Владимир Григорьевич Колычев

Поворот в пустоту

* * *

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

© Колычев В.Г., 2023

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2024

Часть первая

Глава 1

Обзор отменный, прямо и слева – высотные микрорайоны, слева – шумно кружит автокарусель на Московской кольцевой, там же, у самой развязки – главный корпус электронного завода, с легкой руки любителей бизнеса превращенный в торговый центр, справа – цеха поменьше, отданные под склады и сервисные центры. За спиной лес и Глубокое озеро с элитным поселком для новых русских. И торговый комплекс «Битово» распахнул двери для посетителей, и охранное предприятие «Серафим» справило новоселье. Сафрон стоял у окна в кабинете начальника этой фирмы на верхнем этаже недавно построенного здания и обозревал свои владения.

Неслабо он поднялся за последние годы, все Битово к рукам прибрал, и власть у него здесь, и бизнес. Ночные клубы, казино и законная доля в торговом комплексе, который он, конечно же, взял под свою опеку. «Серафим» – его лицензированное детище, люди в охране боевые, надежные, если вдруг что, ответка последует жесткая.

Обзор из кабинета отменный, и сам офис на уровне. Административное здание с караульным помещением в нем, спортивный зал, тир, гаражные боксы, летняя тренировочная площадка с полосой препятствий. Все это находится на возвышенности и огорожено высоким железобетонным забором, короче говоря, это не просто офис, а самая настоящая крепость. Если задаться целью, то любой ментовской штурм остановить можно. А если нет, слинять через подземный ход – на черный день все предусмотрено.

Но пока у Сафрона все путем, вся малина под контролем, но без проблем эта его жизнь не может считаться полной. Это как свадьба без драки – никакого удовольствия.

В дверь постучали, появился Чарлик, коренастый здоровяк с простецким лицом.

– Ну что?

– Ничего. Сказал, что говорить будет только с тобой.

Сафрон скривил губы, представив наглую ухмылку на губах Шагая. Эта бандитская морда уже однажды заявила, что Сафрон закабанел на сытых харчах, потерял нюх, тогда как постоянно должен находиться в боевой форме. Как будто это не Сафрон, а кто-то другой этим летом сходился на «стрелке» с таманским Старшиной, когда их там конкретно причесали из автоматов. Два трупа, пятеро раненых, если бы не Чарлик, Сафрон присоединился бы к этому числу.

– Где Шагай?

– В своем «Сарае».

Кафе на самом деле называлось «Каравай-Сарай», и находилось оно на окраине Лесковки, неподалеку от крупной стоянки дальнобойщиков. Через поселок проходила федеральная трасса, до Москвы рукой подать, и место удобное, и площадка у дороги просторная, стоянка дальнобойщиков образовалась стихийно, Сафрон лично приложил руку, чтобы более-менее окультурить это место. Площадку щебнем засыпали, кемпинговые домики поставили, столовую. И организацию интимных услуг на новый уровень вывели, половые связи там уже не беспорядочные, а самые что ни на есть организованные. Хочешь дешевую заплечную в кабину, не вопрос, а можно и элитную девочку с апартаментами организовать, все будет, только плати. И косячок забить без проблем, только скажи. Имелось и платное сопровождение грузов, для этого Шагай располагал вооруженным экипажем. Стоянка большая, работа идет, деньги крутятся, Шагай сам конкретно разжирел, а вместе с тем потерял берега. Не хочет он больше под Сафроном работать, на себя одеяло потянул.

– Ну так поехали! – Сафрон гордо вскинул голову.

Он, конечно, генерал криминального мира, но его место на передовой: не дело это, отсиживаться за спиной своей пехоты.

С бойцами проблем не возникло, целая мобильная группа под рукой – крутые парни в черной униформе и с лицензионным оружием. И это плюс к трем телохранителям, всего чертова дюжина если не головорезов, то близко к тому. И за транспортом дело не стало, и дорога заняла всего полчаса, тем более что Сафрон отказался от прямого пути, поехал через МКАД. Шагай такая сволочь, что запросто мог выставить в лесу засаду.

Стоянка жила своей жизнью, одни фуры только причаливали, другие уже уходили, а домики в глубине площадки оставались, там девочки, там прочие удовольствия, люди работают, услуги оказываются. А Шагай наблюдал за всем происходящим с почтительного расстояния, «Караван-Сарай» располагался метрах в трехстах от стоянки. Дальнобойщики заглядывали сюда, их здесь не трогали, но и особо не жаловали. Братва в этом кафе обосновалась, резиденция здесь у нее.

Не жаловали здесь и Сафрона, Жаба недовольно скривил губы, увидев его. Но при этом в панике подался назад, страшно пацану стало. Не думали шагайские, что Сафрон так скоро прибудет, а он как снег на голову свалился.

И Шагай совсем не прочь был провалиться сквозь землю, но, во-первых, невозможно, во-вторых, нужно держать лицо. И Шагай презрительно скривился, потом, изображая из себя крутого парня, поднялся из-за стола, столкнув с колен прыщавую шмару с плоской грудью, расправил плечи. Здоровый он бугай, ну так и Сафрон не пальцем деланый, он мог с ходу отправить этого козла в нокаут, обстановка позволяла. И толпа с ним грозная, и эффект неожиданности сработал, враг ошарашен и открыт для удара.

– Ты хотел меня видеть? – спросил Сафрон.

– Уже не хочу, – хмыкнул Шагай, отталкивая от себя шлюху. – Надоел!

– Тогда скатертью дорога!

– Да нет, это вас милости просим! – Шагай кивком указал на выход. – А мы здесь с самого начала стояли. И стоять будем!

– Кем ты здесь стоял? – усмехнулся Сафрон.

Изначально стоянку под контроль взяли лесковские бандиты, деревенская шпана без роду без племени, Сафрон влегкую подмял под себя эту шушеру, Кулема отправился на кладбище, а Шагай занял его место. И ведь хорошо жил сучонок – за счет девочек, которых поставлял ему Сафрон. И наркота опять же через него приходила, Шагай ничего не делал, только сливки снимал.

– Не важно, что было, важно, что есть.

– И что мы будем есть? – усмехнулся Сафрон.

– Что будем есть? – удивленно повел бровью Шагай.

– Что ты можешь мне предложить?

– Развод могу предложить. И девичью фамилию.

– Тут серьезный разговор нужен.

Шагай производил впечатление: рослый, плотный, лицо широкое, нос крепкий, приплюснутый, мощный подбородок. И удар у Шагая сильный, если хорошо приложится, нокаут гарантирован. Но Сафрон его не боялся, потому как знал себя. Очень хорошо знал себя и верил в свои силы. На слабом крыле высоко не поднимешься.

– Так поговорим!

– С глазу на глаз, – кивнул Сафрон.

Он обвел взглядом толпу и указал всем на выход. Никто не возражал, и его «быки» ушли, и лесковские. Даже за барной стойкой никого не осталось, опустело кафе, и музыка стихла. Только слышно было, как течет в железную, дребезжащую раковину вода. И этот звук действовал на нервы.

– Кровь там, что ли, хлещет? – с усмешкой спросил Сафрон.

– К чему бы это? – хищно скривился Шагай.

Он находился в готовности отразить любой удар, но так ему только казалось. Сафрон оказался быстрей и ударил точно в подбородок. Шагай поплыл и не смог выдержать второй удар, который свалил его на пол. Сафрон пустил в ход ноги, под тяжелым тупым носком ботинка хлюпнул и хрустнул боксерский нос. Тут же затрещали зубы, а чуть позже ребра.

Сафрон бил до тех пор, пока Шагай не запросил пощады.

– Ну что, поговорили?

– Поговорили! – буркнул, с трудом поднимаясь, Шагай.

– Развод?

Сафрон считал, что поступил мудро, избив противника без свидетелей. Шагай должен был это оценить, но увы.

– Развод! – кивнул он.

– Я ведь и повторить могу! – пригрозил Сафрон.

– Я от своих слов не откажусь! – Шагай смотрел на него упрямо, исподлобья.

Он стоял в двух-трех шагах от Сафрона, чтобы не пропустить коварный удар. Осознал свою ошибку, решил больше не попадаться. А если решил, значит, сдаваться не собирается.

– А имущество как делить будем?

– Здесь все мое!

– Не согласен, – качнул головой Сафрон, пристально глядя на отщепенца. – Поэтому пришлю адвоката. Он тебе все объяснит.

Сафрон криво усмехнулся, поворачиваясь к противнику спиной. Не хочет Шагай понимать по-хорошему, придется действовать «по-плохому». А иначе нельзя.

* * *

Просторный светлый холл с колоннами под мрамор, направо пойдешь, в салон бытовой техники попадешь, налево – сплошь бутики с дорогой одеждой. А прямо пойдешь, и поджениться сможешь, если на электрошокер между ног не нарвешься. Урри усмехнулся, глядя на охранника модельной внешности. Торговый центр охранялся новыми амазонками – красивыми и не очень девушками в черной униформе, чем-то напоминающей немецкие мундиры из фильма про Штирлица. И юбки у этих строгих на вид милашек отнюдь не длинные. А вместо сапог ботильоны на шпильках. И все это в окружении шариков, плакатиков и прочих розовых прибамбасов.

– Это чо за прикол такой? – громко спросил щекастый Чан, не сводя глаз с девушки.

– Это не прикол, это реклама, – качнул головой Урри, подмигнув красотке.

Он с удовольствием занялся бы этой крошкой, но нельзя. Это, может, и рекламный прикол, но девушка реально на службе, она хоть и улыбается, но глазки посетителям не строит. На стреме она, и ее такую лучше не цеплять, электрошокером вряд ли зарядит, а на грубый тон можно запросто нарваться.

Модельной внешности охранницы украшали только парадную часть комплекса, где все блестело и сияло – парадный холл, салон бытовой техники, парфюмерный магазин, бутики с дорогой одеждой. А просто торговые ряды, за которые переместился обычный вещевой рынок, охраняли обычной внешности парни в стандартной униформе. Не хлюпики, но и не амбалы вроде Дрыхла и Обормота из свиты Урри. Он даже не стал брать этих «быков» с собой, оставил их у машин, чтобы людей не смущали. Они же не кошмарить сюда пришли, чисто культурная программа у них – прогуляться, а заодно пару стволов купить. На днях Урри столкнулся с одним пареньком, наехали на него, а он пистолет из кармана достал, быстро глушитель на ствол накрутил, и они чуть не купились. Ствол сам по себе выглядел как боевой, а появление глушителя усилило эффект, хорошо Лысак на растерялся, подскочил к хитровану и отбил у него ствол. Тогда обман и вскрылся, ствол оказался пневматическим, а глушитель фальшивкой. Урри захотел еще прикупить пару таких же стволов, и пацан сказал, где можно это сделать.

Сувенирный павильон находился на втором этаже, с него в общем-то и начинался крытый вещевой рынок. Урри взял два «вальтера» с глушителями, прошелся по торговым рядам и вместе с Чаном и Демоном вернулся к машинам. Торговый комплекс впечатлял, и парковочные площади перед ним тоже. Огромная стоянка, более чем наполовину пустая, но это потому, что народ еще не протоптал сюда дорожку. Но время идет, красотки в униформе делают свое дело, наверняка их качество перерастет в количество посетителей.

– Ну что, едем? – спросил кучерявый Диньдон, хлопнув ладонью по рулю.

– Куда? – жестко, но вместе с тем и уныло спросил Урри и, вскрыв упаковку с пивом, вытащил из нее банку.

Лето на дворе, небо яркое, чистое, только вот места под солнцем нет. Ни в Москве для них нет места, ни где бы то ни было. Уйти им пришлось из родного города: не смогли выстоять в схватке с Корольком. Бросили якорь в Москве, но удобную гавань для себя здесь так и не нашли, все болтаются в открытом море. А так хочется прибиться к теплому берегу с денежными на нем пальмами.

– Так это, мы же в сауну собирались, – удивленно повел бровью Диньдон.

Квартира у них есть, две машины, работа кое-какая – наезжать на лохов, разводить их на деньги, вот и все, больше гордиться нечем. В команде восемь пацанов, лучшие из лучших, Урри девятый, давно уже пора корни пускать, а они все болтаются как дерьмо в проруби.

– А девочки? – спросил Урри.

– Ну так это… – Диньдон с подозрением посмотрел на него.

Он понимал, что девочек можно снять, деньги на это есть, желание тоже. Значит, Урри закидывал удочку, но на что?

– Видели мы сегодня девочек, – Урри кивком указал на комплекс. – Всем девочкам девочки!

– Шарагу эту охраняют! – кивнул Чан.

– Девочки? – спросил скуластый Обормот, с трудом представляя себе женщину в роли охранника.

– Декоративная охрана, – кивнул коренастый, с бритой головой Демон.

– Как это декоративная? – не понял Обормот.

– Для красоты. Таких обормотов, как ты, завлекать, – усмехнулся Урри.

– А глянуть можно?

– И завлекают! – осклабился Чан.

– И что, этих декоративных девочек можно взять в реальную баню? – спросил Диньдон.

Он вышел из машины, взял с заднего сиденья банку еще холодного пива. Действительно, а куда спешить? Тем более что пиво нагревается.

– Вопрос, как их взять? – пожал плечами Урри.

– Как?

– А вместе с комплексом!.. Чья эта территория?

Торговый центр занимал огромную площадь, а Урри уважал простор и размах. Рос он, мягко говоря, в стесненных условиях, делил со старшей сестрой крохотную кладовку в маленький квартире и сносил ежедневные издевательства отчима. С детства он мечтал убить этого козла и построить себе огромный дом. Отчима он убил, а дома у него так до сих пор и нет. Зато требования к своему будущему у него увеличились, теперь ему нужен не просто дом, а самый настоящий дворец, чтобы комнаты размером с актовый зал. Мечта, понятное дело, неосуществимая, но, тем не менее, она есть. И огромные площади будоражат воображение.

– Не знаю чья, а охрана какая-то чмошная, – скривился Чан. – Девки еще ничего, а пацаны…

– Да какие там пацаны, одна шелупонь! – ухмыльнулся Демон. – С дубинками!

– Ну, не шелупонь, но и не братва. Чоповцев наняли, а что чоповцы могут? – презрительно хмыкнул Урри.

– Администрация наняла? – спросил рослый, мосластый Охрип.

– Типа того.

– Чоповцы за администрацию умирать не будут.

– Если их будут убивать, – кивнул Урри.

А он мог умереть – за интересы своей бригады. И пацаны у него такие же отчаянные, проверенные и огнем, и временем, если вдруг что, биться будут до последнего. А стволы у них есть, и не какие-то бутафорские, а самые что ни на есть настоящие, причем целый арсенал.

– А мы можем им это устроить! – толстолобый Дрыхло угрожающе впечатал кулак в собственную ладонь и тут же взял из упаковки банку пива.

Вокруг Урри собралась вся его бригада, пацаны мощные, внушительные. Машины подъезжали, но все останавливались где-то в отдалении от них.

– Умирать подано! – усмехнулся Урри.

– А чего, такую структуру подмять, всю дорогу в шоколаде! – с важным видом изрек Чан.

– Чоповцы тоже декоративные, – сказал Демон. – За этой декорацией братва может стоять.

– Что ты про Битово слышал? – насмешливо и с пренебрежением к городу спросил Урри.

– Да ничего.

– И я ничего. Про люберецких слышал, про солнцевских слышал, долгопрудненских… А про битовских – нет!

– Почему именно битовских? Может, здесь солнцевские все держат?

– Битово здесь, потому и спрашиваю.

Урри кивком указал на город, а Чан – на МКАД.

– Кольцо здесь, автострада… Может, мы кольцевые? И все, что на кольце, – наше! – расправил плечи Диньдон.

– Кольцевые? – задумался Урри.

Идея интересная, но есть подводные камни. Назовутся кольцевыми, а их переформатируют в каких-нибудь концевых.

– Это что за черт? – спросил Чан, глядя на черный джип, который подъезжал к ним.

– Спокойно, пацаны, пьем пиво, – не меняя позы, сказал Урри.

«Чероки» остановился, из машины неторопливо выгрузился мощного телосложения парень с лысой, блестящей на солнце головой. Нос картошкой, рот гармошкой, бицепсы что чугунные ядра. Вслед за ним выбрались еще двое, такие же накачанные. У одного брови высокие, а глаза маленькие, глубоко посаженные, у другого, напротив, шары навыкате. Низкие брови, казалось, сливались с ресницами. И оба мордастые.

Горбоносый водитель также вышел из машины, но к толпе не присоединился, так и остался стоять за открытой дверью. Рука, возможно, ласкает приклад дробовика с картечью.

– Чего стоим, пацаны? – глядя на Урри, спросил лысый.

Цепкий глаз его не обманул, он правильно понял, кто старший.

– А что, больше двух не собираться?

– Угадал!

– А если мне похрену? – Урри оттолкнулся от машины, повел плечами, «раскрепощая» руки.

– Грубишь? – лысый выразительно смотрел на громилу Обормота.

Он снова правильно все понял. Перевес в силах явно не в его пользу, так что лучше не усугублять ситуацию и, по возможности, тихо-мирно свалить.

– Брат, мы тебя не трогали, ты сам наехал. Еще и хамишь!

– Кто хамит?

– Могу сказать. И показать. Но вас мало, а нас много, так что давай… – Урри неопределенно махнул рукой.

– Давайте вы!

– Нет, вы давайте, а мы вас здесь подождем.

– Подождете?

– Ну ты же выяснить хочешь? Мы готовы!

– И мы готовы! – лысый сжал кулаки, давая понять, что привел себя в полную боевую.

Но, видимо, до конца себя мобилизовать не смог. Все еще надеялся, что непонятно кто не рискнет проверить его на прочность. А Урри рискнул. И ударил ногой, как он это умел. Лысый и понять ничего не успел, как свод стопы впечатался в шею у него под ухом. Урри очень удачно провел «коронку», громиле не помогли его пудовые бицепсы, потеряв равновесие, он стал падать. У самой земли он подставил руку, чтобы смягчить падение, Урри мог выбить из-под него опору, но не стал этого делать.

Дружки лысого пришли в движение, но на них надвинулись Обормот, Дрыхло и Чан. Диндон и Охрип не сговариваясь ломанулись к водителю, чтобы тот не смог достать пушку. И в два счета заблокировали его, но бить не стали. Урри не отдавал распоряжений, его команда действовала на рефлексах, как хорошо отлаженная боевая машина. Стволов у них не было, не взяли, но это не мешало убойному механизму чувствовать себя уверенно.

– Я же сказал тебе, вас мало! Давай за подмогой!

– Да пошел ты!

Лысый стал подниматься, но, еще не достигнув точки равновесия, ударил. Вернее, попытался провести подсечку. Урри поставил блок и тут же ударил в ответ. И снова ногой, в челюсть. «Бык» вырубился мгновенно. Столь уверенная расправа над вожаком еще больше деморализовала его «бычков». Их окружили, не оставив никаких шансов что-либо предпринять, они прекрасно это понимали.

– Как зовут? – спросил Урри, пристально глядя на пучеглазого.

– Ну Коняра!

– А этого? – Урри едва не пнул лежащее на земле тело.

– Ступор!

– Битовские?

– Ну так!..

– Ваша пашня? – Урри кивком указал на здание комплекса.

– Пашня?.. Ну, наша!..

– А территория наша!

– Какая ваша территория?

– Кольцевая автострада. Комплекс на Кольце стоит.

– Ну, если это предъява, давай «стрелку» забьем, поговорим, – невесело, но с явным чувством превосходства сказал Коняра.

– Завтра, – кивнул Урри.

– Можно сегодня, – поднимаясь, сказал оживший Ступор.

Он смотрел зло, но Урри это ничуть не смущало. Ярость униженного – штука опасная, но бояться ее – себя не уважать.

– Завтра… Телефон есть?

– Есть!

– Я тебе завтра позвоню и скажу, когда и где.

– Жду!

Ступор смотрел на Урри так, как будто приговаривал его к расстрелу. Только вот почему-то напугать никак не мог. И не сможет.

Глава 2

Второй срок первого президента – обещаний много, а с реализацией тут уж кому как. Кому-то фиг, а у Сафрона благосостояние так и прет. Комплекс торговый открылся, офис охранной фирмы с нуля, и это притом что дом у Глубокого озера совсем новый, не так давно новоселье справил. Все у него в лучшем виде, только вот проблемы нервы щекочут. Он, конечно, все понимает, но иногда хочется покоя. Особенно сейчас, когда в гостях новенькая стриптизерша из клуба. Она, конечно, не девочка, но с ней у него в первый раз. И не навсегда.

– Можно, я без музыки разденусь? – скинув банный халат, спросила Эллочка.

Под халатом у нее обнаженное бесстыдство, ну хотя бы ниточку между ног пропустила, так нет же. А с формами у нее полный порядок – ноги длинные, попка такая же высокая и упругая, как и грудь, талия тонкая, волосы пышные.

– С музыкой можно только умирать, – сказал Сафрон, с вожделением наблюдая, как Эллочка заходит в воду.

С музыкой умирал сегодня Ступор. Какой-то залетный его как баклана базарного срубил. Ступора! Срубил! Непонятно кто!.. Все бы ничего, но Ступор должен дать объяснение, именно поэтому он уже здесь, у него дома. И зачем только Сафрон его позвал? Эллочка и сама горячая штучка, и в штанах у него уже адова жара, охладиться хотелось прямо сейчас, в бассейне.

– Я бы хотела умереть без музыки. – Она грудью легла на воду и поплыла.

– Если ты умрешь, то без музыки, – кивнул Сафрон. – И без меня.

Рано ему еще умирать, столько больших дел впереди.

– Я хотела бы умереть с удовольствием.

– Сказал же, без меня, – усмехнулся он.

Удовольствие – его второе имя, и, если Эллочка в этом сомневается, он готов это доказать. Прямо сейчас. Но к бассейну выходил Ступор. Грустный, плечи опущены.

– Звал? – угрюмо спросил Ступор.

Сафрон косо глянул на него, взял бутылку виски, плеснул в стакан, подавать не стал, но взглядом показал, что нужно сделать. Ступору пришлось тянуться к столу, брать хайбол, а отказаться нельзя. Тем более что за ним и без того косяков хватает.

– Ступор, ты же в авторитете, на тебя молодежь равняется.

– Завтра я эту суку размажу! – сквозь зубы процедил пацан.

– Завтра.

– Не захотел он сегодня!

– А если струсил?.. Если не будет его завтра?

– Да нет, этот не струсит, – пожал плечами Ступор.

– Борзый?

– Да не то слово!

– Кто такой?

– Да не знаю, – Ступор отвел в сторону взгляд.

– Не знаешь?.. Ты забил стрелку не зная с кем?

Эллочка плыла спокойным брассом, но вдруг перевернулась на спину. Вода чистая, прозрачная, видно все, а ей по барабану. Плывет себе, не обращая внимания на Ступора. Ну так что еще можно ожидать от стриптизерши?

– Они назвались, сказали, что кольцевые.

– Чьи?

– Ну, типа кольцевая автострада под ними, а торговый центр – их территория.

– Ты сказал им, куда они это свое кольцо могут засунуть?

– Так нет никакого кольца!.. То есть кольцо есть, а эти козлы никакие не кольцевые, сами придумали!

– А ногой тебя вырубили, тоже придумали?

– Да нет, было… – вздохнул Ступор. – Техника там конкретная.

– Техника?

– Смесь Ван Дамма с носорогом!

– Я зачем тебе «Битово» отдал? Чтобы всякие носороги тебя вырубали?

Ступор действительно в авторитете, своя бригада у него, под контролем коммерческие точки на внутренней стороне МКАДа. А еще в зону ответственности вошел торговый комплекс «Битово». Круто Ступор стоит, но именно поэтому и нужно его сейчас приопустить. Прежде всего в его же собственных глазах. Чтобы не зазнавался. А то, что какие-то уроды сами по себе – дело десятое. С залетными разберутся, никаких в том сомнений.

Сафрон убивал еще одного зайца, приглашая Ступора к себе в гости. Дом у него, может, и не самый большой в районе, но и не маленький, чисто гнездо для птицы высокого полета. У Ступора такого счастья нет, и Сафрон ничуть не стеснялся ему на это указывать. Скромность красит монаха, но никак не крутого авторитета. Ступор должен прочувствовать силу и величие своего босса. А его крутизну осознать на своих или чужих ошибках. Все знают, как Сафрон отделал Шагая, как его после этого не уважать? А с таким крутым домом перед ним еще и преклоняться будут, на ментальном, так сказать, уровне.

– Ну так я же не просто так на этих козлов вышел. Сам лично за порядком смотрел!

Сафрон усмехнулся, проследив, куда смотрит Ступор. На Эллочку он засмотрелся, которая уже не плыла, а пыталась лежать на воде, раскинув руки. И грудь над водой, и пупок. Очень эффектно смотрится, надо сказать.

– Сказать, куда ты смотрел?

– Ээ!.. – Ступор спохватился и отвел взгляд.

– Стриптизное плавание, вольный стиль. Завтра Эллочка свободна как ветер, можешь подставлять паруса.

– Паруса? – не совсем понял Ступор.

– Свободна как ветер, – напомнил Сафрон.

– Аа, ну да!

– Вдует тебе по самую мачту… Ну, или ты ей, – усмехнулся Сафрон. – Но завтра!

– Завтра, – кивнул Ступор, рассматривая Эллочку глазами покупателя.

– Знаешь, на что я тебе сейчас глаз натяну?

Ступор нахмурился, повернулся спиной к бассейну.

– Завтра заберешь, – кивнув на Эллочку, напомнил Сафрон. – После того, как залетным вдуешь… Или наоборот?

– Да нет, все путем будет!

– Сколько их там, этих кольцевых?

– У центра восемь лбов было… «Девятки» убитые, одна уже ржаветь начала… Две «девятки», – немного подумав, уточнил Ступор.

– И одна ржавая… Может, и правда кольцевые? – усмехнулся Сафрон. – Беспределят по мелочи.

Жажда легкой наживы будоражила, будоражит и будет будоражить молодежь, крепкие парни по-прежнему сбиваются в стаи и едут в Москву за добычей. Но здесь давно уже все поделено, свободных мест нет, чужое все под семью замками, так просто никто ничего залетным не отдает. А вгрызаться в чужой кусок не у всех получается, кому-то удается, а кто-то получает по зубам и возвращается на большую дорогу. Кто-то грабит, кто-то разводит лохов, на том же МКАДе подстава за подставой, нормальному человеку проходу нет. Может, и эти «носороги» пацаны с большой дороги? Надоело им размениваться по мелочам, на большой куш замахнулись?

– Завтра в землю по мелочи лягут, – скривился Ступор.

– Может, и не будет ничего, – качнул головой Сафрон.

Битовская братва – сила реальная, просто залетные этого не знали. Но у них еще есть время, наведут справки, пробьют ситуацию и включат заднюю скорость. И оставят после себя приятное воспоминание. Давненько у Сафрона не случался повод унизить Ступора в собственных глазах, спасибо залетным за такую возможность.

Сафрон выпил со Ступором, выставил его за дверь, только тогда Эллочка вышла к нему из бассейна, как обнаженная Афродита из пены морской. Распущенные волосы, роскошная грудь, плоский животик с интригующим продолжением. Но Сафрон вдруг понял, что не хочет эту шлюшку. Хотел, хотел и вдруг расхотел. Или нервы не в порядке, а потому с потенцией проблемы, а может, организм уже устал от продажных женщин и требует большой чистой любви.

Эллочка правильно все поняла. Подошла, нежно положила руку ему на плечо, вкрадчиво улыбнулась, заглянув через глаза в самую душу, и медленно опустилась на колени.

* * *

Жесткий ледяной взгляд, наглая ухмылка, хищный оскал, плечи широкие, руки сильные, справиться с таким детиной нет никаких шансов. И дверь закрывать уже поздно. Мордоворот протянул руку, но Агата вовремя сдала назад.

– Эй, крошка, ты куда?

Агата мотнула головой. Она сама понимала, что ей не уйти от бандита. В ванной закрыться? Так этот подонок выломает дверь. Может, на балкон выскочить? И кричать, кричать!

Но до балкона еще нужно было добежать, а тапочка слетела с ноги, Агата споткнулась, парень нагнал ее, схватил за руку, швырнул на диван. А она в халате поверх ночнушки. Халат распоясался, комбинация короткая, еще и лиф там совершенно прозрачный, грудь как будто обнажена. Агата видела, как у бандита вспыхнули глаза.

Бандит схватил ее за плечи и прижал к спинке дивана.

– И где таких красивых берут? – осклабился он.

Увы, но Агата знала, с кем имела дело, и не строила иллюзий. У Севастьяна снова война, не успел отбиться от одних бандитов, как налетели другие. И все потому, что Севастьян и сам бандит. Причем самый главный. Правда, не все это признают, отсюда и эти бесконечные войны. Жертвой одной из них она уже, считай, стала. Возможно, это последняя война. Для нее.

– Валидол, вяжи ее! – В комнату входил еще один здоровяк с такой же противной рожей.

– Да это мы всегда успеем!

Сильные руки уложили Агату на спину, она дернулась, пытаясь вырваться, но бандит навалился на нее, раздвигая ноги. От него невыносимо воняло гнилой капустой, запах тухлых яиц изо рта бил в нос, вызывая рвоту. Агата могла задохнуться от этого смрада, но пугало ее совсем не это.

– Валидол, ты чего? – возмутился его дружок.

– Занимай очередь, Хан!

Одной рукой мордоворот закрывал Агате рот, а другой расстегивал пояс на своих джинсах. Но так и не распоясался. В дом кто-то вошел, что-то звонко стукнуло, стоявший посреди комнаты бандит вскрикнул и стал падать. Насильник вскочил, отталкиваясь от Агаты, но Севастьян выстрелил и в него. Никогда еще Агата не видела таких страшных глаз. Севастьян не просто смотрел, он, казалось, убивал взглядом. Не будь у него пистолета, несостоявшийся насильник все равно бы замертво рухнул на пол.

В Агату Севастьян стрелять не стал. Он опустил пистолет, когда она в бессильном гневе ударила его кулаком по плечу. И забилась в истерике.

– Да что же это такое!

Агата уже сто раз пожалела, что связалась с бандитом. И даже проклинала себя за то, что влюбилась в Севастьяна. Но разлюбить его она уже не могла, а бросить тем более.

– Все хорошо, родная! Все хорошо!

– Что хорошо? Он чуть не изнасиловал меня!

– Собирайся, ты едешь в Москву!

– Что?! – опешила она.

– В Москву! – Он смотрел прямо в ее глаза. Смотрел влюбленно, но не терпящим возражений взглядом.

Агата уже привыкла ему повиноваться.

– Сама?

– Сама.

– А ты?

– Я обязательно за тобой приеду!

– И что я буду делать в Москве?

– Ждать меня… В нашей квартире.

– У нас там есть квартира?

Агата нахмурилась, глянув на мертвого бандита у себя под ногами. Дом завален трупами, а она думает черт знает о чем. Какая разница, есть в Москве квартира или нет? Бежать нужно сломя голову! Сегодня Севастьян защитил, а завтра его враги все-таки смогут похитить ее и сотворить что угодно. Она же руки на себя наложит, если с ней это случится!..

– Этим ты и займешься, – улыбнулся Севастьян. – Чтобы скучно не было. Деньги есть, время будет… Давай собирайся!

– Да, конечно!

Собиралась она недолго. Оделась, собрала вещи, а когда вышла из спальни, покойников уже не было, после них остались только лужи крови. И зачем она только связалась с бандитом? Олег за ней ухаживал, хороший мальчик из приличной семьи, скучный и пресный, зато маме нравился. Жить бы с ним и горя не знать, а Севастьян – одна сплошная нервотрепка. И печальный конец в будущем. Возможно, в самом ближайшем.

* * *

Бассейн – хорошо, а море лучше. Лето на дворе, у нормальных людей отпуска, но Сафрону некогда отдыхать. Хозяйство у него большое, за всем нужен глаз да глаз.

Поздний вечер, во дворе зажглись фонари, а вокруг бассейна и вовсе светло как днем. Вода в бассейне теплая, плыть одно удовольствие. Дом в хорошем охраняемом районе, забор вокруг высокий, камеры, датчики, так что телохранители Сафрону не нужны. Один только Тюльпан с ним, ходит по кругу бесшумной тенью, глаза не мозолит. Еще двое охранников в сторожке у ворот, парни боевые, но их время еще не настало. Пока босс у бассейна, они должны охранять только передний двор и подступы к дому.

Сафрон подплыл к лестнице, взялся за поручни. Пора выходить, под душ и на боковую. Сегодня без женщины, сегодня душа его отдыхает и тело тоже.

Он не удивился, увидев перед собой ноги в темных брюках, но нахмурился. Слишком уж близко подошел к нему Тюльпан. Сердце екнуло в груди – Сафрон увидел пистолет с накрученным на ствол глушителем. Что это на Тюльпана нашло?..

Но перед ним стоял не Тюльпан, а совершенно незнакомый парень с короткой стрижкой и в солнцезащитных очках. Высокий лоб, широкий нос, длинные узкие губы, ямочка на подбородке. И пистолет в руке, ствол, правда, смотрел в землю, но ничего не стоило навести его на цель.

– Не советую шуметь! – с улыбкой хозяина положения сказал незнакомец. – Из воды выходить тоже!

– Ты кто такой? – через силу выдавил Сафрон.

От страха у него пересохло в горле, он при всем желании не смог бы позвать на помощь.

– Трус.

– Кто?!

– Почему на стрелку со Ступором не подъехал? Потому что трус. Ты так думаешь.

– А ты как думаешь? – усмехнулся Сафрон, продолжая держаться за поручни.

Он понял, с кем имеет дело. Так и не подъехали кольцевые на разбор со Ступором, который спал и видел, как закатает их всех в асфальт.

– На самом деле я просто осторожный.

– И наглый!

Увы, Сафрон мог называть кольцевых как угодно, но факт оставался фактом, эти ребята смогли переиграть его. Он у них на прицеле, а не наоборот.

– Очень наглый.

– Хрен тебе, а не торговый центр!

– Я это уже понял, – совершенно спокойно сказал парень.

– Понял?

– У вас масса, у вас корни, наша против вашей не пляшет.

– А какого беса ты ко мне в дом влез?

Или вода в бассейне вдруг резко стала холодной, или Сафрона бросило в жар. Он почувствовал озноб, ему хотелось на сушу, в горячую ванну, где он смог бы пропустить в тишине и покое рюмочку-другую коньяку.

– Чтобы ты не думал, что я трус.

– Кто ты? Я даже не знаю, кто ты такой!

– Урри я!

– И откуда ты такой взялся, Урри? Или Юрий?

– Можно и так, – кивнул парень, снимая очки.

И отошел, когда Сафрон стал выбираться из бассейна. И пистолет на него наводить не стал.

– Где Тюльпан?

Сафрон подумал и об охранниках у ворот, но спрашивать о них не собирался. Есть камеры, выходящие во двор, но сейчас они отключены, чтобы никто не мог наблюдать за хозяином дома и за его зачастую обнаженными подружками, поэтому эти парни сейчас слепые. Но ведь они могли что-то учуять. А стволы у них боевые.

– Нормально с ним все, проснется, будет как новенький.

– С огнем играешь!

Сафрон взял полотенце, накинул его на плечи, вытираться не стал. Зато потянулся к бутылке.

– А без огня жить неинтересно. – Урри спокойно смотрел на него.

– Ты так и не сказал, откуда взялся?

– Зауральск слышал?

– Это на Урале?

– За Уралом.

– А за МКАДом что делаешь?

Сафрон вдруг понял, что ничуть не злится на этого Урри. Ну переборщил пацан, с кем не бывает. Понял, что не потянуть ему против битовских, отвалил в сторону, но сделал это красиво – нанес визит вежливости на прощание.

– Да вот ствол заехали купить. Пневматика, – Урри открутил глушитель и преспокойно сунул ствол за пояс.

И при этом он совершенно не боялся ни Сафрона, ни его людей, которые могли появиться в любое время и навалиться на него толпой.

– Пневматика?

– А центр нам твой понравился. Очень удобно. Слам снимать.

– Очень удобно, – кивнул Сафрон, наполняя стакан.

И себе он налил, и незваному гостю. И даже подал ему стакан.

– На посошок, – кивнул Урри, принимая столь щедрый дар.

– Значит, случайно в центр заехал?

– И Ступор твой случайно наехал.

– Может, хочешь перед ним извиниться?

– Я не знаю, что это такое, – не моргнув глазом сострил парень.

Сафрон усмехнулся, глядя на гостя. А ведь и внешность у этого Урри располагающая, и общаться с ним приятно. Высокий, спортивного телосложения, ноги длинные, сильные, самого Ступора с одного удара срубил. И Сафрону, если что, может достаться.

– Не знаешь, что такое извиняться?

– И перед тобой тоже, – Урри улыбался, но смотрел на Сафрона тяжело, угрожающе.

– Ну тогда и я не буду извиняться, – усмехнулся Сафрон. – За нескромный вопрос. Что тебе в своем Зауральске-то не жилось? Какого хрена к нам приперся?

– Жилось, да не ужилось.

– С кем не ужилось?

– Старый вожак оказался сильнее.

– А ты с ним дрался?

– Честно дрался, честно ушел. Сюда. На вольные хлеба.

– На голодные хлеба, – усмехнулся Сафрон.

Нет у зауральских здесь своей земли, блуждают по Москве как неприкаянные. И если это не так, пусть Урри скажет, а он послушает, вдруг поверит.

– Ну, мы на жизнь не жалуемся.

– Не с того ты свою здесь жизнь начинаешь. На серьезных людей бросаешься, – сказал Сафрон.

– Мне уже пора. – Урри смотрел на него спокойно, без страха, но с надеждой на мирный исход дела. Черту невозврата он вроде бы не переступал, почему бы не разойтись без печальных последствий друг для друга.

– Перебиваешь серьезных людей, – с нажимом продолжил Сафрон.

– Я тебя слушаю, – с иронией глянул на него Урри.

Если Сафрон имеет сказать что-то интересное, он готов слушать его с уважением. А если порожняки гонять, может и к черту послать. Именно об этом он и предупреждал.

– С серьезными людьми нормально говорить надо. Вдруг они тебе что-то смогут предложить?

«Косточку с барского стола?» Урри молчал, даже рта не раскрывал, но Сафрон явственно услышал его голос. Это что, галлюцинации? Или его вдруг на телепатию пробило?

– Значит, не смог ты снести старого вожака? – возвращаясь к прерванному разговору, спросил Сафрон.

– Сил не хватило, – кивнул Урри.

– Кто старый вожак?

– Королек.

– Он тебя ищет?

– Зачем?

– Не знаю. Может, ты брата его убил. Или общак сдернул.

– Свой общак взяли, а чужой не трогали.

– А был свой общак?

– Мы в Зауральске целый район держали. Не знаю, зачем я тебе рассказываю?

– Но ведь рассказываешь, – усмехнулся Сафрон.

Это даже хорошо, что Урри не смог одолеть старого вожака, значит, у него иммунитет против собственной глупости выработался, на старших бросаться не будет. И с хозяйской руки будет есть с благодарностью за хлеб и кров. А пацан он вроде ничего, и отчаянный, и с понятиями. Именно такой Сафрону сейчас и нужен.

– Если ты чего-то хочешь, говори! – Урри смотрел на него пристально и проницательно.

– А если хочу? Если что-то очень серьезное?

– Только если очень серьезное, – кивнул парень.

– Да ты расслабься, нормально все.

Сафрон взял бутылку, долил Урри в стакан, парень кивнул, выжидательно посмотрел на него. Если Сафрон хочет с ним чокнуться, пусть подаст знак, а если нет, он выпьет и так, ему все равно.

Сафрон кивнул и протянул к нему бокал. Почему бы не выпить за успех одного вовсе не безнадежного дела?

Глава 3

Выбор небогатый: или жить в гостинице под чужим именем, или у своей двоюродной сестры под своим. На тот случай, если Агата выберет первый вариант, Севастьян дал ей фальшивый паспорт на имя какой-то Ануфриевой Светланы Леонидовны, но Агата наотрез отказалась от него: не захотела связываться с откровенным криминалом и выбрала вариант проживания у своей сестры Киры. К ней и приехала – в Капотню на окраине Москвы.

Имелся еще и третий вариант. Жить в гостинице под своим именем, но это опасно, Севастьян сразу предупредил. Его враги могли обзвонить гостиницы, вычислить Агату и натравить на нее местных бандитов, а это верная смерть, через унижение. И все-таки Агата готова была рискнуть. Об этом она подумала, глядя на постную физиономию своей сестры. Сама в гости звала, а теперь вот и на порог пускать не хочет. Даже цепочку с двери не снимает.

– Ты откуда такая вся как снег на голову? – спросила Кира.

– Даже чаю не попью? – саркастически усмехнулась Агата.

– Да чай-то есть, места нет, я же не одна живу, – Кира бросила взгляд через плечо, давая понять, что в доме кто-то есть.

Квартира у нее однокомнатная, в старой «хрущевке», зато жила одна, без родителей. Во всяком случае, она так говорила, когда звала в гости. А сейчас вдруг выясняется, что это не так. Впрочем, Агата запросто может развернуться и уйти. Деньги есть, если не удастся снять номер в дешевой гостинице, она отправится в дорогую и сразу же позвонит риелтору. Севастьян узнавал, трехкомнатная квартира в Москве стоила в районе двадцати пяти тысяч долларов, а он выделил ей все сорок. Деньги при ней, так что проблем с покупкой жилья не возникнет.

– Ну, извини, рада была увидеть! – Агата кисло улыбнулась, собираясь уходить, но из глубины квартиры выплыл высокий белобрысый парень с узким и вытянутым, как у рыбы, лицом.

Дверь распахнулась, парень оскалил крупные и редкие зубы, с восторгом глядя на Агату.

– А кто это тут у нас?

– Агата уже уходит, – недовольно, сквозь зубы сказала Кира.

– Никто никуда не уходит!

Парень подскочил к Агате, схватил ее за руку, не позволяя уйти. Безразмерная футболка на нем, шорты с накладными карманами едва держались на узких бедрах, и все такое несвежее. И волосы засаленные.

– Мне надо идти! – Агата глянула на сестру, давая понять, что все поняла.

Красота – палка о двух концах, одним концом она гладит и ласкает, а другим беспощадно бьет. Кира хороша собой, но понимает, что проигрывает Агате. И кобелиную сущность своего избранника так же ясно осознает, потому и показывает сестре на дверь.

– Я же говорю, никто никуда!.. А ты Агата? – широко улыбаясь, спросил белобрысый.

– Агата.

– Кузина? – Он кивком показал на Киру.

– Можно сказать и так.

– И уходишь? – Он вдруг вырвал сумку, потащил ее в дом.

А там деньги – в тайнике между основным и фальшивым дном, так что Агате пришлось идти за ним.

– Чайку? – закрывая за ней дверь, спросила Кира.

Агата помнила эту квартиру, давно, лет десять назад гостила здесь, Кира тогда жила со своей мамой. Тетя Лера уже третий год как покоится на кладбище, и ее некогда чистенькая уютная квартира превратилась если не в гадючник, то близко к тому. Обои темные, местами рваные, полы потертые, давно не мытые, в комнате разобранный диван, постель скомканная, на одной подушке полотенце, на другой грязные трусы. Палас пыльный, по углам разбросаны тапочки, носки. На кухне гора грязной посуды, у одного стула спилена спинка, у другого сломана ножка, клеенка на столе липкая, мухи на ней как на клейкой ленте, если села, то уже не улететь. И зачем Агата только сунулась сюда? Ну кто будет искать ее по гостиницам? Кто знает, что она уехала в Москву, а не в Сочи, например?

– Макс! – Белобрысый без всякого стеснения протянул руку.

Агата вздохнула и чуть не скривилась, пожав ее. Рука у парня такая же липкая, как и скатерть.

– Чувствуй себя как дома! – сказал он, поставив ее сумку под кухонный стол.

– Я ненадолго!

– А чего так?

Наконец до Макса дошло, почему Агата морщит нос. Кивнул, подняв кверху палец, и взял тряпку. Сначала вымыл ее под краном, а затем повозил по столу. И глянув на Агату, так же небрежно протер стул без спинки.

– А ты с дороги?

– С дороги.

– Надолго приехала?

– Не знаю, как получится.

– Должно получиться!.. – подмигнув Агате, Макс вроде как по-дружески провел рукой по ее спине. – Может, в душ?

– Да мне бы руки помыть, – глянув на гору посуды в мойке, сказала Агата.

– Прошу!

Макс открыл дверь в ванную, и в нос ударил запах канализации. А также грязного белья. И все же Агата смогла заставить себя подойти к раковине, представляя, как она входит в гостиничный номер, где все блестит и к ее услугам. Там она и душ примет, и с дороги отдохнет.

Макс поставил на плиту чайник и, пока вода закипала, вымыл всю посуду. Особо не старался, тряпку не мылил, долго не прополаскивал, но мойку, тем не менее, разгрузил. А Кира прибралась в комнате и даже сменила грязный халат на относительно чистый спортивный костюм.

– А мы тут уже третий день в собственном соку варимся, – будто оправдываясь, сказал Макс. – Отпуск у нас, из дома не вылезаем, да, Кирюша?

– Ты даже не представляешь, какой это кайф дома сидеть! Весь день бегаешь по Москве с высунутым языком! – натянуто улыбнулась Кира. – Три часа на работу, три часа обратно.

– Ну не три, – улыбнулся Макс.

– Ну и не два!

– Сидишь себе в офисе, бумажки перебираешь, это я, как белка на сковородке, кручусь, верчусь и подпрыгиваю! – сказал Макс.

– А работаешь где? – из вежливости спросила Агата.

– В агентстве недвижимости.

– Квартиры продаешь?

– И продаем, и сдаем. Кстати, если нужна квартира, в два счета решим вопрос.

– В собственность?

– Говорю же, снять, сдать квартиру. Тебе нужно снять. Или ты думаешь, что это просто? Кинут в два счета! Деньги возьмут и поминай как звали! Так сейчас поступают на каждом шагу!

– А если купить квартиру?

– А тебе нужно купить? – удивленно повел бровью Макс.

– Не мне, парню моему. Он подъехать должен, деньги привезти.

– Он деньги привезет? – Макс внимательно смотрел на Агату, озадаченно приложив палец к щеке.

– В районе сорока тысяч долларов, – сказала Агата.

– Ну-у, это приличная сумма… Он там у тебя случайно не зять Рокфеллера?

– Может, он сам Рокфеллер? – сказала Кира, разглядывая брючный костюм, в который была одета Агата.

– Ну если только местного значения.

– Коммерсант?

– Бизнес у него. Строительный, – кивнула Агата.

Севастьян сам так шутил, строительством он занимается, всех строит – и бандитов, и бизнесменов, все у него как по струнке ходят.

– Ну так пусть в Москве строит. Здесь сейчас такие возможности, никакой Мухосра… Зауральск рядом не стоит!

– Приедет посмотрит.

Агата украдкой глянула на сестру. Кира давно не появлялась в Зауральске, но мама иногда звонила ей, могла и сказать, с кем связалась Агата. Но Кира не кривила губы, давая понять, что раскусила ее. Не знала она, чем на самом деле занимается Севастьян. Действительно, а зачем маме позорить дочь?..

– Строитель, значит? – всматриваясь в Агату, спросил Макс.

– Бизнесмен.

– И деньги привезет?

– Сорок тысяч.

– А пятьдесят не осилит?

– Осилит. Но привезет сорок. – Агата пожала плечами, сама не зная, зачем она это сказала.

Хотела доказать себе, что соврала всего лишь наполовину. На самом деле Севастьян деньги не подвезет, но сорок тысяч уже можно пускать в ход. И на большее Макс может не рассчитывать. И все равно зря она уточнила.

– А какую квартиру твой Рокфеллер хочет? Двух-, трех-, может, четырехкомнатную?

– Хорошо бы трехкомнатную, поближе к центру.

– Ну есть вариант, на Таганке, дом старый, квартира давно не ремонтировалась, зато место отличное, с видом на церковь… Ты замуж за своего Рокфеллера собираешься?

– Вообще-то, его Севастьян зовут. И замуж я собираюсь.

– Ну вот в церкви и обвенчаетесь.

– Хорошо бы.

– Квартиру смотреть едем? – спросил Макс.

– Прямо сейчас?

– А чего тянуть?.. Деньги с собой?

– Ну-у… Севастьян должен подъехать. Завтра или послезавтра.

– Отлично!.. Поехали?

– Можно, – кивнула Агата.

Не нравилось ей в гостях у Киры, хотелось поскорее оказаться в гостинице или в отдельной квартире. Вдруг они уже сегодня смогут договориться с хозяевами квартиры, составят договор, Агата внесет залог и заселится, не важно, что не совсем на законных правах.

Но договориться с хозяйкой не удалось. Квартира действительно продавалась, в старом доме, без ремонта, с убогой мебелью, зато место отличное – церковь, парк, тишина и безмятежность. Но договор заключать женщина не торопилась, тем более что для этого у нее имелся свой агент, который мог подъехать только завтра. А цены растут, сегодня квартира стоила тридцать пять тысяч, а завтра будет все сорок.

Все время, пока Макс говорил с хозяйкой, Агата держала сумку в руке, думая о том, что надо бы переложить деньги. К футболке боковые карманы пришить и положить по две пачки в каждый. Слишком быстро происходило все в Зауральске, не успела деньги как следует спрятать – Севастьян повез ее на вокзал, купил билет в СВ, деньги появились, когда поезд уже стоял под парами. А в купе мешала соседка, не могла же Агата перекладывать деньги при ней. Хорошо, сумка оказалась с двойным дном, но в то же время ее могли украсть. А поклажа довольно тяжелая, непросто все время держать ее в руке.

Макс забрал у нее сумку, когда они спустились вниз, открыл багажник старой разбитой «Тойоты» с левым рулем, но Агата мотнула головой и забрала у парня сумку. Села в машину, поставила сумку на колени. Так спокойней.

– На прошлой неделе тридцать две тысячи просила, – сказал Макс, разгоняя свою развалюху. – Сейчас тридцать пять. И уже на сороковник намекает. Цены растут!

– А побыстрей нельзя?

– Можно. Завтра заключим договор, забьем его у нотариуса, положишь деньги в банк, как только будет готово свидетельство о собственности, старая хозяйка их заберет. И ключ отдаст, въезжай, вселяйся… Еще пять тысяч останется, как раз на ремонт. С мебелью.

– А долго свидетельство ждать?

– Если проплатить, за неделю можно сделать… К нам едем? В тесноте да не в обиде?

– Да мне бы в гостиницу!

– В гостинице дорого. Дешевле хату на месяц снять, чем в гостинице неделю жить. Вариантов, правда, подходящих нет. Купить квартиру легче, чем снять. Но завтра обязательно что-нибудь будет… У нас переночуешь. А я к черепам, у них пока побуду! От Кирки отдохну!.. – Макс оторвал взгляд от дороги и заговорщицки подмигнул Агате. – Шучу!

Он сдержал слово, избавил ее от своего присутствия, более того, вместе с ним уехала и Кира. Ночь Агата провела в долгожданном одиночестве, а утром за ней заехал Макс. Но дело не заладилось, хозяйка снова перенесла встречу на следующий день.

– Сука старая! – уже в машине сказал Макс. – Время тянет!

– Может, какая-то другая квартира есть?

– В Сокольниках есть, там тоже парк рядом, и дом поновей, и квартира дешевле. Но сейчас не получится, давай завтра займемся, если с этим вариантом не выгорит. Но я думаю, выгорит!.. А пока давай я тебе за МКАДом квартиру покажу.

– Не надо нам за МКАДом! – мотнула головой Агата.

– Ты же хотела квартиру на месяц снять, я нашел вариант. Там, сразу за Кольцевой, поселок, дом четырехэтажный, все удобства, магазин рядом, кафе, если что.

– Кафе мне без надобности, а то, что удобства есть, это хорошо.

Поселок Леснянка действительно располагался сразу за кольцевой дорогой, в двух километрах от Москвы, микрорайон из четырехэтажных домов. Квартира однокомнатная, сухая, светлая, кухня большая, ванная чистая, обстановка, только вот холодильник пустой.

– Ну, это мы сейчас разрулим, – подмигнув Агате, сказал Макс. – Ты давай пока располагайся, а я в магазин схожу.

– Не надо, я сама!

– Самой лучше не надо, – качнул головой Макс. Он подошел к окну, отвел штору и кивком указал вдаль. – Стоянка здесь дальнобойная. Дальнобойщики – народ непредсказуемый, развратный, привыкли, что все бабы шлюхи.

– Это не так! – Агата возмущенно глянула на него и посмотрела в окно.

Действительно, сразу за пустырем стояли в ряд грузовики с длинными фургонами. Такие же машины она видела и у магазина, за которым они свернули с дороги.

– Да я-то знаю, а дальнобои нет… А баба ты красивая…

– Не баба!

– Нет, конечно!.. Но ты меня поняла! – улыбнулся Макс.

Он ушел, и Агата еще раз и более придирчиво осмотрела единственную в квартире комнату. Вместо дивана здесь стояла двуспальная кровать, вроде бы ничего необычного, но почему-то и покрывало на ней красное, и шторы такого же интимного цвета. Телевизор, видеомагнитофон, набор кассет – сплошь эротического содержания. В шкафу Агата обнаружила висящую на плечиках розовую комбинацию – короткую, с тонкими бретельками. На полке лежали кружевные стринги, испачканные чем-то нехорошим, и скомканное полотенце. В тумбочке лежала целая упаковка презервативов.

Агата пожала плечами, а когда Макс вернулся, спросила в лоб.

– Кто здесь жил до меня?

– Без понятия! – раскладывая продукты по полкам в холодильнике, мотнул он головой.

– Презервативы там, порно…

– Ты на что намекаешь? – Макс с веселым видом изобразил оскорбленную невинность.

Но Агата даже не улыбнулась.

– Мне кажется, здесь жила проститутка!

– Ну, тебе видней… Шучу, конечно!.. А проститутка… Проститутка могла жить, здесь же дальнобойщики, постоянные клиенты.

– Она съехала?

– Кто, проститутка? – Макс закрыл холодильник, прошел в комнату, открыл шкаф. – Пусто!

– А телевизор с видиком почему не забрали?

– Так хозяйское же!

– А порно?

– Ты в этом уверена?

Макс включил телевизор, вставил в магнитофон кассету, запустил видео, на экране появилась женщина, стоящая на коленях перед мужчиной со спущенными штанами.

– О-я! Немецкий сантехник, дастишь фантастишь! – просиял Макс.

– Выключи немедленно! – потребовала Агата.

– А ты так умеешь?

Она сама выключила телевизор, выдернув шнур из розетки.

– Ты чего как дикая? Что естественно, то не безобразно! – Макс смотрел на нее и обиженно, и с надеждой.

– Пошел ты знаешь куда?

– А может, все-таки?

Макс шагнул к ней с шаловливой улыбкой на влажных губах, Агата шарахнулась от него, он засмеялся.

– Да шучу я, шучу!

– Не надо так шутить!

– А вот ничего не могу с собой поделать! Иду, иду, останавливаюсь и сразу шутить начинаю!

– А ты не останавливайся! Тем более что тебе домой пора!

– Это да!.. Я возьму пару кассет? Кирка любит это дело!

– Да хоть все забирай!

– А тебе?

– Макс, ты когда серьезный, такой хороший!.. Не валяй дурака, это тебе не идет!

– Я серьезный!.. – немного подумав, сказал он. – И о тебе забочусь!

Он повернул на кухню, увлекая Агату за собой, там на столе стояла двухлитровая бутылка чистой питьевой воды.

– Из крана не пей! – сказал он. – Вода здесь дрянь, только чай можно, если хорошо прокипятить. А так из бутылки пей… Стаканы перемой, ну, на всякий случай.

Агата кивнула. Она здесь все перемоет, и белье перестирает, ясно же, чем на нем занимались.

– Ну все, я пошел… Деньги давай!

– За то, чтобы ты ушел? – не сразу поняла Агата.

– Сто долларов. За квартиру.

– Сто долларов?..

Агата задумалась. Доллары у нее уже под мышкой, в карманах футболки, она еще вчера позаботилась о том, чтобы их спрятать. Их нужно доставать, но в кошельке есть рубли. Много рублей.

– А по курсу можно? – спросила она.

– По курсу можно, – кивнул Макс, с иронией и внимательно глядя на нее. – По пять с полтиной. Ну и за продукты… Сколько не жалко!

Агата рассчиталась с Максом сполна, выставила его за дверь и облегченно вздохнула. Он, конечно, не амбал, но сила в нем все-таки мужская. Он мог воспользоваться этим своим преимуществом, Агата уже знала, как это делается. Но нет, ушел не тронув.

Есть не хотелось, пить тоже, Агата сразу взялась за уборку. Прежде всего перестирала постельное белье и повесила сушиться на балконе. Погода теплая, солнечная, высохнет быстро. Умаялась, пока стирала, но это не помешало ей убраться на кухне. Перемыла всю посуду, села, взяла чистый стакан, откупорила бутылку, налила воды, выпила. И снова принялась за уборку…

В последнюю очередь Агата убралась в ванной, вычистила там все, что можно, и только тогда, едва живая от усталости, встала под душ. Переоценила она свои силы, слишком большой объем работы взяла на себя, уморилась, ноги едва держали резко потяжелевшее тело. Но Агата все же помылась, вытерлась, благо в сумке имелось чистое полотенце, там же нашлась и свежая комбинация. На балкон она вышла, засыпая на ходу. Сняла высохшее белье, кое-как застелила кровать и легла. Есть не хотелось, только спать, спать…

Разбудил ее кошмар, ворвавшийся в квартиру. Открылась дверь, в комнату ввалились мерзкие морды, включился свет. И это были вовсе не Хан с Валидолом, которые могли сниться по ночам после пережитого в Зауральске. Агата видела перед собой совершенно других людей. Видела наяву. Она с ужасом осознала, что не спит.

Один бандит внешне похож был на огромного головастика с жабьей мордой и лапками вместо руки и ног. Большой, сильный, страшный, он мерзко скалился, глядя на Агату. Рядом с ним щерился такой же похотливый ублюдок с уродливым шрамом под глазом. Агата вскочила, но урод схватил ее за руку, толкнул на кровать. Она упала на спину, схватила простыню, закрылась ею. За спиной бандита засмеялась девушка, ей бы заступиться за несчастную жертву, а она смеется. На голове пышная «химия», глаза накрашены ярко, как у ведьмы, худая, в короткой юбке.

– Что вы делаете? Вас же всех убьют! – крикнула Агата.

– Кто нас убьет? – спросила урод со шрамом, расстегивая пояс на джинсах.

– Севастьян вас всех убьет! Я не шучу!

– И я не шучу!

Урод стянул с себя джинсы, коленями встал на диван, схватил Агату за руку. Но в комнату вошел крупный, с грубыми чертами лица мужчина, взгляд жесткий, властный и немного насмешливый. Если на Агату напали бандиты, то это явно был их главарь.

– Хунтик! Отвали!

Урод послушно поднялся с дивана, стал натягивать джинсы.

– В очередь?

– Тебе же сказали, отвали!

Главарь оценивающе смотрел на Агату и кивал. Да, эта красотка ему подходит, и он с удовольствием сожрет ее.

– Кто такой Севастьян? – спросил он, все так же с насмешкой разглядывая Агату.

– Двоих он уже убил!

– Мы помогаем ему тебя удовлетворять, за что нас убивать?

Жабья морда заржал, но главарь резко глянул на бандита, и тот осекся.

– Жаба, мать твою!

Первое впечатление не обмануло, этот страшный тип действительно похож был на жабу.

– Иди глянь, что там на дворе!

Жаба что-то тихонько квакнул, соглашаясь, и вышел из комнаты, тут же хлопнула входная дверь.

– Не за что нас убивать! – продолжал куражиться главарь.

– Севастьян так не думает!

– Кто такой Севастьян?

– Он в Зауральске самый главный!

– Главный по щам?

– Главный бандит!

– В Зауральске?

– Королек его зовут!

– Королек?! – вдруг нахмурился бандит.

И желание шутить и глумиться вдруг пропало. Похоже, он знал, кто такой Королек. Похоже, Агата зря назвала имя своего защитника. Потяжелевший вдруг взгляд бандита не предвещал ничего хорошего.

– Если ты меня отпустишь, я ничего ему не скажу! – мотнула головой Агата.

Она и сама знала, что врет, и главарь это понял.

– И кого Королек убил?

– Да так, никого…

– Ты ему кто?

– Невеста!

– Божья ты невеста, – качнул головой главарь.

– Почему божья? – жалко пробормотала Агата.

– Потому что похоронить тебя должны в подвенечном платье… Должны. Но похоронят, в чем ты сейчас есть.

– И в том, чего на тебе сейчас не будет! – осклабился Хунтик.

– Ты ее похоронишь, – глянув на него, сказал главарь.

– А это? – Бандит жестом показал, чем он очень хотел заняться.

– И это. А потом… – Главарь провел пальцем по шее.

– Да не вопрос!

– Давай помогай!

Хунтик прыгнул на диван, схватил Агату за руку, потянул на себя.

– Тебя убьют, мразь! – в беспомощном гневе крикнула она.

– Только после тебя!

Главарь засмеялся, но вдруг хрюкнул как свинья. А за мгновение до этого Агата услышала знакомый металлический лязг. Кто-то выстрелил из пистолета, оснащенного глушителем. И бандит стал падать, выпучив обезумевшие от смертного ужаса глаза.

– Севастьян! – вне себя от восторга вскрикнула она.

Чудо все-таки произошло! Севастьян все-таки появился! А кто еще мог застрелить насильников? Кто еще мог спросить за Агату?

Хунтик понял все, оттолкнулся от нее, развернулся, но пуля попала ему в голову, прострелив ее насквозь. Кровь и мелкие костяные крошки брызнули Агате в глаза, она зажмурилась, и вдруг ей стало страшно. А вдруг Севастьян застрелит и ее? За то, то все хотят ее изнасиловать.

Глава 4

Кражу раскрыли по горячим следам, опросили свидетелей, сначала вышли на пособника, а затем и на самого крадуна. В тот же день его и задержали. Взяли, доставили в отдел, раскололи на чистосердечное признание. На этом все и закончилось. На сегодня.

– По домам? – спросил Комов.

Замотался Федот, глаза от усталости слезятся, но вместе с тем светятся, неугасающий в них огонь. Умеет человек радоваться жизни, есть чему поучиться.

– Может, по маленькой? – Кулик достал из сейфа стальную фляжку.

И этот никогда не унывает. Рослый, широкоплечий, черты лица не грубые, но и мягкими их точно не назовешь. Умный, рассудительный, в обычной обстановке спокойный, уравновешенный, но в экстренной ситуации может выйти из себя. Но не вышел. Воришка с ножом на него бросился, так нет, Саня даже слова грубого ему не сказал, спокойно ушел от удара, молча взял на прием, даже наручники небольно надел, как будто имел дело с женщиной.

– Что там? – спросил Комов.

– Кровь младенцев!

– Как раз то, что нужно!

– А группа крови? – улыбнулся Круча.

Не простой был сегодня день, весь день на ногах. Он уже давно не рядовой опер, целый начальник уголовного розыска, но день провел в одной упряжке с подчиненными. Мужчина он холостой, дома ждет холодная постель, почему бы не согреть душу рюмочкой коньячка?

– Седьмая. Семь звездочек!

– Мне бы и одной хватило. Майорской! – засмеялся Комов, доставая из тумбочки стаканы.

– А генеральскую не хочешь? – хмыкнул Кулик.

– К генеральской звезде пузо генеральское полагается, а как я с пузом бабам буду нравиться?

– Бабкам ты будешь нравиться. Дедка!

Дверь открылась, в кабинет заглянул оперативный дежурный. Солидный мужчина, упитанный, форма с иголочки, майорская звезда шита генеральской нитью.

– Вы здесь? – спросил Ветряков.

– Вот тебе и звезда! – глянув на него, сказал Комов.

– Майорская. А пузо генеральское! – кивнул Кулик.

– Все шутите? – втягивая живот, усмехнулся Ветряков. – А у нас убийство!

– Слушай, дорогой, скажи, что это ты пошутил! – чуть ли не умоляюще глянул на него Комов.

– Пошутил!

– Вай, какой… Какое хорошее у тебя пузо!

– Убийство не у нас, убийство у соседей. Но убили Шагая!

– Эй, чтоб ты похудел! – изображая досаду, щелкнул пальцами Федот.

– Где убили? – спросил Степан.

– В Лесковке. Я наряд туда отправил, вспомнил, что вы еще не уходили.

– Лесковка наполовину наша.

Смешно это или не очень, граница области рассекала поселок пополам. Старая часть до трассы входила в административный округ Москвы, а новая – уже область.

– Улица Тургенева, шесть.

– Соседи в курсе? – спросил Кулик.

– Ну да, позвонил, группу, сказал, высылайте.

– А нам зачем сказал? – глянув на Степана, вздохнул Комов.

– Правильно сделал, что сказал. Ну, чего стоим? На пенсии отдыхать будем!

Ветряков поступил правильно, переложив груз ответственности на Подмосковье, если там, в Лескове «глухарь», пусть он остается на совести соседей. Но и не почтить память дурно прославленного Шагая Степан не мог, поэтому через полчаса выгружался во дворе четырехэтажного дома, где уже крутились проблесковые маячки патрульной машины. Время позднее, десять минут первого, за полночь перевалило.

У машины стоял капитан Завитков и совсем еще молодой сержант, фамилию которого Степан не запомнил. Оба курили.

– А светомузыка зачем? – покрутив пальцем над головой, спросил Комов. – Нечистую силу отгоняете?

– Свидетелей распугивают! – усмехнулся Кулик.

– Они здесь и без того запуганы, – скривил губы Завитков.

Перед самым подъездом лежал труп мужчины с большой головой и широким, как показалось, Степану, ртом. Причина смерти красовалась во лбу – в виде пулевого отверстия с тонкой, подсыхающей струйкой крови. Под затылком растеклась целая лужа. Глаза открыты, руки раскинуты.

– На жабу похож, – глянув на него, сказал Комов.

– Так это и есть Жаба! – кивнул сержант. – Кличка такая!

– Знаешь его? – Степан внимательно посмотрел на парня.

Среднего роста, худощавый, блеклый взгляд, невыразительные черты лица, одним словом, ничего выдающегося. Вряд ли он отличный спортсмен, отменный стрелок или мастер рукопашного боя. Наверняка середнячок с ничем не примечательной биографией. Не получилось устроиться на гражданке, решил попробовать себя на службе в милиции, вдруг в люди выбьется.

– Да знаю. Я же из Лескова, всех здесь знаю!

– А я вот знаю не всех… – продолжив движение, сказал Круча.

Шагай также был убит выстрелом в голову. Он лежал на полу, а кровать занимал мордастый детина с уродливым шрамом на щеке.

– А это Хунтик! – снова блеснул познаниями сопровождавший Степана сержант, фамилию которого пришлось узнавать на ходу.

– Чилиев Артур Альбертович, – сказал Степан, косо глянув на Лаптева.

Ему приходилось иметь дело с Хунтиком, и за сутенерство привлекался, и за наркоту, от одного отвертелся, а за другое присел на два года. Недавно вышел, и снова за старое. Видно, проститутку здесь пользовал, когда все произошло.

В квартиру вошел Завитков. И Комов с Куликовым на подходе, и это притом, что следственно-оперативная группа еще не подъехала.

– Так, а давайте-ка на выход! – распорядился Круча.

Они вышли из дома, у машины закурили.

– Давай, Константин, выкладывай, что здесь да как? – обращаясь к Завиткову, сказал Степан.

– Да как… К Лаптеву домой заехали, обратно едем, дежурный звонит.

– К Лаптёву! – поправил сержант.

– Это ты к чему про Лаптёва сейчас сказал? – спросил Круча, предостерегающе глянув на парня. Его поправлять совсем не обязательно. – К тому, что доехали быстро?

– Так в том-то и дело… Дорога три минуты заняла, в квартире порохом еще пахло.

– И сейчас пахнет, – кивнул Степан.

– Но не так… Жаба у подъезда лежит, ты видел, Шагай и Хунтик в квартире.

– Что они здесь делали?

– А что они еще в этом гадючнике могли делать?

– Хунтик хаты здесь проституткам снимает, – пояснил сержант, виновато глянув на Кручу.

– Ты откуда все знаешь?

– Да как-то были здесь… – замялся парень. – Из армии вернулся, пацаны потащили.

– Пацаны в каком смысле, друзья или бандиты?

– Или друзья-бандиты? – усмехнулся Комов.

– Да нет, просто друзья. Я с бандитами никогда не водился!

– Но всех знаешь?

– Не всех…

– Убийцу кто видел?

– Пока никто, – развел руками Завитков.

– Кто в милицию звонил?

– Жильцы. Мужчина… Лименов его фамилия, он сейчас дома, я отпустил…

– Что видел Лименов?

– Он откуда-то возвращался, смотрит, человек у подъезда лежит, а на втором этаже дверь приоткрыта, он зашел, ну а там…

– Что там?

– Трупы.

– А проститутка? Где проститутка?

– Ну, не знаю…

– Кто-нибудь слышал выстрелы?

– Так не было выстрелов… То есть выстрелы были, но стреляли с глушителем. Ну а как еще?

– Порохом, говоришь, пахло?.. Не мог Лименов ничего не видеть, – проговорил Степан.

– Ну, сказал, что фура от дома отъехала. С другой стороны дома стояла, на улице.

– Так здесь везде фуры, на трассе, на улицах…

– На улицах редко бывают, – качнул головой Лаптев.

– Без номеров особенно.

– Без номеров?

– Ну, машина без номеров стояла, – кивнул Завитков.

– С этого и надо было начинать! – хмуро глянул на него Круча.

Лименов с недовольным видом открыл дверь. Маленькие, навыкате глаза, будто поджатый снизу широкий нос. Волосы густые, черные, а усы и бородка уже седые. Круча представился, задал вопрос.

– Да, была фура, «КамАЗ», кажется, оранжевая кабина… Точно не скажу, кабина грязная была.

– И без номеров.

– Да.?Кабина грязная, а там, где номера были, чисто, в глаза бросалось.

– А водитель в глаза не бросался?

– Да нет, водитель в кабине уже был, дверь за собой закрывал.

– То есть вы видели, как водитель садился в кабину?

– Самого водителя не видел, он уже дверь за собой закрывал, когда я обратил внимание на отсутствие номеров.

– А пассажир? Может, еще кто-то в машину садился?

– Да нет, не садился никто. Один только водитель был.

– Может, покажете, где машина стояла, где и что вы видели?

– А это не опасно? – замялся Лименов.

– Так уехал уже «КамАЗ», как он может на вас наехать? – усмехнулся Комов.

– Один уехал, другой приедет, это же дальнобойщики, народ беспокойный, скажем так, нервный. Не знаешь, что у них на уме!

– А что у них может быть на уме?

– А я говорил, рано или поздно они устроят здесь резню! – Мужчина воинственно нахмурил брови. – Всех этих скотов вырежут!

– В смысле бандитов?

– Ну а кто еще их терроризирует?

– Нет сейчас никого, ни бандитов, ни дальнобойщиков, спокойно.

– Сейчас спокойно, а потом подъедут, дальнобойщиков этих несчастных искать начнут. А им все равно, из милиции вы или откуда!

– А вы думаете, это дальнобойщики бандитов убили?

– А кто же еще, если они в фуру садились!

– Они садились или он?

– Ну, я одного видел…

– Может, вы видели, как этот человек со двора к машине шел, может, оружие видели?

– Как он к машине шел, я не видел, я с одной стороны к дому подходил, а он с другой, к машине. Там, на улице, темно было… Может, он и не из нашего двора шел, – пожал плечами Лименов.

– Но вам показалось, что с вашего?

– Такое сложилось впечатление.

– Может, этот человек торопился сесть в машину?

– Да, да, торопился!

– Как он выглядел?

– Высокий такой. Он когда в машину садился, дверь открыта была, я его лицо успел заметить. В профиль. Не все лицо, до подбородка… Был бы коротышкой, я бы лица не увидел.

– Что конкретно вы увидели? Какое у него было лицо?

– Лицо, знаете ли, такое плоское… Нет, не такое плоское, как у якутов, например, нос такой вдавленный, прямой, ну, не выступает, а потом шишечка на конце, раз, и выступила. Лоб и подбородок на одной линии, – Лименов провел пальцами по своему лицу, опуская их вниз.

– Еще что?

– Да все, в общем-то, если вы думаете, что я цвет волос разглядел, так нет, шапочка на нем была вязаная.

– Вязаная шапочка, летом? – Степан выразительно глянул на Комова.

– Балаклава, – сообразил тот.

– Вы имеете в виду маску? – спросил Лименов. – Мне кажется, что да, шапочка эта высоко была поднята, как колпак. Видимо, он ее с лица стягивал, но до конца не стянул…

– Вы говорили, что машина уехала, вы видели, как она уезжала?

– Да, человек этот захлопнул дверь, и машина сразу поехала.

– Тяжело пошла или легко? – спросил Комов.

– Тяжело или легко? – не понял мужчина.

– Груженая или пустая?

– Кажется, пустая! А если груженая, то шла нетяжело.

Лименов все-таки спустился вниз, показал место, где стояла машина. За домом фура находилась. С одной стороны улицы уже жилые дома, а с другой – замороженная стройка, причем на уровне фундаментов. За этим недостроем пустырь, дальше – парковка дальнобойщиков.

– Странно, если это дальнобойщик бандитов убил, зачем им на фуре подъезжать? – пожал плечами Комов. – Тут пешком очень удобно, стройка, стопудово, неохраняемая.

– И неосвещаемая, – кивнул Кулик.

– Да, там тропинок много, – сказал Лименов. – Все через пустырь, к стоянкам.

– Народные тропинки? – спросил Федот.

– В смысле, народные?

– Ну, не зарастет народная тропа. К женскому телу. Говорят, у вас тут проститутки живут? – кивнув на дом, спросил Круча. – Квартиры снимают.

– Есть такое! – вздохнул мужчина.

– А кто в двадцать второй квартире жил?

– Проститутка и жила… Думаете, мы в милицию не жаловались? Еще как жаловались! Участковый уже и реагировать перестал. А что он может сделать? Шагай этот такую мафию здесь развел! Дальнобойщики сюда и пешком шастают, – Лименов повел рукой, указав на ближайший недостроенный дом. – И на машинах.

– А как зовут эту девушку из двадцать второй квартиры?

– Я откуда знаю? Ходил к ней, что ли?.. Но симпатичная такая, стройная… Джуди!

– Джуди? – фыркнул Комов.

– Я как-то шел, слышу, мужик в дверь стучит, по имени ее зовет… Если честно, все это так достало! Хорошо, что Шагая убили! Я думал, что рано или поздно нас кого-нибудь убьют!

– А Шагай часто у этой Джуди бывал?

– Где он здесь только не бывал. Там ведь по соседству еще одна такая же Джуди живет. В восемнадцатой квартире на первом этаже.

– Надо бы зайти! – легонько хлопнул в ладоши Комов.

– К проститутке? Толпой? – усмехнулся Круча. – Это неприлично! Сам пойду, а вы по соседям, кто-то должен был видеть киллеров.

– Эй, а это кто такие? – громко прошептал Кулик.

Из-за недостроенного дома вышли двое, один высокий, другой низкий, оба торопятся, глаза рыскают по сторонам.

– Кто такие?! – всплеснул руками Лименов. – Говорю же, и ходят, и ходят! Спасу нет!

Подозрительные личности действительно оказались дальнобойщиками, и шли они к проституткам, ничего не зная об убийстве. Степан оставил их на съедение своим операм, а сам отправился в 18-ю квартиру. Пусть работают ребята, вдруг узнают что-то о «КамАЗе» с грязной оранжевой кабиной и без номеров.

Открыли ему не сразу. Степан сначала звонил, затем стучал, наконец пригрозил выбить дверь.

– Чуть что, сразу выбивать! – жалостливо и с осуждением глянула на него худосочная брюнетка с узким прыщавым лицом и красивыми глазами.

Волосы стянуты в хвост на затылке, и глаза накрашены, и губы, щеки сильно напудрены, чтобы хоть как-то скрыть прыщи.

– Капитан милиции Круча, проверка документов, – Степан пресно смотрел на нее.

– Проверка документов? – заметно удивилась девушка. – Ну, хорошо!

Она попыталась закрыть дверь, но Степан подставил ногу. Удивила ее цель визита, похоже, она думала, что его интересует убийство, а не документы. Знала эта прыщавая мисс, что произошло в квартире выше, потому и затаилась, открывать не хотела.

– Эй, это беспредел!

– Прежде всего меня интересует ваша прописка.

– Прописка?.. Ну, я не местная, – замялась брюнетка и лишь вздохнула, когда Степан оказался в прихожей.

Квартира однокомнатная, в комнате расправленный диван, люстра не светила, горел только торшер. Телевизор выключен, музыка не играет, тихо, спокойно, как будто хозяйка квартиры сладко спала, пока ее не разбудили.

Но на кухне в темноте сидел какой-то мужчина. Он вздрогнул, когда Степан включил свет. Высокий лоб, широкие скулы, пышные брови, глаза и нос маленькие, а рот широкий. На голове кепка задом наперед, куртка джинсовая, футболка с английским львом на ней, синие джинсы.

– Кто такой?

– Да зашел вот…

– Имя, фамилия, место работы?

– Иван, а фамилия… ээ… Водитель я!

– Давно зашел?

– Ну-у… – замялся мужчина.

– Да часа два как, – сказала брюнетка, подавая Степану паспорт.

– Мулявина Клара Семеновна… Семьдесят второго года рождения… Город Богучар Воронежской области, – перелистывая страницы, прочитал Степан. – Здесь у нас не Богучар.

– Так я квартиру снимаю.

– Есть информация, что вы, Мулявина Клара, проституцией занимаетесь.

– Врет ваша информация!

– И все равно мы вашего кавалера привлечем, за сводничество. До трех лет лишения свободы.

– Эй, какое сводничество? – вскинулся Иван.

– Проституцией занимается? – спросил Степан, глядя на него, а кивком указав на брюнетку.

– А я-то что? Мое дело маленькое, мне сказали, я заплатил… Я плачу, она занимается, вот!

Степан усмехнулся. С маленьким делом только по проституткам и ходить! Но вслух он этого не сказал. Он серьезный человек, да и времени на треп у него нет.

– Два часа уже здесь?

– Ну, где-то так.

– А чего такие тихие? Закрылись, затихарились, – глянув на Мулявину, спросил Круча.

– Да нет, отдыхаем.

– На сухую? Или рабочий день… рабочая ночь уже закончилась?.. – Степан и не собирался дожидаться ответа. – Давай, выкладывай, что там наверху было? Что видели?

– Что мы видели?

– А ты не знаешь, почему милиция во дворе? Что над головой у тебя трупы?

– Трупы?!

– Хочешь посмотреть?

– А убили кого?

– А у подъезда кто лежит? Ты же видела!

– Кто у подъезда лежит?

– Увидишь. По пути в машину. В собачатнике, поедешь, давай собирайся. Поесть что-нибудь возьми, баланда только на обед будет.

– Какая баланда? Что я сделала?

– Кого убили?

– Ну-у…

– Ты убила?

– Я?! Не-ет!

– Он! – Степан указал пальцем на Ивана.

– Эй, вы чего? – побледнел дальнобойщик.

– Кого убили? Кто у подъезда лежит?

– Что там за Жаба? Говори! – потребовал капитан, гневно глядя на брюнетку.

– Ну, Жаба там лежит, – еле слышно проговорила девушка.

– Как узнала? – спросил Круча.

– Ваня уходил, вышел из подъезда, а там труп.

– Ваня! – перебил Степан.

Зачем ему слушать пересказ, когда очевидец перед глазами?

– Ну, смотрю, мужик лежит, ногой дергает. Я назад, у Клэр, у Клары телефон. Слышу, там наверху крики, Джуди кричит…

Степан усмехнулся, глянув на дальнобойщика. Оказывается, он и Джуди знал, видно, давно уже сюда ходит.

– А тут Клэр… Клара открывает, я к ней…

– А Джуди кричала, почему не пошел?

– Так там же не просто так, там стреляли…

– Ты слышал, как стреляли?

– Да нет… Но труп-то лежал!..

– Значит, Джуди крикнула?

– Да.

– Дальше что?

– Минуты через три слышим, спускаются. Я открыть хотел, но там в двери глазок.

– Что ты видел в глазок?

– Двух мужиков, двух баб. В смысле девушек… Ну, Джуди я по фигуре узнал… Она идти не хотела, мужик ее за волосы тащил, на себя так тянул, она спину выгибала, шла. А он ее еще и пистолетом подталкивал. А вторая сама шла… Платье на ней, в руке сумка…

– И ее никто не подгонял?

– Да нет.

– Как мужики выглядели?

– Один рослый, другой пониже… И в масках!

– В масках?

– Шапочки на них такие вязаные, с вырезами… Ну, я думаю, что с вырезами, так я их всех только со спины видел. Смутно так видел, темновато в подъезде было.

– Джуди ты узнал?

– Джуди да… Юбка на ней короткая… На каблуках… На одном каблуке, другой, кажется, сломался, хромала она. А та другая нормально, в туфлях была… Не знаю, какой каблук, кажется, не очень высокий. Но фигурка у нее, скажу вам!

– Раньше ты ее не видел?

– Нет.

– Эти вчетвером ушли?

– Да.

– Ты за ними пошел?

– Я что, идиот? У них стволы!

– А наверх поднимались? – глянув на Клару-Клэр, спросил Степан.

– Я сходила… – вздохнула она. – Шагай там… Я бы в милицию позвонила, да нельзя мне. Вы же на меня думаете?

– А ты не при делах?

– Нет, конечно!

– Куда Джуди повели, не знаешь? – Степан снова обратился к Ивану.

– Дверь там хлопнула, в машину кто-то садился, – водитель кивком указал на окно.

– «КамАЗ» там стоял.

– Да, я в окно глянул, какой-то мужик в него садился…

– Когда садился? Сколько времени прошло с того момента, как убийцы вышли?

– Минут пять… Может, чуть больше.

– Но не меньше?

Степан задумался. В доме три подъезда, преступники вышли из второго, обогнуть дом и выйти к машине они могли за минуту.

– Не меньше… Я еще подумал, что это Микита, но Микита невысокий, худощавый, а этот высокий такой.

– Ты говорил, что рослого в подъезде видел.

– Он рослый, но в плечах не очень широкий, а этот бугай. И затылок бритый. А у того нормальные такие волосы!

– Он же в шапочке был?

– Так в том-то и дело! Даже из-под шапочки волосы выглядывали, – припечатал ладонь к затылку Иван и, опустив ее, закрыл шею.

– А почему ты подумал, что именно Микита? У нас в стране каждый второй невысокий, худощавый.

– А машина?.. Дверь как хлопала? Там и железо дребезжало, и стекло. У Микиты на двери машины стекло плохо закреплено, стеклоподъемник надо менять, и машина старая. А движок как завелся? Как будто ведро с болтами встряхнули! У Микиты машины уже давно так работает, думали, цепь или газораспределение барахлит, проверили, нормально все, а «ведро» осталось.

– Ты Микиту хорошо знаешь?

– Часто пересекаемся, он из Ростова гоняет, туда-сюда. Он без напарника, я без напарника.

– А сегодня ты его видел?

– Видел. Он раньше меня подъехал. Я машину поставил, то-се, смотрю, Микита уже уезжает, даже не поговорили.

– А уехал куда?

– Не знаю.

– Он здесь часто бывает?

– Кто, Микита? Да нет, он от жены не гуляет.

– Ладно, будь здесь.

Степан не исключал, что рано или поздно Иван ему понадобится. А пока надо бы глянуть, что там творится за дверью восемнадцатой квартиры, кажется, следственно-оперативная группа подъехала. Дверь наверху хлопнула, но голосов, шагов над головой Степан не слышал. Или в квартиру никто не заходил, или звукоизоляция здесь на приличном уровне.

Глава 5

Работа со свидетелями первое дело, подмосковные сыщики еще только собирались начать опрос, а битовские уже составили примерную картину произошедшего. И Степан кое-что узнал, и Комов с Куликом, отпустив дальнобойщиков, смогли отыскать женщину, которая видела убийц в окно, но все не решалась об этом рассказать. Опера очаровали ее своей грубой мужской нежностью и выудили информацию.

– Я так думаю, их было трое, двое направились в подъезд, по пути застрелили Жабу, третий находился где-то во дворе… – глядя на следователя, не очень уверенно выложил Степан.

Иван говорил, что выходил из подъезда, а увидев труп, сдал назад. То ли третий преступник не заметил его, то ли не захотел идти за ним, а может, банально врал, поскольку соучаствовал в убийстве. Разбираться надо, как говорят в таких случаях.

– Двое зашли в подъезд, поднялись на второй этаж, вошли в квартиру, убили Шагая, Хунтика, забрали двух находившихся в доме девушек, одна шла сама, другая под принуждением, – продолжал Степан, критически размышляя над каждым произнесенным словом. – Вышли из подъезда, направились к машине, которая ждала их за соседним домом.

Одной рукой Круча коснулся следователя, другой указал в глубину двора – на дом, к которому, судя по свидетельским показаниям, направились преступники.

– По пути к ним присоединился третий, гражданка Жилинская видела всех троих. И девушек с ними.

– Одна шла сама, другая под принуждением, – сжав пальцами подбородок, в раздумьях проговорил Басанов.

– Под принуждением шла Джуди, проститутка. Другая шла сама, несла сумку, кто такая, никто не знает. Ее здесь раньше не видели.

– Сумку несла? Может, награбленное уносила?.. Может, с убийцами пришла?

– В платье и в туфлях на высоких каблуках на дело не ходят.

– Тогда почему проститутку вели под принуждением, а она шла сама? Еще и с сумкой.

– Может, это была ее сумка? Может, она гостила у Джуди?

– Или гостила, или ее держали у Джуди, – предположил Басанов. – Может, похитили?

– А убийцы освободили ее? – усмехнулся Степан.

Не верил он в такую версию, да и не собирался.

– Не знаю.

– Преступники действовали в масках, значит, они заранее готовились к убийству. И, скорее всего, следили за Шагаем. Знали, в какой квартире он находится, поэтому действовали быстро и уверенно.

– Может, и следили.

– Их было трое. Или даже четверо. Четвертый, возможно, находился в машине, на которой увезли девушек.

– А что, была машина, на которой девушек не увозили? – усмехнулся Басанов.

– В том-то и дело. Есть версия, что кто-то из преступников уехал на фуре. Возможно, это был обычный дальнобойщик… Тут целый вертеп, четыре квартиры, которые Шагай снимал для проституток. Может, это был обычный клиент. Надо будет проверить. Шклотов говорит, что машина принадлежит некоему Микитину Николаю, он ее узнал по звуку мотора. Может, врет, может, на самом деле так. Только в машину садился кто-то другой, не Микитин… В общем, вы тут давайте сами разбирайтесь, а мы на стоянку к дальнобоям съездим, узнаем, что там за Микитин такой… Шклотов говорит, что Микитин куда-то уехал. Может, уже вернулся. Отсюда.

– Сами же говорите, что он может быть обычным клиентом.

– А номера? Фура без номеров была.

– Там два номера, на самой машине, и на фургоне.

– Не знаю насчет самого фургона. Ничего не знаю. Но попробую выяснить.

– Попробуете, – вздохнул следователь.

Степана держал здесь только профессиональный интерес к банде Шагая, никаких обязательств перед следствием он не имел, и Басанов прекрасно это понимал. Но Степан уже сделал немало, следователь не хотел терять такого помощника. Тем более что убийство матерого бандита – событие отнюдь не рядовое, в любой момент могли возникнуть сложности. Подъедут отморозки на тачках, начнут качать права, а из охраны два экипажа патрульно-постовой службы, тем более что Завитков сматывал удочки.

– Не переживайте, Олег Яковлевич, я всегда где-то рядом, если что вдруг, звоните, подъедем, поможем.

– Большая у этого Шагая банда?

– Да нет, не очень. Но за ним стоит Сафрон… Ну, этот бросаться на вас не станет. А если вдруг подъедет, нагрубит, звоните, мы знаем, как с ним разговаривать.

Степан пожал руку следователю и направился к своей машине, возле которой курил Комов. Кулик стоял рядом, разминая мышцы руки кистевым эспандером.

Приближаясь к машине, Степан заметил огонек в темноте третьего подъезда, кто-то курил там за открытой дверью, возможно, наблюдая за ним и за его операми.

– Ну что, едем? – спросил Федот.

– А давай-ка за мной!

Степан рванул в подъезд, курильщик дрогнул, огонек исчез. Степан бежал быстро, поэтому успел нагнать его до того, как тот успел закрыть за собой дверь. Вернее, она. В квартире на первом этаже пыталась скрыться девушка. Степан вцепился в дверь, не позволив ее закрыть, зашел в квартиру, а там темно, даже ночник не горел. Но все же он понял, что преследовал женщину, а не мужчину. Возбуждающий запах, плавность в движениях тонкой руки.

Он зажег свет и увидел светловолосую ярко накрашенную девушку в коротком шелковом халатике. Молодая, смазливая, но, увы, порядком потасканная. Волосы растрепаны, лоб влажноватый, щеки розовые, постель в комнате скомканная. А квартира та самая, о которой говорила Мулявина, именно здесь проживала одна из четырех проституток. Похоже, девочка недавно закончила с клиентом. А может, прятала что-то, а спрятав, вышла покурить.

– Пусти, мент! – зашипела Алиса.

Если Мулявина не врала, именно так ее и звали.

– Откуда ты знаешь, что я мент?

– Ээ… Ну так машины ментовские во дворе!

– Откуда знаешь, что машины? Окно у тебя во двор не выходит.

Степан заглянул в туалет, в ванную комнату.

– Я сама выхожу!

– Это я видел, поэтому и спрашиваю, почему дверь не открывала?

А Комов ходил к ней, стучался, Степан точно это знал.

– Так это…

– Клиент где?

– Какой еще клиент?

– Алиса, давай ты будешь гнать пургу зимой. А сейчас ночь, спать пора, а ты время мое насилуешь!

– Ушел клиент!

– Когда?

Степан заглянул в шкаф, открыл дверь на балкон.

– Только что.

– Когда Шагая убивали, ты с ним была?

– Шагая?!

– Алиса!

– Ну, если честно, мне позвонили, сказали… Гоша на три часа у меня завис. А оплатил за час.

– Еще и на прощание сходил, да?

– Ему можно!.. Тебе нельзя! – не очень уверенно сказала девушка.

Еще и задумалась, а не грозит ли ей выезд на субботник за такую дерзость?

– Мне нельзя слушать неправду. Меня это сильно злит, я начинаю делать плохие вещи… Давай собирайся, в обезьянник тебя отвезу!

– За что в обезьянник?

– Вот видишь, уже начинается. А ты еще только-только врать начала.

– Где я врала?

– Кто тебе позвонил?

– Не знаю.

– Ну вот!

– Я не вру! Я просто не помню.

– И я не помню, в какой камере у нас сегодня бомж вонючий ночует. Очень вонючий, мы его для «скорой помощи» держим.

– Зачем для «скорой помощи»? – не поняла Алиса.

– Затем, что вонь круче нашатыря, пациентов в чувство приводить… Тебя не нужно в чувство приводить?

– Ну, Клэр позвонила, что тут такого?

– Мулявина?

– Да.?Сиди, сказала, тихо и не светись.

– Шагая убили, сказала?

– Да.

– За что убили?

– Я откуда знаю?

– Что, и никаких соображений?

– Вы милиция, вы и соображайте.

– С кем у Шагая конфликт недавно был?

– Без понятия! – Алиса отвела в сторону взгляд.

– В квартире кто-нибудь есть?

– Ты же смотрел, нет.

– Если нет, чего стесняешься? Я протокол не пишу, все, что скажешь, останется в тайне… Или ты не хочешь помочь найти убийцу Шагая?

– Ээ… Ну, хочу, – замялась проститутка.

– Так в чем же дело?

– В Сафроне дело… Ээ, ни в чем!

– Давай, начала, так продолжай!

– Ну там ничего такого в общем-то… Сафрон приезжал недавно, Шагая сильно избил… Только я вам ничего не говорила!

– Ты можешь даже не говорить, за что он его избил?

– Могу не говорить?

– Можешь написать, главное, чтобы я узнал.

– Ну, писать… Шагай не хотел больше под Сафроном работать.

– А почему ты думаешь, что это Сафрон сегодня с него спросил?

– Да не думаю я!

– Может, Сафрон угрожал Шагаю, говорил, что убьет?

– Да нет!

– Может, Джуди что-то знала? Клэр звонила, говорила, что Джуди пропала, – Степан не спрашивал, хотя и не утверждал.

– Не говорила!

– Убийцы ее увели, зачем, не знаешь?

– Нет!

– Может, она узнала там кого-то?

– Не знаю!

– А вторая девушка, которую убийцы увели, ты ее знаешь?

– Откуда я знаю, кого убийцы увели? Что за девушка?

– Платье, каблуки, дорожная сумка. Волосы длинные, светло-русые. Стройная, длинноногая, размер груди пока не знаю.

– И я не знаю.

– Кто у Джуди мог гостить?

– Ну кто… Джуди уезжала, вчера утром уехала. А дружок ее приезжал, я его тарантайку видела.

– Дружок?

– Макс из Москвы… Он к ней иногда захаживал. Может, он кого-то привез, я его видела, он в магазине затаривался, продукты покупал. Потом, правда, уехал.

– Когда уехал, куда?

– Не знаю, когда я вечером вышла, машины не было.

– Что за машина?

– Белая «Тойота» с правым расположением руля.

– Руль справа, а ездит налево… – усмехнулся Степан. – Может, и к тебе заезжал, ты девушка видная.

– Ну, было пару раз… Мы ведь не какие-то там плечевые! – приосанилась Алиса. – Апартаменты только самым лучшим снимают!..

– А номер «Тойоты» случайно не помнишь?

– Да номера у него крутые, «ноль семь ноль семь». Ну, он так говорит, что крутые.

– Любит поговорить?

– Да, язык у него подвешен.

– Макс его зовут, а фамилия?

– Я не Клэр, я в паспорт не заглядываю! – фыркнула Алиса.

– А Клэр заглядывает?

– Кто сказал? – спохватилась она.

Степан закончил разговор и переместился из одного подъезда в другой. Клэр никуда не делась, ее временный друг уже спал, а она курила на кухне и пила крепкий кофе.

– Не спится? – спросил Степан, рукой разгоняя дым.

– Да с вами поспишь! – скривилась проститутка.

– Может, совесть мучает? Так ты покайся!

– В чем это? – насторожилась она.

– Как вы с Максом Шагая убили, – Степан пристально смотрел ей в глаза.

– Мы?! – встрепенулась Клэр. – С?Максом?! Шагая?! Что за дичь!

– Зачем к тебе Макс приезжал?

– Ну, во-первых, он с Джуди приезжал.

– А тебя о чем просил? – чеканил слова Круча и смотрел на девушку так, будто все про нее знал.

– Меня – ни о чем!

– А Джуди?.. Он же с девушкой своей приезжал?

– Да, девушка была…

– О чем он Джуди просил?

– Продал он ее. Баба, сказал, красивая, берите, пользуйтесь.

– Красивая?

– Я сама ее не видела, не могу сказать.

– А кто видел?

– Шагай приходил посмотреть.

– В смысле оценивать?

– Ну да… Макс должен был эту Агату усыпить.

– Усыпил?

– Не знаю, я всего лишь Шагаю передала. Знаю, что он приходил. Ну и Джуди подъехала… Мне эти дела даром не нужны! Меня саму когда-то вот так же опустили! – Клэр, забыв о том, что уже держит в руке одну сигарету, полезла в пачку за другой.

– То есть ты не при делах?

– Ну как не при делах, Шагаю-то я сказала.

– Значит, Шагай приходил с Агаты пробу снимать?

– Получается так.

– И где Агата?

– Увели ее.

– Кто?

– Понятия не имею!

– А кто мог увести?

– Не знаю!

– А где Макс?

– Тоже не знаю!

– У тебя его телефон есть?

– Нет!

– Адрес?

– Не знаю!

– Фамилия?

– Да откуда мне знать?

– Ну, ладно.

Степан вышел из дома, сел в машину.

– Степаныч, ты распугал мои сны, – зевая, сказал Комов. – Сафрон тебе не снился?

– Мне снился! – зевнул проснувшийся Кулик.

– Шагай от Сафрона хотел отколоться, сначала Сафрон его избил. А сегодня мог и убить.

– Сафрон мог, – кивнул Федот.

– Девушка с сумкой. Шагай приходил пробу с нее снять.

– В проститутки записывалась?

– Да нет, продали ее. Какой-то Макс… Агата ее зовут. Шагай хотел с ней первым переспать.

– Его убили, а Агату увели.

– Так может, за ней и приходили?

– Кто?

– Может, этот самый Макс. Наломал дров, решил все исправить.

– Не знаю.

– Может, еще кто-то…

– От Сафрона, – уточнил Кулик.

– Почему от Сафрона?

– А потому что мы здесь из-за Сафрона. Если этот Макс сам по себе, пусть им область занимается. А если от Сафрона… Ну, будем знать, что Сафрон, такая сволочь, мог Шагая убить. И какую-то Агату отбить.

– Примем к сведению, так сказать. И поставим Сафрону на вид, – усмехнулся Комов. – А Максом пусть область занимается.

– И «КамАЗом», – добавил Кулик.

– Ну, насчет «КамАЗа» Басанов знает, а насчет Макса…

Степан кивнул, велел немного обождать, нашел следователя, скинул ему информацию и с легкой душой вернулся в машину. В конце концов, они действительно не обязаны искать убийцу, не их это подведомственность.

И все же он заехал на стоянку дальнобойщиков. Ночь, но трасса дышит, нет-нет, да проносятся по ней машины. И стоянка не переполнена, есть свободные места, но фур все равно много.

Степан поставил машину, вышел, за ним потянулся Комов.

– Тишина, только плечевые по кабинам. – Конечно же, он не мог обойтись без комментария. – С косами. И шиньонами.

Тихо на стоянке, редко в каких кабинах светятся огоньки, сутенеры не шмыгают, людей не видно, только где-то в отдалении что-то кому-то говорит какой-то мужчина. Степан пошел на голос: надо же с кого-то начать опрос.

Федот пошел за ним, на всякий случай Степан приложил палец к губам. А вдруг там о чем-то интересном говорят, нельзя шум поднимать.

– А что я мог сделать, там их двое было, один с волыной, а у меня одна только монтировка!

Чем ближе подходил Степан, тем разборчивее становилась речь. У «КамАЗа» с оранжевой кабиной стоял среднего роста худощавый мужчина с пышной шевелюрой, явно мечтающей о парикмахере. Он прикручивал номера, обращаясь к толстячку в футболке и белых семейных трусах в черный горошек.

– Что я мог сделать?

Патлатый заметил Степана, замолчал и, косо глянув на него, затянул последний болт.

– А что ты мог сделать, Микита?

Степан подошел к нему, остановился, а Федот продолжил движение, перекрыв путь к отступлению. Толстяк почувствовал в них угрозу и поспешил ретироваться. Задерживать его не стали.

– Что вам еще нужно? – робко спросил патлатый, крепко сжимая в руке отвертку.

– Ты же Микита? – спросил Федот.

– Ну, я. – Мужчина повернулся спиной к кабине, положив руки на бампер, чтобы посильней оттолкнуться и побежать.

Но ведь не убежит, Степан уже знал, как его остановить на самом старте.

– Что это у тебя, Микита? – Степан потрогал себя за нижнюю губу.

Не понятно, то ли разбита губа, то ли просто кожа содрана. Заметил он ссадину на щеке и прилипший к штанине прелый дубовый лист.

– Нормально все.

– А номера чего прикручиваешь? Банк ездил грабить?

– Какой еще банк?

– Говорил, что ты куда-то уезжал.

– Кто говорил?

– Капитан милиции Круча, начальник уголовного розыска. – Степан представился, показал удостоверение.

– Не грабил я никакой банк!

– А двое с пистолетом?

– Что двое?

– Ну что ты сейчас рассказывал?

– Да это старая история!

– Пятнадцать лет уже прошло?

– Почему пятнадцать?

– А потому что срок давности. За убийство. Твою машину на месте убийства видели, преступник на ней уехал.

– Когда было убийство?

– Сегодня ночью… Кто такой Шагай, знаешь?

– Слышал.

– Зачем ты его убил?

– Я убил?! Да я в лесу все время был, вот, веревки с рук еще не сошли. – Микита протянул руки, показывая следы от веревок на запястьях.

– А губы?

– Рот мне пластырем заклеили.

– Давай рассказывай, что там было?

– Ну приехал, машину поставил, в столовую собирался, спрыгиваю с подножки, по сторонам не глянул, а там мужик какой-то. Как даст кулаком по голове!.. Очнулся уже в кабине, смотрю, едем куда-то, руки связаны, рот заклеен. И еще очки солнцезащитные надели. С виду просто очки, а изнутри там бумага приклеена, ничего не видно. В лес отвезли, к дереву привязали… Я там часов пять пролежал, думал все, так и сдохну.

– Часов пять?

– Да, думал, уже не приедут.

– А они должны были приехать?

– Сказали, не бойся, мужик, все путем будет.

– Двое с пистолетом сказали?

– Да, двое их было. Один за рулем сидел, другой рядом.

– А ты в очках был?

– Ну, одного я все равно разглядел!

– Как он выглядел?..

– Ээ, не помню!

– Значит, все-таки ты Шагая убил!

– Да нет!.. А как выглядел? Так нос у него такой плоский, как будто в череп вдавлен. И родинка такая, с горошину, на щеке, между левым ухом и глазом. Щетина на щеках… Он за рулем был, ну, когда в лес ехали. Справа еще один был, но этого я не разглядел. А этого, с носом, да… Он вернулся за мной один, второго не было.

– Второго не было, – Степан выразительно посмотрел на Комова.

– Второй с третьим ушел, девочек повел.

– А первый машину обратно отогнал… Повезло тебе, мужик, что тебя не убили.

– Еще не вечер, – буркнул Микита.

– Чего?

– Этот с носом четко сказал, ничего никому не говорить. Или убьет!

– Номер установил?.. Давай закрывай и с нами, фоторобот составим.

– Нет!

– Да!

Микитина забрали, по дороге в Битово Степан связался с Басановым, рассказал ему все, что узнал на стоянке, объяснил, как найти «КамАЗ», и порекомендовал отправить на стоянку эксперта. Возможно, преступники оставили отпечатки пальцев в машине или на номере, который они скрутили, а затем вернули владельцу.

Микитина сдали дежурному следователю, обстановка спокойная, выездов нет, пусть работает – допросит под протокол, составит фоторобот, снимет отпечатки. А они домой.

– Что-то в голове щелкает, – в машине сказал Комов.

– Это реле, – улыбнулся Степан, выруливая на пустую в ночной час улицу. – Одно полушарие засыпает, другое просыпается, реле переключает, щелкает.

– Ну да, как я сразу-то… Знаешь, просыпается полушарие, и сразу думать… Перемудрили наши убивцы. Ладно, две машины, одна основная, другая для подстраховки. А фуру они зачем притащили?

– Под дальнобойщиков хотели сработать, – пожал плечами Степан.

– Слабая какая-то попытка. Неубедительная. И стоило ради такого понта фуру угонять!

– Почему не убедительная? Убивают Шагая, на глазах у жильцов идут к фуре и на ней уезжают.

– Да, но ушли они совсем в другую сторону.

– Ну, один-то вернулся… Что-то не сложилось, может, в их планах не должны были появляться женщины, а они появились. Убивать их не стали и в «КамАЗ» не повели, народу много, пошли к основной машине… «КамАЗ» решили не бросать.

– Какая-то незадача… – кивнул Комов. И вдруг стал принюхиваться. – Жженой пластмассой пахнет, не кажется?

– Реле перегорает?

– Такой умный, даже неинтересно! – потянулся Федот и замолчал, закрывая глаза.

Степан улыбнулся, глянув на него. Ему и самому хотелось закрыть глаза и заснуть, но нельзя, он за рулем, придется немного потерпеть. К счастью, совсем немного.

Глава 6

Номинально рабочий день закончился, но солнце еще высоко. А Комову нужно домой, Степан даже не стал спрашивать зачем.

– Да, конечно, – кивнул он.

Позапрошлую ночь на ногах провели, вчера допоздна засиделись, неотложных дел нет, почему бы человеку не отдохнуть. Да и самому пора закругляться.

– Тогда я исчезаю?.. – Комов приподнял руки, направляя ладони вверх, и на мгновение закрыл глаза.

– И что это значит?

– Не исчез! – вздохнул Федот.

– Придется через дверь.

– А там оперативный… И на выезд! – эмоционально, но шепотом произнес Комов.

– Сейчас накаркаешь!

Дверь вдруг открылась, от неожиданности даже Степан вздрогнул.

– Ух ты! – Комов захлопал глазами, озадаченно глядя на следователя Басанова.

– Можно?

– Вам даже без стука можно, – кивнул Комов, не сводя с него глаз.

– Олег Яковлевич, я вас внимательно слушаю! – глянув на подчиненного, с иронией, но невесело сказал Степан.

Он еще не знал, зачем пожаловал следователь из прокуратуры соседнего района, но даже Федот, похоже, понял, что придется задержаться. А ведь он так хотел сквозь землю провалиться.

– Я вас долго не задержу, – насмешливо глянув на Федота, сказал Басанов. – И себя, кстати, тоже. Проездом вот к вам… Нашли мы Макса. Невьянцева.

– Ох, что-то не то с этим Максом! – Комов развел руки, как будто собирался хлопнуть в ладоши, в этом положении и замер.

– Вчера за ним весь день ездили, только сегодня нашли. В гараже.

– Живой?

– Два пулевых ранения в грудь, оба смертельные.

– Гараж, надеюсь, в Москве?

– В Капотне.

– Это, конечно, все очень интересно! – Федот все-таки хлопнул в ладоши и вопросительно посмотрел на Басанова.

Действительно, что ему нужно от битовского угро?

– Есть и еще один очень интересный человек. Зовут Севастьян, фамилия Корольков. Сестра Извариной звонила в Зауральск, узнала, кто такой этот Корольков. Главный в городе бандит.

– Так, с бандитом понятно, а кто такая Изварина? – спросил Степан.

– Агата. Девушка, которую Невьянцев продал Шагаю.

– И которую убийцы увели с собой.

– Кто такие, пока не ясно, поиски зашли в тупик, – вздохнул Басанов.

– А Корольков?

– А Корольков – это выход, возможно, выход из тупика. Не просто же так он Макса искал.

– И нашел.

– В том-то и дело! Нашел и наказал!.. Он Макса искал! Значит, знал, что этот гаденыш натворил!

– Агата сказала?

– Вот и я так думаю. – Басанов ощупал пальцами свой подбородок.

– А от нас что нужно?

– Никто не знает, где он, этот Корольков. Я вот думаю, может, он Сафрона захочет найти?

– Зачем?

– А Шагай чей человек?

– Да нет, мстить Сафрону, это все равно что наказывать… ну, море, например, за то, что кто-то в нем утонул…

– А вдруг это Сафрон лично распорядился Агату… ну, скажем так, купить?

– Ну, если этот Корольков бешеный.

– В том-то и дело, что бешеный!.. Он когда Макса искал, убить его грозился!.. И ведь убил!..

– Свидетели есть?

– Есть. Как убивал, не видели. А как Макса в гаражах искал, видели. У сторожа спрашивал, тот сказал номер гаража… А через полчаса пошел посмотреть, нашел труп.

– Может, он и Сафрона искал. Или Сафрон что-то знает… Нет нигде Сафрона, вчера его искали, сегодня с утра ищут…

– Я тоже хотел бы с ним поговорить!

– Может, уже объявился? – поднимаясь с места, спросил Степан.

– Хотите к нему прямо сейчас? – насторожился Басанов.

– А вдруг он уже дома? Или в «Каролине»… Если он в Битове, я его найду.

– Тогда и повестку ему вручите, очень хочу с ним пообщаться.

Следователь достал из папки уже готовую повестку с печатью, Степан взял ее, пробежался взглядом, все правильно, Сафронов Алексей Алексеевич.

– Ну, я тогда пойду? – глянув на часы, спросил Басанов.

– Спасибо вам за информацию, Олег Яковлевич! – пожав ему на прощание руку, поблагодарил Круча.

– У нас и выходить можно без стука, – открывая дверь, сказал Федот.

Следователь ушел, а он остался. И хочется домой, и колется. И начальство не велит.

– Вот же хитрожук!

– А как он еще поговорит с Сафроном? – спросил Степан.

– Я думаю, пару дней подождать нужно. Пока Сафрон чистосердечное признание напишет.

– Скорее он напишет завещание!

– А вдруг этот Корольков реально хочет его замочить? Зауральск город немаленький, два или даже три района…

– Ты со мной? – спросил Круча, вкладывая в кобуру пистолет.

Он действительно пытался поговорить с Сафроном, но тот куда-то пропал.

– Вот прямо в душу попал!.. Конечно, с тобой! – протяжно выдохнул Комов.

В дверь постучали, Федот перекрестился, прежде чем открыть.

– Разрешите?! – переступая порог, бодро спросил высокий, спортивного сложения молодой человек в форме с погонами старшего лейтенанта.

– Для прохождения дальнейшей службы? – распахнув объятия, спросил Комов.

Лозовой окинул его строгим взглядом и уже с улыбкой посмотрел на Степана.

– Старший лейтенант Лозовой, для продолжения дальнейшей службы…

– Заждались мы тебя, Рома! – Степан крепко пожал руку своему новому подчиненному.

Лозовой служил в Заварске, недалеко от Битова, хорошо показал себя в деле, а поскольку он хотел служить в Москве, Степан сделал все, чтобы взять парня к себе.

– Знакомство с личным составом завтра! – обняв Лозового, сказал Комов. – А с гражданином Сафроновым, мать его, Алексеевичем, прямо сейчас.

– И чем я такую часть заслужил?

– Пока ничем, но у тебя, брат, все еще впереди.

– Мне бы переодеться.

– Сафрон любит мужчин в форме… Особенно настоящих мужчин. И в настоящей форме!

Сафрона обнаружили в ночном клубе на улице Калинина. Клуб так и назывался «Калина», а подавалась в нем клубничка. Вечер только начинался, день будний, среда, посетителей совсем немного, тумбы с шестом пустовали, но музыка играла, световые лучи острыми щупальцами шарили по залу.

Сафрон ужинал в компании Чарлика. Вокруг них со всех сторон стояли диваны и кресла. Молодой еще, и тридцати нет, но уже важный, солидный, волосы пышные, но не густые, залысины намечаются. Голова массивная, черты лица резкие, взгляд по-волчьи жесткий, но с лисьей хитрецой.

– Круча, я тебя сегодня не заказывал! – скривился он, когда Степан опустился рядом в свободное кресло. – Ни в пареном, ни в жареном…

– Есть еще один вид приготовления. Овощи, припущенные в сметане. Или приопущенные?

– Ну вот, началось!

– Я ведь тебя искал, Сафрон. И ты прекрасно знаешь зачем.

– Это не я! – Сафрон звонко уронил вилку на пустую половину своей тарелки.

– А кто?

– Сам ищу!

– Нашел?

– А ты?

– А что мы? У нас конфликта с Шагаем не было, никто из нас его не избивал.

– Ну а я вот погорячился, и что?

– Мозги вправлял?

– Ага!

– А мозги на место не встали.

– У тебя на меня ничего нет. Ничего! Потому что быть не может. Не при делах я. Не давал я отмашку на Шагая.

– А на Агату?

– На какую еще Агату?

– Шагаю девчонку продали, он приходил ее пробовать, ты не в курсе?

– Мне он ничего не говорил.

– Но девчонка была!

– И что?

– Шагай твой человек, Агату тебе продали. С?Шагая за нее уже спросили. И парня, который ее продал, сегодня убили. Ни продавца нет, ни покупателя. Теперь твоя очередь.

– Это ты о чем? – нахмурился Сафон.

– О том, что за Агату кто-то спрашивает.

– Кто?

– Или я не прав? Может, я что-то не так понял и Агата у тебя?

– Да не знаю я никакой Агаты!

К Чарлику вдруг подскочил накачанный, но тепличной внешности паренек с модельной стрижкой, что-то встревоженно шепнул на ухо. А со стороны входа послышался шум, в ночной клуб входила целая толпа рослых, крепких парней. Охрана пыталась их остановить, но «быки» перли напролом.

– Да нормально все будет, пацаны! – приемом уложив на пол одного сафоновского, пробасил двухметровый детина с шарообразной головой.

– Королек там! – обращаясь к Сафрону, сказал Чарлик.

Он вскочил со своего места и, глянув на Степана, сунул руку под пиджак.

– Это за Агатой! – сказал Круча, разворачиваясь навстречу опасности.

Лозовой остался в машине, с ним только Комов и Савельев, оба вооружены, но без сафроновских с непрошеной толпой им не справиться. А битовских немного, у Чарлика под рукой двое, у входа еще столько же, не считая третьего, аккуратно уложенного на пол. Королек вел своих бандитов грозно, но бестолково, он оставлял незащищенным свой тыл. Если, конечно, за ним не следовала еще одна такая толпа.

Детина с шарообразной головой удачно уложил на пол сафроновского, но это стоило ему времени, он отстал от своих. Без него Королек вел за собой пятерых амбалов, и сам он крупный, лицо жесткое, твердое, как будто из слоновой кости выточенное. Глаза глубоко посажены, выдающиеся надбровья.

Бандиты оружие не доставали, и Круча не спешил расчехлять свой пистолет. Он словно статуя стоял на пути у Королька, и тот будто почувствовал его силу, остановился, смерил взглядом.

– Ты Сафрон?

Степан качнул головой и сдал чуть в сторону. Его место тут же занял Сафрон.

– Ты кто такой? – спросил он, зло глядя на бандита.

И злился он не столько на Королька, сколько на саму ситуацию, в которой оказался. Не так уж и много с ним людей, а если в клуб вдруг вломятся автоматчики? Шансов спастись у него тогда точно не будет.

– Королек я! – Бандит, казалось, ничуть не сомневался в том, что его должны знать все.

– Да хоть Буек!.. Кто тебе дал право вламываться ко мне в дом?

– Где Агата? – спросил бандит, пропуская вопрос мимо ушей.

– Какая Агата? – Сафрон мельком глянул на Степана, и Королек это заметил.

– Ты знаешь? – спросил он как выстрелил.

– Я знаю, что ты ведешь себя по-хамски, – кивнул Степан. – Думал шороху навести? Считай, что это тебе удалось.

– Чего ты несешь? – скривился Королек.

– Думаешь, Сафрон не посмеет тебя тронуть? Правильно думаешь. Сафрон живет по понятиям.

– Ты кто такой? – все с тем же презрением спросил бандит.

– А я, друг мой, живу по закону!

Степан ударил парня в живот, мощно, молниеносно, но тут же пожалел об этом. Королек успел отреагировать, напряг пресс, кулак, казалось, врезался в гранитную глыбу. Острая боль прострелила руку. А Королек как стоял, так и остался стоять. И это длилось целую секунду, а то и две. Но вот бандит изменился в лице, открыл рот, сдавленно втягивая в себя воздух, слегка согнулся. Попробовал поднять руки, когда Комов приставил к его голове пистолет, но лишь шевельнул пальцами.

– Капитан милиции Кулик! – Саня тоже выхватил пистолет и направил его на бандита, стоящего за спиной Королька.

Достал оружие и Чарлик, его бойцы также не заставили себя ждать.

– Сафрон, это подстава! – сквозь зубы процедил Королек.

Федот не зевал, он схватил его за одну руку, Кулик за другую. При этом Саня со всей силы оттолкнул стоящего рядом с Корольком бандита, бедняга едва не упал.

– А меня самого не прессуют, нет?.. Кто такая эта Агата? – спросил Сафрон, глядя, как на незваном госте защелкиваются наручники.

Чарлик кивнул, соглашаясь со своим боссом, и опустил пистолет. Действительно, не дело это помогать ментам опускать своего брата бандита.

– Мы обязательно с тобой об этом поговорим! – Королек глянул на него зло, жестко.

– Жду с нетерпением! – Сафрон в ответ хищно сузил глаза.

А Чарлик снова поднял руку с пистолетом, чтобы удерживать обезглавленную толпу под контролем.

Степан за пистолет не хватался, левой не мог, а правая его не слушалась. Но мобильник левой рукой он вынуть из кармана смог. Набрал номер оперативного дежурного, вызвал усиленный наряд. Объяснять ничего не стал, но бандиты догадались и без того.

– Братан, ты извини, мы так не договаривались! – хлопнув Королька по плечу, сказал детина с шарообразной головой.

Угрожающе глянув на Степана, он повернулся и двинулся к выходу, а за ним пошли все. Остался только плотного телосложения парень с хищным ястребиным носом.

Степан и рад был бы принять всех бандитов, но усиленная группа еще не подъехала, а они под завязку загружены Корольком. На сафроновских рассчитывать глупо, Чарлик уже жалел, что поддержал оперов. Сафрон недовольно смотрит на него, усмехается.

Группа поддержки схлынула, но Королек ничуть, казалось, не унывал. Голова поднята, плечи расправлены, взгляд твердый, властный, как будто и нет на нем наручников. Как будто он царь горы, а все вокруг валяются у него под ногами. Степан даже поймал себя на мысли: а не глянуть ли, на месте у Королька наручники?

Второй бандит, с ястребиным носом, хвост не распускал, стоял с понурым видом, но и страха Степан в нем не чувствовал. Онемение прошло, Степан мог взять его за плечо, развернуть к себе лицом, обыскать, отобрать оружие и документы, но делать это на глазах у сафроновских бандитов не хотелось.

– Ствол есть? – обращаясь к нему, спросил Круча.

– Нет.

– Одевайся, поедем!

Степан протянул ему наручники, тот кивнул, глянув на него, взял их, надел на свои запястья.

Бандитов загрузили в машину, доставили в отдел, Степан забрал Королькова к себе в кабинет.

– А ты, значит, здесь уголовный розыск? – спросил бандит с таким выражением лица, как будто собирался плюнуть ему под ноги.

– Корольков Севастьян Семенович, шестьдесят пятого года рождения, – листая паспорт, прочитал Степан.

– И что?

– А то, что плохо ты к Сафрону зашел. Как будто не знал, что здесь милиция работает. Как будто Шагая никто не убивал.

– Я не знаю кто такой Шагай.

– Человек Сафрона.

– А ты?

– Что я?

– Ты что у Сафрона делал?

– Тебя ждал.

– На подсосе у него? – презрительно скривился Королек.

– На первый раз прощаю… – предостерегающе глянул на парня Круча. – Потом ударю. Больно.

– Типа крутой мент?

– Не знаю. Но тебя принял.

– Перед Сафроном рисанулся, да?

– Вы, гражданин Корольков, задержаны по подозрению в убийстве гражданина Невьянцева.

– Это что, прикол такой?

– Кто такой Невьянцев, ты знаешь. Искал его в гаражах в Капотнинском проезде.

– Ну, искал.

– Нашел?

– Нет!

– А сторож нашел. Труп Невьянцева нашел.

– Труп?! – нахмурился Корольков.

– К сожалению, фотографий у меня нет, и это дело я не веду. Но Невьянцева знаю. И сторож сказал, что ты его искал.

– Не нашел я эту гниду! Уехали мы!

– Это уже не ко мне, это к следователю, который ведет это дело.

– Слушай, а ты реально крутой мент! Лицо конкретно держишь, кулак у тебя как кувалда, меня вот принял. Теперь вот на пушку берешь. А ведь я повелся! Поверил, что Макса, этого крысеныша, замочили!..

– Зачем ты к Сафрону подъехал?

– Агату ищу! Ты знаешь, кто она такая?

– Агату ты забрал! Убил Шагая, убил его людей и забрал Агату. А вместе с ней проститутку, через которую Невьянцев продал Агату бандитам.

– Не убивал я никого. И Агату не забирал. Знаю, что Шагая убили, знаю, что Агата пропала, а кто убил, кто увел… Думал, Сафрон знает.

– Поэтому ты к нему и поехал?

– Да.

– С кем?

– Есть у меня тут, в Москве, один контакт, позвонил, договорился, пацаны подъехали… Лучше так, чем никак… Мои пацаны тебя бы по асфальту раскатали!

– А Когтев не твой пацан?.. Ты с ним в Москву приехал?

– С ним!

– За Агатой?

– За ней…

– А ее Невьянцев продал?

– Гаденыш! – сквозь зубы процедил Королек.

– Как ты это узнал?

– Да как… Кира его сдала. Надавили на нее, она и рассказала.

– Что она рассказала?

– Агата квартиру собиралась покупать, деньги были, а Макс не понял, с кем связался. Короче, развел он ее, деньги отобрал, а ее саму отморозкам отдал. Ну, типа того. Кира, эта сука, в общих чертах знает, как там дело было. Что Макс ей сказал, то и знает…

– Макс про Сафрона знает?

– Да нет, про Сафрона мы сами нарыли, приехали в эту Лесковку, то-се… Говорят, Шагая убили, а двух девчонок увели – проститутку и Агату.

– И ты не знаешь, кто это сделал?

– Нет!

– Когда ты приехал из Зауральска?

– Прилетел. Вчера утром в Домодедово… А Шагая убили позавчера?

– А контакт твой?

– Контакт?.. В смысле, пацанов подогнали… Думаешь, я их нанял?

– Что за контакт? Кто тебе своих бандитов дал?

– Я тебе не Сафрон, начальник, я своих не сдаю и не подставляю!.. Не скажу я тебе ничего!

– Значит, Шагая не убивал? – обобщая, спросил Степан.

Королек мог и нанять убийцу, или своего человека в Москву отправить, или местных снарядить, но это пусть другие выясняют, те, кто Шагаем занимается и Невьянцевым, а он свое дело сделал – и Королькова задержал, и Сафрону повестку вручил. Дальше без него, тем более что им давно уже пора домой.

– То, что Шагая убили, знаю, но я не убивал. И Невьянцева на меня вешать не надо!.. А ты, начальник, про гаражи откуда знаешь? – встрепенулся Королек.

– Я же говорю, убили Невьянцева.

– Ты же этим делом не занимаешься?

– Нет.

– Но про гаражи знаешь… И сторож меня видел… Его что, реально убили?

Степан внимательно смотрел на собеседника. Не похоже, что Королек разыгрывал удивление, возможно, он на самом деле не знал о гибели Невьянцева.

– Реально убили.

– И кто это сделал?

– Подозревают тебя.

– Но я и пальцем его не тронул! Закрыт был гараж, не было там никого, мы уехали.

– Изнутри закрыт был?

– В том-то и дело, что снаружи. Замок амбарный висел. Не мог он изнутри там закрыться… А его где убили?

– Там же в гараже и убили.

– Когда? В какое время?.. Я тебе точно скажу, когда мы из этих гребаных гаражей съехали. В половине третьего, жрать хотелось, я на часы глянул… А его когда убили?

– Коптевская прокуратура этим делом занимается, я позвоню, тебе подробно все объяснят.

– Я не убивал!

– Я это уже слышал.

– А кто-то убил!.. И Шагая кто-то убил! Кто? Кто это сделал? Кто Агату мою увел?

– Думаешь, что Сафрон?

– Там вроде конфликт какой-то был, Сафрон с Шагаем зарубились.

– Ты и это знаешь?

– Мы выясняли, со вчерашнего бегаем, задница в мыле.

– На Сафрона наехали!

– Агата у него! Стопудово у него!.. Агата девушка красивая, очень красивая. Я бы такую никому не отдал!

– И что ты предлагаешь? – спросил Степан.

– Так найти ее надо! – Королек смотрел на него как на свою последнюю надежду.

– Кому надо?

– Ну а ты разве не мент?

– А разве я не продался Сафрону?

– Обиделся?

– Это на правду не обижаются, а я не продаюсь. Обещать я тебе ничего не могу, но попробую твою Агату найти.

– Я ведь тоже сложа руки сидеть не буду, уже завтра здесь люди будут. Много людей… Я за Агату весь ваш чертов городишко разнесу!..

Степан качнул головой, недовольно глядя на бандита. Не собирался он выслушивать угрозы, а слово уже сказано, так что не о чем больше говорить. Он поднялся, лично доставил Королькова в камеру и зашел к своим операм, думая застать там только Кулика.

И Комова он домой отпустил, и Лозового, но ни тот не уехал, ни другой. И Лозовой уже успел сменить форму на гражданку. В кабинете пахло глаженной и отпаренной шерстью, стрелки на брюках Лозового только-только из-под утюга.

– Вы еще здесь? – спросил Степан.

– Так это, я с Сафроном так и не познакомился, – усмехнулся Лозовой.

– Еще успеешь.

– А зачем откладывать на завтра?

– А зачем он нам сегодня?

– А что, Агату искать не будем? – спросил Комов.

– А Королек, думаешь, не знает, где она?

– Не знаю насчет Королька, а Коготь не врет, не убивали они Шагая. Я так думаю, сафроновские киллеры ее увели.

– Думаешь, если поедем к Сафрону, он нам скажет, кто Шагая убил? – усмехнулся Круча.

– Не скажет.

– И кто убил, не скажет, и кто место Шагая занял, не скажет.

– А кто-то должен занять место Шагая? – Федот заинтригованно повел бровью.

– Ну не просто же так убили Шагая.

– Там после Шагая Помор должен на его место встать.

– Если Сафрон утвердит эту кандидатуру, – кивнул Степан.

– А если утвердит?

– Значит, Помор и замочил Шагая. Хотя и не факт…

Еще древние римляне призывали искать убийц среди тех, кому выгодна смерть потерпевшего. Возможно, к числу этих выгодоприобретателей принадлежал не только Сафрон.

Глава 7

Тихо в «Караван-Сарае», людей можно по пальцам пересчитать, бармен кислый, угрюмый, даже музыка не играет. Всего два столика заняты, остальные пустуют. За одним сидят трое – в карты перекидываются, у второго стоит высокий угловатый мужчина с большими ушами, смотрит в окно – в сторону автостоянки. Женщин и не видно, и не слышно.

Ушастый обернулся на шум, нахмурился, глядя на Кручу. Остальные побросали карты, один поднялся с угрожающим видом, другой, узнав Степана, схватил его за руку.

– А чего такой грустный, Тяглов? – с усмешкой спросил Круча. – Поминки у вас, Шагая хороните? Или Помора тоже?

Знал он этого ушастого, путевку ему на четыре года оформлял, за кражу тогда еще социалистической собственности. Это было чуть ли не первое его дело, как он мог забыть такого фигуранта?

– А что Помора? – нахмурился Тяглов, с подозрением глядя на Степана.

На его оперов он, казалось, не обращал внимания. А Степан, в свою очередь, демонстративно не замечал картежников. Хотя на самом деле он держал в поле зрения всех, кто сидел за столом, особенно ему не нравился парень с маленькими бешеными глазами. Он все порывался наброситься на Степана, но дружок его сдерживал.

– Где Помор?

– А где Помор?

– Вот я и спрашиваю?

– Никто не знает, где Помор, – от волнения у Тяглова дрогнул голос.

– А ты у окна чего стоишь?

– Хочу, стою!

– Боишься кого-то?

– Да нет.

– И Помор не боялся.

– Чего не боялся?

– Где Помор? – спросил Степан.

– Ну что ты заладил, где Помор, где Помор? – нервно передразнил капитана Тяглов.

– Зачем ты его убил? – Круча смотрел на него с упреком, как будто точно знал, что произошло с Помором.

– Я его не убивал! – вскинулся Тяглов.

– А кто убил?

Парень с бешеными глазами все-таки вскочил и выкинул руку, в которой он держал отвертку. Круча с удивлением глянул на него, на всякий случай отступив на шаг. Слишком далеко находился от него игрок, даже в прыжке он не мог дотянуться до Степана, поскольку стол мешал ему взять старт. Но Лозовой разбираться не стал, мгновенно выхватив пистолет, он выстрелил в потолок. От страха парень разжал руку, и отвертка со звоном упала на пол. Вроде бы и обдолбанный, но умирать не хочет. Зачем тогда на Степана бросался?

Комов сгреб в охапку мужчину с жирными щеками, Кулик с Лозовым схватили бешеного, сначала уложили его животом на стол, а затем сбросили на пол. И там уже надели наручники.

– Давайте его к машине! – приказал Степан.

Их четверо, людей в баре почти нет, но ситуация могла измениться в любую минуту. Навалит толпа, обложат их со всех сторон, и отвертки в ход пойдут, и монтировки, а может, и куда более серьезное оружие.

– Суки, ненавижу! – завизжал бешеный.

Его затащили в машину, повезли в Битово. Очень скоро свернули на рокадную дорогу, которая шла через лес.

– А лопату взяли? – спросил Комов.

– Руками выроет! – мотнул головой Лозовой. – Земля там хорошая, рыхлая. Да и не надо глубоко копать. Присыплем землей, и все дела.

– Эй, какая земля? – задумался бешеный.

Его уже обыскали, но ничего не нашли, ни документов, ни оружия, только грязный носовой платок и гаечный ключ в кармане.

– Мать твоя, сыра земля!

– Да ты не бойся, мы тебя убивать не будем, – сказал Кулик. – Подождем, когда ты сам окочуришься. От ломки. Ты же под кайфом, чувак?

– За что меня убивать?

– А кто на капитана Кручу с ножом бросался?

– Отвертка это была!

– Ну так и мы тебя убивать не будем, так, отверткой в живот пырнем!

– Что на могилке написать? – спросил Федот. – Фамилия? Как зовут?

– Тимашов я! Гена!..

– Какая могилка? – фыркнул Лозовой. – Не будет ничего! Землю разровняем, листьями присыплем… Кто-нибудь знает какую-нибудь молитву?

– Какую молитву? Он же нехристь! – хмыкнул Федот.

– И Помора убил, – сказал Степан.

– Не убивал я Помора!

– А кто убил?

– Да не убивали его!

– А где он тогда?

– Ну, видели его сегодня днем. Любка видела, сказала, что в машину его затащили.

– В какую машину?

– Помор с бодуна вышел, тачку тормознул, руку поднял, «девятка» подъехала, он сел… И все, – пожал плечами Тимашов.

– Что все?

– Да вы Любку не знаете! Ей соврать, что два пальца об асфальт.

– А если не врет?

– Если не врет, Помор выйти хотел, а его схватили, в машину затащили.

– И что?

– Машина уехала, и все!

– Помора с тех пор не видели?

– Нет!

– Ну вот видишь, а говоришь, Любка врет.

– Любка всегда врет.

– А где Помор?

– Не знаю.

– А номера машины Любка не запомнила?

– Да нет, далеко было, а она слепая, ну типа того… Красная «девятка», сказала, была…

– И не «девятка», а «восьмерка», и не Помор, а дед Пихто, и не его похитили, а он…

– Бабу Агату! – подхватил Лозовой.

– А Рагуль куда делся? Рагуль, Гланда!..

– Куда Рагуль делся?

– Да не знает никто! Вчера по домам разъехались, а сегодня их нет! Как будто и не было никогда!

– А баба Агата куда делась?

– Какая баба Агата?

– А кого вместе с Джуди увели?

– Ну да, была баба…

– Где она?

– Я откуда знаю?

– А Помора кто мог похитить? Помора, Рагуля, Гланду…

– Ну, Гланда и слинять мог, – пожал плечами Тимашов. – А Рагуль нет, Рагуль до последнего будет стоять.

– Против кого?

– Ну так…

– Зачем вас убивают? И кто?

– Да никто не знает!

– Сафрон?

– Да какие-то залетные, говорят. Сафрон с ними договорился, чтобы нас убрать…

– Вас убрать, а залетных поставить?

– Насчет поставить не знаю, а убрать могут. Всех!..

– Пацаны на измене?

– Да, Тягло всех собрал… Видели, сколько нас было… Раз, два, и обчелся. И все без волын!

– А волыны где?

– А не знает никто! Помор знал, сказал подвезет. Ни Помора, ни стволов!.. И на хрена Шагай на Сафрона попер?..

– А стволы вам зачем?

– А отбиваться чем от залетных?

– Залетные наехать могут или вы знаете, где их искать?

– Они наехать могут! Они же не просто так Шагая завалили! Шагая, Жабу… Помора по-тихому взяли, но мы-то уже на стреме. Нас мочить будут!

– Есть информация?

– Ну, Тягло что-то говорил.

– Что говорил?

– Сказал, залетные могут навалиться. Начнут со стоянки, сказал.

– А кто там у вас на стоянке? Кто там наркоту толкает, девочек подставляет?

– А я должен говорить? – спросил Тимашов.

– Кто?

– Наркоту мы не толкаем, а девочки… Там, на стоянке, сейчас только Михей и Галоша, все, больше никого. Ну и в баре… Мочат нас, всех замочат!

– Считай, тебе повезло, пацан. За нападение на сотрудника присядешь, – сказал Степан.

Тимашова доставили в отделение, допрашивать не стали, оформили – и сразу в камеру.

– Ну что, по домам? – спросил Круча.

На часах уже половина одиннадцатого, давно пора домой.

– Да мне уже все равно, – не весело, но и не уныло усмехнулся Федот.

– А если залетные уже власть меняют? – спросил Лозовой.

– Глянуть бы, кто там у них пан атаман, – хмыкнул Кулик.

– Я так думаю, пан этот пановать там собирается, – сказал Комов. – Зачем он фуру подставлял? Зачем за дальнобойщиков хотел спрятаться? Чтобы не светиться! Чтобы спокойно потом гулять по Лесковке.

– Так он и не засветился, – качнул головой Круча.

Не смог Басанов установить личности убийц, баллистическая и трасологическая экспертиза ничего не дала, а «пальчиков» на месте преступления не осталось. Преступники действовали в масках и перчатках, засветился только водитель. И Лименов, предположительно, мог его опознать, и Микитин, но, увы, образец для сравнения все еще в розыске.

– Ну, одного мы можем опознать, – пожав плечами, неуверенно сказал Федот. – Плоское лицо.

– Предлагаешь прямо сейчас и начать?

В драку лезть не хотелось, но Степан понимал, что ехать надо. А заодно неплохо бы проверить свою обновленную команду в бою.

– А чем черт не шутит! – улыбнулся Лозовой.

– Тогда обратно в дежурку, – распорядился Степан. – За бронежилетами!

Лето, ночь не очень теплая, но и не холодная, кевларовые бронежилеты под пиджаками и ветровками как раз то, что нужно. А Лозового Степан еще и вооружил под свою ответственность.

Начали они со стоянки, объехали всю, но сутенеров так и не обнаружили. В кафе-столовой у стоянки бурлила жизнь, кто-то играл в карты, кто-то в бильярд, кто-то просто бухал, но все дальнобойщики. Лозовой подошел к бородатому мужику с серьгой в ухе, который сидел, пьяный, за барной стойкой.

– Братан, Галошу не видел? – с деловым видом спросил он.

Бородач резко повернулся к нему и махнул рукой, то ли ударить хотел, то ли опереться на его плечо. Рома отшагнул, мужик рухнул с высокого стула на пол, начал подниматься. Толпа захохотала, бросаться на возмутителя спокойствия никто не спешил.

– В баре Галоша! – сказал толстяк с бутылкой пива в руке и кивком указал в сторону Лесковки.

Возле бара стояло несколько легковых машин, три «девятки», одна потрепанная иномарка и древняя «копейка». На входе двое, один высокий, другой пониже, но оба внушительной внешности. У одного волосы рыжие, лицо конопатое, другой похож на хомячка – с глазами змеи. Никого из них Степан раньше не видел.

– Хлопцы пана атамана? – спросил Федот.

– На шухере, – кивнул Кулик.

– На пьяного их надо брать! – Рома рвался в бой. – Я первый!

Он вышел из машины и направился к охране.

– Мужики, а телочки здесь тусуются? – закрывая за собой дверь, услышал Степан.

– Телочками здесь становятся, – сказал рыжий, косо глядя на Федота, который пьяно спотыкался, подыгрывая Лозовому.

– Раком! – гоготнул «хомячок».

– Это ты мне?! – негромко, но грозно рыкнул Федот.

Все так же спотыкаясь, он поднял руку, собираясь ударить нахала, рыжий закрылся в готовности дать ответ, но Федот нырнул ему под ноги. Захват, рывок, и здоровяк на земле. В падении он стукнулся головой о чугунную урну, и под этот гул Лозовой атаковал его дружка. Кулик пришел ему на помощь, вдвоем они уложили «хомячка», а Степан подстраховал Комова.

Рыжего и «хомячка» сковали по рукам и ногам, отнесли в сторонку, в темное место и оставили там лежать на земле. Оружие отбирать не стали – по причине отсутствия такового.

Степан очень надеялся, что посетители бара не знают об их появлении. Охрана сигнал не подала, дверь не открывалась, никто ничего не видел, можно было рассчитывать на эффект внезапности, но увы. В баре их встретили двое с двумя помповыми дробовиками, один ствол слева, другой справа, причем стрелки не находились на одной линии. Зато могли размозжить голову Степану и Комову, которые вошли первыми. Кулик и Лозовой втянулись в бар вслед за ними.

У барной стойки лицом к Степану стоял высокий молодой человек с правильными чертами лица, его внешность можно было бы назвать располагающей и даже приятной, если бы не взгляд – насколько ироничный, настолько же жесткий и коварный. Арктическая пустыня в глазах – с видом на штормовой океан. И пистолет с глушителем в руке. По правую руку от него держал позицию плотного телосложения парень, и слева мутный тип с хищным выражением лица. И эти вооружены. Все три ствола смотрели в пол, но в любой момент они могли быть направлены на оперов.

Еще мутнорылый тип стоял чуть в стороне, у стола, за которым с опущенным видом сидели Тяглов и еще двое из банды Шагая, и у этого «быка» в руке пистолет с глушителем. Видимо, шагаевских застали врасплох, досталось им крепко, у Тяглова распухло под глазами, и верхняя губа разбита, и нижняя, его дружкам досталось не меньше. Все-таки захватили залетные власть.

– А это мы удачно зашли! – усмехнулся Степан, пристально глядя на скуластого детину с толстой нижней губой, который собирался всадить в него пулю или заряд картечи.

Ружье мощное, похоже, самого крупного, двенадцатого калибра, одним выстрелом полголовы снесет. Степан держал в руке пистолет, но в его положении лучше забыть о нем.

– Так проходите! – усмехнулся парень с арктической пустыней в глазах.

Улыбка стала шире, но взгляд – еще холодней.

– Раздевайтесь, снимайте бронежилеты! – довольный своей наблюдательностью предложил он.

– Да здесь не жарко! – качнул головой Степан.

Он смотрел на себя в зеркало, под ветровкой бронежилет не особо бросался в глаза, но тело полни?л.

– А мы сейчас парку поддадим!

– Кто это мы?

– Можешь звать меня Юрием. Если ты из милиции.

– Капитан Круча, начальник уголовного розыска… Передай своим баранам, что мы из милиции, – кивнув на скуластого, сказал он.

– Женя боится, что ты на него набросишься. Пообещай не обижать парня!

Круча кивнул и вложил пистолет в кобуру, опера последовали его примеру. И скуластый Женя опустил ружье, и второй ствол уткнулся в пол. Напряжение спало, но ситуация могла накалиться в любой момент.

– У нас сегодня акция, два ствола по цене одного срока, – сказал Степан.

– Срока хранения?

– Срока за хранения! – хмыкнул Комов.

– Так это же не боевое оружие.

Юрий подошел к Степану и спокойно, без резких движений взял свой пистолет за глушитель и протянул ему.

– А это пневматика. По три рубля за пучок.

Степан взял пистолет, осмотрел – действительно пневматическая игрушка. И остальные пистолеты такие же пустышки. Но ружья точно настоящие, Степан в этом не сомневался.

– А это что? – Степан кивком указал на Тяглова.

– Не знаю, говорят, подрались друг с другом. – Юрий казался самой невинностью, но взгляд его не теплел.

– Тяглов!

Степан подошел к мутному типу с хищным выражением лица и остановился, не отрывая глаз от Тяглова, затем протянул руку, требуя ствол.

– Да мы сами! – кивнул, вздыхая, Тяглов.

Мутный отдал пистолет, с усмешкой отшагнул от Степана.

– Мы сами! – подтвердил избитый в кровь бандит, на которого выразительно смотрел Юрий.

Степан усмехнулся. Видно, залетные смогли нагнать страху на шагаевских недобитков, если они боятся идти против них даже в присутствии уголовного розыска.

– То есть вы ничего такого не делали? – Круча резко развернулся к Юрию.

– Да нет, подъехали водички попить, сигарет купить, смотрим, мужики какие-то дерутся, мы их разняли, а чего? – парень усмехался, уверенный в своей безнаказанности.

– А дробовики зачем?

Степан повернулся к рослому скуластому Жене, но тот, мотнув головой, отошел назад. Он свое ружье отдавать не собирался. И его напарник отошел к дальнему окну, чтобы Федот не смог дотянуться до него. А дотягиваться надо, хотя бы потому, что в профиль его лицо казалось плоским, как в данном Лименовым описании.

– Так у этих и отобрали, – Юрий кивнул на Тяглова. – Они уже стреляться собирались, мы их остановили. Кровопролитие, так сказать, предотвратили.

– Ваша красная «девятка»? – спросил Степан, кивком указав на дверь.

– Наши красные «девятки».

– На какой из них похищенного Помора увезли?

– Это ты о чем, начальник?

– А я тебя сейчас заберу в отдел, там и узнаешь!

– Да не вопрос! – Юрий поднял руки, давая понять, что готов капитулировать. – Только за что?

– Скажи, чтобы твои люди ружья сдали!

– Какие мои люди? Мы не банда, мы друзья, все равны, никто никем не командует.

– Ружье сдай!

Комов резво взял старт, в два прыжка сократил расстояние до плосколицего, вырвал у него из рук дробовик, а самого сбил с ног. Степан же шагнул к скуластому, тот кивнул, приставил ружье к стене, а сам отошел на пару шагов. Не хотел он лежать на полу, да Степан и не собирался его заламывать, во всяком случае сейчас.

– Я же говорю, ружья не наши! А пистолеты в торговом центре купили! – Юрий поднял руки, чтобы его можно было обыскать.

И Лозовой это сделал, обыскал, переключился на второго бандита, на третьего. И мотнул головой, глянув на Степана. Чисто, стволов нет.

– Все равно придется проехаться с нами, – сказал Круча, пристально глядя на Юрия.

– Ну надо так надо!.. Все равно через трое суток выпустите.

– Уверен?

– Абсолютно! – парень совершенно не сомневался в своей неуязвимости.

– Никого не убивал, никого не похищал?

– Не убивал, не похищал. Совесть моя чиста, начальник!

Степан усмехнулся, глядя на предводителя залетных. Похоже, парень заявил права на Лесковку, и теперь ему нужно кровь из носа легализоваться, ради этого он даже готов пройти суровую проверку. Что ж, пусть попробует.

Глава 8

И снова промах. Микитин мял кепку в руках, глядя на Лысакова. Вроде бы и узнал его, но сказал «нет». И ведь не надавишь на него, не станешь взывать к совести, поскольку на опознании присутствовал адвокат – и внешностью, и повадками чем-то напоминающий цепного пса.

Басанов уныло глянул на Степана. Вчера сказал «нет» Лименов, сегодня – Микитин, а больше опознавать водителя «КамАЗа» некому.

Микитин ушел сам, Лысакова увели, исчез и адвокат, на прощание торжествующе глянув на Басанова.

– Придется отпускать, – вздохнул Круча, в ожидании глядя на следователя.

Басанов мог забрать Лысакова к себе, а там уже решить, что с ним делать, предъявить обвинение или отпустить по истечении трех суток. Но следователь энтузиазма не проявил. Он уже допрашивал задержанного, вызнавал, выяснял, но ничего не добился. А улик против Лысакова он так и не раздобыл. Или ничего не нашли, или эксперты плохо старались, осматривая квартиру и «КамАЗ».

Степан также проводил беседу, но задержанный молчал как рыба об лед. Ничего не видел, ничего не знает.

– Придется отпустить, – кивнул Басанов.

– Неужели ни одного пальчика в кабине? – спросил Степан.

– Ни одного.

– Он хоть и Лысаков, но волосы на голове растут. Неужели ни один волосок не выпал?

– Он в шапочке был.

Степан мотнул головой. Не мог Лысаков все время ходить в шерстяной шапочке, а в «КамАЗе» он в общей сложности пробыл не меньше часа. Похоже, криминалисты плохо искали.

Трасология не подвела, эксперты сняли следы ног, но, видимо, преступники сменили обувь. Исследование их одежды также ничего не дало, ну хоть бы капелька крови на ней обнаружилась. Похоже, Юрий Ведерников знал, что улик против него нет. Но меры предосторожности все же принял, нанял адвоката, который блестяще справился с работой. Степан не исключал, что этот хитрый жук и показал бандитам и на Лименова, и на Микитина. И одного свидетеля братва обработала, и другого.

Единственное, что удалось Круче, это восстановить картину погрома в «Караван-Сарае». Бандиты Ведерникова действительно ворвались в бар, избили шагаевских и поставили их перед выбором. Тяглов рассказал, как было дело, но наотрез отказался писать заявление или хотя бы свидетельствовать под протокол. И даже сказал, что ружья, из которых угрожали сотрудникам, находились в баре, якобы кто-то их там забыл. Напугал его Ведерников, очень сильно напугал. Да и зачем ему сдавать своего нового босса?..

Басанов уехал, а Круча вызвал к себе в кабинет Ведерникова.

– Ну что скажешь, Урри? – не желая признавать своего поражения, издалека начал он.

– Если Урри, то давайте адвоката, а если по душам, то я просто Юрий. – Бандит смело смотрел ему в глаза.

– Юрий Ведерников из Зауральска?

– Из Зауральска, и что?

– И Корольков тоже из Зауральска.

– Корольков? – нахмурился Ведерников.

– А разве Сафрон тебе не говорил, как Корольков на него наехал?

– Сафрон?.. А почему он должен мне что-то говорить?

– Ну а кто нанял тебя убить Шагая?

– Мне что, потребовать адвоката?

– Потребуй встречи с Корольковым. Он сейчас в Капотне, по подозрению в убийстве закрыли. Не знаю, что следователь решит, или в Бутырку, или под подписку.

– Зачем мне с ним встречаться?

– Я с ним встречусь, прямо сейчас поеду, задам ему пару вопросов. Насчет тебя. И насчет Агаты.

– Не знаю я никакой Агаты! – Голос у Ведерникова заметно дрогнул от сильного внутреннего напряжения.

– А Королькова?

– И Королькова не знаю!

– А если он тебя знает?

– Не знает! – отрезал Ведерников, агрессивностью компенсируя недостаток уверенности.

– А если знает? Если ты от него здесь в Москве скрываешься?

– Не скрываюсь я ни от кого!

– А вдруг?.. Я ведь и с Сафроном поговорю. Съезжу к Корольку, а затем к Сафрону… Сам подумай, зачем Сафрону проблемы с зауральской братвой? А проблемы будут, если это Сафрон нанял тебя Шагая убить. А это он тебя нанял! И ты Шагая убил! Но при этом увел с собой Агату. Потому что знал, кто она такая. Подружка твоего врага, я прав?

– Что-то тебя не туда несет, начальник! – оттопырив нижнюю губу, фыркнул Ведерников.

И в этой его браваде чувствовалась беспомощность отчаявшегося человека. Жизнь не кино, пленку назад не перемотать, Агату на место не вернуть, чтобы там ее оставить, живой или мертвой. И Королек от Агаты не откажется, он сделает все, чтобы покарать ее похитителя или даже убийцу.

– Может, как-то попробуем выправить ситуацию? Доказательств против тебя нет, держать под стражей тебя мы можем только до завтра. Может, выпустим тебя прямо сейчас?

Степан внимательно смотрел на задержанного, и ведь увидел, как забродило в нем дерьмо от подброшенных дрожжей.

– Где ты Агату держишь?

– Где я Агату держу?.. Какую Агату? – встрепенулся бандит.

– Изварину. Агату Изварину. Ты идешь к ней, просишь ее, чтобы она тебя не сдавала, и отпускаешь. Она возвращается к своему Корольку, все хорошо, проблема улажена… Или все плохо, Урри?

– Все хорошо. У меня все хорошо.

– Это у Королька все плохо, да?.. Знаешь Королька? – давил на Ведерникова Степан.

– Королька знаю!

– Ты от него сбежал?

– Нет!

– Агату знаешь?

– Нет!

– И не похищал ее?

– Как я мог ее похитить? Я не убивал Шагая!

– А кто его убил?

– Я откуда знаю?

– Может, Королек?

– Почему Королек? – озадачился Ведерников.

– Ну кто-то же должен был спасти Агату?

– Ну, может быть.

– А почему так неуверенно?

– Что неуверенно? Откуда я знаю, мог убить его Корольков или нет?

– Ну я же сказал тебе, что Королькова приняли за убийство, – произнес Степан.

– Ну, говорил… И что? – Ведерников смотрел на него как человек, которому заморочили голову.

– А почему не за убийство Шагая?

– Я откуда знаю? Может, и за убийство Шагая!

– Да нет, браток, ты знаешь! Ты знаешь, что Королькова закрыли за убийство Невьянцева, который кинул Агату и отдал ее бандитам Шагая. А кинул он ее на сорок тысяч долларов. Деньги немаленькие, да?

– Деньги немаленькие, но я не знаю никакую Агату.

– Это ведь ты убил Невьянцева… Денег ведь в гараже не нашли, ты их забрал. Убил и забрал.

– Тебе, начальник, ресторан пора открывать, дичь у тебя отборная!

– Ну, дичь сначала подстрелить надо. Думаю, с тобой это получилось?

– Что получилось?

– А в капкан ты попал, парень. Думал, нет у нас методов против тебя. Но ведь найдутся! А знаешь почему? Потому что слишком уж ты крутую кашу заварил! И Шагая убил, и Невьянцева, опять же, Помор куда-то пропал… Поверь, такой клубок не удержать, обязательно какая-нибудь ниточка да вылезет, и размотаем мы его… Если успеем, а то ведь Сафрон раньше нас до тебя доберется. Грохнет тебя, чтобы с Корольком не связываться, а то он мужик ох какой крутой, так на Сафрона наехал… А Сафрон человек неконфликтный, ему лучше тебя грохнуть, чем с Корольком воевать.

– Все сказал?

– Все сказал. Осталось только спросить: где Агата?

– Не знаю!

– Живая хоть?

– Не знаю никакой Агаты!

– Ну что ж, будем ждать, когда правда всплывет… Не стану я тебя завтра выпускать, основания для задержания у нас есть.

– Какие еще основания?

– А Тяглова кто избил?

– Я его пальцем не тронул!

– Ты руководил… В общем, остаешься под стражей.

– А хочу видеть своего адвоката.

– Будет тебе адвокат. Завтра. А сейчас в камеру! До лучших… Нет, до худших для тебя времен!

Степан вызвал конвой, а когда задержанного увели, зашел в кабинет к операм. Комов листал какой-то документ, Кулик упражнялся в стрельбе, один за другим отправляя пневматические пульки в рулон поролона, лежащий на шкафу.

– А ствол придется вернуть, – сказал Степан.

– Не хотелось бы, хорошая штука.

Кулик снова выстрелил. И промазал. Пуля, чиркнув по дверце шкафа, изменила траекторию полета и стукнула в оконную раму прямо над головой Федота.

– Прямо сейчас и вернем!.. – сказал он, с шутливой угрозой глянув на Саню. – Кому там в какую кобуру засовывать будем! Мушкой вправо!

– Ведерников выпрашивает, – усмехнулся Степан.

– Даже выпрашивает!

– Я не знаю, что с Агатой, но похитил ее он.

– И где он может ее держать?

– Я ему про Королька сказал… Знал он, что Королек здесь, Агату ищет. Знал еще до того, как мы его взяли. Мог и убить ее.

– Если еще раньше не убил.

– Может, и не убил. Может, еще только собирается.

– Если собирается, то убьет. – Кулик снова направил пневматику на рулон, но нажать на спусковой крючок не рискнул.

– Адвоката он требует.

– Будет. Посолить, поперчить, подавать холодным!..

– Готовить его буду я, – кивнул Степан.

– Ээ…

– В смысле, к разговору с Ведерниковым подготовлю. Объясню ситуацию, скажу, что могут возникнуть очень серьезные проблемы с Корольком…

Степан не исключал, что загнанный в угол Ведерников попробует связаться со своими бандитами. Или через кого-нибудь из хитрозадых сотрудников попробует передать маляву, или через адвоката. Степан собирался перекрыть наглухо все каналы.

* * *

Толстые щеки, двойной подбородок, тело тяжелое, жирное, но украшенное новеньким с иголочки мундиром, на плечах лейтенантские погоны. Совсем еще молодой человек, а уже толстый, как беременный пингвин.

– Повезло вам, гражданин Корольков, свидетель нашелся, видели как вы из гаражного кооператива выезжали. А потом Невьянцев появился.

Севастьян усмехнулся, вряд ли этот жирный поросенок шевелил копытами в поисках свидетелей, наверняка опера из уголовного розыска носом рыли.

– Откуда он появился?

– Не знаю. Пришел, открыл гараж, зашел внутрь.

– А потом?

– Что потом?

– Кто его убил?

– Вы его могли убить?

– Так я же уехал!

– А вернуться вы не могли?

– Может, кто-то другой вернулся?

– В общем, подозрений мы с вас не снимаем, но из-под стражи освободим. Возьмем с вас подписку о невыезде, разумеется.

– Ну так берите! И освобождайте!

Севастьяну не терпелось поскорее уйти с головой в дело, бегать, подобно сыскным псам, по городу – искать Агату. Но начнет он с Сафрона. Пацаны уже подъехали, целая бригада под рукой, Сафрону лучше не рыпаться.

Королек помнил, как тот взбесился, когда он снял с Агаты грязного Хана. Подвисла у него проблема с Герцем, с Урри разобрался, а с этим козлом все тянул, не решался. А после того случая за сутки все решил, нет больше Герца, сдох, падла. На всякий случай Севастьян уехал в Москву, думал побыть с Агатой, но ей снова не повезло, нарвалась на конченого ублюдка.

– С вами хочет поговорить один человек, – сказал, поднимаясь, следователь.

– Ну, если человек, – усмехнулся Королек, отказывая в этом звании хозяину кабинета.

– Капитан Круча.

– Ну-у… – уважительно повел бровью Севастьян.

Не вопрос, Круча смог произвести на него впечатление, особенно этот его невероятный удар, позвоночник в резонанс вошел, еще чуть-чуть, и в трусы бы высыпался. А ведь мент всего лишь в живот ударил.

Следователь ушел, в кабинете появился богатырского сложения мужчина с ясным лицом и открытым взглядом. Весил он примерно столько же, сколько и хозяин этого кабинета, но если в том сплошь жирный мякиш, то здесь сухой камень. Движения спокойные, неторопливые, но в них угадывалась энергия сжатой, готовой к выстрелу пружины. Черная водолазка, светлый пиджак, темно-синие джинсы, смотрелся он в таком прикиде и круто, и свежо.

Круча поздоровался с ним кивком. И сразу же, без всяких пристрелок поставил вопрос ребром:

– Кто такой Урри?.. Если точней, Юрий Ведерников.

– Когда-то он был моим другом, – скривился Королек.

С Урри они вместе начинали, в таких переделках побывали, страшно вспомнить. Ничего, выжили, развернулись, поднялись, Урри со своей бригадой взял под себя Южный район, а затем вдруг резко вышел из подчинения. Севастьян объявил его гадом, предателем, и такая свара началась, кровь лилась рекой. Не вытянул против него Урри, сбежал, поджав хвост.

– А сейчас враг?

– Побитый враг, – кивнул Королек.

– В Москву сбежал?

– Да говорили.

– Он знал Агату?

– А что такое?

– Да есть предположение, что это Урри Шагая убил. И Агату с собой увел.

– Вот сучара!

– Вот я и думаю, если Агата ему нравилась и он ее спас от насильника, это одно, а если он похитил ее назло тебе, это другое.

– Ну, видел он Агату…

Один раз это было, Севастьян еще только начал встречаться с Агатой, даже не жил с ней. И с Урри они тогда не воевали, хотя уже и охладели друг к другу. Урри отпустил сухой, ничего не значащий комплимент в ее адрес, на этом все и закончилось.

– Может, она нравилась ему?

– Агата не может не нравиться… Я думаю, там и то и другое.

– Урри мог похитить Агату назло тебе?

– Очень даже мог… А Шагая он убил?

– Предположительно.

– Зачем?

– Не знаю. Может, Агату искал, может, по какой-то другой причине войну Шагаю объявил, – пожал плечами Круча.

– Может, он знал, что Агата едет в Москву, – кивнул Королек.

Урри увел с собой кучу людей, а сколько еще сочувствующих осталось в Зауральске. Может, кто-то видел, как Агата садилась в поезд, позвонил Урри.

– Может, и знал. Может, искал ее.

– Тогда это он Макса убил, – вслух подумал Севастьян.

– Не знаю.

– И где сейчас Урри?

– Урри под стражей.

– Что он говорит, где Агата?

– Говорит, не знает.

– Я сам хочу с ним поговорить.

– Во-первых, нельзя, во-вторых, он тебе ничего не скажет.

– Ну, это мы еще посмотрим! – скривился Королек.

Люди уже здесь, бабки есть, связи тоже, рано или поздно Севастьян доберется до гада. Никакая решетка не спасет Урри, пусть и не надеется.

– Если Агата жива, мы ее найдем, это я тебе обещаю.

– А если не живая?

– Не советую тебе лезть к Урри. Узнаю, что ищешь с ним встречи, закрою, чтобы не препятствовал следствию по делу Невьянцева, ты меня понимаешь?

Круча даром что мент, смотрелся он очень внушительно, а главное, вызывал доверие. Но все же Севастьян сомневался в его способностях. Мент ведь по закону будет действовать, а с Урри шкуру нужно снимать, иначе признание из него не выбить. Но в то же время Круча реально мог закрыть, с этим делом у него просто.

– Да я-то понимаю.

– Еще раз говорю, найдем мы Агату. А ты, если тебе неймется, в Капотню поезжай, может, найдешь свидетелей, которые видели реального убийцу.

– Зачем тебе это?

– В Битово, в Лесковке я тебя видеть не должен! – отвечая на вопрос, отрезал Круча.

Неторопливо, степенно поднялся, еще раз предостерегающе глянул на Севастьяна и, не прощаясь, вышел, оставив после себя ощущение гнетущей тяжести.

А через полчаса вслед за ним вышел из кабинета и сам Севастьян. Свободный как вольный ветер, но в пределах московской кольцевой. Впрочем, подписка о невыезде значила для него не больше, чем предостережение капитана Кручи. Не собирался Севастьян ограничивать себя в чем-то, он готов на все, чтобы найти Агату.

Коготь тоже освободился, даже чуть раньше, чем он. Королек застал его в компании пацанов, которые прилетели еще вчера вечером. Сергий в этот раз не дал Севастьяну своих бойцов, зато подогнал две тачки, хоть и подержанные, но «БМВ» и «Мерседес». Без машин с московскими номерами сейчас как без рук.

– Сева, брат!

Матерого вида, прожженный Карп распахнул объятия. С ним и с Урри Севастьян прошел и огонь, и воду, но в отличие от первого Карп его не предал. И никогда не предаст.

– Брат!

С Карпом Королек обнялся, остальным лишь пожал руки. Пацаны все проверенные, все свои в доску, но субординация должна быть соблюдена. Без дисциплины боевая команда превращается в оголтелую и неуправляемую банду.

– Ты как? – хлопнув Когтя по плечу, спросил Севастьян.

– Да как огурчик!

– Но в баньку надо бы! – улыбнулся Карп.

– Банька потом… Если кто не знает, Урри здесь, в Москве.

– Слышал.

– Закрыли его менты, за убийство Шагая.

– Круча сказал? – спросил Коготь, давая понять, что видел битовского мента.

– С тобой говорил?

– Да нет, видели, подъезжал.

– Суровый дядька, – кивнул Карп.

– Если кто не понял, это Урри Агату увел!

– Падла, она и в Москве падла.

– В Битово едем, – сказал Королек и, глянув на Когтя, добавил: – И по Лесковке проедем. Может, и найдем кого-то.

Урри не один, с ним серьезная команда, менты не могли закрыть всех, кто-то остался и, возможно, крутится в районе отдела МВД. А может, недобитки окучивают Лесковку, пытаясь взять ее под свой контроль. В общем, нужно найти и взять хотя бы одного «языка», глядишь, он и выведет на Агату. Если, конечно, она жива. А если нет, пусть Урри пеняет на себя. В бешенстве Севастьян очень опасен и не может отвечать за себя, как бы не дать отмашку на младшую сестру Урри, которая осталась в Зауральске.

Глава 9

Дом небольшой, дачный, стены из толстых досок, одним словом, сарай. Но, как ни странно, подвал здесь основательный, видимо, хозяин строил его под кирпичный дом, но смог осилить только дощатый. Стены в подвале железобетонные, потолок из крепких, по всей видимости, дубовых досок – у Агаты нет никаких шансов отсюда выбраться. Бандиты это понимали, поэтому не связывали ее. Бросили на земляной пол грязный матрас и рваное одеяло, как хочешь, так и живи.

На этом матрасе Агата и лежала, земля не сырая, не стылая, стены теплые, а ей все равно холодно, даже трясет в ознобе. Сейчас бы чаю горячего, но никто не позаботится, никто не нальет. А жаловаться начнешь, упрекнут в неблагодарности. Агата молиться на Урри должна за то, что спас ее от шагаевских бандитов.

А он действительно ее спас. Застрелил Хунтика и направил пистолет на Агату. Но убивать не стал, забрал с собой. И проститутку Юлю прихватил. Посадили в машину, привезли сюда, Агату бросили в подвал, а Джуди осталась в доме. Ее не насиловали, она отдавалась сама, но чем все это закончилось, Агата не знает. Не слышно Джуди, где она, неизвестно, может, убили уже. Она же знает, кто убил Шагая, таких свидетелей в живых не оставляют. Убить могли и Агату, по той же причине.

Урри сразу же признался ей в ненависти к Севастьяну, сказал, что так просто она отсюда не выйдет. Но пока не трогал, не насильничал, однако все могло измениться в любой момент.

Над головой послышались шаги, открылась крышка люка, в погреб хлынул свет из дома.

– Живая? – спросил противный, с булькающей хрипотцой голос.

Агата и не хотела отзываться, но и злить бандитов нельзя, а они могут расценить молчание как вызов.

– Живая.

– В душ пойдешь?

Агата вздохнула. Хотела бы она принять душ, но вопрос в том, зачем бандитам, чтобы она приняла душ?

– Да мы ее и без душа! – гоготнул второй голос.

Агата увидела его обладателя, мордастый, щеки толстые.

– А нас потом без вазелина, – мрачно усмехнулся парень с кучерявыми волосами.

– А кто узнает?

Даже с высоты потолка ощущался запах перегара.

– Урри сказал не трогать.

– А где сейчас Урри? Может, менты уже рядом?

– Тем более.

– А она всех вложит!

– Урри сказать не трогать! – Кучерявый повысил тон.

И крышка люка тут же захлопнулась.

– Зря ты, братан! – сквозь толщу дерева услышала Агата.

На этом все и закончилось. Чтобы начаться в самом ближайшем будущем. Агата не знала, где Урри, что с ним, но, видно, дела у него плохи. Может, арестовали его уже – по подозрению в убийстве, если так, то самое время избавляться от свидетелей. Возможно, жить ей осталось совсем чуть-чуть. Если так, то пусть убьют сразу, не хочет она больше мучиться…

* * *

Лето нежаркое, небо сегодня ненастное, но пива хочется, как будто на дворе парилка. А пиво в баре обычно подают холодным. Даже если это вражеский бар. Королек облизнул губы, открывая дверь машины.

Фитиль с Якудзой уже вышли, стволов у них нет, но в руках бейсбольные биты. Королек знал, что это за бар, в «Караван-Сарае» гнездилась банда Шагая. Вряд ли здесь можно найти зауральских отморозков, но осторожность и осмотрительность лишними не будут. Сначала в бар зашли Фитиль с Якудзой, за ними – Коготь и Ждан.

Открывая дверь, Королек услышал треск ломаемого дерева и сдавленный стон. Якудза с такой силой рубанул Обормота по голове, что треснула бита. Обормот рухнул на пол, а Охрип опустился на колени, вымаливая пощаду. Королек широко улыбнулся. А ведь он и не думал сюда ехать, очень хорошо, что пива захотелось.

– Охрип, твою мать, какими судьбами? – спросил Королек.

– Так это… – Охрип глянул на своего дружка, посмотрел на бармена, который стоял за стойкой с открытым ртом. – Урри сказал здесь быть.

– Зачем?

– Так эта точка теперь наша, – совсем не уверенно, но быстро сказал парень.

– Была. Так вы Шагая из-за точки убили?

– Мы?! Шагая?! – глазки у Охрипа забегали.

А Обормот все лежал, не шевелился, может, он и не живой уже.

– А у тебя бита из чего сделана? – глянув на Фитиля, спросил Севастьян. – Тоже из дерьма?

– Щас глянем!

Фитиль размахнулся, Охрип в ужасе зажмурил глаза.

– Ну да, мы Шагая завалили!

– Зачем? Чтобы точку эту захватить?

Севастьян хотел было спросить об Агате, но побоялся. Вдруг она уже не живая? Если Охрип скажет ему это, он убьет его прямо на месте.

– Да!.. Сафрон разрешил!

– Сафрон разрешил?!

– Сафрон нас нанял.

– А Агата здесь при чем?

– Так не трогал ее никто! Урри сказал, не трогать!

– Где Агата? – вскричал Севастьян.

– На даче!

– На какой даче?

– На нашей хазе… Чан там и Диньдон!..

– Давай в машину, сука!

Севастьян готов был помиловать и Охрипа, и Чана с Диньдоном, лишь бы только с Агатой ничего не случилось. Но если вдруг хоть волос упадет с ее головы, он зароет всех.

* * *

Помещение и прослушивалось и просматривалось, но Урри каким-то образом умудрился передать информацию адвокату. Этот галантный черт в модном галстуке отправился на улицу Гагарина, там к нему в машину подсел бандит Рыхлов. Что передал ему адвокат, Степан не знал, но парень вышел через три минуты, торопливо сел в свою «девятку» и резко взял с места.

Рыхлова по кличке Дрыхло взяли вместе со всеми, приняли, оформили, откатали пальчики, сфотографировали, а на следующий день отпустили. Как он успел наладить связь с Урри через адвоката, оставалось пока загадкой. Степан обязательно это выяснит, но не сейчас. И с самим адвокатом разберется, он же как человека просил его не помогать бандитам.

Степан распорядился ехать за Рыхловым, а тот, видимо, очень спешил и не заметил слежки и привел их в дачный поселок далеко за Битово.

– Что и требовалось доказать! – вынимая из кобуры пистолет, широко улыбнулся Комов.

– Казалось бы, все просто, – усмехнулся Лозовой, качнув головой.

На самом деле они проделали большую работу, и адвоката выследили, и с бандитом не напортачили. Если, конечно, Дрыхло не учуял за собой «хвост». Он ведь мог привести их совсем не туда, куда надо. Может, подружку свою решил навестить.

Дрыхло остановил машину возле деревянного дома, бросил ее у ворот и скрылся во дворе. Оперативники за ним.

– Щас мы его, голубчика! – сказал Кулик.

И в этот момент звонко щелкнул пистолетный выстрел. Тут же ударила автоматная очередь.

– А никто и не говорил, что будет легко! – пригнув голову, Кулик бросился к бандитской машине.

И Степан пригнулся к земле. Но стреляли откуда-то с другой стороны дома. Может, бандиты по банкам решили пострелять? Степан мог бы так подумать, если бы к выстрелам из одного автомата не присоединились выстрелы из второго.

Лозовой рванул к дому, не пригибаясь, разогнался и с ходу перемахнул через забор. Дверь открылась, на крыльцо выскочил Дрыхло с пистолетом в руке, взял опера в прицел, но Кулик подстраховал Рому, разрядил в бандита всю обойму.

Изрешеченный пулями Дрыхло свалился с крыльца, дверь осталась открытой, и Лозовой беспрепятственно проник в дом. Степан тоже взял разгон, также с ходу перемахнул через забор. Но когда он ворвался в дом, один автомат уже замолчал. Осталось заглушить второй.

* * *

Охрип в ужасе сидел на земле, обнимая ствол яблони, Севастьян и хотел бы его застрелить, но у него не было оружия. Не прихватили они с собой стволы, а зря. Охрип обманул, пообещал подвести к дому со стороны огорода, сказал, что это безопасный путь, но Диньдона и Чана врасплох застать не удалось. Сначала заговорил один автомат, затем другой, Гирей с простреленной головой уже лежал на земле, Барракуда корчился в предсмертных судорогах, Карп ранен в руку, Янчик – в ногу. Толпа залегла, кто-то укрылся за деревом, как Охрип, кто-то просто залег за кустом. Огонь плотный, головы не поднять.

Один автомат замолчал, но Королек лишь мотнул головой. Патроны закончились, сейчас отморозок сменит магазин, и кошмар только усилится.

Но огонь прекратился совсем, мало того, послышался треск дерева и звон стекла. Чан вывалился из окна вместе с рамой, упал на землю, поднялся, рванул к забору. А в окне показался Круча.

– Стоять! – крикнул он.

Мент собирался выпрыгнуть из окна, но из-за дома выскочил его опер, такой же здоровый кабан, как и Круча. Он погнался за Чаном, а Круча навел ствол на Королька.

– Даже не думай! – крикнул он.

– Да нормально все, начальник! – Севастьян поднял руки. – Пустые мы!

Опер догнал Чана, подножкой сбил его на землю, набросился, скрутил, надел наручники. Больше ничего не происходило, не было ни стрельбы, ни криков. Гробовая тишина. А где же Агата?

Севастьян поднялся с земли, ускоряя шаг, направился к дому.

– Эй, ты куда? – уже из глубины комнаты крикнул Круча.

– Я за Агатой!

Менты могли подстрелить его в любой момент, но Севастьян не останавливался. Да, не повезло ему, не смог он застать отморозков врасплох, но это вовсе не значит, что нужно повернуть назад. Он пришел за Агатой и без нее никуда не уйдет.

– Эй, ты куда? – снова крикнул Круча.

– Я за Агатой! – повторил Севастьян.

И тут же увидел Агату, которая, оттолкнув Кручу, лезла к нему через окно. Поставила коленку на подоконник, тихонько ойкнула, уколов ногу осколком стекла, но все равно продолжала лезть. И Круча ее не удерживал.

Севастьян подставил руки, помог ей спуститься, она развернулась к нему, глянула счастливо, но с чувством вины и гнетущего ожидания. Он обнял ее, прижал к себе.

Урри беспредельщик, он мог сделать с Агатой все что угодно. Да и Шагай еще тот зверь, но Севастьян готов был забыть все, лишь бы только Агата никогда больше не исчезала из его жизни.

* * *

Любовная сцена из бандитской жизни, радость встречи, бурные объяснения – бразильские сериалы отдыхают. А вокруг суровые будни. Один бандит застрелен, другой ранен, третий задержан. И у Королька потери: к одному трупу прибавился второй, двое легко раненных, «Скорую» нужно вызывать, наряд, группу. Ну и железо ковать, пока горячо.

– Я, конечно, дико извиняюсь!

Федот нагло встал между Корольком и Агатой. Девушку держали в погребе, в туалет выходить не давали, нужду она справляла в уголке, запах от нее соответствующий. Но Корольку все равно. И платье на ней порвано, грязное, в крови, но Королька и это не смущало. Но Федот не смог пройти мимо, нашел где-то трикотажный плед, набросил девушке на плечи, и она с радостью закуталась в эту накидку.

– У меня всего лишь один вопрос! Кто убил Шагая?

– Я думала, что Севастьян, – сказала девушка.

Степан кивнул, наблюдая за ней. Сильно потрепала ее жизнь, волосы грязные, спутанные, лицо чумазое, но настоящую красоту ничем не испортишь. Реально красивая девушка, не зря Королек рвет и мечет из-за нее.

– Убил бы не задумываясь! – кивнул Королек.

Он не отталкивал Федота, просто прошел мимо него, оттерев его от Агаты могучим плечом. И одной рукой обнял ее, боком прижимая к себе. Комов угрожающе напыжился, но Степан подал знак, и он сдал назад.

– Но это был не Севастьян, – вздохнула Агата.

– А кто?

– Они были в масках!

– И в одинаковых одеждах?

– Нет, конечно. Один в синих, другой в коричневых джинсах.

– И человек в каких джинсах стрелял?

– В Шагая стреляли из прихожей, а бандита, который лез ко мне, убил тот, что был в синих джинсах.

– И кто был в синих джинсах?

– Урри.

Баллистическая экспертиза установила, что Шагая и Хунтика убили из разных пистолетов. И Ведерников мог убить Шагая только в том случае, если он стрелял с двух рук, из двух пистолетов. Но вряд ли так оно и было. Скорее всего, Шагая застрелил его напарник. Но в любом случае Урри придется присесть надолго. Хунтик тоже человек, хотя и редкостная мразь. Тем более что его и Жабу застрелили из одного пистолета.

– Урри убил Хунтика, что было дальше? – спросил Степан.

– Урри сказал, что они уходят и я иду с ними.

– Джуди также ушла с вами?

– Ушла.

– И где она?

– Не знаю. Мне кажется, ее убили, – вздохнула Агата.

– Я так думаю, сегодня должны были убить вас.

– Я так это и поняла.

– А можно я с этим уродом поговорю? – Королек с ненавистью смотрел на Чана, который лежал на земле под присмотром Кулика.

– А почему бы и нет? – Федот выразительно глянул на Степана.

Действительно, почему бы не дожать бандита, тем более что Королек мог раскатать его в лепешку одной своей моральной мощью. О физической речь не шла.

Чан лежал на земле лицом вниз, но это не мешало ему наблюдать за происходящим. От страха он дернул ногой, когда Королек рванул к нему.

Но Королек вдруг передумал, остановился на полпути и застыл как вкопанный. Федот снова глянул на Степана. Ну да, крутой бандит не имел права помогать ментам, тем более на глазах у своих сообщников. Но Королек продолжал смотреть на бандита тяжелым взглядом, несчастный Чан вжал голову в плечи.

– Работаем? – спросил Степан.

– Работаем! – кивнул Комов.

Они вдвоем схватили задержанного за руки, оторвали от земли, завели за дом. Комов прижал его к стене, двумя руками схватил за плечи, с силой тряхнул.

– Колоться будешь?

– Да! – кивнул Чан, большими глазами глядя на него.

Степан усмехнулся. Хорошая у него кличка, как нельзя лучше характеризует внутреннее содержание. И сейчас из чана дерьмо хлынет наружу.

* * *

Так все хорошо начиналось. Сафрон предложил конкретный вариант, Урри его принял, взялся за дело, ведь в награду за Шагая он получил его владения. А стоянка дальнобойщиков – лакомый кусок, на девочках можно делать деньги, на наркоте, а еще Урри задумал открыть там мини-казино. Но сначала нужно убрать Шагая. Команда боевая, пацаны дело знали, стволы имелись, портативные рации тоже.

Шагая собирались сделать на выходе из бара. Лысак с Демоном угнали фуру, чтобы подозрение в убийстве пало на дальнобойщиков, но чуть-чуть опоздали. Шагай отправился в четырехэтажный дом неподалеку от «Караван-Сарая», Лысак подогнал машину к дому с одной стороны, Урри с Диньдоном с другой, связались друг с другом по рации, четко сошлись в одном месте. Диньдон вернулся к своей «девятке», Лысака оставили во дворе на подстраховке, а Урри вместе с Демоном отправились мочить Шагая.

Урри не мог оставаться в стороне, он просто обязан был находиться на острие событий. И ведь нормально все сделали. С фурой, правда, начудили, надобность в ней отпала, а Лысак все равно подогнал ее к дому. Мало того, Урри не знал, в какой именно квартире находился Шагай, но все равно зашел в подъезд, из которого им навстречу вывалился бандит. Его завалили, двинулись дальше, увидели приоткрытую дверь, удачно зашли. Уложили Шагая, еще одного, который собирался залезть на Агату. Надо было мочить эту сучку, и ее, и Джуди, но вдруг взыграло благородство, а еще Урри подумал, что Агата может стать разменной монетой в игре против Королька. Девчонок увезли в «девятке», Лысак уехал на своей фуре. На этом все и закончилось. Чтобы затем повториться в описании событий, изложение которых требовало чистосердечное признание.

– Это все? – прочитав текст, спросил Круча.

– Все! – закрывая глаза, вздохнул Урри.

– А Невьянцев?

О Невьянцеве рассказала Агата, Урри смекнул, что этот утырок развел ее на бабки. Денег в сумке не оказалось, за ними поехали в Капотню, выследили Макса, довели его до гаражей, а там потеряли. Зато нашли Королька, который также искал этого кидалу. Королек уехал, Невьянцев появился, Урри взял его за горло, забрал деньги, а на прощание застрелил, чтобы подставить Королька, там ведь карта удачно легла.

– А что Невьянцев?

– Давай рассказывай!

Увы, но Круча круто взялся за дело, взял в оборот адвоката, через него вышел на хату, где находилась Агата. Ее вернул Корольку, пацанов расколол, даже Лысак, и тот сдал босса под протокол. Урри ничего не оставалось, как чистосердечно во всем признаться.

– Да не хочу рассказывать, я лучше напишу, – Урри уныло глянул на Кручу.

– Пиши, писатель!.. Но сначала скажи, зачем ты мне в «Сарае» сдался? Откуда такая уверенность, что у нас против тебя ничего нет?

– Сафрон сказал. Все чисто, сказал, молодец… Да я и сам знал… – скривился Урри.

Надо было замочить Кручу в «Сарафане», собрали бы трупы, закопали. И страху бы на все Битово навели. Но Урри не рискнул. И Агату не замочил, а надо было… Стареет он, теряет хватку. Жаль, что дальше стареть он будет в тюрьме. Возможно, пожизненно, смертную казнь вроде как отменили.

– И Шагая замочить он сказал?

– Там же все написано!.. – Урри указал на собственноручно исписанные листы бумаги.

Не стал он возводить напраслину на Сафрона, как все было, так и описал.

– Если ты хочешь знать, заказывал ли мне Сафрон Шагая, скажу, что нет. Сказал, что я могу занять место Шагая с его бандой.

– Как?

– А это на мое усмотрение, или уговорить его подвинуться, или пристрелить.

– Ты выбрал второе.

– Это мой выбор, Сафрон не при делах.

Действительно, зачем оговаривать Сафрона, когда впереди долгий тюремный срок? Возможности у Сафрона немаленькие, запросто может устроить проблемы.

– Думаешь, Сафрон это оценит?

– И Королек оценит. Я ведь не тронул его Агату. Хотя мог.

И еще Урри вырвал Агату из-под насильника, а значит, Королек не станет добивать его в тюрьме. Жаль, что закон этого не оценит, и Круча тоже. А значит, сидеть ему и сидеть. Но это же лучше, чем лежать. В земле. В тюрьме тоже живут, и на тюремную жизнь нужно настраиваться.

Часть вторая

Глава 10

Шнурки на крытом запрещены, а веревки нет, нонсенс? Нет, необходимость. Камера маленькая, пассажиров много, шконок на всех не хватает, на полу спать ну его в пень, приходится плести сетки типа гамак. Все свободное пространство между шконками второго яруса запаутинено такими сетями, кругом сбитые матрасы с вырванными из них клоками ваты, постельное белье цвета половой тряпки, и то ли подушки, то ли плюшевые жабы вместо них. А еще белье под потолком развешено, легче самому повеситься, чем снять с веревки. Свободных мест нет, на первом ярусе по два человека на шконку, душно, сыро, казалось бы, какая может быть простуда? Но каждый второй кашляет, сморкается, вонь от немытых тел, от параши.

– Сука! – не сдержавшись, сквозь зубы процедил Сафрон.

Это ведь Круча ему такую пакость устроил. Сам прокурор не нашел состава преступления в действиях Сафрона, не заказывал он Шагая, не организовывал убийство, Круча даже согласился с этим. И тем не менее закрыл Сафрона на тридцать суток, воспользовался правом, которое давал ему президентский указ о борьбе с проявлениями бандитизма. РУОП, собака, подключил, Сафрона даже в КПЗ держать не стали, сразу в СИЗО спровадили, два дня промучился на сборке, думал в нормальную хату попасть, прогон под это дело прошел, а хрена с два! Круча нарочно этот свинарник подсунул, чтобы Сафрону жизнь медом не казалась.

– Ты что-то сказал? – спросил длинноволосый паренек в черной холщовой рубашке на размер-два больше, чем нужно.

Он стоял спиной к Сафрону, неторопливо справляя нужду в загаженный унитаз. И, спрашивая, повернулся к нему.

Рубашка у него без пуговиц, брюки без пояса, все черного цвета и широкого кроя. Сам худой, даже тощий, соплей перешибить можно, одежда болталась на нем как безразмерный балахон на чучеле. Лицо сильно вытянутое вниз, глаза маленькие, широко посаженные, левый глаз ниже правого, нос кривой, как ручка поворотного выключателя под наклоном по часовой стрелке. Волосы темные, засаленные, стянуты в лошадиный хвост на затылке. Сафрон едва сдержался от желания схватить этого урода за волосы и сунуть мордой в унитаз.

– Отвали! – скривился Сафрон.

– Я думал, ты поздоровался, – качнул головой парень, осуждая его за резкость.

– Ну, здравствуй, здравствуй!.. – скривился Сафрон.

В одной руке он держал хабар, в другой завернутое в матрас белье, но, если вдруг что, ничто не помешает ему вмиг сбросить этот балласт и порвать оборзевшего урода.

– Как зовут? Кто такой? – спросил хвостатый.

– Сафрон я!

– Ведешь себя как будто хрен с бугра! – снова с осуждением покачал головой парень.

– Кто за хатой смотрит?

Сафрон посмотрел между шконками и увидел за столом еще одного худосочного типа в таком же прикиде. Ростом чуть повыше, в плечах немного пошире, но морда такая же лошадиная, нос не кривой, но глаза разноцветные. На близнеца не похож, но родство угадывалось издалека. Все бы ничего, но парень сидел на угловой шконке. Или здесь не знали, что это центровое место, или Сафрон сейчас говорил с братом смотрящего.

– Мы с Томасом смотрим, – кивнул хвостатый.

– Кто поставил?

– Народ решил!

С краю за столом сидел заросший, с многодневной щетиной тип, он жевал кусок хлеба с таким трудом, как будто у него не было зубов. Жевал и тускло, чуть ли не безжизненно смотрел на Сафрона. Он кивнул, подтверждая слова хвостатого.

– Чем по жизни занимаешься? – спросил Сафрон.

– Это ты у меня спрашиваешь?

– А ты хочешь меня спросить? Так со мной все ясно, я центровой в Битове, у меня две сотни штыков, меня вся Москва знает! А вот кто ты такой?

– Значит, все-таки с бугра.

Хвостатый смотрел на своего брата, который направлялся к ним. Сидящие на шконках арестанты убирали колени, пропуская его, стоящий в проходе дрыщ поспешил исчезнуть, освобождая путь.

– Да я-то бугор, а ты хрен! – разозлился Сафрон.

– Никс, что за дела? – останавливаясь, спросил Томас. Он смотрел на Сафрона, сверля его взглядом, а обращался к брату.

– Да вот, с бугра быкует!

– Не надо быковать, мужчина!

– Никс, Томас… Кто вам такие погоняла дал?

– Зона дала, – кивнул Томас.

И он, и его брат с виду казались очень молодыми, но, если присмотреться, обоим за тридцать.

– И много ты там зону топтал?

– Была ходка. А за тобой? – Томас хищно сощурил глаза.

Увы, но в зоне Сафрону бывать не приходилось, вот так, под следствием, случалось, а так, чтобы срок мотать, такого счастья пока удавалось избежать.

– Некогда мне по зонам шнырять, я за городом смотрю!

– Шныряют шныри!

– Слышь! – вскинулся Сафрон.

– Место уже выбрал? – спросил Томас, движением руки обведя камеру до самого окна.

– Угловое, – осклабился Сафрон.

Довели его эти два брата-акробата, до белого каления довели. Мочить он их будет, и одного в параше утопит, и второго. И сам за камерой будет смотреть.

– Под нашей шконкой будет спать, – глянув на Никса, кивнул Томас.

– Кто под шконкой будет спать?

Сафрон разжал руку, в которой держал сумку, развернулся боком к Никсу, закрываясь от его брата рулоном из матраса, и провел йоко-гери в живот. И бить он умел, и стоял удачно, но, увы, удар закончился пшиком. Никс поймал его ногу, потянув ее на себя, а Томас, пружиной подскочив вверх, ударил Сафрона ногой в голову. И матрас ему ничем не помешал.

Удар отбросил Сафрона назад, падая, он ударился затылком в дверь. Удерживая его ногу, Никс ударил кулаком в пах. Сафрон понял, что ему не подняться, и закрылся матрасом, который не выпускал из рук. Но закрыл он только лицо, затылок остался незащищенным, а именно туда его ударили. А потом в живот, и снова в голову…

Очнулся Сафрон под шконкой, и не под угловой, у окна, а ближней к выходу и к параше. Рядом кто-то мочился в унитаз, брызги летели Сафрону на голову.

Лицо распухло от побоев, голова кружилась и раскалывалась от боли, но все же Сафрон смог выбраться из-под шконки. На ноги он вставал под смех толпы.

– Проснулся, шнырь? – беспощадно усмехаясь, спросил Никс. Взгляд жесткий, холодный и колючий как морозный ветер.

– Слышь, ты!

– В сортире уберешься! Или головой в парашу!

Сафрон кивнул, соглашаясь с тем, что угроза более чем реальная. И шнырить он соглашался, но только для вида.

– Да, конечно!

Он повернулся к Никсу боком и тут же развернулся, рубанув его кулаком в лицо. Но поразить смог только пустоту, зато хвостатый не промазал. Поднырнув под руку, он кулаком пробил в живот и тут же коленкой в голову. А удары настолько же мощные, насколько и быстрые. Сафрон успел подумать об этом, теряя сознание.

В себя он пришел от удара по ноге. Он лежал на матрасе под шконкой, и кто-то ударил его по пятке.

– Эй, просыпайся!

Сафрона охватил смертельный ужас, захотелось вжаться в стену и раствориться в ней. Но хочешь не хочешь, а надо подниматься. И снова в драку. За тряпку он точно не возьмется, пусть лучше убьют.

– Давай на выход, вертуха ждет!

– Кто на выход?

Сафрон сначала выскочил из-под шконки, только затем подумал, что над ним могли жестоко подшутить. Но никто не смеялся, все напряженно молчали, глядя на приоткрытую дверь. И долбаные братья не подавали признаков жизни.

Из камеры Сафрон вышел, забыв обо всем. О сумке он вспомнил уже после того, как надзиратель закрыл дверь на ключ. Впрочем, вещи его сейчас волновали меньше всего. Если его переводят в другую камеру, он просто обойдется без них, а если вдруг на свободу…

А ведь его могли выпустить на свободу. Не предъявляли ему обвинение, не шьют ему Шагая, районный прокурор за него вписался, столько разных инструментов задействовано…

И надо же, смелая мечта сбылась. Сафрона доставили к заместителю начальника СИЗО по оперативной части, тот удивленно повел бровью, увидев следы побоев у него на лице, но ничего не сказал. Зачитал постановление начальника СИЗО и представление следователя, который вел дело об убийстве Шагая, взял расписку, что Сафрон претензий ни к чему не имеет, выписал пропуск, более того, сам и вывел за ворота – через склад, где хранились личные вещи.

Сафрон чуть не ослеп от счастья и от солнца, свет от которого ударил в голову как хмель от бутылки водки, выпитой залпом. Его никто не встречал, но Сафрона это лишь обрадовало. Он уже умылся, но шишка под глазом никуда не делась, более того, образовался синяк, губы разбиты, на опухшем носу ссадина. Если пацаны увидят, возникнут вопросы, Сафрон соврет, но братва задастся целью узнать, что случилось, и правда всплывет наружу. И кто будет его уважать после того, как его возили мордой под шконкой? Уж лучше никому ничего не говорить. А Никса и Томаса исполнит Чехол, пацан конкретный, работает четко и лишних вопросов не задает, в СИЗО отправится без всяких возражений, сделает все как надо, только плати. А если братва узнает, если возникнут вопросы, Сафрон выложит ответ. Нет больше Никса и Томаса, потому как никто не смеет наезжать на Сафрона безнаказанно.

А вопросы возникнут, обязательно возникнут, потому как шила в мешке на утаишь. Значит, Чехол должен получить отмашку в самое ближайшее время.

Сафрон улыбнулся, вспомнив о своей не столь уж и давней подружке. Ленка и хороша собой, и макияж накладывать умеет, в салоне красоты работает. Квартира у нее своя в Москве, раньше одна жила, сейчас, может, с кем-то из родных, если так, то Сафрон должен забрать ее к себе домой, пусть погостит у него, в бассейне поплавает, посмотрит, как белые люди живут. Приведет в порядок физиономию и заберет.

Сафрон оглянулся и, не заметив никого из своих, поспешил к остановке, неподалеку от которой стояли две легковушки. Деньги ему вернули, возьмет «мотор», и уже через час будет у Ленки, она приведет его в порядок, а там уже будет видно, ехать в Битово или остаться у нее. Второй вариант предпочтительней.

«Семерка» пустовала, а водитель «девятки», глянув на Сафрона, отказался его везти. А морда у мужика наглая, взгляд жесткий, и выглядел он внушительно – наученный горьким опытом, Сафрон не рискнул наехать на него. Да и нельзя ему сейчас отсвечивать. Спрятаться бы поскорее в нору, зализать раны, а потом уже можно и крылья расправлять. И тройную цену предложить он не решился, вдруг убьют из-за денег. Невезучий сегодня день, все может случиться.

Сафрон хотел остановить проезжающую мимо машину, но руки не поднял. «мерс» машина крутая, не остановят, еще и нахрен пошлют.

Черный «двести шестидесятый» «Мерс» с затемненными окнами проехал мимо, но вдруг остановился, сдал назад. В груди у Сафрона неприятно екнуло. Хорошо, если в машине свои, а если чужие или даже откровенные враги?

Машина остановилась, открылась дверь, сначала вышел громила в кожаном пиджаке, за ним появился Королек. С досады Сафрон заскрипел зубами. Ну почему ему сегодня так жутко не везет?

– Ты кто такой, побитая морда?.. – спросил он, всматриваясь в Сафрона. – Маска, я тебя знаю!.. Неужели Сафрон?

Королек радовался, как охотник, взявший на прицел долгожданного оленя. Причем хромающего на обе ноги. Добыча сама по себе ценная, и при этом никуда уже не денется – можно и поглумиться слегка.

Сафрон понимал, что любое слово может поднять его на смех, поэтому молчал, исподлобья глядя на Королька.

– Ты что, сбежал?

Сафрон скривился, качая головой. Да, сейчас он уязвим, но ведь когда-нибудь настанет его час, и тогда Королек ответит за этот свой кураж.

– Может, собаки покусали?

– Менты! – тихо, но так, чтобы Королек услышал, сказал Сафрон.

– Аа!.. Ну тогда прошу! – Королек указал на свой «Мерседес».

Сафрон кивнул. Не хотел он садиться в машину, но если откажется, Королек точно его засмеет. Да и не дело это, стоять на дороге с видом на СИЗО.

Королек открыл заднюю дверь, Сафрон взял себя в руки, в машину сел с достоинством большого босса. Дверь закрывал телохранитель, Королек в это время обходил машину, чтобы сесть рядом.

– Я смотрю, за тобой никто не гонится, – сказал он, когда машина тронулась с места.

– А ты знаешь, что меня закрыли, – не без упрека сказал Сафрон.

В ответ Королек сурово глянул на него.

– Даже знаю за что! Это ведь ты Шагая заказал! – И голос его звучал строго, от злорадной иронии не осталось и следа.

– Как видишь, менты доказательств не нашли.

– Но я же не мент. И мне все ясно.

– Шагай отморозок, мне такие не нужны.

– А Урри не отморозок?

– Он тронул твою Агату? Нет!.. А с Шагая за его беспредел спросили или нет?

– Урри Агату не тронул, – кивнул Королек.

– Я все сказал, – качнул головой Сафрон.

Не собирается он больше оправдываться. Зачем? Если Королек хочет на него наехать, он даже на ровном месте найдет для этого причину.

– Урри мой бывший друг, – сказал Королек.

– И что?

– А стал врагом. В Зауральске я отобрал у него целый район. Так надо, так положено. Если враг, то все, что было у него, должно принадлежать мне.

– Это ты к чему?

– Ты отдал Урри Лесковку. Он решил вопрос с Шагаем и должен занять его место.

– Урри займет место на лесоповале.

– А я займу Лесковку! – как о чем-то уже решенном, спокойно, но с вызовом сказал Королек.

– Не понял!

– Кому ты отдал Лесковку? Зауральским. Кто будет рулить в Лесковке? Зауральские!.. Или ты собирался кинуть зауральских? – жестко до мурашек по коже спросил Королек. Или даже предъявил.

– Почему это кинуть? – похолодел Сафрон.

Не собирался он кидать Урри, просто хотел заменить одну бригаду другой. Какая разница, кто будет держать место, лесковские или зауральские, что те, что другие – чужие. Ну, может, лесковские чуть ближе, а так все равно. Урри хотел закрепиться на московской земле, Сафрон дал ему шанс это сделать – в расчете на его благодарность. Свои уже обнаглели, обленились, все норовят больше взять и поменьше дать, руку хозяйскую укусить. А Урри пацан боевой, его бригада могла стать отличной ударной группой. Но разве ж мимо Кручи пройдешь? Урри не смог.

– Урри может подумать, что ты его кинуть хотел. А если я его Лесковку займу, не подумает, – сказал Королек.

– Да мне до лампочки что он там думает!

– Да нет, Урри обижать нельзя, вдруг он скажет, что это ты велел ему Шагая убить. А он может так сказать.

– Это что, шантаж? – вскинулся Сафрон.

А ведь Королек мог надавить на Урри, тот подпишет показания, составленные ментами, и Сафрон снова окажется в СИЗО. А там Томас, Никс…

– Шантаж?! Не привык я к этому делу. И тебе не советую.

– А к чему ты привык?

– Я же сказал, что забираю у тебя Лесковку. Попробуешь отбить, отвечу силой. Бригада у меня крутая, если сомневаешься, можешь проверить.

Сафрон сжал зубы до хруста в них. Ударная группа из второго пришествия зауральских никакая. Королек – фигура независимая, под чужую дудку плясать не станет.

– Что молчишь?

– Шагай отстегивал мне половину со всех своих наваров. И с Урри такой же расклад.

– Будешь получать сорок процентов.

– Пятьдесят.

– Я подумаю, – усмехнулся Королек, давая понять, что думать он может сколько угодно.

И это притом, что Сафрон уже фактически отдал ему Лесковку. Согласие неофициальное и неподтвержденное, но Королек – морда наглая, сила за ним реальная, а раз так, то разрешение Сафрона для него чистая формальность.

– А тебе палец в рот не клади! – зло и с осуждением сказал Сафрон.

Королек скривился и качнул головой, глянув на него.

– Хорошо, – сказал он.

Все, слова ни к чему, эмоции тоже лишние. Слово сказано, договор заключен, и уже все равно, на чем Королек взял Сафрона. А ведь этот гад действительно воспользовался его слабостью. Сафрона избили, унизили, он морально подавлен, а тут появляется Королек на белом коне и делает предложение, отказ от которого равносилен возвращению в СИЗО. И ведь повелся Сафрон, поставил условие, Королек его принял, и все, Лесковка с ее рыбным местом уплывает в чужие руки. И никакими разговорами тут не поможешь, проблему можно решить только силой, а Сафрон на это не решится. И Королек это знает, поэтому и усмехается – в глаза.

К Ленке Сафрон приехал разбитый и подавленный, с одним только поводом для радости. Королек мог тупо его убить, а тело закопать где-нибудь в собачьем парке, но не сделал этого. Повод имелся, только вот радости не было.

И еще ему повезло в том, что он застал Ленку дома. Но и тут не обошлось без подводного камня. Ленка была не одна, на кухне за столом сидел крепкий на вид парень с жесткими чертами лица и слабыми признаками интеллекта в глазах.

– Знакомься, мой брат! – повиснув у Сафрона на плече, радостно, ничуть не сконфуженно прощебетала Ленка.

– Троюродный?

Ленка хоть и надоела, но баба она красивая, этого у нее не отнять. Уже не юная, четвертной не так давно разменяла, слегка потертая веселой жизнью и мужиками, но сексуальная, особенно сейчас, в легком сарафане. Ткань легкая, воздушная, дунешь, подол поднимется. А дунуть Сафрону захотелось сразу же, как только она открыла ему дверь. Волосы у нее светлые, вьющиеся, глаза большие, красивые, со смешинкой в них, хорошенький носик, чувственные губки, а фигура… Сафрон уже успел задать себе вопрос, и почему он бросил это чудо? Уже начал искать ответ, а тут вдруг подозрительный братец, ничем внешне не похожий на Ленку. Морда у него здоровая, а глаза маленькие, у сестры нос аккуратный, а у этого картошка бесформенная, а губы тонкие как ниточки. Ленка хрупкая, изящная, а этот – мужлан ширококостный.

– Ну почему же троюродный? Родной!.. Зовут Леня!

– Тебя Лена, его Леня? – усмехнулся Сафрон.

Если у родителей одна извилина на двоих, они запросто могли дать детям созвучные имена.

– Мужик, а что у тебя с мордой лица? – оскалился парень.

– Это не мужик, это Сафрон, я тебе говорила!

– Сафрон?! – приятно удивился Леня.

Он поднялся с места, рукой провел по заднице, вытирая ладонь, чтобы подать ее гостю. Но Сафрон здороваться с ним не стал, он лишь кивнул, подтверждая слова Ленки.

– А мы тут за встречу! – Она достала из шкафа чистую рюмку, поставила на стол.

Сафрон невольно сглотнул слюну. И водочки он бы выпил, и котлетку бы слопал, и колбаска, нарезанная толстыми кругами, казалась очень аппетитной.

– Ленька с Севера приехал… Кстати, а что у тебя с лицом? – даже не глянув на Сафрона, спросила Ленка.

– Менты прессанули.

– Вот же суки!

– Ненавижу ментов! – вставил Ленька.

– А ты с ними знаком? – Сафрон резко глянул на него.

– Ну как… – замялся парень.

– На Севере что делал?

– Да на вахте, нефтяники мы…

– Я же тебе говорила! – вспомнила Ленка.

Сафрон кивнул, а ведь она действительно что-то говорила ему про нефтяную скважину, про буровую вышку.

– Ну, кто-то и нефть должен добывать.

– Ну да, – без всякого энтузиазма сказал парень.

– А ментов чего не любишь?

– Да так, был один случай…

– Расскажешь?

– Можно, – глянув на бутылку, кивнул Ленька.

– Потом как-нибудь.

А Сафрон глянул на него самого после того, как обнял Ленку за талию и усадил к себе на колени. Но Ленька не напрягся, не увидел он ревности в его глазах.

– А менты за тобой не бегут? – спросила Ленка, обняв его за шею.

– Я за ними бегу, они от меня убегают, – усмехнулся Сафрон.

– Загонщики не нужны? – вдруг спросил Ленька.

– А если нужны? – резко глянул на него Сафрон.

И парень выдержал взгляд, секунды две-три смело смотрел ему в глаза. Но ничего не сказал.

– А давайте выпьем! – Ленка первая подняла рюмку.

– А потом? – Сафрон многозначительно качнул ее на своих коленках.

– А потом спать с котом!.. Только не здесь. Мальчик устал с дороги, мальчику нужно побыть одному.

– Ко мне поедем, – сказал Сафрон.

– За это и выпьем! – улыбнулась Ленка, сама заерзав на нем.

– А может, мальчик пока прогуляется? – спросил он. – Пока ты что-нибудь сделаешь с этим? – Он провел пальцами вокруг синяка.

Ленка кивнула, достала из холодильника кусок мороженого мяса. Все понимали, что уже поздно сводить синяк, и эта примочка как мертвому припарка, но Сафрон все же не отказался от холодного компресса, а затем и от холодной водки.

Ленька все понял, выпил и отправился в магазин за сигаретами, на прощание выразительно глянув на него. Сафрон для него величина, и, если что, он всегда придет на помощь. Если его, конечно, за это отблагодарят.

Ленка наполнила ванну, уложила Сафрона, сначала подала полотенце, а затем и саму себя. Залезла к нему в ванну, языком нежно коснулась его уха, прошептала несколько ласковых слов и заерзала задом – в поисках приключений.

Сафрон болезненно улыбнулся, закрывая глаза. Паршивый сегодня день, то братья-акробаты, то Королек со своим подлым договором, и хотя на фоне этих проблем Ленка слабое утешение, он все равно рад ей.

Глава 11

Странный он, этот поселок Лесковка. С одной стороны дороги еще Подмосковье, а с другой уже столица. И надо было дальнобойщику припарковать свою фуру на московской стороне, да еще ножом в горло получить. Вся кабина в крови, тело на всю длину сидений растянулось, дверь открыта, голова свисает, мертвые глаза смотрят на подножку. И руки вниз тянутся.

Степан не должен был выезжать на место, но Федот приболел, и он его подменил. А выехал он сам, опередив оперативную группу. Патрульно-постовая уже на месте, экипаж работает четко, и место оцепили, и дальнобойщиков опрашивают. Главная стоянка по левую сторону от дороги, но и справа машин хватает, одна за другой на обочине стоят. «КамАЗы», «МАЗы», а убийство произошло в кабине «Мерседеса». Сильная машина, комфортная, с рефрижератором.

– Да сука потому что! – эмоционально произнес длинный костлявый мужчина с высоким выпуклым лбом и маленьким носом.

С ним разговаривал старший наряда, хорошо знакомый капитан Завитков, Степан подошел к нему.

– Кто сука? – спросил он.

– Да машина! «Мерседес» «SK». Паша ее ласково «сукой» называл, – с глупым видом улыбнулся водитель. – Вот она его и отблагодарила!.. Эх, Паша!

– А фамилию не назовете?

– Репейников.

– Павел Репейников?

– Нет, я Репейников, а фамилию Паши я не знаю. Мы с ним так, всего пару раз пересекались. Он обычно, когда на Москву шел, здесь останавливался.

– Насухую или как?

– Или как. Девочки здесь ничего, ну и… – замялся Репейников.

– Что ну?

– Ну, травка там иногда, Паша это дело любил… А сегодня без остановки, сегодня сразу на Москву, разгрузился – и обратно. Обычно он с деньгами сразу домой, а сегодня остановился.

– С деньгами?

– Он мясо из Белгорода возил, полный рефрежиратор, сколько это в деньгах?

– А остановился зачем? Девочку снял?

– Ну, я когда подъехал, кабина закрытая была, окна зашторены. Музыка играла, все такое…

– И для кого музыка играла?

– Я не знаю. Я на ночь устраиваться стал, вышел… по делам, дай, думаю, гляну, что там у Паши… Смотрю, дверь открыта, я в кафе, там телефон…

Степан еще раз окинул мужчину с ног до головы. Одежда на Репейникове несвежая, футболка, ветровка, джинсы – стиральная машинка по ним плачет. Но следов крови не видно, а нож перебил сонную артерию, там не просто текло, а фонтанировало, убийца просто не мог не заляпаться.

– А кто мог видеть, с кем Паша здесь зажигал? – спросил Круча.

– Да Коля из Курска, он раньше всех подъехал, но его нигде нет, машина закрыта. Может, в «Караване»?

– Так в «Караване» же бандиты!

– Раньше были, раньше туда не заходи, а сейчас спокойно все. Шагая больше нет, – понизив голос, сказал Репейников. – А новая власть тихо себя ведет.

– А кто у нас тут новая власть? – не постеснялся спросить Степан.

Уголовный розыск работает по факту, кого-то убили, ограбили, начинается разбор, выяснение, а пока спокойно все, информации нет. Если случайно что-то не капнет. Степан, конечно, старался держать руку на пульсе, тем более что он располагал довольно-таки свежими сведениями по Лесковке. Сафрон отдал Шагая на растерзание Урри, одни бандиты расправились с другими, власть уже, считай, переменилась, но вмешался уголовный розыск, преступников задержали. Даже Сафрона отправили за решетку, жаль, ненадолго. С тех пор тишина, и Сафрона не слышно, и кто Лесковку под себя взял, не ясно. Скорее всего, Сафрон отдал «свято место» своим людям. И сейчас самое время узнать, кому конкретно. Почти месяц прошел с тех пор, как закрыли Урри.

– Ну а кто Шагая убил?.. – спросил Репейников и сделал паузу перед тем, как самому же и ответить.

Он-то думал, что Степан не в курсе, но Круча ответил:

– Зауральские его убили, половина банды сидит.

– Значит, вторая половина банды здесь… Слышал, откуда-то из-за Урала ребята. Спокойные такие, без дела никого не дергают и по кабакам не бухают. Это шагаевские из-за стола не вылезали, водка, карты… Сколько мужиков им проигралось, жуть. И в «Караван» не заходи.

– А сейчас можно? – усмехнулся Степан.

Он-то в «Караван» заходил смело, именно поэтому ему и улыбнулась удача. Может, и сейчас повезет.

Он попросил Репейникова проводить его в бар, там водитель показал ему на высокого мужчину с крупным горбатым носом. Коля сидел за столом, тупо глядя перед собой и ни на что не реагируя. Он не шатался, его не клонило к полу, но выпил он много, толкни – упадет.

Степан толкать Колю не стал, он всего лишь один вопрос задал, другой, мужчина не реагировал, тогда он постучал кулаком в лоб. И Коля очнулся, взгляд его прояснился.

– С Виолеттой Пашка был, – сказал он и тут же снова отключился.

– Как ее найти, знаешь? – спросил Степан.

Но Коля не слышал его и не видел.

– Это у ребят на стоянке надо спросить, – воровато глянув на стойку бара, тихо сказал Репейников. – Там у будки «девятка» серебристая стоит, всегда кто-то есть.

– Кто есть?

Дверь открылась, в бар вошли два характерной для бандитов наружности парня в кожаных куртках, и сразу стало тише. Дальнобойщики и прочие случайные посетители еще не привыкли чувствовать себя вольготно.

– У этих можно спросить! – беззвучно сказал Репейников, кивком указав на бандитов.

Степан его не услышал, но смог прочесть фразу по губам. И сразу же поднялся, направился к барной стойке. Бандиты заметно напряглись, один, с широким лицом и мощными желваками, смерил его взглядом.

– Капитан милиции Круча, уголовный розыск! – представился Степан.

Парень с широким коротким носом презрительно усмехнулся и вскинул голову, давая понять, что ни слышать его не хочет, ни видеть. И широколицый демонстративно отвел от Степана взгляд, с хозяйским видом осматривая зал. Но вдруг в нем что-то дрогнуло, и он посмотрела на Кручу оживленно, с интересом и даже чуточку заискивающе.

– Капитан Круча?!

– Начальник уголовного розыска. – Степан пристально смотрел на бандита.

– Да мы тут просто, чисто в горле пересохло, – сказал коротконосый.

– Да нет, не просто, – качнул головой широколицый, косо глянув на дружка. – Если какие-то вопросы, спрашивайте.

– А у меня могут быть вопросы?

– Ну, там вроде убили кого-то, – бандит кивком указал за окно.

– А вы не Виолетту, случайно, ищете? – спросил Степан, жестом руки указывая на выход.

Зал стих, дальнобойщики и сидящие с ними дамы полусвета прислушивались к разговору. Бандиты кивнули, вышли на улицу вслед за Степаном, мимо на скорости пронеслась фура, воздушным потоком всколыхнуло волосы на голове. И стало тихо.

– А зачем нам Виолетта?

– Вы ее знаете? – спросил Степан, глядя на вишневую «девятку», припаркованную у бара.

Машина новая, номера московские.

– Ну, если это та Виолетта, – пожал плечами широколицый.

– Твоя машина?

– Ну-у… – замялся коротконосый.

– Документы есть?

Широколицый толкнул дружка, Степан не видел, как он толкнул, но почувствовал резкое движение.

– Есть.

Права нашлись у обоих бандитов. Садовников Илья Михайлович и Рубах Денис Андреевич, оба семидесятого года рождения, и у того права в Зауральске выданы, и у другого.

– Как же так, Урри сидит, а вы на свободе.

– Да мы не с ним, – повел плечом Садовников.

– Сами по себе, – косо глянул на него Рубах.

– Так не бывает… Может, вас Королек сюда поставил?

Бандиты переглянулись, обмениваясь знаками. Про Королька ни слова, и вообще поменьше трепотни. Степан кивнул, глядя на них. Если он правильно понял, то бесполезно спрашивать, как так вышло, что Сафрон уступил рыбное место приезжим. Одно дело поставить на землю подконтрольного чужака, и совсем другое – независимого, да еще с большими возможностями. Зауральск – город богатый, сталь, уголь – все эшелонами везут на Запад, бандиты там живут кучеряво.

– Значит, знаете, как Виолетту найти? – уточняя, спросил Степан.

– Так мы не говорили, – мотнул головой Садовников.

– Знаете… А если забыли, в отделении вспомните.

– Одну Виолетту мы знаем.

– Плечевая?

– Ну, любит она это дело.

Степан задумался. Бандиты могли назвать адрес, но вместе с тем и обхитрить. Заведут куда-нибудь в дебри, опередят его, увезут Виолетту с собой, грохнут где-нибудь и закопают.

– Заводи машину! – глянув на Садовникова, сказал Круча.

– Э-э, а зачем?

– Виолетту искать. – Степан преспокойно открыл заднюю дверь.

Сначала осмотрел салон, затем сел.

– Так это, а если мы не знаем, где Виолетта? – садясь в машину и закрывая за собой дверь, спросил Садовников.

– Я покажу. Где штрафстоянка… Пацаны, не создавайте себе проблемы!

– Ну ты, в натуре, начальник!

Бандиты переглянулись, машина тронулась с места.

Виолетта жила в Лесковке, дорога заняла не больше пяти минут. В покосившемся от времени деревянном доме нашли только пьяную, запущенную женщину лет пятидесяти. На вопрос, как найти Виолетту, она лишь мотнула головой.

– А если водки? – спросил Степан.

Женщина вмиг ожила, коряво улыбнулась, обнажая пеньки вместо зубов. Хотела что-то сказать, но лишь погрозила Степану костлявым пальцем. Сначала водка, потом все остальные.

Бандиты ждали его в машине, место глухое, они могли встретить Степана выстрелом в упор. Его пугал такой вариант развития событий, но виду он не подавал, шел широким шагом.

– Выпить есть? – хлопнув по крыше «девятки», спросил он.

– Ну-у… – задумался Садовников.

– «Метакса»!

– Давай!

– Ээ…

– Давай, говорю! – Степан еще раз хлопнул по крыше.

И чуть погодя из окна высунулась рука с бутылкой коньяка.

Степан отнес бутылку, обменял ее на адрес, вернулся в машину, назвал улицу и номер дома.

– А бутылка где? – спросил Садовников.

– В дежурке заберете, вместе с остальными вещами.

– А, у вас там в дежурке?.. Э-э, не надо ничего!

Часы показывали половину первого, но в доме горел свет. Во дворе залаяла дворняжка, но Степана это не остановило. Он давно уже понял, как нужно действовать в таких случаях, главное, не бояться, идти на. Но одной смелости мало, нужен еще и внушительный вид, а Степан располагал столь важным преимуществом, собака это признала. Поджав хвост, дворняга забралась в будку, а он продолжил путь.

Собака его не остановила, но тревогу подняла. На шум вышла стройная русоволосая девушка в линялом костюме с гербом СССР. Костюм старый, зато сама она сияла как новенький пятак. Роскошные брови, в больших раскосых глазах сияние полярной ночи, узкий с изящным кончиком нос, губы сочные, сердечком, улыбка белозубая. В чертах лица столько красоты и нежности, что Степану стало не по себе. Неужели это диво продает себя задешево грубым вонючим дальнобойщикам?.. А костюм хоть и чистый, но старый, и волосы чистые, как будто после душа. Похоже, Виолетта успела смыть кровь и сменить одежду.

– Ой! – испуганно вскрикнула она, но тут же снова улыбнулась, но как-то неестественно. И сияние в глазах какое-то мутное, что-то нездоровое во взгляде. Зрачки нехорошо расширены.

– Виолетта? – спросил Степан.

– Нет, Даша.

Девушка пятилась от него, но продолжала улыбаться и с таким видом, как будто шла ему навстречу, распахнув объятия.

Степан вспомнил, что проститутки сами выбирают себе имена, так что Виолетту вполне могли звать Дашей. Но в то же время Виолетта у кого-то в гостях, и Даша, возможно, хозяйка дома.

– А Виолетта где?

– Виолетта?! – кусая губы, задумалась девушка.

Открылась дверь, на веранду вышел мощного сложения парень. Лицо плотное, черты жесткие, череп, казалось, сплошь из слоновой кости без всяких пустот и серого вещества. Борцовская шея, могучие плечи, даже сквозь футболку просматривался накачанный пресс.

– Нет Виолетты, давай двигай отсюда! – взревел амбал, напирая на Степана.

Представляться некогда, да и не напугать этого быка словом, остановить его можно было только силой. Пресс мощный, а Степан помнил, как отбил кулак, вырубая Королька, поэтому он ударил в «солнышко» локтем. Резко, с силой крутанул телом, пробил мощно, точно, бугай снова взревел, на этот раз от боли. Проседая в коленях, он удивленно смотрел на Степана, как будто не мог поверить, что кто-то смог пробить его пресс.

Степан понимал, что противник еще не повержен, пользуясь его временной слабостью, двумя руками схватил за шею, с силой рванул на себя и отошел. Амбал с разгона врезался головой в дверной косяк, деревянные стены веранды загудели, стекла в окнах зазвенели, что-то хрустнуло, треснуло.

Бугай в нокаут не ушел, но Степан ему добавил – кулаком по шейным позвонкам. Противник поплыл, осел на пол, и он смог надеть на него наручники.

– Где Виолетта?

Русоволосая девушка мотнула головой, но в комнате за дверью что-то упало, послышался звук, кто-то открывал окно.

Степан распахнул дверь, прошел через одну комнату, ворвался в другую, увидел в окне задницу в джинсах и голые пятки под ней. На полу лежали сброшенные тапки и разбитый горшок с цветами.

Беглянке не хватило всего нескольких секунд, Степан успел схватить ее за ноги, втянуть обратно в дом. Длинноногая брюнетка упиралась, попыталась лягнуть Степана, но не попала. Круча схватил с койки длинное полотенце, скрутил его в жгут и связал девушке руки. Волосы у нее мокрые, кожа влажная, одежда старая, с чужого плеча, но чистая. И помыться Виолетта успела, и душ принять.

Во дворе послышался шум, голоса, Степан выглянул в окно и увидел, как Рубах тащит за собой бугая в наручниках. Руки были сведены за спиной, это мешало бежать, а парень очень спешил, спотыкался, но Рубах не позволял ему упасть.

– Стой! – Степан выхватил пистолет, через распахнутое настежь окно выстрелил в ночное небо.

Но беглец не остановился, Рубах помог ему забраться в машину. Степан прикинул расстояние до цели, пока выберется из окна, пока выйдет к забору, «девятка» будет уже далеко. А машина его осталась на месте преступления.

– Нормально! – усмехнулся он.

С одной стороны, он поступил правильно, не дал бандитам предупредить Виолетту, но, с другой, позволил уйти их дружку. Впрочем, никуда бугай не денется.

Девушка лежала на кровати уткнувшись лицом в подушку, руки связаны за спиной, шансов на спасение нет, а раз так, то нет смысла дергаться. А если вдруг Степан соблазнится ее доступностью, так это только к лучшему. Вдруг он поможет ей уйти от наказания?

– Виолетта? – спросил он.

В ответ девушка всхлипнула и заплакала.

– Кто у вас тут в гостях был? Кого Рубах сейчас утащил?

Она отняла лицо от подушки.

– Китового.

– Китового чего?

– Просто Китовый. Кличка такая! А так Никита.

– А фамилия?

– Не знаю… Ноговицын, кажется…

– Отдыхай пока!

Степан вышел из спальни, пересек горницу. Даша так и стояла на веранде, тупо глядя на распахнутую дверь. И стояла так, как будто Степан надевал наручники не на Ноговицына, а на нее.

– Чего стоишь, как невеста на выданье? – спросил он, закрывая дверь.

– А я невеста! – кивнула она, с блуждающей улыбкой глядя в потолок.

– Ты что, под кайфом? – Он взял ее за руку, провел в комнату, посадил на диван.

– Я под кайфом!.. Это так плохо!.. Но мне так хорошо!..

Степан вынул из кармана мобильник. Лесковка уверенно входила в зону покрытия сотовой связью.

– Ух ты, сотовый!.. Ты тоже бизнесмен? – Девушка смотрела на него с идиотским восторгом в затуманенном взгляде.

Похоже, она поймала приход.

Степан смог дозвониться до дежурного, попросил связаться с начальником отдела и по его команде поднять на перехват все постовые службы, как дорожные, так и патрульные. Назвал номер «девятки» и фамилии сбежавших бандитов. Также он велел отправить наряд по адресу.

Брюнетка с видом обреченной на заклание жертвы так и лежала на кровати. Степан заглянул в комнату справа от горницы, там кухня – плита, отопительный котел, холодильник, шкафы, стулья. И дверь, предположительно, в ванную.

Степан не ошибся, в доме действительно имелась ванна и горячая вода. А в ванной комнате на стиральной машинке лежала грязная одежда. Он осторожно взял желтое в черный горошек платье. Действительно, кровь из раны потерпевшего била фонтаном. Там же, в ванной, он увидел две вскрытые склянки морфина и пару шприцев.

Законченные наркоманы, как правило, пользуются одним шприцем на всех, а тут на каждую ампулу своя игла. И не героин это самопальный, а готовый к употреблению аптечный морфин.

Степан вернулся в спальню, встал у окна, чтобы наблюдать и за воротами, и за Виолеттой, также он мог видеть и ее подружку, которая сидела, откинувшись на спинку дивана и запрокинув голову. Похоже, Даша реально забралась в облака.

– Знакомиться будем? – спросил Степан. – Капитан милиции Круча.

– Виолетта! – протяжно вздохнула девушка.

– Имя, кличка?

– И то, и другое.

– Раньше на Шагая работала, теперь на зауральских, я правильно понимаю?

– А мне какая разница, кому платить?

– Кто у них старший, Китовый, Рубах, Садовников?

– Китовый.

– А Пашу кто убил?

– Пашу?!

– Водителя. Ножом в горло!

– А кто его убил? – хныкающим тоном спросила девушка.

– А чье там платье в крови?

– А если я не хотела?

– А деньги?

– Да не хотела я их брать! Случайно бардачок открыла, смотрю, а там конверт… Паша увидел, за волосы схватил, головой как даст об торпеду, нос, падла, разбил!.. А там в бардачке нож был, ну я схватила… Сама не знаю, как вышло!.. Я уже с подножки спрыгивала, а он за волосы схватил, ка-ак потянул!.. Я даже забыла, что в руке нож! Оттолкнуться от него хотела, смотрю, а у него из шеи кровь хлещет. Ну я побежала…

– А где деньги?

– Ну, смотрю, и деньги в руке… Я же не хотела брать!

– Где деньги?

– Спрятала, там в отдушине…

– А нож?

– Выбросила…

– А домой как добралась?

– Да как! Пешком!

– Может, Китовый подвез?

– Да нет, он потом подъехал.

– Тебя искал?

– Нет, просто Дашка ему понравилась.

– Любовь у них?

– Ну, может, и закрутится…

– Давно они встречаются? – спросил Степан.

– Да нет, вчера подъехал, меня искал, я ему триста баксов торчу… Деньги край как нужны были!

– А на иглу кто Дашку подсадил?

– Она сама…

– Что сама?

– Морфий принесла… Она в больнице работает, ей нетрудно…

– В больнице? Сама?

Степан не поленился, обследовал локтевые сгибы на руках у Виолетты, все исколото, живого места нет. И к Даше он подошел, взял ее за руку, задрал рукав олимпийки. Она встрепенулась, будто проснулась, возмущенно и даже трезво глянула на него, но взгляд снова затуманился, и голова откинулась на спинку дивана.

Одна рука у нее совсем чистая, на другой только точка от укола и совсем свежий синячок, видно, венка порвалась.

– Сейчас машина подъедет, в отдел тебя заберет, следователь будет, все как было ему расскажешь, – обращаясь к Виолетте, сказал он. – Платье твое к делу приобщим, кровь на нем, и под ногтями наверняка что-то осталось… Мой тебе совет, не пытайся увиливать, говори, как было, можешь давить на жалость, тогда лет пять получишь. А в отказ пойдешь, вся пятнашка твоя. Ты меня понимаешь?

Виолетта кивнула, всхлипнула и разрыдалась. Степан не стал спрашивать, в какой именно отдушине лежат деньги. Этот вопрос он задал уже после того, как прибыл наряд, в присутствии понятых. И деньги он изъял, составив протокол, и вещественные доказательства оформил чин по чину, чтобы никакой адвокат потом не придрался.

Глава 12

Дашу отпустило, взгляд прояснился.

– А Виолетту увезли? – спросила она, осторожно глядя на Степана.

– Увезли.

– А вы остались?

– Если ты не против, давай выключим свет! – сказал он.

– Зачем? – пугливо возмутилась она.

– А чтобы Китового не вспугнуть. – Степан щелкнул выключателем и подошел к окну.

Он ведь уехал вместе с нарядом, убедился в том, что бандиты не следят за ним, велел остановиться и пешком вернулся обратно. Китового так и не задержали, он мог вернуться к Даше и наломать дров. К тому же Степан должен был вернуть свои наручники.

– А почему его нельзя вспугнуть?.. Пусть боится, пусть уходит!..

– Да нет, пусть заходит. Я его здесь возьму.

– А вы из милиции?

– Ну ты же видела наручники, – усмехнулся Степан.

– Я видела, как вы его чуть не убили!.. Он такой здоровый! – Даша смотрела на него с затаенным восторгом.

– Что он здесь делал?

– Виолетту искал.

– Он ее вчера искал.

– Да, вчера искал. А сегодня ко мне приехал… Только я его к себе не звала! – Даже в темноте Степан видел, как Даша мотнула головой.

– А укололась зачем?

– Так это Виолетта! – опуская голову, вздохнула Даша.

– В больнице работаешь.

– Да, медсестрой.

– Знаешь, что за кражу морфия бывает?

– Да я не хотела, просто неучтенка образовалась, – едва слышно проговорила девушка. – А Виолетта заколебала! Принеси, принеси! Ну я и принесла!.. Как будто черт за руку дернул!

– Может, ты дура? – резко, но не зло спросил Круча.

– Дура?! – вскинулась Даша и тут же сникла: – Да, наверное…

– Ты же медик, ты должна знать, что морфий вызывает зависимость.

– Да знаю, но Виолетта уговорила, один раз, сказала, можно.

– Там морфия не на один раз.

– Ну, позавчера я всего лишь попробовала. А сегодня… Виолетта пришла, вся в крови, мне стало страшно, а она просит… Ну и сама укололась. Страшно было.

– Ты точно дура! Виолетта твоя конченая наркоманка. И проститутка.

– Ну да.

– Может, ты вместе с ней плечевать с дальнобойщиками хочешь? – с иронией спросил Степан и подумал о том, что Даша, возможно, уже промышляла на больших дорогах. Или даже принимала клиентов здесь, в своем доме.

– Ну нет!.. – ужаснулась девушка.

– Виолетта вся в крови… Отчего она вся в крови? Почему тебе было страшно? А я скажу! Потому что она человека убила!

– Я не знаю… Она сказала, что ее избили, нос разбили… Нет, сейчас-то я понимаю…

– Понимаешь… Откуда ты Виолетту знаешь? Как ты с ней познакомилась?

– Наши родители дружили… Давно дело было. Дядя Костя умер, тетя Оля спилась, ну и Виолетта куда-то пропала. А недавно объявилась, переночевать попросилась, родители в деревню на все лето уехали, к бабушке… Раньше я на все лето в деревню, теперь они. На вредном производстве всю жизнь, на пенсию вот вышли…

– Родители в деревню, дочь без присмотра, добрая в кавычках подруга тут как тут. Знакомая история… С плохим для тебя финалом. Ты хоть понимаешь, еще пара-другая таких заходов, и все, ты законченная наркоманка… Не переживай, законченной проституткой стать не успеешь. Тебя еще до этого за кражу морфина посадят.

– Да нет, проституткой я не стану, а кража морфия… – Даша умоляюще посмотрела на Степана, поскольку привлечь ее мог не кто-то там, а именно он.

– Будем считать, что Виолетта тебе угрожала. И принуждала… Больше этого не будет, Виолетта сядет надолго.

– Я даже не знала, что она кого-то убила, – тяжко вздохнула девушка.

– Все равно, в историю ты влипла. Виолетта присядет, а Китовый… Ноговицын тебе покоя не даст… Проститутки ему нужны, чтобы деньги на них зарабатывать.

– Я не хочу!

– А на иглу подсадят… Знаешь, что это такое?

– Ну, в общем-то.

– Будем надеяться, что с тобой этого не случится.

– А чаю хотите? – вдруг вскочила с дивана Даша.

– Свет включать не нужно!

– А мы без света!.. Там беспорядок у меня, я уберусь, я быстро.

Даша прошла на кухню, чиркнула спичка, загремели тазы. Степан присел на диван, откинул назад голову. Спать не хотелось, просто нужно было дать небольшой отдых глазам, он их закрыл.

Проснулся он в полной тишине. В доме темно, за окнами ночь, Даша сидит рядом с ним, уютно положив голову на его плечо. И так вдруг захотелось обнять ее, прижать к себе. Сердце сжимается, сколько в ней женственности и нежности… Еще бы ума побольше, цены бы ей не было.

За окном вдруг скрипнула калитка. Степан не двигался, чтобы не спугнуть сон Даши. Кто-то поднялся на крыльцо, вставил ключ в дверь, но сразу открыть замок не смог, видно, орудовали отмычкой, а на это требуется время. Степан разбудил Дашу и, приложив палец к губам, поднялся, вынул из кобуры пистолет.

Он не ошибся, в дом вломился Китовый. Зажег свет на веранде, открыл дверь, нащупал выключатель.

– Даша, я здесь! – пьяно гоготнул он.

Вспыхнула лампочка, бандит увидел Кручу и обомлел.

– И я здесь! – усмехнулся Степан.

– А я это, наручники принес! – Ноговицын попытался улыбнуться, но вышла какая-то кислая гримаса.

Он сунул руку под куртку, но Степан тут же наставил на него ствол пистолета.

– Да нет у меня пушки!.. Вот! – Китовый достал из кармана наручники.

– Дверь отмычкой открыл?

– Ну-у…

– Что ж, будем учить, как надо нормально дверь открывать. В камеру и вообще.

– Не надо в камеру! – мотнул головой Китовый.

Он подался назад, но Степан покачал головой. Не так давно бандит уже пытался проверить его на прочность и опозорился на глазах у Даши, зачем повторять?

Степан подошел к Ноговицыну, отобрал у него наручники, достал из кармана ключ от них.

– А что я такого сделал, начальник? – отступив на шаг, спросил бандит. – Ну, к девчонке зашел, которая мне нравится. Я же не знал, что Виолетта там кого-то замочила. Я не при делах, начальник! А ты на меня наручники… За что?

– А убежал зачем?

– А откуда я знал, что ты мент?.. К тому же я вернулся!

– К девчонке, которая тебе нравится?

– Может, я ей предложение пришел сделать, руки и сердца?

– Незаконно проникнув в дом.

– Так дверь была открыта… Ты ничего не докажешь!

Степан кивнул. Удержать Ноговицына за решеткой он не сможет, через трое суток его придется выпустить. Но и три дня тоже срок, очень даже действенная мера в целях профилактического воздействия. Это в своем Зауральске Ноговицын может делать все что угодно, а по битовской земле пусть ходит с оглядкой.

– Зато тебя слегка промариную, – расстегивая браслеты наручников, усмехнулся Круча. – Может, на шашлык сгодишься.

– Это ты от соперника так избавляешься? – скривился Китовый.

– От какого еще соперника?

– Я же вижу, тебе Дашка тоже нравится. Красивая баба, да?

– Ну, во-первых, не баба… А во-вторых, да, красивая! – кивнул Степан, глядя бандиту прямо в глаза. Он давал понять, что его ничуть не смущает разговор о достоинствах Даши, к тому же он демонстрировал свою внутреннюю силу, предупреждая бандита о последствиях применения тем физической силы.

Даша украдкой глянула на него и стеснительно улыбнулась в ладошку.

– Хитро придумал, начальник! Меня за решетку, а сам с Дашей!

– Пошел вон! – внешне спокойно, с оттенком презрения в голосе сказал Степан.

– Что?! – вскинулся бандит.

– Пошел вон, ничтожество!

– Эй, тебя за базаром следить не учили? – Китовый расправил плечи, давая понять, что взять его будет непросто.

Мощного он телосложения, и характер у него не слабый. В прошлый раз капитан Круча смог взять над ним верх, но сейчас он обломает об него зубы. Именно об этом Ноговицын и предупреждал.

Но Степан как будто и не заметил этого его внушения, резко пришел в движение, одной рукой вцепился бандиту в ногу, с силой оторвав ее от земли, другой схватил за шкирку и резко повернул его к себе спиной. И дальше заставил прыгать – через веранду до самой двери. Ноговицын взревел от бессилия, не думал он, что с ним можно так вот просто поступать как с тварью.

Степан вытолкал его за дверь, а за порогом отпустил. Ноговицын не справился с заданным ускорением, споткнулся, упал, получилось, что его классически спустили с лестницы.

– Круча, урод, ты пожалеешь! – взревел от обиды бандит.

Но Степан лишь закрыл дверь.

В горницу он вернулся лишь после того, как Ноговицын покинул дом, с силой хлопнув калиткой.

– Больше он не вернется, – четко, хотя и не совсем уверенно сказал он.

– Я ему нравлюсь, – качнула головой Даша, с сомнением глядя на капитана.

Степан кивнул.

– Пока я с тобой, не вернется.

– А ты со мной? – Даша робко смотрела ему в глаза.

– Придется взять над тобой шефство.

– Это как?

– Я так понимаю, Ноговицын здесь, в Лысковке самый главный бандит… – размышляя вслух, проговорил Степан.

– Я это поняла. Что бандит… – Даша не сводила с него глаз. – А говорил, что бизнесмен.

– Бизнес у него. Женщинами торгует. И наркотиками.

– Я сразу поняла, что никакой он не бизнесмен. С?Виолеттой похабно себя вел…

– Дело не в нем, дело в системе, там ведь целая банда. И здесь банда, и в Зауральске… Сильная банда… Если Ноговицын возьмется за тебя всерьез, он тебя уничтожит. Раздавит как личность… Ты меня понимаешь?

– Понимаю.

– Пока я с тобой, он тебя не тронет.

Степан и в этом не был уверен. В каком-то смысле бандиты его уважают, но они же его и ненавидят. Убить не решатся, а подлость сделать очень даже могут. Обидят Дашу ему назло… Розу вот, например, убили, и было это совсем недавно, рана в душе до сих пор не зажила.

– Будь со мной, – кивнула Даша.

– Даже не знаю…

Здесь, в Лысковке, Даше оставаться опасно, если Ноговицын задастся целью, он обязательно воспользуется отсутствием Степана и что-нибудь сотворит. Например, предложит Даше ампулу морфина, вдруг она уже не в силах отказаться. А находиться здесь постоянно Степан не может. Надо везти Дашу к себе в Битово. Он совсем недавно сменил квартиру, никто еще не знает этот адрес, Ноговицыну понадобится время, чтобы выследить его. Мог Степан обезопасить Дашу мог. Но на каком основании он должен взять ее под свое особое покровительство? Да, она ему нравится, даже очень, но этого мало…

– Не хочешь мне помогать? – грустно и с обидой спросила Даша.

И такой трогательно-беззащитной она казалась, что Степан не выдержал.

– Собирайся, ты едешь со мной.

Девушка и повеселела, и воспрянула духом, а куда они едут, спрашивать не стала. Как будто она готова была ехать со Степаном куда угодно.

Глава 13

Ленка двое суток где-то пропадала, говорит, дома была, но с кем? Брат у нее гостит, вроде мать у них одна, а отцы разные. А может, и вовсе сводный. На Севере без баб тоска, а Ленка нежадная, может угостить клубничкой, чисто по-родственному. Сафрону, в общем-то, все равно, но в жизни всякое бывает, уж ему-то не знать…

И в небе солнце, и Ленка своей наготой светит, символический купальник на ней, не плавки, а ниточки, вернее, резинки от рогатки, с кожетком на самом интересном месте. Лежит в шезлонге, загорает у бассейна. Сафрон по делам успел съездить, ситуацию с торговым комплексом решить, плюс к тому с массажным салоном проблемка одна возникла, уладили быстро, но все равно час на это дело потерял. Всего три часа его не было, а Ленка все на солнышке нежится. И не сгорает, потому как уже успела этим летом на море побывать. Кожа у нее бронзовая от загара, вот и спрашивается, с кем она там отдыхала. И с кем гуляла… Сафрону, конечно, все равно… Или нет? Неужели он ревнует?

Он уже собирался выйти к девушке, когда появился Чарлик.

– Там Ленчик какой-то подъехал.

– Давай его сюда! – кивнул Сафрон.

Ленка просила за брата. Надоело ему на Севере горбатиться, в люди захотел выбиться, ну Сафрон и подкинул ему работу, довольно-таки серьезную, посмотреть, насколько готов пацан к реальному делу. Машину ему выделил.

Тело рвалось к Ленке, особенно некоторые части тела, Сафрон мог бы послать ее брата к черту. Но нет, он и в дом его впустил, и на балкон с ним вышел, хотелось глянуть, как он на Ленку реагирует. Лифчик у нее закрывал на груди только соски, чуть сдвинешь ниточки в сторону, и все откроется. А выглядела Ленка с высоты ну очень заманчиво. Для него, для Сафрона заманчиво. Он ее любить будет, причем во всех позах, Ленчик должен это понимать. Если заревнует, значит, с ним что-то не то.

Но Ленчик не возбудился, узнал сестру, возмущенно повел бровью, осуждая ее за непристойный вид, но не более того. А Ленка его и вовсе не замечала, лежала с закрытыми глазами, на губах мечтательная улыбка.

– Что хотел сказать? – Сафрон подал парню стакан виски.

Недостатка в проверенных кадрах он, в общем-то, не испытывал, поэтому старался не брать людей со стороны. Но Ленке отказать не смог. Полгода и думать о ней не думал, а тут вдруг снова воспылал, неделю страсти кипели, клапана под паром вырывало, да и сейчас, бывает, как подумает о ней, так в котле тесно становится.

– Королек сегодня в Лесковку приезжал.

Ленчик мотнул головой, взял стакан, но тут же поставил его на столик. За рулем он, нельзя ему.

– Ты его знаешь? – нахмурился Сафрон.

Он поручил пацану очень серьезное дело, пасти зауральских бандитов, близко к ним не подходить, просто смотреть, чем они там занимаются, где тусуются. Про Королька Сафрон ему точно ничего не говорил. Значит, кто-то другой сказал. Вдруг Ленчик – засланный казачок? Но в то же время Королек не мог знать, что Сафрон после освобождения из СИЗО отправится к Ленке.

– Да слышал, водила кому-то сказал.

– Кому кому-то?

– Ну, Королек в «Сарай» зашел, с Китовым, а водитель его остался возле машины, подъехали Садовник и Рубаха, спросили, что там, водитель сказал, что Королек…

Увы, но Сафрону пришлось подвинуться, уступив зауральской братве стоянку дальнобойщиков со всеми ее прелестями. Королек не трепался, почти три недели прошло, братва и не знает о том, что произошло в следственном изоляторе. А ведь Королек мог поднять волну. Может, он там все и организовал с Томасом и Никсом, хотя вряд ли…

За Корольком Сафрон слежку устанавливать не стал, рано еще обострять с ним отношения, ситуация сначала должна устаканиться, но кое-что он о нем знал. В Зауральск свой Королек уезжал, если так, значит, он снова вернулся в Москву.

– А ты знаешь, кто это такой?

– Слышал, самый главный он у зауральских.

– От кого слышал?.. И кто такие Садовник и Рубаха?

– Ну так работают у него, на днях старшего своего, Китового, у Кручи отбили.

– У Кручи отбили? – Сафрон с приятным удивлением глянул на парня.

В одиночку Ленчик работает, никто ему не помогает, а знает уже ого-го сколько. Одно плохо, любопытной Варваре нос могут оторвать, а он пока жив. Или не замечают уральские его активности, или уже перевербовали. Надо будет человечка за ним присматривать приставить.

– Ну да, там дальнобоя на стоянке убили, проститутка деньги у него украла…

– Я в курсе, – кивнул Сафрон.

Слышал он об этом убийстве, понятное дело, особого значения этому делу не придал.

– Круча эту проститутку нашел, она там у подружки пряталась. И Китовый там был, не знаю, что да как, но Круча его повязал, а Садовник с Рубахой его отбили.

– Я этого не знаю, а ты знаешь.

– Так я хожу, смотрю… И осведомительница у меня есть, – хитро улыбнулся Ленчик.

– А у осведомительницы что есть, триппер или что-то покруче? – хмыкнул Сафрон.

– Не знаю, я без скафандра в космос не выхожу.

– Так что там Круча?

– Круча проститутку, Виолетту закрыл. А Дашка осталась.

– Дашка?

– Ну, она-то нормальная девчонка, я так понял, Виолетта не успела ее подпрячь, вроде начинала…

– Короче!

– Короче, Круча эту Дашку с собой забрал.

– Куда с собой забрал? Закрыл, что ли?

– Да нет вроде… Валенсия сказала, что Китовый запал на эту Дашку. Красивая баба, сказала… Ну и Круча мог запасть. Он хоть и мент, но человек.

– Круча не человек, Круча… мусор! – процедил сквозь зубы Сафрон.

Это ведь Круча отправил его в СИЗО, может, он и организовал подставу с Томасом и Никсом.

– Ну, не знаю…

– А что ты знаешь?

Ленка тоже красивая баба, и очень сексуальная. Не замечая брата, она вдруг пришла в движение, руки зазмеились, пальцы заструились вверх по телу, коготки ласково скользили от живота к лифчику, как будто собирались сдернуть с сосков закрывающие их ниточки.

– Ну, знаю, куда Королек потом поехал.

– Куда?

– Хата у него на Таганке, ремонт заканчивают в ней.

– Своя хата?

– Я там поспрашивал, сказали, что его хата.

– У кого поспрашивал?

Лифчик Ленка не содрала, но пальцы уже медленно скользили вниз, угрожая плавкам. Она выгибалась в спине, едва заметно приподнимая бедра, как будто собиралась избавиться от пародии на купальник. При этом на ее лице блуждала улыбка, ротик приоткрыт, дыхание участилось, Сафрон через расстояние чувствовал, насколько оно горячее.

– Ну там рабочие, ремонт делали, я у одного спросил.

– Что-то ты много спрашиваешь, тебе не кажется?

– Так интересно же…

– Тебе ведь не только нос оторвут, тебе и кишки выпустят.

– Кто не рискует, тот не пьет шампанское!

– А ты выпей! Давай домой, и напейся… Завтра отдыхай!..

Сафрон качнул головой, глядя на парня. Ленка не простит ему, если с братом что-то случится. Не надо ему больше светиться, тем более что есть кому продолжить наблюдение за тем же Китовым. А Ленчика ждут куда более важные дела, чем просто наблюдение.

Парень ушел, а Сафрон наконец-то отправился к бассейну, раздеваясь на ходу. Ленка уже изнывала от собственных фантазий, пальцы страстно ласкали тело, тело извивалось змеей, попка то поднималась, то опускалась, а ничего горячего под ней нет, вздох разочарования шевельнул губы, а может, Ленка что-то хочет сказать или даже что-то приласкать своим жарким ротиком… Сафрон взял из вазы банан, очистил его, сладким кончиком поводил по губам Ленки, она открыла глаза, с томной улыбкой, затуманено посмотрела на него. И обжав плод губами, медленно и глубоко заглотила его. И резко откусила.

– Ух! – От восторга у Сафрона все затвердело.

– Мне так скучно. – Ленка провела пальцам по груди, обнажая второй сосок.

А он почему-то мягкий, в то время как другой уже затвердел в предвкушении ласк.

– И горячо, – кивнул он, взяв ее за руку.

– Вода закипит, – поднимаясь, томно, с поволокой в глазах улыбнулась она.

– Посмотрим!

Сталкивая ее в воду, он нарочно вцепился пальцами в ниточку купальника, в воду Ленка шлепнулась в одних стрингах. Грудь у нее небольшая, но как же здорово она смотрелась в полете. Животик плоский, пупок красивый, а там, что пониже, трепещет и ждет. И Сафрон знал, как и чем угодить своей красотке.

Он ушел под воду вслед за Ленкой, вынырнул вместе с ней, она прижалась к нему, страстно двигая бедрами. Трусики тяготили ее, Сафрон помог избавиться от этих тонких оков. В благодарность за это Ленка подняла вверх руки, вытянула губы трубочкой и, двигая телом, вползла в воду, скрывшись в ней с головой. Сначала она жарко поцеловала его в живот, тут же губы все той же трубочкой ткнулись в пах, рот раскрылся, заставив Сафрона вспомнить о банане, который Ленка ополовинила у него на глазах. Она и сейчас могла пустить в ход зубы, Сафрон это понимал, но не боялся. Пусть кусает, пусть делает что хочет, лишь бы не останавливалась. А он должен поторопиться, Ленка не могла долго находиться под водой без воздуха. Впрочем, надолго его и не хватило…

* * *

Степан подходил к подъезду с одной стороны, а бандит с другой. Китовый появился из-за припаркованной к дому «Газели» с высоким фургоном, руки опущены и слегка вытянуты вперед, чтобы Степан видел: оружия при нем нет. А время уже позднее, на дворе стемнело, фонарь над головой светил неважно. Китового Степан видел, а его дружков нет, они могли заходить слева и справа.

Степан остановился, глянул по сторонам, отвел в сторону полу куртки. Пистолет под рукой, хватит и пары секунд, чтобы привести его к бою. С одной стороны, этого мало, а с другой – бесконечно много. Если тот же Рубах заходит со спины.

Степан повернулся, став спиной к припаркованной машине, глянул влево, но никого подозрительного не увидел. Женщина какая-то с собакой брела.

– А ты чего так напрягся, капитан? – останавливаясь, спросил Китовый.

– Это аллергическая реакция. На дебилов!

– Ты это, полегче! – нахмурился Китовый.

– А то что?

– А ты здесь живешь?

– У тебя три секунды, чтобы исчезнуть.

– С Дашей живешь?

– Осталось две секунды.

– А ведь она моя девушка! – На всякий случай Китовый отступил на безопасное расстояния.

– Это ты себе придумал.

– Тогда почему ты ее от меня прячешь?

– Все, ты меня достал!

Степан еще раз осмотрелся, достал пачку белого «Мальборо», зажигалку. Китовый может говорить что угодно, перебивать он его не станет, спокойно выкурит сигарету и уйдет. А завтра… нет, через несколько дней обрушится с облавой на стоянку, проверять будут всех, и бандитов, и проституток, и дальнобойщиков. Через недельку все повторится. Потом снова… Через месяц, максимум два, стоянка опустеет, и Лесковка станет обычным поселком, где ловить, кроме гонореи, нечего. А у новой стоянки будут другие хозяева, зауральским не останется ничего, как смотаться домой.

– Ты должен знать, капитан, что нельзя вот так запросто отбить у меня бабу! – сказал Китовый, осторожно расправляя плечи.

– Я тебя услышал, – кивнул Степан.

– Тогда я пойду! А ты постой, покури, подумай!

Китовый действительно убрался. Он пошел по тротуару, свернул и скрылся за углом дома.

В подъезд Степан заходил осторожно, и дверь в квартиру открывал с содроганием. Он хорошо помнил, как вернулся со службы, а в доме труп. Розу три раза ударили ножом, одна рана оказалась смертельной. А ведь ее вот так же пытался вернуть бандит, с которым она жила до Степана…

Темно тогда было, Степан даже не смог включить свет, потому как убийца выкрутил пробки, он даже наступил ногой в лужу крови.

Но сейчас в квартире горел свет, пахло запеченным в духовке мясом. В квартире порядок, близкий к идеальному, Даша во всей своей красе, волосы распущены, глаза и губы накрашены, запах духов и шампуня, платье на ней короткое, оно так плотно и гладко облегало роскошное тело, грудь высокая, бедра узкие, ноги длинные… Степан кивнул, глядя на нее. На месте Ноговицына он бы тоже скрежетал зубами, из-под носа, считай, такую красоту увели.

– А у нас праздничный ужин! – Даша обвила руками его шею и взглядом вложила в душу целое послание.

Почти неделю они вместе, но только сегодня она по-настоящему станет его женщиной. И пора уже, и так нужно, но главное, она сама этого хочет. Потому что Степан как минимум дорог ей.

– У нас праздник жизни, – кивнул он.

– Я так волнуюсь! – отталкиваясь от него, улыбнулась девушка.

Сколько дней они уже вместе, а ничего хотя бы отдаленно напоминающего ломки у Даши не наблюдалось. Похоже, она действительно и близко не испытывала тяги к морфию. Но процесс уже начался, Виолетта имела возможность посадить ее на иглу со всеми отсюда вытекающими последствиями. Да и роман с бандитом ничем хорошим бы не закончился.

– Я тоже, – поймав ее за руку, сказал Степан.

– Я накрою на стол!

Он быстро принял душ, причесался, надел чистую белую сорочку и черные наглаженные брюки, все-таки праздничный ужин.

Свинина в сливочном соусе показалась ему на редкость вкусной. А вино почему-то пьянило так же сильно, как водка. После второй бутылки Даша потеряла равновесие и оказалась у него в объятиях. Но Степан не спешил. Он включил медленную музыку, пригласил девушку на танец.

– Я тону, я пропадаю, – прошептала она, прижимаясь к нему всем телом. – Как будто в бездну проваливаюсь. Почему мне совсем не страшно?

– Потому что я не дам тебе упасть.

– Ты поймай меня нежно, а потом закрути, а потом подними высоко-высоко!.. Я знаю, ты сможешь!

– Поймал!

Степан подхватил ее на руки, крутанулся вокруг своей оси, приподнял, перенес в спальню и бережно опустил на кровать.

– Мне хочется кричать! – Даша с восторгом смотрела него.

– Кричи в меня! – улыбнулся он, накрывая ее губы поцелуем.

Крик счастья звучал в душе, слепил и оглушал, заставляя терять голову. Мысли кипят, эмоции бушуют, одежда будто сама по себе испаряется с разгоряченных тел, напор, натиск, стремление ввысь… А потом вдруг тишина. В которой не страшно умереть. И даже заснуть…

Утром Степан едва заставил себя оторвать голову от подушки, но подняться с кровати не смог. Даша поймала его руку, прижалась к ней, пришлось остаться. Какое-то время Даша просто лежала, засыпая, затем пришла в движение, сама поцеловала его, и снова закрутилось… Чтобы не опоздать на службу, Степану потом пришлось экономить каждую минуту. Он торопливо побрился, почистил зубы, думая о том, что позавтракает потом, после совещания у начальника. Есть чай, немного печенья…

Но Даша сама приготовила ему завтрак, налила чаю, разогрела вчерашнее мясо, поджарила хлеб. Пришлось все съесть, чтобы не обидеть ее. А в прихожей она прижалась к нему со стороны спины.

– Я понимаю, что ты спешишь, но всего одну секунду!

Секунда прошла, и Даша сама оттолкнула его. Степан торопливо спустился вниз, он очень спешил, но все равно остановился, когда услышал ее голос.

– Степан!

Голову он задрал так же резко, как обернулся на зов. Голова в таких случаях у него не кружилась, а сейчас его вдруг резко повело в сторону. Но равновесие он не потерял: успел подставить ногу. И услышать, как что-то щелкнуло по бумаге, четвертинка которой висела на двери подъезда. Кто-то выстрелил в объявление для жильцов дома, оставив в нем пулевое отверстие. И чем этому кому-то не понравилось объявление?

Степан еще не успел найти ответ на мелькнувший в голове вопрос, как на него навалился весь ужас происходящего. Стреляли не в объявление, а в него самого. И стреляли откуда-то из-за детской площадки, примерно с той высоты, на которой находилась его голова. Стреляли, возможно, из автомобиля.

Степан развернулся с уходом в сторону, вынул пистолет.

– Степан! – встревожилась Даша.

Выстрела она не слышала, но заметила странность в его маневрировании.

Степан махнул рукой, требуя, чтобы она закрыла окно. Он не переживет, если снайпер возьмет ее в прицел.

Детская площадка находилась на дне колодца, стенки которого составляли три дома – в одном жил он, другой находился справа от него, перпендикулярно первому. Третий дом находился напротив, но был в начальной стадии строительства. Поставили фундамент, огородили стройку, на этом все и заглохло. Между вторым домом и строительной площадкой пролегала дорога, на ней Степан и заметил белую «Ниву» с затемненными окнами и выставленным задним стеклом, которая очень уж подозрительно стартовала с места. Степан запомнил номера, взял на заметку мужчину в фетровой шляпе и с портфелем, проходившего мимо машины и смотревшего на нее.

Круча «сфотографировал» гражданина, бросился к своей машине, припаркованной напротив соседнего подъезда, сел за руль, вставил в замок зажигания ключ, но, прежде чем провернуть его, заставил себя напрячь голову. Как ни крути, а киллеры стреляли из неудобного положения, им запросто могли помешать, вряд ли они исключали промах. И ситуацию они могли просчитать. Уцелевший Степан бросается их преследовать, садится в машину, заводит двигатель, в этот момент и срабатывает подстраховка – в виде взрывного устройства.

Степан выскочил из машины, глянул по сторонам, только после этого встал на четвереньки, приложив голову к земле. И действительно, прямо под днищем машины он заметил коробочку, обмотанную скотчем и опутанную проводами. Это вполне могла быть бомба, возможно, установленная на неизвлекаемость.

Он бросился к мужчине в фетровой шляпе, который уже сворачивал к подъезду второго по счету дома.

– Стойте, милиция! – крикнул он, на ходу вынимая из кармана куртки телефон.

Мужчина подозрительно глянул на него, ускорил шаг, но у подъезда вышла заминка, грузная женщина с трудом выкатывала коляску, ей мешала тяжелая, с жесткой пружиной дверь. Мужчина отталкивать ее не стал, даже придержал дверь.

– Гражданин, а убегать зачем?.. – Степан цепко держал его в прицеле своих глаз. – Капитан милиции Круча! Это в меня стреляли!

– Кто стрелял? – хором спросили мужчина и женщина.

Она с удивлением и любопытством, он – робко и с тоской человека, вляпавшегося в историю.

– Из белой «Нивы». Кого вы там видели?

– Человек там за рулем сидел, в маске.

Степан знаком показал, чтобы мужчина оставался на месте. Набрал номер телефона начальника, Кузовиков снял трубку.

– Здравия желаю, товарищ полковник! Капитан Круча! ЧП у нас, стреляли в начальника уголовного розыска!

– Да?.. Надеюсь, жив?

– Жив! Даже вам вот смог позвонить!

– Круча, тьфу ты! В тебя стреляли?

– Записывайте номера! Белая «Нива» без заднего стекла…

Степан продиктовал номера и попросил прислать наряд и следственно-оперативную группу и саперов.

– А саперов зачем?

– Машине тоже досталось, – сообщил Степан. – В меня стреляли, а машину заминировали.

– А машина им чем не угодила?.. – успел спросить Кузовиков. – Круча, не морочь мне голову!..

– А я не морочу… Сам я бомбу снимать не буду, люди тут во дворе.

– Все, жди!

Закончив разговор, Степан позвонил Федоту, в двух словах объяснил ситуацию и велел взять под личный контроль розыск удравшей «Нивы».

– Где я живу ты знаешь, окраина города, лес, дорога на Глубокое озеро. Наверняка туда ушли, перекрой все, что можешь!..

Озадачив Комова, Степан вернулся к свидетелю. Рядом с мужчиной стояла грузная женщина, ребенка на руки взяла, чтобы он не плакал и не мешал слушать.

– Гражданочка, вы гулять вышли? – спросил он, показывая ей рукой на детскую площадку.

Женщина даже не шелохнулась, впрочем, Степан и не собирался продолжать разговор у подъезда, он отвел гражданина к месту, где в момент выстрела стояла «Нива». По пути выяснил его имя, фамилию и отчество, а также место жительство – на всякий случай.

– Здесь машина была, у самого забора, – сказал Комаров.

Степан кивнул. Он знал, где и под каким углом стояла машина. Стрелок из машины мог видеть его подъезд через боковые окна, но для этого ему нужно было высунуть голову из окна. Снайпер наблюдал за подъездом с заднего сиденья, через проем в крышке багажника. Наблюдал в готовности немедленно произвести выстрел. И как только Степан появился, взял его в прицел и нажал на спусковой крючок.

– Водитель был в маске?

– Да, вратарская маска.

– Вратарская?

– Ну, знаете, такая с вырезами для глаз, для носа… Есть маски с металлической решеткой, а эта цельная, с вырезами, белого цвета. У сына такая на балконе валяется…

– Только водителя видели?

– Ну, еще кто-то сзади сидел… Даже не сидел, а что-то делал, мне показалось, что у него винтовка в руках. Он разворачивался лицом к водителю. Мне показалось, что он меня заметил, – голос у мужчины заметно дрогнул.

– А вы его заметили? В смысле разглядели?

– Да нет, у него лицо было размыто.

– Что значит размыто?

– Ну, во-первых, окно затемненное, во-вторых, чулок на голове.

– Чулок?

– Мне так показалось… Говорю же, окно затемненное.

– Но винтовку вы увидели?

– Не знаю, что там, знаю, что глушитель на ней был, такой, как в кино показывают.

– Даже глушитель разглядели?

– Так он в стекло стукнулся, а стекло же не совсем прозрачное…

– Вы говорите, человек с винтовкой видел вас?

– Мне показалось.

– То есть вы не уверены?

– А мне что-то будет? – разволновался мужчина. – Если я его увидел… Это же настоящие киллеры?

– Если стреляли, то настоящие.

– Мне кажется, ему было не до меня.

– Почему?

– Мне кажется, он винтовку не смог удержать. Машина резко тронулась, и он не смог ее удержать. Разворачивался, смотрел на меня, машина дернулась, винтовка подскочила, он ее поймал, но кажется, она его ударила в лоб.

– В лоб?

– Чем-то ударила… Машина поехала, я глянул назад, смотрю, киллер за лоб держится. Там стекла сзади не было, я видел…

– Значит, за лоб держится?

– Видел, за лоб держится, а винтовки не было. Может, на пол упала.

– А винтовка какая?

– Я не особенно разбираюсь… Снайперская винтовка была.

– Короткая, длинная?

– Мне кажется, короткая.

Степан качнул головой. Эксперты исследуют пулю, определят, из какого оружия она выпущена, технические детали сейчас не суть важны. А вот то, что киллер мог пораниться о собственную винтовку, очень интересно. Может, шишка на лбу осталась или хотя бы царапина, какая-никакая, а примета.

На всякий случай Степан осмотрел место, где стояла машина, может, киллеры в ожидании жертвы курили или ели конфеты, разбрасывая «бычки» и обертки. Окурки были, нашел он и фольгу от жевательной резинки, но все они старые, несвежие, затоптанные.

А у забора так и вовсе залежи мусора, грязные бутылки, как пластиковые, так и стеклянные, осколки, обрывки газет и журналов, пустые сигаретные пачки, окурки, даже использованный презерватив. И все это было покрыто слоем пыли. Одна только пластиковая бутылка с желтоватой жидкостью в ней показалась Степану свежей. С мочи даже пена не совсем сошла. Возможно, киллеры прихватили с собой бутылку, чтобы справлять нужду, не выходя из машины. Бутылку выбросили, но не очень далеко, метров на пять-шесть. Видимо, теснота в машине помешала размахнуться и перебросить бутылку через забор.

Бутылку Степан трогать не стал, оставил под надзор старшему наряда. Подъедет следователь, оформит протокол, а то крючкотворов нынче развелось. Также он велел оцепить место, где стояла машина.

– А там, куда стреляли, не надо ничего? – спросил старший наряда.

Степан выразительно глянул и направился к подъезду. Если бы Даша не крикнула в окно, сейчас бы огораживали его труп. Да уж, ситуация.

Глава 14

Взрывное устройство оказалось фальшивкой, обычная картонная коробка, обмотанная скотчем и, для устрашения, проволокой. И с закрепленным на ней магнитом.

– Муляж, – сказал сапер, протягивая Степану вскрытую коробку. – Для устрашения.

– Да нет. Знали, с кем дело имели, знали, что ты битый волк, – сказал Кулик. – Знали, что под машину полезешь.

– Вы же в погоню собирались, – продолжил за него Лозовой. Он пока еще не решался обращаться к Степану на «ты». – Глянули, а под машиной бомба. Какая уж тут погоня?

– Ну а я о чем?.. – рассматривая коробку, сказал Кулик.

– Что там? – спросил Лозовой.

– Да фирма какая-то, этикетка содрана, непонятно что. И скотчем заклеено.

– Интересно, что за фирма?

– Картон крепкий, гладкий… Что-то мне напоминает… – Лозовой взял коробку и зачем-то приложил ее к своему широкому поясному ремню с брендом известной фирмы на пряжке.

– Такая же коробка была? – спросил Кулик.

– Мама в ГУМе покупала. Может, и киллеру подарок сделали. Пояс на себя, а коробку в дело пустил.

– Знать бы, какая фирма.

– Надо узнать, – сказал Степан, выразительно глянув на Кулика.

– Да сделаем! – шутливо взял на козырек Саня.

– Что бы мы без ГАИ делали? – с усмешкой спросил Рома, глядя на белую с синим «четверку».

Машина остановилась, появился Комов.

– А я смотрю, зачем такой большой багажник!.. – хитро улыбнулся Кулик. – Давай выгружай киллеров. Сколько их там?

– Сколько есть, все ваши! – смерил его взглядом Федот.

– А почему не ваши?

– А потому что тю-тю!.. Нет, их, конечно, ищут!.. В Лесковку наряд отправили.

– Почему в Лесковку? – нахмурился Степан.

Он не мог не подозревать Китового, очень многое указывало на него. Но при этом он не исключал возможности нападения на него других людей.

– Так «Нива» оттуда, вчера угнали… Фуру в Лесковку вернули, может, и «четверку» вернут.

– Догонят и еще вернут, – фыркнул Кулик.

– А вот хотелось бы, чтобы догнали, – усмехнулся Комов.

– Мы не гордые, сами догоним, – сказал Степан. – Товарищ из Лесковки вчера подходил. Угрожал.

– Китовый? – спросил Комов.

– Китовый.

– Будем делать из него моржового!

– Рецепт для приготовления прост. Для начала кладем носом в землю!..? – улыбнулся Кулик. – А дальше по обстоятельствам.

– Ехать можно? – спросил Степан, обращаясь к саперу, который все еще стоял у его «Волги».

– Ну, если в багажнике ничего не спрятали. Или в моторном отсеке.

– Ничего, проверим! – открывая дверь, улыбнулся Степан.

– Даже молитву не успел прочесть! – вздохнул Комов, усаживаясь рядом.

– В ментовской рай без молитв пропускают, – хмыкнул Кулик.

– Но исключительно по пропускам.

Степан завел машину, выехал со двора.

– Рай пока отменяется.

Он подумал о бронежилетах, вдруг зауральские бандиты встретят их огнем. Но за ними нужно заехать в отделение, а там не только бронежилеты, там еще и Кузовиков, который начнет выяснять причины, доберется до Даши, а с ним на эту тему говорить не хотелось.

На стоянке у Лесковки ночная жизнь шла своим чередом. Даже в светлое время суток. Утро хоть и позднее, но еще не все машины разъехались, дальнобойщиков хватает, проститутки в готовности к встрече с клиентами. Между машинами не ходят, обнаженными частями тела не светят, сидят в своей «девятке» в глубине стоянки.

Степан остановил машину, перегораживая «девятке» путь. Садовников первым почувствовал неладное, выскочил из машины, глянул по сторонам, думая, куда бежать. Показался и Рубах, этот спасения не искал, но взгляд встревоженный, как у кошки, которая съела хозяйское мясо.

– Ну что, господа сводники, собирайтесь! – Комов шумно снял с пояса наручники.

– Да мы не при делах! – мотнул головой Рубах.

– А кто при делах?

– Мы говорили, что не надо, зря это!

– Кому вы и что говорили? – спросил Степан, заглядывая в машину.

Так и есть, две размалеванные дамочки на заднем сиденье. Прав Комов, Садовникова и Рубаха можно привлекать за сводничество, а это до пяти лет лишения свободы. Статья насколько серьезная, настолько же и позорная.

– Китовому. Говорили, чтобы он к тебе не ходил.

– Чтобы к кому не ходил? – нахраписто, с резким движением плечами спросил Комов.

– Э-э… К товарищу капитану! – поплыл Рубах.

– Вот так-то, на «вы» и шепотом! А то в камере любить не будут… Или будут? – глянув на Кулика, спросил Федот.

– За определенную плату. К сутенерам там особый подход!

– В очередь, сукины дети!

– Да мы что, мы ничего, нам сказали, мы делаем!

– За плачущего сутенера в три раза больше дают!

– Озолотишься, парень! – Лозовой с силой хлопнул Рубаха по плечу.

– Где «Нива»? – спросил Степан, осматривая бандита.

Пояс на джинсах кожаный, добротный, но не новый. И у Садовникова пояс не лучше.

– Какая «Нива»?

– Белая, с выбитым стеклом.

– Стекло вы потом выбили, сначала машину угнали, – сказал Комов.

– Не угоняли мы ничего! – мотнули головами бандиты.

– А кто угонял?

– Да не знаем мы ничего!

– А Китовый где?

– Уехал.

– Куда?

– В Москву.

– Зачем?

– Не знаю.

– В хоккей играть?

– Почему в хоккей?

– Вы же зауральские, в хоккей играть любите.

– Ну, хоккей уважаем…

– Команда есть?

– Не то чтобы команда, но играем. Иногда!

– Кто на воротах стоит?

– Дуб!

– И где он сейчас?

– В Зауральске…

– А здесь у вас кто вратарь?

– Так здесь мы еще не играли, лето же…

– Сани готовят летом. И хоккейные маски тоже.

– При чем здесь маски?

– Так, давай с самого начала. Старший у вас Китовый, с ним ты, Садовник, еще кто?

– Аа, ну!.. Так никто, мы и Китовый, все.

– Давай в отделение! – распорядился Степан.

Садовникова и Рубаха приняли по всей форме – по подозрению в совершении уголовного преступления. Сфотографировали, сняли отпечатки пальцев, Садовникова отправили к эксперту, а Рубаха Степан привел к себе в кабинет.

– Девочек ваших оформили, девочек ваших расколем, так что сидеть тебе и сидеть.

– Ну, Камыш с нами, Витяй, Лыжа, Химик… Все, больше никого.

– Где Камыш? Где Витяй? Где остальные?

– Камыш с Китовым уехал.

– А говорили, что Китовый один уехал!

– Хотел один ехать, а как? Он же вчера в хлам надрался, с утра еле живой, как в таком состоянии ехать? Камыш его повез.

– А надрался чего?

– Так вчера же на вас наехал!

– А сегодня в меня стреляли!

– Как стреляли? Кто стрелял? – вроде как искренне удивился бандит.

– Не знаю, возможно, ты… Голову давно мыл?

– Э-э, на днях…

– Оно и видно!.. Осмотрим волосы, кожные покровы, одежду – на предмет наличия пороховых газов.

– Да какие пороховые газы? Не при делах я!

– А кто при делах?

– Не знаю!

– Китовый угрожал мне.

– Так то ж Китовый, крыша у него поехала!.. Но так он всю ночь бухал!

– Не знаю.

– Кассандра знает, он у нее ночевал!

– А утром решил смыться?

– Ну так Королек позвонил.

– Королек?

– Я не знаю, как он там узнал… – бандит отвел в сторону глаза. – Но узнал, что Китовый на тебя… на вас наехал!

– И что?

– А зачем нам проблемы из-за вас? Корольку не нужны, Королек мирно жить хочет.

– Королек в Москве?

– Наездами бывает. Уезжал, приехал… Бизнес хочет в Москве открыть чисто легальный, ездит, присматривается…

– Значит, проблемы ему не нужны?

– Нет, конечно. Я не знаю, но Илья говорит, что Китового обратно в Зауральск от греха подальше отправить могут.

– Я ведь реально могу проблему вам оформить. Реально за сводничество посажу, на все пять лет закрою. И в нехорошую камеру… Не веришь?

– Да я-то верю!

Степан в раздумье смотрел на Рубаха. Голова у парня реально грязная, два дня не мыл как минимум. И одежда не совсем свежая. А ведь он не идиот, должен понимать, что пороховой выстрел оставляет после себя следы, прежде чем появиться на людях, Рубах должен был помыться и переодеться. Да и не мог он так рано заняться проститутками. От погони уйти, раз, от «Нивы» избавиться, от оружия, два, а еще до Лесковки добраться, три… Вряд ли Рубах и Садовников участвовали в попытке убийства. Но у Китового под рукой целая банда, он мог нанять кого-то другого. Или сам участвовал.

– Скажешь, кто в меня стрелял, и живи спокойно.

– Да не знаю я!

– Но Китовый угрожал!

– Ну так… Обиделся он очень на то, что вы его с Дашкой кинули. Он на нее конкретно запал, а тут такой облом… Крыша у чувака поехала!

– Вот я и говорю!

– А стреляли когда?

– Утром. В половине девятого.

– Ну так Китовый от Кассандры в девять уехал, мы его лично в машину сажали. Не мог он…

– А кто мог?

– Не наши это!

– А чьи?

– Да не стали бы мы кипеш из-за бабы поднимать! Королек четко сказал, никаких проблем… Тут Сафрон крысенка своего к нам запустил, он ходил, высматривал, думал, что никто ничего… Но мы-то его срисовали! И ничего! Даже не тронули, чтобы с битовскими никаких проблем не возникло. Вот если бы мы на своей земле стояли…

– А что за крысенок?

– Да чувак какой-то, Валенсия сказала, что его Леня зовут. Все, больше ничего не знает.

– Валенсия?

– Этот Леня ее подснял, чтобы она ему на нас инфу сливала.

– Кассандра, Валенсия, прям цветник какой-то… Венеры для полного счастья не хватает.

– Будет Венера, если лавочку не закроют, – вздохнул бандит.

– Не закроем, разрушим. Рано или поздно под снос ваша лавочка пойдет. Вопрос в другом, как бы тебя обломками не придавило. А то ты, я смотрю, вилять стал, крысеныша мне подсовываешь.

– Да не подсовываю, просто говорю, что проблемы нам не нужны. А то с чего бы мы его терпели? Грохнули бы… Э-э, мы такими делами не занимаемся!

– И в меня кто-то другой стрелял!

– Может, битовские?.. А что, этот крысеныш ездил вчера за Китовым в Битово! Видел, как Китовый подходил к вам!

– А Китовый видел его? – усмехнулся Степан.

Не верил он бандиту. Видел, что юлит Рубах, выкручивается, пытаясь закрыться каким-то Леней. Придумал его на ходу и впаривает по рублю за килограмм живого веса. А вдруг капитан Круча купится, переключится с одной версии на другую?

– Да, заметил… Сказал, что когда-нибудь задушит его… Но дело-то не в этом!

– А в чем?

– А в том, что крысеныш все видел и Сафрону сказал. Подстава это! Сафрон нас подставил!

– Ну да!

– Я точно не уверен… А разве у вас нет рамсов с Сафроном?

– Ты давай Сафрона мне оставь, я сам с ним разберусь. Ты мне про своих расскажи!

– А может, я про Сафрона что-то знаю, – усмехнулся Рубах.

– Что ты знаешь?

– Ну там не все просто…

– Что не все просто?

– Только вы должны слово дать, что меня не сдадите. Не скажете, что я вам рассказал!

Степан усмехнулся, внимательно глядя на бандита. Похоже, этот жук готов продать ему еще одну выдумку, чтобы окончательно заморочить голову и перевести стрелки на Сафрона.

– Не скажу.

– Зуб даете?

– Короче!

– Ну, я точно не скажу… – начал Рубах.

– Все, достал! – хлопнул в ладоши Степан.

Рубаху пора на экспертизу, а он займется его дружком. Знает он, как жонглировать показаниями одного, чтобы выбить признание из другого. А заодно узнать, вдруг некий крысеныш Леня существует на самом деле. Если да, если он следил за Никитой, то, возможно, ключ к разгадке преступления находится у него.

– А если Сафрона реально опустили? – спросил Рубах.

– Где опустили? – недоуменно повел бровью Степан.

– На крытом. Вы же закрывали его!

– Закрывал.

– А он там на лохмачей нарвался, прессанули его.

– Не слышал, – качнул головой Степан.

– А Королек слышал, он Сафрона на этой волне и подвинул, в смысле, Лесковку забрал. Сафрон не возражал.

– Думаешь, опустили?

– Не знаю. Но избили сильно.

– А я здесь при чем?

– Так вы же закрыли Сафрона!.. А Королек Лесковку забрал!.. Вас в расход, нас под раздачу, чем не вариант?

– То есть подставили вас?

– А я о чем говорю?

– Не знаю, не знаю…

Степан сопроводил Рубаха к эксперту, вызвал к себе Садовникова, но тот божился, что не имеет никакого отношения к покушению на его жизнь. И Китового выгораживал. О крысеныше Степан не спрашивал, вдруг Рубах не врал и Леня действительно существует, если так, он подставит пацана, возможно, своего будущего сексота.

* * *

Старший лейтенант Скобликов чем-то напоминал енота: широкое лицо с резко суживающимся подбородком, маленькие, близко посаженные глаза, нос в обрамлении носогубных складок. Глядя на Степана, он близоруко щурился, и это усиливало сходство с вышеупомянутым зверьком.

– Сафронов, Сафронов… Ну да, был такой, – вспоминая, кивнул старлей. – Промелькнул как метеор, не скажу, сколько он там на сборке был, а в камере и суток не провел. Позвонили, сказали, что нужно срочно выпустить… Я бы его и не вспомнил, если бы… – тюремный опер сделал паузу, втягивая в легкие воздух и подбирая слова.

– Если бы что? – вставил Степан.

– Криминальный авторитет, организованная преступная группировка. Слышал я там про ваше Битово, казино там у Сафрона крутое.

– Ну, если вы здесь, в Москве, слышали, значит, крутое, – пожал плечами Круча.

Времени у него в обрез, Лесковку нужно до упора отработать, а они даже до Китового не добрались. Вышли на квартиру, которую купил Королек, но самого главаря там не застали. Ремонт идет, рабочие ничего не знают, телефонной связи с хозяином нет, где живет, неясно. Но работа идет. А между делом Степан заехал в следственный изолятор, уж очень хотелось узнать, что там с Сафроном стряслось, может, правда опустили.

– И о Сафроне слышали. Крутой авторитет.

– И тем не менее кто-то его избил.

– Ну да, синяк был, губа разбита…

– Хотелось бы знать, что произошло.

– А что произошло? На сборке что-то с кем-то не поделил. – Скобликов открыл ящик стола, с важным видом вынул оттуда пачку сигарет, взял себе, предложил Степану.

– На сборке? С кем?

– Не знаю. На сборке контингент постоянно меняется.

– Да, но контролер один и тот же.

– Контролер за дверью находится, не может же он все время в волчок… в глазок смотреть.

– В общем, ты не в курсе?

– Да нет. Если бы жалоба была или в разработку там Сафрона взять… Не знаю… А если не знаю, значит, ничего серьезного.

– Случайная драка?

– Может, и драка. Может, просто упал.

– А то прошла информация, что Сафрона через пресс-хату пропустили.

– Мы такое не практикуем, – усмехнулся Скобликов. – Да и какая может быть пресс-хата, если Сафрона сразу выпустили?

– Значит, ничего?

– Если ты вдруг думаешь, что его опустили, то не было такого! – Скобликов, казалось, заставлял себя смотреть в глаза Степану.

И еще он заметно тужился, чтобы голос звучал четко и твердо. Степан пожал плечами, глядя на него. Может, он что-то скрывает? Может, Сафрон как-то договорился с ним, чтобы никто ничего не узнал. А денег у Сафрона много, и пробивная способность на уровне – в любую задницу, что называется, без мыла.

Глава 15

Понимали зауральские, что ничего хорошего в противостоянии с законом им не светит, а все равно один бандит попался на сбыте наркоты, еще одного в плюс к этому взяли за сводничество, доставляли в отдел с полдюжины проституток, а вместе с ними пышный букет венерических заболеваний. И дальнобойщиков прессанули, чтобы отбить охоту к сомнительным развлечениям. Облава удалась, спецназ собрал богатый урожай, но главный плод упал в руки капитана Кручи. Китовый выбросил белый флаг и явился к нему с повинной.

– Виноват, начальник, погорячился, не надо было на тебя наезжать, – глядя в пол, пробубнил он.

– Ну так наехал же!

– Да, но в тебя не стрелял!

– А скрылся тогда чего?

– Да не скрылся, Королек узнал про наши с тобой непонятки, домой отправил. А тут пацанов закрыли, шухер, опять же… В общем, сказали решить вопрос.

– Твой вопрос будет решать суд, – кивнул Степан.

– Да не стрелял я в тебя!

– Но разбираться со мной приходил.

– Говорю же, погорячился! Да и алиби у меня есть!

– Проститутка – это не алиби, проститутка – это приговор, – усмехнулся Степан.

Говорил он с Кассандрой, с которой Китовый провел ночь, вроде как до девяти утра находилась с ним. Более того, нашли еще свидетеля, который видел, как Китовый уходил от нее и садился в машину, чтобы ехать в Москву. И не проститутка видела, а обычный гражданин, сосед Кассандры. Так что алиби у Китового реальное.

И Садовника с Рубахом привлечь не удалось. Увы, экспертиза ничего не показала, и люди нашлись, которые в момент преступления видели их в Лесковке.

– Ну так вы еще кого-то там спрашивали, – криво усмехнулся бандит.

– А может, еще кто-то видел, как ты уезжал в Москву? Может, кто-то следил за тобой?

– За мной следил?

– И когда ты мне претензии предъявлял, тоже за тобой следил.

– Кто за мной следил?

– Может, глаз Сафрона? Есть информация, что Сафрон хвост к тебе приставил.

– А-а, хвост!

– Леня его зовут.

Степан уже не сомневался в реальности этого типа. Валентину-Валенсию лично допрашивал, спала она с этим парнем, даже фамилию его знала, паспорт видела. Бородаев Леонид Евгеньевич, семидесятого года рождения. Прописка московская, Лозовой вчера ездил на Ивановскую, Бородаева дома не застал, но соседей опросил. Говорят, с сестрой в одной квартире живет, но работает где-то на Севере, недавно в отпуск приехал. И сестру Лозовой не нашел, где она пропадает, никто не в курсе. Мать у Бородаевых умерла, у отца другая семья.

– А-а, Леня!

– Было такое?

– Ну было!

– А чего не говоришь?

– Почему не говорю? Сказал!

– Сразу надо было говорить.

– Да просто не въехал!

– Не въехал? Этот Леня мог видеть, как ты в меня не стрелял… А мог видеть, как стрелял!..

– Не стрелял я!

– А про Леню чего молчишь?

– Ну-у…

– Бородаев Леонид Евгеньевич.

– Да, Бородаев.

– Где он сейчас, знаешь?

– Нет.

– Найти его не можем.

– Я здесь при чем?

– А если это ты убил Бородаева?

– Зачем он мне?

– А если он знает, кто на меня покушался?

– Ну так, может, сам и покушался!

– На меня?

– Не знаю я ничего!.. Знаю только, что сестра его с Сафроном живет.

– Интересно.

– Может, и женится на ней. Тогда Леня этот родственником Сафрона станет.

– Мне вот интересно, как вы у Сафрона Лесковку отбили, может, что-то плохое о нем знаете?

– Да не отбивали мы, сам отдал.

– Вот я и спрашиваю, чем вы его шантажировали?

– Не знаю, – качнул головой бандит.

– Может, с ним в тюрьме что-то нехорошее сделали? – Степан пристально смотрел ему в глаза. – А Королек это узнал… А может, и сам это что-то плохое сделал.

– Не делал ничего Королек! Само все!

– Что само?

– Королек просил не говорить, – скривился Китовый. – Очень просил.

– На кону твоя свобода.

– Ну, избили Сафрона крепко сильно.

– Может, на сборке? Может, случайная драка? В жизни всякое бывает.

– Да нет, Королек пробивал, на хате опустили его, под шконку загнали.

– Пробил и Сафрону предъявил?

– Ну да.

– Ладно, пожуем – увидим. Ты, кстати, казенные сухари жевать будешь. Пока на трое суток, а там следователь решит, предъявлять тебе обвинение или нет.

Китового увели, а Степан, взяв с собой Лозового, отправился в гости к Сафрону.

Место у Глубокого озера пользовалось большим спросом, земля здесь дорогая, простым смертным ловить нечего. Сафрон подсуетился и для себя участок добыл, и для особо приближенных к нему персон, мало того, он и под продажу земли урвал, говорят, очень хорошо на этом наваривается. Дом у него у самой воды, окружен высоким забором, видеокамеры на опорных столбах, во дворе предупреждающе гавкнула овчарка. А калитку открыл рослый, физически развитый парень в униформе охранника.

– Гражданин Сафронов здесь проживает? – спросил Степан, раскрывая «корочки» под самым его носом.

– Здесь!

– Дома?

– Да нет, уехал.

– А Елена Бородаева?

– А что Елена? – замялся охранник.

– Дома, спрашиваю?

– Нет.

– А у нас вот другие сведения.

– Значит, неправильные сведения. – Парень говорил не очень уверенно, но смотрел на Степана нагло.

– Проверим.

– Ревизия уже в пути, – совершенно серьезно сказал Лозовой.

– Какая ревизия? – озадаченно глянул на него охранник.

– Точно не знаю, или ОМОН, или СОБР. У тебя контейнер есть, почки спрятать?

– Зачем почки прятать?

– СОБР сегодня не в настроении, смотрят на человека, если тупой, сразу почки отбивают.

– А ты тупой! – кивнул Степан, насмешливо глядя на парня.

– Но мы об этом никому не скажем… Где Бородаева?

– Загорает, – охранник кивком указал вглубь двора. – Бабье лето, последнее солнце.

– А ее брат где?

– Брат?

– Не надо думать, – качнул головой Лозовой. – Просто сделай умное лицо и скажи, где Бородаев.

– Ну там он… Печка в сауне сломалась, чинит.

– Сказать смог. А умное лицо не получается… Мы заходим? – спросил Лозовой.

– Заходите! – Парень, казалось, вот-вот заплачет в душевном смятении. И нельзя впускать во двор милицию, и не хочется, но приходится.

– Смотри, получилось! – подмигнул ему Лозовой, оттолкнув его плечом, прошел во двор.

У бассейна в шезлонге загорала чем-то напоминающая воблу блондинка. И сухая, и подкопченная, но глаза вовсе не рыбьи, осмысленность в них, и выражение лица довольно-таки умное. Может, потому она и показалась Степану красивой, хотя ничего особенного в ней он не увидел. Приятное личико, интересный носик, сочные губки, но в целом ничего выдающегося, Даша куда красивей. Зато у Даши не было столь смелого купальника, дающего полное представление о красоте тела, которое он скрывал. Вернее, не скрывал.

Погода сегодня солнечная, температура в районе двадцати градусов, но все равно к пляжному настроению не располагающая. Пятое сентября, как-никак. Но, видно, Бородаева фанатела от солнца, бронзовый загар ее тела это подтверждал. На столике стоял пустой бокал, другой с алкогольным коктейлем еще даже не начат.

Блондинка хотела что-то сказать, заметив их, но Степан увидел в ее глазах ответ на собственный же вопрос. Не хозяйка она в этом доме, на птичьих правах здесь, поэтому лучше молчать. Тем более что за спиной Степана находились охранники.

– Где у вас баня? – спросил Степан, одним глазом глядя на нее, другим на отдельно стоящее здание с дальней от дома стороны бассейна.

Там и окно зашторенное, и две трубы одна другой больше.

– Зачем тебе баня? – Бородаева выразительно посмотрела на охранника. Если она почти голая, это не значит, что ее может тащить в баню кто угодно.

– Капитан милиции Круча.

– А что, если Круча, то с тобой можно? – усмехнулась девушка.

– А вы меня знаете?

– Да нет, впервые вижу… – Бородаева поднялась, смахнула со спинки соседнего шезлонга халат, стала одеваться.

– Но слышали?

– Слышала, и что? – спросила она.

– Откуда?

– Леша говорил. Борзый, сказал, мент, ходит, нос свой везде сует.

– Оторвать нос не грозился?

– Кто, Леша?

– Леша. Сафронов.

– Если вы к нему, то его нет, а я пойду! – Бородаева кивком указала на дом.

– Я к вашему брату!

– К Лене?

– У вас еще есть брат?

– Леня! – позвала Бородаева, колким взглядом буравя Степана.

Из бани вышел ширококостный увалень с жесткими чертами лица. На лбу сажа, на щеке, на груди, руки тоже испачканы. Грудные мышцы у него развитые, пресс также подкачан, с голым торсом он смотрелся брутально. И ему бы очень подошел широкий брендовый ремень как у Лозового. Рома не ошибся, коробочка действительно фирменная, точно такая же, как та, в какой его мама покупала ему пояс. Он сравнивал коробки, попадание практически стопроцентное. Но джинсы Бородаева держал обычный кожаный ремень с простой пряжкой.

– Чего?

– Тут к тебе из ментовки! – Бородаева всем видом давала понять, что хочет позлить Степана.

– И что? – Парень настороженно смотрел на него.

– Странно, почему тебя крысенышем называют?

– Кто называет? – вскинулся Леня.

– Валенсия.

– Какая еще Валенсия? – голос у парня не просто дрогнул, он просел.

– Мата Хари твоя.

– Какой хари?

– Мата Хари! – сестра с упреком и сожалением глянула на парня, хотела ему объяснить кто такая Мата Хари, но безнадежно махнула рукой.

– Информацию тебе на зауральских сливает.

– Вы откуда знаете?

– Не только мы знаем, зауральские знают, что ты за ними следишь.

– Да ладно знают!

– Даже прозвище тебе дали. Крысеныш.

– Я бы уже два часа дрался! – усмехнулся Лозовой.

– С кем? – Бородаев соображал, но туго.

– Ну, зауральских здесь нет, драться не с кем, но сдать ты их можешь. Чтобы им жизнь медом не казалась!

– А как я их могу сдать? – крепко задумался парень.

– Кого ты можешь сдать? Думай, что говоришь! – Лена качала головой, взглядом и словом пытаясь вразумить брата.

– Ну так я и говорю…

– Знаешь, кто такой Китовый? – спросил Степан.

Он обращался к парню, а смотрел на его сестру – с укором и предостерегающе. Ей совсем не обязательно брать на себя роль семейного адвоката.

– Ну, знаю, – глянув на нее, кивнул Бородаев.

– Второго сентября ты за ним следил.

– Следил?

– Китовый сказал, что да.

– Он откуда знает?

– Все знают!

– Знают и ничего не делают? – Глядя на Степана, Бородаева поднесла руку к голове, как будто хотела покрутить пальцем у виска.

– А не хотят с Сафроном ссориться. Знают, что Леня ваш брат, – слегка преувеличил значимость Бородаевой Круча.

– Бред какой-то! – мотнул головой Леня.

– Ты следил за Китовым? Видел, как он подходил ко мне?

– Второго сентября?

– Я подъехал к своему дому, вышел из машины, а Китовый мне навстречу. Ты нас видел?

– Ну как видел… Мимо проехал, вы там стояли, говорили…

– А на следующий день меня пытались убить. На том же самом месте, где мы стояли, говорили.

– Ну, я не знаю, – пожал плечами Леня.

– Не слышал?! – Степан удивленно глянул на его сестру.

Кто такой капитан Круча, Бородаева могла знать от Сафрона. А раз так, то Сафрон должен был сказать, что его пытались убить. Леня не мог ничего не знать. А может, он сам сестру и просветил.

– Да нет, слышал, – сказала Бородаева. – И знает, что вы подозреваете зауральских. Поэтому Леня здесь, нечего ему там пока в Лесковке делать, – сказала Бородаева.

– Это вы так решили?

– А если я, то что?

– Если вы, то, может, скажете, что было третьего сентября.

– А что было третьего сентября?

– В меня стреляли. Но зауральских еще никто ни в чем не обвинял… Где ты находился в момент выстрела? – резко спросил Степан, глянув на Леню.

– Дома я был! – моргнув от неожиданности, выдал парень.

– Где дома?

– На Ивановской.

– С кем?

– Сам.

– Соседи тебя там не видели, – качнул головой Лозовой.

– Откуда вы знаете? – разволновался Бородаев.

– А откуда ты знаешь, когда в меня стреляли? – напирал Круча.

– Так это… – замялся парень.

– Что это?

– Ну так говорили… – Леня беспомощно глянул на сестру.

– Кто говорил?

– Сафрон говорил, – вмешалась Бородаева, с осуждением глянув на Степана.

– Сказал, что в Лесковке сейчас опасно?

– Сказал.

– И что в меня стреляли, сказал?

– Ну да.

– Так и сказал, стреляли третьего сентября в половине девятого утра?

– Так и сказал! – блондинка нахмурила брови, пытаясь удержать взгляд на капитане.

– А что вы так разволновались? – усмехнулся Степан. – Ну сказал и сказал…

– Ну, он не говорил, что в половине девятого, сказал, что Круча на службу собирался… И не волнуюсь я!

– Нет?

– Просто подумала, что вы Леню в чем-то обвиняете.

– В чем я могу его обвинять?

– Так вы же на него набросились!

– Да нет, просто спросил. Что он видел? Может, он видел, куда Китовый пошел после разговора со мной… Видел, Леня?

– Видел. Только не пошел, а поехал.

– Куда?

– В «Сарай».

– Что он там делал?

– Бухал!

– С кем?

– Рубаха там был, Садовник…

– И все?

– И все.

– Еще с кем из своих встречался?

– Не знаю. Я домой поехал.

– Как это домой? – Лозовой возмущенно вскинул брови. – Бросил Китового в баре и уехал?

– Почему бросил? – Бородаев тоже возмутился, косо глянул на Рому.

Не нравилось ему, что его принимают за деревенского дурачка. Не такой уж он и простой, каким кажется.

– С бабой он ушел, Кассандра ее зовут.

– Значит, проводил их, и домой?

– Можно сказать, проводил.

– Тогда извини!

– Это все, что вы хотели узнать? – спросила Бородаева.

– А что мы еще можем узнать? – Лозовой внимательно посмотрел на девушку.

– Мне кажется, у вас много вопросов, – усмехнулась она.

– По поводу?

– По поводу моей личной жизни. Я бы вам рассказала, но вам пора! – Блондинка взглядом указала на ворота.

– А мы люди не гордые, еще можем прийти, – улыбнулся Рома.

– Да приходи! – Бородаева вдруг подалась к нему, шаловливо улыбнулась в глаза и, огибая его, грудью коснулась плеча. И уже направляясь к дому, бросила через плечо: – Только губы не раскатывай!

– А мне работать надо, печка дымила, проверить надо, – вздохнул Леня.

– Точно не видел, кто в меня стрелял? – спросил Степан.

И этим, как ему показалось, застал парня врасплох. Мелькнула у него предательская мысль, действительно, а почему бы не свалить вину за попытку покушения на того же Китового? Или еще на кого-то из зауральских бандитов.

– Точно не видел.

– Дома был?

– Дома. Устал очень.

– За Китовым следить?

– Ну да.

– А кто напряг тебя за ним следить?

– Эй! – подала голос Бородаева.

Она стояла на высоком крыльце вполоборота к Степану. Красивая, бронзовая от загара, стройная, а главное, чертовски сексуальная. Даша по всем статьям лучше, Степан ничуть не сомневался в этом, но все-таки что-то шевельнулось у него в нижних тайниках души. И Лозовой залюбовался ею, пришлось брать его за руку, чтобы сдернуть с места.

Они ушли, сели в машину, Степан глянул на Рому с его мечтательным выражением лица.

– О чем задумался?

– А ничего так девочка!

– Это ты говоришь или Сафрон? – усмехнулся Степан.

– Нет, Сафрон сказал бы по-другому… И оставил бы ее у себя.

– Так оставил!

– И братца к делу пристроил, – кивнул Рома.

– А братец рад стараться!

– Вот! Увидел, как Китовый подошел к вам, понял, что назревает конфликт… Или уже назрел… И не в Москву он поехал, а к Сафрону, доложил, так сказать, обстановку.

– А у Сафрона зуб на меня.

– И на Китового, в смысле на Королька.

– Ну да, Лесковку им отдал…

– Обидели, говорят, Сафрона в СИЗО. Одни говорят да, другие нет. Как бы то ни было, Лесковка ушла.

– Но может вернуться, – развивал тему Рома. – Китовый у нас, Садовник, Рубаха, Лыжа, остальные на измене. Понятное дело, Королек подтянет кого-нибудь на усиление.

– И киллера Королек организовать мог, по своей линии, – пожал плечами Степан.

– Ему-то зачем?.. Еще и «Ниву» из Лесковки угонять…

– Вот, «Нива» из Лесковки, – в раздумье кивнул Круча. – Почему из Лесковки?

– Потому что подставили зауральских. Чтобы на них думали.

– А Сафрон хитрый. И возможности у него есть. Из «винтореза» стреляли.

Война сейчас в Чечне, а оружие оттуда гуляет по всей стране, но как бы то ни было, «винторезы» на дороге не валяются, а для Сафрона такой ствол не проблема.

– Киллер шишку мог «винторезом» набить, – сказал Рома.

– Или просто поцарапаться.

– А у Бородаева лоб в саже и лицо. Может, нарочно измазался? Ну, чтобы ссадину скрыть.

– Не думаю… Но парень подозрительный. Не нравится он мне.

– Надо бы через военкомат пробить, где служил. Мне кажется, служил.

– Вот этим и займись.

– И с Кассандрой надо бы еще разок поговорить, может, она не все сказала.

– Что не все сказала? Что Бородаев покушение на меня готовил? А потом Китового подставили?.. Что с ней будет, если она знала это и не сказала?.. Давай пока порноиндустрию оставим в покое, – усмехнулся Степан. – Бородаева по всем статьям пробить нужно… И еще, «Ниву»-то мы так и не отработали, с хозяином поговорили, а соседей не тронули, может, кто-то видел, как угоняли. Или, может, Бородаева где-то поблизости видели.

– Фото его нужно, оно в военкомате может быть.

– Ты знаешь, куда ехать.

А Степан знал, как организовать наблюдение за Бородаевым. Определенно этот тип заслуживал пристального внимания.

Глава 16

Фотокарточка небольшая, формата три на четыре, из личного дела призывника. Лозовой оперативно отработал вопрос, и в военкомате побывал, и «Нивой» занялся, Степан составил ему компанию.

– Девушка, а девушка! – Рома перегородил путь симпатичной шатенке.

Темно на улице, фонари горят. Уголовный розыск мог работать круглые сутки, но у светлого времени суток свои границы, а с природой не поспоришь. Но темнота Рому ничуть не смущала. «Ниву» угоняли ночью, и похитителей могли заметить ночью.

Шатенка остановилась, подалась назад, собираясь убегать.

– Я буду кричать! – предупредила она.

С развлечениями в Лесковке туго, клуб есть, а дискотеки нет, в Москву ехать надо. И там куда безопасней, чем в поселке. Порядочной девушке с наступлением темноты по улицам лучше не гулять, или на бандита нарвешься, или на отмороженного дальнобойщика, которому в каждой женщине мерещится плечевая. Боятся девушки гулять, и Даша старалась лишний раз на улице не показываться.

– От счастья?.. – Рома раскрыл «корочки». – Старший лейтенант милиции Лозовой!

Но девушка не успокоилась, все так же с подозрением смотрела на парня.

– И что?

– Милиция вас тоже пугает?

– Что вам нужно?

– Да вот у вас тут машину недавно угнали, белую «Ниву», у гражданина Грядкина. Может, слышали?

– Слышала, у Грядкина дяди Славы… Э-э, у дяди Славы! – поправилась девушка, с опаской глянув на Степана.

– Капитан Круча, – представился он.

– Что-то знакомое. – Девушка с интересом глянула на него.

– Что-то? – повел бровью Степан.

– Вы Дашу Игнатьеву знаете?

– Конечно!

Лесковка – поселок маленький, все друг друга знают, и новости быстро расходятся.

– А вы Дашу знаете? – спросил Лозовой.

Но девушка смотрела на Степана.

– Знаю, вместе в медицинском училище учились. Ольга меня зовут, Ольга Татарская. Даша знает…

– Может, вы еще кого-то знаете, кто этого гражданина видел? – Лозовой положил на ладонь фотографию Бородаева и поднял руку, чтобы Ольга могла рассмотреть.

– Кто это?

– Может быть, вы его видели здесь ночью, с первого на второе сентября. Может, он «Ниву» Грядкина дяди Славы угнал?

– Я не видела. Вика парня какого-то видела.

– Что за Вика и когда ночью?

– Второе сентября было, они после школы праздновали… Первого воскресенье было, в школу второго… Вика домой поздно возвращалась… Пьяная, говорит, была…

– Пьяная? После школы? – Степан и Рома переглянулись.

– А что здесь такого? – Ольга удивленно посмотрела на одного, на другого.

– Да нет, ничего… А мы бы могли с этой Викой поговорить?

– Если она трезвая, – улыбнулся Лозовой.

– Не знаю.

– Что не знаете?

– Когда она пьяная, не знаю, когда трезвая. Она когда трезвая как пьяная. А когда пьяная… Как пьяная…

Вика жила в доме неподалеку, Ольга позвала подружку, но вышла ее мама. Вернее, Степан подумал, что мама. Девушка училась в одиннадцатом классе, но выглядела как взрослая женщина. Толстощекая, полнотелая, на губах коварная улыбка.

– Эти, что ли, из милиции?

На Степана она едва глянула, зато в Рому вцепилась взглядом, чуть не съела.

– Милиция, – кивнул капитан. – Служба знакомств. Вам этот парень не нужен?

Он показал ей фотографию Бородаева, но Вика не хотела на него смотреть. Она не сводила глаз с Ромы.

– Я сама знаю, кто мне нужен!

– И все-таки посмотрите! – настаивал Степан.

Толстуха кивнула, глянула на фотографию и снова уставилась на Лозового.

– И что скажете? – не дождавшись от нее реакции на Бородаева, спросил Рома.

Степан уже собирался брать его за руку и уводить. Ясно же, что озабоченная Вика не узнала подозреваемого.

– Я ему не нужна! – мотнула она головой.

– Кому не нужны? Парню с фотографии? – спросил Степан.

– Ага! – сказала, цокнув языком, Вика.

– А вы его видели!

– Да ходил здесь.

– Когда?

– Ну когда… Вас же второе сентября интересует?

– Со второго на третье.

– Я его и на первое бы съела! – сказала Вика, глядя на Рому, и вдруг резко повернулась к Степану.

Он даже вздрогнул от неожиданности. Не хотел бы он, чтобы его сожрали на второе.

– А второго я совсем никакая была… Но этого, с фотографии видела. По тротуару шел, никого не трогал… Это меня и обидело!

– Но шел?

– Шел! – Девушка махнула в сторону, где жил Грядкин и откуда у него угнали машину.

А угнать «Ниву» было не так уж и сложно. Грядкин по какой-то причине не загнал машину во двор. Возможно, по той же причине оставил дверь незапертой, а замок зажигания простой, без всяких электронных ухищрений: вырвал, замкнул провода и поехал. А водить автомобиль Бородаев умел, в армии служил механиком-водителем колесного бронетранспортера. Два года в мотострелках – серьезная боевая школа, наверняка знал он, что такое автомат. А может, и снайперская винтовка.

* * *

Ночь, большая дорога. Лесковка – населенный пункт, скорость до шестидесяти километров в час, но машины несутся здесь как по открытой трассе. Только фуры притормаживают, если хотят съехать на обочину. И еще сбавить скорость могли киллеры, подъехать к «Сараю» и отгрузить щедрую порцию свинца. Но Севастьяну не страшно, он стоял спиной к бару, грудью к дороге, если вдруг, значит, такая судьба. А Сафрон запросто мог снарядить убийц по его душу. Сафрон не успокоится, пока не вернет Лесковку. Севастьян это понимал, поэтому подвез пополнение. Коготь остается с ними, а он уезжает. Переночует в Москве, а завтра снова в Зауральск. Там у него много дел, но и Москву нужно осваивать, вот и приходится мотаться.

По дороге, снижая скорость, шла «Волга», съехала на обочину. Коготь мгновенно отреагировал, шагнул вперед и в сторону, закрыл Севастьяна от возможной пули. И его бойцы пришли в движение.

Но из машины вышел капитан Круча, мощный, внушительный, но не ужасающий. Крутой он мужик, но не отвратный, эта его слегка ироничная улыбка уверенного в себе человека притягивала взгляд.

– Не спится, капитан? – спросил Корольков, доставая из кармана сигарету.

Из «Волги» также вышел молодой опер, вроде тепличной и даже пряничной внешности парень, но взгляд жесткий, в нем чувствовалась волчья хватка.

– На пенсии выспимся, – кивнул Круча, останавливаясь.

Взгляд у него тяжелый, пытливый, Севастьян чувствовал себя неуютно. Но и не унывал. Ничего особенного за ним нет, он даже сопротивляться не станет, если Круча предложит ему проехаться с ним.

– А я как знал, что ты где-то здесь.

– Я всегда где-то здесь. Потому что это моя земля. И ты, Корольков, здесь не нужен.

– Совсем не нужен? – Королек глубоко затянулся.

– Совсем. И если ты этого не понимаешь, я постараюсь тебе это объяснить.

– Я тебя понимаю, ты злишься, но мы тебя не трогали. А то, что Китовый там на тебя наехал, так это дела сердечные.

– Я бандитам на слово не верю. Я верю в доказательства. А их пока нет.

– И не будет. Не при делах мы.

– Что ты здесь делаешь?

– Да вот, заехал по пути, – усмехнулся Королек.

– Люди с тобой, – Круча окинул взглядом всех, кто стоял за его спиной.

А толпа внушительная, двое уезжали с ним, а пятеро просто вышли проводить босса.

– Ну так опасно здесь.

– Опасно. И всегда будет опасно… Сафрон тебя в покое не оставит.

– Что-то знаешь? – спросил Севастьян.

– Я Сафрона знаю. И ты про него что-то знаешь.

– Что я знаю?

– Что там с ним на тюрьме произошло?

– Ну, может, и произошло.

– Мне нужны точные сведения.

Севастьян подал знак, и Коготь отвел толпу в сторону.

– Сведения точные.

Севастьян вообще не должен был ничего говорить, но Круча взглядом требовал ответа. Да и не стоило настраивать его лишний раз против себя. Слишком уж это серьезно, покушение на убийство.

– А конкретно? Что там произошло?

– Избили Сафрона, а потом на вокзал, в смысле, под шконку. По-черному не опускали, этого не было.

– Но все равно обидели?

– Обидели, я узнавал. Никс там какой-то и Томас. Два брата. Чем занимаются, не знаю.

– Мой тебе совет, уходи отсюда, – сказал Круча, безжалостно глядя на Севастьяна. – Не будет тебе здесь покоя.

– Я покоя не ищу. И Сафрону не уступлю.

– И Сафрона здесь не будет… И стоянки тоже. Достал этот гнойник, вырезать будем.

– Может, просто стрептоцидом присыпать?

Круча вопросительно повел бровью.

– Чтобы беспредела здесь не было, – пояснил Королек. – Тихо здесь будет, обещаю.

Круча ничего не сказал, кивнул на прощание и повернулся к Севастьяну спиной. Сел в машину и уехал, а он еще долго смотрел ему вслед. Надо же, как мент его пронял, и Сафрона ему Севастьян слил, и даже порядок на стоянке соблюдать пообещал. А что делать? Не уйдет Королек с этой земли. Все сделает, чтобы удержать под собой эту стартовую площадку на Москву.

* * *

Бородаева взяли утром. Ночь он провел в квартире на Ивановской, утром куда-то собрался, сел в машину, любезно предоставленную ему Сафроном, но даже ключ в замок зажигания вставить не успел. Приняли его. Степан в задержании не участвовал, Бородаева подали ему на блюдечке.

– Ну что, Леня, колоться будем? – спросил он, щелкнув зажигалкой.

И сам огоньком угостился, и задержанному сигарету зажег.

– Колоться – это как? – ясными глазами посмотрел на него парень.

– Дурачком ты прикидываться умеешь, это я уже понял.

– Я не дурачок!

– Вот и я о том же… Где ты был в ночь со второго на третье сентября?

– Со второго на третье?.. Дома я был, спал.

– А почему тебя в Лесковке видели? В начале первого ночи.

– Кто видел?

– Не важно.

– Не было меня в Лесковке.

– Гражданка Помаслова тебя видела, Виктория Сергеевна. В начале первого ночи.

Степан не оставил Вику в покое, пока не убедился в том, что девушка не врет. Даже у ее подружки побывал, с которой она праздновала допоздна. Подружка ее провожала, далеко от дома не отходила, но видела, как Вика приставала к какому-то парню, послав его на три буквы.

– Не знаю никакой Помасловой.

– Толстушка с нахальными глазами, вспомнил?

Степан внимательно смотрел на парня и заметил свет озарения в его глазах. Но услышал «нет». Нет, не видел он такую.

– К кому же она тогда приставала?

– Не знаю.

– А она знает. Мы ведь официальное опознание проведем, она тебя под протокол опознает.

– Так пьяная она была, может, померещилось ей.

– Пьяная была? А я говорил, что она пьяная была? – удивился Степан.

Бородаев скривился, осознав свою оплошность.

– Если она приставала, значит, пьяная была, – нашелся он.

– Не верю я тебе, не убедил. Был ты в ночь со второго на третье в Лесковке. Как раз к дому Грядкина шел, у которого «Ниву» угнали.

– Не знаю никакую «Ниву»!

– Но в Лесковке ты был.

– А если был, то что?

– Ничего. Если бы ты не скрывал, ничего. А ты врешь, выкручиваешь. Как думаешь, это подозрительно?

– Ну был я в Лесковке!

– И что ты там делал?

– А что я там все время делал?

– За Китовым следил?

– Да!

– Ну так скажи, что это Китовый «Ниву» угнал!

– Э-э, ну, вообще-то, «Ниву» я видел…

– Та-ак!

– Шел за Китовым, смотрю, нет его… И «Нива» выезжает.

– Откуда выезжает?

– Ну дом там был…

– Номер дома?

– Я не помню, то есть не смотрел на номер дома…

– Значит, Китовый исчез, а «Нива» появилась?

– Да.

– Какого цвета «Нива» была?

– Белого.

– А почему Помаслова Китового не видела?

– Так она к дому свернула.

– Ты видел?

– Видел.

– А смотрел зачем? Не хотел, чтобы она видела, как ты «Ниву» угоняешь?

– Не угонял я «Ниву»! – Бородаев вскинул голову и плотно сжал губы.

В глазах отчаяние, но вместе с тем решимость. Степан усмехнулся, глядя на него. Теперь он точно знал, кто угнал «Ниву».

– И Китовый не угонял. Не мог угнать. И это подтверждено множеством свидетельских показаний. А ты мог!

– Но я не угонял!

– А Китового зачем подставляешь? Хочешь, чтобы вместо тебя сидел?

– Но я правда за ним следил!

– Тогда ты должен был знать, где Китовый находился в начале первого.

– Но я не угонял «Ниву»!

– Угонял! Угон мы докажем. И это будет приговором для тебя. Потому что там, где угон, там и покушение на убийство сотрудника милиции. Лет на пятнадцать сядешь… Только не факт, что выйдешь. За сотрудника милиции особый спрос, в тюрьме с тебя и спросят. Знаешь, как это бывает? Сначала под шконку, а потом в петушиный куток. Ты у Сафрона спроси, как это бывает.

– Почему у Сафрона?

– Как ты с ним познакомился?

– Он к Ленке пришел… Из тюрьмы освободился.

– Когда?

– С месяц назад.

– С побитой мордой вышел?

– Да.?Ленка ему синяки запудривала.

– А синяки откуда?

– Так вы же сами сказали, в тюрьме дело было.

– Опустили Сафрона?

– Я не знаю.

– Знаешь. А он это от всех скрывал. И скрывает… Даже кума подкупил, который был в курсе, – немного подумав, добавил Степан.

– И что?

– Ты знаешь, что Сафрон кума подкупил?

– Какого кума?

– А сразу чего не спросил?

– Да не знаю, о чем это вы!

– Знаешь ты все. Все ты знаешь, – проговорил Степан. – Этим ты и опасен… Приговорил тебя Сафрон. Но прежде, чем от тебя избавиться, он дело тебе важное поручил. Меня убить.

– Да нет! – мотнул головой Бородаев.

– Что нет, если да?.. Ты следил за Китовым, ты видел, что он имел со мной неприятный разговор, ты сказал об этом Сафрону, ты получил от него задачу угнать из Лесковки машину, меня убить, зауральских подставить.

– Не ставил он мне задачу вас убивать!

– А машину угнать?

– Ну машину…

– Что «ну машину»? – подстегнул Степан.

– Не угонял! – жалко глянул на капитана Бородаев.

– Угонял! И в меня стрелял!.. Ты ведь в мотострелках служил?

– Много кто в мотострелках служил!

– Но мало кто на Сафрона работает! А ты работаешь!

– Но я не стрелял!

– А кто стрелял?

– Я не знаю!

– А кто знает?.. Сафрон знает?

– Нет, Сафрон не знает!

– Ты даже не представляешь, в какую яму ты угодил! Зауральским твое признание ни к чему! Зауральские тебя и без всяких признаний опустят… Ты думаешь, почему Сафрона в тюрьме избили? Зауральские действовали. А тебя они убьют!

– Да не зауральские это, – мотнув головой, захныкал Бородаев.

– Что не зауральские?

– Ничего! – спохватился парень.

– Не зауральские Сафрона опустили?

– Я этого не говорил!

– Но ты знаешь! – уверенно отчеканил Степан.

– Не знаю я! – Леня смотрел на него шальными глазами.

Понял он, что рухнула его оборона, но и сдаваться не хотелось. Если он и держался, то из последних сил, Степан уже ничуть не сомневался в том, что дожмет бедолагу.

– Знаешь! Все ты знаешь! Этим ты и опасен для Сафрона!.. Я за твою жизнь и ломаного гроша не дам! И Сафрон тебя приговорил, и зауральская братва – твои смертельные враги… Ну, я-то тебя простить смогу. Ты же меня не убил? Нет! Поэтому и тюремная администрация тебя не будет гноить. А бандиты… Только мы можем защитить тебя от бандитов.

– Но меня не нужно защищать! Я ничего такого не делал!

– Давай начнем с «Нивы».

– И «Ниву» я не угонял!.. И вообще, я требую адвоката!

– В твоем случае лучше требовать священника, – мрачно усмехнулся Степан.

– А я требую адвоката!

Степан покачал головой, глядя на Бородаева. Сейчас этот дурачок успокоится, и он продолжит разрушительный для него разговор. И, в конце концов, выбьет признание.

Глава 17

Никто не собирался искать компромат на Скобликова, брать его с поличным, все вышло случайно. Степан заметил, как он садится в свою машину, поехал за ним, проводил до кафе, где к нему за столик подсел подозрительной внешности мужчина. Пока они говорили, Рома сбегал в машину за «мыльницей», и не прогадал. Мужчина положил на стол конверт, по всей видимости, с деньгами, Скобликов их забрал, и Лозовой снял этот момент на пленку. А вот уехать Скобликов не смог. Степан подсел к нему прямо в машину.

– Не понял! – Скобликов оторопело уставился на него.

– Да ты не переживай, старлей, мы это фото никому не покажем.

– Какое фото?

Степан сунул руку в карман пиджака, вынул оттуда небольшой, относительно недорогой фотоаппарат.

– И деньги можешь оставить себе, – сказал он.

– Деньги? – Скобликов окончательно сошел с лица.

– Осторожней нужно быть, хотя бы по сторонам оглядываться… А то, что деньги в конверте, это правильно…

– Там не деньги, – пробормотал опер.

– Сколько тебе Сафрон неденег дал? – усмехнулся Степан.

– Сафрон?

– Чтобы ты никому про Томаса и Никса не рассказал.

– Э-э…

– Говори, здесь все свои.

– Ну-у…

– Но могут стать для тебя чужими. И очень принципиальными.

Увы, Бородаев так и не сломался под гнетом вполне очевидных фактов. Путался в показаниях, паниковал, впадал в истерику, но в покушении на убийство так и не признался. А Сафрона голыми руками не возьмешь. Но брать надо. Поэтому Степан и отправился в изолятор, чтобы иметь полное представление о событиях не столь уж далекой давности. А еще хотелось узнать ответ на один вопрос: откуда Бородаев знал, что Сафрона обидели без участия зауральских?

– Ну были Томас и Никс, – кивнул Скобликов.

– Что там в камере произошло?

– Да ничего особенного, Сафрон в камеру не с той ноги зашел.

– Не с той ноги?

– А братья Хохряковы не с той ноги встали.

– Ага!

– Ну и выписали Сафрону от всей души.

– И под шконку загнали.

– Ну да.

– Случайность?

– Случайность.

– Но разбор полетов ты проводил?

– В общем, да…

– И вышел на Сафрона?

– Да нет, он сам на меня вышел.

– И заплатил. Чтобы ты Хохряковых наказал.

– Да нет, наказывать, сказал, не надо. Ничего не надо, лишь бы молчали.

– И они молчали?

– Сказали, что будут молчать.

– Ты с ними говорил?

– Вызывал, говорил. Их, вообще, эта ситуация с Сафроном очень напрягла. Он человек серьезный, с возможностями. Он сам мог наказать. Тем более что Хохряковы освобождались.

– Освобождались?

– Обвинения с них сняли, следователь вынес постановление, все дела.

– А в чем обвиняли?

– В убийстве.

– А убили кого?

– Если честно, я в это дело не вникал.

– А обвинения почему сняли?

– Я так понял, настоящего убийцу взяли.

Степан вытряс из «кума» все, что возможно, и затем вместе с Лозовым отправился в прокуратуру района, где было совершено убийство гражданина Лекарева.

Немолодой уже, потрепанный жизнью и уставший от службы следователь неохотно принял Степана.

– Хохряковы? Кого убили?.. Банкира убили, Лекарева, совладельца банка. На месте преступления видели Николая Хохрякова и его брата, оба были в кожаных перчатках, дело было в июне, – следователь выразительно посмотрел на Степана.

– Ну да, подозрительно.

– И еще Хохряковых видели в районе банка, крутились, высматривали жертву.

– Заказное убийство?

– Судя по всему, да.

– Но доказательств не хватало.

– Не хватало. Тем более что следствие вышло на человека, чьи следы пальцев обнаружились на орудии убийства.

– Хохряковы могли быть соучастниками в убийстве, – вслух подумал Степан.

– Могли.

– Человек, чьи пальчики обнаружились на орудии, был знаком с Хохряковым.

– Он утверждает, что нет. И Хохряковы говорят, что нет. Но есть информация, что они знакомы. Это все, что я могу вам сказать.

– А где сейчас Хохряковы, вы не знаете?

– По месту жительства, – пожал плечами следователь.

Хохряковы проживали в Отрадном на севере Москвы, в крупнопанельной многоэтажке. Дверь открыла немолодая полногрудая женщина с копной кучерявых волос на голове. Степан представился, предъявил удостоверение, спросил Николая и Антона.

– Ну сколько ж можно? – В ответ женщина выплеснула на него все свое раздражение, накопившееся за несколько месяцев. – Не виноваты мои мальчики ни в чем, оговорили их!

– В том-то и дело, что хорошие у вас мальчики, – кивнул Степан. – Не мирятся с несправедливостью, отъявленному мерзавцу бой дали.

– Где дали бой? – насторожилась женщина.

– В следственном изоляторе. Есть информация, что этот отъявленный мерзавец хочет их наказать. Он уже тоже освободился, возможности у него большие, своя банда под рукой. Очень большая банда.

– Это правда?

– Возможно, Николай с Антоном вам рассказывали… Где они сейчас?

– В деревне. В деревню уехали.

– Когда?

– Как освободились, так сразу и уехали.

– А освободились они двадцать девятого августа.

– Да, в конце августа.

– А в деревне у них кто живет?

– Мама моя там жила, дом пустует.

– А деревня далеко?

– Под Коломной, сто двадцать километров от Москвы. Деревня Коломенская.

– Может, Николаю и Антону что-то угрожало?

– Не знаю, но мне кажется, что да… А вы точно из милиции? – спохватилась женщина.

– Точнее не бывает! – Степан еще раз предъявил удостоверение, предоставив женщине возможность внимательно рассмотреть его.

Успокоив женщину, он узнал, в каком именно доме в деревне Коломенская можно найти ее сыновей.

– В Коломенскую поедем? – в машине спросил Лозовой.

Степан глянул на часы, вечер, половина восьмого, закончился очередной рабочий день, а еще домой ехать, это, как минимум, полтора часа.

– А смысл? – пожал плечами он.

Что ни говори, а братья Хохряковы его заинтересовали, он даже не поленился съездить в прокуратуру, а потом потревожить их мать.

Но какое они могли иметь отношение к покушению на его жизнь? Не стал бы Сафрон привлекать к столь сложному делу своих врагов. А если Сафрон преследует Хохряковых, собираясь их убить, то ему какое до этого дело? Если только киллеров с поличным взять, а затем выйти на Сафрона, но как это сделать? Одна только поездка в Коломенскую – целая проблема.

– Вы же говорили со Скобликовым, он сказал, что Хохряковы осознали свою ошибку, поняли, с кем связались.

– И спрятались в деревне?

– Ну как вариант…

– Еще какие варианты рассмотрим?

– Хохряковы – профессиональные убийцы, живущие под девизом: «Нет человека – нет проблемы».

– Убить Сафрона и спрятаться в деревне.

– Чем не вариант?

– Если они киллеры, в деревне они прятаться не будут. Если мы узнали про Коломенскую, то и другим узнать о ней не проблема.

– Если они профессиональные убийцы… А если они предложили Сафрону свои услуги?

– В счет примирения?

– А заодно работодателя найти. Постоянного клиента, так сказать.

– И Сафрон дал им работу?

– Убить вас!

– Пользуясь случаем?

– Хохряковы согласились, Сафрон выдал им оружие, а Бородаев угнал для них «Ниву».

– Ну, Бородаева найти будет нетрудно, – усмехнулся Степан.

В отделе он появился в начале десятого, сам лично забрал из камеры Бородаева, привел его к себе в кабинет. Включил чайник, достал из шкафа коробку с печеньем.

– Знаешь, что такое ирония судьбы, Леня? – издалека начал он.

– Не знаю, – буркнул парень, исподлобья, подозрительно глядя на него.

– Братья Хохряковы человека убили, бизнесмена. Сами они на подхвате были, а их дружок убивал. Так вот, дружка посадили, а их объявили невиновными, на свободе они.

– Это вы о чем?

– Братья Хохряковы, профессиональные убийцы – киллеры. Их теперь уже в покушении на убийство обвиняют. В этом случае ты у них на подхвате был, а они убили. Тебя мы выпустим, а их посадим. Чем не ирония судьбы?

– Меня выпустите?

– Если ты этого заслужишь.

– А кто такие братья Хохряковы?

– Ожидаемый вопрос… – усмехнулся Степан, выкладывая на стол фотографии, одолженные следователем прокуратуры. – Это Николай, это Антон Хохряковы. Ты их, возможно, знаешь под другими именами.

– Не знаю я их! – вздохнул Бородаев.

– А «Ниву» ты для кого угонял?

– Не угонял я!

– А Николай Хохряков говорит, что угонял.

Бородаев резко поднял голову и внимательно посмотрел на Степана.

– И Антон это подтверждает.

– Врут они все!

– На дело они без тебя ходили. Если точнее, то ездили. «Винторез» у них был, бесшумная снайперская винтовка.

– Не знаю ничего, – Бородаев снова опустил голову.

– Не повезло им, промазали они. И от нас уйти не смогли, взяли мы их. И даже раскололи.

– Не знаю.

– Ну, если не знаешь, значит, оставим тебя в их компании. Оставим для тебя в «Ниве» местечко. На ней в тюрьму и въедешь. Лет на десять… У меня все!

Степан практически не сомневался в том, что деморализованный Бородаев выбросит белый флаг и подпишет акт о капитуляции. Но Леня не купился на его уловку, не стал просить о пощаде. Пришлось возвращать его в камеру. Впрочем, ничего страшного Степан в этом не видел. Как говорится, утро вечера мудреней. Подумает, поерзает и к завтрашнему дню созреет для правильного решения.

Домой Круча вернулся в начале одиннадцатого и оторопел, увидев за кухонным столом Елену Бородаеву. Волосы стянуты в хвост на затылке, минимум косметики на лице, средней длины серое платье без всяких декольте.

Ни дать ни взять сама скромность в гости заявилась.

– А у нас гости! – вымученно улыбнулась Даша, давая понять, что не смогла устоять под натиском этой наглой скромняжки.

– А вещи собрала? – обращаясь к Бородаевой, спросил Степан.

– Да, в машине сумка… Вы, конечно, извините меня, товарищ капитан!..

– Сумка для кого, для брата?

– Для Лени… Как он там? – Бородаева смотрела на него ангельскими глазами.

А во взгляде бесовская усмешка. Ну ничего не сможет ей сделать Степан! Пусть даже не пытается выставить за порог. И арестом пугать не надо, если вдруг он об этом собирается вести речь.

Степан решил задержанием не стращать. А выгонять Бородаеву он и не собирался. Он ведь очень хотел с ней поговорить, фактически эта лисица сама вышла на ловца.

– Хорошо. Уже хорошо.

– А было плохо?

– Да соседи дикие попались, но сейчас все нормально. Чистосердечное признание написал, отдельную камеру получил. Мягкий матрас, теплое одеяло, чистое белье… Шерстяные носки в сумку положила?

– Теплые носки? – Куда больше Бородаевой хотелось спросить про чистосердечное признание.

– Для этих тоже. – Степан выложил на стол фотографии Николая и Антона Хохряковых. При этом он внимательно смотрел на девушку. Но не увидел по выражению лица, чтобы она их узнала.

– Кто это?

– Подельники твоего брата… Ничего, что мы на «ты»? Ты же как бы у меня в гостях, мы теперь как бы друзья, – подмигнув Даше, сказал Степан.

– Ну, конечно! – одними губами, но широко улыбнулась Лена.

– Вот я и говорю тебе по-дружески, что брату твоему бояться нечего. За угнанную «Ниву» придется ответить, не более того.

– За какую угнанную «Ниву»?

– Из которой в меня стреляли. Брата твоего там не было, а эти ребята были.

Степан нарочно не называл Хохряковых по именам и, тем более, по фамилии. Возможно, Бородаева отправилась к нему по личной инициативе, но не исключено, что ее отправил Сафрон. Ситуация для него сложная, напряженная, нужна свежая информация о ходе следствия, а Бородаева дама хитрая, пронырливая, вдруг что-нибудь да и вытянет из Степана. Если так, то, возможно, где-то под юбкой у нее прячется «жучок» и Сафрон слушает разговор в прямом эфире. Именно поэтому Лена сама могла назвать братьев по именам, чтобы Сафрон понял, о ком речь. На эту ошибку Степан и рассчитывал.

– Что за ребята?

– Очень плохие ребята. Но если ты подаришь им по паре шерстяных носков, они скажут тебе спасибо.

– А они уже у вас?

– Пока нет, но все к этому идет.

– Они стреляли в тебя?

– Ну, если верить чистосердечному признанию твоего брата. Я, например, верю, а ты?

– А я не знаю. Понятия не имею, что там произошло.

– Но за брата переживаешь?

– Очень!

– А за Сафрона?.. Это ведь он меня заказал?

– Сафрон? Тебя?! – как-то не очень убедительно удивилась Бородаева.

– А что, поводов у него для этого нет?

– Я откуда знаю, есть у него поводы или нет? Мы с ним без году неделя!

– Чего же ты тогда удивляешься?

– Я не удивляюсь. Я про брата хочу знать!

– Нормально с братом будет, отсидит лет пять и домой вернется. А Сафрону лет пятнадцать сидеть.

– Да плевать мне на Сафрона!.. Я брату хочу помочь!

– Сдай Сафрона, брату это зачтется.

– Как я могу его сдать, если я ничего про него не знаю?.. Я вообще ничего не знаю!

– Сумка у тебя в машине?

– Какая сумка?

– С вещами. Пойдем, отдашь мне, я ее завтра Лёне передам. В знак нашей дружбы, – усмехнулся Степан.

– Да нет никакой сумки! Если можно, я завтра подвезу!

– Нет сумки? Значит, соврала. Как я могу тебе верить?

– Да не соврала я, просто ты спросил… Ну так что, я завтра подвожу сумку?

– Подвози!

– Тогда я пойду?

– Если не знаешь, кто в меня стрелял, иди.

– Не знаю.

Бородаева явно торопилась уйти. Спешила улизнуть, как птичка, схватившая драгоценное зернышко. И Степан отпустил ее.

– Ты на меня злишься? – закрыв за ней дверь, спросила Даша.

– Я за тебя боюсь, – сказал он в ответ.

Возможно, Бородаева приходила не только за информацией. Сафрон знал, где и с кем живет Степан, а значит, он мог нанести еще один удар, по самому больному месту, по Даше. Если Степан не успокоится и не спустит дело на тормозах… Но не успокоится он и обязательно доведет начатое до конца.

Глава 18

В простом сером платье Ленусик чем-то напоминала школьную учительницу, и не какую-нибудь абстрактную, а самую что ни на есть реальную. Одно время Сафрон был даже влюблен в Татьяну Олеговну, а сейчас он мог ее поиметь. В лице Ленусика. Но не хочет. И настроение ниже плинтуса, и все остальное.

– Кто там на фотографии был? Как они выглядели? – допытывался он.

– Как выглядели?.. Как лошади выглядели. Морды у них лошадиные. Глаза маленькие и вот здесь, – Лена коснулась пальцами внешних уголков глаз. – И хвостик у одного.

Она провела рукой по своему хвосту из волос, который усиливал сходство с Татьяной Олеговной.

– Хвостик! – сжимая кулаки, простонал Сафрон.

Все-таки вышел Круча на братьев, да и Леньчика подмел. И теперь репутация Сафрона висела на волоске.

– Хвостик! По всей морде!.. Говорила тебе, оставь Леньку в покое.

– Ты говорила?! – оторопел Сафрон. – Ну, ты в натуре!

– Ну я же не просила мочить Кручу!

– Кручу мочить?! Хочешь сказать, что это я Кручу заказал? – Сафрон в бешенстве схватил Лену за волосы, наматывая ее хвост на кулак.

– Я этого не говорила! – простонала она.

– Ты слышала, чтобы я Кручу заказывал?

– Нет!

– Ты знаешь, что братишка твой тупорылый сделал?

– Ну…

– Что ну?

– Что Круча сказал, то и знаю!

– А если Круча скажет голой задницей об асфальт?

– Сафронов! – Лена грозно свела брови к переносице.

Сафрон разжал руки и усмехнулся. Ему вдруг показалось, что сама Татьяна Олеговна его одернула, отчего он почувствовал себя сопляком.

– Короче, Кручу я не заказывал! И не надо на меня гнать!

– А кто его заказывал?

– Кто заказал? Может, твой брат и заказал!

– Зачем Леньке Кручу заказывать?

– А по тупости своей бараньей!

Лене повезло, она толком ничего не знала, поэтому Сафрон и отправил ее к долбаному Круче. Догадываться она могла, но домыслы к делу не подошьешь, так что пусть живет. А вот с братьями нужно вопрос решать. И чем быстрей, тем лучше.

Чехлу Сафрон звонить не стал, слишком долго, он связался с Аббатом и велел ему подъехать к старой пристани на Глубоком озере. Место в этот час безлюдное, подъезд хороший, проблем возникнуть не должно.

На встречу он отправился лично, надел спортивный костюм, взял волыну и одного телохранителя. Аббат не подвел, подъехал к месту точно в срок.

Аббат в движении с самого начала, сколько лет прошло, а он все еще рядовой «бык», на вещевом рынке груши околачивает, в подчинении у Мамонта, которого сам когда-то на крыло ставил. Мамонт уже бригадир, Аббат же в люди выбиться никак не может. Но пытается. Из кожи лезет, как рвется вверх, двух бойцов недавно в подчинение получил, но и этого ему мало.

– Алексей Алексеевич! – залебезил он.

Сафрон усмехнулся. Когда-то Аббат обращался к нему по-свойски Леха, да по-другому и быть не могло, они ведь когда-то в одной школе учились – с разницей в два года.

– Я для тебя, Сема, не просто Алексей Алексеевич, я для тебя, Сема, смерть с косой!.. Или птица удачи, если сделаешь все как надо!

– А что надо?

Здоровый парень, устрашающей внешности, одна челюсть чего стоит, Щелкунчик позавидует. И взгляд у него жесткий, злой, а значит, и душа лютая. Это сейчас Сафрон для него Алексей Алексеевич, а если вдруг наступят черные дни, он первый же своего босса на вилы поднимет. А черные дни могли устроить ему те же братья Хохряковы. Если вдруг расскажут, как обижали Сафрона, да еще краски сгустят. Они, конечно, поклялись молчать, но все еще возможно.

– Козлов одних замочить надо!

– Хорошо, – выдавил Сема.

– Страшно?

– Да нет.

– А должно быть страшно, Сема! Потому что, если вдруг ты облажаешься, ты должен будешь застрелиться. Если не сможешь сделать, застрелишься. Или сделаешь, но менты на тебя выйдут… Ты меня понимаешь?

– Понимаю.

– Застрелишься?

– Да!

– Я в тебя верю, Аббат.

Аббат – звучит гордо, но эту погремуху Сема получил из-за своей фамилии. А мог называться аббатом в силу своего пусть и не очень, но величия.

– Сделаешь все как надо, епархию от меня получишь. Пастырем там будешь, овец пасти. И баранов.

– Гы! – довольный, осклабился Аббат.

Лесковку Сафрон ему отдаст. Правда, для этого Аббату придется уничтожить зауральских, но так никто ему и не обещал легкой жизни.

* * *

Засуетился Сафрон, задергался, как обрубленный собачий хвост. Встретился с кем-то на берегу Глубокого озера. Сам после стрелки отправился домой, а человек на стареньком «БМВ» покатил в сторону Битово.

– Вот есть у меня уверенность, что на Хохряковых заказ прошел, – весело сказал Рома.

– Причем прямой, – кивнул Степан.

Как чувствовал он, что Сафрон даст отмашку на исполнителей, которым заказал его, Степана, жизнь. Не знал он только, Хохряков это будет или еще кто-то. Ясно же, что Бородаев не мог действовать в одиночку.

– Федот, принимай клиента!

Он поднял по тревоге всех, на кого мог положиться на все сто. Сам с Лозовым на одной машине, Федот с Комовым на другой, связь по сотовому и по рации, пока все идет как надо. Время только позднее, первый час ночи, но тут уж извините.

На въезде в город Федот ушел в сторону, и на хвост «БМВ» сел Степан.

Бандитская машина остановилась у высотного дома в четвертом микрорайоне, минуты через три появился атлетического телосложения парень, он шел, потирая пальцами заспанные глаза. Степан узнал его, Витя Бельмо из бригады Мамонта. Приходилось ему иметь дело с этими уродами.

Второго бандита Степан не узнал, слишком уж далеко он остановился от «БМВ»: не решился подъехать близко. Да и фонари во дворе пятиэтажки светили плохо. Но в любом случае человек, с которым встречался Сафрон, собирал команду – ясно, для чего.

Следующая остановка – улица Первомайская, многоэтажный дом, двор хорошо освещен. Машину сопровождали Комов и Кулик.

– Вроде бы Аббат за рулем, – не очень уверенно проговорил Федот.

– Ты его видишь?

– Да вышли! Бельмо с ним, другой в машине остался… За руль пересел.

– Давай наблюдай!

Бандиты отсутствовали минут десять, наконец появились. Комов сообщил об этом.

– Сумка у них спортивная. Тяжелая. Может, в ней стволы?

– А еще что?

– Похоже, на схрон вышли, – предположил Степан.

– Расхоронили схрон, стволы пошли на дело.

– Ноги бы им оторвать! – сказал Рома.

– И посадить… Можно прямо сейчас, – вслух подумал Степан. – Пока дел не натворили.

– Если этих братьев Хохряковых завалят, не велика потеря.

– Все-таки люди… Если на нашей «земле», – мрачно уточнил Круча.

– А если в эту, Коломенскую поедут? – усмехнулся Лозовой.

Степан молча тронул машину с места. Не хотелось бы ехать так далеко, но порох уже воспламенен, пуля на старте, лишь бы не промазать.

К счастью, бандиты не стали брать курс на Коломну, они снова отправились к Глубокому озеру, но свернули в другую сторону от элитного поселка, в котором обосновался Сафрон. Они обогнули озеро, вышли к деревне Родимчики, половина которой уже готовилась под снос – опять же в угоду «новым русским».

Дорога вела к поселку, бандиты могли проехать через деревню сквозняком, но нет, Степан заметил, как на «БМВ» погасли габаритные огни. Уже потом, с выключенными фарами машина свернула к дому. Комов и Кулик ехали сзади, Степан остановил машину, дождался их, и уже все вчетвером они пешком поспешили в деревню.

Они приближались к «БМВ» с одной стороны, а со двора дома выходил мужчина. Фонари не горели, но и в свете луны Степан заметил топор в его руках. Хозяин дома подошел к машине, хлопнул по капоту, но никакой реакции не последовало. Похоже, бандиты уже оставили ее, понятно, с какой целью.

Степан вышел к мужчине из-за кустов, от страха тот дернулся, замахнулся топором.

– Спокойно, гражданин, милиция! – Степан приложил палец к губам.

Из-за кустов появились Лозовой, Комов.

– Ну вы даете!

– Да тише ты, отец! – шикнул Федот.

Степан кивнул. Мужчина действительно пожилой, волосы густые, но седые.

– А я смотрю, подъехали, без фар… – напористо зашептал деревенский. – Туда пошли! У одного автомат видел!

– Стрелять будут, давай домой!

– Там через три дома… – начал было мужчина, но в темноте громыхнул пистолетный выстрел, тут же хлопнул второй.

Быстро бандиты развернулись, начали сразу, без раскачки палить, с одной стороны, плохо, что уголовный розыск не успел перехватить их, но, с другой стороны, процесс пошел и опасность быть обнаруженным отпала. Зато появилась другая – быть убитым.

Мужчине говорить ничего не пришлось, он сам, вжав голову в плечи, побежал под грохот автоматной очереди к дому. Степан же поспешил на выстрелы, опера пошли за ним, а стреляли где-то рядом, через три, максимум через четыре дома.

И точно, очень скоро показался человек с автоматом. Он стрелял по дому, оставаясь за воротами. Его дружки штурмовали дом, а он поддерживал их огнем. Правда, вышла заминка, в автомате закончились патроны, стрелок поменял магазин.

Степан прицелился, не снижая темпа. Автоматчик как будто почувствовал его присутствие, резко повернулся к нему. Степан выстрелил, промазал, в ответ попал под автоматную очередь, только чудом он успел залечь, пули прошуршали над головой. И опера залегли. А бандит прошелся по ним очередью, но кто-то выстрелил со двора, он дернулся, повернулся лицом в сторону опасности, но колени подкосились, тело обмякло. И все-таки, падая, бандит успел дать короткую очередь. И, как оказалось, смог поразить цель.

Во дворе дома, прямо на земле, сидел парень с длинным хвостиком из волос, босой, в трусах и майке, одной рукой он держался за живот, на другую, не выпуская из нее пистолет, опирался, пытаясь подняться. Степан ударил по руке, выбив пистолет и лишив Хохрякова опоры. Вживую Николая Хохрякова Степан не видел, но узнал его сразу, едва только глянул. Рядом, раскинув руки, лежал Витя Бельмо.

Аббата Степан нашел в доме, он сидел в сенях перед открытой дверью, спиной опираясь о стену, лицо в крови, взгляд тусклый, движения вялые, почти безжизненные, но это не помешало ему приставить ствол пистолета к своему подбородку.

– Эй, ты чего! – Степан шагнул к бандиту, точным ударом ноги выбил из руки пистолет.

Но, увы, произошло это под грохот выстрела. Все-таки успел Аббат пустить себе пулю в голову.

– Идиот!

Антона Хохрякова Степан обнаружил в горнице, он лежал на полу между окнами, одно из которых смотрело на улицу, другое – во двор. Видно, дом предназначался под снос, хозяева съехали, мебель вывезли, в комнате оставался только один стул, там же на полу валялся застеленный матрас. То ли Хохряков учуял надвигающуюся опасность, то ли просто проснулся посреди ночи, так или иначе, он увидел, как во двор ворвались бандиты, а пистолет был под рукой. Он выстрелил через одно окно, а пуля прилетела через другое. Пуля попала в голову, прострелив ее от уха до уха, парень умер на месте. В дело вмешался его брат, он вышел из спальни, с ходу застрелил Аббата и пошел дальше, а убитый остался лежать…

Под козырьком крыльца ярко светила лампочка, свет падал на покойного, Степан заметил уже почти зажившую ссадину на лбу. И на стуле увидел джинсы с новеньким широким ремнем.

Короткая перестрелка, три трупа, двое ранены, оба тяжело, оперативникам, к счастью, повезло, Федоту пуля продырявила штанину, но даже кожу на ноге не обожгла.

– Ну и ну! – разглядывая штанину, покачал головой Комов.

– В рубахе, брат, родился! – Степан легонько шлепнул его по плечу.

– Да нет, скорее в джинсах!

– Хохрякова давайте в машину!

До «Волги» далеко, а дорога каждая минута. Пулевое ранение в живот проблема более чем серьезная, а Хохряков еще даже не дал показания. В больницу его нужно везти, а по пути допросить, если он не потеряет сознание. Или жизнь. Лозовой поступил правильно, обыскал еще живого бандита, изъял у него оружие, документы и ключи от машины. Но в «БМВ» погрузили только Хохрякова. Жизни Вареничева опасность не угрожала, везти его никуда не надо, «Скорая помощь» заберет.

Лозовой сел за руль, подогнал машину, Степан помог погрузить Хохрякова, сел рядом. Комова и Кулика он оставил на месте.

– Больно? – спросил Степан, вскрывая автомобильную аптечку.

К счастью, в машине таковая имелась. Аббат понимал, чем может закончиться его тяга к бандитским приключениям, поэтому держал аптечку наготове, в ней и бинты, и антисептик, и даже шприц-тюбик с промедолом.

Лозовой уже набирал скорость.

– Что с братом? – еле слышно проговорил Хохряков.

– А ты не видел?

– Может, жив?

– Зря вы с Сафроном связались.

– Да зашел как сука последняя, – простонал Хохряков.

Степан не стал его перебинтовывать, полил на рану спиртом, шлепнул на нее марлевую повязку, на этом все. Рукой накладку подержит, если жить хочет.

– Куда зашел?

– Ну куда, на хату…

– А после хаты что было? – Степан приготовил шприц-тюбик.

– А что после хаты? – умоляюще глянул на него Хохряков.

– В меня зачем стреляли?

– Кто стрелял?

– Только не надо, я все знаю. Ты был за рулем, твой брат стрелял… Ремень у него новенький, да?

Степан закрыл иголку колпачком. Не хочет Хохряков колоться, пусть терпит боль.

– И что?

– Коробку от ремня куда дели?

– Ну-у…

– Под машину мне сунули… А царапина на лбу? У твоего брата. Осторожно с оружием обращаться надо.

– А что царапина?

– А что Бородаев? Знаешь, такого?

– Нет.

– Раскололся он. Сдал вас.

– Бородаев?

– Ленчик.

– А-а…

– Знаешь такого?

– Да знаю… – то ли от физической, то ли от душевной боли скривился Хохряков.

– Он машину для вас угнал.

– Да все равно уже…

– Что все равно?

– Да не выживу я, больно как… – взгляд у парня остановился, затуманился.

Степан кивнул, снял колпачок с иголки, сделал укол.

– Маме скажи, пусть в больницу придет, может, еще успею попрощаться, – пробормотал Хохряков.

– Матери скажу, а ты не раскисай.

– Мы же по-человечески договориться хотели, пришли к нему…

– К Сафрону?

– К Сафрону. Думали, он человек, думали, с ним можно договориться. Извинились перед ним, а он говорит, дело нужно сделать.

– Он знал, что вы заказными убийствами занимались?

– Да какими заказными… Ну, подвернулось дело… Да и не убивали мы…

– Сафрон меня заказал?

– Да, мента, сказал, завалить надо.

– Так и сказал?

– Так и сказал… А мы согласились… Думали, он человек… А он торпед к нам отправил…

– Я тоже иногда думаю, что он человек, – усмехнулся Степан. – И тоже сплю без охраны.

Но ему-то повезло, а Хохряковым нет. Зря они связались с Сафроном, зря доверились ему.

– Томас уже спит. И я засну… Как же больно!.. – Хохряков закрыл глаза.

– Вы пришли к Сафрону, извинились, а он предложил вам дело, я правильно вас понял?

Парень кивнул, не открывая глаз.

– Заплатил вам, вы пояс в ГУМе купили?

– Нет, пояс мы на свои купили… Томас очень хотел… Все, не могу больше говорить, – на последнем издыхании пробормотал киллер.

– Бородаев с вами в деле был?

– Не совсем.

– Что значит не совсем?

– Не могу… Сафрон сказал ему машину угнать. И все.

– Он знал, зачем вам нужна машина?

Хохряков мотнул головой и отключился. В себя он пришел только в больнице. Но ненадолго.

* * *

Аббату Круча прострелил голову, Варенику засадил пулю в живот. И тут же навел пистолет на Сафрона. Но выход из ситуации был, Сафрон точно знал, что нужно просыпаться, и он смог это сделать.

За окном ночь, в комнате темно, он сидел в кресле перед погасшим телевизором. Ждал, когда позвонит Аббат, так и заснул. А телевизор, видимо, выключила Лена. Она лежала на диване, накрывшись пледом.

Часы показывали половину четвертого: или раннее-раннее утро, или поздняя-поздняя ночь. В любом случае нужно сматываться, пока сон в руку не закончился выстрелом в голову. В офис охранной фирмы нужно, в «Серафиме» пару дней пересидит, там как в крепости.

Сафрон вскочил, рванул в прихожую, сумка у него там с вещами, что-то вроде тревожного чемодана. И вещи там, и деньги, и даже комплект липовых документов. Машина под рукой, завести ее не проблема.

– Ты куда? – потирая глаза, спросила Лена.

– Тревога у нас, пережду пару дней. А ты здесь пока побудь.

– Ну хорошо, – зевнула девушка, поворачиваясь к нему спиной.

И со спокойной душой отправилась досыпать. Но ей-то что, она Кручу не заказывала. И братьев Хохряковых тоже.

Он сел в машину, спокойно выехал со двора, на этом его поездка и закончилась. Одна машина поджала спереди, другая сзади, появился Круча, с ним его молодой опер. Сафрон скривился, но, выходя из машины, постарался сделать хорошую мину.

– Сафрон, ты мне вот честно скажи, я тебе по ночам не снюсь? – с усмешкой победителя спросил Круча.

– Ты мне и днем снишься!

– Хорошо или плохо?

– Плохо!

– Плохо для тебя… Потому что не смог ты меня убить!

– Гонишь! Кто собирался тебя убивать?

– А Хохряковых кто заказал? Антона убили, а Николай из-за этого дал признательные показания… Да, кстати!

Круча достал из кармана наручники, протянул Сафрону, но тот качнул головой, отказываясь от такого подарка.

– Гонево это все! Никто никого не заказывал! Никто никого не убивал.

– А мы с тобой об этом завтра поговорим.

Круча подал знак, с одной стороны к Сафрону подошел мент с погонами капитана, с другой – Лозовой, сопротивляться он не стал. А смысл, когда Круча полный хозяин положения?

* * *

Сумел Хохряков попрощаться с матерью. Отошел от наркоза, поговорил с ней, а на последнем слове умер. Как и обещал. Он еще в морге, но его признательные показания уже в могиле. И от Вареничева толку немного. Позвонил Аббат, объявил сбор, подъехал, сказал, кого мочить, а про Сафрона даже не заикнулся. Хочешь не хочешь, а придется ему поверить, потому как опровергнуть его слова некому. Степан, конечно, постарается расколоть бандита, но шансов это сделать практически нет. Тем более если Вареник говорит правду. Он же не слышал, как Сафрон заказывал Хохрякова.

Зато Бородаев мог слышать, как Сафрон заказывал Степана.

– Да не знаю я ничего! – парень натурально плакал, слезы текли по щекам, но при этом не кололся, хотя на самом деле знал немало.

– «Ниву» угонял? – спросил Степан.

– Ну, хорошо, «Ниву» угонял!

– Кто тебе сказал «Ниву» угнать?

– Никто не говорил.

– Никто?

– Я разговор слышал, Сафрон с этими братьями говорил. Сказал, что машина из Лесковки нужна.

– Сафрон сказал?

– Да, Сафрон. Но он не говорил машину угонять. Я сам предложил.

– Может, он купить машину из Лесковки хотел. Или в прокат взять.

– Может и так! – кивнул Бородаев. – Но я подумал, что угнать надо. А я был там, «Ниву» видел, хозяин подъехал, бросил ее у ворот, даже дверь не закрыл.

– Значит, Сафрон с братьями говорил? И ты только про «Ниву» слышал.

– Только про «Ниву».

– И зачем эта «Нива» нужна, ты не понял?

– Нет.

– А из этой «Нивы» в сотрудника милиции стреляли.

– Я не знал!

– Знаешь, по какой статье покушение на убийство рассматривают? По статье за убийство. Ты соучастник убийства, ты хоть понимаешь, какой срок тебя ждет?

– Понимаю.

– Сдашь Сафрона, отделаешься только угоном автомобиля. Знаешь, чем отличается угон от кражи? Условный срок я тебе не гарантирую, но все возможно.

Как это ни смешно, но Бородаев мог избежать наказания за угон автомобиля. Улик нет, свидетельские показания очень хлипкие, машину так и не нашли. И адвокат у Бородаева уже есть, Сафрон позаботился.

– Но я не могу сдать Сафрона! Он меня ни о чем не просил! Я сам ему предложил!

– Кому ты передал машину? – спросил Степан.

– Какую машину?

– «Ниву», которую ты угнал.

– Не угонял я ничего! – глаза у Бородаева вдруг просохли.

– Нет?

– Все вам как на духу рассказал, а вы мне – Сафрона сдать! – с обидой и укором сказал он.

– Хорошо, не надо Сафрона сдавать. Кому ты передал машину?

– Не знаю я ничего!.. Можно я потребую адвоката?

– Потребовать можешь, а получить… Не нужен тебе адвокат, своей головой думать нужно. Посидишь, подумаешь, сделаешь правильные выводы.

– Я попробую, – тяжко вздохнул Бородаев.

– Попробуй, – кивнул Степан, без особой надежды глядя на него.

Не дурак парень, и слезы у него крокодильи, вряд ли он сдаст Сафрона. Даже если что-то знает.

Но в любом случае Степан добился своего. И на киллеров они вышли, и даже смогли взять одного. Исполнители уже понесли наказание, а заказчик все равно свое получит.

* * *

Один качок похож на обезьяну, с такой же уродливой внешностью и длиннорукий. Со второго можно картину рисовать, например, «Бульдог на охоте». Мордастый, щекастый, глаза маленькие, злые. И скалится, как будто вот-вот зарычит. И один весь в татуировках, и другой. А третьего атлета на подиум выставлять можно, с манекенщицами под ручку ходить. Правильные черты лица, прямой нос, глаза такие голубые, что аж оторопь берет – от страшных предчувствий.

– Ну чего застыл, как невеста перед алтарем? – насмехаясь над Сафроном, спросил красавчик.

– Почему как? – ухмыльнулся мордастый.

– Чур, я алтарем буду! – засмеялся обезьяноподобный. – Спереди!

Снова СИЗО, трое суток на «сборке», и в камеру. Хата просторная, с телевизором, холодильником, и всего четыре шконки. Три места для качков и четвертое для их жертв. Сафрон понял, что загремел в пресс-хату. И он, конечно же, знал, кого за это благодарить. Все-таки отплатил ему Круча черной монетой.

– А кто сзади подопрет? – спросил мордастый.

Сзади Сафрона подпирала запертая дверь. А спереди самый настоящий ад. Он, конечно, будет биться до последнего, но если с братьями Хохряковыми не прокатило, то и сейчас шансов практически нет. В дверь нужно стучаться, требовать вертухая, но ведь не откроют, не для того Сафрона здесь закрыли. Не откроют, а факт останется фактом. Зашквар это, ломиться из хаты, если братва узнает.

– Двое уже пытались подпереть! – Сафрон расправил плечи.

– Понравилось?

– Потом на коленях умоляли простить!

Сафрон хорошо помнил этот момент. Хохряковы на колени не падали, но прощения просили. И даже намекнули, что могут отработать повинность, но за отдельную, разумеется, плату. А обида на Кручу тогда стояла так остро.

– А мы слышали, это ты там на хате кого-то умолял. Под шконкой.

– Не было ничего, а Никс и Томас уже в морге… Вам это нужно?

– Все когда-нибудь там будем. Ну чего стоишь, проходи. Гостем будешь!

Мордастый подошел к Сафрону, положил руку ему на плечо, с силой надавив на него.

– Музыку послушаем! – осклабился красавчик.

– В три смычка! – сказал мордастый, дыхнув на Сафрона утробной гнилью.

– Может, не надо? – Сафрон резко сдал назад, повернулся к двери, как будто собирался стучать по ней.

И разжался, будто боевая пружина, с разворота ударил мордастого головой в нос. Сколько раз он тренировал этот удар, имелся у него и опыт применения, правда не совсем удачный. Зато сейчас он ударил безупречно. Мордастый вырубился мгновенно, на пол падал как бревно. А Сафрон набросился на красавчика, ладонями обхватив его голову и вжимая большие пальцы в глаза.

Качок заорал от боли, Сафрон прижал его к стене, продолжая выдавливать глаза. Обезьяноподобный набросился на него сзади, но Сафрон не отпускал свою жертву. Он чувствовал, что удача на его стороне. А если нет, умирать, так с музыкой!..

Content

Владимир Григорьевич Колычев
Поворот в пустоту

Часть первая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Часть вторая

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18