забрал всю мою одежду, включая трусики и спортивный лифчик. Конечно, они тоже нуждались в стирке, но без них я чувствовала себя странно незащищенной – даже в платье, висящем на мне, как занавеска.

Завязав пояс, я надела кроссовки и вышла.

Джейкоб ждал наверху лестницы, в спортивных шортах и футболке, которая обтягивала его мускулистое тело. Очевидно, эти вещи были позаимствованы, как и мое платье.

– Я провожу тебя в твою комнату. Остальные уже ложатся спать, – сообщил он.

Я уставилась на него и удивленно моргнула.

– Мою комнату?

Холодно улыбнувшись, он жестом пригласил меня следовать за ним.

Мы спустились по лестнице вниз и прошли через кухню к другой, более грязной лестнице – она вела в подвал. Пока мы спускались, нос щекотал влажный запах плесени. Но внизу, где не было окон, ребята рискнули включить свет. Так что здесь, по крайней мере, не царила темнота.

С одной стороны находилась зона прачечной, где жужжала стиральная машинка. С другой стороны располагалось то, что, по всей видимости, могло быть представлено потенциальным покупателям как комната для гостей. Там стояла двуспальная кровать со стальным каркасом и крошечным приставным столиком, на котором и горела единственная в комнате лампа.

Я решила, что все не так уж и плохо, но Джейкоб, направляясь обратно к лестнице, не смог удержаться от едкого замечания напоследок:

– Подвал – единственная комната в доме, которую мы можем запереть снаружи. Ты останешься здесь, пока мы за тобой не придем.

О. Я получила не дар уединения, а наказание в виде тюрьмы. Но с чего бы мне ожидать иного?

Опустившись на край кровати, я ждала, когда захлопнется дверь наверху лестницы. Но вместо этого до меня донеслись звуки приглушенного разговора, слова которого я не могла разобрать.

– Хорошо, – пробормотал Джейкоб. – Но тебе тоже стоит немного отдохнуть.

Ему ответил Андреас:

– Так и сделаю. В любом случае сначала мне нужно немного успокоиться.

Я смотрела, как долговязый парень неторопливо спускается по ступенькам. Он тоже сменил одежду, но на его худощавой фигуре новая футболка сидела довольно свободно. И, кажется, он нашел пару подходящих по размеру джинсов.

Я пристально на него посмотрела.

– Ты хочешь постирать что-то еще?

Андреас остановился в изножье кровати и одарил меня улыбкой, которая казалась до странности нерешительной.

– Нет, я просто подумал… что ты будешь рада компании. Без Джейка, который бы нависал над тобой, как грозовая туча. Или ты хочешь сразу лечь спать?

Мой пульс участился: я была одновременно и напугана, и счастлива.

– Нет, я все еще немного взвинчена.

И, пока у меня имелась такая возможность, я собиралась впитывать каждую частичку дружбы, которую ребята готовы мне предложить.

Кроме кровати сесть было некуда. Секунду подумав, я подвинулась к изголовью, где лежала мягкая подушка, и похлопала по одеялу в нескольких футах от себя.

Когда Андреас, предоставляя мне достаточно места, опустился у противоположного края кровати, у меня пересохло во рту. Я почти не разговаривала с ним – ни с кем из парней – с тех самых пор, как позволила себе расплакаться перед ними на заброшенном объекте.

Помедлив, я протянула руки за спину, чтобы снова попробовать расчесать спутавшиеся волосы. Какое-то время Дрей наблюдал за моими безуспешными попытками.

– Они довольно сильно спутались, да?

– Такое бывает, если не расплетать их несколько дней подряд.

Я вздохнула и запустила пальцы между двумя прядями.

– Но если я лягу спать прямо так, будет только хуже.

Тогда, возможно, пришлось бы стричь их под корень.

При мысли о том, что моя шея может остаться обнаженной, по ней побежали мурашки. Будто волосы хоть как-то могли ее защитить.

Андреас положил руки на матрас.

– Тебе помочь? – спросил он, решившись. – Я хотя бы смогу видеть, что делаю.

Казалось, мое тело одновременно и наклонилось к нему, и отшатнулось – желая, чтобы он был рядом, и в то же время опасаясь желать слишком многого. Я облизнула губы, и тень разочарования, промелькнувшая на его великолепном лице из-за моей нерешительности, одолела мои сомнения.

– Конечно. Очевидно, что без помощи я далеко не продвинусь.

Сидя на матрасе, я повернулась так, что отчасти оказаться к нему спиной, и он придвинулся достаточно близко, чтобы дотянуться до моих волос. Его колено уперлось мне в поясницу через тонкую ткань нового платья.

Вдруг я вдвойне остро осознала тот факт, что под этим тонким слоем хлопка на мне вообще ничего не было.

Но Андреас спокойно приподнял спутанные пряди и начал осторожно развязывать один из узелков. И, конечно, иногда его руки касались моей обнаженной шеи.

От каждого такого короткого прикосновения по моей коже пробегала волна жара. Он разливался по моему лицу… и ниже, но, к счастью, этого Дрей увидеть не мог.

От следующих его слов меня обдало холодом.

– Ты много думаешь о Гриффине?

– Я…

Слова застряли у меня в горле. Прежде чем продолжить, мне пришлось сглотнуть. Хотела бы я увидеть выражение его лица в этот момент.

– Конечно. Каждый день.

– Не думаю, что ему понравилось бы, как Джейк пытается за него «отомстить».

Внутреннее напряжение немного ослабло. Дрей не пытался меня в чем-то обвинить.

Но в моей груди все равно разлилось чувство вины.

– Думаю, нам его не понять.

В тот момент, когда Гриффина охватила агония и он, должно быть, понял, что умирает… проклинал ли он меня за тот глупый поступок? Согласился бы он со своим близнецом, что все это моя вина?

Андреас распутал еще несколько прядей и опустил их мне на плечо. Приходилось сдерживаться, чтобы не прильнуть к его нежному прикосновению.

– Ты помнишь тот раз, с печеньем? Когда мы были совсем маленькими? – спросил он.

– Печенье… – повторила я, перебирая свои воспоминания.

Пока Андреас мурлыкал себе под нос, костяшки его пальцев скользили по моей шее.

– Мы сидели за столом в тренировочном зале и обедали, и сразу после того, как Гриффин попросился в туалет, дежурные хранители принесли тарелку с шоколадным печеньем. Первый десерт за несколько недель. Мы так жадно проглотили свои порции, словно у нас был дефицит сахара, а Гриффин все еще не вернулся…

Этот момент всплыл из глубин моего сознания, заставляя уголки губ слегка приподняться.

– И его взял Доминик.

Андреас хихикнул.

– Точно. Дом стащил последнее печенье и быстро его слопал. Джейк тут же заметил, что печенье Гриффина исчезло, и потребовал сказать, кто украл печенье его брата. Он уже тогда вел себя как самодовольный придурок, помнишь?

На этот раз я не сдержала улыбку.

– Думаю, мне лучше сослаться на пятую поправку[3], иначе в следующий раз он заставит меня спать в гараже.

Руки Андреаса на мгновение замерли, но затем он продолжил трудиться над моими волосами.

– Зиан казался взволнованным и виноватым, хотя он ничего не делал. Просто обычно он ел больше всех, поэтому решил, что обвинят именно его. Но Джейк заметил, что у того места, где сидел Дом, осталось слишком много крошек, и свирепо на него уставился.

– Я думала, Дом упадет в обморок, ведь он казался таким напуганным.

В моем сознании всплыл образ гораздо более юной версии парня, который теперь стал совсем взрослым.

– Кроме шуток. Итак, Гриффин, наконец, вернулся, и Джейк, не теряя времени, обвинил во всем Дома, а Дом сидел там весь в ужасе, и его глаза начали наполняться слезами, но как раз перед тем, как он успел начать бормотать извинения, Гриффин просто ему улыбнулся. И сказал, что раз Дом взял печенье, значит, ему этого очень хотелось, так что все в порядке.

У меня сжалось горло.

– Да. Он просто… всегда таким был.

Гриффин даже без слов мог почувствовать, как ужасно Доминик переживал из-за своего мелкого преступления.

Андреас озадаченно покачал головой:

– Забавно, что уже в пять или шесть лет этот парень был куда более зрелым, чем мы сейчас.

Я выгнула бровь с той стороны, которую он мог видеть.

– Говори за себя.

Но неожиданно меня охватило чувство умиротворения, пусть и мимолетное.

Я уже давно не позволяла себе так много думать о Гриффине. В основном я просто изводила себя образами нашей последней ночи вместе.

Повернув голову настолько, насколько могла осмелиться, чтобы не прерывать сеанса расчесывания, я заглянула Андреасу в лицо.

– Ты не только читаешь воспоминания, но и хранишь их, не так ли? Хранишь всю нашу историю.

Он мне улыбнулся.

– Мне нравится моя коллекция историй.

Да, историй, которые он собрал у людей, которых встречал на миссиях и в чьи умы погружался. Меня снова одолело любопытство.

– Хранители продолжали отправлять вас всех на миссии после… после того, как мы попытались сбежать?

– Да, – подтвердил Андреас достаточно небрежно, чтобы мое беспокойство по поводу расспросов исчезло. – Не так часто, как раньше, и они все равно давали нам небольшую дозу того наркотика, которым нас накачивали, чтобы мы не могли совершить ничего слишком безумного. И старая угроза тоже была в силе: сделай мы что-то не то, за это заплатили бы другие.

Его улыбка померкла.

– Увидев, как мы отреагировали на потерю Гриффина, они, должно быть, еще больше убедились в том, насколько эффективной может быть эта угроза.

«Потерю Гриффина». Не потерю нас обоих.

Они не думали, что потеряли меня, – они решили, что я нарочно их бросила. Хотя я до сих пор не понимала, какие на то могли быть причины.

Но я не хотела снова поднимать эту тему. Прежде это не приводило ни к чему хорошему, а сейчас, в этот момент, все казалось почти нормальным.

Я бросила взгляд на другую сторону комнаты, туда, где стояла стиральная машина.

– Я пропустила какие-нибудь интересные истории?

Андреас прищелкнул языком.

– Дай-ка подумать. Какие из них были лучшими?..

Он опустил мне на плечо целую прядь косы – теперь без узлов – и перешел к спутанному участку ближе к середине. Его пальцы касались моего позвоночника.

– Однажды в парке, в Сиэтле, я заметил одну женщину, – сказал он. – Она выглядела как настоящая серая мышка: волосы собраны в тугой пучок, кардиган застегнут на все пуговицы, клетчатая юбка достает до щиколоток. Она сидела с книгой на коленях и блокнотом, в котором что-то писала. Я решил, что она, должно быть, очень старательная студентка, которая готовится к экзаменам.

Я медленно вдохнула, сопротивляясь желанию откинуться назад и ощутить еще больше его теплого мускусного аромата.

– Но, видимо, у нее в голове ты нашел что-то другое.

– Да. У меня осталось множество ее воспоминаний. Она плавала на подводной лодке, прокладывая путь с помощью радара. Погружалась глубоко вниз, чтобы найти руины затонувших кораблей, и выкладывала в Сеть фотографии найденных артефактов.

Он засмеялся.

– Подводный Индиана Джонс. Держу пари, она на самом деле делала заметки о том, где могла бы совершить следующее погружение.

– Держу пари, у нее нашлось бы полно интересных историй.

– Уже ищешь мне замену? – Дрей игриво дернул меня за волосы. – У меня в голове целая библиотека. Тебе больше никто не нужен.

– Хорошо, – сказала я. Вот бы у нас с ним – со всеми парнями – всегда так было. – Тогда расскажи мне еще что-нибудь.

Какое-то время он задумчиво молчал, продолжая распускать мои волосы, а затем начал говорить еще более мягким тоном, чем раньше.

– На моей последней миссии я увидел в кафе пожилую пару. Я заметил их, потому что женщина мечтательно смотрела по сторонам, в то время как мужчина казался совсем… поникшим. Грустным и усталым. Я не мог не задаться вопросом, что же случилось и почему он продолжал там сидеть.

Мой желудок сжался в ожидании ужасного объяснения.

– И что случилось?

– Ну, я порылся в его голове в поисках воспоминаний о ней. И их оказалось множество. Они уходили на десятилетия назад, когда им, вероятно, было всего по двадцать с небольшим. И в большинстве воспоминаний они были счастливы: веселились, строили свою жизнь вместе… Но в недавних воспоминаниях, в которых они выглядели намного старше, она постоянно что-то забывала, злилась, часто даже не узнавала его…

Мое сердце сжалось от боли.

– У нее была болезнь Альцгеймера.

– Или что-то в этом роде, – согласился Андреас. – Но мне все равно не кажется, что это грустная история, понимаешь? Ведь прежде чем все стало плохо, они прожили вместе так много лет. И даже прямо тогда, пока я за ними наблюдал, в один момент она повернулась к нему, назвала его по имени и просто улыбнулась. Тогда на его лице не осталось и следа печали. Он выглядел так, словно был самым счастливым мужчиной на свете.

Пронизавшая меня боль переросла во что-то более светлое, горько-сладкое. Слова сами вырвались наружу.

– Гриффину бы эта история понравилась.

– Да, держу пари, что понравилась бы.

Андреас положил руку мне на плечо – не совсем объятие, скорее приглашение. Я замерла, и он убрал ее, чтобы закончить распутывать последние спутанные пряди моих волос. Меня пронзил укол сожаления.

– Он являлся сердцем нашей группы, – продолжил Дрей. – То есть все это понимали даже тогда, когда он еще был с нами, но потом стало очевиднее. Я пытался восполнить этот пробел, потому что другие, черт бы их побрал, понятия не имели, как это сделать. Но, кажется, у меня ничего не вышло.

Его голос стал таким грубым, что внутри меня что-то сломалось.

Я протянула руку и схватила его за предплечье. Его руки замерли.

– Мне ты очень помог, – сказала я. – Ты даже не представляешь, как много это для меня значит.

Андреас громко сглотнул. Он наклонил голову вперед, так что я почувствовала, как его дыхание защекотало мои волосы. В моем теле проснулась покалывающая настороженность и еще более острое желание, которое я не могла проигнорировать.

Но как я вообще могла думать об этом, когда…

Андреас словно уловил ход моих мыслей. Слова прозвучали сбивчиво, но нежно.

– Динь, осталось ли что-то, чего ты нам не рассказала о той ночи, когда вы с Гриффином покинули объект?

Глава 27. Рива

В тот момент, когда до меня дошел смысл вопроса Андреаса, я начала задыхаться.

– Я…

Больше мне не удалось издать ни звука.

Да, оставались вещи, которые я не рассказала им, например о нашей неудавшейся попытке побега, но на то имелись причины.

Андреас провел пальцами по моим распущенным волосам, а затем по моей руке – от плеча до локтя. Он крепко обхватил ладонь, которую я к нему протянула.

– Может быть, если ты мне расскажешь, я смогу заставить парней все понять. Я уверен, что ты бы никогда не причинила вреда кому-то из нас намеренно.

На глаза навернулись слезы. На секунду у меня перехватило дыхание, и пришлось побороть желание отстраниться от Андреаса: казалось, я не заслуживала того сострадания, которое он предлагал.

Но он только что открыл мне свои собственные тревоги. Я попросила, и он рассказал мне истории.

Как я могла от него отгородиться, когда он единственный, кто хотя бы пытался мне открыться?

Я хотела, чтобы кто-нибудь обо всем узнал. Мой разум противился признанию, но в то же время до самых кончиков пальцев меня наполнило чувство облегчения.

Я медленно начала рассказывать. Тело напряглось так, словно приходилось исследовать новую территорию.

– Все случилось именно так, как я и рассказывала. Но когда мы… когда мы вышли на улицу и принялись ждать остальных, то создалось впечатление, что поблизости никого нет. И я просто… это было так глупо, сделать это прямо там… но я так долго этого хотела, и было так приятно оказаться настолько близко к свободе…

Мой голос затих. Андреас ждал, но его молчание было терпеливым, и я не ощущала давления.

– Я поцеловала его, – прошептала я, смаргивая подступившие слезы. – Вместо того чтобы смотреть по сторонам и обороняться, я поцеловала Гриффина. И в ту секунду, когда мы перестали целоваться, они застрелили его, и он… он упал, а я… пока он умирал, я даже не могла остаться рядом и что-нибудь ему сказать, потому что они схватили меня и потащили прочь.

Не в силах продолжать, я уткнулась лицом в ладони и разразилась рыданиями.

Андреас обхватил меня обеими руками и крепко прижал к себе, как уже делал это раньше, в машине.

– И это та самая большая ошибка, из-за которой ты чувствуешь себя такой виноватой? – спросил он с недоверием.

– Я облажалась, – пробормотала я между прерывистыми вдохами, борясь за восстановление контроля над собственными эмоциями. – Какая идиотка начнет поцелуй прямо в середине самой опасной из возможных миссий… когда на кону стоят жизни всех нас… больше всего на свете я хотела, чтобы мы все освободились, и поставила все на кон ради нескольких секунд… вот этого.

– Ты сказала, что давно этого хотела, – хрипло произнес Андреас.

– Да.

Мой голос стал еще тише.

– Я любила его. Чертовски сильно. Но в итоге это только все испортило.

Я сделала паузу, а затем подняла голову, чтобы встретиться взглядом с Андреасом.

Несмотря на все его ободряющие слова, в первые секунды он казался до странности пораженным, но, похоже, быстро взял свою реакцию под контроль.

– В том, что ты сделала, имелся смысл. Ты думала, вы в безопасности. И если ты так его любила…

Я вдруг поняла, что нам нужно прояснить одну вещь. Гриффин унес мой секрет с собой в могилу, но, возможно, это с самого начала не должно было быть секретом.

Может быть, если бы мои ребята с самого начала знали, что весь мой мир вращается вокруг них, они никогда бы не поверили, что я могу их предать.

– Я любила вас всех, – перебила я его с такой решимостью, что Андреас захлопнул рот. Я провела рукой по лицу, вытирая влагу со щек. – И поцеловать я тоже хотела вас всех. Я хотела, чтобы у меня появилось то же самое, что и у того старика, которого ты видел, с его женой… но с вами со всеми. И на протяжении стольких же десятилетий или даже больше. Но, пока мы жили на объекте, это было невозможно. И я понятия не имела, как вы все отреагируете. Гриффин знал, потому что он всегда знал, что чувствуют другие, но я не могла придумать, как сказать об этом остальным.

Глаза Андреаса округлились. С какой бы неловкостью он до этого ни боролся, сейчас от нее не осталось и следа.

Он поднес руку к моему лицу и провел большим пальцем по скуле. В его глазах плясали искорки.

– Не могу не заметить, что ты говоришь об этом в прошедшем времени, – сказал он. – Похоже, теперь мы не вызываем особо нежных чувств, правда?

Его тон не был игривым. В нем слышалось очень много боли.

Удерживая его взгляд, я наклонила голову навстречу его прикосновению.

– Все пошло наперекосяк. Но я до сих пор считаю, что мы все созданы друг для друга. Нам просто нужно вернуться к тому, что было прежде… или, может быть, придумать что-то новое, что лучше подошло бы нам настоящим. Но мы одной крови. Так будет всегда. Я любила вас практически всю свою жизнь, Дрей. Пара недель этого не изменит.

Облегчение, которое я начала испытывать в начале разговора, теперь переполняло меня, успокаивая нервы и освобождая от тяжести, которую я несла все это время. Казалось, я сейчас взлечу.

Это была свобода. Спасение. Ответ все это время хранился внутри меня.

Андреас сжал челюсти, и в его глазах блеснула незнакомая мне эмоция. Проведя пальцами вниз по моему подбородку, он притянул мой рот к своему.

Я оказалась не готова к водовороту ощущений, который обрушился на меня при соприкосновении наших губ. Между нами вспыхнул жар, и мои пальцы так вцепились в его футболку, будто только это могло удержать меня на поверхности.

Тело охватил весь тот голод, который закипал во мне каждый раз, когда мы друг друга касались. Это заставило меня придвинуться ближе, сильнее прижимаясь губами к его губам с испепеляющей настойчивостью.

Но этого жара оказалось недостаточно, чтобы прогнать ледяной приступ паники, который охватил меня в тот же момент. Хоть я и вцепилась в Андреаса, но моя спина оставалась напряжена.

Я хотела в нем раствориться, и в то же время чувствовала необходимость вырваться прежде, чем на нас обрушится какая-нибудь ужасная катастрофа.

Андреас наклонил голову, прерывая поцелуй и прижимаясь своим лбом к моему. Он снова и снова нежно гладил мой подбородок, как делал это несколько мгновений назад, а мое сердце колотилось от бешеного выброса адреналина.

– Все в порядке, – мягко сказал он. – Видишь? Ничего ужасного не происходит. Ты ничего не можешь испортить поцелуем. Тогда это была не твоя вина, и сейчас ты тоже ничего не портишь. Клянусь.

От странной смеси тоски и нежности у меня перехватило дыхание. Он меня понимал, и… он был прав. Не слышалось ни выстрелов, ни топота ног врывающихся в дом людей.

Этот момент не казался ошибкой.

Прежде чем у меня мог появиться шанс для сомнений, я снова вцепилась в его футболку и притянула Андреаса обратно к себе. И если у меня и возникали какие-то сомнения относительно того, не поцеловал ли он меня лишь затем, чтобы доказать свою точку зрения, то сорвавшийся с его губ грубый вздох и настойчивость, с которой его рот овладевал моим, мгновенно их стерли.

Как только мы снова начала целоваться, то, казалось, не могли больше остановиться. Наши губы соприкасались снова и снова, и каждый поцелуй вызывал еще большее привыкание, чем предыдущий. Я вдыхала его, смаковала, словно сладкий коктейль, и никак не могла насытиться.

По моим конечностям текла пьянящая энергия, словно дым, который выходит из нас вместе с кровью, тянулся к нему из моих вен, чтобы стать еще ближе. Как будто он сочился сквозь нашу кожу и объединял нас воедино, дыхание к дыханию и кровь к крови – то, что не смог бы испытать ни один нормальный человек.

Андреас зарылся пальцами в мои волосы, которые он только что распутал. Другой рукой он скользнул вниз по моему телу, оставляя обжигающий след до самого бедра.

Затем он поднял меня и усадил прямо к себе на колени, поправив подол платья так, чтобы я могла его оседлать. Он прикусил мою нижнюю губу, но укол боли тут же перерос во что-то гораздо более восхитительное.

Он мог съесть меня целиком, и я бы не возражала. Мне хотелось потеряться в нем, полностью раствориться.

– Рива, – пробормотал он между поцелуями. – Я так давно тебя хотел. Так давно любил. Ты наша… и моя. Вся целиком.

Не отрываясь от его губ, я согласно застонала. Его рука скользнула мне под платье и обхватила мою обнаженную грудь.

Прикосновение его большого пальца к моему соску заставило меня задыхаться и ерзать у него на коленях. Андреас застонал и другой рукой прижал меня ближе к себе – к выпуклости, которая через одежду соприкасалась с моей киской.

Это давление вызвало во мне такую сильную вспышку удовольствия, что в голове не осталось ни одной мысли. Я не осознавала ничего, кроме рева неудовлетворенной потребности. Струйки дыма в моей крови извивались и тянулись к нему.

Я и не думала, что могу хотеть кого-то так сильно, что готова буду завыть. Стремясь утолить эту жажду, я прижалась к нему еще теснее.

– Рива, – снова пробормотал Андреас и, тихо выругавшись, опрокинул нас на кровать. Его рот касался моей шеи, плеча и ключицы, а потом он задрал мое платье достаточно высоко, чтобы прижаться губами к выпуклости на моей груди.

Я вскрикнула, и моя киска начала пульсировать еще сильнее. Проведя пальцами по его груди, я задрала его футболку и, пока он пожирал меня, гладила тонкие линии мышц.

– Дрей, пожалуйста, – выдохнула я.

– Черт, – снова прохрипел он, обдавая дыханием мой сосок, и просунул руку между нами. При первом же прикосновении его большого пальца к клитору меня бросило в дрожь.

Разлившееся по телу блаженство лишь усилило жажду чего-то большего.

Этого было недостаточно… мы могли быть еще ближе. Каждая частичка моего тела терзалась желанием.

Я не знала, что именно делаю, но успела увидеть достаточно отснятых голливудских версий этого момента, чтобы уловить суть. Нащупав ширинку на свободной талии его джинсов, мне удалось расстегнуть пуговицу.

Мы были созданы для этого. Принадлежали друг другу. Я понимала это всем своим естеством, и предвкушение того, что мы можем полностью соединиться в самом что ни на есть прямом смысле, отзывалось в самой глубине моей души.

Андреас начал надавливать чуть сильнее. Сочащаяся из меня влага сделала его пальцы скользкими, а дыхание прерывистым. Когда с моей неуклюжей помощью он освободился от джинсов и боксеров, моя рука коснулась его твердого члена.

Он был таким твердым и горячим – и все из-за меня.

В тот момент нас уже ничего не могло остановить. На мгновение Андреас напряг руки и приподнялся надо мной. Его грудь вздымалась, и губы приоткрылись, будто он хотел что-то сказать, но не мог подобрать слов.

Я обхватила рукой его член и приподняла навстречу бедра. Погружаясь в меня, он лишь снова застонал.

Когда он зашел, меня охватила новая вспышка – головокружительная, жгучая и наполняющая тело новыми желаниями. Я вскрикнула, и Андреас прижался своим лицом к моему, одновременно снова толкаясь в меня.

– Я не хочу делать тебе больно, – сказал он с таким отчаянием, что оно передалось и мне.

Подавшись ему навстречу, я стала гладить его спину и плечи.

– Мне не больно… все хорошо. Не останавливайся.

Как будто мы могли остановиться.

Уши заполнил странный звон – то ли воображаемый, то ли реальный. Я словно оказалась внутри Дрея так же, как и он – внутри меня, и я дышала вместе с ним, двигалась вместе с ним, плыла по блаженству, которое все росло и росло.

Мы распадались и воссоединялись – словно два существа, полностью состоящие из темной дымки, сливались в одно целое. Одно движение, один ритм, одна волна удовольствия, эхом отдающаяся в нас обоих.

Я выпустила когти из кончиков пальцев. Аромат желания заполнял мои нос и рот до тех пор, пока легкие не пропитались им целиком.

Глаза Андреаса блеснули красным. Он опустил голову совсем рядом с моей и, толкаясь, начал бормотать мне на ухо слова, словно безумную молитву:

– Моя. Люблю тебя. Всегда. Нужна мне. Рива. Останься.

Как будто мне было куда уйти. Как будто осталась хоть какая-то часть меня, которая не слилась с ним, не оказалась захвачена резонирующей через нас силой.

Я запустила руку в его кудрявые волосы. Шумно выдохнув, он снова с силой в меня вошел.

И я разлетелась на части.

Я несущийся во все стороны вихрь. Последняя волна блаженства прокатилась по мне фейерверком. Андреас издал сдавленный звук, и я почувствовала, как он взрывается вместе со мной, и мы оба поднимаемся вверх и наружу.

И вот мы снова лежали на кровати, переплетенные, полуодетые и мокрые от пота.

Андреас долго, протяжно меня поцеловал, обхватив рукой мою спину и прижимая к себе. Затем он положил свою щеку поверх моей, прижимая меня к себе так сильно, словно больше никогда не собирался отпускать.

Из него вырвался дрожащий смех.

– Это было… это было что-то.

– Да.

И почему-то что-то во мне продолжало хотеть большего. Мои нервы трепетали так, как будто глубоко внутри все еще тлел пожар.

Андреас отстранился и, нахмурившись, осторожно коснулся пальцем моей ключицы.

– У тебя здесь уже был синяк? Я не хотел быть грубым.

Я опустила взгляд, но не смогла разглядеть то, на что он указывал. Мой взгляд остановился на его груди. Я протянула руку и провела пальцем по ее верхней части.

– У тебя тоже есть.

На его медной коже виднелся отпечаток – небольшой и круглый, словно от пальца. Но на синяк это не походило. Может, конечно, это он и был, но только от дымчатой части нашей крови, а не от красного вещества. Словно тень поднялась к поверхности его плоти.

Ко мне с пьянящей дрожью вернулось ощущение того, как переплетались и сливались наши существа. Я подняла на него глаза.

– Мы так сблизились, что оставили друг на друге след.

Поизучав это место еще несколько мгновений, он поднял глаза и встретился со мной взглядом. Его губы растянулись в мягкую улыбку, в уголках глаз появились морщинки. В этом было столько нежности, что я сразу же улыбнулась в ответ.

– Надеюсь, что так, – вымолвил он. – Я бы выбрал это вместо того символа, которым они нас пометили.

Я провела пальцами вниз по его боку к татуировке на бедре – такой же, как у меня. Проследив взглядом это движение, он взглянул на мой торс.

Андреас коснулся выступающего шрама, пересекающего мои ребра. Еще одного – поменьше, но шире – возле моего пупка. К моему бедру спускался еще один – тонкая белая линия.

Его голос звучал натянуто.

– Они выглядят свежими. Ты получила их… во время боев в клетке?

Почувствовав странную застенчивость, я кивнула.

– Было трудно пройти через это невредимой. Но я неплохо справлялась.

– Я ни в чем тебя не обвиняю.

Он скрипнул зубами, и прижатое ко мне стройное тело напряглось.

– Когда мы закончим с этой миссией, то выследим этих засранцев и уничтожим самым ужасным способом.

Мой желудок слегка сжался. Он понятия не имел, что они уже уничтожены. Но это последнее, о чем я хотела сейчас говорить – даже думать.

Вместо этого я притянула его для еще одного поцелуя. Наши губы соприкоснулись нежнее, чем раньше, но между моих ног все равно вспыхнула новая волна желания.

Андреас с дрожащим смехом отстранился – всего на дюйм.

– С тобой просто потрясающе. Я чувствую себя так, словно… словно каждая моя частичка стала более живой.

Я улыбнулась еще шире, и минутное беспокойство исчезло.

– Ага.

Мы вместе приподнялись. Андреас обнял меня и поцеловал в лоб, но в его позе снова появился намек на напряжение.

– Я хочу просто остаться здесь, с тобой, – сказал он, – но я должен… Джейкоб и остальные должны вытащить головы из задниц и увидеть, какими идиотами были. Ты ничего этого не заслужила. Этому дерьму нужно положить конец прямо сейчас.

Глава 28. Рива

В ту же секунду, когда Андреас вышел из подвала – одолженные джинсы поспешно натянуты, тугие кудри все еще растрепаны, – комната показалась мне до боли пустой.

Сидя на кровати, я обхватила себя руками, но это только напомнило о том, чего мне сейчас не хватало, и вернуло мысли к тому моменту, когда его руки скользили по мне, и наши тела прижимались друг к другу. Казалось, по мне пропустили электричество и нервы поднялись на поверхность, так что каждое ощущение стало вдвое острее.

Мои когти до сих пор не втянулись, никак не могла заставить их это сделать. В воздухе все еще витал аромат нашего общего желания – такой густой, что я ощущала его при каждом вдохе.

Кровь стремительно бежала по венам, пульсируя от перевозбуждения, но я не знала, куда направить свою энергию.

Я дотронулась до места на ключице, где, по словам Андреаса, на мне остался след. По телу пробежало покалывание.

Я чувствовала его – смутно, но аромата было достаточно, чтобы понять, что это Андреас. Он стоял неподвижно где-то высоко надо мной – должно быть, на втором этаже.

Это все, что я смогла почувствовать, но даже это вызывало во мне новый трепет. Если мы снова окажемся разделены, мне не нужно будет резать себя, чтобы его найти.

Все дело в сексе? Или обостренные эмоции, которые мы испытали вместе, связали нас еще сильнее, чем прежде?

Он тоже меня чувствовал?

Я улыбнулась, и в этот момент стиральная машинка с грохотом остановилась, издав резкий звуковой сигнал.

Видимо, раз я здесь застряла, то теперь отвечала за наши вещи. Я спрыгнула с кровати и пошла в зону прачечной, чтобы переложить влажную одежду в сушилку.

Вещей было мало, так что это не заняло бы много времени. Я не могла дождаться, когда снова надену свою обычную одежду. В этом платье я чувствовала себя карликом.

Возможно, когда-нибудь у меня будет целый гардероб из подходящих вещей, несколько нарядов на выбор… и мне не придется носить их по несколько дней подряд из-за того, что на нас жестоко нападут хранители. Не то чтобы я отличалась любовью к моде, но немного разнообразия не помешало бы.

Когда я включила сушилку, моего носа достиг запах эмоций совсем иного рода. Воздух полнился гормонами стресса.

Они точно исходили не от меня, а больше в комнате никого не было. Нахмурившись, я повернула голову и принюхалась, пытаясь нащупать след.

В итоге я оказалась под вентиляционным отверстием над неработающей печью. Оттуда вновь повеяло напряжением.

Вентиляция проходила по всему дому. Учитывая мое сверхчувствительное состояние, след, проникающий с верхних этажей, ощущался особенно остро.

Но как сильно должны переживать ребята, чтобы след просачивался даже сюда?

Я приподнялась на цыпочках к вентиляционному отверстию и поняла, что слышу голоса. Они были слишком слабыми и приглушенными, чтобы я могла различить какие-либо слова, но говорили на повышенных тонах, отрывисто и враждебно.

Андреас спорил с другими парнями? Из-за меня? Если он собирался убедить их перестать быть такими придурками, без спора бы не обошлось.

Одолеваемая беспокойством, я переминалась с ноги на ногу. Я не хотела, чтобы ради меня он противостоял им в одиночку.

Если Андреас спорил с ними, встав на мою защиту, мне надо быть рядом и поддерживать его.

На самом деле я и не рассчитывала чего-то добиться, но нервы уже накалились, и мои беспокойные ноги сами несли меня вверх по ступенькам подвала. Я ухватилась за ручку, и она повернулась.

На секунду я замерла, пытаясь осознать, что произошло. Дрей не стал запирать дверь в подвал, когда уходил.

Он не видел в этом необходимости.

Вспышка радости немного рассеяла мои тревоги. Я и правда могла подняться туда и поддержать его.

Прежде чем я успела обдумать следующий шаг, мое тело уже устремилось вперед. Босые ноги пронеслись по истертым половицам к главной лестнице и поднялись по ней – быстро, но бесшумно. Умение подкрадываться было записано у меня на подкорке.

Пока я поднималась, голоса становились все более отчетливыми. Сейчас говорил Андреас, и от его бесстрастного тона у меня защемило сердце.

А затем я начала осознавать, о чем именно он говорил.

– …я начал с ней «сближаться» только для того, чтобы она открылась в вещах, о которых иначе ни за что бы нам не рассказала. Я выполнил свою часть сделки. Теперь ты должен меня выслушать.

Что?

Замерев на верхней ступеньке лестницы, я заглянула через открытую дверь в темную спальню передо мной, где у кровати стоял Андреас.

Остальные трое парней стояли вокруг, но сам он повернулся лицом к Джейкобу, чей взгляд скользил от Андреаса ко мне. В его свирепых глазах появляется еще более холодный блеск, чем обычно.

– Да, – сказал он, одаривая Дрея такой острой улыбкой, что ею можно содрать кожу. – Таков был уговор. И теперь она тоже это знает.

Андреас повернулся, и наши взгляды встретились. Он открыл рот, но не издал ни звука.

Шаг за шагом, ноги сами несли меня вперед через дверной проем. Не выдержав, я подошла ближе к Андреасу.

Слова застревали в горле, но все же я заставила себя озвучить вопрос:

– Ты вел себя дружелюбно только для того, чтобы обманом заставить меня что-то тебе рассказать?

Лицо Андреаса исказилось от боли.

– Все не так, не совсем. Тем более сейчас.

– Все именно так, – вставил Джейкоб, уставившись на меня. – Когда мы только приехали в колледж, ты оказалась заперта в своей комнате, а у нас состоялся небольшой разговор. Я хотел держать тебя подальше от нашего расследования, но Андреас настоял, что тебя нужно вовлечь – ведь ты можешь выдать что-то важное. Он пообещал, что убедит тебя ему довериться, и ты ослабишь бдительность.

Боль пронзила меня насквозь. Я согнула пальцы, впиваясь когтями в собственные ладони.

– Но вы же при мне спорили насчет моего участия, – сказала я, но голос превратился в хрип.

Джейкоб снова издевательски улыбнулся.

– Да, так мы и сделали. Нам нужно подать все так, чтобы ты поверила. И это дало Дрею его первую возможность поиграть в твоего защитника.

Они разыграли тот разговор. Все они.

Я перевела взгляд на Зиана и Доминика, и напряженные выражения их лиц это подтвердили. Они не были ни капельки удивлены, лишь беспокоились по поводу того, как я отреагирую.

– Рива, я клянусь, это не имеет никакого отношения к сегодняшнему вечеру или… или… – Андреас запнулся, но быстро взял себя в руки. – Я верю тебе. Я понял, что мы ошибались. Я…

– У него так хорошо получилось, правда? – перебил Джейкоб. – Помог тебе расслабиться и все такое.

Он бросил взгляд на Андреаса.

– Ты уже можешь остановиться. Не думаю, что ей осталось, что рассказать.

– Ты на хрен заткнешься или нет, Джейк? – огрызнулся Андреас, но мои мысли уже вернулись к нашей интерлюдии в подвале.

Он упомянул Гриффина. Поведал о своих тайных слабостях. Он подтолкнул меня к тому, чтобы я все рассказала о той ночи, когда Гриффин умер.

Все это – мнимая привязанность и признания, которые он якобы делал, – все это для того, чтобы внушить мне мысль, что я могу открыться.

Он пришел сюда и все им пересказал? Джейкоб говорил так, будто уже все знает.

– Почему ты… Как ты мог…

Я не знала, как озвучить душащий меня вопрос. В основании моего горла застрял вопль, который разрастался с каждой глухой пульсацией.

Я любила тебя. Все, что у меня было, это любовь к тебе, ко всем вам…

Джейкоб, прищурившись, посмотрел мне в глаза:

– Ты правда думаешь, что заслуживаешь лучшего?

Его насмешливый тон вызывал во мне новую волну пронзительного гнева. Он гремел между моих ребер и отдавался вибрацией где-то в глубине горла.

Моя ладонь взметнулась наверх и сомкнулась вокруг кулона. Мой большой палец отделял кошку и клубок пряжи и снова сцеплял их вместе, но этот размеренный ритм совсем не помогал унять мучительную ярость, которая пульсировала в моих нервах, перерастая в рев.

Я могла бы причинить им такую же боль, какую они причинили мне. Я могла бы разорвать их на части.

Снова посмотрев на Доминика и Зиана, я хрипло спросила:

– Вы оба со всем этим согласились? Правда?

Зиан несколько раз открыл и закрыл рот.

– Нам нужно было знать… нам нужно было удостовериться… – слабо произнес он.

Лицо Доминика застыло от напряжения.

– Мы же должны были позаботиться о самих себе.

Самих себе. Потому что я не одна из них, и они выталкивали меня за пределы своего круга так сильно, как только могли.

Я стиснула зубы. В горло начала проникать покалывающая вибрация.

Нет. Я закрыла глаза, стараясь подавить сотрясающее меня изнутри кровожадное желание. Но я уже достигла предела и не могла взять себя в руки.

В темноту за моими веками ворвался голос Джейкоба.

– Теперь тебе больше не нужно прикидываться нашим другом. Этим ты ничего не добьешься. Давай уже посмотрим, кто ты на самом деле.

Мои легкие разрывались от желания закричать прямо на него и показать, на что он меня провоцирует. Заставить его пожалеть, что он насмехался над моим несчастьем.

Нет, нет, нет.

Мой большой палец снова дернул кулон, и он с треском распался на две части – клубок пряжи упал мне в ладонь, а кошка продолжила болтаться на цепочке у меня на шее.

Я сломала кулон Гриффина.

Как будто я сломала его самого. Я могла бы сломать их всех, надо лишь…

– Рива, – обратился ко мне Андреас. Кажется, он говорил что-то и до этого, но я не слышала. – Он ведет себя как гребаный идиот. Послушай меня. Я…

Он сделал шаг ко мне, но я отшатнулась. На мгновение из моего горла вырвался крик.

Я тут же зажала рот рукой, но увидела, что Андреас поморщился. Я ощутила боль, которую вызвал этот краткий всплеск силы.

То, что извивалось и гудело внутри меня, жаждало большего. Оно так стремилось вырваться из моей груди, что грозилось вот-вот взорваться.

Я могла все здесь разрушить, и часть меня хотела этим насладиться.

Джейкоб тоже ко мне приблизился. Его глаза блестели ледяным блеском.

– Давай. Расскажи нам, что ты на самом деле чувствуешь.

Я перевела взгляд с него на Андреаса: тот застыл как вкопанный. Он смотрел на меня так, словно ясно видел бушующую внутри бурю эмоций – или, может быть, сейчас они подступили так близко к поверхности, что были написаны у меня на лице.

Я начала отступать, но Джейкоб с помощью своей силы захлопнул дверь у меня за спиной. Он подошел ближе с той жестокой ухмылкой, которую мне так хотелось стереть с его лица.

Сломать его, скрутить, заставить страдать. И всех остальных – тех, кто стоял в стороне, наблюдая, как он причиняет мне боль. Каждый из них был по-своему виноват.

Покажи им всем, что такое настоящая боль.

Нет.

Этот протест едва ли мог сдерживать волну ярости внутри меня.

Зрение начало затуманиваться.

Я должна уйти.

Выставила руку вперед, и от этого движения цепочка окончательно порвалась. Кулон выскользнул у меня из пальцев и со звоном упал на пол.

– Держитесь от меня подальше, – выдохнула я. – Не хочу причинить вам боль.

Но я хотела, сильно хотела.

И единственным путем к спасению от нарастающего давления было окно, находящееся между мной и Джейкобом.

С разбегу я врезалась в стекло плечом. Я неслась достаточно быстро, чтобы разбить его и вылететь на открытый воздух.

Осколки царапали мои руки и икры, но я едва это заметила. Несколько секунд я находилась в свободном падении и стремительно неслась вниз.

Мое тело инстинктивно повернулось, и, шумно выдохнув, я всеми конечностями ударилась о землю.

Из дома позади меня уже доносились крики, среди которых постоянно звучало мое имя. Меня охватила паника, а затем новая волна гнева.

Они меня догоняют.

Они меня не отпустят.

Ноги несли меня вперед. Я бежала по траве так быстро, как только могла, подальше от дома и дороги.

Там, возле железнодорожных путей, редкие молодые деревца могли послужить небольшим укрытием. Я помчалась к ним, не раздумывая. В ушах у меня стучала кровь, а легкие содрогались от силы, которая так остро хотела вырваться наружу.

Я была монстром. Только монстр захотел бы подвергать парней, которых любил, той агонии, которую я могла им причинить.

Только монстру могла понравиться эта идея.

Откуда-то снова раздалось мое имя. Кто-то кричал, чтобы я остановилась.

Нет, я не могла. Я не могла.

Они отравили меня и сломили своими словами и ложью. Может быть, они тоже монстры, только вот дело даже не в их способностях.

Может быть, мне стоило их уничтожить.

Заткнись!

Надо просто убраться отсюда далеко-далеко, и тогда…

И что мне тогда останется? Они были всей моей жизнью.

Мы одной крови.

Если это не так, если я для них ничего не значу и если все, что, как я думала, у нас было, теперь стерто… то как я вообще могу быть кем-то, кроме монстра?

Ступая по неровной поверхности, ноги начали подкашиваться. Спереди донесся еще один звук – шум двигателя.

Между деревьями загорелись огни поезда. Он мчался в мою сторону и через несколько секунд уже должен оказаться рядом со мной.

Глаза заволокло слезами, а яростная жажда, пытаясь справиться с потоком боли, все продолжала и продолжала вопить. Я поняла, что она никогда меня не отпустит.

Не отпустит, пока я жива.

Я ни о чем не думала. Тело само по себе свернуло в сторону рельс. К единственному простому решению, которое могло избавить меня и от монстра, и от агонии.

Теперь под моими ногами гремели камни. Поезд с ревом приближался.

Я бросилась вперед, ему навстречу, и сквозь мучительный туман в моей голове прорвался один-единственный крик:

– Дикая кошка, нет!

Голос Джейкоба. Старое прозвище, которое Джейкоб для меня придумал и которое он ни разу не использовал с тех пор, как я снова его нашла.

Этот призыв, эхом доносящийся из прошлого, на мгновение вернул меня туда, где, как я всегда думала, мне суждено быть.

Что я, черт возьми, делала?

Я бросилась в сторону, но опоздала.

Сбоку на меня обрушилась вся сила несущегося поезда. Меня развернуло, выбивая руку из сустава и ломая ребра.

Когда я повалилась на траву, боль пронзала каждую частичку моего существа. А затем мой разум отключился.

Глава 29. Доминик

В свете фар поезда маленькая фигурка Ривы показалась еще более хрупкой. Я и до этого был взволнован, но от увиденного меня захлестнула волна чистого ужаса.

Она бы не стала… Она не могла…

Несмотря на безмолвные протесты моего разума, я побежал вперед еще быстрее – или, по крайней мере, пытался это сделать. На неровной земле мне едва удавалось держать равновесие.

Остальные вырвались вперед, но все еще находились слишком далеко. Я вытянул руку, как будто мог схватить ее на таком расстоянии и утащить в безопасное место.

В ночи раздался грубый, неистовый крик Джейкоба:

– Дикая кошка, нет!

Кажется, после его крика Рива повернулась обратно. Но прежде, чем во мне успел зародиться хотя бы проблеск надежды, в нее врезался мчащийся локомотив.

Ее подбросило вверх, и воздух наполнился кровью и дымом. Из моего горла вырвался крик. Изуродованное тело, упавшее на землю возле пары невысоких деревьев, едва ли напоминало человека, не говоря уже о нашей Риве.

– Дом! – закричал Джейкоб с той же паникой в голосе, что и до этого.

Все зависело от меня. Я не знал, как мы собирались исправить весь тот беспорядок, который учинили и из-за которого она сбежала, но я единственный, кто мог гарантировать, что она вообще останется жива, чтобы мы могли попытаться.

Если от нее еще осталось то, что можно спасти. Если я успею добраться до нее вовремя.

Волна паники заставила мои ноги двигаться куда быстрее, чем, как мне казалось, они способны. Мимо нас с ревом пронесся поезд, но я едва заметил грохочущие по рельсам вагоны.

Осталась только эта маленькая, темная фигура, неподвижно лежащая у деревьев.

Зиан добрался до нее первым. Упав на колени, он протянул к ней руки, но не решился прикоснуться – боялся, что каким-то образом сделает только хуже.

Его лицо исказилось волчьими чертами, и он запрокинул голову к небу. Воздух наполнился мучительным воем.

Мой распахнутый плащ хлопал на ветру. Не сбавляя скорости, я дернул за него так сильно, как только мог, и позволил ему слететь с моих плеч.

Мне нужно использовать все свои способности, каждую частичку, которая могла внести свой вклад. Не прятаться, не сдерживаться.

Андреас, спотыкаясь, остановился рядом с Зианом. При одном взгляде на тело Ривы его глаза широко распахнулись, и с губ сорвалось невнятное проклятие.

Джейкоб тоже уже был здесь. Упав на землю, он потянулся к ее лицу с неожиданной нежностью. Я понятия не имел, что она в нем еще осталась.

Он прикоснулся пальцами к ее шее.

– У нее все еще есть пульс. Слабый, но… Дом. Ты ей нужен.

– Иду, – выдохнул я, пробегая последние несколько шагов к тому месту, где она лежала.

Даже в тусклом лунном свете и под тонкими тенями молодых деревьев эта сцена выглядела ужасающей. Рива напоминала шарнирную куклу, которую злой ребенок разбил об пол.

Одна рука, вся покрытая кровью, выгнулась в сторону под таким углом, что я задался вопросом, а прикреплена ли она вообще к ее плечу. С той же стороны ее торс был смят, и еще больше крови заливало светлое платье и траву под ней. Ее неподвижное лицо казалось совершенно белым, если не считать капель крови на губах.

В воздух, переплетаясь с тенями, поднимались струйки темного дымчатого вещества.

Я упал на землю рядом с Ривой, сразу устремив один из своих отростков к ближайшему деревцу. Когда присоски плотно впились в гладкую кору ствола, другой рукой я обхватил ее талию и положил ладонь ей на горло.

Джейк отодвинулся, чтобы дать мне больше места. Все его тело дрожало.

– Да сделай же что-нибудь, – прошипел он, но его голос был таким хриплым, что я понял: он не хотел грубить.

На этот раз только моя сила могла нам помочь. А им оставалось лишь беспомощно наблюдать.

Джейк был прав насчет ее пульса – прерывистого, слабого, затухающего под моей ладонью.

Сосредоточившись, я закрыл глаза и начал тянуть из обхваченного мною дерева всю энергию, какую только мог.

Молодое деревце полнилось жизнью – яркое, зеленое, растущее. Так много гребаного потенциала, что я мог четко представить, в какое массивное дерево оно в конце концов должно было вырасти.

Дрожа всем телом, я забрал все это у него и направил в Риву.

Я не знал, какие именно части ее тела сломаны и раздавлены, но это не имело значения. Моя сила сама чувствовала, что нужно расправить и заживить.

Пока я вытягивал из молодого деревца все больше и больше жизни, мое собственное сердце колотилось в до боли бешеном ритме.

Дерево наклонилось, и его ветви обвисли, а кора почернела. Под моими прикосновениями плоть Ривы начала исцеляться.

Кости вставали на место и срастались по сломанным краям. Кровеносные сосуды восстанавливались.

Я сделал так, чтобы ее артерии и вены снова наполнились кровью. У меня во рту появился вкус сырого мяса, отчего желудок скрутило, но я проигнорировал оба этих ощущения.

Я приносил смерть и дарил жизнь, но значение имело только второе.

Значение имела только Рива.

За моими закрытыми веками проносились вспышки воспоминаний. Моменты, когда мы одновременно находили решение задачи, и она посылала мне мягкую, лукавую улыбку – под стать моей собственной.

Все те моменты, когда я терялся в клубке эмоций после сеанса, на котором хранители заставляли меня использовать способности так, как я того не хотел, и она подходила и оставалась рядом, терпеливо занимаясь своими делами, пока я не решал, что хочу с ней всем поделиться.

Тот день, когда она упросила одного из них посадить для меня в горшок полевой цветок с открытого тренировочного поля, чтобы я мог держать его в своей комнате, потому что я переживал, что скоро его затопчут.

Тот раз, когда Андреас поспорил, что я не смогу прокатить ее на спине вдоль всей трассы, и в конечном счете мы повалились на землю, заливаясь смехом, и в тот нелепый момент я чувствовал себя таким свободным, как никогда прежде.

А потом я исцелил ее после ночи в клубе, и она сказала о том, как сильно хотела бы все починить. Как она не решалась просить меня о помощи, даже когда пребывала на грани, потому что поняла, что мне не нравится применять свою силу.

Как мы могли все это время не понимать, что хранители нас обманули? Как я мог этого не понять?

Я был так обеспокоен собственной чудовищностью и растущим из моей спины уродством – только вот она убежала вовсе не из-за моей физической странности, а из-за моего холодного отношения, молчания, с которым я встречал нападки Джейкоба, и того, как я игнорировал все ее попытки восстановить нашу дружбу.

В этот момент я даже не корил себя за то, какой я есть – пусть даже большая часть отростков появилась во время испытаний, через которые меня заставляли проходить хранители, – потому что теперь моя странность могла ее спасти.

Молодое деревце полностью иссохло, рассыпалось в мертвую пыль. У Ривы почти перестала идти кровь, но я все еще чувствовал, как она сочится из ее тела вместе с дымом.

Сменив позу, я протянул свой отросток к следующему дереву поблизости. Еще один прилив жизненной энергии, еще одно создание, которое я обрек на смерть.

Накрытая моей рукой девушка начала часто дышать. Ее пульс оставался слабым и медленным, но я все же чувствовал его под своими пальцами.

Постепенно она к нам возвращалась. Только бы у нее получилось пройти этот путь до конца.

По мере того, как самые тяжелые из ее травм начали заживать, я осознал, чего мне стоило это исцеление – пусть я был всего лишь проводником. В основании черепа пульсировала боль, во рту появился привкус пепла и крови.

Меня пробрало до самых костей, и в попытке поддержать кто-то положил мне руку на спину.

– Ты просто молодец, – отрывисто сказал Андреас. – У тебя все получается, Дом.

Шарканье шагов указывало на то, что Джейкоб расхаживал взад-вперед. Мне не понадобилась бы способность Гриффина читать эмоции, чтобы ощутить исходящее от парня напряжение.

Зиан издал еще один болезненный стон.

– Тебе что-нибудь нужно? Мы можем как-нибудь помочь?

Открыв глаза и сделав глубокий вдох, я посмотрел на Риву сверху вниз. Голова раскалывалась, и я сомневался, что смогу продолжать вливать в нее энергию, пока хотя бы немного не отдохну.

– У кого-нибудь… есть вода? – прохрипел я. Нам обоим она не помешала бы.

Остановившись, Джейк сделал резкий жест в сторону Зиана.

– Ты быстрее всех сможешь добежать до дома. В пакете с едой есть несколько бутылок.

Зи без колебаний бросился прочь, а Джейк наклонился над Ривой, вглядываясь в ее лицо. Судя по его жесткому выражению, я бы подумал, что он такой же хладнокровный и бесстрастный, как обычно, если бы не беспокойное заламывание пальцев.

Он поднял глаза, чтобы встретиться со мной взглядом.

– Почему она не проснулась? Ты вылечил все внутренние травмы?

Нахмурившись, Дрей снова сжал рукой мое плечо.

– Очевидно же, что он сделал все, что мог, и так хорошо, как мог.

Кашлянув, я решил прояснить ситуацию. Но я не хотел им сообщать, что не знаю наверняка, проснется ли она.

– Думаю, самые тяжелые травмы я вылечил. Она, кажется, стабильна.

Меня посетила еще одна мысль – слишком настойчивая, чтобы я мог ее игнорировать.

– От яда я ее тоже вылечу.

Лицо Джейкоба дернулось так, словно он сдержал дрожь.

– Конечно, – огрызнулся он. – Вылечи все. Просто продолжай в том же духе.

Несмотря на сухость в горле, я попытался сглотнуть.

– Я… я продолжу, мне просто нужна минутка…

– Все в порядке, Дом. Это просто потрясающе, – сказал Андреас, снова сжимая мое плечо. Но когда он посмотрел на Риву, его лицо исказило такое страдание, что я не мог этого не заметить.

– Она побежала прямо под этот поезд, – сказал он тихим голосом.

Джейкоб провел рукой по подбородку.

– Она убегала от нас. Она так сильно хотела убежать от нас…

Его голос сорвался.

– Не думаю, что дело только в этом, – продолжил Андреас, колеблясь. – Когда ты вывел ее из себя, то на секунду я кое-что почувствовал… у всех нас за последние несколько лет открылись новые способности. Но у нее мы не видели ничего подобного. Пока что.

Мое внимание переключается на лежащую без сознания девушку, которую мы окружили со всех сторон. Я изучал тело, которое сам же собрал воедино.

Неужели у нее, как и у меня, были пугающие способности, которые она хотела держать при себе?

Пока я ее исцелял, то с физической точки зрения не почувствовал ничего необычного. Но я сомневался, что вообще мог бы это почувствовать.

– Это не имеет значения, – прорычал Джейкоб, вскакивая на ноги. – Мы облажались. Я облажался, причем так сильно…

Его слова заглушил звук вырываемых из почвы корней. Подхваченное его силой, одно из оставшихся деревьев оторвалось от земли и стало кружиться над полем.

Дрей напрягся.

– Дому еще может понадобиться…

Я не слышал, что он потом сказал, потому что в этот момент веки Ривы затрепетали и распахнулись, открывая мне две ярко-карие радужки.

Глава 30. Рива

Все болело.

И это не преувеличение. Болели грудь, ребра, живот и голова. Мое плечо, бедро и колено – все было охвачено глубокой болью, которая с каждым вдохом то усиливалась, то ослабевала.

Даже в ушах покалывало. Большие пальцы на ногах пульсировали. А в гребаный мизинец словно воткнули целый ворох иголок и булавок.

Какого черта… где я?

Моргнув, я обнаружила, что смотрю на Доминика. Его красивое, окутанное тенями лицо исказилось от беспокойства и напряжения. Ночное небо за его спиной усеивали звезды.

Я лежала на спине. Трава щекотала тыльную сторону моих обнаженных рук. Воздух холодил влажные пятна на моем торсе и ногах.

Доминик поднял руку, которая лежала у основания моего горла. Что-то переместилось по моему животу – что-то тонкое и жилистое… похожее на то, что я увидела у Дома за плечами.

В лунном свете очертания расплывались, но я различила ряды присосок вдоль нижней стороны этих штук. Я снова моргнула, но картинка не изменилась.

Из верхней части спины у него росли два щупальца.

Слова сорвались с моих губ прежде, чем я успела их обдумать. Голос прозвучал словно скрип:

– Когда ты успел стать осьминогом?

Доминик застыл. Я почувствовала, как он от меня закрывается, и вдруг на меня волной накатили воспоминания о том, что произошло прямо перед этим.

Сельский дом. Мы с Андреасом в подвале. И после… все, что они сказали… все то, чего я не осознавала…

Я закрыла глаза и снова погрузилась в физическую боль, которая почему-то ощущалась не так мучительно, как волна тоски, которая готовилась поглотить весь мой разум. И вдруг Дом ответил на мой вопрос:

– Уже около трех с половиной лет. Мы все изменились.

Его голос был напряженным, но ровным, и в нем не слышалось враждебности. Фрагменты головоломки начали складываться воедино.

Вот что он постоянно прятал под пальто, вот чем хватал хранителей, когда они напали на нас в коттедже на кампусе. Вот что он не хотел мне показывать.

– Что?.. – прохрипела я, не в силах до конца сформулировать вопрос.

Доминик опустил руку мне на грудь:

– Я тебя исцеляю. Ты… ты довольно сильно ударилась. Я лечу тебя так быстро, как только могу, но работа еще в процессе.

Когда я снова открыла глаза, то его веки уже опустились. Сквозь меня устремилась волна тепла – отчасти в области груди, где прижимались его пальцы, но в основном от щупальца, лежащего поперек моего живота.

Это ощущение распространялось по моей плоти. Если прежде его целительная энергия была потоком, то теперь стала рекой, текущей через каждую трещину и порез, которые следовало срастить.

Другое щупальце – то, что не обвивалось вокруг моего живота – устремилось к… ближайшему деревцу. Кончик обвился вокруг тонкого ствола.

Его ветви обвисли, и дерево склонилось к земле. Кора потемнела, будто пораженная гнилью.

Должно быть, Доминик заметил мой взгляд.

– Энергия должна откуда-то исходить. Все так или иначе уравновешивается.

О. Я видела, как он собирал цветы и сорняки – вероятно, использовал их для получения целительной энергии.

Когда я снова переключила внимание на него, то увидела, что щупальца, дугой проходящие над его плечами, увеличились. Совсем немного – может быть, на полдюйма, – но мне не могло показаться. Они как будто чуть сильнее вылезли из его кожи.

– Они растут, – пробормотала я.

Дом издал отрывистый смешок:

– Да. Когда я использую свою силу.

Меня молнией пронзило осознание. Вот дерьмо.

– Вот почему ты не хотел… ты не обязан. Ты не…

Свободной рукой он взял мою ладонь – осторожно, чтобы не спровоцировать новую боль в еще хрупких суставах.

– Все в порядке, Рива. Ты в этом нуждаешься. Я рад, что могу это сделать.

Он понизил голос:

– Я рад, что ты все еще с нами.

Я нуждалась в этом из-за… из-за поезда. Мое последнее воспоминание с ревом всплыло на поверхность, и я инстинктивно вздрогнула, как будто снова ощутила тот удар.

Послышались шаги.

– С ней все в порядке? Не делай ничего, что может причинить ей боль.

– Я знаю, – почти прорычал Доминик.

Я перевела взгляд с него на другого парня, оказавшегося в пределах моего ограниченного обзора.

На меня сверху вниз смотрел Джейкоб с напряженным выражением лица. Его обычно холодные глаза горели так, словно в них бушевало пламя. Он так сильно сжал руки в кулаки, что на них начали проступать вены.

Я отвела взгляд. Сердце забилось быстрее, отчего в груди появились новые отголоски боли. Я не хотела… не хотела видеть его, говорить с ним, иметь дело со всем его дерьмом.

Джейкоб разочарованно застонал, а затем раздался такой хруст, точно ветер надломил сухую ветку. Где-то за пределами моего поля зрения выругался Андреас, и послышался шорох шагов по траве.

– Это не может так продолжаться. Успокойся, мать твою.

– Как я должен успокоиться, когда она…

Издалека раздались еще чьи-то шаги, и вскоре я услышала задыхающийся голос Зиана:

– Я принес три бутылки воды – абсолютно полные.

Он замолчал.

– Она очнулась?

Я не была уверена в том, что хочу видеть Зиана или говорить с ним. Я снова закрыла глаза, погружаясь в болезненную темноту своего тела.

– Дай Дому одну бутылку, – сказал Андреас. – Он уже на пределе. Может быть, Риве тоже стоит попробовать попить.

– Я не знаю, полностью ли восстановился ее желудок и… все, что с ним связано. Она получила довольно сильный удар по всему боку, – неуверенно заметил Доминик.

Ему ответил Джейкоб. Меня это злило.

– Тогда вылечи ее до конца.

– Он старается изо всех сил, – огрызнулся Андреас. – Почему бы тебе не заняться чем-нибудь более полезным, чем вырывать деревья?

По шороху ткани и движению воздуха я поняла, что Андреас опустился на колени с другой стороны от меня, напротив Доминика. Я определенно не желала смотреть на него – не желала думать о той уязвимости и страсти, которые перед ним раскрыла, в то время как его единственной целью было добыть информацию.

Я больше так не могла. Да, пережить смертельное столкновение с поездом мне больше не хотелось, но один факт остался неизменным.

Если пробуду со своими парнями еще немного, то либо они меня сломают, либо я их. Возможно, и то, и другое одновременно.

Я им не нужна. Зачем мне вообще здесь оставаться?

Рука Доминика, лежащая у меня на груди, вдруг обмякла. Поток тепла исчез, но я поняла, что боль и вполовину не такая сильная, как когда я только очнулась. В целом я чувствовала себя не намного хуже, чем в последние несколько дней, потому что до этого яд Джейкоба буквально разъедал меня изнутри.

Как будто почувствовав эту мысль, Дом провел пальцами по моему лбу, убирая с глаз выбившиеся пряди волос:

– Я вывел весь яд. Об этом больше не беспокойся.

Наверное, он и сам был рад, что ему больше не придется с этим разбираться. Хотя, если он злился из-за того, что от выведения токсина у него росли щупальца, которые он так старательно скрывал, то ему стоило направить свой гнев на Джейкоба, а не на меня.

Отчасти мне хотелось провалиться сквозь землю и никогда не возвращаться, но я понимала, что эта стратегия не сработает.

Я заставила себя открыть глаза. Сосредоточившись на темной земле у себя под ногами, а не на парнях вокруг, я напрягла мышцы и приняла сидячее положение.

На полпути я покачнулась. Доминик протянул руку, чтобы меня поддержать, и, подхватив мой вес, слегка вздрогнул.

Сколько же сил у него отнял процесс исцеления?

Я оперлась руками о траву, чтобы удержать равновесие, и попробовала напрячь и расслабить каждую часть своих конечностей, чтобы понять, насколько они окрепли.

Казалось, ходить я смогу уже сейчас. А вот о беге, скорее всего, не может быть и речи. И определенно никаких лазаний по скалам или через вентиляционные шахты.

К счастью, мне больше не нужно было ничего из этого делать, ведь дела парней меня больше не касались.

Мгновение царила тишина, словно парни ждали, не собираюсь ли я что-нибудь сказать. Андреас прочистил горло.

– Рива, прости, – сказал он, и, несмотря на его усилия, голос все равно прозвучал хрипло. – Мне так жаль. Я только хотел убедиться, что мы можем тебе доверять, – но я видел, что можем. Сегодня вечером я не пытался тебя обмануть. Я действительно хотел просто с тобой поговорить. Остальное… остальное стало неожиданностью.

Из меня вырвалось что-то вроде фырканья, но в то же время уголки глаз жгло от нелепых слез.

Я на хрен не собиралась плакать из-за этого лживого придурка-манипулятора.

Андреас продолжил – он все еще был напряжен, но не выказал никакой обиды на мой ответ:

– Я поднялся наверх, чтобы сказать ребятам, что они – то есть мы – были не правы и что ты говорила правду. Сразу после этого я бы все честно тебе рассказал.

Теперь-то он мог говорить что угодно.

Моя рука по привычке потянулась к шее, но мои пальцы ни на чем не сомкнулись. С болью я вспомнила, что порвала кулон и уронила его.

Он, наверное, так и валялся на полу там, в доме. Хотя какая разница, он все равно сломался…

Джейкоб присел передо мной, протягивая руку. Я хотела отпрянуть, но заметила в его пальцах что-то блестящее.

– Это твое, Дикая кошка, – произнес он, сверля меня глазами. – Я скрутил сломанные кусочки вместе. Думаю, какое-то время они смогут продержаться, а потом мы их спаяем.

Я не хотела ничего у него брать, но эта вещь уже была моей, так что этот раз не считался, верно?

Протянув руку, я выхватила кулон у него из рук. Надевая его на шею, внезапно почувствовала себя диким животным, которого они все пытались приручить своими уговорами.

Только вот это не я кидалась на людей и избегала их безо всякой причины.

– Ладно, – ответила я сухо. Голос все еще звучал слабо. – Я достаточно исцелилась, чтобы выжить. Теперь вы можете вернуться к своим поискам.

Появившийся в поле моего зрения Зиан тут же замер:

– Что ты имеешь в виду?

Мне и правда нужно было все им разжевывать?

– Во мне вы не нуждаетесь, как, впрочем, и в моей помощи. Вы предельно ясно дали мне это понять. Так что хватит морочить мне голову, и я пойду найду себе на оставшуюся жизнь другое подходящее занятие, а вы продолжите заниматься своими делами.

– Рива.

Андреас коснулся моего плеча, но я его отдернула и, свирепо на него посмотрев, окинула взглядом всех четверых парней.

На глаза снова навернулись слезы. Тогда в подвале, с Андреасом, во мне что-то надломилось, и даже все усилия Доминика не могли помочь мне это залечить.

Мои эмоции выплеснулись на поверхность быстрее, чем я успела их остановить:

– Я считала, что мы одной крови и что у нас все будет, как прежде. Что вы увидите, как много по-прежнему для меня значите, и поймете, что я не изменилась. Но, очевидно, с моей стороны глупо так думать, поэтому я готова принять реальность.

Я приготовилась встать, но Джейкоб успел меня поймать. Он навис надо мной, упершись своими коленями в мои, и так обхватил руками мое лицо, что я оказалась вынуждена на него смотреть.

Если только не закрою глаза.

Но даже несмотря на то, что я избегала его взгляда, он все равно начал говорить – напряженным, решительным тоном:

– Это не глупо. Я был гребаным мудаком, просто конченым идиотом. Не представляю, что бы я делал, если бы мы тебя потеряли и если бы это случилось из-за меня… Пожалуйста, не уходи.

Это его голос заставил меня прийти в себя прежде, чем я зашла слишком далеко, его прозвище, его мольба. При воспоминании об этом по коже пробежала дрожь.

Даже после всего случившегося его прикосновения и близость вызывали горячие покалывания. Но я этого не хотела. Черта с два.

Я отползла назад так быстро, что Джейкобу пришлось ослабить свою хватку, но я наткнулась на Доминика. Судорожно вздохнув, я наконец поднялась на ноги.

Ноги дрожали, но удерживали меня. Разорванное платье прилипло к телу в тех местах, где засохла кровь – моя кровь. Кровь из ран, которые уже затянулись.

– Я не знаю, почему это вдруг стало для вас так важно, – выпалила я, усиленно моргая, чтобы сдержать слезы, которые отказывалась признавать. – Если вы поверили, что я так легко от всех вас отвернулась, значит, совсем меня не знали.

Зиан скривил губы:

– Ты не понимаешь.

– Нет, – согласилась я. – Я не понимаю. Но мне это и не нужно.

Ко мне снова подошел Андреас, но на этот раз не попытался прикоснуться.

– Я могу тебе показать.

Мой взгляд устремился к нему сам собой. Его лицо переполняло столько эмоций, что у меня сжалось горло.

– Я могу спроецировать воспоминание в твой разум, – продолжил он. – Мое воспоминание о том, что произошло той ночью для четверых – тех, кто так и не выбрался с комплекса. Это нас не оправдывает, но, возможно, хоть что-то сможет прояснить.

Тело этому противилось, но в глубине души меня одолевало любопытство. Неужели он мог показать то, что изменит мое решение?

Может, и не мог. Может, это лишь убедит меня, что с ними покончено.

В любом случае я хотя бы все узнаю.

Я оглянулась по сторонам, чтобы проверить, не собирается ли кто-нибудь из парней возразить против его предложения, но они молча ждали. Я снова повернулась к Андреасу:

– Ладно. Но давай быстрее.

Он колебался:

– Думаю, тебе стоит присесть.

Мне не хотелось этого признавать, но он был прав – учитывая, насколько ослабли мои мышцы. Я села на тот клочок травы, который не пропитался моей кровью, и Андреас опустился на колени в нескольких футах от меня.

Он сосредоточился, в глазах появился красный блеск, и залитые лунным светом поля вокруг меня стали исчезать.

Я выбежала через дверь своей камеры и поймала взгляд Доминика, который вышел из своей комнаты дальше по коридору.

– Они это сделали, – сказала я, улыбаясь. Но то был голос Андреаса, потому что воспоминание принадлежало именно ему: я видела то, что произошло, его глазами.

Мы выбежали на лестничную клетку и бросились вверх, чтобы как можно скорее добраться до остальных, как вдруг в поле зрения появился отряд хранителей.

Как будто они заранее были готовы. Как будто знали, что мы сбежим.

Снизу послышался шум, и вдруг мне в шею попал дротик с транквилизатором. Другой хранитель прыгнул вперед, выставив перед собой электрошокер, и мое тело сотряслось от удара током. Я споткнулась на ступеньках…

Все потемнело. И вот я оказалась в одном из небольших тренировочных залов, а вокруг меня расположились Доминик, Зиан и Джейкоб. Наши руки завели за спину и сковали наручниками.

Недалеко стояли несколько хранителей с оружием наготове. Еще один расхаживал перед нами взад-вперед.

– То, что вы попытались сделать сегодня вечером, в высшей степени безответственно и неблагодарно. Это большая ошибка. Вы действительно думали, что без нашей помощи вас ждет какая-то чудесная жизнь этом мире?

Андреас скрипнул зубами при намеке на то, что мы якобы нуждаемся в хранителях и что они помогают нам, а не подавляют. Мы все молчали.

Хранитель продолжал:

– По крайней мере, у одного из вас хватило дальновидности понять, что лучше с нами договориться, чем провести остаток своего существования в бегах.

Андреас непроизвольно вскинул голову. Его глазами я посмотрела на хранителя – остальные сделали то же самое.

В воспоминании отсутствовали и мысли, и эмоции, поэтому я могла опираться лишь на собственные наблюдения, но наверняка все они заметили, что ни меня, Ривы, ни Гриффина в комнате не было. Должно быть, они гадали, что с нами случилось.

Хранитель взял со стола в углу комнаты планшет и направляется обратно к нам.

– Все люди думают прежде всего о себе. Вам повезло, что мы так хорошо о вас заботимся. Вспомните об этом в следующий раз, когда у вас возникнет желание начать плести интриги.

Он развернул планшет к нам, на экране начало воспроизводиться видео – кадры с камер наблюдения, темные и немного зернистые из-за темноты.

На видео виднелся пустой двор перед зданием, освещенный лишь туманным светом нескольких фонарей. Мгновение спустя в поле зрения появились две фигуры.

Я – настоящая я – и Гриффин. Я отдаленно ощущала, как мое настоящее сердце начало колотиться быстрее в ужасе при мысли о том, что, как я знала, должно было произойти дальше.

Как же я об этом не подумала… мне не хотелось снова видеть, как он умирает.

Но я не могла закрыть глаза, потому что смотрела глазами Андреаса, а он впитывал каждую секунду происходящего.

Фигуры на экране осмотрелись. Более юная версия меня остановилась, а затем подошла к Гриффину, чтобы притянуть его для поцелуя.

Андреас вздрогнул.

Как только настоящая я отпустила Гриффина, раздался выстрел, и в него попала пуля. Его тело дернулось, ноги подкосились.

Но самым ужасным оказалось не это.

Та я, что на экране, не кричала и не пыталась противостоять натиску нападающих так, как это было на самом деле. Она спокойно посмотрела на тело Гриффина, а затем подняла голову, чтобы кивнуть кому-то за пределами кадра.

Появился небольшой отряд хранителей. Один из них похлопал меня по плечу так, что это выглядело почти дружелюбно.

Они подвели меня к грузовику и позволили запрыгнуть внутрь. Когда грузовик отъезжал, я улыбнулась им из окна.

Улыбнулась, черт побери.

В комнате, где сидел Андреас, Джейкоб начал вырываться из наручников и раскачиваться на стуле в попытках добраться до хранителя:

– Где он? Где мой брат? Что вы с ним сделали?

Хранитель выключил планшет и бросил на Джейкоба безразличный взгляд.

– Боюсь, твой брат не выжил. Это послужит всем вам хорошим напоминанием о том, что бывает, когда выходишь за рамки дозволенного.

– Ты гребаный ублюдок! – зарычал Джейкоб, и воспоминание померкло.

Я опять оказалась в своем собственном теле, окруженная прохладным свежим воздухом и шелестящей травой. Я судорожно вдохнула, и глаза снова защипало.

– Это неправда, – вырвалось у меня. – Все произошло совсем не так. Я никогда… Они напали на меня. Я пыталась с ними бороться… пыталась добраться до Гриффина…

– Я знаю, – мягко сказал Андреас. – Я тебе верю. Они, должно быть, исправили видео, вставили поддельные кадры.

Я пристально на него посмотрела:

– Но ты и правда в это верил. Верил все это время.

Мне ответил Доминик – тихо, немного взволнованно:

– Мы были в шоке, когда посмотрели видео. А потом, когда поняли, что Гриффин умер… У нас в голове все смешалось. Мы не знали, чему верить. И ты так и не вернулась.

Я ударила рукой по земле.

– Я вернулась. Вернулась, как только, черт возьми, смогла.

– Да, – согласился Джейкоб. – И мы снова устроили бардак. И в первую очередь в этом виноват я.

Скрипнув зубами, он опустил взгляд.

Возможно, в том, что он повел себя хуже всех, и был смысл. Умер его брат-близнец.

Но при одном взгляде на него мне сразу вспомнились все резкие слова и жестокие приказы, которые я пережила с тех пор, как вытащила их с объекта.

Я не знала, что со всем этим делать. Не знала, куда идти. На мне не было ничего, кроме рваного окровавленного платья, которое даже не подходило мне по размеру. Я даже не знала, в каком я штате, совсем одна, без денег, без еды…

Лишь притаившийся внутри меня монстр, который только и ждал, пока кто-нибудь достаточно меня разозлит.

Я провела рукой по губам и снова посмотрела на парней:

– И что, по вашему мнению, теперь делать?

Они обменялись неуверенными взглядами. Джейкоб заговорил первым:

– Мы продолжим искать Энгель. Выясним все, что сможем, о том, кто мы такие, как исправить то, что с нами сотворили… и как уничтожить уродов, которые это с нами сделали. Они должны заплатить. За Гриффина. За все.

Зиан весь ссутулился и поник.

– Я просто хочу избавиться от этой дерьмовой «способности».

– Мы близко, – произнес Андреас. – И можем добраться до нее уже через пару дней. И после того, как мы поймем, какие ответы можем получить… тогда и решим, куда двигаться дальше.

Я подтянула колени к груди и обняла их руками. Мысли путались от всего, что произошло, и всего, что я узнала.

Я тоже хотела ответов. Хотела встретиться с женщиной, которую выгнали с объекта, который она же и создала. Женщиной, которая описала мою первую улыбку так, словно она доставляла ей радость.

Добраться до нее будет чертовски легче, работай мы сообща. И позаботиться о том, чтобы хранители снова нас не поймали, тоже будет чертовски легче, если мы прикроем друг другу спины.

Верила ли я, что парни действительно станут меня прикрывать? Наверное, в каком-то смысле они уже это делали. Даже когда они считали меня предательницей, то все равно вмешивались каждый раз, когда я сталкивался с малейшей угрозой.

Единственные, от кого они меня не защитили, – это они сами.

Я знала, чего хотела, и знала, что разумнее всего, но это было не одно и то же. Однако если требовалось выбирать…

Уже больше недели я терпела то, что они относились ко мне, как к врагу. Неужели я не могла пережить еще пару дней в их компании, притом что теперь они перестали вести себя как засранцы?

А если они не будут выводить меня из себя, то во мне не проснется та извращенная сила.

И во мне больше не осталось яда. В любой момент я могла передумать и уйти.

Снова поднявшись на ноги, я расправила плечи:

– Хорошо. Тогда давайте придерживаться плана.

Глава 31. Рива

Холодный осенний ветерок, задувающий между деревьями к северу от Гленлили, забрался мне под косу и заставил пожалеть, что вместо нормальной куртки у меня имелась лишь толстовка с капюшоном. Мы не пошли в магазин, потому что посещать людные места представлялось слишком рискованным делом, а среди старой одежды, найденной в фермерском доме, не было ничего достаточно теплого.

Но я хотя бы избавилась от того большого платья и снова оказалась в своей удобной толстовке и брюках карго.

Застегнув молнию до самого подбородка, я пошла дальше, краем глаза подмечая парней вокруг. Мы рассредоточились по этой холмистой местности, чтобы передвигаться как можно тише и увеличить радиус обзора.

Крошечный городок под названием Гленлили мы проехали около часа назад и уже оставили позади пикап, который раздобыли после того, как пересекли границу с Канадой на поезде. Если хранители подозревали, что мы движемся этим путем, то определенно наблюдали за дорогами.

Мы понятия не имели, как много они смогли узнать. Возможно, здесь вообще никого из них не было, потому что они и подумать не могли, что нас заинтересует их бывшая начальница – или кем там являлась для них Урсула Энгель.

Но мы решили не только следить за потенциальными противниками, но и искать саму Энгель. Андреас понял только то, что она поселилась где-то к северу от Гленлили. Он понятия не имел, насколько далеко.

Я надеялась, что хотя бы указание «север» окажется относительно точным. В таком густом лесу не заметить уединенный дом было ужасно легко.

Примерно милю на север от города тянулась одна единственная гравийная дорога, по которой мы изначально и ехали. Но вскоре она стала напоминать скорее подъездную дорожку, а затем и вовсе заросшую тропу, по которой сумела бы проехать далеко не каждая машина.

Однако Зиан продолжал окидывать все своим проницательным взглядом: мы были уверены, что Энгель предусмотрела какой-то способ доставлять сюда припасы. Почему-то я сомневалась, что всю канадскую зиму она жила на подножном корме.

Разве можно питаться только кленовым сиропом и сосновыми иглами?

Я поскользнулась на камне, но сумела удержать равновесие и не упасть. На меня тут же устремились две пары глаз: Доминик – слева от меня, Джейкоб – справа.

Но на этот раз ни в одном из них не читалось и намека на враждебность. Дом повернулся в мою сторону и приподнял брови – немой вопрос о том, все ли у меня в порядке.

Я быстро ему кивнула. Мои внутренности время от времени побаливали, словно осталось еще несколько крошечных трещин, которые окончательно не срослись, но большую часть вчерашнего дня я провела, отдыхая то в одном, то в другом вагоне поезда.

Прямо сейчас я чувствовала себя лучше, чем в бо́льшую часть последних двух недель.

И главным образом потому, что по моему телу больше не циркулировал яд, который постепенно доводил меня до изнеможения.

Я проигнорировала пристальный взгляд Джейкоба, хотя чувствовала, как он задержался на мне, пока мы пробирались между деревьями. Той ночью, когда поезд чуть меня не прикончил, что-то заставило его переключиться с обвинений на извинения, но я еще не полностью оправилась от эмоционального удара, чтобы адаптироваться к этим переменам.

Как я могла быть уверена в том, что какой-то из следующих моих шагов не заставит его вновь передумать?

Я глубоко вдохнула, наполняя легкие прохладным сосновым воздухом, но вдруг замерла, услышав звук ломающейся ветки.

Треск раздался три раза подряд. Это сигнал, который, как заранее предупредил Зиан, он подаст, если что-нибудь заметит.

Не говоря ни слова, я вместе с остальными стала красться по лесу в его сторону. Он немного нас опередил и теперь стоял на гребне невысокого, поросшего мхом утеса.

Он подождал, пока мы все соберемся вокруг него, и указал вниз крутого склона. Все, что я могла разглядеть – это еще больше деревьев, но Зиан, должно быть, смотрел прямо сквозь них.

– Вон там тропинка разветвляется на два направления, – сказал он так тихо, что едва заглушил шелест ветра в листве над головой. – Прямо на перекрестке стоит маленькая хижина, и я думаю, что внутри нее кто-то есть.

Андреас попытался всмотреться в том направлении, как будто решил, что тоже сможет видеть и сквозь твердые предметы, если хорошенько постарается.

– Ты думаешь, там охрана?

Зиан кивнул:

– Или что-то в этом роде. Сначала я решил, что это может быть просто лесник, но… если мне не показалось, то человек, который находится в хижине, носит металлический шлем.

Хранитель. Мой пульс участился, мышцы инстинктивно напряглись.

Джейкоб помрачнел и поджал губы:

– Мы спустимся и допросим его, но действуем осторожно. Вокруг могут быть и другие, а у него наверняка есть способ как-то предупредить их о том, что возникли проблемы.

Дом посмотрел на него:

– Если мы подойдем и увидим, что поблизости никого нет, то прежде, чем он нас заметит, ты мог бы связать его своей силой.

Андреас покачал головой:

– Лучше не сразу. Помнишь хранителей на заброшенном объекте? Этот тоже может помешать мне залезть в его воспоминания… если будет знать, что мы здесь.

Джейкоб так неуверенно ему улыбнулся, словно сомневался в том, как Андреас воспримет его слова – и это при том, что он был с ним согласен.

– Да, прежде чем мы начнем действовать, Дрей должен заглянуть ему в голову и выяснить как можно больше.

Я решила, мы все уладили, но теперь пристальный взгляд Дома устремился на меня.

– Что думаешь, Рива?

Впервые за то время, что они разрабатывали планы для этой миссии, кто-то из них поинтересовался моим мнением. Бо́льшую часть последних двух недель они игнорировали меня, даже когда я настаивала на том, чтобы быть услышанной.

Почувствовав, что все их внимание обращено на меня, я заколебалась. На самом деле мне нечего было добавить. Мои навыки едва ли могли считаться полезными при допросе.

По крайней мере, в привычном смысле.

– Все это звучит неплохо, – сказала я. – Но, если что, я снова смогу рассказать свою слезливую историю, чтобы отвлечь его от блокирования своего разума.

При словах «слезливая история» Джейкоб скрипнул зубами – эту пренебрежительную фразу он не раз бросал мне в лицо.

Андреас улыбнулся мне еще более неуверенной улыбкой, чем та, которой одарил его Джейкоб.

– Я сделаю все возможное, дабы убедиться, что тебе не придется этого делать.

Я пожала плечами, словно в этом нет ничего особенного, хотя на самом деле предпочла бы больше не обнажать свою душу перед какими-то незнакомцами. Если, конечно, у меня будет такой выбор.

Но если придется… Я хотела скорее найти эту женщину и завершить миссию. Понять, какую информацию она может нам дать – и имелся ли вообще во всем этом какой-то смысл.

Мы спустились с холма, переставляя ноги еще осторожнее, чем раньше. К тому времени, как мы добрались до подножия утеса, я могла различить сквозь деревья фрагменты хижины. Ее построили из дерева, чтобы она сливалась с лесом, но от непогоды бревна с годами потемнели.

Для первой части плана были нужны способности Андреаса, поэтому он взял на себя инициативу и, устремив взгляд прямо перед собой, начал медленно и осторожно пробираться сквозь кусты.

Когда он остановился, мы тоже замерли в нескольких шагах позади него.

В течение нескольких минут мы просто ждали, стоя так тихо, что самым громким звуком было наше дыхание. Андреас тоже оставался неподвижным и тихим, но по его напряженной позе я понимала, что он уже действует.

Резко опустив плечи и прерывисто вздохнув, он повернулся к нам.

– Он точно работает с Энгель, – прошептал он, – уже долгое время. Не могу сказать, какие из воспоминаний, которые я видел, самые свежие, и ни одно из них не показывало, как добраться отсюда до дома – или даже то, что дом, который я видел, находится близко отсюда.

– Ты не узнал, сколько еще хранителей может быть поблизости? – спросил Зиан, осматривая лес с обеспокоенным выражением лица.

Андреас поморщится.

– У него были воспоминания о разговоре с ней, когда рядом находились еще один или двое, так что вряд ли нам следует рассчитывать на то, что он окажется здесь единственным.

Я обняла себя руками.

– Ты не узнал, предупреждали ли его, что мы можем здесь появиться?

– Нет, но я могу сузить круг воспоминаний лишь до прямого взаимодействия. Он никогда не видел нас лично. Если бы кто-то говорил с ним о нас или показывал ему фотографии, я бы не обязательно это нашел.

Доминик нахмурился.

– Мы можем просто проскользнуть мимо него и выбрать один из путей, и если он никуда нас не приведет…

Его предложение прервалось внезапно раздавшимся шумом, который заставил всех нас вздрогнуть. Пока звук разносился по лесу, Джейкоб хлопнул рукой по карману:

– Телефон. Какого хрена? Я поставил его на беззвучный режим.

Андреас замахал на него руками:

– Это, наверное, какое-то экстренное оповещение. Выключи!

Но было уже слишком поздно. Как раз в тот момент, когда Джейкоб нажал на экран, дверь в хижину с грохотом открылась.

– Джейк! – зарычал Зиан низко и настойчиво, и я поняла, что дело не в телефоне.

Вскинув руки, Джейкоб повернулся к хранителю, который, подняв оружие, уже маршировал к нашему укрытию.

Винтовка тут же отлетела в одну сторону, а мужчина, издав испуганный стон, повалился на землю в другую.

Мы помчались сквозь деревья к заросшей сорняками тропинке, туда, где он упал. Хранитель свирепо смотрел на нас из-под своего шлема и пытался двигать руками, которые силами Джейкоба оказались вытянуты по бокам.

Судя по тому, как подергивались его плотно сжатые губы, я поняла, что Джейкоб решил держать рот хранителя на замке. До нас доносились только приглушенные, испуганные звуки.

– Проверьте, нет ли у него другого оружия или чего-нибудь, с помощью чего он может подать сигнал, – приказал Джейкоб с легким оттенком напряжения в голосе.

Мы все бросились к хранителю. Андреас сорвал с мужчины шлем. Зиан рывком расстегнул металлический нагрудник и осмотрел рубашку, а Доминик проверил его набедренные карманы.

Я стащила один ботинок, затем другой, заглядывая в них в поисках ножей, а затем отбросила их подальше в лес. Не хотелось бы облегчать побег этому мудаку.

Парни достали портативную рацию и пистолет. Зиан передал оружие Доминику: ему больше всех требовалась дополнительная защита.

Сжимая рацию в своей широкой ладони, Джейкоб сердито смотрел на нашего пленника.

– Ты или ответишь на наши вопросы, или умрешь очень медленно и мучительно. На мой взгляд, выбор очень простой.

Однако тем хранителям, которых мы допрашивали прежде, так не показалось. И, похоже, этот человек тоже не собирался вступать в переговоры. Он прищурил помрачневшие от гнева глаза, но я ощущала запах его страха.

– Где нам найти дом Урсулы Энгель? – спросил Джейкоб.

Он, должно быть, ослабил хватку, чтобы дать хранителю возможность заговорить, но когда тот раздвинул губы, то так судорожно вздохнул, что в моем теле напрягся каждый нерв.

Как только с его губ сорвался крик, Джейкоб тут же снова захлопнул ему рот. Мужчина разочарованно заскулил и продолжил изо всех сил извиваться, пытаясь освободиться.

– Неправильный ответ, – огрызнулся Джейкоб и щелкнул пальцами. Большой палец мужчины согнулся, раздался хруст ломающейся кости.

Нос щекотал свежий запах стресса – и у меня появилась идея. Может быть, мои способности тоже могли помочь нам с ответами на некоторые вопросы.

– Подожди, – сказала я, протягивая руку.

Я думала, что Джейкоб начнет спорить, но он лишь молча за мной наблюдал. Я подошла к мужчине и встала над ним так, что мои ноги оказались по обе стороны от его груди.

Уперев руки в бока, я смотрела на него сверху вниз, в кои-то веки возвышаясь над противником.

Этот человек не знал, какими силами я могу обладать. И даже державшие нас в заключении хранители должны были уже понять, что у нас появились навыки, которые мы прежде от них скрывали.

Так что он вполне мог решить, что я читала его мысли.

В течение нескольких ударов сердца я буравила его взглядом, а затем показала на левый путь.

– Пойдем туда.

В воздухе ничего не изменилось. Я поморщила лоб, как будто уловила что-то новое, а затем тихо усмехнулась:

– О нет, так просто ты нас не проведешь. Пойдем туда.

Когда я указала направо, то, как и ожидалось, мне в нос ударил запах сильного стресса. От радостного возбуждения губы начали расползаться в улыбке.

Попался.

– Точно туда, – уверенно произнесла я и, быстро бросив взгляд направо, снова посмотрела на нашего пленника. – Теперь давайте узнаем, что за компания ждет нас по дороге и как застать их врасплох.

Еще один всплеск феромонов тревоги. Дальше на дороге и правда были другие хранители, и теперь он беспокоился об их безопасности.

Благодаря своему обостренному животному чутью Зиан первым понял мою тактику. Он подошел ближе к мужчине, и, появившись в поле его зрения, размял мускулистые руки.

– Он так хотел закричать. Должно быть, кто-то из них совсем близко.

– Да, – сказала я, когда получила подтверждение.

– Но нам нужно позаботиться только об одном, а потом еще об одном… нет, о двух…

Снова волна беспокойства.

– Еще о двух. Всего трое – и готово.

Зиан хрустнул костяшками пальцев и улыбнулся мне. Хотя я и решила держаться подальше от этих парней, восхищение в его глазах меня согревало.

– Это не составит особого труда.

– Я тоже так думаю. Тем более что у них есть только такое же оружие, как у этого парня, и, возможно, пара дротиков с транквилизатором.

Очередная вспышка стресса подтвердила мою догадку. Он бы так не переволновался, если бы я недооценила его напарников и если бы у них в рукаве был припрятан какой-нибудь особенный трюк.

Я посмотрела на него еще несколько секунд.

– Не повезло этим хранителям, что те, кто остался дома, решили, будто мы сюда не придем. И не позаботились о том, чтобы отправить целую армию.

Не в силах выразить свой бесполезный гнев каким-то другим способом, мужчина скорчил гримасу. Мои слова наверняка оказались близки к правде, потому что они снова вывели его из себя и напугали.

Я отвернулась от него и посмотрела на Джейкоба.

– Думаю, это все, что нам нужно знать.

Джейкоб пристально посмотрел на меня в ответ и наклонил голову – жест доверия, от которого мое сердце пронзила неожиданная боль. Он просто взял и поверил.

Переключив свое внимание на стража, он, не говоря больше ни слова, свернул мужчине шею.

Как и всегда, Зиан оттащил тело в лес, подальше от посторонних глаз. Андреас поймал мой взгляд и тихо присвистнул:

– Это было очень круто, Динь. Нужно запомнить этот трюк.

Я отвела взгляд, трепеща от комплимента и нежности в его голосе.

– Будем надеяться, что он больше не пригодится. Ладно, пошли. Нам нужно разобраться еще с тремя такими придурками.

И, если я права, сразу после этого мы встретимся лицом к лицу с женщиной, которая все это начала.

Глава 32. Рива

Дом так сильно напоминал ту вырезку из старого журнала, что на мгновение мне пришлось остановиться и рассмотреть его, чтобы убедиться, что это не галлюцинация.

Окружавшие его деревья не покрывал снег, но их игольчатые ветви обвивали бревенчатые стены в лесных объятиях. Эти стены на два этажа возвышались над невысоким склоном, на котором стоял дом, и были увенчаны остроконечной крышей, которая сразу заставила меня представить сводчатый потолок под ней.

Большие окна тускло блестели, отражая лес. Послеполуденный свет сиял слишком ярко, чтобы удалось хоть мельком увидеть то, что находилось внутри.

По крайней мере, мне. Зиан осмотрел все издалека, а затем обернулся к нам:

– Я подкрадусь поближе, чтобы получше разглядеть все внутри. Убедиться, что с ней там нет других хранителей.

Джейкоб кивнул:

– Будь осторожен.

Пока Зиан легко ступал между деревьями, приближаясь к дому, Андреас с необычно задумчивым выражением лица потирал губы.

– Все хранители, с которыми мы встретились по дороге сюда… судя по их воспоминаниям, казалось, что они скорее ее тюремщики, чем защитники. В разговоре с ними ее голос всегда звучал так, словно она была раздражена тем, что они настаивали на слежке за домом.

Как я и предположила из разговора с первым хранителем, лесную тропу сторожило еще трое. Однако никто из них не смог сообщить ничего более полезного, чем первый, кроме того, что только что сказал Андреас.

Я вспомнила все то, что мы успели узнать об Урсуле Энгель.

– Ее выгнали из того места, которое она сама и создала… Наверняка они беспокоятся, что она раскроет секреты, которые им не хочется разглашать.

Раскроет нам? Или широкой публике?

Что подумали бы обычные люди, если бы узнали, что существуют такие люди, как я и эти парни?

В мыслях пронесся образ изуродованного тела Брук. Это было не нашей виной… но мы и сами совершили немало жестоких вещей.

Почему-то мне не казалось, что обычные люди окажутся рады факту нашего существования. В каждом фильме о монстрах, что я когда-либо видела, странных существ, чудовищ и уродов встречали криками и стрельбой, а не распростертыми объятиями.

Но женщина в том доме знала, кто мы такие, и заботилась о нас почти по-родительски. Я догадывалась, что она сыграла какую-то роль и в нашем создании, будь то напрямую или просто инструктируя других.

И, возможно, мы наконец могли выяснить, как и зачем.

Андреас подвинулся в мою сторону, и его пальцы проскользили по воздуху в нескольких дюймах от моей руки, не касаясь.

– Рива, можно тебя на секунду?

Он звал меня отойти подальше от Джейкоба и Доминика. Когда парни бросили на него любопытные взгляды, мои ноги сами собой стали подкашиваться.

Андреас громко сглотнул и, похоже, побледнел.

– Пожалуйста, – добавил он. – Я буду держаться на расстоянии. Мне просто надо с тобой поговорить.

Разговоры изначально все и испортили, но от его хриплого голоса у меня против воли сжалось сердце.

Если мне не понравится то, что он хочет сказать, я всегда могу сразу же вернуться к остальным, не дослушав его до конца.

– Ладно.

Он повел меня обратно через кусты, в противоположном от дома направлении, до тех пор, пока остальные не стали просто цветными пятнами между деревьями. Затем он остановился, сохраняя расстояние между нами в добрых пять футов, как и обещал, и повернулся ко мне лицом.

Андреас всегда был самым веселым из нас, чаще всех отпускал шутки или хватался за возможность развлечься. Но сейчас на его лице не осталось и следа прежнего юмора.

Серые глаза Андреаса помрачнели, губы сжались в плотную линию. Его смуглая кожа казалась потускневшей даже при ярком дневном свете, будто ее цвета поблекли.

И, несмотря ни на что, когда я увидела Андреаса таким, мне захотелось заключить его в объятия. Руки чесались от этого желания, но я крепко прижала их к бокам.

– Прости, – внезапно сказал он тихим голосом. – Я знаю, что уже это говорил, и понимаю, что этого недостаточно… я просто не знаю, что еще сделать, и мы вот-вот войдем в тот дом, и я не представляю, что там произойдет.

Он остановился, чтобы сделать прерывистый вдох, а я просто продолжила молча стоять, пока мой желудок скручивался в узел. Как я могла одновременно страдать и из-за агонии, которую причинил мне этот человек, и от боли, которую слышала в его голосе?

Андреас выдержал мой взгляд, его глаза загорелись решимостью. Он дернул рукой, как будто хотел дотянуться до меня, но сдержался.

Я чувствовала, как сильно он нервничал. Он думал, что мои следующие слова или действия могут причинить ему боль.

– Мне не следовало верить словам хранителей или тому дурацкому видео, – продолжил он. – Я должен был понять, что ты говоришь правду, в тот же момент, как ты к нам вернулась.

Я сжала челюсти.

– Да, тебе следовало это сделать.

Он слегка опустил голову, но не прервал зрительный контакт.

– Я ошибался и вел себя как идиот, и я собираюсь сделать все возможное, чтобы все исправить, сколько бы времени это ни заняло. Но мне нужно, чтобы ты знала: еще до той ночи в доме я пытался убедить Джейка, что мы можем тебе доверять. Я знал, что ты на нашей стороне. Я хотел узнать обо всем, через что тебе пришлось пройти, надеясь, что если у меня будет больше информации, то я смогу заставить его понять то, что сам уже давно осознал.

– Ты…

Грудь сдавило, и я с трудом подбирала слова.

– Ты подтолкнул меня в нужном тебе направлении. Ты манипулировал. Ты рассказывал мне все те истории и говорил, будто думал, что это ты подводишь остальных парней…

– Все это сущая правда, – прервал меня Андреас с грубым смехом. – Я, черт возьми, облажался. Они все разваливались на куски, и по-настоящему разбит не был лишь я. Но мне все равно не удалось придумать, как все исправить. Ничего не получалось. А теперь я подвел и тебя.

– Я тоже ничего не могу исправить.

– Я знаю.

На мгновение он опустил глаза, а затем снова встретился со мной взглядом.

– Но все, что я сказал той ночью, было правдой. Все до последнего слова. Я люблю тебя и любил с тех самых пор, как только понял, что вообще означает это слово. И для меня быть связанным с тобой – это гребаная честь.

Он поднял руку к груди, к тому месту, где, как я знала, под рубашкой остался след.

– Я все просрал, разбил самое дорогое, что у меня когда-либо имелось, но, что бы ни случилось и сколько бы раз на нас ни напали эти уроды, я до последнего вздоха буду бороться, чтобы все исправить. Надеюсь, этот последний вздох случится не в ближайшие пару часов.

От его слов меня окатило волной бурлящих эмоций, но последняя фраза разрушила оцепенение.

– Считаешь, идти туда настолько опасно?

Андреас поморщился.

– Я не знаю. Но это серьезно, и мы еще столько всего не понимаем… Не могу избавиться от ощущения, что мы, возможно, лезем во что-то, из чего уже не сумеем выбраться. Не знаю, как все окажется на самом деле, но я решил, что должен рассказать тебе, как много ты для меня значишь.

Он снова коснулся своей груди, на этот раз над сердцем.

– Мы одной крови.

Мои пальцы сами собой подогнулись в стремлении повторить его жест.

– Мы одной крови, – пробормотала я. – Я не… я не знаю, что будет дальше. Но я хочу выяснить, что именно это значит. А потом… что бы мы потом ни делали и что бы еще ни случилось, это начнется там.

– Да.

Еще мгновение Андреас всматривался в мое лицо, но если он надеялся на отпущение грехов, то я не готова была ему с этим помочь. Доминик проделал потрясающую работу, починив разорванные части моего тела, но мои чувства все еще оставались зазубренными осколками, скребущимися друг о друга от основания моего горла до самого живота.

На этот раз Дрей не стал настаивать на нужных ему ответах. Он просто опустил голову и медленно повернулся, чтобы дать мне время понять, что он возвращается к остальным, и мы можем идти вместе.

На протяжении всего обратного пути я сохраняла ту же дистанцию, но, возможно, некоторые из осколков внутри меня царапались уже не так сильно, как раньше.

Мы подошли к Джейкобу и Дому в ту же минуту, когда с другой стороны к ним приблизился Зиан.

– Я больше никого не увидел внутри, – тихо сообщил он. – Там Энгель – или, по крайней мере, женщина, которая похожа на ее описание со слов Дрея. Сидит в гостиной с кружкой и книгой. Остальная часть дома пуста.

Мы все обменялись взглядами. Я подняла подбородок и заговорила прежде, чем Джейкоб успел отдать следующую команду:

– Тогда чего мы ждем? Давайте посмотрим, что она скажет.

Глава 33. Рива

Джейкоб использовал свою силу, чтобы отпереть окно подвала – оно приподнялось с легким скрипом. Зоркий взгляд Зиана заметил систему сигнализации, установленную в доме рядом с дверями, но окна Энгель оказались не защищены.

Один за другим мы проскользнули в темное помещение. В воздухе витал запах соснового сока от штабелей бревен, которые заполняли большую часть в остальном пустой комнаты.

Снаружи повеяло холодом, и, как только последний из нас – Зиан – протиснулся внутрь, Джейкоб снова закрыл форточку.

Кто знал, способна ли Энгель заметить странный сквозняк? Но она в любом случае очень скоро узнает, что мы здесь.

Мы пробрались между штабелями бревен к узкой лестнице, ведущей на первый этаж. Наверху лестницы не было двери, только прямоугольник света, через который проникал поток тепла.

Мы заранее договорились, что пойдет Андреас. Мы не знали, сможет ли он тайком взглянуть на Энгель и залезть в ее воспоминания, но, если бы такая возможность представилась, мы хотели ею воспользовался.

Пускай она и не являлась сторонницей комплекса, из которого мы сбежали, но нам не представилось возможности узнать, как она воспримет наше присутствие.

На основе своих наблюдений Зиан в общих чертах описал планировку дома, и то, что мы увидели, соответствует тому, что я представила с его слов. Первый этаж представлял собой пространство открытой планировки с проходом в подвал в дальнем конце большой кухни. Вокруг нас поблескивают шкафы из темного дерева и черная бытовая техника.

Кухонный островок размером в несколько футов отделял кухню от столовой и гостиной за ней – и скрывал нас от остальной части дома, пока мы оставались на корточках. Мы поползли к нему по гладкой плитке.

Добравшись до островка раньше всех нас, Андреас выглянул из-за столешницы. На несколько секунд он вытянул шею, а затем, оглянувшись, нахмурился и покачал головой.

Отсюда он не мог видеть Энгель и залезть ей в голову. Нам нужно было положиться на другие наши способности – и на ее потенциальное желание говорить.

Джейкоб сделал предостерегающий жест, напоминая мне об инструкциях, которые он дал перед тем, как мы вошли. Будем приближаться очень медленно. Нужно быть настороже и заранее понять, нет ли у нее оружия. Если понадобится, я буду готов ее обезоружить.

Не стоит действовать слишком решительно, вставил тогда Доминик. Возможно, она и не настоящий враг. Мы должны дать ей шанс, и разговор может оказаться мирным.

Джейкоб поморщился, но кивнул. Это то, на что мы все надеялись: больше никаких драк, только ответы.

Была ли эта надежда безумием?

Я тоже не видела Энгель, но до моих ушей доносился шелест переворачиваемых страниц. Звяканье ее кружки, поставленной на приставной столик.

Эти звуки нарисовали в моем воображении картину того, как выглядит левая часть комнаты, где потолок достигал своей высшей точки. Второй этаж располагался только над кухней и столовой. Над остальной гостиной протянулись темные балки – так высоко, что я могла видеть их даже из своего укрытия.

Не так положено вести себя в гостях, но мы не могли рисковать, выйдя обратно и просто постучав в дверь: неизвестно, какой оказалась бы ее реакция. Так что вместо этого мы осторожно поднялись на ноги.

Женщина, которая раньше была для меня лишь именем, вздрогнула, сидя в своем кресле под высокими окнами. Книга выпала у нее из рук и со стуком повалилась на пол.

Мои глаза скользили по ней, поглощая первый реальный образ женщины, о которой я так много думала.

Ее волосы, смесь палевого и серого, слегка завивались там, где она заправила их за уши. Очки в овальной оправе, слегка дрогнув, сползли с носа, открывая бледные глаза с возрастными морщинками в уголках. Милый свитер и выцветшие джинсы подчеркивали ее мягкую, округлившуюся фигуру.

Я не могла отделаться от мысли, что, даже испуганная, она выглядела почти по-матерински. Как мамы, которых я видела на экранах телевизоров: они отправляли своих взрослых детей в колледж или утешали их при расставании.

Совсем нетрудно было представить, как она предлагает нам теплые объятия или говорит ободряющие слова – в смысле, если бы она не смотрела на нас так, будто мы чуть не довели ее до сердечного приступа.

Андреас поднял руки, словно сдавался:

– Простите, что подкрались к вам вот так. Мы надеялись с вами поговорить и не хотим причинить вам вреда.

Во всяком случае, до тех пор, пока она не попытается причинить вред нам.

Остальные из нас наблюдали за всем этим совершенно неподвижно. Энгель поправила очки на носу, чтобы рассмотреть нас через них. Затем ее рука совершила странное движение вниз, смысла которого я не поняла.

Это выглядело так, будто она потянулась за своей кружкой, но вместо этого ее пальцы просунулись между подлокотником кресла и журнальным столиком. Просто беглое движение, после которого она сложила руки на коленях.

На секунду Джейкоб, стоящий рядом со мной, напрягся, но как только увидел, что обе ее руки пусты, снова расслабился – совсем чуть-чуть.

– Вы знаете, кто мы такие? – спросил он, умудрившись говорить скорее с любопытством, чем с враждебностью, хотя едва ли был способен полностью избавиться от требовательных ноток.

Губ женщины коснулась тень улыбки – этого оказалось достаточно, чтобы в моей груди вспыхнула надежда.

– Мои тенекровные дети уже совсем взрослые, – сказала она низким, но нежным голосом. – Я не видела фотографий уже много лет, но вы не сильно изменились с прошлого раза.

Этот голос. Расплывчатые воспоминания – даже не совсем воспоминания – проносились у меня в голове, как те смутные образы из игровой комнаты на заброшенном объекте.

Я не сомневалась, что уже слышала этот мелодичный голос: он пел колыбельную.

Теперь, когда я могла как следует разглядеть гостиную, мне пришло в голову, что она ужасно похожа на ту игровую комнату. Бревенчатые стены, обитые замшей кресла, камин, в котором потрескивали сосновые поленья.

Образ настолько знакомый и в то же время далекий, что грудь пронзила острая тоска по дому.

Если у нас когда-то и был настоящий дом, то примерно такой, как этот.

Пока я об этом думала, Энгель нахмурилась:

– Вас всего пятеро?

Она не знала о Гриффине. Эта мысль пронзила меня насквозь, будто он только что умер снова.

Я с трудом сглотнула, но Доминик заговорил прежде, чем я успела ответить:

– Он погиб. Четыре года назад. Мы пытались выбраться, но у нас ничего не вышло.

– Ах.

Энгель, кажется, смогла сдержать свои эмоции, но по ее лицу пробежала тень печали.

– Я слышала о попытке, но не обо всем, что случилось потом. Мои соболезнования.

Она медленно наклонилась вперед, и мне пришло в голову, что она, должно быть, относилась к нам так же настороженно, как и мы к ней. Она не знала, как много нам известно или что мы думаем о ней.

Взяв свою кружку, она встала на ноги.

– Я не ожидала гостей, но все же постараюсь быть хорошей хозяйкой. Прежде чем мы начнем разговор, не хотите выпить какао?

В моей голове пронеслось воспоминание о том, как я однажды купила какао во время внешней миссии, но жжение на языке запомнилось сильнее самого вкуса.

Но то, что она вообще это предложила, вызвало в моей груди восторженный трепет.

– Было бы здорово, – ответила я не задумываясь.

Джейкоб бросил на нас настороженный взгляд, и я поняла, какая мысль пришла ему в голову. Как бы дружелюбно она себя ни вела, нужно за ней следить – и, вероятно, не следует в самом деле пить то, что она предлагает, даже если это покажется безопасным.

И все же я не могла отказаться от наслаждения просто подержать теплую кружку, вдыхая поднимающийся от нее сладкий пар.

Пока Энгель направлялась к кухне, мы впятером двигались, словно единое существо, одновременно и предоставляя ей пространство, и оберегая свое собственное в отточенной годами привычке самозащиты. Когда она прошла мимо, мы сгруппировались слева от островка, а затем собрались у его дальней стороны, оставляя его между ею и нами, как баррикаду.

Казалось, она бы не возражала, устройся мы в уютных креслах в гостиной, но никто из нас не решался так сильно ослабить бдительность.

Перемещаясь по кухне с успокаивающей легкостью, Энгель достала кастрюлю и поставила ее на плиту, а из шкафчиков вытащила мерный стаканчик и упаковку какао-порошка. Достав из холодильника пакет молока, она повернула голову в нашу сторону и мягко улыбнулась.

– Впечатляет, что вы нашли путь досюда. Но, с другой стороны, вы всегда все схватывали на лету.

Я не могла больше молчать.

– Вы имели ко всему этому какое-то отношение… вы основали первый объект. Вы были там с самого нашего рождения.

Она ответила на мой вопрос прежде, чем я успела сообразить, как именно его задать:

– Это я сделала так, чтобы вы родились.

– Мы не просто люди, – резко сказал Зиан. – У нас есть…

Он поднял руку, выпустив при этом свои волчьи когти.

– Мы умеем делать то, чего не может никто другой.

– Да. Вы очень особенные, мои тенекровные.

Что-то в тоне Энгель меня раздражало, но разум уцепился за ее последнее слово – то, которое она уже использовала раньше.

– Что значит «тенекровные»? Кто мы?

– Вот зачем мы здесь, – добавил Джейкоб, кладя руки на край островка. – Мы хотим понять, что случилось на объекте и как мы такими стали.

– И почему, – добавил Доминик тихим, но уверенным голосом.

– Понимаю.

Энгель налила молоко из мерного стаканчика в кастрюлю.

– Я полагаю, у нас есть время, чтобы обсудить эту историю.

В предвкушении мы все наклонились немного ближе. В глазах Андреаса вспыхнул красноватый блеск. Даже слушая вместе с нами, он одновременно копался в ее воспоминаниях.

Энгель поджала губы, и на мгновение выражение ее лица стало суровым. Она добавила в кастрюлю еще молока и, отвинчивая крышку с упаковки какао-порошка, повернулась к нам лицом.

– Вы же знаете, что кровь у вас идет не совсем так, как у обычных людей.

– Вместе с ней выходит что-то дымное, – я дотронулась до места на своей руке, где так много раз царапала кожу.

Она кивнула.

– Как тени. Вот почему я про себя всегда называла вас «тенекровными».

Мой пульс участился. Она насыпала в кастрюлю немного темно-коричневого порошка.

– Наши татуировки. Луна – значит ночь… и тени? И капелька… крови?

– Да, это послужило вдохновением для дизайна, хотя сделать их предложила не я.

Она снова поджала губы.

– Но что касается того, зачем и почему… Много лет назад, когда я была моложе вас, то узнала, что в этот мир приходят существа, являющие собой чистую тень. У них вообще нет крови, только эта темная дымка.

– Существа? – повторил Зиан.

Энгель взбивала венчиком молоко в кастрюле, слегка постукивая по стенкам.

– Все, о чем поведано в сказках и мифах, все те монстры и создания, которых мы считаем лишь выдумкой… Они проникают в наш мир, пытаются смешаться с нами, используют нас, паразитируют…

Она резко втянула воздух.

– И почти никто об этом не знает.

Мою кожу покалывало от беспокойства. Монстры и создания… с силами, подобными нашим?

– Но некоторые люди знают, – заметил Джейкоб. – Вы знаете.

– Да. И те, кто знает, прикладывают все свои силы для защиты. Мы с сестрой присоединились к такой группе под названием «Команда Света». Свет для борьбы с тенями – мы думали, это весьма умно.

Лицо Энгель помрачнело.

– Спустя какое-то время мне стало очевидно, что мы не можем сделать достаточно. Даже если бы весь мир знал, этого все равно оказалось бы недостаточно, чтобы защитить человечество. Демоны, с которыми мы столкнулись, были слишком сильны, и их было очень трудно уничтожить.

– Поэтому ты создала нас, – догадался Андреас с отстраненным видом. Я повернула к нему голову, но его взгляд тоже казался отстраненным, и радужки все еще блестели красным.

Должно быть, он говорил о том, что увидел в ее воспоминаниях.

Резко выдохнув, он продолжил:

– Ты думала, что, если сделаешь нас достаточно сильными, мы сможем с ними сразиться.

Если Энгель и беспокоило то, что Андреас почерпнул эту информацию из ее разума, она не подала виду.

– Некоторые члены Команды отлавливали теневых созданий и проводили на них тесты, экспериментируя с сущностью, из которой они состояли. На мой взгляд, их цели были недостижимы. Но я поняла, что можно взять кое-что из того, что делало демонов такими грозными противниками, и усилить этим людей.

Джейкоб скривил рот:

– Значит, в нас есть что-то от этих чудовищ… эта сущность?

– Да. Я хотела создать людей, которые могли бы противостоять нашим врагам, стоя бок о бок с нами.

Тон Энгель окрасился ноткой иронии.

– К сожалению, для этого пришлось начинать с нуля – с самого младенчества – но эта война никогда не обещала быть короткой.

Многие вещи вдруг начали приобретать гораздо больший смысл, чем раньше.

– Вот почему мы проходили все эти тренировки, – воскликнула я. – Нас поддерживали в хорошей форме, чтобы убедиться, что мы можем сражаться, и развивали наши способности.

Но тогда непонятно, для чего все эти миссии – может быть, небольшие задания, которые они нам давали, каким-то неизвестным для нас образом были направлены против теневых существ?

Считали ли хранители наше мучительное обучение оправданным, полагая, что они готовят нас к чему-то еще более худшему?

Андреас нахмурился:

– Но почему другие хранители заставили вас уйти? Это ваш проект – вы все организовали… И, похоже, последний раз вы видели нас где-то в десятилетнем возрасте?

– А мы вообще не видели вас с тех пор… с тех пор, как себя помним, – добавил Доминик.

Энгель все еще взбивала нагревающуюся смесь. Из кастрюли начали подниматься струйки пара.

– Да. Прошло время, и в связи с меняющимися обстоятельствами у меня появились иные, чем у большинства моих коллег, представления о том, как должен продвигаться проект. О том, какими должны быть наши цели, и о том, как к вам следует относиться.

В ее голосе проскользнуло легкое раздражение. Ей не нравилось то, как они к нам относились.

– Но, если нас создали вы, почему нельзя было решить все за других? – спросил Зиан.

Энгель вздохнула.

– Я не обладала всей властью – приходилось искать финансирование, так что были и другие руководители. Меня оттеснили, ограничили мое участие, а затем и вовсе выкинули – за исключением тех случаев, когда у них появлялась необходимость со мной проконсультироваться.

Горечь ее тона вызвала во мне еще одну волну беспокойства, но я не могла найти причину. С ней обошлись весьма жестоко, так почему бы ей не расстраиваться?

С моих губ сорвался вопрос:

– Что, по-вашему, могло с нами случиться?

Видела ли она, как жестоко с нами обращались? Хотела ли нас освободить? Она поэтому так спокойно отреагировала на наше появление?

Подтверждая мою догадку, на ее лицо вернулась улыбка.

– Я могу это показать. Теперь, когда вы здесь, мои намерения видны насквозь.

– Есть ли какой-то способ избавиться от нашей теневой стороны? – неожиданно спросил Доминик. – Если мы этого не сделаем… если мы не хотим…

Под его паркой, там, где прятались щупальца, появилось небольшое движение.

– Боюсь, что нет, – сказала Энгель, – но в ином случае я бы с радостью вам помогла. Но теневая сущность вплетена в ваш генетический код. Это все равно, что пытаться отнять музыкальный талант у вундеркинда-скрипача или координацию у прирожденного спортсмена.

Доминик напрягся, как и Зиан. У меня внутри все сжалось.

Если не было способа избавиться от того, что росло внутри меня и пыталось завладеть…

Джейкоб скрестил руки на груди.

– Что нам теперь делать? Как вы видите дальнейший ход событий? Хранители, вероятно, скоро поймут, что мы проделали этот путь, и…

Энгель перестала помешивать какао и пренебрежительным взмахом руки прервала его обеспокоенное заявление:

– Вам не нужно о них беспокоиться. Когда они упомянули, что вы можете оказаться поблизости, я сказала им, что сомневаюсь, будто могу вас интересовать, и им не стоит зря тратить свои ресурсы. Ближайшее подкрепление в нескольких часах езды. Я знаю, что они хотят просто вернуть вас обратно.

Ее комментарий должен был обнадежить, но мои опасения лишь усилились. Она ведь так и не ответила на вопрос? Несмотря на то что его уже задавали и я, и Джейкоб.

Когда она выключила конфорку на плите, я сделала шаг вперед, изучая ее позу и пытаясь понять, что улавливает мое подсознание.

– Так чего вы хотите?

– Дайте мне еще немного времени собраться с мыслями, и мы сможем это обсудить.

Энгель одарила нас еще одной улыбкой, но ударивший в нос запах заставил меня замереть на месте.

Ее голос звучал спокойно, и она вела себя так, будто обрадовалась, что мы здесь, но от нее безошибочно исходил запах стресса. Если она не беспокоилась о том, что к нам вломятся хранители, и о том, что мы причиним ей боль, тогда что могло быть не так?

Я сделала глубокий вдох, и внутри поднялась волна тревоги: запах показался знакомым.

Это был не тот стресс, который я ощущала от хранителей, которых мы допрашивали – резкий, металлический от страха. Он напоминал острое предвкушение, которое я столько раз вдыхала на арене. Такой запах исходил от противников, которые беспокоились о моей репутации, но преисполнились решимости меня сокрушить.

Как будто она видела в нас врагов, которых собиралась одолеть.

Но она не сражалась – даже если бы попыталась, у нее не было и шанса…

В голове что-то щелкнуло. Она тянула время. Потому что чего-то ждала.

Не успев до конца все осмыслить, я развернулась и бросилась через гостиную к креслу, на котором она сидела, когда мы только вошли.

Мои пальцы просунулись между подлокотником кресла и столом, как это делала она – короткий, странный жест, которого я не смогла понять, а потом забыла, – и наткнулись на край спрятанной под столом кнопки.

Я повернулась к парням. Энгель напряглась.

– Здесь пульт управления – должно быть, он активирует какую-то систему сигнализации. Она подала кому-то сигнал.

Парни тут же встали в оборонительные стойки.

Взгляд Джейкоба стал обжигающе холодным.

– Какого…

Прежде чем он успел договорить, высокие окна разлетелись на осколки стекла, и через них в дом вломились одетые в темное фигуры.

Глава 34. Рива

Я отскочила от окон, но осколки стекла попали на мою толстовку, а один оцарапал челюсть. Тяжелые шаги стучали по полу дома Энгель с такой силой, что дрожали половицы.

Под оглушительный грохот первых выстрелов чья-то широкая ладонь схватила меня за руку и со сверхъестественной силой оттащила подальше от незваных гостей. Зиан оттолкнулся, и мы покатились к кухонному островку.

Когда ворвались нападавшие, он стоял футах в десяти, но, чтобы оттащить меня в безопасное место, прыгнул к ним, а не в обратную сторону.

У моего предплечья просвистела пуля и, задев, обожгла кожу. Я сдержала крик боли, а Зиан, который все еще меня держал, вздрогнул и захрипел. От паники у меня замерло сердце.

– Сюда! – раздался напряженный, яростный голос Джейкоба.

Меня окружали скребущие и скрипящие звуки, смешивающиеся с грохотом оружия.

Я вскочила на ноги и повернулась, окидывая взглядом воцарившийся хаос.

Остальные парни тоже нырнули под островок. Джейкоб превратил это место в центре дома в своего рода треугольную крепость – оставшиеся две стороны состояли из дивана и перевернутого обеденного стола, которые он придвинул с помощью своей силы.

Причина, по которой мы не прыгнули за остров, была очевидна: какофония звуков окружала меня со всех сторон, и некоторые выстрелы доносились из кухни, другие – из передней части дома, напротив гостиной.

Нападавшие зашли со всех сторон: спереди, сзади и из подвала. Нас окружили.

И это оказались настоящие пули, а не какой-нибудь транквилизатор. Кровь из неглубокой раны на руке пропитала мою толстовку, а Зиан…

Правое плечо Зиана повисло вниз – там, где оно переходило в грудь, вокруг пулевого ранения быстро расцветало красное пятно. Я не понимала, застряла ли пуля внутри или пролетела насквозь, но еще пара дюймов…

Он чуть не погиб, оттаскивая меня в безопасное место.

Те, кто в нас стрелял, чуть его не убили.

В моей памяти с пугающей ясностью начали всплывать сказанные Энгель слова. Презрение в ее голосе, когда она говорила о хранителях. Я знаю, что они хотят просто вернуть вас обратно.

В тот момент я подумала, что она не хочет позволить им отнять нашу свободу. Но болезненная уверенность, скручивающаяся в моем животе, подсказывала, что все выходило как раз наоборот.

Она вообще не хотела, чтобы мы выжили.

В груди начала резонировать покалывающая вибрация. Я сжала челюсти и заставила себя сосредоточиться на битве.

На мгновение шквал огня прекратился. Одно из преимуществ оказаться в окружении: нападавшие не могли бешено обстреливать нас пулями без риска того, что попадут в своих же напарников.

Конечно, преимущество сохранится только до тех пор, пока они не смогут подобраться достаточно близко, чтобы перестрелять нас, как рыбу в бочке.

Мои когти выскочили из пальцев, нервы гудели в боевой готовности. Но я мало что могла сделать против этих уродов, кроме как броситься на самоубийственную миссию… или отпустить контроль над бушующей внутри меня силой, которая начала обретать свой собственный разум. Мерзкий, порочный разум, с которым я не хотела иметь ничего общего.

Лицо Джейкоба сосредоточенно напряглось. Двигая руками, он направлял свою телекинетическую силу через всю комнату. Хрустели кости, в воздухе разносились болезненные стоны.

Андреас поморщился.

– Я не могу спроецировать на них воспоминания, чтобы отвлечь, пока их не вижу. Но если я…

Он прервался и через мгновение растворился в воздухе.

Судя по звукам шагов, нападавшие начали спотыкаться. Раздались крики замешательства.

Андреас незаметно скользил между вражеских бойцов, затуманивая их умы.

Однако их было слишком много. Глухие шаги приближались к нашему импровизированному укрытию, и Доминик, чье загорелое лицо приобрело зеленоватый оттенок, чуть приподнялся. Сбросив парку, он выпустил свои щупальца, чтобы отбиваться от противников, пытающихся добраться до нас.

К перевернутому столу бросился еще один человек. Я прыгнула на него прежде, чем он успел нанести удар, и вонзила когти прямо ему в предплечье.

Брызнула кровь и разорвалось сухожилие, но мужчина все равно замахнулся на меня другим кулаком.

Зиан зарычал. Огромный парень ударил нападавшего по лицу так сильно, что проломил ему череп, и сразу же вырвал у него из рук винтовку.

Я повернулась к своему защитнику. Мой пульс участился при мысли о ране, которую он уже получил. Сквозь его рубашку просочилось еще больше крови, но он отодвинул меня с дороги и настороженно осмотрел комнату из-за стола.

Когда он бросился меня защищать, его шея и руки тут же покрылись шерстью. Челюсть удлинилась, принимая звериный облик, расширился нос, и выступили клыки.

Но, даже пылая от ярости, его темно-карие глаза по-прежнему принадлежали Зиану. И только дрожь, изредка охватывающая его массивное тело, выдавала ту боль, которую он испытывал.

Даже раненый, он оставался здесь, со мной, и охранял – как мы друг другу и обещали.

Как и все парни. Мы отбивались от нападавших, словно в каком-то странном танце: я и Зиан кидались на любого, кто подходил слишком близко, а остальные парни удерживали нападавших на расстоянии.

Когда я полоснула очередного приблизившегося врага по ноге, Доминик выбросил щупальца, чтобы отбить другого, которого я не заметила. Раздается грохот и всплеск: женщина, должно быть, споткнулась о кастрюлю с какао.

Когда кто-то просунул дуло своей винтовки в щель между столом и диваном, я ударом ноги раздробила ему челюсть за мгновение до того, как Джейкоб отшвырнул его прочь.

И все это время крики и невнятное бормотание говорили мне о том, что Андреас тоже использовал свои силы, сдерживая нападающих. Одному из бойцов удалось перехватить мою руку в середине удара, и Дрей, на мгновение появившись у него за спиной, вонзил нож ему между ребер.

Даже если узы дружбы – и все, что еще могло бы между нами быть, – порвались, мы по-прежнему оставались командой. Прямо сейчас, в разгар драки, ни частица моего тела не сомневалась в том, что я могла бы доверить каждому из этих парней свою жизнь.

И, чего бы это ни стоило, я тоже буду стоять за них до конца. Мы не позволим этим засранцам одолеть кого-то из нас.

Если бы не такая напряженная битва, я, возможно, даже утешилась бы этой мыслью. Но стоило мне подумать, что мы вот-вот сможем противостоять натиску, как они применяли новую тактику.

Один из нападавших бросил какой-то предмет прямо за нашу баррикаду. Я выкрикнула предупреждение.

Джейкоб развернулся как раз вовремя, чтобы отбросить снаряд прежде, чем он коснулся пола, но, взлетев, тот взорвался в воздухе.

Под градом осколков мы все инстинктивно бросились на пол. Джейкоб, который лежал прямо возле меня, начал корчиться в судорогах.

Я рывком поднялась на четвереньки и увидела, что он прижимал руку к виску, а из-под его пальцев струилась кровь. Его глаза дергались так, будто он не мог полностью их сфокусировать.

– Доминик! – закричала я.

Меня не волновало, как вел себя этот парень по отношению ко мне, когда он мог умереть прямо на моих глазах.

Доминик протянул щупальце, чтобы обхватить голову Джейкоба, но его взгляд в панике метался по сторонам. Здесь ему оказалось не за что ухватиться и высосать жизненную энергию, которая, должно быть, необходима для заживления такой серьезной раны.

А если бы он опустошил себя, направляя собственную энергию, то разве это исправило бы ситуацию?

Судя по всему, Андреас это заметил, потому что в следующую секунду он появился в поле нашего зрения рядом со столом и бросил одного из нападавших прямо через него, головой вперед. Второе щупальце Доминика обвилось вокруг шеи незваного гостя – достаточно крепко, чтобы задушить, – но в тот же момент кто-то выстрелил в Андреаса, пока тот на мгновение оказался видимым.

Андреас тут же стал полупрозрачным и бросился в сторону, но недостаточно быстро. Его тело покачнулось от удара – пуля попала в спину.

Он сдавленно вздохнул и, снова приняв видимую форму, шатаясь, направился к нам. Мы с Зианом вместе бросились к нему, чтобы затащить в укрытие.

Он упал и, морщась, попробовал выпрямиться:

– Я не могу… Мне нужно…

Под ним собралась лужица крови.

Дом пытался стабилизировать состояние Джейкоба, но он тоже стремительно истекал кровью. К нам снова начали приближаться шаги.

Меня душила паника. Вибрация, которую я подавляла, теперь слишком сильно отдавалась в легких, чтобы ее можно было проигнорировать.

Я могла всех их остановить. Могла разорвать их на части, заставить пожалеть, что они с нами связались.

Когти впились в половицы. Меня раздирало мучительное желание сделать именно это.

Я открыла рот, и мой взгляд остановился на лицах парней. Доминик, сосредоточенный и напряженный. Джейкоб, пытающийся побороть вялость, которая расползалась по его мышцам. Андреас, чьи глаза остекленели от боли. Зиан, страдание которого было видно, даже несмотря на волчью челюсть.

И тогда я почувствовала, что сумею защитить их от этой порочной ярости. Я не сердилась на них больше, нет. Я могла направить эту жестокую энергию за пределы нашей маленькой баррикады, подальше от тех, кто укрылся внутри.

Но это была не единственная проблема.

Нарастающий у основания моего горла крик вызывал у меня тошноту, хотя нервы напряглись в стремлении выпустить его на волю.

Что подумают обо мне парни, когда все это увидят? Когда они узнают, на что я способна… на что готова пойти?

И что какая-то часть меня этим наслаждается?

Они только-только начали верить, что я – та самая девушка, которую они помнили, но одним лишь криком я могла разрушить эту иллюзию. Заставить их думать, что они были правы, когда не доверяли мне и избегали.

Но я и являлась той девушкой. А об этой силе никогда не просила. Она – это не я.

Дикость всей этой ситуации пронизывала мое тело, и из горла вырвался скорее вопрос, чем крик. Предназначался он женщине, что, как я предполагала, все еще находилась где-то в этом доме – с нами и солдатами, которых вызвала.

– Почему? Зачем ты это делаешь? Ты создала нас.

Имелось ли в этом мире хоть что-то, что могло заставить ее передумать, заставить прекратить бойню?

Голос Урсулы Энгель донесся откуда-то из-за моей спины – четкий, как и раньше, и почему-то спокойный, несмотря на бушующую вокруг нее битву.

– Мне правда жаль. Когда я начинала, то не планировала, что все закончится вот так. Но я вас создала, так что теперь должна сама же и уничтожить. Раз никто другой не хочет идти на этот шаг.

– Но…

Ее голос звучал настолько холодно и бесстрастно, что пронзал меня насквозь.

– Я настаивала на этом с тех пор, как вы были малышами. «Команду Света» уничтожил гибрид, не сильно отличающийся от вас. Видя, как развиваются и ширятся ваши способности, я требовала этого снова и снова, тогда как мои коллеги, наоборот, хотели начать отправлять вас за пределы охраняемого объекта. Никто не прислушался к моим предупреждениям, и мне закрыли доступ.

– Ты сумасшедшая, – закричал на нее Дом срывающимся голосом. – Мы не…

Энгель его оборвала:

– Вы монстры худшего сорта. Мерзости, выходящие из-под контроля, без тех немногих слабостей, которые делают других существ уязвимыми. В вас недостаточно человечности, чтобы вы могли обуздать свои импульсы. Я хотела создать совсем не это. Для достижения своей цели я собрала отдельный отряд хранителей, и теперь я могу положить конец катастрофе, которую сама же и спровоцировала.

Она, должно быть, подала какой-то сигнал, потому что к нашему убежищу снова устремились шаги. Желудок сжался, но я понимала, что это конец.

У меня не оставалось другого выбора. Я могла либо убить девушку, которой хотела быть – ради себя и парней, – либо могла смотреть, как мы все умираем.

На самом деле это и выбором-то нельзя назвать.

Когда я приоткрыла губы, то поняла, что Энгель даже ни о чем не догадывалась. Она была уверена, что ее солдаты одолеют нас.

Став отшельницей, она сама себя подставила. Остальные хранители не посвящали ее во все детали. Она не знала, что Гриффин умер; вероятно, не знала и о некоторых новых способностях парней.

И она явно понятия не имела о разрушениях, которые я две недели назад учинила на арене для боев в клетке – хотела я того или нет.

Ни один человек в этом здании не был к этому готов… включая меня.

Андреас прерывисто вздохнул, и в этот момент нападавшие бросили что-то, что с глухим стуком ударилось об обеденный стол. Деревянная поверхность разлетелась дождем осколков.

И я окончательно лишилась контроля.

Крик, который все это время нарастал в моей груди, цеплялся за горло и обжигал рот. Он вырвался из меня с такой силой, что зазвенело в ушах.

Зрение затуманилось. Прижавшись к полу, я начала раскачиваться, пока сила разносящегося по комнате крика угрожала поглотить все мое сознание.

Я глубже впилась когтями в половицы, стараясь удержаться и отказываясь быть в этот момент настолько же неуправляемой, как в прошлый раз, когда все это застало меня врасплох, а кровь отравлял какой-то токсичный наркотик.

Мне следовало признать эту силу. Оставаться достаточно сосредоточенной, чтобы убедиться, что я причиню боль только тем людям, которые пытались причинить боль нам, и не наврежу парням, с которыми мы были одной крови.

Неважно, захотят ли эти парни сохранить со мной связь после всего случившегося.

Пронзительный вопль продолжал исторгаться из моих легких и рикошетом разноситься по комнате. Ощущение окружающих меня фигур возвращалось обратно в тело – своего рода эхолокация. Я пригвоздила их к месту. Шестеро мужчин все еще стояли позади обеденного стола, восемь – в гостиной, на подходе к дивану, трое – на кухне, позади.

И Энгель. Ее я тоже чувствовала: немного другую, чуть более знакомую дрожь, которая пробегала сквозь ту пронзительную энергию, что я на нее направляла.

Она спряталась наверху ведущей в подвал лестницы, откуда, должно быть, за всем наблюдала – теперь такая же парализованная, как и остальные.

– Рива? – донесся шепот одного из моих парней. Из-за крика он казался таким далеким, что я даже не могла сказать, кто это.

Я проигнорировала его, все глубже погружаясь в поток крика, который проникал в каждую клеточку моего тела. Голод смешался со злобной энергией, покалывая меня до самых костей.

Чем сильнее я кричала, тем более четко ощущала своих пленников. Я могла следить за биением их пульса, дрожью их напряженных мышц.

Всеми укромными уголками и закоулками, где части их тел соединялись вместе. Всеми мягкими и нежными местами, наполненными хрупкими нервными окончаниями.

Мое внимание оказалось приковано к ближайшему мужчине. Его ногам.

Я так быстро дернула его колени вперед, что они выгнулись в обратную сторону.

Раздался хруст костей и гортанный крик, и ко мне в легкие вернулась вспышка его боли. Но больно мне не было.

Нет, это больше напоминало свежий лимонад в самый жаркий день. Бальзам для каждого уголка моей жаждущей облегчения души.

Я нуждалась в большем. Намного большем.

Им придется заплатить.

Я закрыла глаза, теряясь в ушном звоне, визге собственного голоса и отражающихся во мне реакциях множества тел. На картине, нарисованной моими новыми чувствами, сияла каждая чувствительная точка на нападающих.

Раздавить коленные чашечки. Лопнуть яйца. Переломать каждую косточку в позвоночнике от копчика и выше – но осторожно, чтобы не потерять связь.

Он должен был прочувствовать каждый укол моей силы. Если он не ощутит боль, мне не достанется наслаждения.

Вывернуть локти наизнанку. Разломать каждый палец от ногтя до костяшки. Сломать ребра и засунуть осколки в почки.

Ручеек страданий превратился в бурный поток. Он захлестнул меня, приводя в лихорадочное возбуждение.

Где-то в глубине моего сознания вспыхнул ужас, но этого оказалось недостаточно, чтобы меня отвлечь.

Поток прекратился, только когда мужчина потерял сознание, и его разум отключился. Больше от него ничего не добиться. Я свернула ему шею, чтобы разделаться окончательно, и мое сознание сразу же перескочило к следующему.

Еще один, а затем еще и еще. Все быстрее по мере того, как я набирала обороты.

Разорвать сухожилия и связки, сломать кости. Проткнуть органы, вывихнуть суставы.

Каждый дюйм моей кожи покалывало от восхитительного потока агонии. Я смутно ощущала, как рана на моем плече затянулась и плоть разгладилась, как будто ее никогда и не рассекали.

Все то, чего не сумел залечить даже Доминик, исцелилось – я будто заново родилась.

Вот насколько я сильна. Сильнее, чем когда-либо могла себе представить. Сильнее, чем кто-либо мог предположить.

Противники продолжали падать, словно костяшки домино, и волна головокружительного восторга подняла меня на ноги. Мой крик все еще разносился по зданию.

С каждым ударом моего пульса и вздохом моих легких я уничтожала еще одну жизнь.

Пока кроме меня и столпившихся рядом четырех парней не остался только один человек.

В дальнем конце кухни съежилась женщина, дрожащая одновременно от ярости и ужаса. Она попыталась что-то сказать, но лишь начала капать слюной.

Я не хотела знать, что после всего этого обо мне думал человек, чьим экспериментом мы стали. Если я и была монстром, то научилась этому у нее.

Она создала нас, вырастила нас, а затем отправила на убой. Как она смела ожидать взамен чего-то иного?

Мой крик стал еще громче. Кости Энгель начали разлетаться на части – ступни, потом лодыжки, колени, все выше и выше.

Они высекали из нее волны боли, которые подпитывали горящий внутри меня огонь. Теперь он стал чертовски ярким.

Я могла бы захватить весь объект. Я могла бы сровнять с землей целый гребаный город.

Но от ее мучений я получала самое большое удовольствие. Женщина, которая была нам почти как мать, собиралась убить собственных детей.

Ее позвоночник прогнулся назад. Ребра отделились от грудной клетки.

Все те ужасные вещи, что она о нас думала, каждый грязный план убийства, который вынашивала, должны исчезнуть вместе с опустошающей ее разум агонией.

Я разорвала ее сердце надвое, и она упала в лужу крови и мочи.

Крик развернулся в поисках новой цели, и я со вздохом втянула его в себя.

Нет. Ни за что на свете. Мы закончили.

Мы сделали то, что должны были.

Голод требовал еще и еще, и я напряглась всем телом, чтобы его сдержать. Я не позволила бы этому ужасу завладеть мной окончательно.

Звук затих. Я закрыла рот.

Я обнаружила, что стою посреди кровавой бойни. Мышцы дрожали от сдерживаемой силы, а нос наполнился запахом крови.

По всему нашему убежищу были разбросаны искалеченные тела. Их вид вызвал во мне укол стыда и всплеск отвращения, но вены все еще гудели от полученного удовольствия.

Ребята тоже встали, уставившись на бойню: Джейкоб вцепился в край кухонного островка; Зиан опустил плечо, но он снова выглядел как человек; Андреас обнимал Доминика за плечи, пока одно из щупалец залечивало его раненое тело. Распростертый у их ног хранитель лежал неподвижно и безжизненно, но выглядел далеко не так чудовищно, как те смерти, которые учинила я.

Их взгляды метались от изуродованных трупов ко мне, и у меня свело низ живота.

Я спасла нас всех. Я отстояла нашу свободу.

И в глубине души наслаждалась каждой секундой той бойни, которую устроила.

Теперь пришло время узнать, потеряла ли я их окончательно.

Примечания

1

155 см.

2

48 кг.

3

Пятая поправка к Конституции США.

Content

Ева Чейз
Нарушенная клятва

Прежде. Рива

Глава 1. Рива

Глава 2. Рива

Глава 3. Джейкоб

Глава 4. Рива

Глава 5. Рива

Глава 6. Зиан

Глава 7. Рива

Глава 8. Рива

Глава 9. Рива

Глава 10. Рива

Глава 11. Рива

Глава 12. Андреас

Глава 13. Рива

Глава 14. Доминик

Глава 15. Рива

Глава 16. Рива

Глава 17. Рива

Глава 18. Джейкоб

Глава 19. Рива

Глава 20. Рива

Глава 21. Рива

Глава 22. Зиан

Глава 23. Рива

Глава 24. Рива

Глава 25. Андреас

Глава 26. Рива

Глава 27. Рива

Глава 28. Рива

Глава 29. Доминик

Глава 30. Рива

Глава 31. Рива

Глава 32. Рива

Глава 33. Рива

Глава 34. Рива

Примечания