Удивительные истории про собак, котов и даже хомяков

© Авторы, текст, 2024

© Лапшина Д. Ю., иллюстрации, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Татьяна Раевская

Удивительные истории Глеба Сковородкина

Небывалая история. Мой первый питомец

Шёл июнь второго класса. А дедуля мой однажды сказал: «Второклассный июнь».

Мы с ним пили чай. Родители привезли меня на каникулы к бабушке и дедушке в Смоленскую область, или, как говорит дедуля, губернию, и уехали.

Бабушка в голубом спортивном костюме крутила педали велотренажёра в гостиной, а мы с дедулей, как джентльмены из Англии, сидели за столом и увлечённо беседовали о смысле жизни и о школе.

– А почему это июнь не первоклассный? Очень даже замечательная погода! Тепло. – Бабушка заинтересовалась разговором и спрыгнула с велотренажёра.

На кухне она налила себе в стакан зелёный смузи из петрушки, банана и яблока и присела с нами рядом. Бабушка следит за здоровьем и за фигурой. За своей, и заодно за дедушкиной. Она бы и за моей следила, но, говорит, следить тут не за чем.

– Так что там с июнем? – снова спросила бабушка. – Чем он провинился? Почему он только второклассный?

– А первоклассный кончился в прошлом году, да, Глеб? – Дедушка мне подмигнул, а я ему. Мы понимаем друг друга с полуслова и полувзгляда.

– А у вас есть мечта? – спросил я. Если уж разговаривать о смысле жизни, то по-серьёзному!

Дедуля задумался. Зато бабушка выпалила мгновенно:

– У меня есть! Хочу научить людей правильно питаться!

Бабушка у нас продвинутая. Она и на велотренажёре занимается, и рисовать учится. А ещё ведет блог по кулинарии, рассказывает, что нужно есть. Например, я узнал от неё, что брокколи очень полезна. Но я всё равно больше люблю макароны с сыром.

– Ну а у тебя, Глеб? Есть мечта? – поинтересовалась бабушка.

Я ждал этого вопроса.

– Есть! Угадайте! Это слово из шести букв, начинается на «с» и кончается на «а».

– Поня-я-ятно… – Бабушка улыбнулась, а дедуля сочувственно кивнул.

– Ну ничего, – сказал он. – Настоящие мечты всегда сбываются. Просто нужно подождать. А пока у тебя могут быть и другие любимцы. Такие, как Дуняша.

Дуняша была самым первым моим питомцем. Хорошо, что мама никогда её не видела – дрессировал я её здесь, у бабушки с дедушкой, прошлым летом. Мне кажется, маму Дуняша бы напугала.

А началось всё с Насти. Это моя двоюродная сестра. Тем летом она тоже гостила у бабушки. Мне было всего семь лет с половиной, а Настя уже закончила третий класс и смотрела на меня, как жираф на муравья. Как будто сама никогда не была первоклашкой!

Но самое печальное было не это! Целый месяц она рассказывала мне о своей собаке, Жуже породы кокер-спаниель: и сидеть та умеет, и гавкает по команде «голос», а по команде «тихо» закрывает себе пасть лапами. По команде «апорт» несёт мячик, а по команде «фу» выплёвывает даже вкусную косточку.

– Я бы не смог выплюнуть конфету, – признался я Насте.

Она хмыкнула свысока:

– Значит, ты дрессировке не поддаёшься.

Я расстроился после этого разговора ужасно. У меня никого нет, никого. С кем можно поиграть, поболтать, и кого я буду воспитывать.

Я уже давно прошу у мамы с папой кого-нибудь. Братика или сестричку. А ещё лучше – собаку. Это моя самая заветная мечта. Но собаку нельзя. Мама всё время говорит: «Животное, Глебушка, это очень большая ответственность. Это не игрушка. Его кормить надо. Гулять с ним. Кто будет гулять?» «Я!» – отвечаю я.

Но мама только вздыхает. Не верит, что я ответственный.

Но если не собаку, то хотя бы котёночка. Ма-а-аленького. Его выгуливать не надо. Или попугайчика. Ма-а-аленького. Или лучше большого. Зелёного такого. Жако называется. Я его разговаривать научу. Буду приходить из школы, а он мне: «Пр-ривет, Глеб!» – и на плечо мне прыг! И мы будем с ним везде ходить. И уроки будем вместе делать. Но даже попугая мне нельзя.

Настя тогда увидела, что у меня рот уплыл куда-то вниз, а подбородок задрожал.

– Ладно, – сказала она решительно. – Найдём тебе питомца.

– Кого? – уныло спросил я. Посмотрел по сторонам. Попугаи не сидели на ветках сосны. Кошки и собаки не бегали друг за другом по двору. – Тут же никого нет.

– Да тут полно всяких! Ты просто их не видишь!

– Кого? – переспросил я, но уже заинтересованно. – Кого не вижу?

– На-се-ко-мых! – громко и страшно торжественно произнесла Настя. – Они везде!

Я огляделся. Посмотрел под ноги. Бодрые муравьишки тащили куда-то иголки от сосны. Она у нас огромная. Растёт прямо на участке. И везде разбрасывает иголки и шишки. Ой! Огромный чёрный жук-носорог лежал на спине. Он грустно смотрел в небо и беспомощно дёргал лапками. «Перевернулся, бедняга, а обратно никак», – подумал я и палочкой помог ему перевернуться. Он сразу довольно засеменил прочь. Бледно-зелёная бабочка-капустница сидела на ромашке, покачиваясь: притворялась лепестком.

Ух ты! Сколько всего интересного я не замечал!

– Кого тебе заведём? – деловито спросила Настя. Она как человек, уже воспитавший питомца, внушала мне безграничное доверие.

– Бабочку! Вот такую! – Я заворожённо глядел, как капустница перелетает с ромашки на ромашку.

– Бабочки живут недолго, – философски заметила Настя. – У них цикл жизни – один день.

– Тогда не знаю, – пробормотал я, ошеломлённый этим известием.

– Ладно. Давай поищем кого-нибудь побольше.

Весь день бабушка не могла дозваться нас. Мы облазили весь участок в поисках достойного питомца. Муравьи слишком маленькие. Большой чёрный жук-носорог, которого я спас, куда-то исчез, а новых нам не попадалось.

Тогда мы решили залезть в сарай. Он у нас старый, и там очень темно.

Мы пробрались внутрь и стали смотреть по сторонам.

– Ой, фу! Пошли скорей отсюда, – вскрикнула вдруг Настя с содроганием и стала пихать меня на выход.

– Что там? – Я замер.

– Иди, иди, скорей! – Настя толкала меня в спину, но я упрямился.

– Да что там?!

– Паук! Огромный! Я чуть в паутине не запуталась.

Я посмотрел наверх. У маленького окна под крышей в лёгкой паутине, как в гамаке, качался паук-сенокосец. Его тонкие длинные лапки слегка подрагивали. Прямо на наших глазах он вязал свою паутинку. Свет падал на неё, и она казалась серебряной.

– Он безобидный! – Я с облегчением выдохнул, а Настя бросила на меня взгляд, полный уважения. – Мне дедуля рассказывал. Это сенокосец. Пауки полезные. Они ловят мух, которые разносят всяких микробов.

Я почесал в затылке. Что бы ещё такого умного вспомнить, чтобы впечатлить Настю?

– А ещё они письма приносят! – выпалил я. – Давай останемся, посмотрим, вдруг тут ещё кто-нибудь есть.

Я решительно протиснулся вперёд, как полководец. Настя подумала-подумала и пошла следом.

– Фу, фу, ну и пыль! Сколько паутины… – бормотала она себе под нос.

В самом дальнем углу сарая мы нашли какую-то серую штуку. Она свисала с потолка и была похожа на перевёрнутый тюрбан. И в самом низу, как круглый глаз, чернела дырка. Мы задрали головы и долго изучали эту неизвестную штуку. Потом переглянулись.

– Что это? – После паука-сенокосца Настя решила, что я знаток всего, что висит в сарае на потолке. Как я хотел сказать небрежно: «Да это же то-то и сё-то. Ты что, не знаешь?»

И приосанился бы гордо. Но я сам не знал, что это. Поэтому промолчал с умным видом. Как будто я знаю, но не скажу. Мы долго стояли и глазели, а потом… Настя решилась! Залезла на старый ящик и уже протянула было руку, чтобы потрогать эту штуку, как вдруг…

Прямо из серого конуса вылетело полосатое насекомое.

– Бежим, – побелевшими губами прошептала Настя. И спрыгнула с ящика.

Из сарая мы вылетели стремительно, как два бумеранга. Осы! Хотя нас они ни разу не кусали, но, что это очень больно, каждый знает.

Так бесславно закончился наш поход в сарай.

К вечеру мы так никого и не нашли и совсем приуныли. Стемнело.

– Настя, Глеб, домой! – крикнула бабушка с крыльца.

Мы прошли мимо большой поленницы, и я уже занёс ногу на ступеньку.

– Ух ты… – раздался вдруг Настин шёпот, да такой, что у меня мурашки сначала пробежали по спине, а потом замерли где-то около шеи, сгрудившись в одну большую кучу. Я оглянулся. – Прямо ужас!

Сердце у меня замерло. Такого я никогда не видел.

Из-под поленницы, сложенной под навесом, выползла и медленно, как королева, поползла по траве огромная гусеница. Она была не просто большой. И не просто огромной. Она была ОГРОМНОЙ.

– Глеб! Глеб!

– А? – Я оторвал взгляд от гусеницы, похожей на мохнатую толстую змейку. Она неторопливо переваливалась на крошечных ножках. Какого она цвета, в темноте было трудно различить. Коричневая. Или тёмно-оранжевая.

– Дуй к бабушке за банкой. Быстрее! Я её задержу! – Настя бесстрашно засучила рукава.

Я понёсся в дом.

Неужели случилось чудо? И у меня теперь будет настоящий, живой, только мой личный питомец!

Я вернулся с большой банкой. Бабушка в таких огурцы солит. Подталкивая гусеницу палочками, мы направили её прямо в банку. Она нехотя заползла внутрь.

– Ничего, ничего, тебе понравится твой домик, – приговаривал я.

Мы положили туда травки. Закрыли банку тряпочкой.

– Гусеничка должна дышать, – объяснила мне Настя, знаток питомцев. – Если мы закроем банку крышкой, она задохнётся.

Мы обвязали тряпку верёвкой, и я понёс гусеничку на крыльцо.

Ура! У меня теперь есть питомец! Пусть пока это не собака, о которой я мечтаю, но всё равно! Уже с завтрашнего утра я начну воспитывать гусеницу!

«Как бы мне её назвать? – думал я, ложась спать. – Вообще-то, мне нравится имя „Настя“, но, если я так назову гусеницу, сестра может обидеться».

А утром я понял, что гусеничку зовут Дуняша. Как будто она сама мне подсказала.

После завтрака я первым делом побежал посмотреть, как она там, моя Дуняша. Она лежала, свернувшись калачиком, и не шевелилась. Есть травку не хотела. Мне показалось, что она недовольна. У неё было такое лицо… надутое. При свете дня я разглядел, какая она красивая. Сверху шоколадная, а пузико у неё оранжевое.

Мы с Настей вынесли банку во двор.

– Питомца положено выгуливать три раза в день, – учила меня Настя. – Давай выпустим её.

Мы натаскали камней и соорудили загон. И только потом положили банку на бок и развязали тряпочку. Почуяв свежий воздух, гусеничка выползла на траву. Она не торопясь доползла до края загона, потом пошла обратно. Мы с Настей сидели и наблюдали за ней.

Скоро я забеспокоился:

– Сколько раз в день надо кормить питомца?

– Пока он маленький, четыре раза, – важно ответила Настя. – А когда подрастёт, можно два.

– Но моя Дуняша ничего не ест! Со вчерашнего вечера.

Настя задумалась.

– Наверное, она не травоядная. Надо спросить у дедушки.

Она побежала к дедуле, который колол дрова в саду. Я издалека видел, как Настя показывает ему руками что-то, похожее на толстую колбасу. Дедушка быстрым шагом направился ко мне.

Увидев Дуняшу, он оторопел. Брови его поползли вверх, как будто захотели убежать.

– Надо же! Какая редкость! Гусеница-древоточец! Она, кстати, занесена в Красную книгу нашей Смоленской губернии. Она питается древесиной. Ей нужно дать немного коры. Можно берёзовой. Но не подпускайте её к дому! А то сгрызёт его.

– Как это? Что, правда? – хором воскликнули мы.

– Маленькая гусеничка может съесть весь наш дом?! – Я представил, как Дуняша открывает рот, а там у неё полно зубов! Двадцать, как у меня. И вот она ка-а-ак куснёт стену дома! Я помотал головой, отгоняя страшное видение.

Дедушка засмеялся:

– Ну, надеюсь, не съест. Хотя не такая уж она и маленькая. Сантиметров пятнадцать. Представляете, какая будет бабочка?

Несколько дней подряд мы выгуливали мою гусеничку и кормили её корой. Учили её преодолевать препятствия – перелезать через маленькие камушки и палки.

Я был счастлив. Настя тоже.

Но через несколько дней полил дождь. Тёплый летний дождь. Он начался внезапно – и мы сразу же промокли до нитки.

– Домой, скорей домой! – кричала бабушка с крыльца.

Мы затолкали гусеницу в банку, накрыли тряпкой и побежали к дому.

– Поставьте банку под крыльцо! – сказала бабушка. – Пусть она там переждёт дождь.

Мы так и поступили.

Дождь шёл не переставая целые сутки. Я смотрел в окно и думал: «Как там моя Дуняша? Не голодает ли, не скучает ли?»

Даже игра с Настей в домино не радовала меня. Тогда бабушка выдала нам краски и бумагу, и мы нарисовали своих питомцев. Настя – спаниеля Жужу, а я – свою Дуняшу. Она довольно улыбалась, держа во рту кусочек бересты, и была похожа на маленького толстого динозавра без крыльев. Эх, поскорей бы закончился этот нудный дождь!

На следующее утро вовсю светило солнце.

Я вскочил с постели и первым делом побежал на улицу. Под крыльцом лежала банка. Пустая.

Настя подошла и встала рядом. Мы молча смотрели на банку, в которой больше никто не жил.

Как? Как она убежала? Почему?

Я пригляделся. В тряпочке, которой мы накрыли горлышко банки, я увидел небольшую дырку. Вот, значит, как она выползла.

– Не расстраивайся, Глебушка! – Бабушка вышла из дома и обняла меня. – Никому не нравится сидеть взаперти, правда? Тем более, твоя гусеничка ведь не домашнее животное, а свободное. Она любит гулять сама по себе.

Из открытого окна высунулась голова дедули:

– Главное, чтобы она нам дом не сгрызла!

* * *

Прошлым летом кроме Дуняши мне больше никого не удалось воспитать, но, может, получится в этом году?

Через неделю мне уезжать. Мы едем почти всем классом на Чёрное море, в «Орлёнок», потому что выиграли городской конкурс «Юные знатоки природы». Я много читал, пока готовился к конкурсу, и про птиц, и про рыб, и про диких животных.

Вот бы встретить там кого-нибудь и приручить!

Уж-жасная история. Куда он уполз?!

– Кто это у вас тут? Уж? Да вы что! Змею в поезд притащили! – Проводница вытаращила глаза и закричала, как будто ей на ногу наступили. И подпрыгнула. Я даже не знал, что человеческое существо может кричать так громко. Я однажды в зоопарке слышал, как ревёт слон. Так вот – он бы испугался.

– Нет, нет, он не живой, он просто… резиновый, – забормотал я, закрывая спиной пол-литровую банку, в которой мирно спал уж.

– А, резиновый… – облегчённо выдохнула проводница. Глаза её медленно вернулись обратно, на свои места. – Надо же, какие игрушки научились делать! А выглядит как настоящий. Жуть какая!

– Ага, – поддакнул я и почувствовал, что меня бросило в жар.

Мама говорит, врать нехорошо. Я и сам знаю. После этого так невкусно внутри, как будто съел что-то склизкое.

Но не мог, не мог я сказать правду! Что это водный уж, самый что ни на есть настоящий, которого я поймал, пока был в лагере, в «Орлёнке». И везу домой, чтобы наблюдать за ним, а наблюдения записывать в специальную книжечку.

Мой красавец. Спинка оливково-зелёного цвета и в пятнышках! Пятна тёмно-коричневые и расположены в шахматном порядке. Я нашёл его на берегу. То, что это не обычный уж, я сразу понял. У него не было жёлтых пятен на голове. А вместо них около ушей чёрная галочка. Как английская буква V. Я положил его в маленькую банку с водой.

Как бы мне его назвать?

Уж почти всё время спит. Но иногда начинает шевелиться. Видно, тесно ему в банке, не разгуляться, косточки не размять. Хотя, может, у него и нет их вовсе. Надо будет прочитать про него в Интернете.

– Ничего, ничего, – шепчу я ему, – мы скоро приедем, и я посажу тебя в большую банку.

Девочки из соседнего купе прибегают посмотреть на живого ужа и поахать. Они его боятся. Руками машут, глаза выпучивают. Опасливо на меня смотрят.

Особенно Зоя Сумкина.

– Какой он страшный!

– Скользкий такой!

– Извивается…

Я снисходительно усмехаюсь:

– Конечно извивается, это же уж!

– Ой! Ой! – кричат девочки. Но не убегают, а стоят, прижав руки к груди и моргая быстро-быстро. У них тогда ресницы, как бабочки, порхают. Я тоже так пробовал моргать, но у меня не получается.

Ехать нам из «Орлёнка» на поезде целый день и ночь. И утром на вокзале меня встретит мама.

Что она скажет насчёт ужика? Не знаю. Может, ей эсэмэску послать? Предупредить, чтобы не боялась… Или лучше не стоит? Меня одолевали сомнения.

У меня мама очень добрая. И папа тоже. И бабушка, и дедушка. Но животных мне дома держать не разрешают.

Но ужик такой ма-а-а-ленький. Может, его никто не заметит? Я его в своей комнате спрячу. Буду его молоком поить. И корм ему покупать.

У меня своя комната есть. Папа сам смастерил мне в ней двухэтажный дом. На втором этаже кровать, я там сплю, а на первом у меня стол для занятий и стул. Слева от двери книжный шкаф, а за ним на полу, в двух больших коробках, мои игрушки, лего и трансформеры.

Ужа я думаю поселить на подоконнике. Занавески задёрнул – его и не видно. Можно его на подоконник выпускать, чтобы он на солнышке грелся.

Наконец мы приехали. Все ребята столпились у окна, высматривая родителей. Я тоже.

– Мама! – Я заметил её на платформе и замахал руками. Чтобы она увидела меня в окно.

– Не суетитесь, дети! – сказала Аглая Леонидовна. – Сидите спокойно. Сейчас родители вас заберут.

Но спокойно мы не могли. Сашка Кузин подпрыгивал, как кенгуру. Кирилл Маноменов то и дело принимался ходить туда-сюда, от одного окна до другого и обратно. А Зоя Сумкина как прилипла к окну, так и не отлипала. Её прижатый к стеклу нос уже превратился в пятачок. Мама прислала ей сообщение, что не сможет её встретить, потому что они с папой уехали в экспедицию на Северный полюс, поэтому Зою встречала бабушка. Но мне казалось, она всё равно надеется, что чудом появится мама. И ждёт, ждёт.

Мы вышли на перрон.

А вот и моя мама.

– Глебушка! – бросилась она ко мне.

Три недели не виделись – так надолго я ещё ни разу не уезжал. Я вышел, солидно поглядывая кругом – не увидит ли кто, как я рад маме. Но всем было не до меня, и мы с мамой крепко обнялись.

Дома нас ждал тыквенный суп и овощные котлеты.

– Переодевайся, мой руки, я пока подогрею, – крикнула мама из кухни, а я поскорей прошмыгнул к себе в комнату. Открыл рюкзак, проверил – как там мой ужик.

Он лежал в банке, и вид у него был несчастный.

Я тихонько прокрался на кухню. Мама готовила салат, но заметила меня и повернулась.

– Что ты, Глебушка? Голодный?

– Н-нет… – промямлил я, рыская глазами по кухне. Где бы банку найти большую? Я немного потоптался, не зная, что делать. Ладно. Вечером поищу. Когда никто не видит.

Я вернулся в комнату.

Мамочки!

Ой-ой-ой!

Ужа в банке не было!

Ужас! Ужасный ужас! Ужасающий уж уже ужасно уполз! Куда?!

А вдруг мама на него наступит?

Мне было страшно даже представить, что тогда начнётся.

Нужно срочно найти его!

Я заглянул под диван, и под кресло, и в каждый уголок. Нету. Ужа не нашёл. Зато нашёл свою белую машинку, которую потерял давным-давно. Кусочек лего – голову от вертолётчика, в чёрном шлеме. Доминошку «Весёлые зверята» – на одной половине слон, на другой – лев. «Эх ты! Вот ты куда спряталась! А мы из-за тебя на даче играть не могли!» – поругал я её.

Но ужа нигде не было. Ни под столом, ни на кровати, ни в коробке.

Я побежал в большую комнату. В гостиную, как говорит мама. Хотя, почему она гостиная, я не понимаю. Ведь не целыми же днями у нас там гости сидят!

Целый день и вечер я искал ужа, но так и не нашёл его. Спал я беспокойно. Куда же он мог деться?

А утром…

Не успел я разлепить глаза, как услышал какой-то грохот на кухне.

Я прибежал туда, предчувствуя неладное.

Уж медленно полз по полу.

– Мама! Мамочка! – закричала мама и вскочила на табуретку.

Это она бабушку зовёт. А чем ей бабушка поможет? Даже если появится сейчас здесь. Я представил, как бабушка тоже запрыгивает на табуретку и обе они, мама и бабушка, бледные, смотрят на меня и умоляют спасти.

– Змея!

– Спокойно. Это не змея, – раздался папин голос.

На мамин крик из ванной выскочил папа. Одна щека в пене, в руке полотенце.

– Глеб! Откуда ты это притащил? – Папа осторожно поднял ужика. – Он ещё совсем маленький, страху натерпелся, бедняга.

– Бедняга… – прошелестела мама, белая, как наволочка.

– Где ты его держишь? – спросил папа, и я принёс банку. – Это не годится… Ему больше места надо, воздух нужен. И вода. Это же водяной уж, а не обыкновенный.

Мы налили воды в большую банку и отправили ужа поплавать.

– Сегодня воскресенье, – сказала дрожащим голосом мама. – Пусть день у нас побудет, так уж и быть. Но завтра отнесём его в живой уголок, во Дворец творчества, хорошо, Глеб?

Я смиренно кивнул. Вздохнул. Понятно, что маме с ужом не ужиться в одной квартире.

– И вообще, – сказал папа, почесав подбородок, – каждое животное должно жить в своём родном месте. Зря ты его забрал с юга.

Я снова кивнул. Прижал к себе банку и пошёл в комнату. Папа прав. Я вдруг почувствовал, что не хочу, чтобы мой питомец грустил. Хочу, чтобы ему было хорошо. А для этого нужно заботиться о нём, а не просто с ним играть.

Надеюсь, ужику понравится в живом уголке, и он найдёт там себе друзей. А я буду приходить к нему в гости.

Вечером мама пришла обнять меня перед сном и присела на край кровати.

– Я понимаю, Глебушка, что ты хочешь питомца, – ласково сказала она. – Но пойми и нас с папой. Животные – это братья наши меньшие, это большая ответственность. Вот представь – взяли мы собаку…

Я зажмурился и представил. Я стоял на тропинке в лесу, где мы летом гуляем с дедулей. Солнечные блики прыгали по веткам, а небо было синее-синее. Огромный коричневый пёс бежал мне навстречу. Одно ухо у него было белое, и кончик хвоста тоже белый, как будто он окунул его в краску. Он подбежал и принялся скакать вокруг меня, радостно виляя хвостом. Я присел, и он положил лапы мне на плечи, как будто обнял.

Мне стало так сладко, так сладко… А где-то вдалеке слышался мамин голос:

– Если возьмёшь питомца, то должен не о себе думать, а о нём… И кормить, и гулять, причём не только летом, но и зимой, когда не хочется… но надо…

Теперь я оказался на снежной горке. Я нёсся в санках с вершины, а рядом бежал он, а кончик хвоста был словно присыпан снегом. Мамины слова становились всё тише:

– А если он заболеет – лечить… Ответственность… Тебе нужно немного повзрослеть…

Птичья история. И всё-таки он разговаривает!

Последнюю неделю перед третьим классом я опять провёл у бабушки. Тогда я и познакомился с Гошей.

Я нашёл его в лесу. Деревья уже желтели, пахло осенью. Мы с дедулей собирали грибы, и я сначала услышал какое-то карканье, а потом увидел и его самого. Чёрный ворон сидел на пеньке. Он был небольшой, наверное, подросток. Когда я подошёл поближе, ворон спрыгнул, но не улетел, а поскакал по тропинке, оглядываясь на меня, как будто приглашая куда-то.

Мне кажется, все звери и птицы умеют разговаривать. Хотя бабушка говорит, что это не так, а я ужасный фантазёр. Но я точно знаю – умеют. Просто не по-нашему, не по-человечьи. Эх, как бы выучить их язык? Чтобы понимать их всех.

Я пошёл за вороном и оказался на большой поляне. Ух ты! Сколько тут грибов! Они везде – и под золотой берёзой, и вдоль тропинки. Крепенькие боровики под большим дубом построились целым семейством – мал мала меньше. У них такие ножки круглые, а шляпки тёмные и как будто бархатные. Их так приятно гладить! Подберёзовики тоже есть. Но больше всех грибов я люблю лисички. Мама их очень вкусно готовит с картошкой. А сыроежки не люблю и не собираю. Они не благородные. Так дедуля говорит.

Я чуть не забыл, что пришёл сюда ради ворона. Я посмотрел на него. А он на меня. Тут я и заметил, что у него что-то с крылышком. Он им махнуть не мог. Я подошёл ближе, потом ещё ближе.

– Гоша, Гоша! – позвал я его.

Он сверкнул одним глазом и поскакал бочком. Но далеко не ускакал. Тут и дедуля появился.

– Кто у тебя тут? Нового дружка нашёл?

– Это Гоша, – представил я ворона.

– Очень приятно, – сказал дедуля, улыбаясь и покачивая головой.

– У него крыло сломано. Возьмём его с собой? – Я умоляюще посмотрел на дедушку. – Вылечим, а пока он у нас поживёт. Я за ним наблюдать буду.

– Возьмём, если пойдёт.

– Гоша, Гоша… – Я протянул руку. – Гоша хороший.

Шаг. Ещё шаг. Он стоит, не двигается. Я присел и протянул к нему руку, а он… А он – р-раз! Ка-а-ак прыгнет мне на плечо! Уцепился когтями и сидит. Я думал, так только попугаи умеют.

– Надо же. Как он тебя принял, – поразился дедушка. – Видно, понял, что ты добрый человек. Ну что ж, пошли потихоньку.

Гоша быстро освоился у нас во дворе. Скакал по участку и прислушивался ко всему, наклоняя голову.

– Надо ему коробку завести, – задумчиво сказал дедушка. – Чтобы он в ней спал.

Он принёс коробку из-под обуви, бабушка – полотенце, и мы соорудили что-то вроде гнезда.

– Придётся его на ночь в сарае запирать, – сказала бабушка. – Иначе его дикие коты гонять будут.

– Да. – Дедушка кивнул. – Наверное, крыло он сломал недавно. Звери в лесу не успели ему навредить.

– Дедуля! А как мы его лечить будем? – волновался я. Трогать крыло Гоша не давал. Отпрыгивал и смотрел неодобрительно.

– Пока никак. – Дедушка развёл руками. – Понаблюдаем. Будем надеяться, что природа сама всё сделает как надо.

Так Гоша остался жить у нас в сарае.

Утром я его выпускал. Кормил, поил.

Ел он почти всё, что готовила бабушка. Кашу, оладьи. Хлеб он любил, а брокколи – не очень.

– Гоша хороший, вот тебе борщ, вкуснота-а-а, – приговаривал я, наливая ему в миску целую поварёшку.

Но борщ Гоше не понравился. Он сунул клюв в миску, выловил картошку, а потом презрительно фыркнул.

Ещё мы с ним занимались математикой. Мне задание дали на лето – каждый день примеры решать. Я сидел в саду под яблоней, а Гоша – на моём плече. А бабушка усаживалась на стульчике напротив нас с бумагой и красками и рисовала наш портрет.

– Двадцать три плюс тридцать два равно… – бормотал я, а Гоша перетаптывался на моём плече и повторял:

– Тр-р-ри, тр-р-ри… р-р-р…

Эх, вот научился бы он разговаривать! Мне кажется, он может.

А через четыре дня я сидел в доме на кухне, пил чай, смотрел в окно и о чём-то думал. И вдруг…

– Хры-жр-си-и-и! – услышал я с улицы. Как будто дверь заскрежетала. Ветром её, что ли, распахнуло?

Я вышел в коридор, но дверь была закрыта.

– Хры-жр-си-и-и! – раздалось вновь.

Я открыл дверь и вышел на крыльцо. Гоша ходил по крыльцу туда-сюда, как профессор, и повторял «хры-жр-си-и-и». Голос у него был резкий и сиплый, так что скрипел он не хуже, а даже лучше двери.

– Гоша, – укоризненно сказал я ему, – ты бы лучше моё имя выучил! Скажи: «Глеб, привет! Привет, Глеб!» Ну скажи: «Привет!»

Но Гоша отвернулся.

Я закрыл дверь. За ней раздался страшный хохот.

– Ха-ха-ха, хр, хр, – хрипло смеялся Гоша.

Надо же, какой талант! И дверь передразнивает, и смеётся как человек.

Ещё у него хорошо получалось изображать дедушку.

– Кхе-кхе, – слышал я по утрам за окном. – Брум-брум-брум.

Гоша был страшно умный. Однажды, когда крыло уже зажило и он смог взлетать на забор, я наблюдал такую картину.

Гоша с забора кидал на дорогу грецкие орехи. Мы его угощали ими иногда.

Кинет и ждёт, пока машина проедет.

А потом прыг на дорогу. Машина-то колёсами орех раздавит, скорлупка развалится. И Гоша тут как тут – клюёт ядра.

Вот какой умный! У нас дома такая штука есть, «щелкунчик» называется. Чтобы орехи колоть. А Гоша новый способ придумал.

Когда он полностью поправился, мы с дедулей пошли в лес. Гоша гордо восседал у меня на плече и никуда не улетал. Хотя уже мог.

На той самой поляне я остановился.

– Это твой дом, Гоша, – сказал я ему немного печально. – Послезавтра первое сентября. Мне в школу надо. А потом зима. Мы не можем тебя в город взять. И неправильно это, – добавил я, вспомнив своего ужика. – Ведь твой настоящий дом здесь.

Он слетел с моего плеча и уселся на ветку старого дуба.

– Кхе-кхе, – сказал он.

Мы с дедушкой переглянулись и засмеялись.

А потом Гоша прочистил горло, как профессор перед докладом, и каркнул изо всех сил:

– Пр-р-ы-вет!

Счастливая история. Маленький хвост и большая лужа

У меня день рождения в декабре. И вот наступило четвёртое число третьеклассного декабря. И это сегодня. Завтра мы с ребятами и с папой пойдём в парк аттракционов, а сегодня пришли бабушка и дедуля, и мы сейчас будем пить чай с тортом. Мама воткнёт девять свечей, а я буду их задувать и загадывать желание. Я всегда загадываю одно и то же желание, но оно пока не сбылось.

Я вздыхаю. Как понять, может, я уже стал ответственным?

У меня вон сколько питомцев было! И гусеничка Дуняша, и ужик, и ворон Гоша. Я узнал, что гусеницы не любят жить в банке, что водяной уж питается лягушками, а не молоком, и что вороны очень умные.

Всю осень я читал про собак. Я теперь знаю, что своего любимца надо кормить здоровой едой и мыть ему лапы после прогулки. А ещё – что собаки очень скучают, когда долго не видят хозяина, могут даже заболеть. Они – настоящие, верные друзья, и человек тоже должен быть им настоящим другом.

В гостиной раздался какой-то подозрительный шум и писк. Я открыл дверь. Из дальнего угла ко мне ковылял, переваливаясь на коротких лапах, толстенький щенок. Весь коричневый, а одно ухо белое. И на хвостике белое пятнышко, как будто он макнул хвост в банку с краской.

Я замер. Потом отмер.

– Мама! – крикнул я. – Это моя собака?!

– Твоя, твоя. – Мама смеялась. Папа обнимал её за плечи, а бабушка и дедуля улыбались.

Щенок приковылял на середину комнаты, посмотрел на нас, присел и сделал лужу.

Наверное, от радости.

Анна Винтер

Почему кошки сбегают из дома

Британские учёные недавно заявили, что они выяснили, почему кошки сбегают из дома: «Если ваш кот ушёл, значит, ему, скорее всего, не нравилось, как с ним обращаются, и условия проживания его не устраивали». Но ведь британские учёные проводили свои исследования только среди британских кошек. Поэтому не будем слепо им верить. Расскажу вам историю одного петербургского кота. Его хозяев я знаю лично, так что можете не сомневаться, всё это было на самом деле.

Жил-был кот по имени Феденька. Он был рыжий, но совсем не бесстыжий, а добрый и ласковый. Всё в его жизни Феденьку устраивало. И количество комнат в квартире, и хозяева. И лоток ему нравился, и цветы на окне, и корм, который давали. И шуршавость пакетов была подходящая, и коробки квадратные, как положено. Так что Феденька всегда был на позитиве. Красавцем себя он не считал, но наружностью своей тоже был вполне доволен.

– Голова на месте, нос не на боку,

Что ещё для счастья нужно кошаку?

– напевал Феденька, разглядывая себя по утрам в зеркале. А потом шёл хрустеть кормом и гонять из угла в угол свою плюшевую мышку.

Но однажды Феденька нашёл на полу конфету и съел её вместе с фантиком. Нет, Феденька не дурачок, он знал, что конфеты ему есть нельзя. Просто на фантике было написано: «Карамель молочная», и он решил, что раз молочная, то, наверное, полезная. Оказалось, не полезная. У Феденьки заболел живот, и ему пришлось признаться хозяевам, что он слопал карамельку. Его, конечно, сразу посадили в переноску и повезли к ветеринару. Феденька страшно испугался при слове «ветеринар». По дороге он даже заявил, что не так уж и болит. Но Феденьку везли навстречу неизбежному.

Он ещё не знал, что эта поездка в корне изменит его размеренную жизнь – и в неё ворвутся приключения и… Но обо всём по порядку.

Ветеринар осмотрел Феденьку и похвалил: «Какой приятный рыжий оттенок». А про фантик он сказал, что его, конечно, нужно извлечь из Феденьки. Так что Феденька перенёс позорную манипуляцию под названием «клизма», да ещё и справку получил в придачу, в которой написали, как именно из него достали фантик. Феденька не дурачок, он сделал выводы. Сейчас его отвезут домой, и с карамельками он, конечно, завяжет.

Но хозяева не повезли Феденьку домой. Они поехали в гости к своим друзьям, которые жили неподалеку от ветеринарной клиники. Так Феденька познакомился с Мартой.

Его привезли в небольшой, но уютный дом. Феденька, который всю жизнь провёл в квартире, не знал, что такие жилища бывают. Это называлось «частный сектор». И так там было хорошо, что не описать. В доме пахло деревом и ещё чем-то вкусным. Рядом – клумбы и грядки, и по ним можно гулять. Но самое главное – в доме проживала Марта. Юная кошечка с роскошным мехом. Пепельный оттенок сгущался на лапах и хвосте до темно-коричневого, а глаза у Марты были голубые и магические. Она как на Феденьку взглянула, он и оробел. Хозяева веселились в доме за столом, а Феденька сидел на крыльце рядом с Мартой и почти не дышал. «Хочешь, грядки тебе покажу?» – наконец спросила она. Феденька хотел. Они понюхали и укроп, и петрушку, и кинзу, и лапы в луже намочили, и полежали на скошенной траве. «Ты, наверное, самая счастливая кошка на свете, – сказал Феденька, – живёшь на лоне природы, ешь экологически чистую пищу».

– Ну, не скажи, – Марта дёрнула ушами. – Вкусняшки-хрустяшки мне не покупают, всё молоко да молоко.

– Зато как мех у тебя блестит!

– А у тебя зато в доме тёплый туалет. А мне приходится бегать на улицу, даже в дождь.

– Зато у тебя мыши есть живые.

– А у тебя – плюшевые! Импортные! И тебя к ветеринару возят.

– В ветеринарах-то что хорошего?!

– Просто в нашем районе кошек лечат шлепками, и у них сразу всё проходит. А я, может, тоже хочу… на такси да в переноске.

Было уже поздно, и хозяев Феденьки уговорили остаться ночевать. Всю ночь Феденька с Мартой разговаривали, и всё не могли наговориться.

– Знаешь, я всегда считала, что заслуживаю другой, лучшей жизни. Понимаешь?

– Не совсем. Чего бы ты хотела? Я вот живу… как живу. Всем доволен.

– А как же мечта?

– Мечта?

– О чём ты мечтаешь?

– Не знаю даже.

– А я вот знаю. Я хочу в Таиланд.

– Так далеко? Зачем?

Марта ожгла его взглядом:

– Я вообще-то тайская кошка. Это моя историческая родина.

Феденька в породах не разбирался, он-то думал, что Марта просто красавица, а вот оно что. Тайская кошка.

– В Таиланде к кошкам относятся с уважением, – сказала Марта. – Их там почитают и балуют. Я чувствую, что здесь мне этого не хватает. А я этого достойна.

– Но там жара…

– Зато песка тёплого вдоль моря тонны, не нужно стылую землю скрести, когда дела свои сделаешь. А молоко! Оно же там кокосовое! Ты разве не хотел бы пить кокосовое молоко, а не коровье?

Глядя в колдовские Мартины глаза, Феденька вдруг понял, что хотел бы.

Оттого, что у Марты была мечта, Феденька стал относиться к ней ещё лучше. А он-то дальше своего носа не видит. Думает, что квартира – это весь мир. И что всё в жизни такое, какое есть. И ни о чём мечтать не надо.

Они сидели бок о бок и смотрели на созвездия, которых Феденька прежде не видел.

Но вот настало утро. Звёзды потухли. Хозяева запихнули Феденьку в переноску и увезли домой на такси.

* * *

После посещения ветеринара в поведении Феденьки обнаружились некоторые странности. Например, он научился пользоваться кнопкой слива в туалете. По ночам он бросал в унитаз фантики, бумажки и салфетки и беспрестанно сливал воду. И при этом ещё и орал. «Феденька, ты дурачок, что ли? Перестань шуметь, спать мешаешь!» – ругались хозяева.

Но вот что я вам скажу. Феденька – не дурачок. Просто он так мало пообщался с Мартой! Он хотел сказать ей ещё о многом. Поэтому он писал ей записки и отправлял их по воде. Так попавшие на необитаемый остров бросают в море бутылки с призывами о помощи, чтобы их нашли. Он думал, что его записки когда-нибудь попадут по трубам к Мартиным хозяевам, а уж они передадут их Марте.

Что писал Феденька? Да всё то, что пишут влюблённые. Да-да, ещё даже не доехав до дома, Феденька осознал, что он пропал. Что Марта завладела всеми его мыслями. Что она нужна ему. И он поклялся себе, что они снова встретятся. Он хотел снова заглянуть в её голубые глаза и поговорить с ней о Таиланде. Так что он изливал свои чувства на всех бумажках, которые ему удавалось найти. Он бросал свои призывы в воду, напевая:

– Я гото-о-ов целовать песок,

Ты в который три дня ходи-и-ила!

И ждал и надеялся.

Но Феденькин лоток выставили в прихожую, и в туалет его пускать перестали. Тогда Феденька освоил компьютер. Стоило хозяйке оставить ноутбук без присмотра, как он бросался к клавиатуре и набирал лапками:

RTjj____!!!jj___~~~DeqEE

или:

_+ДДДЩЩЩОДЛОД

«Ты что творишь? – Хозяйка сгоняла его. – Опять мне фигни понаписал в отчете!»

А Феденька не фигню писал. Ему нужно было сообщить Марте о своих чувствах и намерениях. Он думал, что его послания дойдут до хозяев Марты, а уж они передадут их ей.

И все эти: ___~~~DeqEE – на самом деле было:

Да, я не олигарх, не франт!

Но я хочу с тобой в Таиланд!

Но хозяйка стала закрывать крышку ноутбука, даже когда оставляла его на минуту. Этот канал связи Феденьке тоже перекрыли.

И тогда он пошёл на отчаянный шаг. Он снова съел фантик. А потом ещё детальку от конструктора. Феденька рассуждал так: если в прошлый раз после поездки к ветеринару его отвезли к Марте, то такое может случиться ещё раз. И он съел ещё жёлудь из икебаны. Чтобы наверняка.

– Плевать, если я заболею!

Я сам себе поставить клизму сумею!

– напевал Феденька, ожидая эффекта.

К ветеринару он попал. Но после того, как Феденька перенёс ещё одну клизму, его отвезли на такси домой. Это было полное фиаско. Феденька отчаялся. Два дня он не ел, две ночи не спал. А на третью ночь он заметил, что хозяева неплотно закрыли входную дверь. И он решился.

Феденька собрал кое-какие пожитки. Свою плюшевую мышку, немного сухого корма и пару пакетиков влажного. Справку от ветеринара. Всё это он завязал в носовой платок, что болтался на сушилке. Затем подумал и прихватил ещё фитнес-браслет хозяина. Он когда-нибудь вернёт. Почтой.

Часы в прихожей показывали три часа ночи, когда Феденька включил робот-пылесос. Это был супер-пупер навороченный пылесос. Он долго работал без подзарядки, и в нём ещё был навигатор. Феденька задал курс: «В частный сектор, к Марте!», забросил на пылесос узелок. Вскочил сам.

«Прощайте, хозяева! Я должен быть рядом со своей любовью! Когда-нибудь вы поймёте меня и простите!» – вот что Феденька написал на полу, разбросав наполнитель из лотка. Но пылесос сразу же удалил это послание. «Значит, так тому и быть», – решил Феденька.

Утром хозяева очень расстроились, что Феденька пропал, и бросились его искать. Они решили, что он сбежал по глупости.

А Феденька был уже далеко. Всю ночь он ехал на пылесосе вдоль автомобильных трасс, а иногда и по трассам. Водители бибикали ему. «Вот ведь дурачок, – думали они, – сунулся на скоростное шоссе на пылесосе!» А Феденька не дурачок. Он уверенно мчался к своей любви со скоростью пять километров в час. Ветер перемен ворошил его рыжий мех, глаза сияли в темноте не хуже фар.

Утром, выйдя на крыльцо, Марта остолбенела: перед ней на сияющем ультрасовременном пылесосе сидел Феденька собственной персоной. Покрытый пылью, но решительный. С фитнес-браслетом на шее.

– Ах! Это ты? – пискнула Марта.

– Поехали в Таиланд! – без предисловий выдохнул Феденька.

– Что? Как?

– Прямо сейчас. Со мной! На пылесосе. Я много думал. Твоя мечта – Таиланд, а моя мечта – это ты!

– Я тоже много думала о тебе…

– Так ты готова бросить всё и уехать со мной?

– Всё – это вот это вот? – Марта мотнула головой. – Грядки и дождевых червей? Пф!..

И она вскочила на пылесос и потёрлась щекой о пыльный Феденькин мех.

– Трогай, милый! – заявила она.

И Феденька с Мартой поехали в Таиланд.

* * *

Сколько они ехали? Ну, скажем так, где-то в Казахстане фитнес-браслет помигал надписью «Я сошёл с ума» – и отключился. Потом были ещё Монголия (где они потеряли мышку) и Китай. Всю дорогу Феденька старался, чтобы Марта не скучала. Он пел ей песни. Например:

– Котик едет в Таиланд!

Ты знаешь, чики-чики-чики-чикита!

Но потом зарядка в пылесосе сдохла. Очень мощный пылесос. Был.

Дальше коты поехали на поезде.

– Боже, как я устала, – сказала Марта, развалившись на чьём-то чемодане в багажном вагоне.

– Ничего. Остались всего-то – Вьетнам и Камбоджа, и мы будем пить кокосовое молоко на твоей родине, – оптимистично заявил Феденька.

– Слушай, а почему мы сразу не сели в поезд?

– Ну как же. Романтика!

И вот они в Таиланде! Правда, на вокзале их встретили таможенники. И были они очень внимательные и строгие. Никого не пропускали без документов. Феденька сунул одному свою справку от ветеринара. Таец очень удивился и позвал переводчика с русского. Тот прочитал. Посмотрел на Феденьку:

– Ты дурачок, что ли? Тут написано, что тебе сделали клизму.

Феденька поник.

– Ладно, скажу, что это разрешающая въезд в страну справка с важными-важными печатями, – сжалился переводчик. – Сильно ты на Барсика моего похож. И подружка у тебя красивая. Не буду вам жизнь портить.

Ну, здравствуй, Таиланд!

Первый вечер Феденька и Марта просто барахтались в песке, слушая шум прибоя. Море напевало Феденьке, что он поступил правильно, пойдя навстречу своей мечте. Пальмы приветливо махали ему огромными листьями-лапами. Невиданные разноцветные птички щебетом славили Феденькину смелость.

А потом смелые путешественники вспомнили, что надо бы поесть. Они пришли в близлежащий ресторан и уселись на террасе. Их увидел таец-официант. И сразу разулыбался, залепетал что-то. Феденька вдруг осознал, что он немного понимает тайский язык. Звук был вроде «мяу-ляу, мяу-сяу». Феденька даже чётко расслышал: «кормить», «еда», «котик». Официант поманил их за собой: пойдёмте, голодные бедолаги, дам вам вкусненького. Феденька радостно бросился за человеком, но его ждал неприятный сюрприз. Таец, оказывается, звал только Марту! А на него, Феденьку, почему-то стал махать руками, уходи, мол. Феденька подумал, что ошибся, и снова попытался проникнуть внутрь. И тогда его просто взяли за шкирку и вышвырнули. Вскоре к нему подбежала Марта.

– Такое дело, – шепнула она. – Похоже, здесь почитают только своих, тайских кошек. А ты рыжий. Но не расстраивайся. Сиди здесь, я скоро принесу тебе чего-нибудь поесть.

И она действительно притащила Феденьке, который прятался под террасой, лёгкий, но питательный бизнес-ланч. Феденька так оголодал, что даже не понял, что это было.

Они решили так: Марта освоится в ресторане, вотрётся в доверие к владельцам, и станет таскать для Феденьки еду. А тот будет, ну, путешественником-дикарём.

И Феденька устроил себе кемпинг. Соединил наподобие шалаша два пальмовых листочка и улёгся под ними. Вечером Марта принесла ему ещё еды, правда, совсем чуть-чуть, и они смотрели на небо. Те же созвездия, что они видели в первую их встречу, только с другого ракурса.

Не совсем так Феденька представлял себе приём в Таиланде. Но они с Мартой были вместе, а это главное. Они хором мурлыкали песенки. С милой рай и в шалаше.

На следующий день Марта убежала в ресторан, а Феденька остался её ждать. Вечером она снова притащила немного провизии.

– Как прошёл твой день? – спросил Феденька подругу.

– Ты знаешь, я счастлива. Все рады меня видеть, все зовут к себе за стол!

Феденька был рад, что Марта счастлива, в конце концов, к этому он и стремился.

* * *

За пару недель Феденька похудел и выгорел на солнце. Он много раз поменял листья в своем шалаше, потому что они быстро вяли. В Таиланде очень, очень жарко. Феденька задумался о том, чтобы всё-таки добывать себе пропитание самому. Негоже сидеть на шее у женщины. И, если честно, Марта приносила ему еду всё реже. Но Феденька не обижался. Марта стала очень занятой кошкой. То в ресторане был банкет, то званый вечер, на который её позвали почётным гостем. Марта хвасталась, что некоторые клиенты отказываются есть, если рядом нет её. Феденька ужасался и говорил: конечно, я всё понимаю, не оставаться же людям голодными.

А иногда Марта проводила время после работы с коллегами-кошками. Феденька видел её всё реже, да и в свои визиты она говорила в основном о ресторане, а не об их любви.

В общем, чтобы решить вопрос с пропитанием, Феденька даже попробовал охотиться. Но никакие рыбы в рот ему из моря не выпрыгивали, и мыши мимо не пробегали. Да и Феденька по натуре – не охотник. Но он не унывал. Хотя неприятности случались. Однажды, например, его, дрыхнущего под своими листочками, заглотил огромный жёлтый питон. Но Феденька был тощий, да и фитнес-браслет змее не понравился. Так что, помусолив немного, питон выплюнул кота. Ещё и скривился. Феденька успел почувствовать себя и той деталькой от конструктора, и жёлудем. Но в Таиланде яркое солнышко, так что он быстро высох и снова повеселел. Так и жил, в спартанских условиях, зато… зато…

По вечерам, когда Марта не навещала его, Феденька иногда сам приходил к ресторану и, прячась под террасой, слушал её счастливый смех…

Так что знайте, британские ученые. Не все кошки уходят из дома за лучшей жизнью. Некоторые просто следуют за мечтой и за любовью.

* * *

Прошло целых три месяца с тех пор, как Феденька сбежал из дома, когда его хозяева получили странное письмо по электронной почте. Такое вот:

(&(UJJJJJ”:<N!@EDV

Они сначала не придали этому значения. Но потом вспомнили, что такие же послания писал Феденька. И, чем чёрт не шутит, обратились к переводчику с кошачьего. И когда он им это перевёл, они чуть с ума от радости не сошли!

Вот что, оказывается, было в письме:

ЕЛЕ НАШЁЛ ТУТ КОМПЬЮТЕР! СЕЙЧАС ПРОГОНЯТ, ПОЭТОМУ Я КОРОТКО.

Я ОЧЕНЬ СОЖАЛЕЮ. ВЫШЛИТЕ МНЕ, ПОЖАЛУЙСТА, ДЕНЕГ НА ОБРАТНЫЙ БИЛЕТ: ПХУКЕТ, ПОЧТА, ФЕДЕНЬКЕ ДО ВОСТРЕБОВАНИЯ.

ПОДРОБНОСТИ ПРИ ВСТРЕЧЕ!!!

ВАШ ФЕДЕНЬКА.

P. S. КАЖЕТСЯ, Я ВСЁ-ТАКИ ДУРАЧОК…

Наталья Дзе

Белая лягушка Юки

Мне подарили на день рождения аквариум с рыбками.

Я давно хотел.

На подводный мир я могу смотреть часами: разноцветные рыбки, причудливые водоросли, камушки, раковины и гроты.

И вот мне купили большой аквариум, где плавали и гуппики, и пара вуалехвостов, и сомики, и петушки! Просто фантастика!

Я ужасно обрадовался, и после школы, сделав наспех уроки, смотрел и смотрел на изумрудную воду и её обитателей.

Даже про игровую приставку забыл!

Моему другу Мишке тоже нравились рыбки, но он уставал на них смотреть: говорил, что засыпает от такого зрелища, что ему надо что-то подинамичнее и побыстрее.

– Вот что значит угадали! – довольно сказал папа, когда они с мамой в очередной раз заглянули ко мне в комнату и увидели, как я кормлю рыбок. – Между прочим, дядя Боря приехал, зайдёт на ужин. Поздравить тебя хочет с прошедшим днём рождения.

Дядя Боря – это мамин младший брат, я его очень люблю. Он промышленный альпинист, делает сложные работы на высоте. И часто ездит в командировки на разные строительные объекты.

Мама говорит, что дядя Боря с детства был неугомонным, и вообще, это единственный в нашей семье человек, который любит риск.

– Ну, брат, с днём рождения тебя, что ли! – прогрохотал басом дядя Боря, когда я выскочил встречать его в прихожую. – Одиннадцать лет – это не хухры-мухры!

Он обнял меня и даже несколько раз подбросил вверх.

Потом вытащил из рюкзака банку.

А там… плавал маленький белый лягушонок. Вернее, даже не белый, а немножко розовый, с глазами красноватого оттенка.

– Это белая шпорцевая лягушка, – пояснил дядя Боря. – Раз ты водным миром заинтересовался, вот тебе новый обитатель. Аквариум отдельный только надо ей купить.

Я не мог отвести глаз! Лягушонок такой маленький, худенький, почти прозрачный.

– А как его зовут?

– Её, – поправил дядя Боря. – Это девочка. Я предлагаю Шпора – потому что она шпорцевая. Или Юки – «юки» по-японски «снег».

– Юки, – повторил я. – Пусть будет Юки.

Я взял банку и пошёл к себе в комнату. Даже новые наушники-капли, которые дядя Боря тоже вручил в подарок, не привлекли моего внимания, как эта белая Юки.

Я наспех съел торт под дяди-Борины рассказы про далекий город Новокузнецк и побежал фоткать Юки. Сделав несколько фоточек с разных ракурсов, я тут же отправил их Мишке, приписав: «Это мне только что подарили!»

В ответ получил кучу гифок с восторженными физиономиями и смайлы «круто!».

Юки я подсадил к рыбкам, чтобы ей не было тоскливо в банке – такая маленькая лягушечка, одинокая, без родителей и друзей, пусть хоть с рыбками дружит! Зачем покупать ей отдельный аквариум?

Назавтра после школы мы с Мишкой примчались ко мне.

Мишка прилип к аквариуму. Он следил за Юки, как зачарованный.

– На рыбок ты так не смотрел! – хмыкнул я.

– Да рыбки не то! – махнул рукой Мишка. – Эта с лапками, как маленький человек, за ней интереснее следить! Хорошо, что дядь Боря придумал её подарить!

Так Юки стала нашим с Мишкой питомцем. Рыбки были только мои, а Юки как бы общая. Потому что Мишка, приходя ко мне, первым делом шёл проверять, как там лягушка, и сыпал ей корм.

– Да ела она! – возмущался я. – Нельзя животных перекармливать.

– Знаю, как она там ела! – ворчал в ответ Мишка. – Вон худая какая! Ничего страшного, если ещё поест!

Юки как будто тоже узнавала Мишку, сразу плыла на его голос. Мне казалось, что на меня она так не реагировала.

А ещё хитрый Мишка приучил её брать еду с руки: протягивал ладонь, щёлкая языком «цок-цок», и Юки тянулась ему навстречу. Когда я наблюдал за ними, в носу у меня немножко щипало.

Прошло две недели. Юки быстро росла, стала крупнее и активнее. Если поначалу она немного опасалась взрослых рыбок, то потом осмелела и стала свободно плавать в аквариуме.

Мишка по-прежнему обожал Юки и даже сам покупал и приносил какой-то специальный корм для лягушек.

– Эх, хороша! – восхищался он, глядя, как стремительно плывёт повзрослевшая Юки, а рыбки шарахаются от неё в стороны. – Давай, так их! Пучеглазые, прочь с дороги!

– Что значит «прочь»? – заступался я за рыбок. – Это вообще-то их дом!

А ещё одна рыбка-гуппи родила много мальков, они сигали туда-сюда. И в первую же ночь я услышал какие-то бултыхания в аквариуме. Как будто все тамошние обитатели играли в водное поло.

В школе я рассказал об этом Мишке:

– Это Юки, наверное, заплывы устраивает, – довольно сказал Мишка. – Как самое разумное существо там. Я в земноводных разбираюсь, на Тортилле натренировался!

Тортилла – это красноухая черепаха. Мишке купили её, когда он ещё ходил в детский сад. Мишка очень её любил. Но потом она чем-то заболела и погибла. Мишкины родители хотели подарить ему другую взамен, но Мишка плакал и кричал, что не предаст Тортиллу и других ему не надо. Моя мама, знавшая эту ситуацию, сказала как-то папе на кухне (я подслушал), что потерю всегда надо сначала отгоревать, а когда человек будет готов к новому, то сам даст об этом знать.

Когда, после школы, я решил покормить рыб, то не увидел ни одного малька. Выросли, что ли? Но нет, взрослых рыбок не прибавилось! Даже, как мне показалось, их наоборот, стало меньше!

«Может, какая-то болезнь?» – подумал я.

И стал внимательно изучать дно – вдруг там лежат заболевшие рыбки? Но дно было чистое.

– Мишка, у меня мальки куда-то делись. И рыбки тоже, гуппи вообще мало стало. – Я записал голосовое.

– Померли? – предположил Мишка. – Там же этот, как его… естественный отбор, слабые не выживают.

– Ну не могут же так много рыбок резко стать слабыми! – возразил я. – Жили-жили здоровыми, и тут раз – ослабли и померли!

– А если эпидемия какая? – не сдавался Мишка. – Где как раз слабые не выживают.

– Ну не знаю! На дне же умерших нету!

– Надо понаблюдать, – задумчиво ответил Мишка, – что там дальше будет!

Ночные бултыхания в аквариуме становились всё сильнее. Я иногда даже не мог уснуть из-за этого.

А рыбок становилось всё меньше. Мишка не придавал этому особого значения, он всё внимание уделял Юки. Та уже заметно подросла и стала такой упитанной шустрой лягушкой.

Я позвонил дяде Боре и поделился своими опасениями.

– Коль, а ты Юки, что ли, к рыбкам в аквариум запустил? – почти сразу перебил меня дядя Боря.

– Ну да! – ответил я. – Чтоб ей в банке не одиноко было.

– Да она твоих рыбок и ест! – воскликнул дядя Боря. – Лягушки же хищницы, по ночам охотятся! Мальки так вообще для неё лакомство! Да и обычные небольшие рыбки тоже! Немедленно пересаживай, пока она всех там не переловила! Вы аквариум отдельный для Юки купили?

– Нет, я думал, ей с рыбками веселее будет.

– Ей-то, может, и веселее, – хмыкнул дядя Боря. – А вот рыбкам твоим нет! В общем, на выходных идём с тобой покупать второй аквариум!

Вот оно что! Значит, ночной шум – это была охота! Юки охотилась на беззащитных маленьких рыбок! Ну и наглое пузо! Я разозлился.

– Я тебя кормил, Мишка кормил, а ты вон что удумала! – говорил я Юки, пересаживая её в литровую банку. – Сиди теперь тут, одна! Раз не умеешь в коллективе себя вести прилично!

И тут же в дверь позвонили, и в квартиру ворвался Мишка. Увидев Юки в банке, он удивился, но я ему всё объяснил.

– Вот это Юки! – поразился Мишка. – Зверюга, охотница! А с виду не скажешь!

– Угу, – недовольно хмыкнул я, – а ты её ещё защищал всегда.

– Ну она ж не виновата, что хищница! – пожал плечами Мишка. – А что банка такая маленькая?

– Какую нашёл, в такую и посадил! – ответил я. – Остальные мама на огурцы пустила. Аквариум на выходных купим!

На следующий день я пришёл из школы и увидел пустую банку. Юки не было.

Ладони мои тут же вспотели, а в животе что-то неприятно зашевелилось.

Сколько лягушки могут жить без воды? Понятно, что они земноводные, но найдёт ли Юки обратную дорогу? Комната вон какая большая!

– Юки, Юки, Юки! – Я искал её под столом, и под кроватью, и в щели между стеной и шкафом.

Безуспешно.

Тогда я насыпал корм в центре комнаты в надежде, что Юки выберется на запах еды, и сел делать уроки.

Но вот я уже закончил, а Юки так и не было.

Я снова всё облазил, но так никого и не нашёл.

Позвонил Мишке.

– Юки упрыгала из банки, – упавшим голосом сообщил я другу. – Нигде нету, и не выходит. Она же так погибнет!

Я почти всхлипнул.

– Бегу! – кратко ответил Мишка.

Изучив обстановку на месте, Мишка взял в руки корм, сел на пол, начал звать: «Юки, Юки!» – и тихонько цокать языком.

– Да я уже так звал! – махнул я рукой.

– Ты ж не цокал. Это уметь надо.

– Подумаешь!

Мишка сидел и цокал: «Цок-цок, Юки, Юки, цок-цок, Юки, Юки».

И вдруг из-под кресла вылетел комок пыли и запрыгал в Мишкину сторону.

Юки!

Она приблизилась к Мишкиной руке и тут же начала есть, смешно беря кусочки лапками.

Мишка подождал, когда она наестся, и аккуратно взял её второй рукой.

– Колька, куда?

– Мыть!

Мы отнесли Юки в раковину и тщательно вымыли от пыли. Потом я нашёл в холодильнике трёхлитровую банку с солёными огурцами. Огурцы переложил в маленькие банки, а эту тщательно вымыл, набрал воды и притащил в комнату.

– Вот! Теперь не выскочит!

И мы с Михой набросали туда водорослей, камушков, а потом запустили Юки.

Она тут же поплыла. Мы радостно наблюдали.

– Может, ты мне её отдашь? – смущаясь и краснея, спросил Мишка. – У меня и аквариум где-то на даче есть, от Тортиллы остался.

Я молчал. С одной стороны, это моя Юки, с другой – Мишку она вроде как больше любит, с третьей – это всё-таки подарок, с четвёртой – Мишка мой лучший друг, пусть бы Юки ему была вместо Тортиллы, что такого. Я бы так же приходил к нему в гости, и мы вместе смотрели бы на неё.

– Я подумаю.

Вечером я рассказал всё маме и папе: и про то, что Юки больше любит Мишку, и как она ела мальков, и как убежала из банки, и что Мишка попросил её подарить.

Мама с папой переглянулись.

– Если ты готов расстаться с Юки, а Миша готов её принять и растить, то это верное решение, – после долгой паузы сказала мама.

Папа кивнул.

– Я бы тоже так поступил, – добавил он. – А видеться ты с ней всё равно часто будешь.

– Только не знаю, правильно ли передаривать подарки, – вздохнул я. – Вдруг дядя Боря обидится?

– Думаю, нет, – улыбнулась мама. – Позвони ему.

Я ушёл в свою комнату и позвонил дяде Боре. Под конец задал тот самый вопрос, про подарки.

– Племяш, ну ты что! Конечно, дари Юки Мишане. Я-то точно не обижусь, – воскликнул дядя Боря. – Мужская дружба – это святое. А про «передаривать» – это всё условности.

– Условности? – не совсем понял я.

– Потом объясню! На выходных тогда идём в кино!

Юки плавала в банке и – как мне показалось – вопросительно смотрела на меня. Я вздохнул, постучал по стеклу:

– Теперь у тебя будет новый хозяин. А я буду приходить!

В носу у меня опять предательски защипало, и в горле застрял комок. Я сглотнул и громко крикнул:

– Я к Мишке!

Закрыл банку крышкой, укутал в плед, поставил в высокую сумку и отправился к другу.

Вера Гамаюн

Счастье быть котом

В одной городской квартире жил кот. Что бы с ним ни происходило, он чувствовал себя несчастным, даже если это было что-то хорошее.

Например, хозяйка каждый день наливала ему в миску свежую кипячёную воду. Но кот пил из-под крана, или из унитаза, или из хозяйской чашки. Откуда угодно, но только не из миски.

– Это некрасивая миска! – кричал он, опрокидывая миску на пол. – И невкусная вода!

Хозяйка не понимала кошачий язык.

А кот, между тем, чувствовал себя очень несчастным.

Стараясь угодить, хозяйка купила коту уютный домик. Но кот сидел в картонной коробке из-под домика, или в обувной коробке, или в пакете из магазина. Где угодно, но только не в домике.

– Я бездомный! – плакал он, зарываясь в пакет.

Хозяйка всё равно не понимала, и кот чувствовал себя очень несчастным.

Хозяйка положила на свою кровать подушку для кота.

Но кот спал у хозяйки на животе, или на ногах, или на голове. Где угодно, но только не на подушке.

– Сама-то ты заняла лучшую половину кровати, а мне оставила худшую, – ворчал кот, укладываясь хозяйке прямо на лицо всем своим толстым пушистым телом. – Что ты там бубнишь в своё оправдание? Ничего не разобрать.

Он чувствовал себя очень несчастным почти всё время.

Вместо травы, которую хозяйка вырастила для него в горшке, кот жевал комнатные цветы. Вместо когтеточки драл когтями диван. Вместо кошачьего корма таскал сосиски и жареную курочку из хозяйской тарелки.

А иногда случалось и так, что кот говорил:

– Этот лоток… он вроде бы чистый и полон свежих опилок. Но я не хочу в него пи́сать!

И пи́сал мимо. И чувствовал себя, конечно, очень несчастным.

По ночам, когда уставшая хозяйка спала, кот скакал по квартире и орал во всю глотку:

– Я несчастен! Как я несчастен здесь! Это не та вода, не та миска, не тот домик, не та подушка! Не та хозяйка, в конце концов!

Наступило лето, и кот с хозяйкой переехали на дачу.

Дача, конечно, была не та. И, конечно, кот чувствовал себя очень несчастным из-за этого.

В погожий тёплый денёк он вышел в огород и разлёгся в тени под кустом, щурясь на солнце.

Вскоре кот заметил длинную вереницу рыжих лесных муравьёв. Они шагали друг за другом, с трудом волоча хвойные иголки и кусочки веток.

– Первый! Второй! – кричал старший муравей. – Левой! Правой!

Кот смеха ради преградил им путь лапой. Муравьи обогнули лапу и как ни в чём не бывало продолжили путь.

– Чем вы занимаетесь? – спросил кот.

Муравьи обернулись к нему как один.

– Работаем! – ответили они хором.

Кот очень удивился, ведь он никогда в жизни не работал.

– Но зачем?

– Как это «зачем»?! – взвизгнул старший муравей. – Муравьи должны строить муравейник, это наш дом! Без дома нас смоет дождь и поклюют птицы! Мы все погибнем без муравейника, все до единого! Если мы погибнем, наши враги – гусеницы – захватят лес и съедят все листья! Если гусеницы захватят лес и съедят все листья – лес погибнет! Не станет нас – не будет леса!

– И часто вы работаете? – спросил кот.

– Всегда! – хором ответили муравьи.

– А когда вы отдыхаете?

– Никогда! – сказали муравьи.

И больше они не разговаривали с котом, потому что были очень заняты. Сгибаясь под тяжестью своей ноши, они тащили иголки и кору в муравейник. Их длинная колонна всё не заканчивалась. Голос старшего муравья охрип, но он продолжал отдавать команды.

«Надо же, – подумал кот, – а мне не нужно работать. Меня не смоет дождь и не поклюют птицы. Мне не надо волноваться о каких-то гусеницах. И вообще ни о чём не надо волноваться».

И он снова развалился под кустом на тёплой траве.

Когда он проснулся, муравьи всё ещё работали. Кот решил полежать в другом месте и отправился на грядки. Только он прилёг, как из норы в земле появилась острая чёрная морда с розовым носом.

Кот смеха ради стукнул по носу лапой.

– Кто здесь?! – испуганно закричала чёрная морда.

– Я, – ответил кот.

– Кто это «я»?!

– Кот. Ты что, слепой?

– Я – крот! – сердито ответила чёрная морда. – Конечно я слепой!

– Правда? – удивился кот. – Но почему?

– Потому что я живу под землёй, – отозвался крот. – Чтоб ты знал, под землёй не светит солнце. Там всё равно ничего не видно, так что острые глаза мне не нужны.

Клянусь, ты самый глупый кот, которого я видел! Точнее, не видел.

С этими словами крот скрылся в норе. Кот заглянул внутрь – там действительно было очень темно и тесно.

«Надо же, – подумал кот, – а я не живу под землёй в тесной норе. У меня есть городская квартира, дача, домик, коробки и пакеты. Я вижу солнце. И вообще вижу».

Полежав ещё немного, кот проголодался и пошёл в дом.

Хозяйка накормила его от пуза. Только он уселся на кровать и стал умываться, как заметил рядом дрожащее бледное существо.

Кот смеха ради смахнул его лапой. Существо взлетело на тонких мятых крылышках и снова опустилось на то же место.

– Ты бабочка? – спросил кот. – Ты выглядишь так, словно тебя кто-то жевал.

– Я моль, – печально ответило существо и громко чихнуло: – Апчхи! Извини, ты будешь это есть?

– Что «это»? – не понял кот.

– Вот эту шерстяную ниточку, – сказала моль и снова чихнула: – Апчхи!

Кот даже не заметил, что сидит на тонкой ниточке шерсти.

– Нет конечно, – поморщился кот. – Я ем мясо. Курицу. Кошачий корм. Иногда сосиски. А такое я не ем.

– Тогда ты не против, если я?..

Моль потянула за ниточку и принялась грустно её жевать.

– Ты ешь… это? – удивился кот.

– Приходится… – вздохнула моль. – Апчхи! Апчхи! Апчхи!

Она вытерла лапой сопливый нос.

– Раньше я жила в шкафу и ела хозяйкину шубу, – проговорила моль. – Но люди считают меня вредителем. Им жаль шубы. Поэтому хозяйка положила в шкаф нафталин. Терпеть не могу нафт… апчхи! Это такая таблетка с мерзким запахом. У меня от неё сопли. Я чихаю, чихаю и не могу остановиться. Из-за этого мне пришлось уйти из шкафа, и теперь я бездомная. И голодная. Жду, пока нафт… – апчхи! – выветрится и я смогу вернуться домой.

«Надо же, – подумал кот и тоже чихнул. – А меня хозяйка не считает вредителем, хотя я очень вредный. Гораздо вреднее этой маленькой моли. Я ем хозяйкины цветы, сплю на её лице, таскаю еду из её тарелки и писаю мимо лотка. А она всё равно не гонит меня из дома».

Доев ниточку, моль побрела прочь в поисках ночлега и ещё чего-нибудь на ужин. Кот смотрел на её мятые крылышки и думал: «Сколько на свете несчастных! Если бы я был муравьём, я бы всегда работал, никогда не отдыхал и беспокоился о странных вещах вроде гусениц. Если бы я был кротом, то был бы слеп и жил в тёмной тесной норе под землёй. А молью быть – вообще хуже не придумаешь. Может, я не такой уж несчастный? Может, быть котом – уже огромное счастье?»

Кот подошёл к хозяйке, задремавшей в кресле, прыгнул ей на колени и громко замурчал.

– Хорошо, что я кот, а не кто-нибудь другой, – мурчал он. – Та миска, в которую ты наливаешь мне воду, не такая уж некрасивая. И воду можно пить. В домике всё же лучше, чем в рваном пакете… хотя в этом я не уверен, потому что пакет шуршит, а домик – нет. Ты должна купить домик, который шуршит. И подушка…

Счастливая хозяйка гладила кота и хвалила на все лады, хотя по-прежнему не понимала на его кошачьем языке ни слова.

– …нет, подушка всё-таки лежит не с той стороны, – закончил кот.

Инна Часевич

На радуге

Посвящается Светлане Р.

Бим осторожно потрогал лапой красный свет и очень удивился – его не обожгло, а обдало приятным теплом. «Странно, – подумал пёс, – а с земли казалось, что он горяченный». Нет, он, конечно, не мог знать, какой должна быть на ощупь радуга, но в том, что её красная часть должна непременно обжечь, он почему-то был уверен. Бим осторожно растянулся на голубой дуге. Здесь прохладно, обдувает ветерком. «Хорошо тут. Красиво. Тепло. Спокойно. Но одиноко». Пёс вытянул лапы, положил на них большую морду с одиноко стоячим ухом и загрустил. Он не привык к одиночеству. Всегда с ним рядом был кто-то из хозяев. И даже если все люди уходили на работу или ещё по каким делам, в доме оставались его подружки Пуся и Люся. Бим тогда запрыгивал на диван хозяйки, хотя знал, что счастлива она от этого не будет, и, вдыхая родной запах, впадал в дрёму. Хозяйская семья не раз менялась за его долгую собачью жизнь: однажды Бим обнаружил, что старенькой бабушки на её привычном месте нет, а вскоре после этого осознал, что шумные дети, с которыми было так весело гонять на улице, стали большими, смотрят на Бима сверху вниз и совсем не спешат с ним побегать. Через несколько лет он с грустью понял, что любимая хозяйка теперь ходит совсем медленно и гуляет исключительно вокруг дома. Он, конечно, как существо воспитанное от неё и раньше не убегал, даже идя без поводка (который презирал до самой глубины собачьей души), а если вдруг забывался и уносился вперёд, то непременно оглядывался и ждал: куда повернут их пути-дороги? А потом ему пришлось вовсе умерить собачью страсть к вынюхиванию и гонянию и смиренно трусить у ног обожаемой Антонины.

Биму нравилось всё, что делали хозяева: как они готовили, убирались, учились, радовались, работали, ругались… Хотя нет! Громкие крики, стучащие двери и заплаканные женщины были ему не по душе, о чём он всегда честно и прямо вылаивал домочадцам. И те всегда после его пламенных выступлений мирились. Ну, или ему казалось, что именно после них.

Главное, что Бима они всегда любили: и когда ругались, и когда жили мирно, и когда уходили на работу, и когда возвращались. Гладили, трепали за ушами, обнимали. «Всё-таки хорошо было там. Очень», – пёс загрустил и, чтобы немного отвлечься от невозвратности прежней жизни, посмотрел вниз.

На диване, обнявшись, плакали Катя и её сын Петька, с которым Бимка в последнее время сошёлся на короткой ноге и даже благосклонно выносил его бесконечные телефонные звонки по время вечерних прогулок. Катя за несколько лет постепенно перешла в разряд хозяйки, но занять место Антонины в собачьем сердце не смогла. Сейчас, правда, Биму казалось, что зря он так, что она тоже его по-настоящему любила, но отмотать назад киноленту жизни он не мог. Почему-то вспомнилось, как гадко он однажды поступил, сбежав от мальчишки на прогулке. Тогда Петька с головой ушёл в телефонную реальность, но, конечно, это было слабым оправданием безрассудству Бима. Хотя сначала ему это казалось славным приключением, а об оставленном хозяине он думал меньше всего.

В тот вечер Бим во весь опор нёсся по морозным улицам, и его нестоячее ухо от такой гонки стало вдруг прямым, как спина хозяйки во времена её балетной молодости. «Да, раздолье тогда было, кувыркайся в снегу сколько влезет, гоняй с чужими собаками, гуляй, когда захочешь». Целый день пёс веселился, радуясь нежданной свободе, однако вечером его пыл и резвость значительно умерились: новые друзья разошлись по домам, ему захотелось поесть, погладиться и услышать привычное: «Бимастик, спать пора!» Он оглянулся по сторонам – чужие дома, чужие запахи, чужие люди, да и тех почти не осталось рядом. Весь следующий день Бим пытался найти обратную дорогу, но только больше и больше запутывался и не мог вспомнить, в какой стороне дом. Правда, голод не сильно донимал – удалось перехватить брошенную кем-то косточку, а вот тоска по хозяевам начинала погладывать собачью душу. Да и погода на улице не шептала «останься». К тому времени Бим уже навалялся в снегу за все предыдущие годы, и ему очень хотелось в тёплый дом, ведь снежинки, такие красивые и славные на вид, на деле оказались очень холодными и немилосердно кусали за лапы и живот. Пёс потрусил по улицам в поисках ночлега. Мелькали подъезды, занесённые снегом скамейки, луны фонарей и запахи одиноко спешащих прохожих. Ночь наступала медленно, но неотвратимо. Бим совсем было собрался ночевать прямо в снегу, как вдруг увидел дыру под лестницей, ведущей вниз. Пёс сбежал по ступеням и с трудом протиснулся в узкий прогал. «Откормили меня, однако», – он вспомнил о далёких хозяевах, и радость от обретённого ночлега сменилась тоской, такой же серой, как стены подвала, в котором он оказался. Постепенно усталость взяла своё, и пёс провалился в беспокойную дрёму.

Он спал и не знал, что хозяева только недавно вернулись домой после безуспешных поисков любимца, а утром они опять пойдут обходить улицу за улицей, смело подбегая ко всем встреченным собачьим стаям, станут громко «бимкать» по подвалам всех домов и площадкам магазинов. Не знал он и того, что весть о пропаже коротколапого питомца с одиноко стоящим ухом облетела Интернет, что завтра вечером кто-то увидит его, лежащего в снегу, голодного и усталого, и позвонит таким же уставшим и несчастным хозяевам. Ничего этого Бимка не знал. Он чуть не сошёл с ума от радости, когда услышал знакомое: «Бимасик!» и увидел рядом с собой заплаканное лицо Кати. Она обнимала его за шею, стряхивала с шерсти налипшие за время странствий ледышки и лихорадочно пристёгивала замёрзшими руками поводок к ошейнику: от радости она выскочила из дома без варежек. Потом они бегом неслись погружёнными в дремоту улицами, а дома его ждал вкусный бульон и новая тёплая подстилка.

Бим загрустил и, чтоб было позволительно завыть, достал из тайников души самые печальные воспоминания. Про мартовский день, когда они, как обычно, отправились на прогулку с Антониной. С некоторых пор любимая хозяйка, когда-то разглядевшая в маленьком смешном комочке родственную душу, стала совсем медленно и неуверенно ходить, а её некогда прямая спина – зависть всех соседей – согнулась. Антонина теперь ходила, сосредоточенно глядя вниз, уверенная, что Бим никуда не убежит. И он честно семенил рядом, но удержать падающую на скользкой весенней дорожке хозяйку не смог. Вот если б он был овчаркой, водолазом или хотя бы ротвейлером, с мощными лапами и спиной, может быть, такого несчастья и не случилось бы. Но Бим уродился всего лишь дворовым коротколапым псом.

«Как долго тогда пришлось звать на помощь. Никто меня не понимал, все отмахивались, пока не вышла соседка тётя Надя». Биму нравилось после прогулки заходить к ней в гости, там всегда что-нибудь вкусненькое давали. Сначала соседка сама хотела поднять Антонину, но не смогла. Приехала белая машина и увезла хозяйку. «Хотел я бежать следом, да тётя Надя не пустила. Как же долго Антонины не было! Зато когда она вернулась домой на другой белой машине, я так обрадовался! Гонял, гонял по квартире, кричал, кричал. Антонина больше не ходила со мной гулять. Она целыми днями лежала на диване, иногда опуская руку и нашаривая мою голову. Такое счастье бывало редко, но зато в эти моменты казалось, что у нас всё по-прежнему. Я даже на кухню за едой стал редко ходить и на улицу не просился: вдруг хозяйка захочет погладить, а меня нет?! Однажды она совсем перестала опускать руку, потом приехали чужие, пахнущие бедой люди. Я не хотел их пускать, но они всё равно увезли Антонину, и я больше никогда её не увидел». Слеза медленно скатилась и оставила мокрый след в густой шерсти пса, за ней по проторенной дорожке побежали другие. «Конечно, Катя, её дочка, – хорошая, и кормила вкусно, и в лес с ней ходили, но с Антониной у нас и душа была одна на двоих». На Бима навалилась такая тоска, что перехватило дыхание. Ему казалось, что свет опять уходит от него, как было сегодняшним утром, когда боль разрывала на части всё его неуклюжее тело с короткими лапами и большой головой, которую Катя положила себе на колени и гладила, заливая слезами. Биме было страшно, почти так же страшно, как несколько лет назад. Катя с Петькой тогда уехали на море, а они с Антониной наслаждались долгими прогулками и чаем с печенюшками. И вот в один из этих блаженных деньков на него вдруг накатил такой ужас, такая непроглядная тоска по уехавшим домочадцам скрутила сердце, что он завыл леденящим душу голосом. И выл, не переставая, пока тьма, неожиданно накрывшая его собачий мир, не стала рассеиваться, уступая место лучу надежды, пробившему ужас отчаяния. Через несколько минут позвонила Катя и, заикаясь от волнения, рассказала, что они с Петькой только что чуть не утонули. Антонина плакала и от страха за дочь, и от умиления: пёс за тысячи километров почуял беду своим любящим сердцем.

Таким же леденящим холодом отчаяния встретило Биму сегодняшнее утро, особенно тяжёлое после ночи, проведённой в бесконечных поисках места, где будет не так плохо. Звуки и запахи медленно уходили из его жизни, за которую цепляться не осталось сил. Наконец он провалился в мрачную темноту, где не было тепла, родных голосов, привычной подстилки и зелёных стен большой комнаты. Бим барахтался в этой жуткой теми, пока какая-то неведомая сила не подхватила пса с одиноко стоящим ухом и не вынесла в луч света, который рос, рос и наконец превратился в огромную сияющую радугу. Она занимала всё небо, вернее, она и была целым небом, и здесь, на этой разноцветной лестнице-дуге было тепло, мягко и уютно, боль исчезла, а тело стало удивительно лёгким.

Вынырнув из липкой паутины печальных воспоминаний, Бим подумал, что он всё-таки мужчина, хоть и собачьего роду, и плакать, как девчонке, ему не пристало. Он пошмыгал чёрным мокрым носом и принялся наблюдать, что делается дома. Бим смотрел вниз, на плачущих Катю с Петькой, и немного грустил от того, что он не с ними. Конечно, на радуге ему очень понравилось, но ведь внизу остались те, кого любил он и кто любил его.

«О! Кошачьи миски закрыть забыли, ура! Вот почему у Пуськи с Люськой еда всегда так вкусно пахнет? Несправедливо. А они её вечно не доедают. Ничего, сейчас я за ними подчищу!» – обрадоваться было пёс, но потом вспомнил, что хвостатые подружки уже могут не опасаться его набегов. Бим, растянувшись на жёлтой части радуги, положил морду на лапы и снова стал смотреть на своих. Внизу надвигались сумерки. Первый вечер без домашнего любимца. Катя по привычке взяла поводок, а потом, зашмыгав носом, унесла его на балкон. «Надо же: у них – вечер, темно. А здесь – день, свет, ветерок приятный», – Бим задумался о странностях мира и не заметил, как задремал.

Проснулся он от ощущения чужого присутствия рядом. Вообще, он всегда спал чутко, никому незаметно мимо хозяйской квартиры прошмыгнуть не удавалось: Бим всех громко «сдавал». А тут, то ли от переживаний, то ли от боли, так измучился, что глубоко провалился в омут сна, и никак не мог из него выбраться. Когда удалось уговорить глаза открыться, Бим увидел, что рядом сидит чёрная кошка. Она задумчиво рассматривала пса, лениво помахивая кончиком пушистого хвоста. Зрачки янтарных глаз, то суживаясь до тонкой ниточки, то расширяясь, обдавали собаку холодным блеском. «Как это у них так получается? Кошки вообще существа странные, совсем на нас не похожие. Но ругаться я с ними не люблю, я ж сильнее. Вернее, не любил… Или всё-таки не люблю? Если меня нет, я же, наверное, ничего чувствовать не должен? Но я так же люблю хозяев и по-прежнему не люблю ругаться с кошачьими. Да, странная штука жизнь. Или не жизнь? А что тогда?» Бим всегда был философом, но на радуге его любовь поразмыслить расцвела пышными побегами. Наверное, неземной свет, щедро разлитый вокруг, весьма этому способствовал.

Из пелены размышлений его вырвал голос чёрной кошки.

– Здравствуй, – протянула она вальяжно и вместе с тем холодно.

– Привет, – радостно и миролюбиво застучал в ответ по зелёной дуге Бим.

Кошка помолчала, посмотрела вниз.

– Переживают, – полувопросительно-полуутвердительно протянула она.

– Угу, – скульнул Бим, мелко подрагивая. Эта привычка робко заявила о себе, когда он впервые зашёл в медицинский кабинет, пахнущий резко и незнакомо, и окончательно утвердилась после того, как в заднюю лапу вонзилась сотня игл. Правда, Катя утверждала, что их было всего четыре, но пёс был с ней не согласен, о чём громко заявил на все окрестности. С тех пор он всегда начинал дрожать, когда встречался с чем-то болезненным или сильно грустным.

– Лира, – с достоинством произнесла чёрная кошка, лениво махнув хвостом, что, видимо, означало у неё высшую степень дружелюбия.

– Бим, – с готовностью ответил пёс, изо всех сил колотя по радуге пушистым хвостом. Его он не без основания считал выдающейся частью своей привлекательной натуры.

– Знаю, – Лира роняла слова, как плохо закрытый кран – капли.

– Откуда? – удивился Бим. Он, конечно, знал, что ему посвящены стих, рассказ и повесть, но что об этом известно и здесь, пёс, конечно, предположить не мог.

– Вы читательница, то есть, почитательница? – с надеждой спросил прототип литературных творений, готовясь дать автограф. Правда, он не знал, как он это сделает, зато точно знал, что понаслаждаться славой у него точно выйдет.

– Щасссс! – фыркнула Лира. Подумав пару мгновений, она грациозно уложила хвост вокруг лап и снизошла до кратких объяснений.

– Хозяева наши дружили. К тому же здесь все всё знают про там. – Она слегка кивнула в сторону земли. – Привыкай.

– А, – догадался пёс смешанной породы, – ты та самая кошка, которая хозяйского сына от врача защищала?

– Догадливый, – мурлыкнула кошка, польщённая такой популярностью. – Как же его было не оберегать? Пришла, тычет в малыша какой-то блестящей кругляшкой, дышать громко заставляет, потом и вовсе заявляет: встань, а ему бедолажке так плохо было, он и лежал-то еле-еле. А она – встань! Совсем с ума сошла.

– Тогда ты на него забралась и лапой эту тётеньку, лапой! Смелая ты!

– Есть такое. Если не я, кто ещё Лёшку защитил бы? От людей в этом вопросе мало толку, особенно от родителей, – довольная Лира благосклонно взглянула на пса и, придвинувшись поближе, слегка лизнула в ухо.

Бим ощутил грустную нежность к серой подружке Пусе, которая любила вылизывать его большие уши, особенно почему-то нестоячее, и отвернулся от Лиры. Повисло тоскливое молчание. Бим думал о кошках, оставшихся далеко внизу, а Лира о недосягаемом доме. Чёрная кошка впервые за долгое время почувствовала, как тоска накрывает серой тучей. Лира отодвинулась в сторону, опустила мордочку на лапы и закрыла глаза, чтобы пёс не заметил, как непрошеные слезинки заструились по чёрному носу. Она вспоминала Лёшку, смешного, шумного, вихрастого мальчишку, который постоянно тискал её, называя это объятиями, пытался дрессировать, как глупого пса, и даже таскал на прогулки в шлейке, хотя это ей ужасно не нравилось. Лёшка мог забыть покормить её или почистить лоток, но Лира всё равно любила его больше хозяйки. Почему? Она и сама не могла себе объяснить, просто любила, а он… А он не мог заснуть без неё, да и она не могла спать ни с кем, кроме как с ним. Лёшка часто оставался дома один: хозяйка много работала, и чёрная кошка честно пыталась скрасить его одинокие вечера, развлекала и убаюкивала. Однажды незаметно подросший Лёша уехал в лагерь, и Лира часами ходила по дому, ища его по всем углам. Она привычно сидела у входной двери, где всегда дожидалась его прихода из школы. Однажды Лира услышала, как хозяйка кому-то со смехом рассказывала, что Лёша пишет: «Божечки, как же не хватает кошки в ногах». Лира удовлетворенно хмыкнула: кто бы сомневался, и даже не попыталась скрыть свою радость. Лёша приехал рано утром, обнял её первую! И завалился спать. Лира заняла своё любимое место у него на плече и зорко наблюдала за тихо снующей туда-сюда хозяйкой, дабы та не потревожила его сон.

А потом Лёшка уехал в чужой город. Надолго. В доме стало непривычно тихо. И одиноко. Жизнь Лиры превратилась в ожидание. Она безумно радовалась каждому редкому приезду хозяина и мгновенно занимала привычное место на диване рядом с ним.

Потом для чёрной кошки наступило страшное время. Лира не понимала, почему хозяйка всё время носит её в то неприятное место, где постоянно колют тонкими иглами и наворачивают на живот длинные ленты белой ткани. Однажды она там заснула, а когда проснулась, увидела заплаканное, но удивительно счастливое лицо хозяйки, которая шептала: «Чудо! Я знаю, оно будет». И Лире правда стало лучше: иглы больше не вонзались в лапы, её не заматывали тряпками, а ещё ей впервые за долгое время захотелось поесть. Много и вкусно, что она с урчанием, которого тоже давно за ней не замечалось, и сделала. Однако чудо очень быстро ушло из жизни чёрной кошки, а страх и ужас вернулись. Только теперь они стали нереально большими. Боль съедала её изнутри. Лире больше не хотелось есть. Пить. Спать. Ей вообще больше ничего не хотелось. Она уже не ходила, а еле ползала по квартире, пытаясь забиться хоть в какой-нибудь угол, в надежде, что боль отступит. А хозяйка, всегда такая понимающая, почему-то совсем не понимала, как плохо её любимице. Она каждый день укладывала Лиру в ненавистную переноску и несла туда, где её опять кололи и перевязывали, перевязывали и кололи.

И вот наступил день, когда у Лиры уже не было сил привычно сопротивляться, когда её клали в переноску. Не было сил громко возмущаться в такси. Но вдруг на столе, после укола, когда она почти потеряла сознание, чёрной кошке вдруг страстно захотелось оказаться дома. Дома! На родном диване. И ждать Лёшку! Она из последних сил вырвалась и спрыгнула со стола. Последнее, что ещё успело зацепить падающее в чёрную пропасть сознание: рыдающая в голос, не стесняясь чужих людей, хозяйка!

А потом Лире вдруг стало легко и хорошо, и даже боль исчезла. Чёрная, похожая на пантеру, кошка грациозно побежала по радуге. Она лишь на мгновение удивлённо оглянулась, когда услышала, как отчаянно и безнадёжно рыдает в пустой квартире в чужом городе вихрастый парень. Через месяц чёрная кошка, нежась на радужной перине, снисходительно наблюдала, как хозяйка листает объявления о приютских котятах, стремясь найти на фотографиях черты ушедшей любимицы. И как Лёшка, глядя на эти поиски, тихо сказал: «Таких, как Лира, нет». «Мой мальчик, – удовлетворённо улыбнулась сама себе кошка, – умный. Я ж его воспитывала».

Успевший побороть грусть пёс деликатно кашлянул, приглашая Лиру продолжить разговор. Вынырнув из сладостно-горького тумана воспоминаний, чёрная кошка повернулась к Бимке.

– Знаешь, здесь всё-таки неплохо. Может, не так хорошо, как было там, внизу, но тут тоже есть свои радости, – как можно сердечнее промурлыкала Лира.

– Какие? – недоверчиво протянул пёс. – Что может быть радостней, чем встречать хозяев у двери? Я всегда начинал лаять, когда мои только заходили во двор, а уж когда поднимались по лестнице, об этом слышал весь дом!

Бим зажмурился от удовольствия, вспомнив радости домашней жизни, и чуть было опять слёзно не затосковал, но вовремя спохватился, что это невежливо. И не по-мужски. А что бы кто бы там ни говорил, Бим искренне считал себя единственным защитником в семье. Пока Петька не вырос. Даже когда тот повзрослел, продолжал так думать. И не просто думал. Защищал. Сначала свою обожаемую Антонину. Потом – Катю. Никто просто так к ним подойти не мог. Ни во дворе, ни в доме, ни на улице. Как теперь Катя без него будет? Кто её защитит?

– Моих тоже теперь оберегать некому. Подружки мои совсем обнаглели, хозяйке на голову сели. Гонять их некому. Только знают, что еду клянчить, радости от них никакой. Мелкая туалет где попало устраивает, совсем совесть потеряла. А ещё как хозяйка ноты разложит, они тут как тут: на бумагах растянутся и хвостами помахивают. Только она одну сгонит, так вторая с другой стороны атакует, ещё и когти выпускают, бессовестные!

Бим от удивления поднял нестоячее ухо и воззрился на Лиру. Он же только подумал о беззащитных хозяевах, а вслух ничего не сказал, откуда она узнала?!

– Привыкай. – Чёрная кошка снисходительно посмотрела на пса. – Здесь слова не нужны. Удобно, кстати, только подумал, а тебя уже поняли.

Не сказать чтоб Бим в обмен мыслями сильно поверил, но спорить не стал, всё-таки Лира здесь раньше появилась, знает, что говорит.

– Тянет? – Кошка изящно кивнула вниз.

– Угу.

– Понимаю. – Лира помолчала. – Первое время у всех так. Даже у бездомных. Хоть им-то на земле совсем не сладко пришлось.

– А потом?

– А потом научишься путешествовать. К ним.

– Как?! – От перспективы побывать в хозяйской квартире, от души полаять на соседей и подъесть из кошачьей миски Бим так разволновался, что закрутился волчком, окатив сидящую рядом Лиру радужными брызгами.

– Какие всё-таки собаки примитивные существа, – неодобрительно фыркнула чёрная кошка, – всё бы им миска, крик, стук хвоста об пол. Тоньше надо быть!

Бим сначала решил обидеться на новую подругу, но потом передумал. Всё-таки с ней было интересно.

– Вспомни своих, и волна любви плеснёт им в сердце. Они тут же подумают о тебе, и тогда уже твоё сердце вспыхнет, и огонь этот не обожжёт. Просто согреет. И тебе не будет грустно. Любовь ведь не исчезает вместе с нами. Она проливается каплями тёплого дождя или пробивается радугой через тучи. А ещё она может прозвенеть серебряным колокольчиком или засверкать каплями росы. Вспыхнуть звёздочкой на ночном небе или растаять снежинкой на мягкой ладони. Ты во всём будешь её видеть. И чувствовать. Если очень сильно захочешь. Она всегда будет с тобой. А если станет совсем темно – подарит луч света.

– А наши тоже почувствуют? Всё вот это?

– Конечно. Они же любят.

Бим с восхищением рассматривал новую подругу, собираясь задать ей ещё один вопрос, но вдруг кто-то ласково погладил пса по голове. Он обернулся и чуть не свалился с радуги. От радости Бим не мог не то что залаять, даже ухом пошевелить. «Так вот, значит, как дыхание перехватывает», – молнией пронеслось в его большой голове. Рядом с ним сидела Антонина. Такая же красивая, как в первый день их знакомства пятнадцать лет назад. Она гладила пса по голове, и по её лицу стекали прозрачные ручейки. Лира деликатно отошла в сторону, обвила вокруг лап иссиня-чёрный хвост и полуприкрыла глаза, лишь изредка поглядывая в их сторону. Даже не верилось, что такую молодую и красивую женщину когда-то там, внизу, маленькие Лёшка и Петька называли бабой Тоней. Хоть родной она Лёше не была, а любила, да и вся семья считала его «своим».

Наконец к Бимке вернулся дар речи, и он вылаял всё, что накопилась у него на сердце за те долгие три года, пока он не видел обожаемую хозяйку. Потом он затих, положив голову на колени Антонины, и забылся счастливым сном.

Во сне пёс видел своих любимых. Они все вместе, весёлые и счастливые, шли по солнечной дороге, конец которой терялся где-то в радужных облаках.

А Лире, устроившейся рядом, снился вихрастый маленький мальчишка, который, громко хохоча, сжимал её в объятиях, и миру было тесно от этого счастья на двоих.

Наталья Щерба

Тигрёнок и ключик

На книжных полках вновь случилась драка.

Плюшевая обезьянка и глиняный крокодил опять сцепились друг с другом. Вскоре к побоищу подключились остальные жители комнаты: мягкие игрушки и статуэтки, железные роботы и пластмассовые куклы на длинных ножках, даже мелочь из киндер-сюрпризов – все они полезли растаскивать драчунов. В результате с полки упала статуэтка феи и надломила крыло.

Фея зарыдала в полный голос, и те игрушки, что подрёмывали, проснулись окончательно и стали спрашивать друг у друга, что случилось.

Тигрёнок давно не спал. Он был заводной, и поэтому любил двигаться больше других. Вначале он помог фее приладить крыло на место, а после – подняться по маленькой верёвочной лестнице на ту самую книжную полку, где случилось несчастье. Обезьянка и крокодил в суматохе улизнули, так что найти и отчитать этих забияк не представлялось возможным. Взволнованные матрёшки с самой-самой верхней полки, где вообще не было никаких книжек, осуждающе покачивали головами в платочках. Рядом с ними шипели и свистяще ругались новогодние игрушки из старой помятой коробки: им до следующего декабря ещё полгода спать, а их так неожиданно разбудили!

Но вскоре жители полок успокоились и занялись привычными делами – вон какая красивая звёздная ночь за окном. А до утра, когда начнётся время людей и игрушки будут притворяться неживыми, ещё очень много времени. Краем глаза Тигрёнок заметил, что в старинных часах на стене зажёгся в узком окошке свет – значит, его подружка-кукушка проснулась и можно идти к ней пить чай с шоколадными конфетами.

Вот тогда Тигрёнок и обнаружил, что у него пропал ключик.

Кыш был идеальным чёрным котом. Он жил на крыше, носил красную бандану и круглую золотую серьгу в правом ухе. Маленький заводной Тигрёнок восхищался своим уличным другом и даже немножко боялся его, потому что Кыш был невероятно умным котом и многое знал о жизни. Он часто говаривал, что своё имя получил неспроста, а в результате тяжкого социального противостояния котов и людей. Кыш любил одиночество, поэтому Тигрёнок заходил к нему нечасто, только при крайних обстоятельствах.

Вот и сейчас, перейдя по балконному бортику и вскарабкавшись по шаткой водосточной трубе на самый верх, он знал, что увидит друга лежащим на парапете.

– Скажи, Кыш… – опасливо начал Тигрёнок. – А не бывало у тебя такого, ну… чтобы ты терял часть самого себя?

Кот хмыкнул в ответ.

– Нельзя потерять часть себя, – назидательно произнёс он. – Можно потерять лицо, посеять имя или расстаться с умом. И всё равно ты останешься цельным.

– Может, у вас, уличных котов, немного иначе, – печально вздохнул Тигрёнок. – А вот с игрушками такое случается.

– Пусть я уличный кот, зато свободен, – неожиданно сказал Кыш. А подумав, добавил: – У меня нет тёплого дома, зато я не игрушка.

Тигрёнок не обиделся на него за эти слова. Что-то было в них правильное и беспощадное, а такие вещи наш герой любил, потому что он был пусть игрушечным, но всё же тигром, а не, скажем, матрёшкой.

– Такое дело… – начал развивать мысль Тигрёнок. – Короче, я потерял ключик. От себя.

– Ключик? – удивился Кыш. Тигрёнок видел его глаза – большие и жёлтые, блестевшие в полутьме, словно два живых факела.

– Это в каком аспекте? – жадно поинтересовался кот. Он был весьма охоч до философских дискуссий, но, видать, не ожидал, что Тигрёнок так же разделял его пристрастие.

Вместо ответа Тигрёнок повернулся и показал коту спину – там зияла черная прорезь.

– А-а, – глубокомысленно протянул кот, и взор жёлтых факелов несколько угас. – Это меняет дело… Видишь ли, – продолжил он мгновение спустя, – у тебя серьёзная проблема.

– Правда?! – испугался Тигрёнок. – Я так и знал…

– Ну посуди сам, если ты потерял ключик от самого себя, то когда-нибудь, если ты выйдешь из себя, не сможешь вернуться.

– Да, наверное, так и будет, – печально кивнул Тигрёнок. – Но хуже всего – я не могу завестись. А я люблю заводиться – можно громко рычать и скакать по полкам даже днём, когда все остальные игрушки предпочитают молчать и спать.

– В таком случае, мой маленький рыкливый друг, нам следует как можно скорее найти твой ключик.

Кот поправил сбившуюся на ухо бандану – ярко блеснула, отразив блик фонаря на улице, золотая серьга – и встал на все четыре лапы.

– Где ты был вчера? – деловито спросил он друга.

Тигрёнок подумал.

– У Кукушки. Я всегда с ней пью чай с шоколадными конфетами.

– Тогда пошли к ней. – Кот потянулся, поднял хвост трубой, и они затрусили вместе с Тигрёнком по парапету.

Кукушка так удивилась их появлению, что даже попыталась взлететь, хотя была деревянная – от клюва до кончика хвоста.

Кыш целиком в её домик не влез, но из вежливости засунул в дверь голову, а задними лапами довольно успешно балансировал на дверце шкафа.

Выслушав про неприятность Тигрёнка, Кукушка тут же дала им совет.

– Надо спросить у Мыши, – сказала она, опасливо косясь на Кыша. Кот изо всех сил старался казаться добродушным. Хотя это весьма непросто, когда в гостях одна голова.

– Я думал, что оставил ключик у тебя, – опечалился Тигрёнок.

– Нет-нет, я только что убирала в домике. – Кукушка махнула крылом, задев усы Кыша. Она тут же сконфузилась и ещё быстрее продолжила: – Твой ключ, Тигрёнок, скорее всего, упал на пол. А хозяйка пола и подполья у нас Мышь. Правда, она очень недружелюбная… И ни с кем не дружит. Всё, что потерялось или плохо лежало, – можно найти у неё.

– Ну что ж, Мышь я возьму на себя, – ухмыльнулся Кыш и, попрощавшись с Кукушкой, с облегчением выскользнул наружу.

– Не понимаю, как можно жить в таких маленьких домиках, – сообщил он Тигрёнку. – Как люди вообще живут в квартирах, когда в их распоряжении целая крыша, а над ней – огромный небосвод… и никакого тебе потолка.

Тигрёнок был согласен, хотя, на его взгляд, крыша имела серьёзный недостаток – там дуло и мог пойти дождь, из-за которого он тут же бы заржавел.

Мышь обитала в правом нижнем углу комнаты, прямо за стойкой для телевизора. В её норе было много всякого хлама: старого тряпья, гвоздей и кусков кабеля, засохших огрызков яблок, рваной бумаги – и даже целая коллекция перламутровых пуговиц.

– Чего пожаловали? – буркнула Мышь, лишь завидев гостей.

Кыш её не испугал, наоборот, она с деловитым интересом разглядывала его усатую морду в бандане.

– Настоящая? – полюбопытствовала Мышь, тут же оценив золотую серьгу.

– От прабабушки, – мигом отозвался Кыш. – Но я подарю её вам, любезная Мышь, если вы отдадите моему другу его ключик.

Тигрёнок кивнул и показал пустую щель в своей игрушечной спине.

– У меня есть ключи. – Мышь жадно блеснула глазами, косясь на серьгу Кыша. – Пусть выбирает любой.

Порывшись в каких-то старых тряпках, Мышь извлекла на свет целую связку блестящих, отполированных ключей. Был здесь и ключ от шкафа, и ключ от комода, и ключ от тумбочки, и много игрушечных пластмассовых ключиков, и даже чей-то ключ от входной двери.

– Моего нет, – внимательно рассмотрев все экземпляры, вздохнул Тигрёнок.

– Примерь все, вдруг какой-нибудь подойдёт, – посоветовала Мышь.

Это была здравая мысль. Даже Кыш, усевшись на задние лапы, с любопытством вытянул шею.

Но ни один из ключей не желал подходить. А самый здоровый – от шкафа – даже застрял, и Кышу пришлось вытаскивать его из прорези зубами.

– Выходит, нельзя открыть себя заново чужим ключом, – произнёс он. – Или завести, как в твоём случае, – обратился он к Тигрёнку.

– Скорее всего, – согласился друг.

Мышь от расстройства надула щёки. Кажется, она что-то обдумывала.

Проницательный Кыш сразу это подметил.

– Вы хотите нам ещё что-то сказать, любезная Мышь? – прищурив жёлтые глаза, произнёс он.

– Да-да, – ответила Мышь. – Но эта информация будет вам дорого стоить.

– Просто за слова серьгу не дам, – мгновенно отозвался Кыш.

– Тогда бандану, – мигом среагировала Мышь, которая умела, да и любила торговаться.

– По лапам. – Кыш торговаться не любил, но тоже умел.

Красный платок перекочевал на голову Мыши, отчего вид у неё стал таинственный и залихватский.

– А теперь слушайте, – торжественно изрекла Мышь. – Несколько часов назад плюшевая обезьянка что-то нашла на полу… А после, когда она прыгала на самый верх шкафа, случайно уронила находку прямо на крокодила. Именно из-за этого они и подрались.

– Но как же их найти? – расстроился Тигрёнок. – Они вряд ли вылезут, потому что на них все игрушки злятся за устроенный беспорядок.

– Советую спросить у ёлочных игрушек. – Мышь достала маленькое зеркальце и, поглядевшись в него, поправила бандану. Кыш это увидел и недовольно поморщился. – Их разбудили, – добавила она. – Поэтому они сейчас бодрствуют и наблюдают за всеми со скуки.

Забравшись с помощью Кыша на самую верхнюю книжную полку, Тигрёнок тут же обратился к старой пыльной коробке, из-под которой выглядывали рассерженные ёлочные игрушки. Но оказалось, что никто из них ничего не видел. Когда произошёл конфликт, они ещё спали.

– Смотрите! – вдруг выкрикнула маленькая стеклянная Снегурочка. – Что это тащит на спине плюшевая обезьянка?

Кыш не стал медлить: изогнувшись, он совершил небывалый прыжок вниз и тут же прижал лапой убегающую обезьянку.

– Я ничего не сделала! – сразу заверещала она.

– Тогда почему ты убегаешь? – деловито мяукнул Кыш. – Кто ничего не сделал, обычно стоит на месте и никуда не движется.

– Я хочу перепрятать одну вещь! Чтобы крокодил не отобрал.

Тут уже подоспел Тигрёнок – спуск по верёвочной лестнице занял у него немного времени.

– Вот он! – радостно воскликнул Тигрёнок. – Мой ключик!

В руках у обезьянки действительно был его ключик – крошечный, металлический, родной.

– Это мой! – снова заверещала обезьянка. – Я его нашла!

– Но он тебе не подходит, – возразил Кыш.

– Всё равно! – не уступала обезьянка. – Нечего было терять!

Кыш вздохнул и отцепил от уха золотую серьгу.

Обмен произошёл мгновенно: забыв о ключике, наглая обезьянка радостно примеряла серьгу – золото каждому по душе. Друзья тут же оставили её. Тем более к вредине уже подбирались с разных сторон Мышь в красной бандане и крокодил.

Тигрёнок от радости сразу завёлся и заскакал на месте. Но через некоторое время он остановился и обеспокоенно произнёс:

– Послушай, Кыш! Ты ведь потерял из-за меня и серьгу, и бандану! – и Тигрёнок тут же расстроился.

– Не переживай, – поспешил заверить его чёрный кот. – У меня есть много серёг и новых платков.

Тогда Тигрёнок горячо поблагодарил друга за помощь и решил пойти в гости к Кукушке и рассказать всю эту удивительную историю. А Кыш, попрощавшись с ним, тут же поспешил на крышу.

У него не было ни новой золотой серьги, ни ещё одной банданы. Но разве это так важно, когда ты помог другу найти часть себя?

Мара Гааг

О чём говорят кошки

Одна девочка очень хотела понимать, о чём говорят кошки.

И каждый день, пока ждала свою маму на веранде детского сада, пыталась поговорить с толстым рыжим котом. Кот приходил полакомиться остатками манной каши, которую выносила на блюдце толстая повариха, а потом уходил по своим кошачьим делам. Девочка каждый раз терпеливо ждала, пока он доест, а потом садилась на корточки и начинала мяукать.

Но кот не хотел с ней разговаривать. Он облизывал свои длинные усы, потом умывал мордочку лапой и сразу уходил.

Девочка расстраивалась, что у неё ничего не получается. Приезжая по выходным вместе с папой к бабушке, она пробовала говорить с её кошкой Муркой. Мурка внимательно слушала, шевелила большими ушами, но никогда ничего не отвечала.

Девочка уже училась читать по слогам и знала, что бывают разные словари, чтобы переводить со всех языков мира. Она попросила папу с мамой найти для неё словарь кошачьего языка.

– Где же я тебе его возьму? – говорила ей мама.

– Вот вырастешь – и сама такой напишешь, – смеялся папа.

Но девочка не сдавалась. Быть не может, чтобы никто в мире ещё не написал кошачий словарь!

Она спрашивала про словарь и у воспитательницы, и у нянечки, и даже у поварихи, которая кормила манной кашей толстого рыжего кота.

Но никто, совсем никто не знал, где такой взять.

В соседней квартире жила женщина, у которой было три кошки. Девочка слышала, как они мяукают по утрам, а вечером они бегали по квартире и роняли разные предметы. Папа всегда говорил, что они топают как слоны и что, наверное, там не три кошки, а целых десять!

Уж хозяйка десяти кошек точно должна понимать их язык, решила девочка. И как-то раз, набравшись смелости, постучала в соседскую дверь.

Женщина удивилась, увидев девочку.

– Извините за беспокойство! – сказала девочка. Она была очень вежливой и воспитанной. – Я хочу спросить – вы понимаете, о чём говорят ваши кошки?

– Конечно понимаю! – ответила соседка.

– Значит, у вас есть словарь кошачьего языка? – обрадовалась девочка.

Соседка улыбнулась и покачала головой:

– Такого словаря нет.

– Но как тогда выучить их язык?

– А зачем его учить? – удивилась соседка. – Кошки и так нас отлично понимают!

– Но я тоже хочу понимать их, – ответила девочка. – Знать, о чём они разговаривают, чего хотят и куда уходят по своим кошачьим делам. Что значит «мяу», и «мррр», и ещё «миу-миу», и другие звуки.

Соседка немного подумала, а потом пригласила девочку зайти.

– Видишь ли, – сказала она, – кошки не разговаривают между собой. А язык, о котором ты говоришь, они придумали специально для нас, людей. Потому что мы не можем обходиться без разговоров. Но каждая кошка говорит со своим человеком на своём собственном языке.

– Значит, я не смогу составить словарь кошачьего языка? – огорчилась девочка.

– Нет, но ты сможешь понимать свою кошку.

– Ясно. – Девочка грустно вздохнула и погладила по очереди всех соседкиных кошек. Их всё-таки оказалось три, а не десять. – Вот только папа с мамой мне точно ни за что не разрешат завести котёнка.

Дома она съела ужин и ровно в девять легла спать, как все послушные дети.

А утром проснулась от того, что услышала звонок в дверь. Мама долго с кем-то шепталась в коридоре, папа вздыхал и тоже шептал что-то. Девочка решила не вставать, а полежать ещё немного в кровати, потому что был выходной. Но тут в её комнату тихо вошла мама, а за ней и папа. Девочка прищурилась, делая вид, что спит, но заметила, что родители несут что-то в руках – что-то маленькое и пушистое.

Она открыла глаза и увидела на своей кровати серого котёнка. Он испуганно поджимал хвостик и таращился по сторонам. Девочка сразу села в кровати. Мама и папа стояли рядом и улыбались.

Котёнок подошёл к девочке, понюхал её руку и издал звук: «Ми-миу!»

И девочка поняла, что он с ней поздоровался.

Она погладила его, взяла на руки – и тогда он замурлыкал. А потом посмотрел ей в глаза и сказал: «Мяу!»

И девочка сразу поняла, что он просит есть.

Мама принесла мисочку и специальный корм в пакете. Папа приготовил лоточек в ванной.

А девочка играла с котёнком, смотрела, как он ест, а потом засыпает, свернувшись клубочком, и чувствовала, что уже очень сильно его любит. И поняла, почему никто до сих пор не написал словарь кошачьего языка.

Потому что каждая кошка и без словаря прекрасно знает, как разговаривать со своим человеком так, чтобы он её понял и полюбил.

Виктория Медведева

Джулик

– Смотрите-ка, по-моему, у Марии Фёдоровны кто-то гостит, – сказала мама, когда машина поравнялась с домом бабушкиной соседки.

– Ой, да там собака! – Костик прижался к стеклу.

Бабушка уже встречала их у калитки. Начались поцелуи, расспросы. Как доехали? Все ли здоровы?

Когда вечером семья села ужинать, Костик улучил минуту, чтобы вмешаться в разговор взрослых и задать главный вопрос, который мучил его с момента приезда.

– Бабуль, а кто это там с собакой?

– Да, и я хотела спросить, – кивнула мама, – к Марии Фёдоровне родственники, что ли, приехали?

– Нет, дачники. Мария сдала им полдома. Они тоже из Москвы. Кстати, у них мальчик такой же, как наш Костик. – Бабушка погладила внука по голове: – Так что этим летом тебе не скучно будет, познакомитесь.

– А можно сейчас? – Костик нетерпеливо вскочил из-за стола.

– Нет-нет. – Мама усадила его обратно. – Неудобно вечером идти в гости. Давай завтра с утра. Уже поздно, пора спать.

Каждое лето Костик проводил у бабушки. У него была своя собственная комнатка на втором этаже, в которой они с папой оборудовали морской штаб. Здесь даже была настоящая подзорная труба. И деревянный штурвал, его папе подарил друг подводник. Дело в том, что Костик мечтал стать моряком дальнего плавания, но это когда ещё будет. А пока каждое воскресенье они с папой мастерили модели кораблей.

Поднявшись в комнату-штаб, Костик улёгся на кровать и принялся мечтать, как он завтра познакомится с неизвестным мальчиком и его собакой. Какой же этот мальчик счастливый! У него есть своя собственная собака.

Да, мечта иметь собаку пока была несбыточной. Костик просил родителей уже давно. Но мама была непреклонна.

– Собака – это большая ответственность, – твёрдо сказала она. – Мы отвечаем за тех, кого приручили. Ведь с собакой нужно не только играть, с ней необходимо гулять в любую погоду, кормить, делать прививки, убирать за ней. Ведь она не сможет, например, сама себе помыть лапы после прогулки. Или сама себе вычёсывать шерсть, чтобы та не летала по всей квартире.

И хотя Костик утверждал, что всё это обязательно будет делать, мама считала, что он ещё слишком мал. Так что придётся подождать, немного подрасти.

Все эти разговоры всплывали в памяти, потом мысли начали путаться, перед глазами возникал то незнакомый мальчик с довольной улыбкой, то целый двор собак, которые бегали или валялись на траве. Потом одна из них подошла совсем близко и сказала: «Ну, вычёсывай мою шерсть, ты же обещал». И залаяла.

Костик открыл глаза. Солнце вовсю светило, отчего по потолку носились солнечные зайчики. А на улице кто-то лаял. Вскочив с кровати, Костик подбежал к окну, из которого отлично просматривался соседний участок.

На крыльце тёти-Машиного дома стоял мальчишка, а рядом вчерашний пёс. Мальчишка держал в руке мячик, делая вид, что бросает его. Пёс срывался с места, но, поняв, что это напрасно, гавкал, прижимаясь к земле и виляя пушистым хвостом.

Очень хотелось сразу бежать знакомиться, но пришлось выполнить все утренние процедуры, поесть, и только после этого наконец можно было выйти во двор.

Костик подошёл к забору, разделявшему участки бабушки и тёти Маши, и принялся ходить вдоль него. Мальчишка с мячиком исчез, зато пёс сидел на крыльце и с интересом поглядывал на незнакомца. Спина, задние лапы, уши и хвост у него были чёрными, и вокруг глаз чёрные пятна. Зато грудь и передние лапы белоснежные. И ещё кончик хвоста, как у лисички, был белым.

Одна из штакетин болталась только на верхнем гвозде, Костик и раньше пользовался этим проходом, когда бабушка посылала его с каким-нибудь поручением к тёте Маше. Не идти же в обход через калитки, когда можно прошмыгнуть в такую удобную дыру.

Костик отодвинул доску и присел на корточки, глядя на пса. Тот вильнул хвостом. Костик незаметно поманил. Пёс привстал и навострил уши. Костик кивнул. Пёс припал на передние лапы.

– Иди сюда, – шепнул Костик.

Пёс весело подскочил, подбежал к дыре, бешено виляя хвостом.

– Какой же ты хороший, добрый. – Костик трепал пса между ушами.

– Эй, Джулик, а ну ко мне! – раздался довольно сердитый окрик с крыльца. На ступеньках стоял мальчик, хозяин пса.

Пёс засуетился, помчался к нему, потом опять к Костику.

Мальчик спустился с лестницы и медленно подошёл к забору.

– Ты кто? Сосед, что ли?

Костик поднялся с коленок, придерживая штакетину.

– Да. Я тут у бабушки. Это твой пёс?

– Конечно, – усмехнулся мальчик. – Чей же ещё? Тебя как зовут? Я Павлик.

– А я Костик. Ну, в смысле, Костя. А Джулик дворняжка?

– Ну, ты даёшь! – обиделся Павлик. – Это породистая собака. Бордер-колли. И зовут его на самом деле Джулиан Босс. А Джулик – это сокращённо. Он у нас знаешь какой породистый! Уже на нескольких выставках побеждал, хотя ему только два года.

– Ой, извини. Я просто никогда не видел бордер-колли, – смутился Костик. – Обыкновенных колли видел, но они другие, и размером побольше.

– Эта порода оптимальна для моего возраста. Мы так с мамой решили. Тебе, кстати, сколько? Идёшь в школу в этом году?

Костик отрицательно покачал головой.

– Нет, я только через год пойду. А пока буду ходить в подготовительный класс.

– А-а-а, – снисходительно протянул Павлик. – А я вот иду в этом. Скоро поедем покупать ранец и всё-всё, что к школе нужно.

– Здорово… А приходите ко мне с Джуликом. У меня на втором этаже морской штаб. И ещё подзорная труба. Можно осматривать всю округу.

– Ладно. После обеда зайду, посмотрю, что у тебя там за штаб. В первой половине дня лучше гулять, а не дома рассиживаться.

Пока шёл этот разговор, Джулик сидел рядом и смотрел своими светло-коричневыми глазами на мальчиков. Можно было подумать, что он понимает, о чём идёт речь, такой у него был умный и пытливый взгляд.

Костику очень хотелось опять потрепать пса между ушам, но при хозяине он не решился и только осторожно погладил Джулика.

– Мне кажется, что Джулик понимает всё, о чём мы говорим.

– Ещё бы! – Видно было, что Павлик гордится своим псом. – Бордер-колли – самые умные собаки в мире. Так считается. И к тому же самые верные друзья. Мы не просто так эту породу выбрали.

– Здорово, – снова согласился Костик. Конечно, он верил, что Джулик очень умный. Может быть, действительно, бордер-колли самые умные в мире.

– Ну, ладно. – Павлик собрался уходить. – А ты в футбол любишь гонять? А то мне мячик купили, а играть не с кем.

– Конечно, – обрадовался Костик. – Тут же поляна есть футбольная. Бери свой мяч, встретимся за калиткой.

Он опустил штакетину и помчался домой.

Бери свой мяч, встретимся за калиткой… Но ведь на футбольную поляну без бабушки он ещё ни разу не ходил. Она его не отпускала туда одного. Говорила, что там большие ребята играют, могут его зашибить или обидеть. Это же ужасно, если Павлик будет его ждать за калиткой, а он появится в сопровождении бабушки.

Родители и бабушка сидели на террасе и пили чай.

– Ну что, познакомился с соседом? – спросила мама.

– Послушайте… – Костик очень волновался. – Можно я пойду с Павликом на футбольную поляну? Ему купили мяч, мы там поиграем и придём обратно. Пожалуйста!

– Одни? На поляну? – ужаснулась бабушка. – Нет-нет. Там большие мальчишки, могут обидеть. Подождите, я допью чай и пойду с вами.

– Но мы же с Джуликом! – Голос у Костика задрожал. – Пожалуйста!

Папа взглянул на бабушку.

– Костик уже большой. К тому же он будет с товарищем. Да ещё и с собакой. Думаю, что их можно отпустить.

Маме, видимо, не очень понравилось папино решение, но она поддержала его.

– Действительно, пусть идут.

Как же Костик был благодарен родителям.

Он понёсся в свою комнату, надел любимую клетчатую рубашку и кроссовки. Потом буквально скатился с лестницы, наспех поцеловал маму, папу, бабулю и бегом помчался к калитке. Он очень боялся, что Павлик не станет его ждать и один уйдёт на поляну.

Они открыли калитки почти одновременно. Павлик нёс красивый кожаный мяч, а рядом подпрыгивал от нетерпения Джулик. Видно было, что пёс страшно рад прогулке. Пока шли, он носился вокруг мальчиков.

В общем-то, футбольная поляна находилась недалеко. Даже никуда не нужно было сворачивать. Минут через десять мальчики уже были на месте.

Но поле было занято. Большие ребята играли в футбол, разделившись на две команды. Матч проходил по-серьёзному, даже с судьёй и зрителями, которые шумно болели.

Костик и Павлик тоже уселись на траве. Джулик очень дисциплинированно лежал рядом, понимая, что лаять и гоняться за чужим мячом нельзя.

Мальчики решили болеть за команду «синих». Просто Костик знал их вратаря Глеба.

Глеб жил в конце их улицы и часто проезжал на скейте мимо Костиного участка. И даже несколько раз катал Костика.

Наконец матч закончился. Разгорячённые футболисты начали расходиться. А Глеб и ещё несколько «синих» подошли к ребятам.

– Это чей же такой пёс? – Глеб присел на корточки возле Джулика.

– Мой! – гордо сказал Павлик и взял Джулика за ошейник. – Бордер-колли. Самые умные собаки. Так считается. И самые верные друзья.

– Отличная собака! – похвалил Глеб и потрепал Джулика за ухом. – Ну, поле свободно, можете играть.

Мальчики погоняли мяч, Джулик принимал в этом самое деятельное участие. Потом по очереди стояли в воротах. Тут Костик показал класс. Он ловил почти все мячи, как ни старался Павлик забивать голы. Видно было, что Костина ловкость не пришлась ему по душе. Он принялся подбивать мяч ногой. Выходило у него довольно здорово.

– Здорово у тебя получается, я так не умею, – сознался Костик.

Павлик остался доволен похвалой и снисходительно кивнул.

– Ладно, надоело. А что тут у вас в посёлке ещё есть интересного?

– Есть ещё детская площадка. Мы мимо неё проходили. Качели, горка, ты же видел. Ещё тренажёры. На них взрослые пресс качают и вообще разные мышцы.

– Ну, пусть на детской площадке малыши с горки катаются. А ещё что-нибудь есть?

– Вообще есть… – Костик понизил голос и оглянулся, как будто их мог кто-то услышать. – У нас тут есть Ничейка.

– Это что такое? – Павлик тоже оглянулся, хотя на поляне кроме них никого не было.

– Это дом такой. Он ничей. Поэтому его и зовут Ничейка. Все его стороной обходят. Хочешь, покажу?

– А почему его стороной обходят? Привидения там, что ли? – Павлик хотел пошутить, но вышло как-то не шутливо, а скорее опасливо.

Костик тоже не собирался переводить всё в шутку. На самом деле он побаивался заброшенного дома. Но ему очень хотелось чем-нибудь удивить Павлика.

– Мальчишки говорят, что в Ничейке живут летучие драконы. Они днём спят. Прицепятся к потолку и висят. А по ночам вылетают на волю и носятся по посёлку в темноте. И если ты им попадёшься, то обязательно вцепятся тебе в волосы. Но ведь сейчас день. Так что можно их не бояться.

Ничейка находился в конце соседней улицы, на самом краю посёлка. Конечно, идти туда было не очень-то честно. Ведь отпустили-то их только на футбольную поляну.

«Ну, мы ведь просто на обратном пути сделаем небольшой крюк», – успокаивал себя Костик, когда они повернули на соседнюю улицу.

Крайний участок был огорожен забором. Посередине стоял недостроенный кирпичный дом. Проёмы окон выглядели мрачно. Дверь отсутствовала – просто большая дыра. А за ней было темно.

Мальчики остановились у забора, не решаясь подойти ближе. Зато Джулик совсем не испугался. Ну конечно, он же не знал про драконов. А может быть, наоборот, почуял их запах и заинтересовался. Потому что он навострил уши и стал принюхиваться. И вдруг с лаем бросился к дому.

– Джулик! Джулик! – испуганно закричал Костик.

– Ко мне, Джулик! Ко мне! – Павлик принялся хлопать себя по коленке.

Но пёс уже забежал в проём двери, звонко заливаясь. В пустом доме его лай отозвался эхом.

Костик схватил Павлика за руку.

– Пошли за ним, ведь там же…

Но в этот момент Джулик сам выскочил из дома и, весело виляя хвостом, подбежал к мальчикам. Не сговариваясь, они развернулись и быстрым шагом пошли по улице назад. Только когда показались их дома, они повеселели.

– Как ты думаешь, он на них лаял? – спросил Костик.

Павлик пожал плечами.

– Может, эти мальчишки просто так наболтали? Попугать?

Костик ничего не ответил. Больше они не говорили о Ничейке.

Конечно, вдвоём было веселее проводить время на даче. В дождливую погоду они сидели в Костином штабе, играли в настольные игры, которых у Костика было полно. И везде их сопровождал Джулик.

Несколько раз Павлик вместе с родителями уезжали в город. Джулик оставался дома, во дворе. Тогда Костик мог целый день играть с ним.

Как-то Павлик с мамой торопились на электричку в Москву, в «Детский Мир» за покупками для школы, и не успевали покормить Джулика.

– А давайте я Джулика покормлю, – предложил Костик.

– Ну, хорошо, – согласилась Павликина мама. Когда Костик ставил миску в специальную подставку, Джулик крутился рядом и весело вилял хвостом, а потом увлечённо принялся за еду.

Костик сидел рядом на корточках и смотрел, как тот вылизывает миску.

«Какой же Павлик счастливый! Он каждый день кормит Джулика, может тренировать его и ласкать, когда только захочет».

Весь день они играли, то в мячик, то просто гонялись друг за другом. К вечеру они так набегались, что просто валялись на траве и разговаривали. Конечно, разговаривал только Костик, а Джулик очень внимательно слушал.

Но всё хорошее когда-нибудь кончается. Кончился и этот день. К вечеру приехали Павлик с родителями. Как же радовался Джулик! Он прыгал, стараясь лизнуть своих любимых хозяев. Взрослые отмахивались от него, а Павлик снисходительно трепал Джулика по пушистой холке.

Собаки хоть и привыкли ждать, но каждый раз боятся – а вдруг что-то случится! Псу же нельзя объяснить, что Павлику нужно купить всё необходимое для школы, потому что он идёт в первый класс, но что хозяин обязательно вернётся, и они опять будут вместе.

На следующий день Павлик позвал Костика, чтобы показать ранец, пенал, ручки, карандаши и тетрадки, которые ему купили для школы.

– А как же Джулик? – забеспокоился Костик. – Ты будешь утром успевать с ним как следует погулять? Это здесь он может бегать сколько угодно. А в городе ему придётся весь день сидеть дома.

– Мама вместе с Джуликом будет провожать меня в школу, – гордо объяснил Павлик. – Мы уже договорились.

– Представляю, как тебе будут завидовать. Не у каждого есть такая мировая собака.

– Ещё бы! Наверняка будут, – согласился Павлик. – Мы не можем без собаки. Мама говорит, что у мальчика обязательно должна быть собака, чтобы он её воспитывал и заботился. Это очень полезно для формирования характера.

Идя домой, Костик решил серьёзно поговорить с бабушкой. Самое лучшее время для такого разговора, конечно, ужин. Потому что днём у бабушки очень много дел. А к вечеру она уже всё переделывает и собирается отдыхать. Так она, во всяком случае, говорит.

– Бабуль, – начал издалека Костик, – я вот понимаю родителей. Им, конечно, трудно и работать, и за мной следить.

– Серьёзно? – удивилась бабушка.

– Ну, да, – подтвердил Костик. – И если у них ещё будет и собака, то станет совсем тяжело.

– Ах, вот ты о чём, – кивнула бабушка.

– Вот я и говорю, – продолжал Костик. – Родителям придётся ещё раньше вставать, чтобы погулять с ней. Они почему-то думают, что я не смогу это делать. Например, потому что зимой рано утром ещё совсем темно.

– Ты очень разумный мальчик, – похвалила бабушка.

– Но ведь это в городе с собакой нужно выходить гулять в какой-нибудь парк. Но тут, у тебя, совсем не обязательно куда-то тащиться. Можно просто выпустить пса во двор, он сам и погуляет. И останется только его кормить и любить. И всем будет хорошо. Мы бы к тебе приезжали, а всё лето я бы жил тут и псом занимался. И кормил бы его. Тебе вообще ничего делать не придётся. А?

Но бабушка совсем не обрадовалась Костиному предложению. Она нахмурилась и принялась убирать со стола посуду.

– Бабуль, ну давай тебе заведём собаку. Пожалуйста…

Бабушка покачала головой.

– Нет, Костя. У меня не будет собаки. И не поднимай больше этот вопрос.

Костик лежал в тёмной комнате и не мог заснуть.

Почему? Ну, почему бабушка так категорично отказалась? Неужели она не любит собак? Было очень обидно. Даже слёзы наворачивались на глаза.

На следующий день была суббота. Приехали мама с папой. Весь день прошёл в прогулках и сидении за столом.

За ужином папа вдруг спросил бабушку о Ничейке.

– А что, брошенный дом так никто и не купил?

– Да ведь наследники-то не объявляются. А что это ты вдруг заинтересовался?

– Да сослуживец хочет дачу в наших местах. Вот и просил поспрашивать, может, кто продаёт, – объяснил папа.

– Но ведь этот дом нельзя покупать. – Костик сделал большие глаза.

– Это почему же? – удивился папа.

– Так в нём же драконы летучие живут. Днём спят на потолке, а ночью выслеживают пешеходов и вцепляются им в волосы. Как там жить? Все волосы выдерут.

– Это кто ж тебе такие ужасы рассказал? – засмеялась мама.

– Мальчишки. Они сами видели этих драконов.

– А ты уже и испугался? – Папа покачал головой. – Я думаю, что драконы – простые летучие мыши. Они иногда заводятся в заброшенных помещениях. Действительно, спят вниз головой, зацепившись коготками задних лапок за потолок.

– Если они мыши, то почему не спят в своих норках? – засомневался Костик.

– Они умеют только летать. Вместо передних лап у них крылья. И в норках жить они не могут.

– Ладно. – Костик всегда верил папе. – Но если они не драконы, зачем им летать по ночам и тем более вцепляться людям в волосы?

– Летучие мыши боятся яркого света, поэтому охотятся на насекомых, которыми питаются, ночью. А то, что они вцепляются людям в волосы, это миф. Когда была мода носить высокие причёски, такое могло произойти. Возможно, какая-то мышь приняла пышные волосы знатной дамы за стаю комаров, вот и влетела ей в причёску.

Так вот почему Джулик бросился с лаем в Ничейку. Там на потолке висят летучие мыши. Вот он и облаял их.

Костик решил завтра обязательно рассказать обо всём Павлику.

Когда Костик уже лежал в кровати, к нему зашла мама. Она всегда приходила и желала ему спокойной ночи.

– Мам, а почему бабуля не любит собак? – спросил Костик.

– Почему ты так решил? – удивилась мама.

– Я ведь здорово придумал. Мы в городе пока не можем иметь собаку. Но здесь-то ничего не мешает завести её. Гуляла бы она себе целыми днями. Только на ночь приходила домой. Спала бы себе тихонько в коридоре. Но бабуля сказала, что у неё никогда не будет собаки. Может быть, она боится, что та её покусает? Некоторых в детстве пёс укусит, так они потом всю жизнь собак стороной обходят.

Мама покачала головой.

– Нет, у нашей бабушки совсем другая история.

– Какая? Какая? Пожалуйста, расскажи!

– Ну, хорошо, – вздохнула мама. – Только обещай не заводить с бабушкой разговор на эту тему. Ей это будет очень неприятно, даже больно.

– Обещаю! – Костик сел на кровати. – Рассказывай.

– Когда наша бабушка была помоложе, ты тогда ещё не родился, у неё был пёс по имени Гарольд, восточно-европейская овчарка. Гарольд был очень умный, и к тому же учёный. Твой папа сам его воспитывал, ходил с ним на собачью площадку. Гарольд прошёл курс общей дрессировки, а потом и защитно-караульную службу. Однажды мимо бабушкиного участка шла девушка. И к ней пристали хулиганы. Вырвали у неё сумку, а когда она закричала, стали грозить ножом. Гарольд сначала просто лаял на них, но когда у бандита в руках мелькнул нож, пёс перепрыгнул через забор и вцепился ему в руку. Всё сделал так, как его учили на защитно-караульной службе. Второй хулиган убежал, а того, что напал с ножом, Гарольд не отпускал, пока не приехала полиция. Весь посёлок восторгался Гарольдом.

– Ещё бы! – У Костика блестели глаза. Он так хорошо представил себе смелого Гарольда.

– Прошло время, – продолжала мама. – Как-то летом бабушка пошла с Гарольдом в лес. Они зашли довольно далеко. С верным псом бабушка не боялась. И вдруг раздался выстрел, и Гарольд упал. Бабушка была уверена: стрелял тот самый второй бандит. Решил отомстить за своего дружка, которого судили и посадили в колонию за нападение с ножом. Пуля попала Гарольду в лёгкое. Бабушка подняла его на руки и несла до самого посёлка. Но Гарольд потерял много крови, и врачам не удалось его спасти. Бабушка так сильно переживала, что слегла. И долго болела. Через какое-то время мы хотели подарить ей щенка, но она сказала, что больше у неё собак не будет. Не могла забыть Гарольда и боялась привязаться к другой собаке, которую тоже могла потерять. Вот такая история.

У Костика на глаза навернулись слёзы, но он потихоньку вытер их.

– А этого второго бандита поймали?

– Нет. – Мама покачала головой.

– Я больше не буду приставать к бабуле с собакой, – твёрдо сказал Костик.

Пролетели выходные. Наступила последняя неделя перед первым сентября. Павлик то и дело начинал разговоры про школу. А Костику было грустно. Ведь его в Москву не забирают. Мама сказала, что, пока хорошая погода, пусть он дышит свежим воздухом. Ещё насидится в городе. Нужно пользоваться тем, что в школу только на будущий год. Не хотелось расставаться с товарищем, и ещё больше – с Джуликом. Неизвестно, приедут ли они на будущий год сюда, к тёте Маше. Может быть, родители Павлика снимут дачу совсем в другом месте. На предложение хоть иногда встречаться Павлик сказал, что, скорее всего, будет сильно занят в школе, наверняка им будут задавать много уроков. Договорились только созваниваться. Но ведь с Джуликом по телефону не поговоришь.

Накануне Павликиного отъезда решили сходить погонять мячик на футбольную площадку.

– А зачем вы так рано уезжаете? – Костику хотелось выгадать хотя бы денёчек. – Ведь ещё целая неделя до первого сентября.

– Да ты знаешь, сколько ещё у нас дома дел?

Костик понимал. Наверное, на будущий год он тоже будет поторапливать первое сентября.

Джулик, как всегда, весело бежал впереди, то и дело оглядываясь, проверяя, всё ли в порядке.

На площадке никого не было. Неожиданно Джулик напрягся и слегка зарычал. Шерсть у него на загривке всколыхнулась и встала дыбом.

– Ты чего, Джулька? – Мальчики принялись оглядываться, но никого не увидели. – Ты чего удумал?

И тут из рощицы за поляной показались собаки. Это была настоящая стая. Впереди шёл вожак – крупный пятнистый пёс. За ним бежало собак пять-шесть. Две – достаточно большие.

Мальчишки, растерявшись, смотрели на приближающуюся свору.

– Возьми Джулика на поводок! – прошептал Костик, но сразу же вспомнил, что на поводке собака беззащитна против свободных псов.

Джулик оглянулся на мальчиков и медленно двинулся вперёд.

– Джулик! Ко мне! Домой! – закричал Павлик.

Стая приближалась. Уже видно было, как ощерился вожак. Его шерсть поднялась дыбом.

Костик схватил мяч и что есть мочи бросил в собак.

– Пошли вон! Пошли вон!

Мелкие собаки увернулись, поджали хвосты, отступили. А те, что покрупнее, зло загавкали. Припадая к земле и скаля зубы, они начали обступать мальчиков.

Костик сдёрнул с себя рубашку и начал размахивать перед мордами двух наступающих на них шавок с криком:

– Вон! Домой! Фу! Пошли отсюда!

В следующую секунду началось страшное. Вожак со злобным рыком бросился на Джулика. Тот увернулся и вцепился вожаку в бок.

И тут сзади раздался свист. Это был Глеб. Он катил к ним на скейте. Глеб соскочил с доски и бросился на помощь. Орудуя рюкзаком, он погнал свору от мальчиков.

А Джулик и вожак катались по земле. Всё смешалось: клыки, клочья шерсти. Вдруг раздался визг. Ужасный визг.

Псы застыли. Джулик крепко сжимал челюсти на шее вожака.

Потом он ослабил захват, и вожак, хромая, побежал за сворой, оставляя на земле кровавый след.

А Джулик остался лежать.

– Джуля, ты чего? – Костик дрожащей рукой провёл по скомканной шерсти.

Через полчаса Костик и Павлик сидели в ветлечебнице. Рядом, держась за виски, стояла мама Павлика, которой позвонил Глеб.

Она приехала за ними на машине. Глеб сам погрузил Джулика на заднее сиденье, подстелив под него свою рубашку.

– Главное, перед самым отъездом, – причитала Павликина мама. – Нам же уезжать завтра.

«Как можно сейчас думать об этом?» – Костик старался не смотреть на неё.

В какой-то момент ему показалось, что всё это сон. Просто он ещё не проснулся, сейчас наступит утро, и не будет никаких бродячих собак, и Джулик не будет лежать на операционном столе там, в кабинете.

Но никакого чуда не произошло. Открылась дверь, и вышел врач.

– Пёс будет жить. Но серьёзно повреждён позвоночник. Он пока останется здесь, в клинике. Подержим его, поколем. Он у вас герой. Эту стаю все окрестные посёлки знают. Вожак у них крутой. Всех собак местных в страхе держит. Ловили его, определяли в приют. Так он оттуда сбегал не один раз, новую стаю организовывал. А откуда стаи-то берутся? Люди, люди виноваты. Наиграются с собачками, потом уезжают и выбрасывают на улицу. Ну да ладно! Просто наболело. Звоните завтра.

– А можно на Джулика посмотреть? – робко спросил Костик.

– Посмотрите, – кивнул доктор. – Только он спит, от наркоза ещё не отошёл. Смелый он. Вас защищать бросился. Другой бы просто дёру дал при виде такой стаи. И вожак их чуть ли не вдвое крупнее вашего. А ведь победил Джулик его. Бандит теперь вряд ли в наш посёлок придёт.

Мальчики робко вошли в большой кабинет. Джулик лежал на высоком столе и тяжело дышал.

– А он не упадёт отсюда? – испугался Костик. – Такой высокий стол.

– Не волнуйтесь, – успокоил доктор. – Мы переложим его в вольер.

Павлик подошёл и погладил Джулика по голове.

– Выздоравливай, Джулька.

В машине все молчали до самого дома.

На крыльце Костика встретила бабушка. Она уже была в курсе случившегося. Бабушка ласково погладила его по голове:

– Ну, ничего, может, всё и обойдётся.

Вечером Костик ходил вдоль забора, надеясь, что выйдет Павлик. Но тот так и не появился. «Ладно, завтра узнаю, как там Джулик. И вместе с ними поеду в больницу».

Приняв такое решение, Костик немного успокоился. Очень хотелось поговорить о Джулике, но при бабушке нельзя заикаться про собаку, тем более раненую. Ведь это наверняка напомнит ей о Гарольде. А Костик дал слово маме, что не будет тревожить бабушкины воспоминания.

Утро выдалось солнечное. Костик проснулся в приподнятом настроении. Он был уверен, что Джулику лучше. Может быть, Павликина мама уже сегодня заберёт его домой.

Наскоро позавтракав, он занял позицию возле проходной штакетины. Наконец дверь открылась, вышел Павлик со своим школьным ранцем на спине. Вслед за ним показалась его мама с большой сумкой. Она сразу прошла к машине, открыла багажник и уложила в него вещи.

Костик отодвинул штакетину и пролез за забор.

– Здравствуйте…

Мама кивнула в ответ и скрылась в доме.

– Привет, – подошёл Павлик.

– Вы за Джуликом? – неуверенно спросил Костик. – Можно я с вами?

– Мы уезжаем. – Павлик покачал головой. – Тут такое дело…

– А Джулик? Его уже можно забрать? Вы его прямо домой заберёте или в другую больницу отвезёте, в Москве?

– Да, в другую больницу, – кивнул Павлик. – Вернее, не в больницу, а в специальный пансионат. Вчера маме врач по телефону сказал, что у Джульки очень сильно повреждён позвоночник. Он вообще не сможет ходить. Задние ноги отнялись, понимаешь?

– В какой пансионат? Там что, его вылечат?

– Его нельзя вылечить! Ты что, не понял?

Костик молча смотрел на приятеля.

– Ну, вот, – продолжал Павлик. – Он не сможет спускаться с четвёртого этажа, лифта-то у нас нет. А в этих пансионатах за ними ухаживают. Там собаки в вольерах, им не надо по лестницам ходить. Ему там будет хорошо.

– Он же нас спасал, а его в пансионат?

– Объясняю же тебе! Мы не сможем его таскать с четвёртого этажа!

– Но вы будете к нему приезжать? – У Костика сердце сжалось, когда он представил Джулика одного в каком-то вольере.

– Нет, мама говорит, что так будет только хуже. Мы даже сегодня в больницу не поедем, чтобы зря его не расстраивать. Его прямо из ветлечебницы заберут в пансионат, мама договорилась. Если мы не будем ему показываться, он нас скорее забудет.

– Он не забудет. – Костик отвернулся и отодвинул штакетину.

– Стой, смотри чего покажу! – Павлик подошёл ближе, достал мобильник. – Смотри. Это акита-ину. Ну, помнишь, «Хатико, самый верный друг». Фильм про японского пса, который ждал своего хозяина на вокзале много лет. Мы такого щенка купим. Эти акиты самые лучшие друзья. Мама вчера вечером уже заводчикам звонила. Через месяц можно будет забрать щенка. Я его тоже Хатико назову.

Костик смотрел на Павлика во все глаза. Новый лучший друг? Он пролез на свой участок, обернулся:

– Ну да. У мальчика ведь должна быть собака, чтобы о ней заботиться? Это очень полезно для формирования его характера? Так считает твоя мама.

– Не расстраивайся, тебе родители тоже, может быть, купят. Ладно, пока! – Павлик направился к машине.

Идти в дом не хотелось. Костик зашёл в беседку и сел на лавку. Мысли хаотично крутились в голове. За забором продолжались сборы. Павлик помогал маме укладывать вещи в багажник.

Вышла тётя Маша и открыла ворота. Мама Павлика пожала ей руку, та кивнула в ответ. Павлик уселся на заднее сиденье.

Костик вдруг понял, что не спросил, где же находится этот пансионат. Он выскочил за калитку, но машина уже быстро катила по дороге. Тётя Маша закрыла ворота и, облокотившись на них, смотрела ей вслед.

Костик стоял у забора. Высокий куст недотроги совсем скрыл его своими розовыми цветками. Они с Павликом любили лопать пузатые стручки, из которых в разные стороны вылетали мелкие чёрные семена. Соревновались, у кого дальше выстрелит. А Джулик гонялся за летучими семечками, старался их поймать. Как было весело. Косте вдруг показалось, что это было не несколько дней назад, а когда-то очень-очень давно.

Из дома вышла Люся, сестра тёти Маши, приехавшая погостить к ней на недельку. Она подошла к тёте Маше и кивнула в сторону удалявшейся машины.

– Ну что, проводила? На будущий год-то приедут к тебе?

– Проситься будут, не пущу!

– Что так? – удивилась Люся. – Вроде культурные люди. Всё тихо было, без разногласий.

– С пёсиком их знаешь ведь, что случилось.

– Да, ужас эти ваши бродячие собаки! – вздохнула Люся.

– Это люди ужас, а не собаки. Эта мадам наплела своему мальчишке, что, мол, отдаст их Джулю в пансионат какой-то, где за ним ухаживать будут. Прям санаторий. А сама, представляешь! Звонила ветеринару, чтоб его усыпили. Деньги перевела, сама слышала. У пса лапы отнялись после драки. Так они не смогут его обезножевшего до квартиры таскать.

– Ой-ё-ёй! – заохала Люся.

– Ладно, пойдём в дом. – Тётя Маша в сердцах громко звякнула замком на воротах. – Проситься будут, не пущу!

Костик медленно сполз спиной по забору и опустился на корточки. Усыпить Джулика? Слёзы катились по щекам.

– Эй! Привет, Костян! Ну, как там ваш герой? Как пёс? – Это Глеб подъехал на своём скейте.

Костик молча помотал головой.

– Ты чего ревёшь? – Что случилось-то?

– Джулика… Джулика… усыпят, – всхлипывая, выдавил Костик.

– А ну-ка, давай поподробнее! – приказал Глеб.

Выслушав сбивчивый рассказ о четвёртом этаже, о пансионате, о новом верном друге Хатико, о Павликиной маме, Глеб поднял Костика за локоть и отряхнул ему джинсы.

– Значит так. Отставить реветь. Но медлить нельзя. Иди отпросись гулять. Я жду.

Костик наскоро вытер ладонями глаза и помчался домой.

– Бабуля, можно я с Глебом пойду? Он меня на скейте поучит кататься.

– Хорошо. – Бабушка понимающе кивнула. – Пойди, конечно, покатайся.

Глеб поставил Костика перед собой на доску. Они ехали, пока не закончился асфальт.

– А вот тут мы срежем. – Глеб взял скейт под мышку. – Пройдём между участками, так короче.

– Как ты думаешь, его ещё не усыпили? – решился спросить Костик.

– У них там с утра и без этого дел полно, не протолкнёшься, – буркнул Глеб и прибавил шагу. Костик еле поспевал за ним.

Вот и ветклиника. Оставив скейт у двери, они вошли в предбанник.

Действительно, народу было полно. Собаки, кошки в переносках.

– А кто сейчас пойдёт? – Глеб осмотрел очередь.

– Ну, предположим, я, – ответила полная женщина с кошкой.

– Вы извините, я войду с вами, – вежливо сообщил Глеб. – Я к Иван Сергеичу по личному делу. На минутку. Видите, у меня даже и животного нету.

Женщина подозрительно оглядела ребят.

– Уж не думаете ли вы, что я вот его привёл? – Глеб взял Костика за воротник рубашки. – Иван Сергеич у нас только что роды принимал. И мне необходимо задать ему важный вопрос.

– А какие роды? – шёпотом спросил Костик, когда они отошли.

– У нас Миранда родила. Овчарка моя. Семь щенков!

Из кабинета вывели здоровенного дога, и женщина с кошкой быстро протиснулась туда, держа перед собой переноску.

Глеб подхватил Костю за руку и вошёл следом.

– А! Знакомые лица! – Вчерашний доктор оглядел ребят.

– Иван Сергеич, мы за Джуликом. – Глеб вышел вперёд. – Вы же его ещё… ещё не…

– Во-первых, хозяйка не подписала договор. Я ожидаю её.

– Она не придёт, она не придёт, – заторопился Костик. – Они уехали, при мне уехали в Москву. И Джулика просто бросили, он им не нужен. У них теперь будет акита, Хатико. Пожалуйста, отдайте Джулика.

Слёзы опять предательски навернулись на глаза. Костик вытер их кулаком.

Иван Сергеич кивнул.

– Хорошо. Подождите в коридоре.

Мальчики вышли и встали у окна.

– Вот видишь, я сказал, что утром тут дурдом творится, – видно было, что Глеб почувствовал облегчение. Видимо, он не очень был уверен, что Джулик ещё жив. – Слушай, ну, отдадут нам Джулика. И куда мы его? Ко мне нельзя. У нас Миранда только родила. Она не потерпит никого. Тем более больного. Я за неё не ручаюсь. Может и порвать Джулика. Только этого ему сейчас не хватает. А твои-то согласятся взять такого?

У Костика упало сердце. До сих пор он думал только о том, чтобы Джулик был живой, чтобы его не успели усыпить. А что же теперь? Бабушке и заикаться об этом нельзя, а родители даже здоровую собаку не хотят завести.

Из кабинета вышел Иван Сергеевич.

– Пошли, ребята!

Джулик лежал в тесном вольере. При виде Костика он заскулил, попытался встать, но ему удалось только приподняться на передних лапах. Задние безжизненно вытянулись.

– Джуличка, милый! – Костик присел возле клетки, прислонил ладони к прутьям.

Джулик, продолжая скулить, принялся лизать Костины руки.

– Вы уверены, что хозяйка не передумает? – покачал головой Иван Сергеевич. – Когда у нас происходят подобные случаи, мы выжидаем день-два. Часто прибегают какие-нибудь родственники, которые были не в курсе. Бывает, и сами хозяева опоминаются. Если же никто из, так сказать, родных не приходит, пытаемся пристроить животное. Конечно, я не имею в виду безнадёжные случаи. Но ваш-то Джулик может ещё жить и жить. Он молодой, сердце у него хорошее. Вот только ноги. Конечно, возни с ним будет… Вы куда его определили?

– Иван Сергеич, мы обязательно что-нибудь придумаем, – заверил Глеб.

– Ну, хорошо, – согласился доктор, – пойдём подпишем документы.

Пока Глеб ходил оформлять необходимые бумаги, Костик ласково успокаивал Джулика, стараясь через решётку погладить его по носу.

Наконец появился Глеб в сопровождении медбрата, который открыл вольер и помог вытащить Джулика.

Пёс выглядел беспомощным и каким-то виноватым. Видимо, он не понимал, что с ним такое, и ему было стыдно, что он не может выбежать, броситься к Костику и лизнуть его в лицо.

Глеб подхватил Джулика на руки.

– Да он лёгкий. Не то что моя Миранда. Её просто так на ручках не унесёшь.

В предбаннике Костик взял скейт, и они вышли на улицу.

Молча они дошли до футбольной площадки и сели на лавочку. Глеб опустил Джулика на землю. Тот преданно смотрел то на него, то на Костика.

Костик сел на траву рядом с псом и обнял его за шею.

– Ну, что делать будем? – Глеб погладил Джулика. – К твоей бабушке точно нельзя?

Костик молча опустил голову. Он прекрасно помнил, как пообещал маме: «Я больше не буду приставать к бабуле с собакой».

– Давай так. Сейчас отнесём его в Ничейку, – предложил Глеб. – Устроим ему удобную лежанку. Принесём поесть и воды. Миски у меня найдутся. Да и корма достаточно. Уйти он оттуда не сможет. На одних передних далеко не уползёшь. Да и Джулик умный, должен понимать, что ему идти некуда.

– Но ведь он не знает, что Павлик уехал. Вдруг Джулик решит как-то добраться до него? – Костику стало страшно, когда он представил, как Джулик ползёт по дороге. – И к тому же в Ничейке эти… Ну, драконы, то есть летучие мыши. Они могут напасть на него.

– Ладно, для своего спокойствия привяжем его. У меня есть длинный поводок, на котором я тренировал Миранду. А летучие мыши летают высоко. Их комары и мошки интересуют. Сейчас отнесём Джулика в Ничейку. Ты останешься с ним, пока я всё соберу. А завтра уже будем решать, что дальше делать. Вечером пороюсь в Интернете. Объявление дам. Есть же на свете добрые люди.

Несмотря на солнечный день, в Ничейке было темно и сыро.

– А можно мы на улице посидим, пока ты всё принесёшь? – попросил Костик. – Джулик ещё насидится в темноте. Пусть пока воздухом подышит.

– Ладно, сидите, – усмехнулся Глеб. – Мыши-то спят днём, зря боишься.

Костик ничего не ответил, но вздохнул с облегчением. Он уселся на траву около Джулика. Пёс положил голову ему на колени. Костик гладил его, приговаривая ласковые слова.

Глеб приехал на велосипеде. К багажнику был привязан большой рюкзак, в котором поместилось всё, что он обещал.

– Ну, пошли обустраивать место. – Глеб взял Джулика на руки. – Нужно уложить его подальше от входа, чтобы какой-нибудь случайный прохожий не увидел.

Костик послушно шёл за Глебом, стараясь не смотреть на потолок, с которого свешивались чёрные кулёчки. Он прекрасно понимал, что это за кулёчки.

Чем дальше они углублялись в дом, тем темнее становилось.

– Вот здесь удобно. – Глеб остановился в углу и опустил Джулика на пол. – Сухо, и свет из окна падает. Ждите, я принесу вещи.

Костик присел на корточки и обнял Джулика за голову.

– Не бойся, Джуля, если кто-то упадёт с потолка, так это простые мыши. Они ничего тебе не сделают.

Место получилось даже уютное. Толстая подстилка, миски с водой и кормом. Только Джулик не стал ни есть, ни пить. Он смотрел то на Костика, то на Глеба, как будто спрашивая: чем я провинился, зачем меня привели в этот противный дом? Где мой хозяин, почему я не могу пойти к нему?

– Слушай, – заторопил Глеб, – нужно идти. Как бы тебе, а заодно и мне, не влетело от твоей бабушки.

Костик обнял Джулика.

На улицу шли, не оглядываясь. Костик боялся, что Джулик заскулит, залает, начнёт рваться за ними. Но за спиной была тишина.

– Прости, Джулик, – тихо шепнул Костик.

На железном багажнике очень трясло. Костик держался за седло, чтобы не свалиться. Ему хотелось заплакать, но слёз не было.

– Ну что ж так долго? – Бабушка уже ждала возле калитки. – Уехали на одном транспорте, а вернулись на другом? Накатался? Спасибо, Глеб. А то товарищ его уехал, одному-то Косте скучно. Может, пообедаешь с нами?

– Нет-нет, спасибо! – Глеб пожал Костику руку и многозначительно кивнул. – До завтра. Вы ведь отпустите Константина со мной на футбол? У нас завтра игра.

– Что ж, на футбол – это хорошо, – одобрила бабушка. – Заезжай за Костиком.

Есть совершенно не хотелось. Костик с трудом осилил суп.

– Можно я второе потом съем?

– Уж не заболел ли ты? – забеспокоилась бабушка.

– Нет, нет, что ты! – Костик испугался, что завтра бабушка не отпустит его с Глебом. – Давай, я сейчас всё съем. Это я просто так, пошутил.

Бабушка очень внимательно посмотрела на внука.

– Ну, если пошутил, то хорошо.

До вечера время тянулось бесконечно. Очень хотелось убежать к Джулику, но Костик понимал, что это невозможно. Без Глеба бабушка не отпустит его гулять по посёлку.

«Ладно, пойду пораньше спать, чтобы поскорее наступило утро», – приняв такое решение, Костик пошёл к себе на второй этаж. Там он попробовал в подзорную трубу разглядеть Ничейку, но её загораживали другие дома.

Костик прилёг на кровать, думая только о завтрашнем походе к Джулику, и не заметил, как заснул.

Проснулся он от странного ощущения тревоги. В комнате было темно. Видимо, бабушка зашла и погасила свет. И ещё прикрыла Костика пледом. Наверное, не захотела будить, чтобы он разделся и лёг, как следует.

А вдруг бродячая стая учует больного Джулика? Эта мысль возникла не просто так. Как-то папа говорил, что хищники каким-то образом чуют больных и слабых зверей и нападают на них как на лёгкую добычу. А разве дикий вожак стаи не хищник?

Костик представил, как вся свора, во главе с вожаком, подбирается в темноте к Ничейке. А там Джулик, привязанный. Да если бы он и не был привязан, не смог бы защититься.

Вскочив с кровати, Костик сунул в карман телефон, осторожно вышел на лестницу и прислушался. В комнате бабушки было тихо.

На цыпочках спустившись вниз, он подошёл к входной двери. Главное – открыть железную щеколду. Очень-очень осторожно, чтобы не звякнуть. Удалось!

Во дворе Костик прошёл к сараю. Там, у стенки, стояли лыжи. Взяв лыжную палку, он почувствовал себя увереннее. Всё-таки оружие против диких собак.

Выскользнув за калитку, Костик только на секунду заколебался, оглянулся на тёмные окна.

«Но я же только проверю, как он там, и сразу вернусь».

Дорога освещалась фонарями, но возле Ничейки было совсем темно. Фонарь перегорел, а жаловаться-то некому, ведь здесь никто не живёт.

Перед входом в Ничейку Костик остановился. Он старался не думать о маленьких дракончиках, которые вылетают по ночам охотиться. Сделав шаг в проём двери, он зажёг фонарик на мобильнике и посветил на потолок. Он помнил, как папа сказал: «А боятся летучие мыши яркого света».

Да, папа был прав. Они очень боятся света. Когда луч скользнул по потолку, с него сорвались сразу несколько чёрных комков, расправили крылья и начали метаться по пустой комнате. Костик присел и закрыл голову руками. Он слышал, как шуршат крылья, или ему это только казалось. Преодолев страх, пригнувшись, он стал пробираться туда, где в углу был привязан Джулик.

Впереди раздался тихий, тонкий лай.

– Джуличка, дорогой! – Костик обнимал пса, а тот скулил и лизал ему руки, лицо.

Наконец Джулик успокоился, положил голову на колени Костику, который устроился на подстилке рядом и гладил, гладил пса, приговаривая какие-то ласковые слова.

Так и сидели они, прижавшись друг к другу. Что делать дальше, Костик не знал.

Вдруг где-то на дороге раздался шум. Нет, это не машина, но и не человек. Какой-то стук приближался, становясь всё громче. Как будто кто-то тащит на верёвке железяку.

Костик двумя руками зажал Джулику морду, чтобы тот не залаял, потому что пёс поднял уши и предупредительно заурчал. А железяка приближалась и наконец затихла где-то рядом. Неужели кто-то направляется сюда?!

Вот уже слышно, как железяка ввалилась в дом и загрохотала по бетонному полу. В проёме возник странный, широкий силуэт.

Яркий луч ворвался так неожиданно, что Костик зажмурился.

– Вот вы где!

Бабушка?!

Да, это была она. С большой садовой тачкой.

– Ну, давай грузить твоего Джулика. Помогай, Константин, чего расселся!

– Бабуль, ты извини, что я без спросу ушёл, – виновато начал Костик, когда они везли тачку с Джуликом по дороге. – Бродячие собаки могли на Джульку напасть. А тебе нельзя было говорить про это. Чтобы не напоминать про Гарольда.

– Я уж поняла. Ладно, как говорится, проехали…

– А как ты догадалась, что мы здесь?

– Пусть это останется моей маленькой тайной.

Было темно, но Костику показалось, что бабушка улыбнулась.

Утром Костик позвонил Глебу и рассказал про ночное приключение.

Глеб взорвался:

– Почему не сообщил мне сразу? Я же практически не спал, сидел в Интернете, искал временный приют для Джулика, а потом не выдержал и поехал к нему. Приезжаю, а там никого. Представляешь, что со мной было? Никак не решался тебе сообщить. Ну, ладно уж. А бабуля твоя молодчина!

В субботу приехали родители. И привезли чудесную коляску. Представляла она собой два колеса с перекладиной, от которой шли ремни к специальной шлейке.

– Раньше такие коляски делали только на заказ, – объяснил папа. – По размерам собаки. А теперь их множество в Интернете. Так что можно подобрать.

На Джулика надели шлейку и прикрепили к ней ремнями тележку. На её перекладину пристроили Джуликины задние ноги. Теперь он мог бегать, перебирая передними лапами. Коляска катилась за ним. Приспособился он очень быстро.

Тётя Маша сначала смотрела через забор, а потом пролезла к соседям, отодвинув штакетину, и стояла рядом с бабушкой, вытирая глаза кончиком платка, накинутого на плечи.

Приехал на велике Глеб.

Вечером за чаем папа сказал, что в Москве есть очень хороший ветеринар-хирург, который делает самые сложные операции на позвоночнике.

Костик сидел на полу вместе с Джуликом. Было так хорошо. И грустно.

Мама подошла и подсела к ним.

– Мам, Джулик скучает по Павлику.

– Ничего. У него теперь есть верный друг.

* * *

Большой манеж гудел. Выставка закончилась. Все ожидали главного – Best In Show.

Этим прекрасным зрелищем заканчиваются крупные выставки собак. Лучшие представители всех пород принимают в нём участие. А победитель получает звание «Лучшая собака выставки».

На ринге уже выстраивались ЛПП – лучшие представители породы. Они прошли конкурс в своём классе и победили.

Костик протискивался к ограждению, чтобы ничего не пропустить, когда вдруг за спиной его раздалось:

– Костик! Ты?

Костик повернулся. Перед ним стоял и улыбался Павлик. На поводке он держал рыжего пса.

– Привет! Смотри, это мой Хатико.

Костик кивнул.

– Классный.

– А ты что, пришёл посмотреть на собак? – с сочувствием спросил Павлик.

– В общем-то, да… я с моей собакой.

– Значит, всё-таки купили? Я же говорил тебе: не расстраивайся, может, купят.

– Моя собака сейчас будет выступать в «Бэст Ин Шоу».

– В Бэсте? – Павлик вытаращил глаза. – Ничего себе! Победитель?

К Павлику подошла его мама.

– Представляешь, мам, у Костика собака в бэст прошла! А где, где собака-то?

– Здравствуйте, – поздоровался Костя. – Вон он. С моим папой. Видишь, перед тем сенбернаром?

– Но ведь это… это… Это же Джулик? – Павлик раскрыл рот.

– Да, Джулик.

– Так, значит, его вылечили в том пансионате?

Мама Павлика опустила глаза и закусила губу.

Костик посмотрел на неё, потом на Павлика и кивнул:

– Да…

А теперь встаём с ног на голову – и продолжаем чтение!

Прим. ред.

Поэтический антракт

Сергей Жатин

Хомяк

Сын, к отцу подсев, обмяк,

Заявив со вздохом:

«Очень нужен мне хомяк,

Без него мне плохо».

У отца ответ готов,

Говорит сынишке:

«Знаю я про хомяков

Лучше всякой книжки.

С хомяком забот не счесть,

Он коровы хуже:

Хочет пить и хочет есть,

Тут режим, брат, нужен!

Вроде мал совсем зверёк,

Чтоб проблем доставить», —

Пацану отец изрёк

И решил добавить:

«Но подумай, с ним играть

Нужно непременно.

Убирать, следить, гулять

И кормить отменно».

Вдруг заминка за столом.

«Что с тобой, сынишка?»

«Я хочу быть хомяко-ом…» —

Слёзы льёт мальчишка.

Обезьяна

Размышляла обезьяна:

«Чтобы быть мне без изъяна,

Красоту немного надо

Подчеркнуть губной помадой.

Буду выглядеть отлично,

И все скажут: „Да она

Очень даже симпатична,

А не только лишь умна“».

Бегемот

Бегемот сказал: «Скучаю…

Надо выпить чашку чаю».

Выпил чаю, бублик съел,

И чуть-чуть повеселел.

А потом батон с кунжутом

Он умял за три минуты.

И забрался на весы,

Съев кусочек колбасы.

И улыбка вмиг пропала,

Словно и не возникала.

Почему же отчего-то

Стало грустно бегемоту?

Заяц

Стал капризничать зайчонок,

Всё не нравится ему.

Накричал на мать спросонок,

Неизвестно почему.

А потом нахмурил бровки

И заплакал на весь лес,

Так, что даже от морковки

Отказался наотрез.

Плакал долго, всех измучил.

(Даже доктор вызван был.)

Дрыгал лапкой, глазки пучил,

И внезапно прекратил.

Рада мама, в доме тихо:

«Молодец, что перестал!»

Но услышала зайчиха,

Как сынишка пробурчал:

«Погодите-ка минутку,

Я сердитый не на шутку!

Я ещё не перестал —

Отдыхаю, я устал».

Мышь

На кухне ночной тишину

Тревожит негромко будильник.

Вдруг, выпустив света волну,

Открылся, дрожа, холодильник…

Оттуда пузатая мышь,

С трудом шевелясь, выползает.

Икая в звенящую тишь,

Продукты спокойно таскает.

На шее сосисок моток,

А в лапах несёт колбасину.

К норе семенит «колобок»

И видит такую картину:

Размером с песочный совок

Стоит у норы мышеловка.

В ней маленький сыра кусок,

Засохший, нанизан неловко.

Скептично вздыхая, глядит

На вещи нелепые эти,

И тихо себе говорит:

«Ну честное слово, как дети!»

КОТы и КОТомки

В магазин явился кот

И сказал негромко:

– Так-то, мол, и так-то вот —

Мне нужна КОТомка.

Погрузился продавец

В перечень товаров:

– Есть шкатулка,

есть ларец,

Сумок есть навалом!

Чемоданы —

всех сортов.

На колесах даже.

Предложить я вам готов

Также саквояжи!

Ридикюли,

рюкзаки,

Торбы

и корзины —

Вам предложат для руки

Наши магазины.

Весь товар не перечесть —

Слава Интернету!

– А у вас котомки есть?

– А вот котомок нету…

Игорь Шевчук

Как хомяк потерялся

Шёл хомяк

В пиджаке.

Но никто не знал о том,

Что хомяк

В пиджаке.

Потому что с хомяком —

С хомяком

В пиджаке —

Сам шагал я налегке.

Только я шагал ногами

По дорожке, по двору.

А хомяк шагал в кармане

И тихонько грыз дыру.

И прогрыз наверняка…

Потому что очень скоро

Одиноко вдоль забора

Шёл хомяк БЕЗ пиджака.

Только вдруг однажды поезд

От меня тебя увёз.

Потому что ты – породист.

Ну а я – безродный пёс.

Объяснить никак нельзя им,

Что порода ни при чём.

У тебя теперь – хозяин.

Я тут мёрзнуть обречён.

Чешет он тебя за ухом,

Учит бегать по следам…

Всё равно я липнуть мухам

К нашей косточке не дам!

Я и сам её не трону…

Ну а что?

А если?

Вдруг?

Подадут состав к перрону

И ко мне вернётся друг?

Беспородный

Мы с тобой не знали сала —

Но делили кость зато.

Нас одна блоха кусала —

А собак кусало сто.

Из собачьего приюта

Убежать пытались мы.

И об ногу тёрлись чью-то

На пороге у зимы.

Нас обратно возвращали…

Как забыть нам эти дни?

Счастья пусть не предвещали —

Но ему они сродни.

Анастасия Безлюдная

Мурлетта и пять волшебных лепестков

Кошка Мурлетта дремала на подоконнике. За окном цвела сирень и весело чирикали птички.

– Хочешь секрет? – услышала вдруг Мурлетта сквозь сон.

– Хочу!

Под окном шушукались две девчонки.

– Только никому не рассказывай! Если загадать желание и съесть цветок сирени с пятью лепестками, оно обязательно сбудется!

– С пятью? Таких не бывает!

– Спорим, бывает! Только на этой сирени их все уже съели! Пойдём на другой поищем!

И девочки убежали.

Кошка Мурлетта открыла глаза, потянулась и внимательно посмотрела на куст сирени за окном.

– Муррр… Цветок с пятью лепестками? Мур-мур-мур, поищем!

Раз – четыре лепестка,

Два – четыре лепестка,

Три – четыре лепестка…

Мяу! Пять! Нашла! Ура!

Мурлетта сорвала волшебный цветок и положила на подоконник. Она задумалась: «Что бы мне загадать? Так много всего хочется, а цветок только один».

– Придумала! – обрадовалась Мурлетта. – Цветочек можно поделить! Пять лепестков – пять желаний. Какая же я всё-таки умная кошка!

Приятные мысли прервал соседский пёс. Он носился под окнами и злобно лаял. Кошка шикнула в ответ, но пёс даже внимания не обратил.

– Какой нахал! Сейчас я тебя проучу! – возмутилась Мурлетта. Она взяла лепесток в рот и загадала первое желание:

Хочу, чтобы все меня боялись!

Её вдруг заволокло сиреневым туманом. От неожиданности кошка зажмурилась.

Мурлетта открыла глаза и удивилась – она очутилась на берегу реки! Было ужасно жарко. Мурлетта решила умыться, но вместо маленьких пушистых лапок она с ужасом обнаружила огромные зелёные лапищи! Вдруг эти лапищи – её лапищи – понесли её к реке! Кошмар! Мурлетта ненавидела воду больше всего на свете! Кошка глянула на своё отражение и в страхе попятилась – из воды на неё смотрела огромная зубастая морда с маленькими злобными глазками.

– Маумачки! – завопила Мурлетта и вдруг неожиданно для самой себя нырнула в реку и ловко сцапала парочку рыбёшек.

«Какая вкусная рыбка! – подумала Мурлетта. – Свежая! Вот только между зубов что-то застряло».

Мурлетта набрала в рот воды, прополоскала его и выплюнула. И увидела сиреневый лепесток, уплывающий по мутной реке.

Пуффф! Мурлетта опять оказалась на родном подоконнике. Она снова была кошкой.

Ах! После такого приключения надо бы выпить молочка. Но что за невезение – молоко в миске скисло!

Хочу, чтобы у меня всегда было много свежего молока! – обиженно мявкнула Мурлетта и съела второй лепесток.

И опять всё вокруг заволокло сиреневым туманом.

Когда он рассеялся, Мурлетта оказалась на чудесном зелёном лугу. Кошка наклонилась понюхать душистый клевер и вдруг неожиданно для самой себя съела его!

– Как вкусно! – ахнула Мурлетта. – Только где же загаданное молоко? С молоком было бы ещё вкуснее!

Она побрела по лугу, пощипывая на ходу сочную траву и отмахиваясь хвостом от назойливых мух.

«Что-то он совсем облез, – решила Мурлетта, взглянув на свой хвост. – Наверное, витаминов не хватает».

Она пригляделась…

– Мяууу! – испуганно мяукнула Мурлетта, но вместо этого раздалось: «Мууууу!»

Мурлетта осмотрела свой живот, чтобы проверить страшную догадку.

«Вымяуууу! – Мысли в её голове вопили, словно мартовские коты. – У меня вымя!»

Да, желание исполнилось – у Мурлетты было полно молока! Вот только угоститься им она не могла. Теперь вместо того, чтобы пить молоко, ей придётся всю жизнь жевать траву и сено. Тут в нос Мурлетте попал парашютик одуванчика, и она чихнула!

– А-а-а-апчхи! – Второй лепесток сирени вылетел изо рта.

Пуффф! Мурлетта вновь очутилась на родном подоконнике. Она опять была кошкой. В животе заурчало.

– Ух, как я проголодалась! Сейчас я столько всего загадаю!

Хочу, чтобы у меня всегда было вдоволь сосисок, хрустящего корма и вкусной рыбки! – мяукнула Мурлетта и съела третий лепесток.

А про себя подумала: «Ну уж на этот раз в корову я не превращусь. Сосисочных коров точно не бывает!»

…Мурлетта очутилась на собственной кухне. В углу стояла её миска с прокисшим молоком, а на столе лежал пакет с сосисками. «Сейчас меня будут кормить!» – обрадовалась Мурлетта. Правда, чувствовала она себя странно. Очень странно. Кошка не могла пошевелить ни хвостом, ни лапами, а внутри что-то холодило и гудело. «Наверное, это мой животик урчит от голода», – решила Мурлетта.

На кухню вошла хозяйка.

– Ох, батюшки, я же сосиски забыла в холодильник убрать! – воскликнула она, подошла к Мурлетте, открыла дверцу и положила внутрь пакет с сосисками.

Странное чувство – сосиски внутри, а удовольствия никакого!

– Ой, у Мурлетточки в миске молоко скисло! – ахнула хозяйка. – Надо свеженького налить.

Она вылила старое молоко в раковину, сполоснула миску и опять подошла к Мурлетте. Открыла дверцу, достала бутылку молока и случайно смахнула с полки холодильника на пол волшебный лепесток…

Пуффф! Мурлетта вновь вернулась на свой любимый подоконник!

Эх! Мурлетта вздохнула. Что-то не везёт ей с желаниями! Уж лучше она останется кошкой. Но не простой кошкой, а особенной – королевской!

От этой мысли внутри Мурлетты разлилось приятное тепло – будто она вылакала целое блюдце парного молока.

Хочу быть королевской кошкой! – важно объявила Мурлетта и сунула под язык четвёртый лепесток.

Вместо сиреневого тумана кошка попала в обычный туман, густой и белый, как молоко. Мурлетта очутилась в Англии, на подоконнике королевского дворца. Тут же вошёл дворецкий, он принёс корзинку с мягкой бархатной подушкой и мисочку овсянки с сардинами. Всё это было для Мурлетты. Но не успела она насладиться новой роскошной жизнью, как в комнату вошла королева, а с ней – о ужас! – десять собак!

– Её Величество Королева и её корги! – торжественно объявил дворецкий.

– Ну уж нет! Жить с собаками? Пусть тут и дворец – но ни за какие сардинки!

Хорошо, что Мурлетта не съела лепесток, а спрятала его под язык. Жаль расставаться с королевской жизнью, но ничего не поделаешь – кошка выплюнула сиреневый комочек и вновь очутилась на родном подоконнике. Под окном гавкал соседский пёс.

Мурлетта рассердилась – все её желания исполнялись неправильно! И зачем нужно такое глупое волшебство! Кошка в сердцах выбросила последний лепесток за окно.

На душе у Мурлетты сразу стало спокойно. Она улеглась на подоконник и закрыла глаза. Пушистую шёрстку приятно грело солнышко, за окном весело чирикали птички, в миске было свежее молоко. А главное – не было слышно противного лая соседского пса.

– Как же всё-таки прекрасна жизнь! – довольно промурлыкала Мурлетта. – И не нужно никакого волшебства!

А что же случилось с последним лепестком? Он попал в пасть соседскому псу, который так громко лаял!

Интересно, о чём пёс мечтал в тот момент?

Анна Зимова

Как Капитон собирал деньги на приют[1]

У Хозяев Капитона всё никак не заводились дети.

«Но почему? – думал Капитон. – Что тут сложного? Просто берёшь – и заводишь. Меня же они как-то завели?»

Пёс Капитон больше всего на свете хотел, чтобы его Хозяева завели ребёнка. Но ребёнок у них всё не заводился. Чтобы это исправить, сегодня Хозяйка даже ходила к какому-то специалисту и советовалась с ним.

Капитон хотел узнать подробности, но Хозяйка взяла его за ошейник и потащила к двери.

– Иди-ка на улицу, – сказала она.

Недавно Капитону разрешили гулять по двору одному.

– Не убегай далеко! – предупредила Хозяйка.

Капитон пошёл в песочницу к малышам. Раз уж Хозяева не заводили своего ребёнка, он играл с чужими. Детишки копали яму в песке и обрадовались Капитону.

– А давайте зароем собачку! – предложил кто-то.

Они засыпали Капитона песком, так что снаружи осталась одна голова. Он старался не шевелиться, чтобы не испортить им работу. В конце концов, потом можно будет отряхнуться. Он только закрыл глаза, чтобы в них не попал песок.

– Привет! – тявкнул кто-то.

Перед ним стояла соседка по подъезду – Китайская Хохлатая. На голове – крошечный чубчик, а на теле не насчитать и трёх волосинок. Но Хозяйка Хохлатой считает свою собачку красавицей и очень ею гордится. Она носит питомицу на какую-то процедуру, которая называется «эпиляция». Это, наверное, какая-то страшная пытка, потому что с эпиляции Хохлатая возвращается совсем лысая.

– Зачем ты зарылся в песок? – подозрительно спросила Хохлатая.

– Это приятно! Расслабляет. Хочешь, мы и тебя закопаем?

– Тут грязно. – Хохлатая сделала шаг назад. – Я на массаж иду, там и расслаблюсь.

– Подожди минуту, – попросил Капитон, – я хочу тебя кое о чём спросить.

– Валяй, только быстро.

– У твоей Хозяйки ведь тоже нет детей?

– Слава богу нет.

– А почему – «слава богу»? Ты бы разве не хотела, чтобы были?

– Я – её ребёнок. Зачем ей дети? Они столько времени требуют, столько сил. А почему ты спрашиваешь?

– Мои хозяева не заводят детей. Пытаюсь понять – что им мешает?

– Твои Хозяева, видимо, неглупые люди, – решила Хохлатая. – Не хотят лишних проблем. Им и тебя хватает.

– Но ты разве не хочешь, чтобы рядом с тобой жил малыш?

– Да не дай бог. Всё внимание сразу перейдёт к нему.

– Детка, иди ко мне! – прокричали рядом.

– Пойду, – фыркнула Хохлатая, – может, ещё и на маникюр успеем.

Она убежала.

Дверь подъезда открылась, и на прогулку вышел Чихуа Хуа. Ножки как спички, сам с кулачок. Глаза выпучены. Жмётся к хозяйкиной ноге и дрожит. Поводок на нём блестящий и весь усеян бусинами.

– Здорово, – оскалился Чихуа Хуа. – Греешься на солнышке?

– Ага.

– Пуся, не подходи близко к собаке. Может, она блохастая. – Хозяйка Чихуа Хуа потянула поводок.

– Кто тут ещё блохастый! – возмутился Капитон.

Чихуа Хуа вечно задирает нос, а сам роется в помойном ведре. Это все знают. Недавно в подъезде стоял такой визг, что оглохнуть можно. Это с Чихуа Хуа произошёл конфуз. Он залез в ведро – хотел покопаться в объедках, – и Хозяин случайно вытряхнул его в мусоропровод. Вот уж все посмеялись, когда визжащего, облепленного картофельной шелухой Чихунюшку несли домой.

– Как ты думаешь, почему мои Хозяева не заводят детей? – спросил Капитон.

– Всё очень просто, – Чихуа Хуа посмотрел на него снисходительно, – у них мало денег. Дети требуют огромных расходов. А твои Хозяева и тебя-то, дармоеда, с трудом, наверное, могут прокормить.

– Почему это я дармоед? – насторожился Капитон.

– Ну как же. От тебя никакой пользы. Ешь только. Причём даром.

– Можно подумать, от тебя много пользы.

Чихуа Хуа задрал ножку на одуванчик и сказал:

– Вообще-то много. Я победитель конкурсов красоты. В гостиной полстены увешано моими грамотами.

Капитон хотел прокомментировать внешность Чихуа Хуа, но промолчал.

А если малявки правы? Если Хозяева не могут завести ребёнка из-за того, что все силы и деньги тратят на него? Он крупный пёс двух лет от роду. У него крепкие зубы, мощные лапы и много сил. А он только и делает что ест и гуляет.

Может, если Хозяевам не придётся его обеспечивать, у них и ребёнок заведётся?

Собаки могут сами зарабатывать свой хлеб. Они выкапывают людей из-под снежных завалов. Ездят на велосипеде в цирке. Даже снимаются в кино. Да что там, они в космос летали! По телевизору постоянно показывают псов, которые заняты чем-то полезным.

А от него какой толк? Один пух, из которого даже варежки не вяжут.

Капитон пробежался по двору, вышел на улицу, добрёл до супермаркета. Работой нигде не пахло. Как её ищут вообще? Он заглянул в открытую дверь продуктового магазина, чтобы спросить, не нужны ли работники. Но продавщица сказала:

– Пошёл вон!

То же самое ему сказали в цветочном магазине, на почте и в кафе.

Дворник тоже прогнал его:

– Не мешайся.

Капитон сел, вывалил язык, почесался. Работа-то, оказывается, под ногами не валяется.

* * *

«Можно попробовать найти работу через газету, – решил Капитон. – Хозяин, например, нашёл свою работу там».

Газет в доме было много. Больше Капитон не рвал их, пока не просмотрит последнюю страницу. Но во всех объявлениях было одно и то же.

«Тре-бу-ют-ся ме-не-дже-ры» – читал Капитон.

Опять менеджеры. Что это за люди такие, что всем требуются? Про собак в газетах не было ни слова. Доберманы, лабрадоры, пинчеры, колли, борзые нигде не требовались.

Может, Хозяин выписывает не ту газету? Нужно пойти в газетный киоск и посмотреть другие.

Капитон вскочил и стал скрестись под дверью.

– Опять гулять? – удивилась Хозяйка. – Ты же уже ходил!

Но Капитон сделал виноватые глаза, мол, нужно в туалет, и всё тут.

– Придёшь грязный – останешься без ужина, – пригрозила Хозяйка, но на улицу выпустила.

– Сегодня я сам заработаю свой ужин! – Капитон бодро сбежал по лестнице.

Хозяйка не разрешает уходить со двора, но ради работы можно сделать исключение. Капитон перебежал через шоссе, пересёк скверик с липами и дубками, где гуляли женщины с детишками. Никто не обратил на него внимания. Правда, полицейский посмотрел косо, но Капитон подбежал поближе к толстой женщине, которая катила коляску, и сделал вид, что он – её пёс. Женщина смотрела только на своего ребёнка и даже не обратила внимания на собаку. Так он и дошёл до киоска – с женщиной и её малышом.

Продавщица листала журнал и не заметила, как он вошёл. Капитон огляделся. Да тут море газет. Он сунулся к глянцевым журналам. От типографской краски защекотало в носу, и Капитон чихнул.

– Ты что тут делаешь? – ахнула продавщица.

Капитон лишь вздохнул в ответ.

– Кыш! – Продавщица замахала журналом. – Сейчас позову охранника.

Капитон выскочил за дверь. Он сел в подземном переходе возле чебуреч-ной – оттуда вкусно пахло. Похоже, работы ему не найти и позволить себе чебурек он не может. Сотни людей спускались в метро. В руках у них были портфели, сумки и папки. Все торопились, разговаривали по телефону, глядели под ноги.

Никуда не спешил только бородатый мужчина в берете. Он расположился на видном месте. В ногах у него сидел Пудель, а рядом стояла коробка. Капитону не было видно, что в ней, но коробка явно интересовала прохожих. Проходя мимо неё, многие туда заглядывали, а некоторые останавливались постоять рядом. Две женщины даже заахали: «Какая прелесть!»

– Не проходим мимо! Помогаем чем можем! – кричал мужчина.

Капитону стало интересно. Он подошёл к мужчине и заглянул в коробку.

Что же он там увидел? Котят. Самых обычных котят. Шесть пушистиков копошились на дне коробки – белый, чёрный, рыжий, полосатый, серый и пятнистый. Было бы из-за чего ахать. Котята как котята. Вырастут в больших противных котов.

– Что уставился? – гавкнул кто-то прямо в ухо.

Это сказал Пудель. Он был старый и очень важный. На шее у него висела табличка: «Помогите нашему приюту!»

– Мне просто интересно, – сказал Капитон.

– «Просто интересоваться» не надо, – проворчал Пудель. – Нашему приюту нужно помогать.

– А что у вас за приют?

Пудель оскалил зубы:

– Известно какой. Приют для бездомных животных.

Мужчина сложил ладони рупором и закричал:

– Люди! Обратите на нас внимание! Сотням кошек и собак нечего есть! Они больны и нуждаются в вашей помощи!

Только теперь Капитон заметил, что перед мужчиной стоит жестяное ведёрко, в которое прохожие бросают мелочь.

– Так вы собираете деньги для обездоленных животных? – обрадовался Капитон. – Какое хорошее дело! Возьмите меня в команду! Я как раз ищу работу!

– Зачем ты нам? – удивился Пудель.

– Я умею ходить на задних лапах. Я привлеку внимание прохожих!

– Ну не знаю… – Пудель задумался. – Я поговорю с Хозяином…

– Поговори! Поговори, пожалуйста!

– Приходи через полчасика. – Пудель встал, отряхнулся. – Сейчас не до тебя. Теперь самый час пик – много людей мимо идёт.

– Так я приду! – Капитон убежал.

Через полчаса он, волнуясь, снова стоял перед мужчиной и Пуделем.

– Мы тебя берём, – важно сказал Пудель, – но ты должен знать наши правила.

– Я готов, – начал Капитон, но Пудель одёрнул его:

– Правило номер один – помалкивать. Пасть разевай, только когда тебя просят.

– Хорошо! Что ещё?

– Вид делай печальный. Радостных собак люди не жалеют. Помни – ты лицо приюта. От тебя зависит, сколько денег подадут.

Капитон постарался придать морде грустное выражение:

– Так сойдёт?

– Неплохо, – сказал Пудель. – Завтра выходи.

На прощание Капитон тихо спросил Пуделя:

– А котята вам зачем?

– А чёрт его знает. – Пудель фыркнул. – Любят их люди, и всё тут. Никогда этого не понимал.

Капитон мухой долетел до дома. Выходит, работа всё это время ждала его совсем рядом! Не нужно искать её в газетах, всего-то требуется – оглядеться по сторонам. И какая благородная работа! Он поможет собакам, которым негде жить и нечего есть. Хозяин и Хозяйка могут им гордиться. У них в квартире живёт пёс, который может сам себя прокормить.

К тому же, если честно, дело-то несложное. Стой себе в переходе и смотри, как летят деньги в ведёрко.

* * *

На следующее утро Капитон бежал на работу как на праздник. Возможно, он даже установил рекорд скорости среди собак, только некому было его зафиксировать – люди не обращали внимания на пса, что нёсся через парк. Только его сосед по дому, Толстый Мопс, который гулял с Хозяйкой и которого он чуть не сбил с ног, облаял его:

– Куда несёшься?

– Извини! Спешу на работу! – Капитон даже не оглянулся.

Он пришёл раньше всех. В переходе не было ни мужчины, ни Пуделя. Наконец он увидел их. Мужчина нёс коробку с котятами, а Пудель тащил в зубах ведёрко для денег. С ними пришёл ещё один работник – Полосатый Кот. На шее у него красовался красный бант. Ему расстелили коврик. Кот сразу же растянулся на нём и захрапел. Хорош работничек.

Пудель оглядел Капитона.

– Ты неправильно выглядишь, – решил он наконец.

Капитон думал, что выглядит неплохо. Он специально попросил Хозяйку, чтобы она расчесала его шерсть.

– Неправильно? – заволновался он.

– Не обижайся, – сказал Пудель, – но чем хуже ты выглядишь, тем больше нам будут подавать.

Пришлось Капитону кататься в пыли, пока он не стал грязным.

– Теперь гораздо лучше, – заявил Пудель, – держи ведёрко в зубах. Как увидишь, что мимо кто-то идёт, вставай на задние лапы. Понял?

– Что тут непонятного.

– И глаза делай грустные.

Сначала Капитону казалось, что работать несложно. Стоять с ведёрком в зубах – много ума не надо. Мужчина кричал: «Помогите приюту!», Пудель вилял хвостом, котята пищали. А Капитон вставал на задние лапы. Людям это нравилось. Они клали деньги в ведёрко. Некоторые гладили Капитона по голове и даже фотографировались с ним.

Только Кот ничего не делал. Даже ухом не вёл, когда кто-нибудь подходил к ним.

– Приятель, не хочешь ли поработать? – спросил его Капитон.

Кот приоткрыл один глаз, посмотрел на него с презрением и снова уснул.

– Он всё равно ничего не умеет, – сказал Пудель.

К обеду ведёрко было полно. Мужчина высыпал деньги в свою сумку.

Но стоять подолгу на задних лапах было нелегко. Они затекли. Капитону было жарко, душно, хотелось пить. Да и размяться было бы не лишним. Но отвлекаться нельзя. Бездомные животные в приюте ждут свой корм.

Капитон ужасно устал за свой первый рабочий день.

– Молодец! – похвалил его Пудель вечером. – Завтра выходи снова.

Капитону выдали зарплату – два чебурека. Никогда ещё еда не казалась ему такой вкусной, ведь он сам её заработал.

Он проглотил чебуреки в один присест и помчался домой.

– Ты где так измазался? – ахнула хозяйка, когда увидела его. – Ходил на помойку?

– Я был на работе. – Капитон плюхнулся на коврик и уснул мёртвым сном.

На следующий день было всё то же самое. Мужчина кричал, котята пищали, Капитон держал ведёрко, Пудель вилял хвостом, а Кот спал. Деньги текли в приют рекой.

Капитон даже попробовал станцевать перед зрителями. Хорошая работа. Ему повезло, что он встретил этих ребят.

Капитону было очень интересно узнать про приют, которому он помогает. Где тот находится. Сколько там животных. Хватает ли им корма, который приносит мужчина. Но мужчина и Пудель на все его вопросы отвечали: «Молчи и работай». Кота спрашивать было бесполезно. Он вообще просыпался очень редко.

Вечером Капитону снова дали два ароматных чебурека.

* * *

Беда грянула на третий день. Приспичило Капитону в туалет.

– Можно я отлучусь? – попросил он Пуделя.

– Только ненадолго.

Капитона не было всего-то пять минут – ровно столько требовалось, чтобы добежать до парка и задрать ногу на ближайший куст. Но когда он вернулся в переход, там никого уже не было. Его команда испарилась. Капитон потряс головой. Принюхался. Стал метаться среди прохожих, спрашивая:

– Вы не видели тут мужчину с пуделем? Они собирали деньги для приюта!

Но все только отмахивались.

Где же они? Где начальник, где Пудель? Исчезла даже коробка с котятами! Капитон заскулил.

– Хватит выть, – сказали ему.

Капитон обернулся. За урной сидел Полосатый Кот. Банта на нём больше не было. Кот мыл лапу.

– Кот! Котик! Где они?

– Не ори, говорю. Известно где. В полиции.

– Как – в полиции?

– Так. Замели начальника. Всех забрали. Я еле смылся.

– А звери в приюте! Как же они теперь?

– Я сразу подумал, что ты идиот. Ну какой приют? Нет никакого приюта.

– Так, значит, деньги он себе забирал? – ужаснулся Капитон. – А мы ему были нужны, чтобы подавали больше?

– Слава богу, догадался.

– А я вам поверил! Я думал, мы животным помогаем! – Капитон так расстроился, что снова завыл.

– Не привлекай внимания, – зашипел Кот. – Не хватало ещё, чтобы нас сцапали.

Капитон задумался.

– Выходит, ты знал, что он мошенник, и всё равно с ним работал? – спросил он Кота. – Но почему?

– Работал, и что, – буркнул Кот. – Я ничего не умею. Я несимпатичный, никто меня к себе не забирает. А жить-то как-то нужно.

– А что теперь будешь делать?

– Пристроюсь куда-нибудь. Мало ли в городе жуликов. Хочешь со мной?

– Обманывать людей? Я не хочу такую работу!

– Ну, как знаешь. – И старый кот растворился в толпе.

Капитон хотел спросить его, что же будет теперь с котятами, но не успел.

Он вернулся домой с поджатым хвостом. Ему казалось, что люди показывают на него и говорят друг другу: «Это тот олух, что стоял в переходе с банкой в зубах и думал, что собирает на приют».

Лариса Васкан

Снежный котёнок

Приближался Новый год. Аня с бабушкой наряжали к празднику ёлку, а белый пушистый котёнок по имени Снежок пытался им помочь. Но ёлочные шарики разлетались от котёнка в разные стороны, а мишура была слишком длинная, и вытащить её из коробки целиком никак не удавалось. Вдобавок она прицепилась к лапкам и грозно шуршала.

– Иди лучше погуляй, Снежок! – засмеялась Аня, спасая застрявшие коготки котёнка от мишуры.

– На улице чудесная погода, – поддержала внучку бабушка. – Красиво, как в сказке! Сейчас нарядим ёлку и тоже пойдём дышать новогодним воздухом.

– А разве на Новый год воздух отличается от обычного? – спросила Аня.

– Конечно, – ответила бабушка. – Перед Новым годом и Рождеством в воздухе витают чудеса, а мир вокруг становится добрее!

«Добрее! – промурлыкал котёнок. – Это хорошо», – подумал он и пошёл гулять во двор.

Снежок очень любил зиму! Ему нравились важные сугробы-великаны и то, как скрипит под лапками снег.

В воздухе кружились озорные снежинки. Котёнок решил с ними поиграть. Он пытался догнать их. А снежинки то улетали, то садились котёнку на нос и почему-то сразу исчезали.

Во дворе веселились мальчишки. Разгорячённые, с красными щеками, они катали из снега большие комки и громко разговаривали.

– Мишка, иди к нам! – закричали они, увидев мальчика, выходившего из подъезда. – Мы строим снеговика!

– Снеговика-а-а! – тихонько повторил котёнок. – Интересно, кто это такой?

– Тяв-тяв! Гав-гав! – громко залаял Мишкин щенок Тявка и бросился на помощь Мишкиным друзьям.

– Иди отсюда, Тявка, – стали возмущаться мальчики. – Ты же нам всё переломаешь!

– Сидеть! – приказал Мишка щенку.

Тявка сел и обиженно заскулил. Снежок осторожно подошёл к нему и тронул мягкой лапкой.

– Привет! – сказал котик. – Не плачь! Хочешь, я с тобой поиграю?

– Ур-ра! – обрадовался Тявка и снова весело залаял. – А давай играть в снежки? – предложил он.

– Я не умею, – растерялся котёнок.

– Это просто! – воскликнул щенок. – Я бросаю снег в тебя, а ты в меня!

Котёнок поддел снег лапкой, и крохотный снежный комок полетел в щенка.

– Ага, ну, держись! – радостно залаял Тявка.

Он развернулся и начал расшвыривать снег задними лапами. Целый ураган холодных и липких комков обрушился на котёнка!

– Ой-ой-ой! Так нечестно! – пропищал Снежок.

Он пытался сражаться, но силы были неравны. Постепенно котёнок тонул в снегу. Его длинная шёрстка намокла, слиплась, к ней стали примерзать снежные комки. Снежок быстро превратился в неподвижный маленький сугроб.

Тем временем мальчишки разбежались, а вслед за ними собрался домой и Мишка.

– Гав-гав, тяв-тяв! Я побежал, до завтра! – пролаял Тявка.

– Постой, а как же я?! – пискнул котёнок.

Он сидел, облепленный снегом, и не мог пошевелиться. Но Тявка уже мчался вслед за хозяином.

– Тяв-тяв, гав-гав, Мишка, я тоже построил снеговичка! – делился он радостью со своим мальчиком.

– Мяу! – заплакал котёнок.

– Наверное, это обидно, когда друзья тебя бросают? – услышал он скрипучий голос откуда-то сбоку.

Котёнок скосил глаза в сторону и увидел большого снеговика. Глаза-угольки, нос, рот и руки из веточек, на голове красное ведёрко для снега.

– Ты красавец! – восхищённо заметил котёнок. – А мне и обидно, и страшно, и холодно, – ответил он. – Что теперь со мной будет?

– По-моему, ты превратился в снежного кота, – решил снеговик. – А давай дружить? – предложил он. – Постоим во дворе до весны, потом растаем и потечём ручейками. А когда солнце пригреет сильнее, высохнем и облаками умчимся в небо. Это так весело! Я буду облако снеговичковое, а ты – котёнковое.

– Откуда ты знаешь? – недоверчиво спросил Снежок. – Ты появился во дворе только сегодня!

– Со мною всё это уже случалось, – улыбнулся снеговик. – Меня лепили, потом я таял, превращался в ручеёк, и в облако. Из облака проливался дождями, снова высыхал, летел на небо, а из снежной тучки выпадал снежинками на землю.

– Ой-ой-ой! – испугался котёнок. – Я совсем не хочу растаять. Мяу! Спаси меня, Аня! – позвал он хозяйку.

Тем временем Аня вышла во двор вместе с бабушкой. Но слабого писка продрогшего Снежка они не услышали. Бедный котёнок тихонько заплакал. А снеговик очень переживал за нового друга! Он старался улыбаться как можно шире, привлекая внимание людей, и отчаянно шевелил руками-веточками.

– Смотри, какой красивый снеговик, Анечка! – сказала бабушка. – Наверное, его ребята слепили. Какие молодцы!

И тогда снеговик раскачался посильнее и стряхнул с головы красное ведёрко. Оно отлетело и упало возле Снежка.

– Бабушка, я помогу снеговичку, – воскликнула Аня и побежала поднимать ведро.

– Ой, – удивилась она. – Тут ещё один снеговичок, только совсем крошечный! Фигурка снежного кота.

– Мяу! – из последних сил подала голос фигурка.

– Бабушка, это живой снежный кот! – закричала Аня и схватила котёнка на руки. – Да это же наш Снежок! – засмеялась она, когда котёнок лизнул её в щёку.

– А я подружился со снеговиком, – пропищал Снежок, – Аня, давай заберём его домой?

– Ах, да, – спохватилась девочка. Она подняла ведёрко, подошла к снеговику и снова его нарядила. Но в гости приглашать почему-то не стала.

Своего любимца Аня завернула в краешек шерстяного шарфа и вместе с бабушкой отправилась домой.

А дома девочка отмыла Снежка в тёплой воде, хорошенько вытерла и завернула в свой старый байковый халат. Она посадила котёнка на колени, стала его гладить и тихонько напевать:

– Спи, мой нежный, мой котёнок снежный,

Глазки закрывай, баю-баю-бай!

– Мр-мр! – замурлыкал Снежок. Ему было так тепло и уютно! А нарядная ёлочка подмигивала котёнку разноцветными огоньками. Снежок закрыл глаза и уснул. Во сне ему приснился снеговик. Он грустно улыбался и махал снежному котику рукой-веткой.

– Не грусти, – попросил своего друга Снежок. – Ведь завтра Новый год! Я выйду гулять, и мы снова встретимся.

В новогоднюю ночь Аня с бабушкой вышли во двор. Снежка они тоже взяли с собой. Девочка очень боялась, что он снова потеряется, и держала его на руках.

Во дворе было весело. Люди поздравляли друг друга с Новым годом. В небо взлетали разноцветные салюты. Мальчишки взрывали петарды и кричали «Ура!», а Тявка звонко лаял.

Аня крутила головой по сторонам. Она заметила Снеговика и подошла к нему.

– А вот и твой спаситель! – сказала девочка котёнку.

– С Новым годом! – пискнул Снежок.

– С Новым годом! – тихонько ответил Снеговик. Ему было так приятно, что о нём вспомнили!

– В Новый год никто не должен оставаться без подарка! – спохватилась Аня и повязала на шею Снеговика красный шарфик. Тот самый, в краешек которого она заворачивала спасённого котёнка.

– Спасибо! – улыбнулся счастливый Снеговик.

– Это тебе спасибо, – сказал Снежок, – ты настоящий друг! И я очень рад, что ты появился в нашем дворе. А когда придёт весна и ты улетишь, я буду очень скучать и ждать твоего возвращения!

Катя Матюшкина

Цвет счастья

Ужасная несправедливость! Катастрофа! Мир рухнул!

Мурка коварно затаилась за углом. Обида металась по телу, вливалась дрожью в лапы, ударяла в загривок и падала в пустой живот. Пустой! А всё из-за того, что Клякса ела из её миски! Чавкала, брызгалась, плевалась… По её носу растекалась сытная овсянка с сардинками.

Но хуже всего, что Они одобряли это! Да, да, Запретный Стол, Дикая Метла и даже Безумный Миксер молча и с одобрением смотрели на то, как Клякса уплетает Муркин обед! Ну ничего! Мурка отомстит. Прямо сейчас…

Ухо Мурки дрогнуло. По коридору приближалась Клякса. Мурка приготовилась к прыжку.

Клякса была чёрно-белой. Все кошки видят мир чёрно-белым. А вот еда у Мурки всегда фиолетовая! И солнце… и батарея… Батарея даже фиолетовее, чем солнце. Всё хорошее Мурка видела в фиолетовом цвете!

Невыносимо длинный нос выдвинулся из-за угла. Потом показалась голова Кляксы. Спокойно! Ещё рано! Длинная шея… Передние лапы… Достаточно. С диким мявом Мурка прыгнула на спину Кляксы и, цапнув когтями шерсть, клацнула зубами, но укусить получилось только воздух. Клякса беспечно тявкнула и взмахнула ушами. Мурка же пролетела полметра и врезалась головой в стену. Оставив следы когтей на обоях, она, завывая, пустилась наутёк. Задние лапы гнали быстрее передних. В висках стучало. Глаза смотрели во все стороны сразу. Неожиданно Мурка влетела в косяк, перекувырнулась и оказалась в комнате…

Мебель выстроилась в восхищённом молчании. И не только мебель! Даже та облезлая соперница, которая из зависти всегда копирует всё, что делает Мурка, и из подлости никогда не выходит из зеркала, даже она на мгновение застыла, и, встопорщив усы, умчалась прочь.

Мурка вскочила на шкаф, ненадолго замерла и спрыгнула на цветочную полку. Как бомба, на пол полетел горшок и взорвался чёрными комками земли. Да! Наконец-то она его спихнула! Резкий звук придал Мурке двойное ускорение, и она повисла на шторе.

С треском оборвался карниз. Захлопнулся выход в окно, который БОЛЬШИЕ называют форточкой. Пища в аквариуме заметалась, забила хвостами. С безумным видом Мурка вылетела из-под шторы и резко остановилась посередине комнаты. Когти впились в паркет. В глазах метались огни.

Месть? Да! Месть!

Клякса, нервно размахивая хвостом, влетела в комнату. Она всегда нервно машет хвостом! Чуть только тронь. Давно пора его поймать. Мурка, изогнув спину и распластав уши, пошла боком. Только так, глаза в глаза. Пока БОЛЬШИХ нет дома. Один на один. Сейчас.

Мурка ощетинилась. На холке затрещал ток. Пусть Клякса знает, кто здесь главный!

Клякса, открыв пасть, села. Высунула язык и бездумно следила за ней. Хвост Кляксы издевался над Муркой. Она, на цыпочках обойдя противника, застыла. И вдруг, воинственно раскачиваясь, неестественно вытянула шею и скосила глаза. Сейчас случится главное! Мышцы напряглись, когти вылезли из лап. Окончательно перекосившись, Мурка подпрыгнула и, обрывая со стен картины и оставляя следы на потолке, рванула на кухню.

Клякса восхищённо тявкала, ей так нравилась эта весёлая игра. Клякса была счастлива! Ей тоже хотелось бить горшки и бегать по потолку.

Оттолкнувшись от плиты, Мурка вцепилась в абажур и, повисев на нём, как летучая мышь, свалилась на запретный кухонный стол.

Высунув язык, Мурка замерла. Она смотрела на вальяжно развалившийся на столе пакет, из которого тянуло таким фиолетовым запахом.

Не слыша надоедливого скулежа, Мурка нырнула в рай. Здесь её достать невозможно. Тут еда не растекается по носу, хрустящие кусочки можно грызть прямо с шуршащей упаковкой. Мурка ела долго! Так долго, как только могла.

Запах корма расстилался по дому и сводил Кляксу с ума. Но Клякса была воспитанной собакой – а БОЛЬШИЕ не разрешали ей забираться на стол.

Когда всё было кончено, Мурка, по-прежнему игнорируя Кляксу, стала мыть лапы. Гордая изогнутая спина выражала презрение. Ещё не все волоски были вылизаны, ещё не все душевные раны были залатаны – и тут за спиной Мурки послышалось мерное сопение.

Клякса уснула! Глупая собака даже не попыталась мстить, она просто рухнула на бок и закрыла глаза. Мурка, хитро сощурившись, повернула голову. Сегодня батарея не была фиолетовой. Настало лето, и батарея стала холодной, ненужной и… чёрно-белой. А вот бок Кляксы стал фиолетовым! Тёплым и мягким.

Мурка с независимым видом спрыгнула со стола и как бы невзначай устроилась на лохматом собачьем боку. Он поднимался и опускался в такт дыханию, укачивая и успокаивая. Хвост Кляксы подрагивал во сне, и Мурка, нежно придавив его лапой, замурчала.

Всё-таки зря она утром напи́сала на подстилку Кляксы. Ну ничего. Всё ещё можно закопать.

Оксана Иванова-Неверова

Никаких собак, или Что-нибудь достойное[2]

Жил был я – Витя Калинин. С мамой и папой. И не было у меня никакой собаки.

– Витя, – говорила мама и гладила меня по голове, – не начинай, пожалуйста.

А я ничего не начинал. Всего лишь смотрел на маму печальными карими глазами и гавкал. Не очень громко, но разборчиво. Я думал, мама испугается, что я завёл себе воображаемого друга, и купит мне друга настоящего. Правда, у меня уже есть настоящий друг, Тоха. Он кучерявый и всклокоченный. Но он же не собака.

Никаких собак, или Что-нибудь достойное

У меня была крепкая надежда на папу. Так уж сложилось, что в нашей семье собаку хотел не только я. Это оставляло маму в меньшинстве, но ничуть не смущало. На тему собаки она одна легко уделывала нас двоих.

– Смотри, Витёк, – говорил папа и тряс головой, будто бы он милый маленький мопсик, – думаешь, сработает?

Со мной это работало отлично. Я сразу представлял, что папа – это самый лучший мопсик на земле. Но осознает ли это мама? Вдруг у неё недостаточно воображения?

– Тренируйся ещё на всякий случай, – отвечал я папе и тоже тряс головой с такой силой, что тёмная чёлка падала на брови. Я был бы очень пушистым псом.

Вот так, тряся головами, мы однажды встретили маму с работы.

– Нет, – сказала мама от порога. – Нет, нет и нет. Никаких собак!

То есть она поняла, кого мы изображаем! Хотя бы с воображением у неё было всё в порядке. Мы с папой посмотрели друг на друга и покачали головами, как милые маленькие мопсики. Очень хорошо у нас выходило.

– Замечательно! – подтвердила ма-ма. – Зачем нам собака, если есть вы?

– Не грусти, Витёк, – сказал вечером папа. – Мы придумаем что-нибудь.

Но я знал, что всё бесполезно. Если уж папина красота и актёрское мастерство не смогли растопить мамино сердце, то… Нет, не видать нам собаки. Я тихонечко заскулил. С кресла тихонечко отозвался папа.

– Ты хотя бы понимаешь, – спросила его мама, – что собака – это почти как ребёнок?

– Но меня-то вы завели! – не выдержал я. – И ничего, как-то справляетесь! Или меня вы тоже… – Тут я и сам ужаснулся. – Ставили под сомнение?!

Никаких собак, или Что-нибудь достойное

– КОНЕЧНО НЕТ, ВИТЯ! – воскликнули хором мама и папа.

– Вот и представь, – сказал я маме, – щенок – это почти как я. Только лучше. У него хвост!

Мама с недоверием посмотрела на меня. Видимо, представляла хвост. Потом она вздохнула и ушла в спальню. Зря я про хвост сказал. Надо было про пушистые уши.

Шло время. Собаки у нас по-прежнему не было, совсем никакой. Однажды я вернулся с прогулки и застал маму в задумчивости. Не стоило и надеяться, что она думает о мопсике, но на всякий случай я сказал:

– Знаешь, у него такие милые уши!

– Правда? – Мама немного удивилась. – Ты тоже заметил?

– Ещё бы! – воодушевился я. – Поверь мне, ты никогда не пожалеешь, что выбрала его. Он будет радовать тебя каждый день!

– Да-а… – протянула мама, задумавшись сильнее. – А я… чем бы могла его порадовать?

У меня внутри всё заплясало. Вот так разговор!

– Ну… купи ему лакомства для собак. Он их обожает!

– Серьёзно?! – Мамины глаза округлились. – С чего ты взял?

– С того, что это очень полезно. Там витамины всякие. И просто вкусно. Почему, ты думаешь, он такой красивый? Из-за правильного корма!

– Это… он тебе сказал?! – Мама испуганно прижала руки к груди.

– Это же очевидно, – объяснил я. – Только нам придётся прятать от него вкусняшки. У него же проблемы с самоконтролем. Он совершенно не умеет вовремя остановиться.

Мама замерла, словно что-то припоминая. Я испугался, что наговорил лишнего.

– Ты не переживай, – поскорее успокоил я её. – Я прослежу, чтобы он не переедал. А если он начнёт толстеть, буду бегать с ним по утрам. Я готов полностью взять его воспитание на себя!

Мама издала невнятный звук.

– Ты считаешь, – выдавила она, – он дурно воспитан?

– Да он совсем никак не воспитан! Его же до сих пор никто не воспитывал. Но у меня он будет как шёлковый, уж это я тебе обещаю.

Мама тряхнула чёлкой:

– Нет, Витя, это совершенно невозможно.

– То есть мы оставим его ночевать на улице? Ты хочешь, чтобы он замёрз и скрёбся под дверью? И запомнил на всю жизнь, что мы его не впустили?!

– Что ты несёшь? – вздохнула мама.

– А как же уши?! – в отчаянии воскликнул я. – Ты же согласилась, что у него милые уши!

– Ну да. – Мама развела руками. – Уши у него тоже милые.

– И хвост! – Я чуть не плакал. – Хвост у него прекрасный! Бараночкой!

Мама моргнула и вдруг расхохоталась.

– Опять ты про хвост, Витя. А я, вообще-то, про папу. У папы скоро день рождения.

Я молча кивнул. Я ничего не мог сказать, потому что закрытый рот помогал сдерживать слёзы. Я быстро ушёл в свою комнату и уже там открыл рот и заплакал в подушку.

Про папу. Ну конечно. Само собой. Естественно. Я тихонько высморкался в покрывало. Надо было успокоиться и достойно пережить очередной крах надежд.

Я достал телефон и загрузил сайт мопсячьего питомника. Может, если я распечатаю фотографии самых жалостливых мопсиков и разложу их по всему дому, мама смягчится? Я полистал картинки.

Максимально жалостливыми были бежевые мопсы. Но мы с папой хотели именно чёрного! Это стильно, считали мы с папой. У всех будут бежевые мопсы, а у нас… никакого! Я вцепился зубами в наволочку и зарычал. Неужели мама не понимает, что если в ближайшее время у нас не появится мопс, то я сам превращусь в мопса?!

– Сыночек. – Мама подошла и погладила меня по спине. – Всё в порядке?

– Нет, – горестно признал я. – Всё бесполезно. С тобой каши не сваришь. Может, мне отказаться от тебя?

– Да? – она прищурилась. – Ладно. Тогда я возьму Кирилла из твоего класса.

– С ума сошла?! Он же тебе все нервы вытреплет! Возьми лучше Верочку, она хотя бы красивая. У неё глаза видела какие тёмные? И косы толстущие! Она один раз объявление увидела на парикмахерской и хотела их продать «по дорогим ценам». К счастью, ей родители не разрешили. Меня-то она не спрашивала.

Мама засмеялась.

– Скажи лучше, чем папу порадовать?

Я вздохнул, как наша учительница над тетрадкой Кирилла. А потом сел на кровати, посмотрел маме в глаза и решительно сказал:

– Ну заведи ты ему мопсика хотя бы раз в жизни!

Мама открыла рот, чтобы привычно возразить, но внезапно не возразила. Она постояла немного с открытым ртом, поводила глазами и закрыла рот. Я почувствовал слабину и поднажал:

– Вот ты говоришь, что это большие трудности. Куча проблем, куча забот, куча куч, в конце концов. Но… откуда тебе о них знать?! Ты же рассказывала, что бабушка никого тебе не заводила!

– О чём ты, Витя? – Мама совсем растерялась, и мне стало её немного жалко.

– Да о том, что чокнутый котёнок, который кусал всех за ноги, жил у ваших соседей. Рыбки сдохли у дяди Толика. Попугай облез у каких-то там знакомых. А ты… ты…

Мама даже вперёд наклонилась, так она меня слушала.

– А ты… – Я уже почти выдохся, но нанёс решающий удар: – Ты сама даже хомячка ни разу не хоронила!

Мы сидели на кровати и молчали. В тишине было слышно, как мы дышим. Я – с сопением, а мама – медленно и глубоко. Она наклонила голову и рассматривала комнату, как будто видела её в первый раз.

– Где? – наконец пробормотала она. – Где я возьму этого глупого мопсика?

– Глупого не бери, – заметил я. – А умненького можно найти в питомнике. Папа хочет чёрного. Вот такого.

Я выкатил глаза и потряс по-собачьи головой. Я научился этому у папы, когда он изображал мопсика. Даже щеками поиграл, как будто я настоящий мопс. И фыркнул. И ещё нос попробовал языком облизнуть.

– Хватит, – вздохнула мама, – собирайся.

– А мне никуда не надо. – Я с беспокойством уставился на неё.

Мама знает моё расписание. Сегодня у меня никаких кружков нет. В гости к Тохе я тоже не планировал, иначе давно бы ей сказал. Кажется, мысль о мопсике потрясла её невероятно.

– Собирайся, Витя, – повторила мама. – Поедем в этот ваш питомник, пока я не передумала. Посмотрим хотя бы, что там за мопсики.

Я так боялся, как бы мама и правда не передумала, что надел всё первое попавшееся. Водолазку задом наперёд, а носки – вообще разного цвета. Это уже потом выяснилось, когда я в машине выдохнул.

По дороге к нашему мопсику мы попали в пробку. Всё было против меня. Ведь мама запросто могла прийти в себя и развернуться.

– Мы же в любом случае посмотрим, да? – осторожно уточнил я.

– Ага. – Мама мотнула головой. – Смотри!

По тротуару бежал человек. Его тащила за собой собака на поводке. Огромная коричневая собака, которая не собиралась останавливаться. Добежав до заборчика, собака легко перепрыгнула его и рванула дальше. Человек тоже прыгнул. Он всё ещё пытался удержать поводок. Перевалившись через ограждение, он упал на бок и покатился по земле.

Маме стали бибикать, потому что все поехали, а мы до сих пор стояли.

– Мне кажется, – пробормотала мама, – это плохой знак.

Она поехала, но как-то очень медленно. Настолько, что на ближайшем перекрёстке я зажмурился, чтобы не видеть, как она включит поворотник. Но мы всё-таки не свернули, а доехали до нужной улицы и зашли на площадку для выгула собак.

Там мама устало села на лавочку и с невесёлым лицом погрузилась в размышления. Я подошёл к одноэтажному дому и заглянул в окно. Я уже знал, по фотографиям с сайта, что именно там живёт семья, которая занимается разведением мопсов. Окно открылось, выглянула тёмноволосая женщина.

– Мы только посмотреть, – тихо объяснил я.

– Ничего-ничего. – Она бросила на маму быстрый взгляд и понимающе кивнула. – Так многие приходят. Ты на какого хотел посмотреть?

– На чёрного.

– Ну, это уж как получится. – Она загадочно улыбнулась. – Сейчас выведу всех. Пусть-ка они на вас посмотрят.

Распахнулась дверь и… во двор выкатились мопсы. Девять бежевых и два чёрных. Один тащил в зубах вяленое копыто.

– Щеночки! – воскликнула мама и всплеснула руками.

Я и все щеночки одновременно бросились к ней. Мопсята толкались вокруг наших ног, как маленькие овечки. Они обнюхали нас и вернулись к игре. Тем более что копыто теперь оказалось свободно: чёрный мопсик бросил его по дороге, чтобы первым добежать до скамейки.

Хвостики-баранки мелькали в кустах, пушистые лапки что-то раскапывали и закапывали, плоские носы сопели… Я решил, что, если мы не возьмём мопсика, я брошу школу и попрошусь работать в питомник.

– Витя, – спросила вдруг мама, – а почему он не играет с остальными?

Чёрный мопсик-рекордсмен сидел под лавкой у маминых ног и погавкивал на всех, кто пытался к нам приблизиться.

– Он, может быть, нездоров? – Мама заглянула вниз и потрогала мопсику нос. Нос фыркнул и ткнулся маме в ладонь.

– Может быть, он просто – ваш? – улыбнулась хозяйка и посмотрела на меня: – Всё-таки чёрный…

Я больше не мог вести себя, как взрослый. Я встал на колени и пополз под лавку. Мопсёнок подскочил, облизал моё лицо и поставил лапы мне на плечи. Мне так хотелось его обнять, но… Я боялся. Боялся, что мы оба потом не выдержим расставания.

Я оглянулся на площадку. Чёрный мопсик – второй, не наш – резво закапывал копыто.

– Я принесу тебе другое, – прошептал я своему мопсику. – Я тебе двадцать копыт принесу. Ты всё равно будешь считаться моим.

– Как… – мама перевела взгляд со щенка на заводчицу, – его зовут?

– Витя, – ответила заводчица.

У мамы глаза на лоб полезли:

– Откуда вы знаете?!

Хозяйка пожала плечами:

– Да вы сами посмотрите, он своего не упустит. Виктор, конечно! Победитель.

Мопсик заливисто тявкнул.

– Ах, – сказала мама и засмеялась.

Я-то сразу понял, что нас с мопсиком одинаково зовут. Это был знак. Хороший знак, а не такой, где пёс хозяина в грязь уронил. Хотя, честно признаюсь, с мопсиком я бы хоть в грязь, хоть в лужу! На радостях мы затрясли ушами, как папа учил. То есть мопсик сам по себе затряс, а я – по-папиному.

– Он же маленький совсем, – объяснила хозяйка. – Здесь никто ещё к имени не привык. Мы их даём, потому что по документам так положено. Витторио Максимус Юджин Бикфордов Шнур. А мама у него знаете кто? Иветта Эрика Люлю Фишка Франтишка.

– А папа? – спросили мы хором.

– А папа – чемпион Аргентины. Набуко Малабро Жемчужный Жоржик Васильевич.

Мама даже со скамейки привстала из уважения.

– А это ничего, – смутилась она, – что потомок таких именитых родителей будет на коврике спать? И… как же всё-таки к нему обращаться?

– Как хотите, – успокоила хозяйка. – Официальные имена только для выставок нужны. А для дома придумайте сами.

– Спартак! – выпалил я, пока мама не предложила какого-нибудь Дусю или Няшу.

Я не стал объяснять, что футбольный клуб здесь ни при чём. Это имя я взял из энциклопедии о Древнем Риме. Римский гладиатор, возглавивший восстание рабов… Мне казалось, этот мопс настолько великолепен, что наверняка станет каким-нибудь предводителем.

– Пасенька, – проговорила мама. – Ну… хорошо.

И я – наконец-то – обнял своего мопсика! Он вылизал мне ухо, а я, кажется, немножко поплакал. А чтобы никто не заметил – я об Пасину голову вытерся.

Папу мы встретили с работы все втроём. Мы с мамой встали парадно, а Пасик у наших ног сел и таращился гордо.

– Это… щенок? – уточнил папа. – Наш?!

Мама протянула ему документы, где было написано, что Витторио Максимус Юджин Бикфордов Шнур отныне и навсегда принадлежит Алексею Калинину. То есть папе моему.

Папа замычал и бросился маму обнимать. А мы с мопсюшей бегали вокруг них, лаяли и трясли ушами. И мама смотрела так, что я понял: она никогда, никогда не пожалеет, что сумела нас всех порадовать.

Примечания

1

Отрывок из повести «Капитон ищет работу».

2

Фрагмент из одноименной повести.

Content

Удивительные истории про собак, котов и даже хомяков

Татьяна Раевская Удивительные истории Глеба Сковородкина

Небывалая история. Мой первый питомец

Уж-жасная история. Куда он уполз?!

Птичья история. И всё-таки он разговаривает!

Счастливая история. Маленький хвост и большая лужа

Анна Винтер Почему кошки сбегают из дома

Наталья Дзе Белая лягушка Юки

Вера Гамаюн Счастье быть котом

Инна Часевич На радуге

Наталья Щерба Тигрёнок и ключик

Мара Гааг О чём говорят кошки

Виктория Медведева Джулик

Поэтический антракт

Сергей Жатин

Хомяк

Обезьяна

Бегемот

Заяц

Мышь

КОТы и КОТомки

Игорь Шевчук

Как хомяк потерялся

Беспородный

Анастасия Безлюдная Мурлетта и пять волшебных лепестков

Анна Зимова Как Капитон собирал деньги на приют

Лариса Васкан Снежный котёнок

Катя Матюшкина Цвет счастья

Оксана Иванова-Неверова Никаких собак, или Что-нибудь достойное

Примечания