Марина Серова

Забытые грехи юности

Глава 1

До столкновения с составом оставалась одна, максимум две секунды. Поезд стремительно и неумолимо приближался.

Услышав его гудки, я в ужасе закрыла глаза. Говорят, что в минуты смертельной опасности перед глазами человека проносится вся его жизнь. Ничего подобного со мной не происходило.

Я открыла глаза и обернулась: так и есть. Машина преступников замерла в ожидании. Уже понимая, что столкновение неизбежно, я практически на автомате рванула вперед и проскочила перед машинистом, буквально в миллиметре от грохочущей махины. Передо мной простирался лесной массив.

Я поехала дальше не разбирая дороги и вскоре поняла, что машина погружается в трясину. Ну, или в болото… Мотор заглох.

Я скосила глаза на соседнее сиденье. А это еще что такое?! Точнее сказать, кто такой? Рядом полулежал незнакомый мужчина средних лет в костюме и галстуке канареечного цвета в коричневую полоску. И кажется, мужчина был мертв.

Я снова крепко зажмурилась. Может быть, мне все это только снится? Хоть бы это было так…

Я открыла глаза. Слава богу, я у себя дома и все это мне приснилось. Бывают же такие сновидения. Хорошо, что я вовремя пробудилась.

А, нет. Проснулась я не сама. На прикроватной тумбочке тренькал телефон.

— Алло, — сказала я хрипловатым после сна голосом.

— Здравствуйте, — отозвался глубокий баритон. — Мне необходимо поговорить с Татьяной Александровной Ивановой, — добавил мужчина.

— Татьяна Александровна Иванова — это я. Слушаю вас.

— Татьяна Александровна, меня зовут Константин Александрович Загребенников, я — владелец фирмы по сдаче помещений в аренду. Ваш телефон дал мне один мой клиент.

Загребенников назвал фамилию одного бизнесмена, которому я помогла выпутаться из довольно сложной ситуации.

— Татьяна Александровна, мой клиент рекомендовал вас как самого лучшего специалиста.

Я улыбнулась. Похвала приятна, тем более она соответствует действительности: я на самом деле один из лучших тарасовских частных детективов.

— У вас что-то произошло, Константин Александрович? — спросила я, поскольку потенциальный клиент почему-то замолчал.

— Да… то есть… я даже не знаю, с чего начать, — растерянным тоном произнес Загребенников.

— Ну, наверное, начинать следует с самого начала, — заметила я.

— Безусловно, вы правы, Татьяна Александровна. Только вот…

Загребенников снова замолчал.

— Вот что, Константин Александрович. Очевидно, нам с вами необходимо встретиться для того, чтобы обсудить вашу проблему. Вы согласны со мной? — спросила я.

— Да, конечно, Татьяна Александровна! — радостным тоном воскликнул Загребенников.

— Ну вот и отлично. Скажите, где находится ваш офис и когда нам удобно будет встретиться? — спросила я.

— Значит, так. Мой офис расположен на пересечении улиц Комсомольской и Московской, вход с Комсомольской. Это десятиэтажный дом, на первом этаже находятся офисные конторы, и одна из них — моя. Называется «Ваша мечта».

— Поняла вас, Константин Александрович. Вас устроит, если я подъеду к вам, ну… скажем, через час? — спросила я, прикинув, сколько мне понадобится времени для того, чтобы позавтракать и привести себя в порядок.

— Да, вполне устроит, Татьяна Александровна, — отозвался владелец фирмы «Ваша мечта».

— Замечательно. Тогда до встречи, Константин Александрович, — сказала я и нажала на «отбой».

Сначала я приняла контрастный душ, чередуя интенсивные струи воды разной температуры. После того как я энергично растерлась жестким махровым полотенцем, я пошла на кухню и открыла холодильник.

Так и есть: запас продуктов практически закончился, а я до сих пор не удосужилась пополнить запасы провизии. Хотя это объяснимо: когда я отдыхаю от расследований, я предпочитаю питаться в кафе. Но сегодня необходимо будет все-таки совершить набег в супермаркет, ведь неизвестно, сколько продлится новое дело, из-за которого мне только что позвонил Константин Загребенников. Поэтому завтракать и ужинать, по всей вероятности, мне придется дома, стало быть, продукты потребуются.

Я быстро пожарила яичницу-глазунью, благо, пара яиц все-таки отыскалась.

Я открыла навесной шкафчик и, достав свою любимую арабику, сварила кофе. Несмотря на то что времени у меня было не так много, я не отказала себе в удовольствии не спеша, смакуя каждый глоточек, выпить обожаемый мной напиток.

Покинув кухню, я вернулась в спальню и раздвинула дверцы шкафа. Для визита к бизнесмену я выбрала строгий темно-синий костюм и черные лодочки на невысоком каблуке. Собрав волосы на макушке, я уложила их в пучок и закрепила заколкой. Нанеся легкий утренний макияж, я посмотрела в зеркало и осталась довольна. Взяв в прихожей элегантную сумочку и перевесив через руку плащ, я спустилась во двор. Заведя свою машину, я поехала в офис Константина Загребенникова.

Припарковавшись на свободном месте, я быстро отыскала офис владельца фирмы «Ваша мечта» и постучала в дверь с надписью «Загребенников К. А. Рекламное агентство „Ваша мечта“».

Интересно, почему же рекламное агентство? Насколько я помню, Константин Загребенников сказал, что он владеет фирмой по сдаче помещений в аренду.

На мой стук женский голос приветливо пригласил:

— Входите.

Я открыла дверь и оказалась в небольшой комнате. Судя по всему, это была приемная. За компьютером в углу сидела молодая светловолосая женщина.

— Здравствуйте, — сказала я.

— Добрый день, — отозвалась секретарша. — Вы к Константину Александровичу? — спросила девушка.

— Да, я к нему. Мы договаривались с ним о встрече, — ответила я.

— Одну минуту, я сейчас о вас доложу. Как вас представить? — спросила секретарша.

— Татьяна Александровна Иванова, — сказала я.

Девушка быстро встала из-за стола и скрылась за дверью. Через минуту секретарша вновь появилась в приемной и, раскрыв передо мной дверь, пригласила:

— Пожалуйста, проходите.

Я вошла в кабинет Константина Загребенникова. Просторный кабинет был обставлен стандартной офисной мебелью. В центре кабинета сидел мужчина с коротко стриженными, начинающими седеть волосами и волевым лицом. На вид ему можно было дать лет сорок пять — сорок восемь.

— Татьяна Александровна! — Константин Загребенников поднялся и пошел мне навстречу. — Проходите, пожалуйста.

Владелец фирмы «Моя мечта» учтиво отодвинул стул:

— Присаживайтесь, пожалуйста.

— Так, я вас слушаю, Константин Александрович, — сказала я.

— Видите ли, Татьяна Александровна, у меня такое чувство, что над моим бизнесом нависла какая-то угроза, — начал Константин Загребенников.

— Вот как? Расскажите, какого рода эти угрозы, — попросила я.

— Ну, это не то чтобы угрозы, а…

Бизнесмен замялся.

— Скажите, Константин Александрович, вы получали письма угрожающего характера? — спросила я.

— Нет. Никаких таких писем я не получал, — уверенно ответил Константин Загребенников.

— Может быть, от вас что-то требовали? Предъявляли ультиматум, к примеру, — высказала я еще одно предположение.

— Да и ультиматумов мне никто не предъявлял, — развел руками бизнесмен.

— Ну, в таком случае на чем же основывается ваше чувство, что над вашим бизнесом нависла угроза? — спросила я.

— Откровенно говоря, я и сам не могу это четко сформулировать. Но я уверен, что кто-то строит против меня козни, как говорится, подставляет меня, что-то затевает против меня, иными словами, кто-то хочет убрать меня из бизнеса. — Константин Загребенников замолчал.

— Кстати, о вашем бизнесе. По телефону вы мне сказали, что владеете фирмой по сдаче помещений в аренду. Так?

Я вопросительно посмотрела на Константина Загребенникова.

— Да, совершенно верно, — подтвердил бизнесмен.

— А на табличке вашего офиса я прочитала, что эта «Ваша мечта» — это рекламное агентство. Так что у вас на самом деле? — спросила я.

— А, вот вы о чем. Да, действительно, первоначально я занимался сдачей таких помещений. Но потом я подумал, а почему бы не предоставлять своим клиентам еще и услугу по рекламе? Вот недавно ко мне пришла инструктор по йоге. Ей понадобился просторный зал, где она будет проводить занятия для желающих. У меня как раз было такое помещение. А представляете, как было бы здорово, если бы заодно ей была предоставлена реклама? Я давно подумываю о том, чтобы предоставлять еще и рекламные услуги. Уже и специалиста нашел. Толковый парень, хотя и молодой. Он обещал подыскать еще пару ребят. Так что со временем, я думаю, будет самостоятельное подразделение. А пока этот молодой человек, Александр, выполняет обязанности риелтора наряду с другими моими сотрудниками.

— Я поняла вас, Константин Александрович. Однако давайте вернемся к вопросу о том, почему вы считаете, что против вас затевается что-то неблаговидное? — спросила я.

— К сожалению, Татьяна Александровна, я, пожалуй, не смогу вам внятно объяснить это, — услышала я ответ бизнесмена.

Константин Загребенников беспомощно развел руками.

— Просто интуиция подсказывает, или, как ее еще называют, чуйка, шестое чувство, — предположил бизнесмен. — Хотя… не знаю, можно ли ей, интуиции то есть, доверять.

— Интуиции доверять не только можно, но и нужно, — заметила я.

— Вы так считаете?

Константин Загребенников недоверчиво посмотрел на меня.

— Конечно! Ведь что такое интуиция? Это предчувствие, которое основывается на том, что имеет место быть в действительности. Когда происходят какие-то события, то вы начинаете подвергать их анализу. Попросту говоря, размышляете. И вот эти размышления приводят вас к определенным выводам. Правда, вы можете этого и не осознавать в полной мере. Как правило, люди считают, что они просто так чувствуют. На самом же деле наши предчувствия имеют объяснения.

— Но я никак не могу выявить связь между моими размышлениями и тем, что послужило их основой, — растерянно произнес Константин Загребенников.

— Иными словами, вы не видите связи между имеющимися конкретными фактами и вашими предположениями о том, что кто-то замышляет против вас что-то опасное? — предположила я.

— Да, пожалуй, вы правы, Татьяна Александровна, — согласился со мной бизнесмен.

— Ну что же. Тогда давайте поступим следующим образом. Вы мне сейчас расскажете, когда начались все те события, которые заставили вас предположить недобрые намерения относительно вас, — предложила я.

— Хорошо, давайте, — согласился Загребенников. — Значит, так. Когда появились все те тревожные, назовем их так, «звоночки»? Где-то примерно месяца два или полтора назад. Да, именно тогда. Я попал в дорожный затор — произошло ДТП — и пока выбирался из него, прошло довольно много времени. В принципе, ничего такого особенного в том, что приехал в свой офис позже на час, чем планировал, не было. Однако у меня была назначена встреча с потенциальным клиентом. А я всегда планирую такие встречи с точностью до минуты. В этом плане я очень щепетилен. Хотя ведь клиенты тоже ценят свое время и всегда его планируют. Я позвонил своей секретарше и попросил сообщить клиенту, что нахожусь в пробке и рассчитываю, что скоро буду в офисе. Я приехал в офис со значительным опозданием, однако мне удалось занять одно свободное место на парковке, так что хотя бы в этом мне повезло. Я уже придумал извинительную речь, которую намеревался произнести. Однако когда я вошел в свой кабинет, то не обнаружил в нем своего клиента. Я с облегчением вздохнул: ведь теперь мне не придется приносить свои извинения. Возможно, клиент и сам попал в пробку и теперь опаздывает.

Константин Загребенников замолчал.

— Простите, Татьяна Александровна, я не слишком многословен? Может быть, я говорю второстепенные вещи? И они не имеют никакого отношения к сути? — спросил мужчина. — Дело в том, что так мне легче сосредоточиться, чтобы ничего не упустить, — добавил бизнесмен.

— Вы можете говорить все, что считаете нужным, Константин Александрович. Я вас внимательно выслушаю и решу, что важно, а что — второстепенно, — ответила я.

На самом деле Константин Загребенников действительно начал «растекаться мыслью по древу», но я решила не останавливать его. Как правило, такие люди, начни их прерывать, потом долго не могут продолжать повествование. Так что пусть бизнесмен говорит, а я всегда смогу его остановить для уточнения того или иного факта.

— Итак, я вошел в свой кабинет и приготовился ждать своего клиента — Владислава Валерьевича Серебренникова. Он — бывший биатлонист, профессионально занимавшийся этим видом спорта. Одно время он даже входил в нашу сборную. Но возраст давал о себе знать, и Серебренников вынужден был завершить свою спортивную карьеру. Сначала Владислав стал тренером в одном клубе, но зарплата там была мизерная, поэтому ему пришлось думать, как увеличить свой доход. Один его знакомый предложил открыть частный тир и внес свою долю. Затем этот товарищ перебрался на постоянное место жительства в одну из теплых стран, а свою долю в бизнесе продал Серебренникову. К тому времени дела в тире пошли в гору, и Владислав решил открыть еще несколько таких «точек». Естественно, под них требовались соответствующие помещения. Владислав обратился ко мне, и я подобрал ему очень хорошую площадку. Серебренникова все устроило, ведь я не стал с самого начала озвучивать слишком высокую цену, хотя помещение того стоило: довольно близко от главной магистрали, так что добраться не составит особого труда. Правда, требовался ремонт, но мы пришли к общему мнению, что помещение, так или иначе, все равно придется переделать в соответствии со спецификой тира. В самом начале Серебренников намеревался взять помещение в аренду, но затем сказал, что купит его. Мне такой вариант был только на руку: ведь гораздо выгоднее было сразу продать, чтобы не тратиться на ремонт. Короче, нам с Владиславом осталось только соблюсти соответствующие такой сделке необходимые действия, а именно — оформить документы у нотариуса и отнести их в регистрационную палату. И все это должно было произойти в тот день, на который мы с Серебренниковым договорились. Но, как я уже сказал, к назначенному времени я опоздал. Отсутствие Владислава я сначала воспринял как не совсем приятный, но вполне объяснимый момент, ведь возможно, что мой клиент, как и я сам, тоже попал в затор. Ничего страшного, подумал я, можно перенести нашу встречу на другое время. Но тут моя секретарша Светлана сообщила мне, что незадолго моего приезда Серебренников приехал ко мне в офис и, не застав меня на месте, уехал. Признаться, я вспылил и даже накричал на секретаршу, почему она не сказала Владиславу, что я застрял в пробке, но скоро буду. Ведь я ей звонил и предупредил. Однако Светлана возразила, сказав, что сообщила мою просьбу Владиславу, но тот ответил, что слишком занят, чтобы продолжать меня ждать. Секретарше даже показалось, что Серебренников как будто бы даже обрадовался такому обстоятельству. Сначала я не поверил ее словам, решил, что все-таки ее вина в случившемся есть. Может быть, она не смогла объяснить Владиславу как следует. Хотя, вы знаете, Татьяна Александровна, такое поведение Владислава мне показалось довольно-таки странным. Однако я предположил, что у Владислава могли возникнуть какие-то непредвиденные обстоятельства в виде срочного звонка, ну или еще чего-то подобного. Я решил позвонить Серебренникову, чтобы прояснить ситуацию и не ломать себе голову над причиной, почему клиент так внезапно изменил свои планы. Телефон Владислава был в зоне действия сети — никаких предупреждений не было, — однако клиент отзываться на мой звонок не спешил. Наконец он ответил, но голос его прозвучал как-то отчужденно. Я сразу же извинился за опоздание и спросил, когда ему будет удобно встретиться вновь.

Тут Константин Загребенников сделал паузу.

— И что же сказал Серебренников? Он согласился и как-то объяснил, почему не смог вас дождаться? — спросила я.

Загребенников покачал головой:

— Владислав просто ошарашил меня своим ответом. Он заявил, что в принципе отказывается покупать обговоренное ранее помещение.

— Но вы спросили его, что же произошло? Почему он вдруг поменял свое решение? — задала я вопрос.

— Конечно, Татьяна Александровна! — воскликнул Константин Загребенников. — А как же? Но Владислав коротко ответил, что просто передумал! Представляете? К тому же он практически оборвал наш разговор, сразу положив трубку. Да и разговаривал он так, как будто хотел поскорее от меня отделаться. Я стал размышлять над этой ситуацией. Ведь причины у Серебренникова, скорее всего, были, просто он не захотел про них ничего говорить. Я стал размышлять, что же такое могло произойти. Мог ли Владислав передумать покупать еще одно помещение для тира. В принципе мог. Может быть, он нашел более дешевый вариант и просто не решается мне об этом сказать? Нет, едва ли. Я ведь знаю все расценки по городу, и в других офисах Владиславу не могли бы предоставить более дешевое помещение. К тому же Серебренников всегда во главу угла ставил не цену, а местоположение и сами параметры помещения.

— Иными словами, вы, Константин Александрович, были уверены в том, что ваш вариант является для Серебренникова самым лучшим? — решила я уточнить.

— Вне всякого сомнения, Татьяна Александровна! — заверил меня Загребенников.

— Ну и что же вы предприняли далее? — спросила я.

— Я принял решение поставить сделку с Владиславом Серебренниковым на паузу. Какой толк сушить себе мозги, предполагая какие-то неясные мне мотивы, заставившие клиента отказаться от приобретения помещения? Это было бы сродни гаданию на кофейной гуще. Да, Владислав повел себя более чем странно, но ведь он отказался сообщить мне истинную причину. Я счел благоразумным временно отстраниться от Серебренникова. Возможно, по истечении какого-то времени мне станет известна истинная причина. Однако я решил все-таки попытаться разузнать, в чем же дело. Делать это следовало крайне осторожно, используя личные связи, общих знакомых. В конце концов, не исключено, что причины, побудившие Серебренникова отказаться совершать покупку помещения, совсем ко мне, как говорится, никаким боком. То есть не имеют никакого отношения. Такое же может быть? Может быть, что-то сугубо личное, и поэтому Владислав ничего не хочет объяснять. Я даже предположил самый негативный сценарий — Владислав и в дальнейшем откажется приобрести помещение. Ну и что? Земля вверх тормашками не полетит, на Серебренникове свет клином не сошелся, найдется другой покупатель. У меня опытные сотрудники, они сумеют так предложить, что мало кто сможет отказаться.

— Константин Александрович, вы сказали, что Владислав Серебренников отказался от сделки около полутора месяцев тому назад. Что, он так и не купил помещение? — спросила я.

— Нет, не купил, — вздохнул Загребенников. — Хотя я направил к нему своего самого опытного сотрудника, Мельтешевского Максима Леонидовича. Он работает у меня уже несколько лет. Мельтешевский просто прирожденный знаток рынка недвижимости с каким-то непостижимым чутьем, или нюхом, если хотите, в этой сфере деятельности. Он на раз определяет те помещения, которые можно было быстро реализовать в смысле продажи, и, кроме того, выискивает таких покупателей, которые могли бы их приобрести. Вы не поверите, но Максим Леонидович обладает поистине волшебным даром убеждения, он так расписывает потенциальному клиенту все выгоды от предстоящей сделки, что у того потом не остается никаких препятствий для ее проведения. И это касается даже таких невыгодных с точки зрения продажи помещений, которые изначально не котируются на рынке недвижимости. Как ему удается так мастерски обработать клиента, для меня так и остается загадкой. И более того, никто из тех, кто приобрел недвижимость, ни разу не пожаловался, ни разу не предъявил нам ни одной претензии. Одним словом, все были довольны: у меня дела пошли, что называется, в гору, клиенты благодарят Мельтешевского за то, что он подсказал им наиболее удачный вариант. Ну а сам Максим Леонидович получает более чем хороший процент от совершенной сделки. Кстати, и в случае с Владиславом Серебренниковым Мельтешевский оказался на высоте. Он так сумел убедить клиента в том, что помещение, предложенное ему для устройства в нем тира, идеально, что на первоначальном этапе у Владислава не осталось ни малейших сомнений в правильности своего выбора. И когда я сказал Мельтешевскому, что Серебренников отказался покупать помещение, то Максим Леонидович сначала мне даже не поверил. Он начал меня расспрашивать, что же такое произошло, из-за чего, собственно, произошел отказ. Услышав от меня, что у Серебренникова поменялись планы, Мельтешевский взялся сам поговорить с клиентом и все-таки попытаться добиться его согласия.

— Скажите, а у Мельтешевского была личная заинтересованность в проведении этой сделки? — спросила я.

— А как же! Конечно! — воскликнул бизнесмен. — Ведь он получал свой процент с каждой совершенной продажи. А это были приличные суммы. Я понадеялся на то, что Максим Леонидович использует свой несравненный дар убеждения и все-таки уговорит Серебренникова. В конце концов, это помещение все равно придется реализовывать, иначе этот неликвид так и будет висеть на нашей фирме. Искать же нового клиента — дело нелегкое, может уйти много времени.

— Но вы сказали, что Серебренников так и не согласился купить ранее оговоренную недвижимость, — заметила я.

— Увы, это так. Я посоветовал Максиму Леонидовичу встретиться с Серебренниковым через пару-тройку дней. Мельтешевский заверил меня, что непременно добьется положительного результата. Но ничего не получилось… Татьяна Александровна, знаете, почему я так подробно и пространно рассказываю вам о Максиме Леонидовиче?

— Он — ваш опытный и результативный сотрудник, и именно он участвовал в этой несостоявшейся сделке с самого начала, — сказала я.

— Да, безусловно. Однако есть и еще одна причина. Максим Леонидович не только умеет находить клиентов и помещения, которые им идеально подходят, и готов для заключения выгодной сделки потратить на них столько времени, сколько потребуется, но он еще и никогда не допускает никаких погрешностей в оформлении документации. Ведь как иногда бывает? Вдруг в проданной квартире объявляются непредвиденные наследники, или несовершеннолетние, или же другие родственники. А бывает, что клиент — психически нездоров и недееспособен. И все эти неприятные нюансы Мельтешевский купирует в самом начале предполагаемой сделки. И вот, очевидно, осознавая такие, скажем прямо, неординарные свои способности, Максим Леонидович, видимо, решил, что он имеет право на некие неэтичные действия.

— А в чем это конкретно выражается? Поясните, Константин Александрович, — попросила я.

— Я стал замечать, что Мельтешевский начал совершать сделки не через кассу, а в обход ее. При этом, разумеется, доход шел в его личный кошелек.

— И вы оставили его? Не уволили? — спросила я с удивлением.

— Да, я не стал увольнять Максима Леонидовича, хотя поначалу, когда я только заподозрил такие действия с его стороны, у меня было такое желание. Но потом, поразмыслив, я пришел к выводу, что делать этого не стоит, потому что, повторюсь, для меня Мельтешевский является ценным кадром во всех отношениях. К тому же я прикинул все за и против и понял, что прибыль от тех сделок, которые совершает лично Максим Леонидович, несоизмеримо больше, чем тот убыток, который я несу от его неблаговидных поступков.

— Иными словами, вы никак не отреагировали на такие вот поступки своего сотрудника? — спросила я.

— Нет, поначалу я, конечно, проводил с ним так называемые «профилактические» беседы о том, что так вести себя негоже и что это, мягко говоря, вызывает нарекания у любого руководителя.

— А Мельтешевский, конечно же, все отрицал? — предположила я.

— Естественно! Максим Леонидович бил себя в грудь и клялся-божился, что он чист как стеклышко и никогда не смог бы повести себя столь недостойным образом, — сказал Загребенников.

— И что же, у вас не было возможности доказать факт личного обогащения Мельтешевского? Вы ограничились профилактическими беседами, и только? — продолжала я допытываться.

— Да, доказать это было делом нелегким. Понимаете, Татьяна Александровна, ведь и клиенты, которые заключали сделки с Мельтешевским таким вот образом, тоже не афишировали подобные факты. Ведь обход кассы и им тоже приносил выгоду, а не только Мельтешевскому. То есть налицо взаимный интерес. И как я уже сказал, все-таки при увольнении Максима Леонидовича я больше потеряю, чем приобрету.

— Понятно, — кивнула я.

— Но вот теперь, когда вслед за отказом Серебренникова от почти согласованной сделки последовали и другие отказы, я подумал: а что, если Мельтешевский пошел дальше и начал «сливать» наших клиентов на сторону? — высказал предположение Константин Загребенников.

— Вы-то сами как считаете? Такое в принципе возможно? Такой вот сговор с вашими конкурентами? — спросила я.

— Да черт его знает! — эмоционально воскликнул Загребенников. — Я уже и сам не знаю, что думать! Ведь Максим Леонидович — примерный семьянин, любящий муж и заботливый отец. Он воспитывает двоих сыновей, у него очаровательная супруга. Ну, прикарманивает он часть суммы, которая должна идти в кассу, но других-то огрехов за ним не водится. Как я уже сказал, Мельтешевский — самый опытный сотрудник.

— А расскажите мне теперь о других сотрудниках фирмы, — попросила я, подумав, что, возможно, еще от кого-то есть утечка данных клиентов.

— Есть у меня еще одна сотрудница — Смолянинникова Рената Кирилловна, — начал бизнесмен. — Вот она — полная противоположность Мельтешевскому. Максим Леонидович способен носом землю рыть, что называется, но он непременно отыщет и подходящее помещение, и клиента, которому оно подойдет как нельзя лучше. А вот Смолянинникова работает спустя рукава, никогда не останется в офисе после окончания рабочего времени, да и к началу рабочего дня может позволить себе опоздать на час, а то и на два. Еще Рената Кирилловна частенько допускает ошибки при подготовке документов, необходимых для сделки. За ней всегда требуется контроль и проверка. Приходится привлекать Мельтешевского, что Максиму Леонидовичу очень не нравится. Хотя манеры Смолянинниковой — выше всяких похвал: она воспитанна, вежлива, предупредительна, неплохой психолог, отлично сходится с людьми. Одевается всегда элегантно, дорого и со вкусом. Есть, правда, одно «но». Хотя… Привлекательную молодую особу можно понять, верно, Татьяна Александровна?

Константин Загребенников вопросительно посмотрел на меня.

— Безусловно, — сказала я.

Собственно, я уже предугадывала, о чем сейчас пойдет речь. То есть я, конечно же, понимала, что из себя представляет эта самая рассеянная барышня и любительница стильного гардероба.

— По правде сказать, Рената Смолянинникова не ведет себя назойливо или как-то особенно демонстративно, — проговорил Загребенников. — Она не навязывается нашим клиентам. Не демонстрирует собственную женскую привлекательность с помощью ярких или чересчур коротких нарядов, макияжа «вырви глаз»… Напротив, предпочитает стильные классические костюмы, поведение у нее сдержанное. А то, что проявляет чисто человеческий интерес к нашим клиентам-мужчинам, — так это неудивительно. Рената хочет устроить свое счастье. Причем с обеспеченным человеком. Лично мне это более чем понятно — она неглупая дама, сама хорошо зарабатывает, так почему бы и не свести более близкое знакомство с человеком, которого встретила по работе? — Я только кивнула, не собираясь спорить. В самом деле, почему бы дамочке и не заняться устройством личной жизни без отрыва от работы? А Константин продолжил чуть неуверенно: — Вы, Татьяна Александровна, наверное, захотите узнать, почему же я держу в штате такую безынициативную и не очень результативную сотрудницу?

— Наверное, имеется какая-то очень веская причина, — предположила я.

— Да, вы правы. Дело в том, что наши отцы — мой и отец Ренаты — были друзьями, чего в принципе нельзя сказать о нас с нею. Романа у нас не было, если вы подумали об этом. Ни я ее, ни она меня в этом качестве не привлекаем. Наши родители, увы, покинули этот свет, и в память о них я не смог отказать Ренате и взял ее к себе. Да, у Ренаты одно время была собственная фирма по сдаче помещений в аренду, но она не смогла удержаться на плаву и осталась не у дел. Так что… Я, со своей стороны, надеюсь, что она-таки выйдет замуж и бросит работу, что вполне естественно. Что же касается других моих сотрудников — вы же просили рассказать обо всех, ведь так?

Константин Загребенников вопросительно посмотрел на меня.

— Да, конечно, обо всех. Вы ведь высказали предположение, что Мельтешевский мог совершить такой неблаговидный поступок, как слив клиентов, с которыми вы готовы были совершить сделку. Кстати, Смолянинникову вы в этом не подозреваете? — спросила я.

Константин Загребенников на секунду задумался.

— Пожалуй, что нет, не подозреваю. Что же касается остальных, то, кроме Мельтешевского и Смолянинниковой, у меня работают секретарша Светлана Иванова, бухгалтер Зинаида Васильевна Петрова и несколько внештатных сотрудников. Да, еще имеется приглашенный юрисконсульт, его я приглашаю по мере необходимости, потому что держать в штате получается накладно. Как видите, сотрудников у меня не так уж и много. Они не идеальные, у каждого есть свои, как говорится, «тараканы». Но что поделаешь, — Константин Загребенников развел руками, — совершенных людей нет. Поэтому приходится мириться. Для меня приоритетом является налаженная работа сотрудников, особенно недавно принятых в штат.

— А что, с этим имеются какие-то проблемы? — спросила я.

— Да, проблемы есть, — признался бизнесмен. — Самая главная из них — это частая сменяемость сотрудников, я имею в виду новичков, только принятых на работу, на испытательный срок. Те, кто успешно его выдерживает, зачисляются в штат. Конечно, их зарплату нельзя сравнить с вознаграждением Мельтешевского и Смолянинниковой. А это обстоятельство совсем не мотивирует людей. Я хотел было поднять зарплату успешно прошедшим испытательный срок сотрудникам, но, поразмыслив, понял, что это не решит проблемы текучки. Ведь молодые сотрудники хотят сразу достичь и карьерных высот, и приличных заработков. А это в одночасье не происходит. Поэтому, сообразив, что за короткий период времени они не смогут стать такими же эффективными, как Мельтешевский или даже как Смолянинникова, люди уходят. Так вот недавно уволился один молодой и, надо сказать, довольно перспективный парень. Он проявил себя очень даже неплохо, нашел клиентов и заключил несколько весьма удачных сделок, и я уже было подумал, что со временем он станет достойной заменой Мельтешевскому. Но — нет, не получилось.

Константин Загребенников печально покачал головой.

— Так, по поводу ваших сотрудников все понятно, — сказала я. — Но давайте, Константин Александрович, вернемся к тому, с чего начали. Я имею в виду отказы ваших клиентов от заранее оговоренных сделок. Значит, вы, Константин Александрович, сказали, что, помимо отказа Владислава Серебренникова, были еще и другие подобные случаи, — сказала я.

— Совершенно верно, произошло еще несколько таких случаев, — кивнул бизнесмен. — И ситуация складывалась практически один в один. Покупатели, которые ранее осматривали помещения и изъявляли желание их приобрести, неожиданно, как и в ситуации с Серебренниковым, отказались в конечном итоге от сделки.

— Но они хотя бы объяснили причину отказа? Или, как и Серебренников, не назвали ни одной причины? — спросила я.

Константин Загребенников грустно улыбнулся:

— Ну, причина формальная — они заявили, что подвернулся другой, более выгодный вариант. Безусловно, я понимаю, что сделка может в итоге и не заключиться и что да, клиенты могут найти более приемлемый для них вариант. Но видите ли, в чем дело. Сорвалось несколько сделок, и все практически одна за другой. И вот мое шестое чувство подсказало мне, что все это произошло неспроста. Кто-то что-то задумал в отношении меня.

«Да, такие совпадения, да еще и следующие одно за другим, следует считать закономерностью, причем очень неприятной», — подумала я.

— Что скажете, Татьяна Александровна? — Константин Загребенников с нетерпением и надеждой посмотрел на меня.

— У меня складывается такое мнение, что, скорее всего, это — действия конкурирующих с вами фирм. Кто-то из них переманивает ваших клиентов, вот они и отказываются от заранее обговоренных сделок. Тем более что вы, Константин Александрович, сами сказали, что и Владислав Серебренников, и другие ваши клиенты объяснили свой отказ от дальнейшего с вами сотрудничества тем, что попался более выгодный вариант. Ведь так?

— Да, они именно так все и объяснили. Но, Татьяна Александровна, уверяю вас, что никакого такого более выгодного предложения в нашем городе просто быть не может. Я ведь изучаю предложения наших, если так можно выразиться, конкурентов и знаю всю конъюнктуру рынка, так что…

Константин Загребенников замолчал.

— Константин Александрович, давайте еще раз обозначим вашу проблему. Итак, никаких угроз вы не получали. Так? — спросила я.

— Нет, не получал, — подтвердил бизнесмен.

— Стало быть, вы не можете быть уверены в том, что кто-то затевает против вас что-то неблаговидное. Вы не можете даже предположить, кто они, эти злоумышленники. На самом деле имеется несколько подряд сорванных сделок по приобретению помещений, то есть ваши клиенты, которые ранее соглашались совершить покупку, позднее отказались. Но ведь они вправе были так поступить. Может быть, какие-то личные причины повлияли на то, чтоб изменить свое первоначальное решение.

— Да, я, конечно, понимаю, что люди вправе поступать так, как они считают нужным, — согласился со мной Загребенников. — Конечно же, предъявлять какие-то претензии Владиславу Серебренникову, как и другим моим бывшим клиентам, я не вправе. Это все так.

Бизнесмен замолчал.

— А скажите мне, Татьяна Александровна, — вдруг начал Загребенников, — если выяснится, что мои конкуренты все-таки приложили руку к срыву сделок, ну, то есть переманили и Серебренникова, и других, то их можно будет привлечь к ответственности? — спросил бизнесмен.

— К сожалению, нет, Константин Александрович. Ваши конкуренты тоже вправе искать клиентов, так же, как и вы, и заключать сделки купли-продажи. У нас же не крепостное право, верно? То есть если клиент, предположим, тот же Серебренников, дал вам согласие на совершение сделки, то он не обязан совершить ее во что бы то ни стало. Вполне возможно, что его вдруг переманил ваш конкурент и Серебренников отказался покупать помещение у вас.

Константин Загребенников тяжело вздохнул.

— Так что же мне делать, Татьяна Александровна? — тихо спросил мужчина.

— Ну, очевидно, что необходимо прощупать ваших конкурентов, — ответила я.

— Татьяна Александровна, но я совершенно не представляю, как это сделать! — воскликнул Загребенников. — Поймите, я не обучался профессии детектива! Помогите мне, пожалуйста, ведь у вас это получится гораздо лучше, чем у меня.

— Хорошо, Константин Александрович. Давайте мы с вами сейчас составим договор, а потом вы напишете мне список конкурирующих фирм. Да, и вот еще что. Мне также понадобятся адреса ваших несостоявшихся клиентов. Ну, тех, которые отказались от сделок, хотя ранее были согласны: Владислав Серебренников, ну и остальные.

— Вы их тоже проверите? — с надеждой спросил бизнесмен.

— Непременно, — заверила я его.

— Слава богу! — с облегчением выдохнул бизнесмен.

Мы составили договор, Загребенников вручил мне аванс и написал координаты своих клиентов и конкурентов.

— Константин Александрович, вот вам моя визитка. — Я положила ее на стол и встала. — Если у вас появятся какие-нибудь новые сведения, обязательно мне позвоните. Я, в свою очередь, тоже буду держать вас в курсе того, как будет продвигаться дело.

— Спасибо, Татьяна Александровна. — Константин Загребенников тоже встал со своего места, намереваясь проводить меня.

— Всего вам доброго, до свидания, — сказала я.

— До свидания, — ответил бизнесмен.

Я вышла на улицу и направилась к своей машине. Сев в салон, я вспомнила, что еще не посоветовалась со своими двенадцатигранниками. Необходимо было исправить эту оплошность, ведь я всегда перед началом нового расследования гадаю.

У меня уже выработался такой своеобразный ритуал. Я вынула из сумочки черный замшевый мешочек, в котором лежали додекаэдры, и высыпала их на сиденье. Потом взяла в руки «кости», подержала их какое-то время и, мысленно задав вопрос, что мне ждать от предстоящего расследования, метнула их на сиденье машины.

Выпавшая комбинация ошеломила меня: двенадцатигранники предсказали чью-то раннюю смерть.

Ничего себе начало! Я наизусть помню толкования всех комбинаций, потому что гадала несчетное количество раз. Ошибиться я никак не могла.

Что же, значит, все произойдет так, как и должно. Додекаэдры еще никогда не врали. Надеюсь, что мой работодатель останется в живых.

Ладно, нужно приступать к расследованию.

Я развернула лист бумаги, на котором Константин Загребенников написал интересующие меня адреса и телефоны.

Первым делом я решила наведаться к клиентам бизнесмена, которые отказались от уже обговоренной сделки. Константин Загребенников сказал, что неприятности с отменой сделок начались с Владислава Серебренникова. Вот к нему я сейчас и поеду.

На листке со списком отказавшихся от сделок клиентов напротив фамилии Серебренникова значилось два адреса. Стало быть, Владислав Валерьевич имел два помещения, и одно из них находилось как раз недалеко от того места, где я находилась в данный момент. К адресам прилагались еще и номера телефонов.

Я позвонила по одному из них, однако механический голос сообщил, что «данный номер не подключен к станции».

Я набрала другой номер, но в ответ послышались короткие гудки и сообщение, что абонент занят. Ладно, нагряну без предупреждения.

Я припарковалась, вышла из машины и направилась к двухэтажному особняку. Было видно, что здесь недавно был произведен качественный ремонт.

Я прошла внутрь здания. По обе стороны длинного коридора располагались двери с табличками компаний и фирм. Стало быть, это офисное здание.

Я постучала в дверь, на которой находилась табличка «Серебренников В. В. Тир „В яблочко“».

— Войдите, — пригласил низкий мужской голос.

— Здравствуйте, — сказала я, войдя в кабинет и увидев сидящего за компьютером мужчину лет сорока пяти.

Владислав Серебренников отличался высоким ростом — это стало заметно, когда он встал из-за стола и сделал шаг мне навстречу, — атлетической фигурой и суровыми чертами лица.

— Владислав Валерьевич? — спросила я, желая убедиться в том, что передо мной действительно бывший биатлонист, а ныне владелец тира «В яблочко».

— Он самый, — подтвердил Серебренников и тут же спросил: — Чем могу быть полезен? Да вы присаживайтесь, — пригласил мужчина.

Серебренников отодвинул стул, стоявший напротив его кресла:

— Прошу.

— Спасибо, Владислав Валерьевич, — сказала я и села на стул.

— Так что вас ко мне привело? — спросил бывший биатлонист. — Кстати, как к вам можно обращаться?

— Меня зовут Татьяна Александровна Иванова, я из прокуратуры, — представилась я и показала свои давно просроченные прокурорские «корочки».

— О-о! Прокуратура? — удивленно протянул Серебренников. — Но какое ко мне может быть дело у представителя прокуратуры? Ничем противозаконным я не занимаюсь.

Серебренников вопросительно посмотрел на меня.

— Тир «В яблочко» ведь вам принадлежит? — задала я первый вопрос.

— Да, верно, — ответил Серебренников.

— Но здесь, насколько я понимаю, офис. А само помещение для стрельбы где находится? — спросила я.

— У меня имеются два спортивных зала. Один расположен на Утякова, а второй — на Тархова, — объяснил Серебренников. — Скоро будет еще одна точка, — добавил бывший биатлонист.

— А-а, значит, дела у вас идут в гору, — заметила я.

— Ну… не жалуюсь, — сдержанно отреагировал мужчина.

— Скажите, а третий зал вы планируете открыть на Степана Разина? — спросила я, помня, что о помещении именно на этой улице говорил Константин Загребенников.

— Нет, а почему вас это интересует? — удивленно спросил Серебренников.

— Дело в том, что в настоящее время в рыночном сегменте, специализирующемся на сдаче помещений в аренду, появились мошенники. Они совершают незаконные сделки с недвижимостью, а затем, что называется, «кидают» попавшихся на эту удочку клиентов и оставляют их без денег и без помещений, — объяснила я.

Владислав Серебренников озадаченно посмотрел на меня.

— Не совсем вас понимаю, Татьяна Александровна, — наконец сказал мужчина, — я-то какое отношение имею ко всему этому?

— В связи с участившимися случаями мошенничества мы проверяем законность всех уже совершенных сделок, а также и тех, которые не состоялись. Мы располагаем сведениями, что вы, Владислав Валерьевич, отказались совершить сделку с Загребенниковым Константином Александровичем. Это так?

Я пристально посмотрела на Серебренникова.

Выражение лица бывшего биатлониста стало серьезным и сосредоточенным. Он взял лежавший на столе карандаш и начал его вертеть.

— Да, это так, Татьяна Александровна, — сказал он наконец.

— Скажите, а в чем заключается причина того, что вы отказались совершить уже обговоренную и практически подготовленную сделку? — задала я интересующий меня вопрос.

— Но позвольте спросить, Татьяна Александровна, у меня что же, нет права выбора? Какой криминал вы усматриваете в том, что я расторг сделку с Загребенниковым? — Мужчина, в свою очередь, задал мне вопрос, так и не ответив на мой.

— Разумеется, никакого криминала в этом нет, Владислав Валерьевич. Однако первоначально вас все устраивало, не так ли? — продолжала я допытываться.

— Да, все так! — раздраженно ответил Серебренников.

— Так что же все-таки произошло, Владислав Валерьевич? — не отставала я от владельца тира.

— А произошло то, что я получил новое, более привлекательное предложение, — сказал Серебренников.

— А можно узнать, по каким параметрам новый вариант оказался лучше? — Я все продолжала задавать вопросы.

— По всем! — односложно ответил Серебренников, но затем все-таки расшифровал: — И по цене, и по местоположению.

— Значит, вас устроили и цена, и район, — задумчиво повторила я и тут же спросила: — Скажите, а кто сделал вам такое предложение, от которого вы не смогли отказаться?

— Позвольте, Татьяна Александровна! — возмущенно воскликнул Серебренников. — Разве я должен вам сообщать такие конфиденциальные сведения? Я с большим уважением отношусь к прокуратуре и ее сотрудникам, но это уж слишком! Я понимаю, что вы занимаетесь расследованием, но я-то здесь при чем? Я не нарушаю законы и ничего не скрываю. Но существуют ведь и личные границы, согласитесь!

— Да, я согласна с вами, Владислав Валерьевич, — кивнула я.

Я уже поняла, что Серебренников больше ничего мне не скажет. Похоже, здесь мне никакой конкретики не выведать. Придется уходить несолоно хлебавши и попытаться узнать интересующие меня сведения по другим адресам.

— На прощание хочу предупредить вас, Владислав Валерьевич, — сказала я, вставая.

— О чем предупредить? — настороженно спросил Серебренников.

— Как я уже сказала, в Тарасове орудуют мошенники. И совершенно не исключено, что новый вариант, который вам предложили и который вы оценили как лучший, запросто может быть ловушкой. Поэтому моя вам рекомендация: как следует все обдумайте и только потом подписывайте документы на совершение сделки. Вот вам моя визитка. На тот случай, если вы все-таки решите сообщить мне какие-либо сведения относительно сделок с недвижимостью.

Я достала из сумочки визитку, где отсутствовал мой статус частного детектива, а были указаны только фамилия, имя и отчество, а также номер телефона.

— До свидания, Владислав Валерьевич, — сказала я, открывая дверь и выходя в коридор.

Я подошла к своей машине, села и стала подводить итоги визита к Владиславу Серебренникову. Собственно, я так и не выяснила, кто переманил Серебренникова. Хотя даже если бы бывший биатлонист и назвал мне конкретное имя, то криминального состава в этом нет от слова «совсем». Да, скорее всего, есть некто, кто перекупает клиентов Константина Загребенникова, как я предположила и уже высказала это предположение бизнесмену.

Правда, я отработала еще не все адреса, которые мне дал Загребенников.

Один из них принадлежал индивидуальному предпринимателю Сидорову Петру Ивановичу, а другой — клубу «Гармония». Оба адреса были расположены довольно далеко, поэтому, чтобы не терять времени зря, я решила предварительно позвонить.

Сначала я набрала номер Сидорова.

— Алло, — отозвался женский голос.

— Здравствуйте, — начала я, — это квартира Сидорова Петра Ивановича?

— Да, а что? — спросила женщина.

— Пригласите его, пожалуйста, — попросила я.

— А вы кто такая? — с подозрением в голосе осведомилась женщина.

— Я — Иванова Татьяна Александровна, проверяю сделки с недвижимостью, — отрекомендовалась я. — Петр Иванович Сидоров собирался приобрести в собственность помещение, и сделка была полностью подготовлена. Но затем он почему-то отказался от купли.

— А-а, вот вы о чем, — уже другим тоном произнесла женщина. — Да, действительно, Петя планировал купить помещение под мастерскую. Но обстоятельства изменились: брат мужа пригласил нас к себе в Краснодар. Он предложил Пете совместно заняться бизнесом, вот поэтому мы и не стали ничего покупать в Тарасове.

— Но вы можете пригласить Петра Ивановича к телефону, чтобы я могла лично с ним поговорить? — настаивала я.

— Да нет его дома сейчас! Вы что же, мне не верите? — раздраженно воскликнула женщина. — В конце концов, покупка помещения — это дело сугубо личное, и мы ни перед кем не обязаны отчитываться!

В трубке послышались короткие гудки. Я тоже нажала на «отбой».

Значит, остался клуб «Гармония». Правда, Константин Загребенников не указал специализации этой организации. Название «Гармония» предполагает достаточно широкое толкование. В переводе с греческого это слово означает «соразмерность, созвучие, согласие, связь».

Поеду сейчас туда, посмотрим, какие сведения я получу от представителей «Гармонии». Перед тем как нажать на газ, я позвонила по телефону из списка Константина Загребенникова.

В трубке раздавались долгие гудки, из чего можно было сделать вывод, что абонент в настоящее время недоступен, хотя извещения на этот счет никакого не было. Ладно, поеду без предупреждения.

Доехав до улицы Лунной, я припарковала машину и пошла по довольно разбитому тротуару. А вот и нужная мне вывеска. Музыкальный клуб «Гармония» располагался на первом этаже пятиэтажного дома.

Я открыла входную дверь и попала в широкий, но небольшой коридор. Три двери из него вели, надо полагать, в кабинеты. Из одного, расположенного напротив входной двери, доносились вокальные распевы на гласные звуки: «а-о-у-а» и так далее. Так распеваются певцы перед началом репетиции.

Я подошла вплотную к двери и слегка приоткрыла ее. В небольшой комнате находилось пианино, за которым сидела женщина средних лет, а рядом с ней стояли две женщины в возрасте, приближающемся к пожилому.

Я постучала в дверь. Распевы прекратились, и женский голос пригласил:

— Войдите.

Я вошла внутрь. Весь интерьер помещения составляли около десятка стульев, старый узкий шкаф и пианино.

— Здравствуйте, — сказала я.

— Здравствуйте, — ответила женщина за пианино.

— Скажите, могу я увидеть Владимира Антоновича Охлопкова? — спросила я. — Ведь он является руководителем музыкального клуба «Гармония», не так ли?

— Да, это так, — подтвердила женщина.

Она встала со стула, стоявшего перед пианино, и подошла ко мне.

— Меня зовут Алевтина Викентьевна, я концертмейстер.

— А я — Татьяна Александровна, — в свою очередь, представилась я.

— А Владимир Антонович осуществляет общее руководство музыкальным клубом? — спросила я.

— Да, совершенно верно. Видите ли, у нас здесь собрались энтузиасты вокального жанра, — начала объяснять Алевтина Викентьевна. — Но мы не являемся профессионалами, мы — всего лишь самодеятельные певцы. Всех нас объединяет любовь к песенному творчеству, а также и к более серьезному оперному жанру. В нашем клубе мы проводим репетиции, разучиваем романсы и оперные арии русских и зарубежных композиторов.

— О, даже так, — протянула я.

— Да, да, — закивала Алевтина Викентьевна, — как я уже сказала, в нашем коллективе — самодеятельные певцы, но они обладают хорошими голосами. Мы уже имеем опыт, правда, не очень большой, выступления перед зрителями. Нас неоднократно приглашали выступить в музыкально-литературной гостиной тарасовской городской библиотеки.

— А сколько человек в вашем коллективе? — поинтересовалась я.

— Нас двенадцать человек, — с гордостью произнесла концертмейстер.

— Ого! Но как же они все здесь помещаются? — удивилась я. — Ведь помещение для такого количества очень маленькое.

— Да, вы правы, мы здесь еле все умещаемся. Есть, правда, еще две комнаты, но они еще меньше. И там в основном хранится ненужная рухлядь: поломанные стулья и банкетки, книжные полки. Здесь ведь раньше была районная библиотека. Но они переехали, а это помещение из трех комнат выделили нам, правда, временно. Владимир Антонович ищет более подходящее помещение, чтобы мы могли поместиться там все. И вроде бы он даже что-то такое подыскал.

— Да? И как? То помещение удовлетворяет требованиям вашего коллектива? Оно просторное? — Я забросала женщину вопросами.

— Да вроде бы оно и подходит, но…

Концертмейстер замялась.

— Но что-то Владимира Антоновича в нем не устроило, вы это хотели сказать? — высказала я предположение. — Ведь он его не приобрел?

— Да, кажется, он расторгнул сделку… да, что-то его не устроило, — ответила Алевтина Викентьевна. — Но вот что именно, я совершенно не в курсе. Владимир Антонович не любит особенно распространяться о делах. Он считает, что должно быть разделение: я занимаюсь музыкальной частью, а он — коммерческой.

— Что ж, в этом есть свой резон, — заметила я.

— А пока приходится репетировать небольшими группами, вот как сейчас, — продолжила Алевтина Викентьевна. — В настоящий момент мы репетируем с Ангелиной Васильевной и Ираидой Сергеевной.

Алевтина Викентьевна жестом показала на стоявших рядом с пианино вокалисток. Обе женщины сдержанно кивнули.

— А как мне найти Владимира Антоновича? — спросила я. — Мне необходимо с ним поговорить.

— Он обещал скоро прийти, — сообщила концертмейстер.

— Тогда я подожду его здесь, вы не возражаете? — спросила я.

— Да нет, конечно, какие могут быть возражения? А мы продолжим нашу репетицию. Девочки, начали, — скомандовала Алевтина Викентьевна.

Но «девочки» не успели начать. Внезапно снаружи помещения, где мы находились, послышался шум, топот и стук каблуков, потом девичий голос истошно закричал. Спустя секунду в нашу комнату ворвалась испуганная молодая девушка. Она лихорадочно обежала глазами помещение и метнулась в шкаф. Только она успела закрыть дверцы шкафа, как в комнату влетел парень лет двадцати семи. Одет он был в видавшую виды куртку, такие же потрепанные старые джинсы и дешевые кроссовки. Жесткая щетина, грубые черты лица и его зверское выражение выдавали в нем бывшего уголовника.

— Где эта сука?! — взревел он. — Где эта тварь? Где она?

— Молодой человек, вы о ком? Ведите себя прилично, это музыкальный клуб, — пыталась увещевать парня Алевтина Викентьевна.

— Молчи, старая…

Парень выбежал из нашей комнаты и начал поочередно врываться в оставшиеся две. Не найдя там никого, он снова вбежал к нам.

— Выходи, стерва, или я за себя не отвечаю! — закричал парень.

— Молодой человек, успокойтесь, пожалуйста, и объясните, кого вы ищете, — вступила в разговор одна из женщин.

— Я ищу эту курву, непонятно, что ль!

— Но здесь, кроме нас, никого больше нет, неужели вы не видите? — сказала Алевтина Викентьевна. — Мы-то вам, надеюсь, не нужны?

Парень, не слушая ее, рванулся прямо к шкафу. С треском распахнув его дверцы, он выволок девушку из шкафа и потащил ее к выходу.

— Нет! — закричала девушка. — Отпусти! Я никуда с тобой не пойду! Помогите! Он меня убьет!

Я подбежала к ним и скомандовала:

— А ну отпусти девушку! Видишь, она не хочет с тобой идти!

— Пошла ты, коза… — огрызнулся парень, продолжая тащить свою жертву.

Я нанесла удар ладонью в нужную точку на шее, и парень обмяк. Он выпустил девушку и свалился на пол.

— Спасибо вам, — крикнула девушка и выбежала на улицу.

Алевтина Викентьевна и две женщины стояли не шелохнувшись. Они испуганно смотрели на меня.

— Он… что? Умер? — дрожащим голосом спросила Алевтина Викентьевна.

— Ну что вы, конечно же, нет, — успокоила я концертмейстера. — Он просто отключился, сейчас придет в себя.

И действительно, парень на полу сначала заворочался, потом окинул нас мутным взглядом и начал подниматься. Он помотал башкой, словно не понимая, что с ним происходит.

— Дверь прямо, — сказала я.

Парень, пошатываясь, побрел на выход.

— Не приведи Господь еще такое пережить, — сказала одна из женщин.

— Ох, и не говорите, Ангелина Васильевна, — поддержала ее концертмейстер.

— А ведь у нас входная дверь толком и не запирается, — вступила в разговор еще одна женщина, по всей вероятности, это была Ираида Сергеевна. — А был бы видеодомофон, так можно было бы сначала посмотреть и в случае чего — не открывать.

— Ох, Ираида Сергеевна, ну какой тут может быть домофон, да еще и видео. Он же денег стоит, — заметила концертмейстер. — А так вы, конечно, правы: входная дверь открыта, заходи — кто хочет. Особенно неуютно вечером, когда стемнеет.

В это время входная дверь открылась, и в помещение вошел высокий худощавый мужчина лет пятидесяти пяти.

— А вот и Владимир Антонович! — воскликнула Ангелина Васильевна. — Наконец-то! А у нас такое произошло!

— Что именно, Ангелина Васильевна? Что случилось? На вас просто лица нет! — сказал мужчина.

— Да тут забежал к нам один уголовник, вот что случилось! Он гнался за девушкой. Бедняжка спряталась в шкаф, так этот ирод выволок ее оттуда! Не знаю, чем бы все это закончилось — уж точно ничем хорошим, — только вот Татьяна Александровна спасла нас всех от этого криминального типа.

Концертмейстер Алевтина Викентьевна кивнула в мою сторону.

— Я уже сколько раз говорила, Владимир Антонович, что не подходит для нашего клуба это помещение, не подходит во всех смыслах, — продолжала Алевтина Викентьевна. — Тесно, неудобно и вдобавок ко всему очень опасно! Вот сегодняшний случай это как раз и подтвердил!

— Да успокойтесь, Алевтина Викентьевна, нашел я нам новое помещение, хорошее, просторное, скоро переедем, — сказал мужчина.

— Владимир Антонович, — я подошла к мужчине, — мне необходимо с вами поговорить.

— Да? Ну что же, давайте поговорим, — согласился он, — предлагаю пройти в соседнюю комнату, чтобы не мешать репетиции. Вы ведь сейчас продолжите репетировать, Алевтина Викентьевна?

— Продолжим, Владимир Антонович, — твердо сказала концертмейстер, — ведь скоро у нас ответственное выступление. Как, девочки, сможем репетировать после всей этой встряски? — обратилась она к самодеятельным вокалисткам.

Женщины кивнули.

Мы с Владимиром Антоновичем прошли в соседнюю комнату.

— Сначала я хочу вас поблагодарить, Татьяна Александровна, за то, что защитили женщин. Эх, тут даже стула нет, — сокрушенно вздохнул мужчина.

— Ничего страшного, я постою. Владимир Антонович, вот вы сказали, что приобрели новое помещение для музыкального клуба «Гармония», — начала я.

— Да, это так, у нас появились спонсоры, или, как это будет правильнее сказать, меценаты. Да, именно меценаты — покровители искусства. Так вот они и помогли, — объяснил мужчина.

— Скажите, а это новое помещение для музыкального клуба находится на улице Технической? — спросила я, помня, что в списке Константина Загребенникова фигурировал именно этот адрес.

— Нет, на улице Лебедева-Кумача, — с некоторым удивлением ответил мужчина.

— А кто вам предложил помещение? — задала я вопрос.

— Директор риелторской фирмы Селиверстов Николай Владимирович, — ответил мужчина.

— Риелторская фирма… а как она называется, Владимир Антонович? — спросила я.

— Кажется, «Надежный дом»… да, именно так.

— А где находится офис этой фирмы? — задала я следующий вопрос.

— В центре, на Кузнечной улице, — ответил Владимир Антонович.

— И вы уже видели помещение для вашего музыкального клуба? — продолжала я спрашивать мужчину.

Владимир Антонович утвердительно кивнул:

— Ну да, видел. Оно меня полностью устроило. Не идет ни в какое сравнение с тем, где мы находимся сейчас.

— Понятно. Значит, директор фирмы «Надежный дом» Селиверстов Николай Владимирович сам предложил вам помещение для «Гармонии», так? — Я все продолжала задавать вопросы.

— Ну да, — подтвердил мужчина.

— Значит, вы обращались в эту фирму по вопросу приобретения помещения? — спросила я.

— Именно в эту фирму я не обращался. Сначала я позвонил Загребенникову Константину Александровичу. Он подыскал мне помещение, и я поехал посмотреть. Оно меня устроило, и мы даже заключили предварительное соглашение. Но потом мне позвонил Селиверстов и сделал встречное предложение.

— И вы отказались приобретать помещение у Загребенникова? — спросила я.

— Да, но ведь я вправе отказаться от первоначальной сделки, тем более что она была только предварительной, — объяснил свои действия Владимир Антонович.

— Разумеется. Но меня интересует, как на вас вышел этот самый Селиверстов? — спросила я.

— Да я и не знаю, — пожал плечами мужчина, — просто позвонил и спросил. Спросил, не нужно ли мне помещение. Рассказал, где оно находится. Я поехал, посмотрел. Ну, и тогда сделал выбор в его пользу, а не в пользу Загребенникова, тем более что…

Мужчина неожиданно замолчал.

— Тем более что, Владимир Антонович? — уцепилась я. — Существует еще что-то, что заставило вас отказаться от сделки с Загребенниковым, да?

— Ну, понимаете. — Мужчина снова замялся. — Это все… как бы это сказать… неподтвержденные данные, что ли.

— Так, и что же это за данные? — продолжала допытываться я.

— В общем, про Загребенникова ходят слухи, что он содержал… подпольный публичный дом. И сам был чуть ли не сутенером. Но я подчеркиваю, что это только слухи, официально ничего не было доказано, — торопливо сказал мужчина.

— И, узнав об этом, вы решили отказаться от сделки с Загребенниковым? — спросила я.

— Ну а как бы вы поступили на моем месте, Татьяна Александровна? Конечно, все это может оказаться и неправдой. Но кто знает. Ведь не бывает дыма без огня, как говорится. А тут как раз поступило предложение от Селиверстова.

— Понятно, а как вы узнали, что Загребенников содержал подпольный публичный дом? — спросила я.

— Так это мой сын откопал в Интернете статью, в которой как раз об этом и было написано, — объяснил мужчина. — Он даже мне сам показал этот текст. Я-то в Интернете мало что смыслю, ну, возраст, сами понимаете, а вот сын не вылезает со всяких там, как это называется…

— С сайтов? — подсказала я.

— Вот-вот! С них! Сын подозвал меня и говорит: «Смотри, пап, что я нашел. Тут про твоего Загребенникова такое написано!» Но это, Татьяна Александровна, был не совсем сайт, на котором обозначены телефоны и адреса контор, сдающих или продающих помещения, а просто статья. И она была написана про этого самого Константина Загребенникова.

«Вот это поворот, — подумала я, — очень неожиданно. Но необходимо все досконально проверить».

— Ну что же, спасибо, Владимир Антонович, — сказала я.

— И вам тоже, Татьяна Александровна, — ответил мужчина.

Мы распрощались, и я вышла на улицу. У меня появились новые сведения, а именно: возникла конкурирующая с Загребенниковым фирма. Ее директор Николай Селиверстов предложил свое помещение музыкальному клубу «Гармония».

Откуда он узнал о том, что вокалисты нуждаются в том, чтобы улучшить условия для репетиций? Владимиру Охлопкову это было неизвестно. Значит, мне необходимо будет наведаться в эту самую фирму «Надежный дом» и выяснить у Селиверстова, откуда у него взялись данные на Владимира Охлопкова. Это один момент. А вот то, что рассказал Владимир Антонович о сомнительном прошлом Загребенникова, не то чтобы в корне меняло все дело, но…

Я не успела додумать до конца, потому что затренькал мой телефон.

— Алло, — сказала я.

— Алло! Татьяна Александровна! Это я, Загребенников! — очень эмоционально восклицал мужчина.

— Я вас слушаю, Константин Александрович. Чем вы так взволнованы? У вас что-то случилось? — спросила я.

— Очень даже случилось! Вы можете сейчас приехать ко мне в офис? Дело не терпит отлагательств!

Кажется, Константин Загребенников был на грани истерики.

— Конечно, я сейчас приеду. Не волнуйтесь так, Константин Александрович, — попросила я.

— Да как же не волноваться, когда тут такое! В общем, приезжайте. Я вас жду! — Мужчина эмоционально завершил разговор.

Я отключила сотовый, завела мотор и поехала.

«Что же такое могло случиться? Ладно, приеду и все выясню», — подумала я и прибавила скорость.

Я вошла в приемную. Секретарша Светлана сидела за компьютером, но не смотрела на монитор, а прижимала изящный кружевной платочек к покрасневшим глазам.

— Проходите, Константин Александрович вас ждет, — сказала девушка и шмыгнула носом.

Да, видимо, у них тут и в самом деле случился форс-мажор.

Я открыла дверь в кабинет Константина Загребенникова и вошла.

— Проходите, Татьяна Александровна, — упавшим и каким-то бесцветным голосом проговорил бизнесмен.

— Я вас слушаю, Константин Александрович, — сказала я, придвинув к столу стул и сев на него. — По телефону вы сказали, что случилось… собственно, как раз о том, что у вас произошло, вы не сказали ни слова.

— Да, потому что я до сих пор не могу прийти в себя, — вздохнул бизнесмен.

— Ну так расскажите, в чем дело, — попросила я.

— Сейчас, только вот с мыслями соберусь. В общем, так, сегодня я ожидал клиентов, которые должны были приехать ко мне в офис. Мы собирались документально оформить сделку. Клиенты должны были привезти деньги.

— Подождите, они должны были расплатиться с вами наличными? Я вас правильно поняла? — с удивлением спросила я. — Я-то думала, что сейчас везде безналичный расчет. Ну или в большинстве своем.

— Да, именно так, — подтвердил Загребенников. — Видите ли, Татьяна Александровна, я очень щепетилен в денежных вопросах. А точнее сказать, аккуратен и осторожен. У меня в банке открыт счет, вот на него я и кладу деньги, которые мне привозят клиенты. Такой порядок выработался уже давно, я к нему привык и менять ничего не собираюсь.

— Понятно. А как же с обеспечением безопасности? — поинтересовалась я. — Не боитесь грабителей?

— Для этого я нанимаю проверенных людей, в сопровождении которых и еду в банк, — пояснил мужчина. — Конечно же, я не рискую возить большие суммы самостоятельно. Ну так вот, как я уже сказал, я ожидал двоих клиентов. Они должны были привезти деньги, потом я планировал посетить нотариуса для того, чтобы уже окончательно, то есть нотариально, заверить все необходимые документы. Ну а затем я должен был вызвать охрану и поехать в банк. И поначалу все шло по намеченному плану. Мы подписали документы, клиенты вручили мне деньги, я положил их в сейф в своем кабинете, после чего вышел и предупредил Светлану, что вернусь через час или в крайнем случае через полтора. Я пошел в комнату, которую занимали Мельтешевский и Смолянинникова. Максим Леонидович просматривал документы. Я поторопил его, он заверил меня, что скоро все закончит. Потом я спросил его, не видел ли он Смолянинникову, поскольку Ренаты Кирилловны не было в комнате. Мельтешевский ответил, что видел ее ранее в курительной. По сути, это самый конец коридора, отделенный от остальной части. Я не любитель сигарет и табачного дыма, но мне пришлось туда отправиться, потому что необходимо было отдать распоряжения Смолянинниковой. Рената находилась в курительной не одна — рядом стоял Александр. Это тот самый молодой человек, который предложил дополнить мой бизнес рекламными составляющими. Ну я вам об этом уже говорил.

Я кивнула:

— Да, помню.

— Так вот. Я спросил, чем Смолянинникова собирается заняться в ближайшее время. Она ответила, что особых дел у нее не предвидится, потому что ими уже занимается Максим Леонидович. Меня это, если честно, разозлило. Рената — любительница отлынивать и спихивать все на Мельтешевского. Я резким тоном сказал ей, чтобы она отправилась в Трубный район и проконтролировала рабочих, которые делают ремонт в помещении, которое я собирался выставить на продажу. Тем более что уже и покупатель нашелся. Смолянинникова пообещала, но, знаете, так небрежно, как будто делала мне одолжение. Сама она в это время очень тепло, насколько я успел заметить, общалась с этим самым Александром. Меня это просто вывело из себя, подумать только, устраивают какой-то дом свиданий.

— А что, Александр не женат и состоятелен? — поинтересовалась я.

— Да не знаю я! Он же совсем недавно к нам пришел. Вообще-то выглядит он… Да обычно он выглядит, «ролексов» не носит, обручального кольца я тоже не замечал. Но ведь сейчас далеко не все демонстрируют свой статус женатого человека! Да не разбираюсь я в этих делах! В общем, я вернулся к себе, в свой кабинет, посидел немного, успокоился. Потом ко мне зашел Александр, сказал, что поедет к одному клиенту, чтобы согласовать с ним проект рекламы. Следом за ним появилась Смолянинникова, у нее какие-то дела неотложные появились. Пообещала, что в Трубный район отправится чуть позже. Ну вот еще минут через пятнадцать пришли клиенты и принесли деньги. Потом я поехал к нотариусу, завершил все дела и вернулся в офис. Светлана была на месте, я спросил ее, заходил ли кто-нибудь в офис. Она ответила, что на пару минут появилась Смолянинникова. Ей понадобились какие-то документы, она их взяла и снова ушла. В офисе, кроме Светы, оставался только Мельтешевский. Я позвонил начальнику охраны, которая сопровождает мои поездки в банк, и мы с ним договорились о времени. Я занялся подготовкой. Обычно я упаковываю купюры в специальный контейнер. Я отпер сейф и…

Константин Загребенников судорожно вздохнул:

— Татьяна Александровна, денег в сейфе не было, он был пустой. Сначала я не поверил своим глазам. Потом решил, что я уже упаковал купюры в контейнер и просто забыл об этом. Не помня себя, я бросился к шкафу, в одной из секций которого я держал контейнер. Но контейнер тоже был пустой! Я перерыл все секции, у меня еще была надежда, что я впопыхах засунул контейнер, а сам забыл куда. Но все было тщетно. Я выскочил в приемную и стал допрашивать Светлану, кто заходил в мой кабинет. Она ответила, что никого не было, представляете? Но если в мой кабинет никто не заходил, то кто тогда меня ограбил? Кто взял деньги из сейфа?

— Подождите, Константин Александрович. Вы спросили вашу секретаршу, была ли она на месте, то есть в приемной, все то время, когда вы отсутствовали? — задала я вопрос.

— А как же? Конечно, я ее спросил! — все тем же взвинченным тоном проговорил бизнесмен.

— И что она вам ответила? — спросила я.

— Сказала, что отлучалась только в туалет, — уже тише ответил Загребенников. — Я снова, уже в который раз, спросил Светлану про посторонних. Она клянется, что никого, кроме Смолянинниковой, в офисе не было. Да и то она, по словам секретаря, зашла только на пару минут и сразу же уехала. Кроме того, Смолянинникова не заходила в мой кабинет. Мой кабинет был заперт, Татьяна Александровна! Понимаете, заперт! Так что Смолянинникова просто не могла в него войти! Я лично, я сам закрыл на ключ свой кабинет, когда собирался поехать к нотариусу.

— Значит, ваш кабинет был заперт, — констатировала я факт.

— Да, я отлично помню, что открыл его после возвращения от нотариуса, — сказал Загребенников.

— А у вас имеется второй ключ от кабинета? — спросила я. — Ну на всякий случай, мало ли что.

— Да, второй ключ есть, и находится он у Мельтешевского. Он мой заместитель, поэтому все логично.

— Да, логично, — согласилась я, — а второй ключ, тоже запасной, от сейфа, где находились деньги?

— Ключ от сейфа имеется в единственном экземпляре, — отчеканил Константин Загребенников, — и этот ключ находится только у меня, и ни у кого больше! Понимаете, я подумал, что раз в офисе, помимо Светланы, в мое отсутствие находился Мельтешевский, то… то…

Загребенников остановился.

— То деньги из сейфа взял именно он? Ваш заместитель? — сказала я.

— Именно эта мысль мелькнула у меня, — кивнул бизнесмен. — Но сначала я просто отмел ее, как… Короче, я прошел, нет, я побежал в комнату, где находился Мельтешевский, и сразу спросил, куда он дел деньги. Он… понимаете, Татьяна Александровна, Мельтешевский так посмотрел на меня, что я сразу понял, что он не имеет к этому никакого отношения.

— А по каким признакам вы это поняли? — спросила я.

— Татьяна Александровна, я все-таки не вчера на свет появился. Просто так сыграть невозможно. Да и эксперты — я сразу вызвал полицию и заявил о краже — установили, что сейф не был взломан. Его открыли ключом, понимаете! Татьяна Александровна! Я вас прошу, нет, просто умоляю: найдите деньги! Оставьте сейчас наше предыдущее дело по выяснению причин отказов по подготовленным сделкам. Сейчас важно найти вора или воров. Сдается мне, что наша доблестная полиция будет топтаться на месте до скончания века. Татьяна Александровна!

Константин Загребенников с мольбой посмотрел на меня.

— Хорошо, покажите мне сейф, — попросила я.

— Вот сюда, пожалуйста.

Мы вместе с бизнесменом подошли к стене, в которую был вмонтирован сейф.

Я открыла его дверцу: пусто. Я стала осматривать замочную скважину. Замок не был взломан. Такое впечатление, что сейф открыли родным ключом. Но как это могло произойти, если Константин уверяет, что ключ от сейфа имеется только в одном-единственном экземпляре и находится у него?

— Значит, вы говорите, что полицейские уже осмотрели сейф и пришли к выводу, что его именно открыли, а не взломали? — спросила я.

— Да, они так сказали, — подтвердил бизнесмен, — но… что-то не очень я им доверяю.

— Но почему же? Какие у вас есть основания для этого? — спросила я.

— Да ведь я уже говорил, что ключ — он только один! И он находится у меня! Так чем же можно в таком случае открыть сейф? Чем? — воскликнул Загребенников.

— Вы успокойтесь, Константин Александрович. Давайте восстановим хронологию произошедших событий. Итак, вы можете ответить на вопрос, когда по времени могла произойти кража денег? — задала я вопрос.

— Попробую. Значит, к нотариусу я отправился примерно в половине двенадцатого, а возвратился в офис… около двух часов дня. И когда открыл сейф… ну, дальнейшее вы знаете.

— Стало быть, деньги похитили в промежуток примерно между двенадцатью и двумя часами, — резюмировала я. — И ключ от сейфа имеется только у вас, так?

Константин Загребенников молча кивнул.

— У кого еще, кроме вас, имеется доступ к ключу? — спросила я.

— Только у меня, Татьяна Александровна, — устало произнес бизнесмен.

— Где именно он у вас хранится? — продолжала я уточнять детали.

— Он находится вместе с другими ключами, на брелоке. Он прикреплен к карману. Стало быть, ключи всегда находятся у меня, — пояснил Загребенников.

— Понятно. Теперь давайте поговорим о том, какие события происходили в то время, когда вы ездили к нотариусу. Вы сказали, что в офисе оставалась ваша секретарша Светлана. Так?

— Да, Светлана, — подтвердил мужчина.

— Мне необходимо с ней поговорить, — сказала я.

— Пойдемте в приемную, — предложил Загребенников.

— Идемте.

Мы вышли в приемную. Светлана все так же сидела за компьютером и отрешенно смотрела на монитор.

— Светлана, — обратилась я к девушке, — мне нужно задать вам ряд вопросов о том, что произошло. Вы в состоянии отвечать на мои вопросы? — спросила я секретаршу.

— Да, — односложно ответила девушка.

— Хорошо. Тогда скажите, вы находились в приемной все то время, в течение которого Константин Александрович отсутствовал? — спросила я.

— Да, я оставалась здесь, — ответила Светлана и всхлипнула.

Слезы ручьем полились из глаз девушки, и она, не сдерживаясь, заплакала в голос.

Из коридора в приемную вошел высокий и худой мужчина.

— Светлана, успокойтесь, пожалуйста. Что вы, в самом деле, — сказал Загребенников.

— Да, Светочка, не надо так переживать, — поддакнул мужчина.

— Да, вам хорошо говорить, Максим Леонидович, — плаксивым голосом произнесла секретарша, — а меня уволят! Что я буду делать?

— Никто вас не собирается увольнять, что вы глупости говорите, — буркнул Константин Загребенников.

— Да ведь вы же меня подозреваете! — воскликнула секретарша.

— Да ни в чем я вас не подозреваю! — в сердцах вскричал бизнесмен.

— Так, давайте все успокоимся, — предложила я. — А вы, Светлана, расскажите все по порядку. Что происходило в офисе, когда Константин Александрович поехал к нотариусу?

— Хорошо, я сейчас… соберусь с мыслями и расскажу. Значит, Константин Александрович поехал к нотариусу, в офисе остались я и Максим Леонидович. Я находилась в приемной, а Максим Леонидович — у себя, ну в помещении, которое они занимают с Ренатой Кирилловной. Да, Максим Леонидович оставался у себя… хотя он выходил… один или два раза…

— Послушайте, Светлана, что вы такое говорите? — вдруг вскипел Мельтешевский. — Вы что же, хотите сказать, что я направлялся к кабинету Константина Александровича? Вы на это намекаете, да?

— Да ни на что я не намекаю! — Светлана снова залилась слезами.

— Светлана, вытрите слезы и продолжайте. А вы, Максим Леонидович, не перебивайте девушку, дайте ей возможность рассказать, — сказала я. — Светлана, я вас слушаю.

— Можно мне… воды, — тихо попросила секретарша.

Мельтешевский раздраженно хмыкнул, но промолчал.

Я подошла к кулеру, который стоял в углу приемной, и налила в стакан воду.

— Вот, пожалуйста, — сказала я и подала девушке стакан.

Светлана выпила воду и, немного успокоившись, продолжила:

— В общем, я все время находилась в приемной, боялась отойти: вдруг кто-нибудь придет или позвонит. Но никто не позвонил и не пришел. Только Максим Леонидович прошел по коридору, я видела его из приемной, а потом…

— Я вышел покурить. Это ведь не возбраняется? — язвительно осведомился Мельтешевский.

— Максим Леонидович, ну сколько можно! — одернул его Загребенников.

— Да, Максим Леонидович прошел мимо приемной, это так, — подтвердила Светлана. — А потом примерно в половине первого я увидела около кабинета Константина Александровича Ренату Кирилловну.

— Подождите, Светлана, Смолянинникова разве вошла в приемную? Вы сказали, что она находилась около кабинета. А где же тогда были вы? Разве не в приемной? — заметила я нестыковку.

— Я шла… из туалета, — смущенно пробормотала секретарша.

— Смолянинникова сказала, что ей было нужно? — спросила я.

— Да, она хотела выпить кофе, сказала, что почувствовала слабость. У нас в офисе есть хороший растворимый кофе. Я сделала ей кофе, она выпила и ушла, — сказала секретарша.

— Так получается, что Смолянинникова все-таки находилась в приемной, пока вас там не было, Светлана? — спросила я.

— На… ходилась. Подождите, вы считаете, что Рената Кирилловна…

Светлана не договорила и растерянно посмотрела на меня.

— Константин Александрович, — обратилась я к бизнесмену, — вы говорили, что от вашего кабинета есть еще один ключ.

— Да, есть. На всякий пожарный случай, — подтвердил Загребенников.

— У кого он находится? — задала я следующий вопрос.

— У Максима Леонидовича, — последовал ответ.

Я обратилась к Мельтешевскому:

— Максим Леонидович, второй, запасной ключ от кабинета Константина Александровича сейчас у вас?

— Конечно! — воскликнул заместитель Загребенникова. — Ключ всегда при мне, — заверил он.

— Так, а Рената Кирилловна просила вас дать ей ключ от кабинета? — спросила я.

— Нет, не просила. Да я бы ей и не дал его! С какой стати?

Мельтешевский удивленно посмотрел на меня.

— Понятно. А сейчас Смолянинникова находится в офисе? — спросила я.

— Нет. Ее здесь нет, — ответила Светлана, — она сказала, что поехала проконтролировать ремонт помещения.

— Да, все верно, я дал ей это задание, — подтвердил Константин Загребенников.

— Тогда я попрошу вас, Константин Александрович, позвонить Смолянинниковой и дать указание немедленно приехать в офис, — сказала я.

— Хорошо, сейчас позвоню, — кивнул бизнесмен.

Загребенников вынул сотовый и набрал номер. Потом он растерянно сказал, что абонент не отвечает.

— Ничего не понимаю, — пробормотал бизнесмен.

— Вы сказали, что отправили Смолянинникову проследить за ремонтом помещения, — заметила я. — Может быть, имеет смысл уточнить у того, кто руководит рабочими?

— Ну конечно! Как же я сразу не сообразил! У меня просто голова идет кругом.

Константин Загребенников снова начал набирать номер.

— Алло! Смолянинникова все еще у вас? — с волнением спросил мужчина. — Что?! Как, совсем? Да… Понятно.

Загребенников нажал на «отбой» и сунул телефон в карман пиджака.

— Ну что? — спросила я, а Светлана и Мельтешевский напряженно посмотрели на Загребенникова.

— Сказали, что ее вообще там не было, — тихо проговорил бизнесмен. — Черт знает, что такое! Где же ее носит тогда?

«Наверное, Смолянинникова уже очень далеко отсюда, — подумала я. — Ограбила Загребенникова, да и была такова. Однако что-то все-таки не сходится. Ведь если ключ от сейфа только один и бизнесмен с ним не расстается, то как же в таком случае Смолянинникова смогла открыть сейф? Кроме того, сначала необходимо было попасть в кабинет. Второй ключ от кабинета имеется у Мельтешевского, но он утверждает, что не давал его Смолянинниковой. В общем, ясно, что… ничего не ясно».

— Ой, я вспомнила, — вдруг тихо проговорила Светлана.

Загребенников, Мельтешевский и я повернулись к секретарше.

— Что вы вспомнили, Светлана? — Загребенников весь подался вперед.

— Да, Светлана, скажите, не томите уже, — подал голос Мельтешевский. — Это что-то важное, да?

— Я вспомнила, что после того, как вы, Константин Александрович, уехали к нотариусу, в приемную заглянул Александр, — сказала секретарша.

— Вы ничего не путаете, Светлана? — спросил Загребенников.

— Нет, Константин Александрович. Это правда, — заверила девушка.

— Ничего не понимаю. — Константин Загребенников потер виски. — Как же могло так получиться, что Александр находился в офисе уже после моего отъезда? Ведь он мне сказал, что едет показывать клиентке рекламный проект для утверждения.

— Александр поехал на встречу с клиенткой уже после того, как вы уехали, — упрямо повторила Светлана.

— Ну это просто… я не знаю, как это назвать! — в сердцах воскликнул Загребенников. — Значит, что же получается? Что он зашел в кабинет? Подождите, но вы сказали, что никуда из приемной не отлучались. Значит…

— Константин Александрович, я действительно никуда не выходила из приемной. — Девушка клятвенно сложила руки. — Только в туалет. Может быть, именно в это время…

Светлана снова, уже в который раз, разрыдалась.

— Светлана, Светлана, ну успокойтесь, перестаньте! — поморщился Загребенников.

Я подошла к столу секретарши и увидела чашку. В ней на самом дне оставалось несколько прилипших чаинок.

— Светлана, вы пили чай из этой чашки? — спросила я.

— Да, из нее, — всхлипывая, подтвердила девушка.

— Я заберу ее с собой, — сказала я и, вынув из сумки целлофановый пакет, опустила в него чашку.

— А зачем? — спросила секретарша.

— Отдам на экспертизу, — пояснила я.

— Но зачем? — недоумевала Светлана.

— Вы говорили, что несколько раз отлучались в туалет. Вполне возможно, что в чай вам добавили мочегонное средство, — начала я объяснять.

Светлана продолжала удивленно смотреть на меня.

— А-а, значит, кому-то надо было, чтобы я выходила из приемной, — наконец-то догадалась девушка.

— Вот именно! — подтвердила я ее догадку.

— Но… я ведь ничего не почувствовала. Ни запаха, ни вкуса. Чай был обычным, я все время такой пью.

Светлана растерянно посмотрела на меня.

— Сейчас имеются такие препараты, которые нельзя ни почувствовать, ни унюхать, — сказала я.

— А вдруг в чае есть еще и яд? — испуганно спросила секретарша.

— Ну какой еще яд, Светлана, о чем вы говорите? Вам в чай подлили обычный мочегонный препарат. Как правило, эти средства имеют жидкую форму, так удобнее. Рассчитано его действие ненадолго, на пару-тройку часов, — объяснила я.

— А где оно продается, это мочегонное? — спросила Светлана.

— В аптеке, там целая линейка подобных средств, — ответила я.

— Значит, это не отравление, слава богу! — выдохнула секретарша.

— Конечно, не отравление, — подтвердила я. — Вы ведь живы и здоровы. Значит, никакого яда нет, экспертиза все покажет. Константин Александрович, — обратилась я к бизнесмену, — пройдемте в ваш кабинет. Необходимо будет кое-что обсудить.

В кабинете я плотно закрыла входную дверь. Константин Загребенников сел в кресло и набрал на телефоне какой-то номер. Но ему никто не ответил. Мужчина недоуменно покачал головой.

— Ничего не могу понять, — он положил телефон на стол, — я снова набрал Смолянинникову, но она опять не ответила. А ведь телефон-то ее не отключен.

— Смолянинникова уехала на машине? — спросила я.

— Конечно. Это ведь далеко отсюда, — пояснил бизнесмен.

— Марку ее машины назовите, Константин Александрович, — попросила я.

— Пожалуйста, белая «мицубиси».

— И номер тоже желательно.

Загребенников назвал.

Я вынула свой телефон и набрала Андрея Мельникова.

— Андрюш, это я, Татьяна, — начала я.

— Тань, привет, рад тебя слышать! — обрадованно воскликнул Андрей.

— Взаимно, Андрюш, только извини, сейчас не могу долго говорить. Дело срочное, нужна твоя помощь.

— Говори, Тань, чем смогу — помогу, — сразу же откликнулся Мельников.

— Значит, так, необходимо найти белую «мицубиси», номер… Если машина объявится, сразу же сообщи мне, — попросила я.

— Понял, сделаем, — кратко отреагировал Мельников.

— Пока, Андрюш.

Я отключилась и повернулась к Константину Загребенникову.

— Константин Александрович, вот вы ранее уже несколько раз повторили, что ключ от сейфа всегда находится с вами. Но в таком случае его никто, кроме вас, открыть не мог. Предварительно я могу сказать, что сейф именно открывали, а не взламывали. Все указывает именно на это. Дождемся, конечно, результатов экспертизы, но думаю, что она тоже подтвердит отсутствие взлома.

— Подождите, Татьяна Александровна, вы что же, хотите сказать, что я открыл сейф и украл собственные деньги?! — воскликнул бизнесмен.

— Константин Александрович, конечно же, нет. Разумеется, вы не брали деньги из сейфа. Но ведь у вас есть семья.

Я внимательно посмотрела на Загребенникова.

— У меня есть дочь Анастасия, с супругой мы находимся в разводе, — ответил мужчина. — Анастасия появлялась в офисе всего пару раз. Да и было это уже довольно давно.

— Понятно, но ведь вы не ночуете в офисе. Когда вы находитесь дома, ваша дочь ведь…

— Нет, это совершенно невозможно, Татьяна Александровна, — твердо сказал Загребенников. — Насте абсолютно неинтересно то, чем я занимаюсь. Опять же, она была здесь уже и не припомню, сколько времени назад.

— Ладно, я вас поняла, Константин Александрович, — сказала я.

В это время подал «голос» мой телефон.

— Алло, — сказала я.

— Тань, это я, Андрей, — отозвался Мельников.

— Ну как, Андрюш? — с нетерпением спросила я.

— Найдена белая «мицубиси», — сказал Мельников.

— Правда? — обрадованно воскликнула я. — И где же?

— На углу Комаровской и Навашина, во дворе. Тань, водитель мертв, — добавил Мельников. — Точнее, мертва…

— Вот как…

— Да. Оперативники вызваны, и, скорее всего, они уже на месте, — сказал Мельников.

— Ладно, спасибо тебе, Андрюш, — сказала я.

— Да не за что. Удачи тебе, Тань, — пожелал Мельников.

— Спасибо, — сказала я и отключилась. — Константин Александрович, мне необходимо срочно отлучиться, — сказала я, вставая.

— Но ведь вы еще вернетесь сюда, Татьяна Александровна? — с некоторой тревогой спросил бизнесмен.

— Ну, разумеется, вернусь. Кстати, сейчас я выезжаю по делу, связанному с вашим ограблением, — сказала я.

Я вышла из офиса Константина Загребенникова, села в свою машину и поехала по указанному Андреем Мельниковым адресу. Еще подъезжая к нужному месту, я издали увидела оперативников и Владимира Кирьянова. Они окружили белую машину.

Заглушив мотор, я вышла из машины и подошла поближе.

— Привет, Володь, — поздоровалась я с Кирьяновым.

— А-а, Таня, и ты здесь. Что, мимо проезжала или…

— «Или», Володь. Это довольно длинная история, я потом тебе расскажу. Слушай, эта машина принадлежит Ренате Смолянинниковой? — спросила я.

— Ну, судя по водительским правам, да, — ответил Владимир.

Я вплотную подошла к «мицубиси». За рулем машины водителя не было, однако дверца с водительской стороны — открыта.

Я заглянула внутрь салона: положив голову на панель, на сиденье машины полусидела-полулежала молодая женщина. О том, что это уже был труп, свидетельствовала полоса на шее. Стало быть, ее задушили, причем сделали это, судя по всему, с помощью шарфика. Тонкий шифоновый шарфик, подходящий по расцветке к костюму Ренаты, лежал на соседнем сиденье — лимонного цвета, с коричневатым узором. Похоже, что женщину убили не более трех-четырех часов назад.

— Дайте пройти, — раздался мужской голос.

Я обернулась и увидела судебного эксперта, Василия Николаевича Ильюшина. Следом за ним шел еще один эксперт — Алексей Рубинцев. Василий Николаевич начал осматривать тело, а Алексей принялся исследовать салон «мицубиси».

— Володь, я сейчас должна возвратиться к своему клиенту, — сказала я Кирьянову.

— А что за клиент-то? — спросил Владимир.

— Клиент — Загребенников Константин Александрович, занимается бизнесом по аренде и продаже недвижимости. У него вдруг стали отказываться покупать помещения, хотя ранее сделки уже были согласованы. Но в последний момент клиенты пошли на попятный. Загребенников попросил меня выяснить причину. Я уже опросила всех отказавшихся и выяснила, что в двух случаях клиентов Загребенникова переманил его конкурент. И вот буквально пару часов назад Загребенников позвонил мне и заявил, что у него из сейфа украли большую сумму денег в то время, когда он ездил к нотариусу. Причем ключи от сейфа имелись только в единственном экземпляре и находились исключительно у Загребенникова. Я осмотрела сейф. Он не взломан, похоже, что его открывали ключами. Но поскольку ключи находились у Загребенникова, то…

— Это был дубликат? Да? Ты это хочешь сказать, Тань? — перебил меня Кирьянов.

— Да, похоже на то, — подтвердила я.

— Я припоминаю, сегодня действительно был разговор экспертов по поводу взлома, — заметил Кирьянов.

— Слушай, Володь, как станут известны результаты экспертизы замка сейфа, сообщи мне, пожалуйста, — попросила я.

— Ну, само собой, Тань, — отозвался Владимир.

— Да, Володь, и вот еще что. — Я вынула из сумки пакет, в котором находилась чашка, из которой секретарша Константина Загребенникова пила чай. — Из этой чашки секретарша пила чай, а потом несколько раз бегала в туалет. И, возможно, в это самое время грабитель и проник в кабинет Загребенникова, — объяснила я.

— Вот оно что! — присвистнул Кирьянов.

— Да, так что, Володь, отдай экспертам, пусть выяснят, — попросила я. — Вполне возможно, что в чай намеренно подлили мочегонное средство для того, чтобы секретарша как можно чаще отлучалась из приемной. Но это необходимо проверить.

— Давай сюда чашку. — Владимир протянул руку.

— Держи. Так, я поеду сейчас в офис к Загребенникову, — сообщила я.

— Пока, Тань. Как выясню насчет содержимого чашки, позвоню.

Я кивнула, потом села в свою машину и снова поехала к Константину Загребенникову.

В приемной в какой-то прострации сидела Светлана, впрочем, и Загребенников был примерно в таком же состоянии. Когда я прошла в кабинет, то увидела, что бизнесмен смотрит в одну точку.

— Вот я и вернулась к вам, Константин Александрович, как и обещала, — сказала я. — Скажите, а ваш новый сотрудник, ну, этот рекламщик Александр, он уже вернулся?

— Александр? — переспросил Загребенников. — Нет, еще не вернулся. И Смолянинниковой все нет. Я уже столько раз ей звонил.

— Смолянинникова не сможет вам ответить, Константин Александрович, — сказала я.

— Но почему? Вы что-то знаете? — с беспокойством в голосе спросил мужчина.

— Да. Ее убили, — ответила я.

— Что?! — воскликнул Загребенников. — Как это… Что вы такое говорите…

— Ее обнаружили в ее машине. В белой «мицубиси», — объяснила я.

— Но как же так… Кто ее убил? — спросил бизнесмен.

— Кого убили? — вдруг закричала Светлана, метнувшись в кабинет из приемной.

— Тише, Светлана, успокойтесь, — сказала я девушке и, взяв под руку, повела ее обратно.

В приемной я усадила секретаршу в кресло и налила стакан воды.

— Вот, пейте.

Девушка судорожно начала пить воду, при этом было отчетливо слышно, как стучат ее зубы о край стакана и расплескивается вода.

Я вернулась в кабинет. Загребенников все так же сидел в кресле.

— Константин Александрович, я только что привела в себя Светлану. Хорошо, что вы не поддались ее настрою и держитесь, — сказала я.

— Ну… стараюсь. Только я до сих пор не могу взять в толк: почему Рената? — спросил Загребенников

— Это выясняется, Константин Александрович, — сказала я.

— Но это же… это же просто черт знает что такое! — воскликнул бизнесмен. — Получается черт-те что!

С Загребенникова словно спала вся прежняя его заторможенность. Он вскочил с кресла и начал быстро шагать по кабинету. Ну что ж, тоже своеобразная реакция.

— Да, я согласна с вами. Смолянинникова убита в своей машине, а Александра до сих пор нет, — резюмировала я. — Но если Смолянинникова уже обнаружена, то Александра необходимо будет найти. Поэтому дайте мне адрес, по которому он проживает, ну и все остальные его данные.

— Да, конечно, сейчас. Светлана! — позвал он секретаршу.

— Звали, Константин Александрович? — спросила вошедшая в кабинет Светлана.

— Мне нужен адрес проживания Александра. Найдите все его данные и принесите, — распорядился бизнесмен.

— Сейчас все сделаю, Константин Александрович, — сказала девушка и вышла из кабинета.

— Константин Александрович, — обратилась я к бизнесмену, — позвоните Александру.

Загребенников набрал номер.

— Не отвечает, — резюмировал бизнесмен через несколько минут ожидания.

В это время Светлана вошла в кабинет и протянула Константину Загребенникову лист бумаги:

— Вот, пожалуйста, Константин Александрович.

Бизнесмен протянул лист мне.

Так, Иванников Александр Илларионович, прописан по адресу Двадцать лет Октября, дом 15, квартира 26.

— А что вы намереваетесь делать сейчас, Татьяна Александровна? — поинтересовался Загребенников.

— Как что? Поеду сейчас домой к вашему рекламщику, — сказала я.

— Но ведь Александра может дома и не оказаться, — предположил бизнесмен.

— Значит, мне придется его подождать. Ведь рано или поздно он все равно вернется домой, — ответила я.

— И часто вам приходится вот так вот кого-то ждать? — полюбопытствовал Загребенников.

— Довольно часто, Константин Александрович. Это — непременная часть работы частного детектива, — объяснила я.

Бизнесмен покачал головой.

Я вышла из офиса и, сев в машину, направилась на улицу Двадцать лет Октября. По дороге я принялась размышлять над произошедшими событиями.

Итак, получается, что из трех сорванных сделок только одна — с руководителем музыкального клуба «Гармония» — получила подтверждение того, что Константину Загребенникову действительно объявили военные действия. В пользу этого предположения свидетельствовали и ограбление бизнесмена, и убийство его сотрудницы Ренаты Смолянинниковой. Однако неясно одно: для чего необходимо было переманивать клиентов Загребенникова и тем самым срывать уже подготовленные сделки? Ведь благодаря несостоявшимся продажам бизнесмен потерял определенную сумму денег. И, надо полагать, немаленькую. Таким образом, грабители, получается, действовали себе во вред? Да, это утверждение верно, но только в том случае, если злоумышленники являются конкурентами Загребенникова.

А если предположить, что грабители — не кто иные, как сотрудники бизнесмена, то именно они и слили клиентов конкурирующим фирмам. Ведь Загребенников сам сказал, что его заместитель Максим Мельтешевский нередко проворачивает сделки в обход кассы. То же самое могла проделать и Рената Смолянинникова. И если бы она не была убита, то эта версия имела бы право на существование. Кроме того, исчез недавно принятый на работу Александр Иванников. Однако Александр Иванников пока не найден ни живым, ни мертвым. И сейчас разгадка зависит от того, найду ли я Александра в добром здравии у него дома или нет.

Я подъехала к пятиэтажному дому на улице Двадцать лет Октября, заехала во двор и оставила машину недалеко от нужного мне подъезда. На скамейке у подъезда, как обычно, сидели две пожилые женщины и обсуждали излюбленные среди пенсионеров темы о происходящих в стране событиях.

— Здравствуйте, — сказала я.

— Здравствуйте, — ответили женщины почти одновременно.

Одна из пенсионерок спросила:

— А вы, девушка, к кому?

— Александр Илларионович Иванников проживает в этом подъезде? — спросила я.

— Да, это мой сосед, — ответила женщина.

— Не знаете, он сейчас дома? — спросила я.

— Да вроде бы пришел недавно, — не очень уверенно сказала пенсионерка.

«Вот как? Значит, Александр как ни в чем не бывало обретается у себя дома, на звонки не отвечает и не собирается возвращаться в офис», — подумала я.

Я поднялась на второй этаж и позвонила в звонок рядом с внушительно выглядевшей входной дверью.

Внутри было тихо. Я снова позвонила. Через минуту послышались шаги. Затем я услышала звуки открываемых замков. Наконец входная дверь открылась, и на пороге появился молодой человек. В руке он держал бутылку пива.

— Мне нужен Иванников Александр Илларионович, — сказала я.

— Это я, — ответил молодой человек.

— Что же вы, Александр Илларионович, себе позволяете? — спросила я. — Константин Александрович переживает, в офисе такое произошло, а вы, оказывается, дома прохлаждаетесь?

Молодой человек недоуменно посмотрел на меня:

— Простите, я ничего не понимаю. Кто вы? И кто такой Константин Александрович? В каком офисе я должен сейчас находиться? Я уже отработал сегодняшний день, поэтому имею право отдохнуть.

— Александр Илларионович, вы что, прикидываетесь? — разозлилась я. — Вы выбрали не самое удачное время для своих приколов, а если точнее — то очень неудачное. Рената Смолянинникова задушена в своей машине, из сейфа в кабинете Константина Александровича исчезла крупная сумма денег. Повторяю, сейчас не время шутить.

— Простите, я по-прежнему ничего не понимаю. И, поверьте, я не прикалываюсь. Кстати, вы не представились.

— Татьяна Александровна Иванова, — отрекомендовалась я.

— Очень приятно, Татьяна Александровна. И все же объясните, что происходит, — попросил молодой человек.

— Вы ведь работаете в фирме Загребенникова по продаже недвижимости, — начала я. — Вы предложили Константину Александровичу дополнить направление его деятельности рекламными проектами. И сегодня вы поехали к клиентке для того, чтобы продемонстрировать рекламу, которую вы приготовили.

Молодой человек покачал головой:

— Татьяна Александровна, уверяю вас, вы ошибаетесь. Я никогда не занимался рекламой. Я работаю в фирме по продаже и ремонту компьютеров.

— Вот что. Давайте прямо сейчас поедем в офис Загребенникова и проясним все на месте, — решительным тоном заявила я.

— Я согласен. Только мне необходимо одеться, — сказал молодой человек.

— Я подожду. И захватите с собой паспорт, — предупредила я.

Мы приехали в офис Загребенникова. Светланы в приемной не было, поэтому я, постучав в кабинет и услышав краткое «Войдите», открыла дверь.

Константин Загребенников сидел в кресле, прикрыв глаза.

— Константин Александрович, мы пришли, — сообщила я. — Проходите, Александр, — пригласила я молодого человека.

— Константин Александрович, я нашла вашего сотрудника Александра, — сказала я.

Загребенников посмотрел на меня и молодого человека.

— А где же он? — с недоумением в голосе спросил бизнесмен.

— Как где? Вот же он, перед вами, — сказала я и кивком указала на молодого человека.

Константин Загребенников покачал головой:

— Татьяна Александровна, это не Александр.

— Нет, именно Александр, — возразила я. — Александр Илларионович Иванников, проживающий по улице Двадцать лет Октября, дом пятнадцать, квартира двадцать шесть. Все данные совпадают с теми, что написала Светлана. Александр Илларионович, покажите паспорт, — обратилась я к молодому человеку.

Александр Иванников вынул из внутреннего кармана куртки паспорт и протянул его мне:

— Вот, пожалуйста.

Я пролистала страницы документа, сверив прописку, и положила паспорт Иванникова на стол перед бизнесменом.

— Взгляните, Константин Александрович.

Загребенников надел очки и взялся изучать паспорт Александра Иванникова. Особенно внимательно мужчина смотрел на фотографию в паспорте. Периодически бизнесмен переводил взгляд на стоящего перед ним молодого человека. Наконец Загребенников тяжело вздохнул и передал паспорт Иванникову.

— Ну что? Теперь вы убедились, что я не имею никакого отношения к вашей фирме? — спросил молодой человек, обращаясь ко мне и Загребенникову.

— Теперь убедились, точнее сказать, убедился Константин Александрович, потому что я-то вас раньше не видела. Да, Александр, скажите, вы раньше никогда не теряли паспорт? — спросила я.

— Да, терял, — смущенно признался молодой человек, — пришлось потом заявление в полицию писать, чтобы восстановить. Ну а теперь, когда все наконец-то выяснилось, я могу идти?

— Да, можете, — сказала я.

Александр Иванников, с облегчением вздохнув, сказал «до свидания» и вышел из кабинета.

Я подошла к столу и села напротив бизнесмена.

— Константин Александрович, расскажите, каким образом вы приняли на работу Александра Иванникова? По объявлению? Или по чьей-то рекомендации? — спросила я.

— По объявлению, — вздохнув, ответил Загребенников. — В это время у нас открылась вакансия, потому что уволилась одна девушка и освободилась штатная единица. Я дал объявление.

— В газете? — уточнила я.

— Нет, в Интернете. Сейчас же объявления о работе, как правило, более актуальны на этом ресурсе. Ну вот я и разместил там. Пришел этот Александр… то есть не этот, конечно. А другой. Он сначала предложил услуги рекламы, но сказал, что при необходимости сможет также предлагать и недвижимость. Вообще, он выглядел вполне себе прилично, никак не походил на проходимца. Я и подумать ничего такого подобного не мог.

— А вы с ним подробно разговаривали, с этим Александром? — задала я новый вопрос.

— Подробно — нет, не разговаривал. У меня как раз запарка случилась. Совсем не было времени на долгие разговоры, — объяснил бизнесмен. — Я дал указание Смолянинниковой, чтобы она этим занялась.

— Понятно. Ну а фотография того Александра Иванникова, который приходил наниматься к вам на работу, имеется? — спросила я.

— Увы, нет, не имеется.

Константин Загребенников виновато покачал головой.

— Но ведь, насколько мне известно, в отделе кадров должны быть личные дела сотрудников с фотографиями. Разве не так?

— Да, все так, все верно, — вздохнул Загребенников. — Но Александр был только недавно принят на работу, поэтому он даже не был оформлен в штат. Это обычная практика, ведь такие сотрудники часто меняются, потому что для них эта работа является не постоянной, а временной. По сути, так оно и есть: заработок у таких сотрудников довольно низкий. Но для подработки сойдет. Многие из них даже не настаивают на том, чтобы их оформляли по всем правилам.

— Но, возможно, у кого-то из ваших постоянных сотрудников имеются фото Александра? — спросила я. — Хотя бы любительское, на худой конец.

— А вы знаете, Татьяна Александровна, должно быть такое фото. — Бизнесмен несколько оживился. — У нас не так давно была небольшая вечеринка, вот на ней, я помню, мы фотографировались. Надо будет спросить у Светланы.

— Да, вы спросите обязательно, Константин Александрович. Только вот я не понимаю, как же так могло получиться, что вы не обратили внимания на то, что на фото — другой молодой человек? На фото в паспорте, я имею в виду.

— Это моя ошибка, Татьяна Александровна. Я же говорю, что все поручил Смолянинниковой. Но она… я уже говорил вам, что Рената… она стремится… стремилась устроить личную жизнь. Ну и вот. В общем, прониклась интересом, увлеклась, должно быть. Хотя… странно, что она могла «запасть» — так вроде бы сейчас говорят — на парня без особых доходов. Ну, вы меня понимаете, думаю.

— Я сейчас думаю только о том, Константин Александрович, что отыскать этого Александра, вашего Александра, — подчеркнула я, — будет очень затруднительно.

— Я согласен с вами, Татьяна Александровна, я во всем виноват, я! Это… это проходимец. Мошенник, злоумышленник, в конце концов! Он обвел меня вокруг пальца! Александр украл мои деньги и кинулся в бега… А! Я все понял, Татьяна Александровна! Ведь Рената поймала его! Она наверняка заметила это. Ну, то есть заметила, как Александр брал деньги из сейфа. А потом подельники, ну, сообщники Александра убили Смолянинникову!

— О каких сообщниках вы говорите, Константин Александрович? — спросила я.

— Ну… не знаю. — Загребенников пожал плечами. — Вам виднее, Татьяна Александровна. Это ведь только мое предположение… Да, я хочу вас спросить: есть ли шанс отыскать украденные деньги?

— Вы лучше мне скажите: могла ли Рената Смолянинникова взять ключи от сейфа? — спросила я. — Ну хотя бы на какое-то время?

— Это исключено, — твердо сказал бизнесмен. — Я никогда не расстаюсь с ними.

— Но ведь они находятся в связке с другими ключами, так?

— Да.

— И вы не оставляете связку в кабинете? Даже на короткое время? По естественной надобности, например? — продолжала я уточнять.

— Это… очень недолго. Но почему вы спрашиваете?

— Да потому, что я думаю, что это Рената Смолянинникова украла ваши деньги. Понимаете, Смолянинникова, а не Иванников, как вы предположили. И помог Смолянинниковой в этом Александр Иванников. Не этот молодой человек, что только что был в кабинете, а тот, другой. Рената Смолянинникова сделала дубликат ключей от сейфа, предварительно сделав слепок. А Александр подождал, пока вы уедете из офиса, вошел в кабинет, открыл сейф и взял деньги. Далее они встретились. Потом, я предполагаю, между ними возникла ссора. Возможно, они не пришли к согласию, как поделить деньги. И в результате Смолянинникова была убита.

— Вы так считаете, Татьяна Александровна? — Загребенников недоверчиво посмотрел на меня.

— Я только предполагаю, Константин Александрович. Ни вы, ни тем более я не знаем ровным счетом ничего об этом Александре. Вполне возможно, что Александр входит в состав криминальной группировки, которая и устроила все это. А сам он пришел в вашу фирму для того, чтобы найти сообщника. И он нашел его в лице Ренаты Смолянинниковой. Определено Александр посулил ей часть денег. И Смолянинникова согласилась на это. Она сделала дубликат ключа, передала его Александру. Смолянинникова-то и нужна была исключительно для этого. А когда дело было сделано, то Александр ее убрал.

— Но как же? Неужели Рената смогла поверить, что…

— Возможно, что Смолянинникова надеялась на то, что она получит обещанные деньги, Александр скроется, все будут считать, что кража — это его рук дело. И никто никогда не подумает о том, что Смолянинникова замешана в этой краже. Но произошло то, что произошло. Ладно, Константин Александрович, уже поздно, я пойду.

— Это означает, что украденных денег уже не вернуть? — спросил Загребенников.

— Сейчас я ничего определенного вам сказать не могу. Я вам позвоню, если произойдут какие-то изменения, — пообещала я. — До свидания, Константин Александрович.

— До свидания, Татьяна Александровна.

Я вышла из офиса, села в свою машину и поехала домой. По пути я заехала в супермаркет и купила продукты. Дома я расфасовала провизию по полкам холодильника. Потом приготовила ужин: смешала творог со сметаной, а сверху посыпала мелко нарезанным укропом.

После ужина я позвонила Кирьянову.

— Володь, это я, Таня. Ну, известно что-нибудь по поводу ключа от сейфа Константина Загребенникова? — спросила я.

— Да, известия есть. Я уже собирался тебе звонить, да ты меня опередила.

— Ну так что там? — спросила я.

— Да похоже, что открывали сейф дубликатом. Понимаешь, Тань, на замочной скважине сейфа обнаружены небольшие царапины. Они совсем маленькие, чуть заметные, но они есть, такие отметины оставляет совсем новый ключ.

— Понятно. А что по поводу экспертизы чая, который пила секретарша? — спросила я.

— Ей подлили мочегонное средство. Видимо, преступникам необходимо было, чтобы девушка часто отлучалась в туалет, — объяснил Владимир.

— Все верно.

— Ну и что ты собираешься делать дальше, Тань? — спросил Кирьянов.

— Хм… что я собираюсь делать, спрашиваешь? Нужно каким-то образом найти того самого Александра Иванникова, который устроился на работу к Константину Загребенникову. И еще я думаю серьезно заняться Ренатой Смолянинниковой, то есть уже, конечно, не ею самой, а теми, кто ее окружал. Не исключено, что Александр Иванников и Рената Смолянинникова были знакомы раньше. И даже возможно, что очень давно. У меня была мысль разместить в полиции фотографию Александра Иванникова, но, подумав, я решила, что это ничего не даст.

— Ты думаешь, что настоящий Иванников был загримирован, чтобы изменить свою внешность? — спросил Кирьянов.

— Да это как пить дать! Еще, я думаю, можно будет попробовать покопаться в деле о потере паспорта настоящим Александром Иванниковым — тем самым, который работает в компьютерной фирме. Возможно, появится какая-нибудь зацепка. А вообще, Володь, я, когда бралась за дело Константина Загребенникова, даже и предположить не могла, что закрутятся такие события. Поначалу я думала, что все эти события с отказавшимися от сделок клиентами просто яйца выеденного не стоят.

— Но теперь-то ты, Таня, так уже не думаешь? — спросил Владимир.

— Теперь — да, я так не думаю, Володь. Раз пошли такие темы, как ограбление на кругленькую сумму, а потом еще и убийство, то совершенно понятно, что и такие второстепенные события, как отклоненные сделки, нельзя сбрасывать со счетов. Хотя пока мне непонятно, какая между ними существует связь. Володь, у меня к тебе просьба: вдруг каким-то образом всплывет этот Александр Иванников, имей это в виду.

— Ну, разумеется, Тань, какой разговор.

— Ладно, Володь, спасибо тебе. И спокойной ночи.

— И тебе тоже приятных снов, Тань.

Я отключилась, приняла душ и легла спать.

Глава 2

Утром я проснулась и сразу встала с постели, хотя очень хотелось хотя бы немного полежать. Но я взяла себе за правило: пока я занимаюсь расследованием, я не позволяю себе никаких релаксов. Все радости жизни я оставляю на потом, и позднее пробуждение, и принятие ванны с моей любимой пенкой.

Я прошла в ванную комнату и приняла контрастный душ. После окончания водных процедур последовала гимнастика для поддержания физической формы в должном состоянии, а затем я занялась приготовлением завтрака. Поскольку продуктами я вчера запаслась на продолжительное время, то вопрос «Что приготовить?» передо мной не стоял.

Недолго думая, я разогрела в микроволновке несколько штук замороженных блинчиков и щедро намазала их вишневым джемом. Завершила я завтрак, как обычно, чашечкой превосходной арабики.

Я села за компьютер и решила посмотреть, что пишут в Интернете в отзывах о фирмах, занимающихся продажей недвижимости. Тем более что, по словам Владимира Антоновича Охлопкова, представляющего музыкальный клуб «Гармония», отзывы о Константине Загребенникове, мягко говоря, оставляют желать лучшего. Правда, мужчина подчеркнул, что это все — неподтвержденные данные.

Я набрала в поисковике фамилию, имя и отчество бизнесмена и род его деятельности. Сразу открылось множество сайтов. На них были телефоны и адреса фирм, предлагающих воспользоваться их услугами по подбору помещений. Однако Владимир Охлопков сказал, что нелицеприятные сведения о Константине Загребенникове содержатся в какой-то статье.

Я прокрутила колесико мышки вниз и действительно наткнулась на небольшую статью, подписанную Антоном Онимовым. Ну, понятно, что автор шифруется, причем не очень оригинально. Сразу ясно, что это просто-напросто Аноним.

Так, а что же написано в самой статье? В общем, если коротко, то прошлое Константина Загребенникова — весьма неприглядное и даже темное. Автор утверждает, что бизнесмен самым бессовестным образом эксплуатировал женщин в свою бытность содержателя подпольного публичного дома. Однако сколько-нибудь заслуживающих внимания ссылок на этот факт и доказательств Антон Онимов не приводит, но советует не доверять этому бизнесмену.

Да, ясности эта статья не прибавила, поскольку так и не было понятно, является ли данный опус спланированной акцией против Константина Загребенникова. А может быть, некоторые из клиентов бизнесмена случайно нашли эту порочащую информацию и поэтому отказались совершать с ним сделку?

В принципе, из трех человек, которые расторгли сделку, только Владимир Охлопков признался, по какой причине он решил не иметь никаких дел с Константином Загребенниковым. Кроме того, эту статью в Интернете нашел не он сам, а его сын.

Да, ситуация для Константина Загребенникова складывается, мягко говоря, неприятная. И что самое главное — ведь конкретных фактов, свидетельствующих о сомнительном прошлом Загребенникова, этот Антон Онимов не приводит. Одни разглагольствования. Как будто бы кто-то хочет ему навредить. Однако репутация бизнесмена уже подмочена. И вообще, вряд ли тот, кто написал эту статью, и тот, кто подготовил и совершил ограбление, является одним и тем же человеком.

Хорошо было бы, конечно, пообщаться с автором статьи. Но как его найти — вот вопрос. Вообще-то в компьютерных делах я разбираюсь, как… впрочем, ладно. Правда, пару раз мне удалось подобрать пароль, еще я могу скачать файл, могу найти в Интернете интересующие меня данные, ну вот, например, эту статью. На этом, пожалуй, и все. Но, в конце концов, не все же являются компьютерными асами. У меня имеются другие таланты — вычислять и ловить преступников. А в компьютерах отлично разбирается мой знакомый Денис по прозвищу Дык. Это долговязый, немного нескладный парень с длинными волосами, перехваченными сзади резинкой. Еще у него слабое зрение, ну это понятно, ведь он почти все время проводит за компьютером, а это большая нагрузка на глаза. Живет Денис-Дык в двухкомнатной, донельзя захламленной квартире и любит пиво «Балтика». Я всегда прикупаю парочку бутылок, когда приходится обращаться к нему за помощью. Сейчас тоже такой случай, ведь без помощи профессионала понять, кто скрывается за подписью «Антон Онимов», я не смогу.

Я набрала телефонный номер Дениса.

— Алло, — послышалось вскоре в трубке.

— Привет, Дык, — сказала я. — Это я, Татьяна.

— Привет, Тань, — отозвался парень.

— Слушай, у меня к тебе дело. Скажи, можно узнать, кто скрывается под псевдонимом в статьях, которые выкладываются в сети? — задала я интересующий меня вопрос. — Существуют какие-нибудь способы? И какие именно? И как…

— Тань, послушай, ты сейчас чем занимаешься? — перебил меня Дык. — У тебя что, очередное расследование? И в нем каким-то образом задействован автор интернетовской статьи?

— Вроде того, — неопределенно ответила я. — Понимаешь, в статье излагаются порочащие человека факты, а сам автор скрывается под псевдонимом, или, может быть, ником, я не очень в этом разбираюсь. Можно его вычислить? Сама-то я, как ты знаешь, соображаю в компьютерных делах не очень, а точнее сказать — очень не. Поэтому я и обращаюсь к тебе.

— Ну в принципе можно определить ай-пи адрес, — подумав, сказал Дык.

— Ай-пи адрес? — переспросила я. — А что это такое?

— Если коротко, то ай-пи адрес указывает на местоположение компьютера, с которого была отправлена, ну в твоем данном случае, эта статья под псевдонимом.

— То есть можно получить реальный адрес, по которому проживает автор статьи? — уточнила я.

— Ну почти так. Правда, автор статьи может там и не проживать. Он может, предположим, прийти в гости, написать статью и выложить ее на сайте. Понимаешь?

— Да чего уж тут не понять. Пришел, написал, выложил и ушел восвояси. Однако адрес квартиры, где находится компьютер, ты говоришь, определить можно? — спросила я.

— Ну да.

— Слушай, Дык, выясни адрес, — попросила я. — За гонорар, естественно.

— Перешли мне ссылку на эту статью, — сказал Дык. — Я тебе потом позвоню.

— Договорились, — сказала я.

Завершив разговор с Дыком, я стала набрасывать план своих дальнейших действий. Пока компьютерный гений ищет автора статьи, я могу попробовать докопаться до истины, побеседовав с конкурентом Константина Загребенникова — Николаем Селиверстовым, владельцем фирмы «Надежный дом». Ведь именно он перехватил Владимира Охлопкова у Загребенникова.

Решено, сейчас причешусь, оденусь и поеду. Однако по пути в спальню я услышала телефонный звонок.

— Алло, — сказала я, взяв трубку.

— Тань, ты уже встала или еще нежишься в постельке? — ироничным тоном спросил Кирьянов.

— Обижаешь, Киря. Когда я занимаюсь расследованием, то поднимаюсь с постели раньше тебя.

— Ну уж прям так и раньше, — хмыкнул Владимир. — Ладно, Тань, я по делу звоню. Ты говоришь, фамилия этого лжесотрудника Иванников, а зовут его Александр?

— Да, да! Именно так! Ты его нашел, Володь? — с нетерпением спросила я.

— Ну, не совсем так. Просто сегодня утром, войдя к себе в управление, я стал свидетелем весьма эпичной сцены. Пожилая женщина препиралась с дежурным, Иваном Силантьевым. Ванька — тот еще «сачок», большой любитель отлынивать от каких бы то ни было дел. Даже если эти дела являются его прямой служебной обязанностью. Ну так вот, слышу я, как старушка эта, видимо, уже в который раз убеждает Ивана заняться розыском ее квартиранта, который не приходит домой уже аж со вчерашнего дня. Квартирант ее — очень аккуратный в смысле оплаты и поведения молодой человек. Женщина всерьез обеспокоилась его пропажей и попросила заняться его поисками. Ванька начал ее уговаривать подождать, типа объявится ее молодой человек, куда он денется. А если и не объявится, то, возможно, он уже подыскал себе новую квартиру, наверняка дешевле. Вот и съехал без предупреждения. Тем более что деньги за съем уплачены до конца месяца. Я бы, Таня, так и поднялся к себе в кабинет, но вдруг услышал имя и фамилию — Александр Иванников. Представляешь?

— Володь, где сейчас эта женщина? — взволнованно спросила я.

— Да в отделении, не переживай, никуда она не денется, — успокоил меня Владимир. — Я поручил Ивану оформить все как полагается, а женщину попросил подождать. Так что давай, Тань, поспешай.

— Уже лечу! Спасибо тебе, Володь, огромное! — поблагодарила я Кирьянова.

— Давай, давай!

Я быстро оделась, причесалась и пулей вылетела во двор. Уже через минуту я мчалась по дороге, а еще через десять минут открывала дверь в управление полиции.

На стуле сидела женщина лет под семьдесят в старомодном трикотажном костюме синего цвета. Ее седые волосы были аккуратно зачесаны и собраны в пучок на макушке. Я подошла к пенсионерке.

— Здравствуйте, — поздоровалась я с ней. — Мне передали, что вы пришли по поводу того, что пропал ваш квартирант.

— Ох, девушка, да, все верно. — Женщина сокрушенно покачала головой. — Не знаю, правильно ли я сделала, что обратилась в полицию. Ведь три дня, которые по закону, еще не прошли. Но мне как-то так тревожно стало. Неспокойно на душе, понимаете?

— Очень хорошо вас понимаю. Как к вам можно обращаться? — спросила я.

— Вероника Алексеевна я, — назвала себя пенсионерка.

— А я — Татьяна Александровна, можно просто Татьяна. Расскажите, пожалуйста, Вероника Алексеевна, все про вашего квартиранта, — попросила я. — Откуда он приехал, когда снял у вас квартиру. Ну, в общем, все подробно расскажите.

— Зовут молодого человека Александр Иванников. Примерно полтора месяца назад он снял у меня квартиру. Я, конечно, первым делом проверила его паспорт, там все было в порядке. Да и про самого молодого человека ничего плохого сказать не могу. Парень он очень положительный, воспитанный, вежливый. Никогда я не замечала, чтобы он к бутылке прикладывался. Он даже не курит, представляете! Это уж совсем редкость в наше время. И никаких друзей-приятелей, никаких шумных компаний, упаси боже.

— Ну а с девушками-то этот Александр общался? — спросила я.

— Не припомню, чтобы кто-то из них был в квартире. Я ведь прихожу за квартплатой, ну и заодно и квартиру осмотрю на предмет порядка. Мы с Сашей так договорились, что он будет производить элементарную уборку. Ну там, пыль стереть с мебели, полы подтереть, само собой посуду вымыть. Не люблю я, когда в квартире грязь и беспорядок. Ну так вот, девушек он в квартиру не водил, может, встречался с ними где-то на стороне. Деньги за квартиру Саша передавал мне аккуратно, не задерживал платеж. Я специально приезжала к себе, мы заранее договаривались. И вот приехала я на днях, смотрю, а квартиранта моего нет. Я стала ему звонить — он не отвечает. Правда, деньги я за этот месяц уже получила. Но я все равно решила заявить в полицию.

— Вероника Алексеевна, вы сказали, что Александр заплатил вам за квартиру за месяц вперед, — сказала я.

— Да, так оно и было, — подтвердила пенсионерка. — Но понимаете, в чем дело. Александр оставил все свои вещи в моей квартире. А ведь он приезжий, кажется, из Камышина, что ли. В нашем городе у него нет никаких родственников. Это я точно знаю. Вот я и забеспокоилась, не случилось ли с ним чего плохого.

— Вероника Алексеевна, где находится квартира, которую вы сдаете Александру Иванникову? — спросила я.

— На улице Сакко и Ванцетти, — ответила пенсионерка.

— Давайте сейчас туда поедем, — сказала я.

Мы вышли из управления полиции, сели в мою машину и уже через десять минут были на месте. По дороге я размышляла над чередой событий, следовавших одно за другим. Ограбление на крупную сумму денег и последовавшее за ним убийство Ренаты Смолянинниковой, а теперь вот еще исчезновение сотрудника Константина Загребенникова — Александра Иванникова — все это уже свидетельствовало о том, что дело очень серьезное. А ведь начиналось все, казалось бы, с довольно-таки безобидных и совсем не криминальных отказов от согласованных сделок с недвижимостью. Понять бы еще, каким боком они к упомянутым преступлениям.

Мы подъехали к пятиэтажному дому, и я припарковала машину во дворе дома. Вероника Алексеевна вышла из машины и направилась к первому подъезду, я последовала за ней. Квартира, которую Александр Иванников снимал у пенсионерки, находилась на последнем, пятом этаже.

Вероника Алексеевна тяжело поднималась по ступенькам лестницы, останавливаясь и отдыхая почти на каждом этаже.

— Ох, как же тяжело подниматься, — жаловалась пенсионерка, — и сердце заходится, и ноги так устают, что просто дальше не идут. У меня есть еще одна квартира, на шестом этаже в десятиэтажном доме с лифтом, там я живу. А эту сдаю.

— Ну вот, пришли, — сообщила женщина, когда мы вышли на лестничную клетку и остановились у входной двери.

Вероника Алексеевна вынула из сумки ключ и открыла дверь.

— Давайте я войду первой, Вероника Алексеевна, — сказала я.

— Хорошо, делайте, как считаете нужным, — согласилась женщина.

— У вас однокомнатная квартира, Вероника Алексеевна? — спросила я.

— Да, одна комната, — ответила пенсионерка.

Я вошла в узкую прихожую, щелкнула выключателем и осторожно двинулась дальше. Небольшая комната была пуста.

— Саша с тех пор здесь так и не появлялся, — заметила хозяйка, войдя в комнату следом за мной. — Куда же он мог деться? Вот и вещи его лежат…

— Мне необходимо все здесь тщательно осмотреть, Вероника Алексеевна, — предупредила я.

Пенсионерка кивнула:

— Да осматривайте, конечно. Раз надо, значит, надо.

Первым делом я обратила внимание на отсутствие компьютера — письменный стол, находившийся перед окном, был пуст. Стало быть, установить подлинную личность молодого человека, выдававшего себя за Александра Иванникова, не представлялось возможным. Впрочем, вполне возможно, что у парня имелся планшетник, который он носил с собой, поэтому стационарный компьютер ему был без надобности. Мобильного телефона в комнате тоже не было. Но это объяснялось тем, что Александр унес его с собой. Никаких следов борьбы, а также беспорядка я не заметила. Получается, что, удачно провернув операцию по краже денег из сейфа в кабинете Константина Загребенникова, лже-Александр покинул съемную квартиру и исчез в неизвестном направлении. Однако Вероника Алексеевна сказала, что свои вещи ее квартиросъемщик с собой не взял. По какой же причине?

Я подошла к шкафу, стоявшему в углу комнаты, и открыла дверцы. На вешалках висели два пиджака, куртка, ветровка, толстовка. На полках лежали аккуратно сложенные джинсы и несколько футболок.

— А нижнее белье у Саши хранилось в комоде, — подала голос Вероника Алексеевна, — там же лежит и постельное белье: пододеяльники, простыни и наволочки.

Я начала поочередно открывать ящики комода. Да, все так, как и сказала хозяйка квартиры. В двух верхних ящиках лежали носки, майки и боксеры, а в двух нижних — постельные принадлежности.

— Ну, этот сервант — сугубо мой, — сказала Вероника Алексеевна, когда я перешла к образцу мебели прошлого века, кстати, очень хорошо сохранившемуся. — Здесь я храню посуду, которая досталась мне от бабушки. Сервант тоже бабушкин.

В комнате находился диван-раскладушка тоже советских времен. Поскольку никакого другого спального места в комнате не было, стало быть, спал Александр Иванников на диване.

— Саша не возражал против дивана, он его устраивал даже в сложенном виде, хотя я предлагала ему разложить его для удобства, — заметила пенсионерка.

Осмотрев комнату, я отправилась на кухню. В шкафчиках кухонного гарнитура я обнаружила пару пачек растворимого кофе, одна из них была распакована. Рядом сиротливо притулилась упаковка вермишели быстрого приготовления и большая коробка с биг-ланчем. Похоже, что Александр Иванников питается продуктами, не требующими особо сложного приготовления. Об этом свидетельствовали также и обертки от расфасованных сыра и пельменей, которые я обнаружила в мусорном ведре.

Осталось осмотреть санузел. В нем я тоже не нашла ничего, что бы заслуживало внимания. Над умывальником на полочке стоял стакан, рядом лежали зубная щетка, тюбик с зубной пастой и мужской дезодорант.

— Вероника Алексеевна, а нет ли у вас фотографий Александра? — спросила я.

— Вот чего нет, того нет. — Женщина сокрушенно развела руками. — У него и вещей-то своих не особенно много, вы же видели. Ну, а фотография, я так думаю, это уже излишество. Тем более молодой парень. Это девчонки любят развешивать на стены, как они говорят, фотки. Вот у моей внучки все стены увешаны этими, как они называются, дай бог памяти… Ну, артисты там всякие…

— Постеры? — подсказала я.

— Да! Точно! — обрадованно воскликнула пенсионерка. — В комнате внучки нет ни одного свободного места. Как войдешь, так в глазах все пестрит.

— Вероника Алексеевна, а что Александр рассказывал о себе? — спросила я.

— Да ничего такого особенного. Ну, сказал, что приехал из Камышина. Это небольшой городок, кажется, в соседней области. Вроде бы окончил он художественное училище, но с работой у них очень плохо, трудно устроиться. Вот он и решил попытать счастья в нашем Тарасове, авось здесь повезет.

— А он говорил, что уже нашел здесь работу? — спросила я.

— Да, сказал, что предложил свои услуги по рекламе в одной фирме, которая занимается продажей помещений. Он ведь хорошо рисует, вот руководитель этой фирмы и заинтересовался. Так он мне рассказывал.

— А что-нибудь о семье, которая осталась в Камышине, Александр говорил вам? — спросила я.

— Да почти ничего не говорил. Как-то обмолвился, что сестра у него есть старшая.

— А родители? Про родителей он что-нибудь рассказывал? — продолжала я допытываться.

— Нет, про родителей он ничего не говорил, а я не стала расспрашивать, — ответила женщина. — Да и зачем мне эти подробности? Порядок в квартире он поддерживал, вел себя тихо, от соседей никаких замечаний не было. Опять же платил вовремя. Ну, ведь положительный молодой человек. Разве нет?

— Конечно, — согласилась я с пенсионеркой, естественно, умолчав о том, что этот «положительный молодой человек» ограбил своего начальника на приличную сумму.

— Где же я теперь нового такого же примерного жильца найду? — сокрушалась Вероника Алексеевна. — А может, Саша еще вернется? — с надеждой спросила женщина.

— Может быть, — неопределенно ответила я.

— Вы уж сообщите, Татьяна Александровна, если что-то прояснится про Сашу, — попросила пенсионерка.

— Обязательно сообщу, Вероника Алексеевна, — пообещала я.

Попрощавшись с хозяйкой квартиры, я спустилась вниз и вышла из подъезда. Сев в свою машину, я решила поехать в офис фирмы «Надежный дом» для того, чтобы встретиться и поговорить с конкурентом Константина Загребенникова. Предварительно я погуглила адрес этой фирмы: улица Кузнечная на пересечении с Валовой.

Я остановилась перед двухэтажным особняком, в котором располагалось, судя по вывескам, несколько компаний.

Войдя внутрь, я оказалась перед входом в вестибюль. Справа находилось небольшое помещение, а точнее, клетушка для охраны. За стеклянной дверью сидел пожилой усатый охранник в униформе и читал газету.

— Здравствуйте, — обратилась я к мужчине.

— Добрый день, — ответил он. — Вы к кому? — тут же спросил охранник.

— Мне нужен Николай Владимирович Селиверстов — глава фирмы «Надежный дом». Подскажите, как к нему пройти.

— Поднимайтесь на второй этаж и идите направо по коридору. Там на дверях есть таблички с названиями фирм, — объяснил охранник. — Только Селиверстов уже несколько дней не появляется, — добавил он. — И вообще, кажется, эта контора самоликвидируется.

— Да? — удивилась я.

— Ну вчера они вот мебель выносили, — объяснил охранник. — Правда, мебели там кот наплакал, но все-таки…

— Однако я все-таки пройду, вдруг там будут его заместители. Или еще кто-то, кто сможет прояснить ситуацию, — сказала я.

— Идите, конечно, — сказал мужчина и снова уткнулся в газету.

Я поднялась на второй этаж, прошла по довольно длинному коридору почти до конца и увидела на двери табличку: «„Надежный дом“ Селиверстов Н. В.».

Я постучала в дверь, но мне никто не ответил. Вообще, было такое ощущение, что внутри никого нет. Я подождала еще немного, а потом спустилась вниз.

— Ну что? Нет никого? — спросил охранник.

— Никого, — подтвердила я.

— Ну, так я же говорил.

— Да, вы были правы. До свидания, — попрощалась я.

— Всего доброго, — ответил мужчина.

Сев в машину, я решила, что ситуацию с переманиванием клиентов вполне может прояснить сам Константин Загребенников, раз уж с его конкурентом Николаем Селиверстовым в данный момент связаться не представляется возможным. Необходимо будет выяснить, какие у них взаимоотношения, были ли в прошлом какие-либо инциденты или даже серьезные конфликты. Нужно будет также поговорить про статью в Интернете — реальны ли те факты, о которых говорит автор статьи? И если то, что написано, является правдой, то, возможно, именно те девушки или же их родственники теперь ополчились на Константина Загребенникова и отыгрались за все те неприятности, что произошли с ними в прошлом. Правда, у меня не было стопроцентной уверенности в том, что Константин Загребенников будет со мной откровенен, ведь тема-то очень щекотливая и нелицеприятная. Однако как бы то ни было, а встретиться с бизнесменом мне было необходимо.

Я вынула из сумки телефон и набрала Загребенникова.

— Алло, Константин Александрович? — спросила я, услышав в трубке «алло».

— Да, слушаю вас, — уставшим голосом отозвался бизнесмен.

— Константин Александрович, это Татьяна Александровна, — назвала я себя.

— Татьяна Александровна! — уже более оживленно воскликнул мужчина. — А я ждал вашего звонка. Чем обрадуете? — В голосе Загребенникова слышалась затаенная надежда.

— Пока ничем, Константин Александрович, — прямо сказала я. — Мне необходимо с вами поговорить. Вы сейчас где находитесь? У себя в офисе? — спросила я.

— Нет, я по дороге домой. В офисе находиться я сейчас просто не в состоянии, — начал объяснять бизнесмен. — Голова — как чугунный котел, вчера давление подскочило. Я его сбил, но легче не стало. Работать просто сил нет. Да и мысли постоянно одолевают: как такое могло случиться, ну как?! В голове просто не укладывается. Я попросил Мельтешевского заняться клиентами, которые должны будут сегодня приехать в офис, ну а сам выехал.

— Очень хорошо понимаю вас, Константин Александрович, но тем не менее нам с вами все-таки необходимо встретиться, — сказала я.

— Так мы можем встретиться у меня дома, — предложил Загребенников. — Вы не возражаете, Татьяна Александровна?

— Конечно, я не против, — ответила я. — Продиктуйте свой адрес, — попросила я.

Записав адрес бизнесмена, я повернула обратно и поехала. Уже минут через пятнадцать я подъезжала к пятиподъездному десятиэтажному дому. Заглушив мотор, я заметила, как к дому подъехал Константин Загребенников. Он вышел из машины и направился в сторону первого подъезда.

— Константин Александрович, — окликнула я его.

Загребенников обернулся. Я подошла к бизнесмену.

— Мы подъехали с вами почти одновременно, — заметил он.

Я кивнула.

— Татьяна Александровна, — начал мужчина, — я так понимаю, что кража моих денег еще не раскрыта? По телефону вы ничего не сказали по этому поводу, да и сейчас молчите.

— Вы правы, Константин Александрович, дело о краже расследуется, нам удалось отыскать женщину, у которой ваш Александр Иванников, вернее, тот молодой человек, который воспользовался паспортом настоящего Александра, снимал квартиру. Однако пару дней назад он исчез. Квартплата была внесена авансом, его немногочисленные личные вещи тоже остались в квартире.

— Но этого проходимца, как я понял, еще не нашли? — спросил Константин Загребенников.

— Нет, пока не нашли. Хорошо еще, что его квартирная хозяйка вовремя сообщила в полицию о том, что квартирант не появляется в квартире, — сказала я.

— Понятно. Ну что же, пойдемте, Татьяна Александровна, — пригласил бизнесмен.

Мы вошли в подъезд, вызвали лифт и поднялись на пятый этаж.

— Сейчас я открою дверь, — сказал Загребенников и открыл борсетку.

— Но дверь уже открыта, Константин Александрович, — заметила я.

Загребенников дотронулся до двери.

— Да, действительно, — растерянно пробормотал он.

Мне не понравилось это обстоятельство. Уж я-то знаю, что обычно скрывается вот за такими приоткрытыми дверями. Как правило, ничего хорошего.

— Разрешите, Константин Александрович, я войду первой, — сказала я.

Я отодвинула бизнесмена в сторону и осторожно вошла в коридор. Тотчас же мое ухо уловило какой-то непонятный шум. Кажется, он доносился из ближайшей комнаты.

Буквально через секунду прямо на меня налетел какой-то человек. Я удержалась на ногах. А вот Константину Загребенникову, который стоял чуть поодаль, похоже, не повезло. Я услышала звук падающего тела и чертыханье.

Между тем человек, который налетел на меня, попытался проскочить наружу через открытую входную дверь. Я моментально подставила ему подножку, и тот упал на пол. В падении он что-то еще задел из мебели, находившейся в коридоре, потому что тут же послышался грохот.

Я щелкнула выключателем, вспыхнул свет, я увидела лежащего на полу щуплого молодого парня. Он попытался встать, но я на всякий случай стукнула в уязвимую точку, и парень затих.

В руке у пытавшегося сбежать парня я заметила пачку купюр.

— Константин Александрович, — позвала я бизнесмена, — вы где? Идите сюда скорее.

— Иду, иду, Татьяна Александровна, — послышался голос бизнесмена.

— Вот, взгляните. — Я показала на лежащего на полу парня и купюры в его руке.

— Это еще что такое?! — вскричал Загребенников.

Бизнесмен наклонился над парнем и закричал:

— Ты опять здесь появился?! Ты проник в мой дом и ограбил меня?! Тебе сколько раз повторять, чтобы ты не смел здесь появляться?!

Загребенников выхватил купюры у парня.

— Так вы с ним знакомы, Константин Александрович? — спросила я.

— Знакомы, еще как знакомы! Подонок! — снова закричал Загребенников. — Я тебе говорил, что если еще раз увижу тебя рядом с моей дочерью, то тебе не жить?! Говорил?! Настя! Ты где?

Никто не отозвался, и бизнесмен помчался в соседнюю комнату. Парень, лежавший на полу в коридоре, попытался встать.

— Послушайте, отпустите меня, — жалобным голосом заныл он, — я ничего плохого не сделал, он просто хочет разлучить нас с Настей. Отпустите, ну пожалуйста.

— У тебя в руках пачка денег. И ты хочешь, чтобы я поверила, что ты ничего плохого не сделал? — задала я риторический вопрос.

Я достала из сумочки наручники — я всегда ношу их при себе на всякий случай — и, обведя взглядом коридор, решила приковать воришку к ручке входной двери. Тотчас же я услышала, как в соседней комнате закричал Константин Загребенников.

«Что там еще такое?» — подумала я и побежала вперед по коридору.

В просторной комнате, очевидно, служившей гостиной, у одной из стен стояла кушетка. На ней лежала молодая светловолосая девушка. Она лежала на спине, а выпученные глаза, высунутый наружу язык и багровые синяки на шее свидетельствовали о том, что произошло самое худшее — девушку задушили. Правда, удавка, которой задушили девушку, отсутствовала.

Я подошла к кушетке и взяла девушку за руку: как и следовало ожидать, пульс отсутствовал.

Константин Загребенников опустился на колени перед девушкой и принялся слегка похлопывать ее по щекам.

— Настя, Настенька, доченька, очнись, — тихо повторял он. — Да что же это такое!

Казалось, что мужчина не замечает ни почти вылезших из орбит глаз, ни высунутого языка, ни синяков на шее.

— Необходимо вызвать «Скорую»! — вдруг закричал бизнесмен. — Татьяна Александровна, вызовите же «Скорую», пока я привожу Настю в чувство!

«К сожалению, Настю в чувство уже не приведешь и „Скорая“ ей уже не поможет», — подумала я, а вслух сказала:

— Я сейчас сделаю все, что надо, Константин Александрович.

Я вышла в коридор, вынула телефон и набрала Кирьянова.

— Володь, это я, Татьяна, бери своих ребят и приезжай. У Загребенникова, которого вчера ограбили в офисе, убили дочь.

— Ты сейчас где, Таня? — спросил Владимир.

— В квартире Загребенникова. Его дочь задушена, как и сотрудница Рената Смолянинникова, — сообщила я. — Один и тот же почерк.

— Говори, куда надо ехать, — сказал Кирьянов.

Я продиктовала адрес.

— Скоро будем, жди, — коротко сказал Владимир и отключился.

Я вернулась в гостиную. Константин Загребенников все так же стоял на коленях перед девушкой и продолжал похлопывать ее по щекам.

— Константин Александрович, я вызвала полицию и «Скорую». Скажите, эта девушка — ваша дочь?

— Да, да, да, Настя моя дочь! Настенька, да очнись же! Господи! Почему не едет «Скорая»? — повторял мужчина как заведенный.

— Константин Александрович, пойдемте отсюда, — сказала я и взяла Загребенникова за руку.

Но мужчина никак не хотел уходить от дочери, он все продолжал хлопать ее то по щекам, то рукам. Время от времени он, как заклинание, повторял: «Быстрее, да приезжайте же быстрее!»

Полиция и «Скорая» приехали почти одновременно. Врач подошел к кушетке и, произведя осмотр, развел руками:

— К сожалению, мы здесь помочь уже ничем не сможем.

После слов врача Константин Загребенников, кажется, понял, что его дочь мертва, и только тогда отошел от ее тела. Он с трудом встал с колен, выпрямился и нетвердой походкой направился к выходу из гостиной.

— Таня, — я услышала голос Кирьянова, — кто этот тип, который сидит прикованный?

Константин Загребенников моментально метнулся в коридор и с гримасой отвращения и гнева набросился на парня.

— Ты что же, тварь такая, наделал? Ты, мразь, гад ползучий, мою дочь жизни лишил! Так и тебе теперь не жить! — кричал безутешный отец.

Константин Загребенников намертво вцепился в парня, сжимая обе руки на его шее. Кирьянов и еще один оперативник пытались освободить парня от неистовавшего и словно помешавшегося мужчины. Они встали по обе стороны от этой пары и начали разжимать руки Загребенникова.

— Константин Александрович, послушайте, не делайте глупостей. — Я тоже подключилась. — Вашу дочь, к сожалению, уже не вернуть, так не надо и вам переступать черту.

Наконец совместными усилиями нам удалось успокоить Загребенникова и убрать его руки от горла парня.

— Так кто этот тип? — спросил Владимир Кирьянов.

— Ворюга он, кто же еще! — с ненавистью выкрикнул Загребенников. — Нагло забрался в мой дом и украл деньги! Они были у него в руке, когда он собрался бежать отсюда!

Бизнесмен передал пачку купюр одному из оперативников, тот начал их считать.

— Значит, ты убил мою дочь, чтобы завладеть деньгами?! Отвечай, гад! — закричал Загребенников.

— Нет, я не убивал Настю! Это не я! — тоже сорвался на крик парень. — Я не убийца!

Парень обернулся к нам:

— Пожалуйста, поверьте мне! Я не убивал Настю! Чтоб мне не жить!

— Да, жить ты не будешь! Это я тебе обещаю! Ты, подонок, сполна ответишь за смерть моей дочери! Это я тебе обещаю! — кричал Константин Загребенников.

— Да послушайте же меня! — закричал парень в отчаянии. — Когда я вошел, Настя уже была… мертва. Правда…

— Уже была мертва? — повторил бизнесмен. — Значит, не ты это сделал? А кто же тогда?

— Не знаю… — Парень опустил голову. — Правда, я не знаю, кто ее… это сделал.

— И ты думаешь, я тебе поверю? Послушайте, — бизнесмен обратился ко мне и Кирьянову, — деньги на мелкие расходы я держу в секретере. А он туда залез! Вон видите, даже створка приоткрыта. Взял деньги и собрался уходить. Потом услышал наши шаги и приготовился бежать. Но он думал, что я один, и у него ничего не получилось. Не получилось сбежать! Моя дочь почему-то питала слабость к этому подонку! А он нагло пользовался этим! Настя периодически давала деньги этой мрази! Точнее сказать, это он у нее их клянчил! Потому что он наркоман! Причем наркоман со стажем! Вот зачем ему нужны деньги! На отраву свою!

— Нет, совсем все не так было, — начал парень, но Загребенников его перебил:

— Не так, говоришь? А как же?

— Мы с Настей любили друг друга, — прошептал парень.

— Да ты просто полная мразь! Как ты смеешь говорить, что моя дочь любила такого негодяя, как ты?! — вышел из себя Загребенников. — Покажи свои руки! Быстро!

Парень медленно завернул рукава свитера: все руки были в кровавых темных следах.

— Вот, видели? И ты еще, мразь, будешь отрицать очевидное? Что ж ты никак не сдохнешь? Если бы не ты, моя дочь была бы жива! — воскликнул бизнесмен.

— Константин Александрович, вы знаете, как его зовут? — спросила я.

— Григорий! — выкрикнул Загребенников.

— А фамилию знаете?

— Солодовников! — так же зло бросил мужчина.

— Так ты Григорий Солодовников? — включился в допрос Кирьянов.

— Да. Но Настю я не убивал, — стоял на своем парень.

— Да врет он все! Не верьте ему! — вскричал Загребенников, — Как можно верить конченому наркоману? Ты, мразь, зачем к нам пришел? Я же предупредил тебя, что если раз увижу рядом с Настей, то…

— Да ведь Настя меня пригласила к себе! — воскликнул Григорий Солодовников. — Правда! Она сказала, что вас дома не будет, она осталась одна. Сказала, что приготовила для меня деньги. Я правду говорю!

— Ну, конечно, правду, что же еще! — снова вскипел Загребенников. — Этот подонок выяснил, что Настя остается дома одна, пришел к нам, убил Настю и стал искать деньги. Все так и было. А насчет того, что Настя сама его пригласила, я очень сомневаюсь!

Между тем эксперты производили осмотр квартиры Константина Загребенникова, составляли протокол и фотографировали место происшествия, одним словом, занимались рутинной работой. А я думала о том, что сорванные сделки с клиентами бизнесмена можно назвать мелочами, пустяками, если их сопоставить с произошедшими далее событиями — кражей денег, двумя убийствами и исчезновением лже-Александра Иванникова. Но ведь именно с них все и началось.

Далее, то, что рассказал бизнесмен про Григория Солодовникова, и то, что говорил сам парень, — их версии очень даже отличались. Можно даже было сказать, что они были прямо противоположны друг другу. Так кому же из них верить?

Ясно только одно: мне необходимо допросить этого парня, ну а далее — выявить всех знакомых дочери Константина Загребенникова и уже потом прорабатывать все возможные версии убийства дочери бизнесмена.

Я подошла к парню.

— Ну давай, рассказывай, — сказала я.

— А чего рассказывать? — спросил Солодовников.

Я пожала плечами.

— Да все. Надеюсь, ты понимаешь, что тебе светит статья за убийство?

— Да не убивал я Настю! — снова заныл Григорий.

— А вот Константин Александрович утверждает обратное, а именно, что это ты убил его дочь. Ну и кому же из вас верить? — спросила я.

— Да он… он просто хотел, чтобы мы расстались! Вот! Он спит и видит, как бы нас разлучить! — воскликнул Григорий.

— Ага, и поэтому Загребенников решил оговорить тебя? — спросила я.

Парень шмыгнул носом и промолчал.

— Слушай, Григорий, если ты будешь и дальше продолжать играть в молчанку, то как миленький сядешь по статье за убийство. Так что советую все рассказать, — сказала я.

— Да с чего начинать-то? Ну это, рассказывать? — Парень посмотрел на меня.

— Да с самого начала. Почему ты пришел в квартиру Загребенникова именно сегодня? — спросила я.

— Так Настя мне позвонила, — ответил Солодовников.

— Так, позвонила Анастасия, и что она тебе сказала? Да говори ты сам, что из тебя каждое слово надо клещами вытягивать? — прикрикнула я на парня.

— Сказала, что у нее есть очень хорошие новости. Ну, я не очень-то поверил ее словам. Потому что у меня-то было все хуже некуда. А Настя стала меня уверять, что она правду говорит, и предложила встретиться сегодня. Типа она мне расскажет при встрече. И снова начала говорить, что все у меня будет тип-топ, потому что у нее есть то, что мне нужно. Вернее, будет, но это уже не имеет значения.

— А что конкретно у нее есть для тебя, Анастасия сказала? — спросила я.

— Нет, не сказала. Говорила только, что она вся в нетерпении, что считает минуты до нашей встречи и не находит себе места от волнения. Я спросил ее, где мы встретимся. И она сказала, что ждет меня у себя дома. Я сказал, что мне с ее отцом встречаться как-то не очень хочется, но Настя заверила, что отец на работе и что она дома одна. Я еще раз спросил ее, зачем мне к ней приезжать. И тогда она сказала, что даст мне денег.

— И ты сразу же после звонка к ней приехал? — спросила я.

— Нет, не сразу. Она сказала, что пока еще рано и что она мне перезвонит, — ответил Солодовников.

— И что? Перезвонила? — продолжала я допытываться.

— Да, и я приехал, — ответил Григорий.

— Так, ты приехал, и Анастасия открыла тебе дверь. Так все было? — продолжала я уточнять.

Григорий отрицательно качнул головой:

— Нет, не так. Когда я приехал, дверь уже была открыта.

— И ты вошел? — спросила я.

— Ну да. А чего? Я подумал, что, может быть, Настя специально дверь оставила открытой для меня, ведь мы же по телефону договорились встретиться, — объяснил свои действия Солодовников.

— Так, а Анастасия тебе сказала, какую сумму она тебе даст? — спросила я.

— Нет, не сказала. Только пообещала, что теперь все у меня наладится.

— И как это понимать? — Я с удивлением посмотрела на парня. — Ты сам-то в курсе того, что она тебе пообещала?

— Ну… Она все время пыталась меня вылечить. Говорила, что в хороших клиниках лечат так, что потом к наркотикам уже не возвращаются. Но для этого нужно очень много денег. У нее были деньги, отец ей подбрасывал, но это копейки для лечения. И Настя все время думала, где можно взять нужную сумму.

— И что же? У нее был определенный план? — спросила я.

— Н-не знаю, она мне ничего не говорила. Мы не так часто с ней встречались. Меня постоянно ломало, а денег на дозу не было. Настя, правда, иногда давала. Но мне не становилось лучше, а даже наоборот. Я как будто не человек уже стал. Как будто робот, все делал механически. И уснуть не могу. А Настя… Я понимал, что только от нее зависит моя жизнь, наша с ней жизнь. И когда она сказала, что сделала что-то такое, что поможет мне вылечиться… И еще Настя сказала, что нас с ней ждет новая жизнь.

— Но что именно она сделала для этой новой жизни, она так и не сказала? — спросила я.

— Нет, не сказала. Говорила, что это будет для меня сюрприз, что все непременно наладится. Она была радостная, это чувствовалось по ее голосу. А я… я почти не мог говорить, так плохо мне было. Настя сразу поняла, что мне плохо, она всегда угадывала, когда у меня начиналась ломка. И жалела меня, и страдала, что не может мне помочь.

— А давно ты сидишь на наркотиках? — спросила я.

— Давно, пятый год, — опустив голову, ответил Григорий.

— А кто тебя снабжает дурью? — задала я вопрос.

Григорий промолчал.

— Ты напрасно молчишь. В твоем положении молчать — это значит сознаться в убийстве Анастасии, — заметила я.

— А при чем тут дилер? — Солодовников исподлобья посмотрел на меня.

— Потому что сдача наркодилера может быть истолкована как смягчающее обстоятельство, — объяснила я.

— Да при чем тут какие-то смягчающие обстоятельства? — вскричал Солодовников. — Если я не убивал Настю! Как я мог ее убить! Ведь я любил ее! И она меня любила!

— Послушай, Григорий, хватит уже эмоций. Возможно, что ты не убивал Настю, но только предположим. И я даже готова тебе поверить. И знаешь почему? Не потому, что ты бьешь себя в грудь и кричишь, а потому, что отсутствует орудие убийства. Анастасия была задушена, но удавка не найдена. Пока. Но, возможно, как раз в эту самую минуту эксперты ее нашли. И вот тогда твоему положению не позавидуешь.

— Но как? Почему? — с отчаянием в голосе спросил Солодовников.

— Ты взят с поличным, в руках у тебя были деньги, взятые тобой из секретера. К тому же в квартире находился труп, — начала я объяснять. — И тело не успело еще остыть, стало быть, смерть Анастасии наступила совсем недавно. Вот так-то.

На Григория тяжело было смотреть. Он покрылся каплями пота и весь дрожал.

Я оставила его и подошла к Кирьянову.

— Ну как, поговорила? — спросил Владимир.

— Поговорила, — ответила я.

— Ну и что он? Отпирается?

— Твердит, что не убивал Анастасию, что она позвонила ему и позвала в квартиру. Сказала, что приготовила ему приятный сюрприз и что теперь у них все будет хорошо. Ну, в общем, все в таком духе.

— Да все они говорят одно и то же, — махнул рукой Владимир. — Ну что взять с нариков, они же конченые люди. У них на уме только доза, где ее раздобыть. Ради этой дури они готовы на все. Я не сомневаюсь, что это он убил девушку. Убил, чтобы получить деньги на вожделенную дозу. У него же ломка. Ладно, ты ведь уже допросила его, значит, можно увозить? — спросил Владимир.

— Да, конечно, — ответила я. — А как там Загребенников?

— Да как… Вкололи ему успокоительное. Вроде бы успокоился, хотя как можно успокоиться в подобной ситуации, ведь погибла единственная дочь.

Я приняла решение не расспрашивать Константина Загребенникова по поводу статьи в Интернете о его сомнительном прошлом. Впрочем, в том состоянии, в котором сейчас находился бизнесмен, сделать это и не представлялось возможным. Вместо этого я расспросила медицинского эксперта о причине смерти Анастасии Загребенниковой. Он сказал, что девушка скончалась от асфиксии.

— Может быть, она была под влиянием наркотиков или алкоголя? — задала я интересующий меня вопрос.

Судебный медик покачал головой:

— Пока ничего не ясно на этот счет. Необходимо провести ряд анализов и провести дополнительные исследования. Но это будет сделано в лаборатории. Сейчас же я могу сказать, что весьма сомнительно, чтобы девушка принимала наркотики.

— Понятно, — кивнула я.

В соседней комнате оперативники продолжали свою работу по осмотру. Одного из них я хорошо знала: Вадика Кореневского. Мы не раз с ним встречались при подобных обстоятельствах.

— Вадим, здравствуй, — сказала я.

— Таня, приветствую, — кивнул Кореневский.

— Скажи, нашли орудие убийства? — спросила я.

— Нет, Тань, — покачал он головой.

— Ну а чем, предположительно, могли задушить девушку? — спросила я.

— Да чем… ну удавкой там, или шарфом, или… ну не знаю, веревкой.

— Так веревкой или шарфом? — озадачилась я. Между прочим, следы от этих двух предметов будут совершенно различны.

— Это у экспертов выясняй, — отмахнулся Вадим. — Я тебе точно не скажу.

— Получается, что удавку или то, что сыграло роль удавки, убийца унес с собой? — спросила я.

— Получается, Тань, что так, — подтвердил Вадим.

— Так, а как обстоят дела с сотовым? Нашли телефон убитой? — спросила я.

— Да, нашли. Сейчас вон Валерий им занимается. — Кореневский кивнул на эксперта, который сидел за письменным столом.

Я подошла к Валерию.

— Что-нибудь удалось выяснить? Контакты? Вызовы, время? — спросила я.

— Да, контакты все сохранены. Осталось сделать их распечатку, — ответил Валерий.

— А какие-нибудь предварительные выводы уже можно сделать? — поинтересовалась я.

— Пожалуй, что да, можно. Вырисовывается интересная картина. В час дня Анастасия Загребенникова звонила некоему Григорию Солодовникову, я уже выяснил, что этот номер принадлежит ему.

— Да, парень утверждал, что Загребенникова звонила ему, — подтвердила я.

— Ну вот, после трех минут их разговора Анастасия начала звонить по другому номеру. Я его записал.

— Можно посмотреть? — попросила я.

— Да, вот, пожалуйста.

Валерий протянул мне лист бумаги, на котором был записан номер телефона.

— Валерий, а вы уже узнали, кто этот абонент, которому звонила Анастасия? — спросила я.

— Пока еще нет, не выяснил, но выясняю. Думаю, что скоро все прояснится, — пообещал Валерий.

«Получается, что, помимо Григория Солодовникова, Анастасия Загребенникова имела связь еще с кем-то, — подумала я. — И что из этого следует? А то, что необходимо тщательно проверить все контакты дочери Константина Загребенникова. На первый взгляд Григорий Солодовников — фигура, подходящая для обвинения в убийстве. Но если его официально объявить убийцей и закрыть, не разобравшись тщательно во всех деталях, то очень может быть, что настоящий убийца так и останется безнаказанным. И кто знает, сколько преступлений он совершит в дальнейшем. Однако следует признать, что сегодняшнее убийство Анастасии Загребенниковой, вслед за убийством Ренаты Смолянинниковой, — это уже полный беспредел. На их фоне трудности с клиентами — расторгнутые сделки — воспринимаются по меньшей мере как нечто несерьезное и мелкое».

Подумав, я решила, что мне следует сосредоточиться сейчас на первом убийстве, а именно — на убийстве Ренаты Смолянинниковой. Поеду-ка я сейчас в офис Константина Загребенникова и порасспрошу как следует сотрудников. Не может быть, чтоб никто ничего не заметил, не увидел и не услышал. В любом коллективе есть сплетники, стало быть, надо выявить таковых и послушать о том, что им известно.

Я вышла из квартиры Константина Загребенникова и поехала в его офис.

В приемной было пусто. Интересно, где же Светлана? Словно отвечая на мой мысленный вопрос, в приемную вошел мужчина лет сорока пяти в черном костюме.

— Вы, вероятно, Татьяна Александровна? — спросил он.

— Да, верно. Я частный детектив, меня нанял Константин Александрович, — ответила я.

— А я — Мельтешевский Максим Леонидович, — представился мужчина. — Мы с вами уже встречались, но представлены не были.

— Максим Леонидович, в свете последних трагических событий я расследую убийства и Анастасии Константиновны, и Ренаты Кирилловны. Мне необходимо с вами поговорить.

— Я к вашим услугам, Татьяна Александровна. — Мужчина слегка наклонил голову.

— Где мы можем поговорить? — спросила я.

— Здесь, в приемной. Здесь нам никто не помешает, Светлана… она отпросилась, так что приемная свободна, — пояснил Мельтешевский.

— Хорошо, давайте поговорим здесь. Прежде всего, Максим Леонидович, расскажите о взаимоотношениях Ренаты Кирилловны и лже-Александра Иванникова, — попросила я. — К сожалению, этот человек до сих пор не обнаружен, поэтому нам неизвестны его настоящие фамилия и имя.

— Ну что я могу сказать по этому поводу, Татьяна Александровна, — начал Мельтешевский.

— Как вы считаете, они были знакомы раньше? — Я решила конкретизировать свой вопрос. — До того, как Александр пришел к вам на фирму? — спросила я.

Я решила проверить свою версию, заключающуюся в том, что Рената Смолянинникова сделала дубликат ключей от сейфа, предварительно сняв с них слепок, а лже-Александр, подождав, пока Константин Загребенников уедет из офиса, вошел в кабинет, открыл сейф и взял деньги. Потом они встретились, а далее, предположительно, между ними возникла ссора. Возможно, они не пришли к согласию, как поделить деньги. И в результате Смолянинникова была убита.

— Если вас интересует мое личное мнение, то я думаю, что они не были знакомы ранее, — проговорил мужчина.

— А почему вы так думаете? — спросила я.

— Судя по характеру их взаимоотношений. Видите ли, Татьяна Александровна, Рената Кирилловна была… не слишком-то увлечена работой, зато тяготела, как бы это сказать, к состоятельным мужчинам, — сказал Мельтешевский.

— Да, я знаю, мне об этом говорил Константин Александрович. А по поводу лже-Александра можно сказать, что он мог вызвать ее интерес? — спросила я.

— Мне кажется, что тот молодой человек был обычным работягой. Правда, женщины считают таких привлекательными внешне…

— А вы можете его описать? — спросила я.

— Попробую. Значит, так, роста он был невысокого, телосложение не отличалось атлетичностью. Ну нельзя было сказать, что молодой человек посещает спортзал и качается, как это сейчас принято у молодежи. Но… понимаете, парень был довольно крепкий на вид, не хлюпик.

— А лицо? Какие-нибудь приметы были? — спросила я.

— Вы имеете в виду шрамы, родинки, пирсинги? — уточнил мужчина.

Я кивнула.

— Да пожалуй, нет, ничего такого не было, — сказал Мельтешевский.

— Значит, Смолянинникова не делала попыток сблизиться с лже-Александром? — Я продолжила задавать вопросы.

— Видите ли, в офисе Рената Кирилловна никак не обнаруживала свои… скажем так, матримониальные интересы. Ни в отношении наших клиентов, ни сотрудников. В принципе, и сотрудников-мужчин у нас не так уж и много. Вот Константин Александрович, я, еще два молодых человека, внештатные сотрудники, которых мы взяли на неполный рабочий день, на подработку то есть, и все. Но был один случай. Тогда мы отмечали в ресторане юбилей нашего бухгалтера, Зинаиды Васильевны. Банкет, так сказать, полностью оплатила Зинаида Васильевна, ну а мы, сотрудники, собрали энную сумму ей на памятный подарок. Между нами говоря, — Мельтешевский понизил голос, хотя мы в приемной с ним были одни, — наша бухгалтер — женщина довольно стервозная. И будь моя воля, я бы не только не пошел бы на ее юбилей, но и вообще держался бы от нее подальше. Но ничего не поделаешь, жить в социуме и быть свободным от него никак не получится. К тому же Константин Александрович все время пытался сплачивать наш небольшой в общем-то коллектив и пару раз устраивал небольшие вечеринки, кажется, на Новый год и Восьмое марта. А я, Татьяна Александровна, человек совершенно не компанейский, мне все эти сабантуйчики не по душе. Но делать нечего, я решил, что от меня не убудет, если я некоторое время посижу в ресторане, зато не будет разговоров о том, что я игнорирую коллектив. Ну так вот, я к чему все вам так пространно рассказываю-то…

— Я так предполагаю, что на юбилее Зинаиды Васильевны произошел какой-то случай? — заметила я.

— Вот именно! — воскликнул Мельтешевский. — Ну сначала, как и водится, были пространные поздравления, потом началась выпивка. Постепенно все расслабились, смеялись, шутили, громко разговаривали. Кто-то включил ритмичную музыку, кто-то вышел на середину зала и начал танцевать. А вот Александр вел себя иначе.

— Он что же, не выпивал и не танцевал? — спросила я.

— Нет, он пил вино, но очень умеренно. Кажется, за весь вечер он выпил всего один фужер, просто отпивал понемногу, как будто бы смаковал. Но на самом деле вино было так себе. Не самого высокого качества. И да, он не танцевал, хотя Светлана, кажется, пару раз подходила к нему, как мне показалось, с целью пригласить на танец. У меня сложилось такое впечатление, что этот Александр о чем-то размышляет, во всяком случае, мысли его были явно не о происходящем банкете. Я ведь, Татьяна Александровна, кроме минеральной воды, в тот вечер вообще ничего не пил: как назло, прихватила язва. Так что взгляд у меня был, что называется, незамутненный, да и голова не была отягощена винными парами. Так вот, примерно в середине вечера я заметил, что Александр вынул из кармана куртки сигареты и вышел из банкетного зала. А еще через несколько минут из зала вышла и Рената.

— Ну вышли они покурить, что же тут такого? — заметила я. — Смолянинникова ведь курит?

— Курит, курит, да не в этом дело.

— А в чем же? — спросила я.

— Мне пришлось тоже выйти из зала, — проговорил Мельтешевский с некоторым смущением, — понимаете, необходимо было посетить туалет, уж слишком много выпил минералки. Я проходил мимо курительной комнаты и услышал голос Смолянинниковой. Я сначала даже ушам своим не поверил: он был какой-то вкрадчивый, приглушенный, я бы даже сказал, интимный. Но главное был даже не голос, а ее жест. Дверь курилки была приоткрыта, и я увидел, что Рената одну руку положила на плечо Александра, а другой начала поглаживать бедро парня.

— Ну возможно, она перебрала вина, дамочки в таком состоянии нередко тянутся к любви и нежности, — заметила я, — так что ничего удивительного здесь нет. А как реагировал Александр?

— Я не заметил, потому что не стал задерживаться, а быстро прошел в туалет, он был рядом. Кроме того, мне была крайне неприятна вся эта ситуация, свидетелем которой мне поневоле пришлось стать. Не поймите меня неправильно, Татьяна Александровна, я нормальный мужчина, понимаю, что в современном обществе женщина может первой сделать шаг к сближению. Но чужие нежности меня как-то не привлекают. Потому я поспешил по своей надобности. В конце концов, я не собирался за ними подглядывать.

— Так, а что было потом? — спросила я.

— Когда я вышел из туалетной кабинки и собирался возвратиться в ресторан, то услышал, как Александр с раздражением бросил Смолянинниковой: «Ничего не выйдет».

— Что было дальше? — продолжала допытываться я, предполагая, что Мельтешевский хоть на несколько секунд да задержался возле курительной комнаты.

В самом деле, человеческое любопытство вряд ли позволило просто так взять и уйти: ведь ситуация и впрямь складывалась весьма пикантная.

— Да, я, каюсь, замедлил шаг, — смущенно признался Мельтешевский, — и услышал негромкий смех Смолянинниковой. Кажется, она что-то еще говорила Александру, ну типа: «Брось, чего ты ломаешься. Я же не замуж тебя зову».

— Александр ей что-то ответил? — спросила я.

— Этого я уже не слышал, — со вздохом ответил Мельтешевский, — ну уже просто неприлично было и дальше стоять возле них. К тому же, повторюсь, мне была крайне неприятна вся эта сцена. Тем более что я никогда раньше не видел, чтобы Рената так открыто домогалась мужчины. В офисе, во всяком случае, она вела себя прилично. И по отношению к нашим клиентам, и к нашим сотрудникам-мужчинам.

— Но они все-таки позже вернулись в ресторан? Смолянинникова и Александр? — спросила я.

Мельтешевский кивнул:

— Да, вернулись. И очень быстро, буквально через несколько минут после того, как я вошел в зал.

— Они вместе вошли в зал или по отдельности? — решила уточнить я.

— По отдельности. Сначала вошел Александр. Он не скрывал своего раздражения. И даже, я бы сказал, он был чем-то удручен. Как будто бы то, что произошло, мало того, что не вписывалось его планы, а даже в чем-то мешало им. А потом появилась Смолянинникова.

— Она тоже казалась разозленной? — спросила я.

— Да нет, злости у Ренаты не было, — сказал Мельтешевский.

— Но как же? — с удивлением спросила я. — Ее же только что бортанули, судя по вашему рассказу.

— Да, меня это тоже поразило. Но… как бы это объяснить… У Ренаты было очень красноречивое выражение лица. Это и сильное удивление, и какой-то страх. Как будто бы она столкнулась с чем-то мистическим. Нетвердой походкой она прошла в зал, но села не на свое место, а отклонилась куда-то в сторону.

— Может быть, когда вы уже ушли, она оскорбленно надавала ему по физиономии? — предположила я.

Мельтешевский покачал головой:

— Не думаю, во всяком случае, следов драки, ну там, синяков, царапин и прочего, видно не было. Я решил выкинуть из головы эту парочку, но неожиданно Александр встал со своего места, подошел к Смолянинниковой и попросил отвезти его домой.

— Серьезно? — удивилась я. — Вот после всего, что у них там произошло в курительной комнате?

— Да! Представьте себе! — воскликнул Мельтешевский. — Я и сам удивился. Но да, Александр подошел к Ренате и спросил: «Не подбросите ли меня до дома? Нам, кажется, в одном направлении ехать».

— И как на это отреагировала Рената Смолянинникова? — спросила я.

— Она, по-моему, была в шоке. Да, именно так. Рената с таким страхом посмотрела на Александра, я подумал, что она сейчас просто убежит из ресторана. Однако, по-видимому, она сумела взять себя в руки и согласилась. По крайней мере, Рената встала и последовала за Александром к выходу. Но Смолянинникова все равно не смогла совладать со своим страхом. Это было очень хорошо заметно, когда она помахала всем рукой, прощаясь. И улыбка у нее получилась какой-то жалкой, вымученной, что ли.

— А как вы, Максим Леонидович, сами думаете, что у них там могло произойти, что Рената Смолянинникова так испугалась? — спросила я.

— Да я и сам не могу этого понять. Ну то, что парень отшил все ее поползновения, это понятно, я сам слышал недвусмысленные фразы Александра на этот счет. Но женщины, я так думаю, привыкли к отказам — тем более Рената была не сказать чтобы очень красивая. Ухоженная — да, воспитанная, обычно очень корректная и приятная в общении, но не красотка.

Мельтешевский смутился, видимо, не привык рассуждать на столь специфичные темы.

— Я еще подумал, что, возможно, Александр каким-то образом оскорбил Ренату, — предположил мужчина. — И, возможно, это так повлияло на Смолянинникову, так ее напрягло, что вывело из равновесия.

— Да, согласна с вами, такое вполне могло быть, — кивнула я.

— Но меня больше всего удивило то, что Александр после того, что между ними произошло в курительной комнате, как ни в чем не бывало подошел к Смолянинниковой с просьбой подвезти его домой, — сказал Мельтешевский. — Зачем надо было так провоцировать Ренату?

— А может быть, Александру показалось, что он недостаточно ясно и понятно объяснил Ренате, что против ее приставаний? — высказала я предположение, прекрасно понимая, что это — глупость. Просто с языка сорвалось. — Другой вопрос — может быть, Александр передумал? Или он действительно сказал что-то такое серьезное, что Ренату напугало, и в машине решил продолжить беседу, например?

— Ну… не знаю, на мой взгляд, парень высказался очень убедительно тогда, в курительной комнате. Как по мне, Александр вообще, после всего того, что там произошло, должен был обходить Смолянинникову десятой стороной. А тут вот что. Да еще этот непонятный взгляд Ренаты: никогда не видел ее такой, и растерянной, и потерянной, и испуганной.

— А Смолянинникова в тот вечер не слишком была подшофе? Может быть, ей привиделось что-то? А тут еще неудача в сердечных делах, — сказала я.

— Да нет, вроде бы выпила Рената тогда и не особо много, — заметил Мельтешевский. — Хотя я не следил ни за кем…

— Да, какая-то неувязка получается с точки зрения логики, — сказала я.

— Вот-вот! И я о том же! — подхватил Мельтешевский.

— Ладно, а как в дальнейшем развивались их отношения? — спросила я. — Таких пикантных ситуаций больше не было или они были? — задала я следующий вопрос.

— Дайте вспомнить. — Мельтешевский немного помолчал, вспоминая. — Нет, больше ничего подобного я не припомню. Но что удивительно: курить они часто выходили вместе. Это уже у нас, в офисе. Но никаких поползновений со стороны Смолянинниковой больше не было. Мне как-то довелось пару раз проходить мимо. И знаете что, Татьяна Александровна? Они разговаривали, причем спокойно, и вели себя как деловые люди.

«Вот как? Значит, все-таки есть вероятность того, что Смолянинникова и Александр договорились ограбить Константина Загребенникова», — подумала я и спросила:

— И подвозить до дома Александр больше не просил?

— Вроде бы нет. Да, точно. Они даже из офиса выходили по отдельности, — ответил Мельтешевский.

— У меня к вам будет еще один вопрос, Максим Леонидович, — сказала я.

— Да, какой? — Мужчина взглянул на меня.

— Скажите, вам известна такая фирма «Надежный дом»? — спросила я.

Вообще-то я собиралась поговорить на эту тему с самим Загребенниковым, но в том состоянии, в котором сейчас находился бизнесмен, это было нереально.

Мельтешевский наморщил лоб, припоминая.

— Вы знаете, где-то я уже слышал, — медленно произнес Мельтешевский. — Вроде бы фирма эта была основана совсем недавно, пару месяцев назад, но как будто бы они уже закрылись. Или собираются закрываться, точнее ничего не могу сказать.

— А какие могут быть причины того, что они закрываются? — спросила я.

— Ну, знаете, — Мельтешевский развел руками, — причины могут быть разные на самом деле. Далеко не у всех получается завоевать место под солнцем, как говорится. Во всяком случае, нет никаких порочащих слухов относительно «Надежного дома». Вот и все, что я могу сказать.

— Ладно. Спасибо вам, Максим Александрович, — сказала я.

— Да не за что. Помог, чем мог, как говорится, — сказал Мельтешевский.

«Значит, „Надежному дому“ без году неделя, но, судя по рассказу Мельтешевского, никаких скандалов, связанных с этой фирмой, не было, — подумала я. — Опять же, если Николай Селиверстов переманил только одного клиента Константина Загребенникова, то можно предположить, что это была случайность. А другие клиенты? Ну, они могли тоже прочитать эту статью в Интернете и отказаться от услуг Загребенникова. Самый первый клиент — Владислав Серебренников — вообще хранит молчание по поводу того, кто его переманил. Правда, про интернетовскую статью он не сказал ни слова. Но это еще ни о чем не свидетельствует. Возможно, что Серебренников тоже прочитал, а возможно, что услышал от кого-то такие нелицеприятные факты о Загребенникове и решил с ним не связываться».

Я вышла из офиса фирмы Константина Загребенникова.

А теперь мне необходимо серьезно заняться Ренатой Смолянинниковой, то есть уже, конечно, не ею самой, а теми, кто ее окружал. Не исключено, что Александр Иванников и Рената Смолянинникова были знакомы. Но сначала нужно было опросить ее соседей. Возможно, их показания помогут установить круг лиц, которые приходили к Смолянинниковой, да и вообще, побольше узнать о том, что из себя представляла эта дамочка. Кто знает, возможно, соседи смогут сообщить что-нибудь об Александре Иванникове.

Я подъехала к дому, где проживала Рената Смолянинникова. Припарковав машину на свободном месте, я подошла к первому подъезду и стала ждать, пока из подъезда выйдет кто-нибудь из жильцов.

Мне повезло, ждать пришлось не очень долго. Вскоре домофон запиликал, подъездная дверь открылась, и из подъезда вывалилась толпа молодых людей. Весело смеясь и громко разговаривая, они двинулись по двору. Я воспользовалась открытой дверью и вошла в подъезд.

На этаже, помимо квартиры Ренаты, находилось еще три. Я решила начать опрос с жильцов, проживающих в соседней квартире.

Позвонив в дверной звонок, я подождала минуту и, не услышав отклика, нажала кнопку звонка еще раз. Снова тишина. Я уже собралась звонить в следующую квартиру, как услышала лязг открывающихся замков. Входная дверь открылась, и на пороге показались мужчина и женщина лет шестидесяти с небольшим на вид.

— Здравствуйте, — поздоровалась я.

Они кивнули, что можно было принять за взаимное приветствие.

— Я по поводу вашей соседки, Ренаты Кирилловны Смолянинниковой, — продолжила я.

— Убили ее, — односложно отреагировала женщина, а мужчина снова кивнул.

— Я знаю, я поэтому к вам и пришла. Видите ли, я являюсь частным детективом и занимаюсь этим расследованием. Ну, то есть поисками убийцы вашей соседки, — объяснила я. — Что вы можете сказать о Ренате Кирилловне?

— А что о ней говорить-то? Баба как баба… — Пенсионерка запнулась, видимо, не зная, что еще рассказать о соседке.

— Простите, не знаю, как вас по имениотчеству, — начала я.

— Да просто Зинаида. Или что? Я такая старая, что нужно обязательно отчество? — Пенсионерка с вызовом посмотрела на меня.

— Ну, если вы разрешаете обращаться к вам по имени, то я не против, — сказала я.

— Я тоже не против, — сказала Зинаида. — Так что вам интересно узнать про Ренату?

— Скажите, у вашей соседки были враги? — спросила я.

— Враги? Да с чего бы им у нее быть? — Зинаида пожала плечами.

— Ну, может быть, не враги, а просто недоброжелатели? — уточнила я.

— Да нет… вроде бы.

— Может быть, вы когда-то были свидетелями ее ссоры с кем-то? — Я продолжала задавать вопросы.

— Не ссорилась она ни с кем, — вступил в разговор мужчина. — Вообще, она тихая была. Как говорится, ниже травы, тише воды. Выпендривалась малость, ставила себя выше всех — ишь ты, красотка выискалась!

Поднимавшаяся по лестнице девица решила вмешаться в нашу беседу:

— Что, дядя Гера, обиделись, что вас Ренатка отшила? Тоже мне, герой-любовник! К себе под юбку залезть не дала?

Девушка бросила красноречивый взгляд на Георгия. Тот покраснел.

— Полинка! — ахнула Зинаида. — Да что ты такое несешь, бесстыжая?

— А вы лучше у своего супруга спросите, Зинаида Васильевна! — бросила девушка, и ее каблуки застучали уже на верхних этажах.

— Девушка, вы уже все спросили, что хотели? Извините, но нам больше нечего вам рассказать! Идем, Георгий.

Зинаида Васильевна схватила супруга буквально за шкирку и втащила в квартиру. Снова лязгнули замки.

Я решила опросить жильцов еще двух квартир. Однако в квартире напротив мне никто не ответил. Тогда я позвонила в последнюю на этом этаже квартиру.

Дверь открыл седовласый пожилой мужчина.

— Здравствуйте, я частный детектив Татьяна Александровна Иванова, опрашиваю жильцов по поводу убийства вашей соседки Ренаты Кирилловны Смолянинниковой. Скажите, как к вам можно обращаться? — спросила я.

— Викентий Владимирович, к вашим услугам, — представился мужчина.

— Викентий Владимирович, вы не замечали за Смолянинниковой чего-либо подозрительного? — спросила я.

— Смотря что считать подозрительным, Татьяна Александровна, — ответил мужчина.

— Я имею в виду, водила ли она к себе домой шумные компании, были ли скандалы с ее участием, — пояснила я.

— Да нет, не водила Рената шумных компаний и в скандалах никаких замечена не была. Вела себя достаточно скромно, вежливой была, всегда при встрече здоровалась. Вот, пожалуй, и все, что я могу вам рассказать.

— Викентий Владимирович, возможно, в вашем доме есть жильцы, которые более тесно общались с Ренатой Кирилловной. Вы не подскажете? — спросила я.

Мужчина задумался.

— Вы знаете, есть одна девица. Они… как бы это сказать, приятельствовали, что ли. Не сказать чтобы подружки, но общались нередко. Так вот, на третьем этаже в нашем подъезде проживает. Ее квартира расположена так же, как моя — справа от лифта, — пояснил мужчина.

— Благодарю вас, Викентий Владимирович, за информацию, — сказала я.

— Желаю вам удачи в вашем расследовании, Татьяна Александровна, — пожелал на прощание мужчина.

Я спустилась на третий этаж и позвонила в металлическую дверь. Почти сразу же входная дверь отрылась, и раздался мелодичный приятный голос:

— Андрюсик, дорогой, заходи!

Секундой позже в дверном проеме показалась девушка лет двадцати — двадцати двух. Ее миловидное личико обрамляли густые каштановые вьющиеся волосы. На ней были шелковые брюки лилового цвета и длинный пуловер сиреневого оттенка.

— Ох, простите, — смутилась девчонка. — Видите ли, я жду своего друга, он должен скоро прийти…

— Я не задержу вас надолго, мне необходимо задать вам несколько вопросов. Это по поводу убитой Ренаты Кирилловны Смолянинниковой, — сказала я.

— Ах, проходите, пожалуйста, что же вы стоите, — засуетилась девушка.

Я прошла вслед за хозяйкой в просторную, но короткую прихожую и оказалась в большой, светлой и уютно обставленной гостиной.

— Проходите и располагайтесь, где вам угодно. — Девушка сделала широкий жест, обведя руками комнату.

Я выбрала место на диване с коричневой бархатной обивкой, а девица села рядом в кресло.

— Меня зовут Татьяна Александровна, я частный детектив, занимаюсь расследованием убийства Ренаты Кирилловны, — сказала я.

— Ох, простите, а я ведь не представилась вам. Меня зовут Натали́, — делая ударение на последнем слоге, на французский манер, назвала она себя. — Впрочем, можно просто Наташа, — добавила девушка. — И… давайте выпьем чай, — предложила она. — Или вы предпочитаете кофе?

— Ну, если есть выбор, то я отдам предпочтение кофе. Но не стоит вам так беспокоиться…

— О, нет, нет! — замахала руками Натали. — Угостить гостя — это первейшая обязанность хозяйки. Я не могу позволить себе быть невоспитанной. Это моветон!

Напевая, девушка отправилась в боковую комнату, надо полагать, там находилась кухня. Вскоре оттуда донесся аромат моего любимого напитка, а чуть позже в гостиную вошла Наташа с подносом в руках. Девушка поставила на низенький журнальный столик две кофейные чашечки, маленькую вазу с печеньем, коробку шоколадных конфет и кофейник. Затем она разлила по чашечкам кофе. Повертев головой, девушка сделала глубокий вдох, втягивая аромат:

— О! Неповторимо! Пейте, Татьяна, — предложила она. — Ох, простите, я назвала вас по имени, — спохватилась она.

— Ничего страшного, можно просто по имени, — разрешила я.

Наташа улыбнулась. Она взяла в руку чашечку, сделала глоток и прикрыла глаза:

— Невероятный напиток!

Я тоже отпила немного из своей чашечки. Да, действительно, кофе получился очень вкусный.

— Спасибо, Наташа, вы просто мастерица варить кофе, — похвалила я. — Так вот, скажите, Наташа, у Ренаты Смолянинниковой был кто-то, кто мог желать ей смерти? — спросила я, допив кофе и поставив чашечку на столик.

— Ох, ну вот так сразу и не скажешь, — задумчиво произнесла девушка.

— Ну, вы подумайте. Может быть, Рената с кем-то конфликтовала? — задала я вопрос.

— Ах, нет, Ренаточка вообще была неконфликтной. И даже не ревнивой, представляете? Я вот не помню ни одного случая, чтобы она устроила сцену своему парню. Нет, ни единого раза.

— Скажите, Наташа, а Рената в последнее время находилась в отношениях? — спросила я.

— Увы, — девушка покачала головой, — они расстались с Борюсиком. Это ее молодой человек, они встречались несколько лет. Ренаточка сетовала только, что он ее замуж не зовет, а так — очень милый парень. Но вы, Татьяна, не подумайте ничего плохого. Нет, они расстались по обоюдному согласию. Ну, очевидно потому, что их отношения просто уже изжили себя. Ну вот они и приняли решение расстаться. Но без ругани и, боже упаси, скандалов. Мы же все-таки не животные, а цивилизованные люди, ведь верно? Борюсик уехал в столицу. Ему предложили очень интересный проект. Ну а Ренаточка осталась здесь, в Тарасове. Ей нравилась нынешняя работа, нравилась эта квартира. Со временем надеялась найти себе пару, выйти замуж, дети там, загородный дом… Да вот, видите, как… Видно, не судьба…

Я порасспрашивала ее еще, надеясь выяснить, чем же жила Рената, кто мог ее невзлюбить, склонна ли она была к авантюрам — а ограбить начальника и друга отца — разве не авантюра чистейшей воды? Но Наташа ничего о приятельнице не знала. Познакомились в общей компании несколько лет назад, но компания эта давным-давно распалась. «Борюсик» уехал покорять столицу пару лет назад, зацепился там, теперь довольно-таки известный в своих кругах режиссер. Рената надеялась устроить личное счастье с состоятельным гражданином, но таковые не попадались. С Наташей они виделись пару раз в неделю, распивали бутылочку вина, болтали — не более того.

Я поняла, что Наталья больше ничего не знает о Ренате, распрощалась с девушкой и вышла на лестничную клетку.

Выйдя из подъезда, я направилась к своей машине, потом открыла дверцу и села.

Надо позвонить Кирьянову, возможно, эксперты уже пробили телефонные звонки и определили абонентов. Я вынула телефон из сумки, но не успела набрать Владимира, как сотовый затренькал.

— Алло, — сказала я в трубку.

— Тань, это я, — отозвался Владимир.

— Легок на помине! А я только что собралась тебе звонить. Ну что? Эксперты уже что-то нарыли? — спросила я.

— Нарыли, Тань, нарыли. Приезжай.

— Уже еду, Володь, до встречи.

— Пока.

Минут через тридцать я вошла в кабинет Кирьянова.

— Ну, давай, Володь, рассказывай скорее, что там такого интересного откопали эксперты, — прямо с порога спросила я.

— Да ты, Тань, хоть присядь для начала, в ногах ведь правды нет, — усмехнулся Владимир.

— Твоя правда, — сказала я, садясь напротив Кирьянова.

— Ну так вот, — начал Владимир, — прежде всего, специалисты выяснили, сколько всего повторяющихся телефонных номеров в сотовом Анастасии Загребенниковой.

— И сколько же? — спросила я.

— Ну, не очень много. Но! — Владимир сделал паузу. — Анастасия довольно часто звонила Григорию Солодовникову, и…

— Ну, Киря, не тяни, — взмолилась я.

— Помнишь, эксперт сказал, что сразу после звонка Григорию дочь бизнесмена позвонила еще по одному номеру? — спросил Владимир.

— Да, помню, — кивнула я.

— Так вот, после Солодовникова Анастасия сделала звонок Александру Иванникову, — сказал Кирьянов.

— Володь, ты не шутишь? — воскликнула я.

— Что ты! Я серьезен, как никогда. И, кроме того, есть еще один нюанс. А именно: телефонный номер Александра Иванникова высветился также и в сотовом Ренаты Смолянинниковой. И, что самое интересное, она разговаривала с Александром практически перед самой своей смертью.

— То есть перед тем, как Смолянинникову задушили? — уточнила я.

Владимир кивнул:

— Вот именно!

— Так, понятно, — сказала я, хотя понятного было мало. — А что с другими номерами? Помимо Смолянинниковой, Иванникова и этого Солодовникова Анастасия еще с кем-то разговаривала?

— Да, есть один такой номерок. Этот абонент разговаривал и с Анастасией Загребенниковой, и с Григорием Солодовниковым, — сообщил Владимир.

— И хозяин этого номерка…

— Геннадий Коновалов, уголовник по кличке Коновал, недавно вышедший из мест не столь отдаленных.

— Вот как! — вырвалось у меня восклицание.

— Да.

— Так что же получается? Выходит, все трое — и Анастасия, и Григорий, и Геннадий — были знакомы?

— Ну, получается, что так, — согласился Владимир.

— Ничего себе компания у Анастасии! Наркоман со стажем и недавно освободившийся бывший зэк. Интересно, а Константин Загребенников сам-то в курсе, какие знакомые у его дочери?

— Это надо у него спросить.

— Да, но знаешь, Володь, меня сейчас больше всего занимает вопрос: каким образом Анастасия Загребенникова была связана с этим самым Александром Иванниковым? Как ты считаешь? — спросила я.

— Возможно, Александр — это бойфренд Анастасии? — высказал предположение Владимир.

— Подожди, Володь, какой еще бойфренд? Ты что, забыл, что ее бойфренд — это Григорий Солодовников? Он же клялся-божился, что они любят друг друга, как Ромео и Джульетта, — возразила я. — Типа Анастасия обещала его вылечить от пристрастия к наркотикам и все такое.

— Ну, мало ли что. Обещала, а потом передумала. Молодая еще, ветер в голове. Зачем ей наркоман со стажем? Вот и завела себе нового ухажера, — отстаивал свою версию Кирьянов.

— Ага, ухажера из Камышина! Ведь квартирная хозяйка лже-Александра сказала, что парень-то не тарасовский.

— Ну а что это меняет? — пожал плечами Владимир. — Ну, приехал парень из Камышина. Познакомился с Анастасией Загребенниковой, наверняка частенько захаживал к ним домой. Увидел ключи от сейфа, порасспрашивал Анастасию, сделал слепок, а потом пришел в офис к Константину Загребенникову.

— А как же это бизнесмен его не узнал? — спросила я.

— Да элементарно! Александр Иванников мог приходить к ним домой, когда бизнесмен находился на работе!

— Ладно, предположим, что так оно и было. Но тогда возникает вопрос: зачем задушили Ренату Смолянинникову? Она-то каким боком во всей этой запутанной истории? — задала я вопрос.

— Возможно, Смолянинникова смогла что-то прознать про готовящееся ограбление. Вот и поплатилась за это собственной жизнью, — высказал свою версию Владимир.

— Подожди, Володь, давай еще раз, с самого начала, — предложила я. — Значит, что мы имеем. У Анастасии имеется телефон Александра Иванникова. Этот парень перезванивался и с Анастасией, и с Ренатой Смолянинниковой. Однако ни Анастасия, ни Рената телефонными номерами не обменивались и, соответственно, не перезванивались. Стало быть, они, по всей вероятности, не общались и, возможно, даже не встречались.

— Но это нуждается в уточнении, — заметил Владимир.

Я кивнула:

— Разумеется. И это я обязательно уточню у Константина Загребенникова. Но что из этого следует? То, что у Ренаты Смолянинниковой с этим парнем — Александром Иванниковым — были какие-то свои дела, а у Анастасии и Александра — свои.

— Ты хочешь сказать, что они были автономны? Независимы друг от друга? — спросил Владимир.

— Я хочу сказать, что связующим звеном выступает этот самый Александр, — заметила я.

— Связующим звеном чего с чем, Тань? — решил уточнить Владимир.

— Ох, Володь, если бы я сама знала! Кроме того, не стоит забывать, что этот самый Александр — на самом деле и не Александр вовсе! А вот кто он? Он связан как с Анастасией, так и с Ренатой, судя по телефонным звонкам… Слушай, Володь! Ведь если известен телефон лже-Александра, то можно проследить все его контакты, ну, заказать у экспертов распечатку звонков с его телефона. Что ты на это скажешь? — спросила я.

— А ведь это мысль, Тань, — оживился Владимир. — Так мы сможем узнать, с кем связан этот самый Александр Иванников.

— Ты думаешь, что он действовал не один? — спросила я.

— У меня такое ощущение, что да, не один. Ну как минимум их двое.

— Скорее всего, ты прав, Володь. Я тоже думаю, что один человек не смог бы разработать такой план по отъему крупной суммы денег у бизнесмена. И надо же было так подгадать! Ведь именно в тот день Константин Загребенников должен был положить в банк приличные суммы, выплаченные ему клиентами. Но предварительно уже можно предположить, что этот Александр Иванников и Анастасия Загребенникова договорились изъять деньги у отца Анастасии. А потом Александр задушил Анастасию. Ведь она могла бы все рассказать. Или же вот еще один вариант, учитывая несостоявшиеся сделки: какой-то злоумышленник переманивает клиентов у Константина Загребенникова, затем нанимает Александра Иванникова для совершения крупного ограбления и, наконец, убивает и Смолянинникову, и Анастасию.

— А дочь-то бизнесмена зачем убивать в этом случае? — недоуменно спросил Владимир.

— Для того чтобы запутать все следы, — объяснила я.

— Так. А если все-таки вернуться к первоначальной версии, которая возникла, когда в квартире Загребенникова был застигнут Григорий Солодовников с купюрами в руке? — спросил Владимир. — Смотри, что получается. Анастасия и ее бойфренд Александр сговорились и на самом деле решили опустошить сейф Константина Загребенникова. Затем Анастасия позвонила Григорию и сказала, что ей надоело с ним возиться и что у нее новый парень, а скоро будет и много денег. Тогда обозленный Григорий пришел и задушил Анастасию.

— Но ведь Григорий клялся, что у них с Анастасией — неземная любовь, — возразил Владимир.

— Но ведь это только слова. Причем слова больного человека, наркомана со стажем. Как ему можно верить? Анастасия могла бы подтвердить, но увы…

— А с какого перепуга ей хвастаться большими деньгами? — хмыкнул Кирьянов, разбивая мою версию, и впрямь несколько надуманную, в пух и прах. Но я не сдавалась:

— Да кто же знает, что в голове у девицы творится?

— Ну, предположим, все так, как ты и говоришь, Тань. А где же деньги? — спросил Владимир. — Я имею в виду, что крупной суммы, которая находилась в сейфе, у Григория при себе не было. Он взял из секретера какую-то мелочь.

— Ну… а что, если деньги все еще у Александра? Возможно, он еще позвонит Анастасии, чтобы поделиться награбленным, — высказала я свое предположение.

— Ты думаешь, что Александр Иванников все еще не в курсе, что Анастасия мертва? — с сомнением в голосе спросил Владимир.

— Ну, я не могу это утверждать, но на всякий случай необходимо отследить входящие звонки на телефон Анастасии и тогда действовать по обстоятельствам, — предложила я.

— Ты что же, предлагаешь поводить в случае чего Александра за нос? Имитировать Анастасию? — спросил Владимир. — В смысле, ее голос.

— Ну а почему бы и не попробовать? — спросила я.

— Ну не знаю. Чтобы подстроиться под Анастасию, необходимо знать, как звучит ее голос. Иначе лже-Александр тут же раскусит подставу.

— Ладно, тот, кто будет имитировать, может сослаться на больное горло или насморк и говорить через носовой платок. Я думаю, что попробовать все-таки нужно. А если это будет важный звонок?

— Я согласен с тобой в том, что попробовать можно. Однако у меня есть сомнения в том, что Александр Иванников не знает, что Анастасия убита. Кроме того, Тань, видишь ли, в чем дело. Есть большие сомнения и в том, что убийцей дочери бизнесмена является Григорий Солодовников.

— Ты его допросил? — спросила я.

Кирьянов кивнул:

— Допросил.

— Ну и как? Не признается? — спросила я.

— Нет, твердит, что не убивал.

— Вообще-то это как-то странно. Ведь Григорий — наркоман. А они все что угодно могут наговорить, лишь бы получить желанную дозу. А где он может ее получить? Только на свободе, но никак не под стражей.

— Да понятное дело, Тань. Я сказал Григорию, что если он сознается в том, что это он убил Анастасию Загребенникову, то его могут отпустить под подписку.

— Но он не сознался.

— Нет, не сознался. Но я должен тебе сказать, что его утверждения в том, что он не виноват в смерти Анастасии, не противоречат объективным фактам.

— То есть? Что ты этим хочешь сказать, Володь? — спросила я.

— То есть орудие убийства в квартире Загребенникова не обнаружено, это во-первых. А во-вторых, отпечатков пальцев Григория не было найдено нигде, кроме ручки входной двери и секретера. А вот в гостиной, в той комнате, где лежала задушенная Анастасия, его отпечатков не было.

— Понятно. Слушай, Володь, я хочу посмотреть архив, вдруг где-то всплывет что-то, что имеет отношение к фигурантам. Ну, к Солодовникову, к этому самому Геннадию Коновалову, — сказала я.

— А, ну давай, смотри.

Я начала просматривать старые дела. Мне повезло: примерно через час работы я увидела знакомые фамилии. Так-так-так. Несколько лет назад бизнесмен Валентин Сидоров был ограблен на приличную сумму. Преступникам удалось проникнуть в квартиру мужчины и вынести оттуда ювелирные украшения, ценные меховые изделия, дорогостоящую технику, а также крупную сумму денег, преимущественно в валюте.

— Володь, — обратилась я к Кирьянову, — смотри, какое интересное кино получается. Оказывается, вся эта троица — Анастасия, Григорий и Геннадий — несколько лет назад ограбили одного бизнесмена. Однако осудили почему-то только одного Геннадия Коновалова. Вот, смотри.

Владимир прочитал и хмыкнул:

— Ну ничего себе! Не «почему-то», а за недостаточностью улик. И что ты собираешься делать, Тань?

— Как что? Проверить факты. Свяжусь сейчас с этим Валентином Сидоровым, а дальше посмотрим, — ответила я.

— Ну ладно. Удачи тебе.

— Спасибо.

— Если выяснишь что-то важное, сразу звони, — попросил Владимир.

— Само собой.

— Ну пока.

— До связи.

Я вышла из управления полиции, села в свою машину и поехала в офис строительной компании «Стройка века», владельцем которой и был бизнесмен, подвергшийся ограблению.

Это было шестиэтажное здание, так называемый коммерческий центр, в котором находились офисы тарасовских компаний.

Я припарковалась на просторной площадке перед входом в коммерческий центр и поднялась по ступенькам. В вестибюле за стеклянной перегородкой сидел охранник.

— Здравствуйте, — поздоровалась я с ним.

— День добрый, — отозвался седовласый мужчина в камуфляжной форме. — Вы к кому направляетесь?

— Мне нужно в офис строительной компании «Стройка века», — ответила я. — Он ведь находится в этом здании?

— Да, здесь. Поднимайтесь на второй этаж и идите по левой стороне коридора до конца. Там увидите табличку «Стройка века», — объяснил охранник.

— Спасибо, — поблагодарила я и начала подниматься по лестнице.

Найдя нужный кабинет, на котором была прикреплена табличка с названием компании, я постучала.

— Войдите, — отозвался приятный баритон.

Я открыла дверь в кабинет. За столом сидел худощавый мужчина лет пятидесяти с редкими светлыми волосами. Он вопросительно посмотрел на меня сквозь очки в стильной оправе.

— Вы Валентин Михайлович Сидоров? — спросила я.

— Да, это я. Чем могу быть полезен? — спросил Сидоров.

— Меня зовут Татьяна Александровна Иванова, я частный детектив. Мне необходимо задать вам несколько вопросов, — сказала я.

— Хм… А можно узнать, какие именно вопросы вас интересуют? — поинтересовался Валентин Сидоров. — Да вы присаживайтесь.

Валентин Сидоров кивком указал на стул.

— Несколько лет назад вы, Валентин Михайлович, подверглись ограблению, не так ли? — сказала я.

— Да, все так, — с некоторой заминкой неохотно ответил владелец строительной компании. — Но дело уже закрыто, и я не совсем понимаю, почему вас это интересует.

— Да, вы совершенно верно сказали, что дело закрыто. Преступники попались на месте преступления с награбленным. Впрочем, похищенное вы получили назад, а виновник понес заслуженное наказание. Однако остались некоторые нестыковки. Ведь преступников было трое, а осудили только одного.

Я пристально посмотрела на Валентина Сидорова. Владелец «Стройки века» снял очки и начал их вертеть в руке.

— Валентин Михайлович, мне очень важно узнать подробности того происшествия, которое произошло с вами, поскольку совсем недавно было совершено преступление все с теми же действующими лицами. И я сейчас провожу расследование, — объяснила я.

— Ну что же… Раз такое дело, то… Я готов все рассказать, — наконец решился Сидоров.

— Я вас слушаю, Валентин Михайлович.

— В общем, моя семья — жена и сын — были за городом, в коттеджном поселке. Ну а я после работы тоже туда собрался, но машина забарахлила. И я решил не ехать, а остаться в городской квартире. Поднимаюсь я по лестнице к себе — лифт тогда не работал — и вдруг вижу, этажом ниже стоит развязная малолетка и сигарету в пальцах крутит. Как увидела меня, сразу начала выламываться и глупо хихикать, типа: «Дайте прикурить». Ну я продолжил подниматься по лестнице, никак не отреагировал на ее заигрывания. Так эта наглая сикушка как заорет: «Атас, сваливаем!» И тут же врезала мне коленом в пах. Пока я какое-то время стоял, согнувшись, мимо меня проскочил парень, и они вместе с девкой кинулись по лестнице вниз. Когда я более или менее пришел в себя, боль немного отступила и я уже смог разогнуться, то увидел, как сверху бежит еще один подонок. В руках он держал два больших баула, ну знаете, в таких в девяностые годы челночники возили товар из-за границы.

Я кивнула.

— Ну так вот, — продолжил Валентин Сидоров, — смотрю я, а парень мчится прямо на меня. И вижу, как он уже руку занес для удара. Наверное, подумал, что поскольку я один, то ему вполне по силам справиться со мной. Но я успел увернуться и подставил ему подножку. И этот гад с пятиэтажным матом растянулся на лестничной клетке. Я стукнул ему пару раз по голове и крикнул изо всей силы: «Полицию! Вызовите полицию!» Соседи у нас хорошие в доме проживают, сразу откликнулись, и очень скоро приехали полицейские и схватили мерзавца прямо с моими вещами.

— Понятно, а как же девица и еще один парень? Тот, который сбежал первым? — спросила я.

— Они выкрутились. Когда их задержали уже при выходе из подъезда, то они наплели что-то про то, что зашли к знакомым, но их дома не оказалось. Потом, дескать, они поняли, что ошиблись и попали не адресу, перепутали дом. Клялись и божились, что к произошедшей краже они никаким боком, — сказал Сидоров.

— Но ведь девица-то попалась, да и тот, который сбежал первый, неужели он не оставил отпечатков в вашей квартире? — спросила я.

— Да девка в моей квартире-то не была, — с досадой проговорил Валентин Сидоров, — а первый сбежавший парень, по-видимому, был в перчатках. Потому что следов он не оставил. И, кроме того, эту шлендру начал выгораживать ее отец. Он нанял крутого адвоката, и тот отмазал эту деваху, даром что на ней пробы ставить уже негде.

— А тот, первый парень? — спросила я.

— Ну я же говорю, что они с девкой сыграли Ромео и Джульетту. Кроме того, у меня сложилось впечатление, что у них и на самом деле были романтические отношения. И «Джульетта» уговорила отца не допустить, чтобы ее возлюбленного упекли в тюрьму. Вот только второго парня, который тащил баулы с вещами, никто спасать не стал. Даже его отец на суде просил наказать мерзавца по всей строгости закона, когда узнал, что, оказывается, тот взял без спроса его машину, чтобы увезти украденное.

«Значит, Геннадий Коновалов, получается, все взял на себя, — подумала я. — Потому что если бы приплели Анастасию Загребенникову и Григория Солодовникова, то это уже было бы групповое ограбление и, соответственно, другая статья и другой срок. Скорее всего, адвокат уговорил Геннадия Коновалова взять все на себя».

Я внимательно посмотрела на Валентина Сидорова. Он смотрел куда-то в сторону. А что, если бизнесмен и сам помог выйти сухими из воды и Анастасии Загребенниковой, и ее бойфренду Григорию Солодовникову? Это же элементарно — нужно только заявление написать как следует. Например, что он, неожиданно вернувшись домой, по причине того, что у него вдруг сломалась машина, обнаружил в своей квартире грабителя. Далее он вызвал полицию, и вора задержали. А больше никого обнаружено и не было, ни второго подельника, ни тем более прожженной Анастасии. Возможно, что Константин Загребенников и Валентину Сидорову отстегнул, сколько надо, за «правильное» заявление. Так, ладно. Все эти нюансы уже особого значения не имеют.

Я встала со стула.

— Спасибо, Валентин Михайлович, — сказала я, — и до свидания.

— До свидания, — ответил Сидоров.

Я вышла из здания коммерческого центра. Теперь мне необходимо встретиться с Константином Загребенниковым и послушать, что он расскажет о тех событиях. Возможно, что бизнесмен уже и думать забыл о том, что имело место быть.

Теперь нужно было выяснить, где сейчас находится Константин Загребенников: дома или в офисе. Скорее всего, все-таки дома. Вряд ли он сможет сейчас работать. Однако на всякий случай я решила позвонить в офис.

Трубку взяла Светлана.

— Да, слушаю, — сказала секретарша приглушенным голосом.

— Светлана, это Татьяна Александровна. Скажите, Константин Александрович сейчас находится у себя в кабинете? — спросила я.

— Ой, нет, что вы! — испуганно проговорила Светлана. — Константин Александрович… он плохо себя чувствует, он сейчас дома.

— Понятно. А день похорон Анастасии уже определен? — спросила я.

— Да, похороны будут завтра. Тело дочери Константина Александровича в данный момент находится в морге. — Всю информацию секретарша проговорила несколько механическим, каким-то заученным тоном, словно повторяла ее уже много раз.

— Ну что же, спасибо, Светлана за информацию, — сказала я.

— Ну что вы, не за что. Да, Татьяна Александровна, тут Константин Александрович просил вам передать… ну то есть он просил передать вам это не сейчас, а еще до того… как, в общем, до того, как это произошло с его дочерью и…

— Что просил передать ваш шеф, Светлана? — спросила я прямо, чтобы прекратить все эти запинания и заикания.

— Ну вы просили у него фотографию этого Александра Иванникова… то есть не этого, а настоящего, то есть…

— Светлана, у вас есть эта фотография? — спросила я.

— Да! Есть, Татьяна Александровна! — обрадованно воскликнула секретарша. — У нас была вечеринка, и мы сфотографировались, и этот… Александр, он попал как раз в кадр.

— Светлана, я сейчас заеду к вам в офис за фотографией, — сказала я.

— Хорошо, я буду вас ждать, Татьяна Александровна.

Вскоре я с фотографией лже-Александра Иванникова, которую получила от Светланы, ехала к дому Константина Загребенникова.

Я позвонила по домофону, и вскоре послышался какой-то сонный и невыразительный голос бизнесмена.

— Я слушаю, — сказал Загребенников.

— Константин Александрович, это я, Татьяна Александровна. Мне необходимо с вами поговорить. Мы можем это сделать прямо сейчас? Вы в состоянии? — спросила я.

— Да, конечно. Если это необходимо. Я вам сейчас открою. Проходите, — все так же заторможенно проговорил бизнесмен.

«Скорее всего, Константин Загребенников сейчас находится под воздействием успокаивающих препаратов», — подумала я.

Раздался писк домофона, я открыла входную дверь и вошла в подъезд. Поднявшись на лифте, я вышла из кабины. Дверь в квартиру Загребенникова была открыта, а сам мужчина стоял в дверном проеме.

— Проходите, Татьяна Александровна, — пригласил он.

Я прошла в гостиную и села на один из стульев. Константин Загребенников сел напротив.

Мужчина тяжело вздохнул и потер виски.

— Никак не могу свыкнуться с мыслью, что Настеньки больше нет, — сказал он наконец.

— Еще раз мои соболезнования, Константин Александрович, — сказала я.

Загребенников молча кивнул.

— Вы сказали, что вам необходимо со мной поговорить, Татьяна Александровна, — сказал мужчина.

— Да, это так, Константин Александрович, — подтвердила я.

— А я, в свою очередь, хочу вас спросить: этот негодяй, наркоман, он наконец признался в том, что лишил жизни мою дочь? — спросил мужчина.

— Нет, не сознался, Константин Александрович. И знаете что? У меня есть большие сомнения в том, что он признается.

— Вот как! Но почему? Ведь все указывает на него! — воскликнул Загребенников.

— Это спорный момент, Константин Александрович, — возразила я.

— Но как же так? — недоумевал бизнесмен.

— Главная улика — это орудие убийства. А оно так и не было найдено, — объяснила я.

— Вы имеете в виду, что не найдена удавка? — спросил Загребенников.

— Удавка, или веревка, или шарф, или же ремень, — перечислила я возможные варианты.

— Он мог задушить Настю просто голыми руками, — возразил бизнесмен.

— Нет, экспертиза показала, что вашу дочь задушили не руками, а неким предметом, похожим на удавку. Кроме того, деньги так и не были найдены. А Григорий Солодовников утверждал, что Анастасия позвала его домой, чтобы дать ему деньги.

— И вы ему верите, Татьяна Александровна? — с возмущением спросил Загребенников. — Как можно верить конченому наркоману? Это самое последнее дело!

— Последнее или не последнее дело, Константин Александрович, но я опираюсь на факты, — возразила я.

— И что же? — Константин Загребенников вопросительно посмотрел на меня.

— Факты соответствуют показаниям Григория Солодовникова, — ответила я.

— И вы, Татьяна Александровна, считаете, что этот… он говорит правду? — с негодованием воскликнул мужчина. — Он что же, даже не будет осужден?!

— Константин Александрович, успокойтесь, пожалуйста. Вы поймите только одно: если у суда возникнут сомнения в виновности Григория Солодовникова, то дело неминуемо возвратится на доследование. И если вас интересует мое личное мнение относительно того, на самом ли деле Солодовников является убийцей вашей дочери, то да, у меня есть в этом сомнения. Я могу понять ваши чувства, правда. Вы считаете этого парня виновным только потому, что и раньше питали к нему неприязненные чувства, считали его недостойным своей дочери. Это все понятно. Но вы поймите, что очень возможно, что настоящий убийца Анастасии находится сейчас на свободе. Поэтому я предлагаю вам не горячиться, а вместе попытаться разобраться в этом деле. Вы согласны со мной, Константин Александрович? — спросила я.

Загребенников молча кивнул.

— Очень хорошо. Тогда ответьте мне на такой вопрос: Анастасия была знакома с Ренатой Смолянинниковой?

Константин Загребенников удивленно посмотрел на меня.

— Да вы что, Татьяна Александровна? С чего бы это ей быть знакомой с моей сотрудницей? — спросил он. — Ну и вопрос вы задали!

— Ну мало ли… Во-первых, вы сами говорили, что ваши отцы дружили. Возможно, встречались семьями? А возможно, они были знакомы, просто вы об этом не знаете. Анастасия ведь бывала у вас в офисе? — задала я следующий вопрос.

Бизнесмен пожал плечами.

— Семейных обедов мы не устраивали, дружили все-таки наши отцы. Настя в офисе бывала. Но очень редко. Я вот сейчас даже и не припомню, когда она была у меня в офисе последний раз. Точно не в этом году.

— Хорошо. Тогда скажите, а куда вы кладете ключи от сейфа на ночь? — спросила я.

— Ну… они лежат у меня в борсетке, а ее я оставляю на комоде в коридоре. Это удобно, чтобы не заморачиваться с поисками утром, когда я собираюсь идти на работу, — объяснил бизнесмен.

— Я поняла вас. Теперь у меня к вам следующий вопрос. Четыре года назад ваша дочь Анастасия и ее приятели Григорий Солодовников и Геннадий Коновалов были пойманы с поличным при попытке ограбления квартиры Валентина Сидорова. Похищенное оценивалось в приличную сумму, включая, кроме ценных вещей, еще и крупную сумму денег. Но срок получил лишь один Геннадий Коновалов, а Анастасия и Григорий вообще в уголовном деле упомянуты не были.

По мере того как я рассказывала, Константин Загребенников заметно побледнел.

— Но зачем… зачем вы мне все это говорите? Сейчас зачем говорите? Ведь Насти уже нет! Понимаете, ее нет, и никогда уже больше не будет! Понимаете вы это или нет? Нет, вы не понимаете! — с болью в голосе выкрикнул мужчина. — И для меня уже ровным счетом все то, что произошло четыре года назад, уже не имеет никакого значения! Моей дочери больше нет! Вот что для меня сейчас важно! А не то, что она была такой плохой!

— Константин Александрович, я понимаю вашу боль и скорбь. Более того, я понимаю и вашу любовь к дочери вне зависимости от того, какой она была при жизни. Кроме того, у меня вообще отсутствует намерение обсуждать произошедшее четыре года назад только для того, чтобы уязвить вас. Но мне необходимо выяснить, какое отношение имеет то прошлое к настоящему, — объяснила я.

— Вы полагаете, что какая-то связь здесь имеется? — глухо спросил Загребенников.

— Это я и хочу прояснить с вашей помощью, — сказала я. — Я нашла материалы того судебного дела в архиве, поговорила с самим потерпевшим, Валентином Сидоровым. Теперь мне необходимо услышать вас, то, что вы знаете и можете рассказать по этому поводу.

— Вы знаете, Татьяна Александровна, мне кажется, что я должен вам рассказать не только об этих событиях четырехлетней давности, но и о том, что произошло в моей семье гораздо раньше, — сказал мужчина.

— Как вам будет удобно, Константин Александрович, я готова выслушать все, что вы считаете нужным рассказать.

— Ну хорошо. В общем, шесть лет тому назад я разошелся с супругой. Наверное, мне необходимо было об этом сказать еще тогда, когда вы первый раз пришли ко мне в офис и когда вы попросили рассказать о моих сотрудниках. Но тогда я не придал особого значения нюансам своей личной жизни, посчитал их незначительными, что ли… не знаю. Да я и никак не мог предположить, что все так сложится, что прошлое может неожиданно серьезно повлиять на настоящее.

— Увы, все взаимосвязано, Константин Александрович, — заметила я.

— Кроме того, — продолжал бизнесмен, — история моего развода… в общем, ее нельзя назвать спокойной и достойной. Я ни в коем случае не обеляю себя и не хочу представить дело так, что в нашем разрыве виновата только одна сторона — моя супруга. Короче, инициатором развода хотя и явилась Валентина, но теперь я думаю, что и я в какой-то мере повлиял на ее решение развестись со мной. Возможно, что причиной было то, что тогда я только начал заниматься этим бизнесом — ранее я с компаньоном трудился совсем в другой сфере — и работал допоздна. Я к чему это говорю: мало времени уделял семье, супруге и дочери. Валентина предпочитала все время шлифовать свою внешность, как она не раз говорила — доводить ее до совершенства. Поэтому и пропадала то в салонах красоты, то в фитнес-центрах. Настя находилась в переходном возрасте, ей требовалось материнское внимание, но его-то, к несчастью, и не наблюдалось. А я, как уже сказал ранее, полностью погрузился в свой бизнес. Дочь, как я сейчас уже понимаю, была предоставлена самой себе, более того, она была даже рада, что ни отец, ни мать не донимают ее своей опекой и наставлениями. Ну, то есть не учат, как надо жить. А ведь Насте просто необходимо было внимание родителей и их участие в ее жизни. Кто знает, может быть, тогда и не произошло то, что имело место быть: какие-то весьма сомнительные компании, алкоголь, курение, интимные связи. Потом Настю поставили на учет в инспекцию по делам несовершеннолетних, и мне неоднократно приходилось являться туда после каждого загула Насти. Ну и само собой, к директору школы. А Настя… с нее как с гуся вода. Вела себя так, как будто ничего такого не происходило. По дороге из школы домой я пытался вразумить Настю, читал ей нотации, но все было бесполезно. То есть дочь слушала, кивала, потом просила прощения, обезоруживающе улыбалась и обещала, что больше такого никогда не повторится. Но я понимал, что все будет как прежде, что такие случаи будут повторяться, что, к сожалению, Настя не исправится. Да, Настя пошла вся в мать, та тоже была помешана на красивой жизни и безделье. Валентина не работала ни дня, а Настю совсем не интересовала учеба.

— Простите, Константин Александрович, я вас перебью. Я не поняла, почему именно вы приходили к директору школы, а чем же занималась ваша супруга? — спросила я.

Загребенников тяжело вздохнул.

— Как я уже сказал, мы с супругой развелись. Мы не ругались, посуду не били, мебель не ломали и уж тем более не дрались. Просто Валентина в один прекрасный день заявила, что она разводится со мной и выходит замуж за другого. А «другой» — это, оказывается, ее личный тренер в фитнес-центре, который моложе ее на тринадцать лет. Нет, я понимаю, что разница в возрасте большому чувству не помеха, тем более что примеров в этом плане среди «звезд» шоу-бизнеса хоть отбавляй. Просто супруга, будучи особой бесцеремонной и нахрапистой, которую нисколько не интересовало и не беспокоило общественное мнение, выставила себя на посмешище перед всеми сотрудниками этого фитнес-центра, а также их клиентами. Но все пересуды и насмешки за спиной ее нисколько не трогали. Я в то время всецело отдавался работе, свободного времени у меня не было, и я, надо признать, воспринял известие супруги даже с некоторым облегчением. Видимо, к тому времени мы с Валентиной и охладели друг к другу, и отдалились. Мне даже стало легче на душе, как будто я избавился от чего-то лишнего.

— Но вы договорились, с кем после развода останется ваша дочь? — спросила я.

— Правильнее сказать, я поставил Валентине условие: Настя остается со мной. Видите ли, меня совершенно не устраивала ситуация, при которой новый муж бывшей супруги ненамного старше падчерицы-подростка. Причем такого подростка, как Настя, со всеми ее, мягко говоря, выкрутасами.

— А как отнеслась ваша бывшая супруга к вашему условию? — спросила я.

— Валентина согласилась. Насколько я понял, ее такой сценарий полностью устраивал. Бывшая супруга не горела видеть Настю в своей новой жизни с молодым мужем. Но надо знать Валентину, чтобы понять, насколько эта женщина воспользовалась ситуацией и обернула ее в свою пользу. Она разыграла целую сцену, произнесла душещипательный монолог на тему о том, что она будет очень тяжело переносить разлуку с Настей. Хотя, конечно же, она очень хорошо понимала и отдавала себе отчет в том, что родной отец может обеспечить материальные условия дочери гораздо лучшие по сравнению с отчимом, ведь их доходы даже сравнить нельзя. И поэтому она, как разумная мать, была согласна с тем, что Настя должна остаться жить вместе с отцом, ведь она не эгоистка, она думает прежде всего об интересах девочки. Так вот, произнеся эту речь, Валентина под занавес выдала свое условие. Или даже не условие, а требование, так будет точнее. Поскольку Валентина в своей жизни ни минуты не работала и не собиралась делать это и в дальнейшем, а зарплата фитнес-тренера не шла ни в какое сравнение с моими доходами, то я должен ей компенсировать разницу.

— Не поняла, Константин Александрович, с какого пере… с какой стати вы должны практически содержать вашу бывшую супругу и ее любовника? То есть новоиспеченного мужа, — поправилась я.

— Ну, видите ли, Татьяна Александровна, Валентина напирала на то, что она будет очень скучать по Насте, ведь дочь будет проживать со мной. И вот эту душевную боль, как она выразилась, я и должен ей компенсировать. Материально, разумеется, — объяснил Загребенников.

— То есть если говорить безо всяких дипломатических изысков, то супруга поставила вам условие: если вы хотите, чтобы Анастасия жила с вами, то обязаны материально обеспечивать не только дочь, но и бывшую жену? — спросила я.

— Да, — со вздохом подтвердил бизнесмен.

«Вот это ничего себе! Какая-то хитровыделанная бабенка возомнила о себе невесть что и развела бывшего мужа на ежемесячное содержание, — подумала я. — Причем Загребенникову вменялось в обязанность содержать не только бывшую, но и ее мужа. Да, бывают же такие бабы. Хотя… Константин Загребенников тоже хорош. Какой-то он мягкотелый. Бизнесмен не должен быть таким. Нет, надо было заставить эту наглую бабу, свою бывшую супругу, работать. Ведь она тоже должна содержать дочь, или фитнес-тренер пусть постарается заработать побольше, чтобы тоже внести свою лепту в содержание Анастасии. Хотя чего это я? Какое мне дело до чужих семейных разборок? Константин Загребенников нанял меня для того, чтобы я разобралась с разрывом сделок своих клиентов. Ну а потом события приняли трагический характер. Вот именно с этим мне и необходимо разбираться».

— В общем, я согласился на это требование Валентины, — продолжал между тем Константин Загребенников. — Валентина не строила никаких планов насчет раздела имущества при разводе. Ну квартира там, машина.

— Стало быть, квартира была куплена еще до брака? — уточнила я.

— Да, но после развода возникла одна проблема: оказалось, что у Валентининого тренера по фитнесу нет своей жилплощади, он снимал квартиру. Поэтому жить «счастливым новобрачным» было негде.

— И вы, Константин Александрович, конечно же, в который раз проявили великодушие. — Я не смогла удержаться от сарказма.

— Вы правы, Татьяна Александровна. Да, вы правы, что считаете меня таким… бесхребетным, что ли, — невесело усмехнулся бизнесмен.

— Да нет, это ваше личное дело, — заметила я.

— Так вот, чтобы Валентина отвязалась и не стала строить козни, ну чтобы не начала шантажировать дочерью, я купил им скромную квартиру. Ну средства мне позволяли это сделать. И да, как мы и договорились с Валентиной, я каждый месяц переводил оговоренную сумму бывшей супруге. Но тогда я не считал это слишком большой платой, ведь Настя осталась со мной. И… творила все, о чем я вам уже рассказал. Да и со временем отношения Валентины с ее мужем тоже стали портиться. Во-первых, шли годы, и Валентина старела, соответственно, она лишилась своей былой привлекательности. Она растолстела, обрюзгла, обзавелась морщинами. И никакие чудодейственные косметические процедуры уже не могли помочь. Да и утруждать себя физическими упражнениями, чтобы сбросить лишний вес, Валентина не считала нужным. Однако муж Валентины, проводя дни в спортзале, оставался все таким же подтянутым и атлетичным, потерял интерес к своей постаревшей и подурневшей супруге. Валентина из последних сил пыталась удержать своего молодого мужа, но тот поставил условие: жена должна потребовать от бывшего супруга, от меня то есть, увеличить сумму, которую я выплачиваю ей каждый месяц.

Я сидела напротив Константина Загребенникова, кивала, время от времени задавала вопросы и все думала, когда же эта семейная сага подойдет к концу. Но перебивать бизнесмена я не стала. Пусть расскажет все, что считает нужным.

— Валентина не постеснялась прийти ко мне в офис и потребовать увеличения содержания, — продолжал мужчина, — и вот тут, Татьяна Александровна, я уже не выдержал и взорвался.

«Да давно надо было взорваться, — подумала я, — а еще лучше вообще не давать ни копейки, кроме положенных по закону алиментов. Пусть бы эта Валентина крутилась как хотела».

— К тому времени Насте уже исполнилось девятнадцать лет, и я решил, что все, хватит. Содержать дочь я не отказывался, но продолжать делать денежные вливания в новую семью Валентины — нет уж, увольте. Я прямо так и заявил бывшей супруге и добавил, что все это время ее фитнес-тренер жил за мой счет. Так что хватит, пора слезать с чужой шеи, пора и честь знать.

— И Валентина согласилась оставить вас в покое? — спросила я.

— Вы не знаете, на что способна моя бывшая жена, Татьяна Александровна, — тяжело вздохнув, произнес Загребенников. — Она начала с того, что стала жаловаться на свою жизнь, что им с мужем не хватает денег на самое необходимое, что он хочет попробовать себя в чем-то другом, а не только в спортивном бизнесе. Но на это «что-то другое», естественно, потребуются деньги, и немалые. Так вот, Валентина спросила, не мог бы я и дальше по-родственному помочь им. Я, признаться, просто обалдел от такой наглости: какие еще родственные связи? Кто он мне вообще? Тем более что Валентина как-то говорила мне, что ее муж уже как-то пытался открыть свое дело, но у него ничего не вышло, и более того, он остался должен крупную сумму денег. Я ясно дал понять Валентине, что про эту идею ей лучше всего забыть и что больше я перечислять деньги не буду. Тогда она начала плакать, заламывать руки и говорить, что молодой муж ее бросит, что он найдет себе богатую спонсоршу, а она, Валентина, останется одинокой и никому не нужной. И главное — во всех этих напастях буду виноват только я. В общем, не буду вас, Татьяна Александровна, утомлять пересказом всего того, что мы наговорили друг другу. Скажу только, что в моем кабинете разыгралась такая сцена, которую устроила Валентина — а она непревзойденный мастер по части устройства подобных сцен, — после которой моя бывшая благоверная вылетела из кабинета, напугав секретаршу.

— Так что же такое произошло, Константин Александрович? — спросила я.

Теперь мне и самой стали интересны все перипетии этой семейной истории.

— Моей бывшей жене пришла в голову «гениальная» мысль: она пригрозила, что если я прекращу денежный поток, то она возьмет Настю жить к себе. Это взрослую-то девушку, которая с подросткового возраста жила со мной, а родная мать даже с днями рождения не поздравляла, не говоря уж о подарках. Но Валентина почему-то решила, что они с дочерью станут лучшими подругами. Тут уж я не выдержал и высказал ей все. В самом деле, она еще решила меня шантажировать! Как будто Настя — несмышленая малышка и ее можно убедить уйти от меня. В общем, Валентина и сама понимала, что Настя не станет с ней жить, но от отчаяния продолжала твердить, что Настя ее дочь, как будто бы я отрицал этот факт. Потом, видя, что я непреклонен, Валентина перешла к угрозам. Она стала твердить, что поскольку я отказался пойти ей навстречу и решить вопрос мирным путем, то она отомстит мне.

— Даже так? — удивилась я.

— Да, представьте себе! — воскликнул Загребенников.

— Но она хотя бы сказала, каким образом? — спросила я.

— Валентина сказала, что доставит мне много неприятностей за то, что я, как она считает, лишил ее дочери. Хотя я никогда не препятствовал их встречам, да и впредь не собирался этого делать. Но Валентина, как говорится, уже закусила удила и начала нести всякую чушь, наподобие той, о которой я только что рассказал.

— Это про неприятности? — уточнила я.

— Да, именно. Тогда я не сдержался и заявил, что если она сейчас же не уберется из моего кабинета, то я выгоню ее из квартиры, в которой она сейчас проживает вместе со своим мужем. Этот аргумент подействовал, и Валентина, продолжая стенать и сыпать проклятиями в мой адрес, выскочила из кабинета как ошпаренная. Я же еще долго не мог прийти в себя. А когда успокоился, то мною овладело какое-то тревожное чувство. Я поехал домой, полноценно работать в тот день я уже не смог и оставил дела на Мельтешевского. Всю дорогу до дома я думал о Насте, думал о том, что ей, возможно, что-то может угрожать. Но это, конечно, было результатом недавней дикой выходки Валентины и ее угрозы отомстить мне. А я примерил эту ситуацию на дочь.

— Но неужели вы считаете, что ваша бывшая супруга для того, чтобы отомстить вам, способна нанести вред собственной дочери? — с удивлением спросила я.

— Нет, я так не думаю, конечно, но… просто… уж очень зловеще тогда, в кабинете во время нашего с ней разговора, выглядели ее угрозы, — ответил Загребенников. — Признаться, я даже в тот день попросил Настю остаться дома, не ходить в ночной клуб, где она, по обыкновению, проводила время с друзьями. Если честно, то мне не нравилось, что Настя проводит там время, но… все-таки это выглядело более безобидно, на мой взгляд, чем отираться в подъездах в сомнительных компаниях.

— А ваша дочь, кроме развлечений в ночных клубах, где-то училась? Я имею в виду, после средней школы? — спросила я.

— Настя поступила в университет на экономический факультет, но на втором курсе ее отчислили, слишком много было задолженностей. Правда, положа руку на сердце отчисление дочери грозило уже давно, и оно произошло бы гораздо раньше, но я поговорил с Настей, и она пообещала, что нагонит программу и сдаст все хвосты. Я предпринял меры, ну вы понимаете какие, и Настю восстановили в вузе.

«Да чего уж тут не понять, заплатил заботливый папочка кому надо, и Настенька вновь стала студенткой», — подумала я.

— Но такая ситуация с отчислением, к сожалению, повторилась еще раз, — со вздохом признался Константин Загребенников. — Вы знаете, Татьяна Александровна, я уже по-всякому с Настей пытался поговорить, и по-хорошему, и по-плохому. И обещал купить новый сотовый телефон и оплатить зарубежный отдых в случае, если она возьмется за ум, и угрожал отнять компьютер и лишить вылазок в ночные клубы, если не одумается. Но все тщетно. В конце концов Настю все-таки отчислили. Она с облегчением вздохнула и заявила, что терпеть не может экономику. Когда я спросил Настю, что же она собирается делать дальше, то дочь ответила, что еще не решила, чем хочет заняться, а затем заявила, что будет искать себя.

«Похоже, сейчас поиски себя стали модным трендом, — подумала я, — вот и внучка моей соседки тоже бросила институт и сидит на шее у родителей — все ищет себя».

— Я решил, что раз Насте не нравится ее будущая профессия экономиста, то — ладно, пусть найдет то, что ей будет по душе. В конце концов, я могу содержать ее, а что будет дальше, поживем-увидим. Да и не будет Настя всю жизнь бездельничать, ведь она наверняка, как и все девушки, мечтает о муже и детях, в общем, о семье. Внешностью ее природа не обделила, так что мужа она себе найдет, это не проблема. Однако вскоре мне стало понятно, что дочь окружила себя приятелями, которые никак не подходили для этой роли. Все они жили за счет родственников, то есть родителей, и, по существу, являлись прожигателями жизни.

«Ну такими же, как и Анастасия. А чему тут удивляться? Подобное притягивает подобное. Было бы очень странно, если бы в компании Анастасии были целеустремленные молодые люди», — подумала я.

— Да, я отдавал себе отчет в том, что и Настя не подарок, она ведь росла избалованной, амбициозной и самоуверенной девушкой, — продолжал Загребенников. — Но вы знаете, Татьяна Александровна, как выяснилось позднее, среди знакомых Насти оказались просто криминальные личности из маргинальных семей. Я не выдержал и решил поговорить с Настей откровенно. Я сказал, что очень беспокоюсь за нее, ведь такие друзья до добра не доведут. На это Настя сказала: «Не беспокойся, папочка, я не дура, все понимаю и не собираюсь водить с ними дружбу». По ее словам, это — временные попутчики, не более того. Я на время успокоился, но, как оказалось, напрасно. Вскоре произошло то, чего я никак не ожидал, но подсознательно не исключал. Я уже говорил, что Настя состояла на учете в инспекции по делам несовершеннолетних. Я все надеялся, что дочь повзрослеет и возьмется за ум, что порвет со своей компанией, от которой ничего хорошего ожидать не придется. Но увы. Настя, ее друг — вот этот вот наркоман Солодовников — и еще один тип по фамилии Геннадий Коновалов совершили ограбление квартиры одного бизнесмена. Кажется, его фамилия, если мне не изменяет память, была Сидоров. Да, Валентин Сидоров. Так вот, идея принадлежала Коновалову, он был старше Насти и Солодовникова, из маргинальной семьи, отец его работал в авторемонтной мастерской. Коновалов предварительно разведал, узнал, что в квартире Сидорова есть чем поживиться, и подбил на дело Настю и Солодовникова. Он узнал также и то, что семья этого бизнесмена находилась в загородном доме, а сам Сидоров после работы тоже собирался в коттедж. Однако случилось так, что у бизнесмена сломалась машина и он вынужден был вернуться в городскую квартиру. Пришел Сидоров как раз в тот самый момент, когда Солодовников и Коновалов выносили награбленное. А моя дочь, моя Настя, стояла на стреме! — в сильном волнении воскликнул Константин Загребенников. — И мало того, Настя еще и отвлекала Сидорова для того, чтобы эти подонки смогли улизнуть, а потом подала им знак, что надо бежать!

Загребенников закрыл лицо руками и замолчал. Потом бизнесмен собрался с силами и продолжил:

— Соседи вызвали полицию, потому что Коновалов, пытаясь скрыться, ударил Сидорова и бросился вниз по лестнице, но полицейские прибыли на удивление быстро и задержали вора.

— А ваша дочь и Солодовников? — спросила я.

Несмотря на то что я в подробностях знала обо всей этой истории и из архивного дела, и от самого потерпевшего — бизнесмена Валентина Сидорова, я решила выяснить, что известно самому Загребенникову о роли его дочери в этом ограблении.

— Им удалось покинуть подъезд еще до приезда полиции, — глухо проговорил бизнесмен, все так же не отнимая рук от лица. — Если вы, Татьяна Александровна, считаете, что я умаляю вину своей дочери, то это не так.

— Но ведь вы, Константин Александрович, сделали все возможное и невозможное для того, чтобы ваша дочь избежала наказания как соучастница ограбления. Более того, ее имя вообще впоследствии не было упомянуто в материалах уголовного дела, представленных в суде, — возразила я.

— Так вы все знаете, — протянул Загребенников.

— Ну естественно, а как же иначе. Мне просто необходимо знать все нюансы, вообще всю подноготную для того, чтобы найти того, кто убил вашу дочь, Константин Александрович, — объяснила я.

— Ну о том, что произошло, я осведомлен опосредованно, — сказал бизнесмен.

— То есть?

— То есть узнал я все из рассказа моей дочери, — пояснил Загребенников. — Настя уверяла меня, что она знать не знала о том, зачем на самом деле они полезли в ту квартиру. По ее версии выходило, что квартира была знакомого Коновалова и он что-то попросил своего дружка оттуда принести.

— Но неужели вы поверили, Константин Александрович? — спросила я.

Загребенников ответил не сразу.

— Я подозревал, что Настя соврала мне, вернее, сказала не всю правду, — наконец проговорил мужчина.

— Не всю правду? — переспросила я. — Ну понятно, правда заключалась лишь в том, что все трое полезли в чужую квартиру.

— Татьяна Александровна, — Загребенников умоляюще посмотрел на меня, — для меня самое дорогое на свете — это моя Настя. Вот что бы она ни сделала, какой бы поступок ни совершила, я готов защищать ее до конца. Я понимаю, что это звучит, возможно, дико. Как это так — девушка участвовала в ограблении квартиры, а отец ее защищает? Но вы поймите, я всегда видел в своей дочери не только ее плохие поступки, но и хорошие качества. Наверное, это присуще всем родителям. Кому-то в большей степени, кому-то в меньшей. Нет, я, конечно, понимал, что Настя могла быть и грубой, и заносчивой, что она способна сказать неправду. Но я знал, что моя Настя — девочка добрая, она всегда готова прийти на помощь, если потребуется. Вы, конечно, считаете, что я предвзято отношусь к дочери. Но поверьте, что это не так! Я могу привести много примеров, когда Настя отдавала свои вещи своим знакомым, тем, которые нуждались. Возможно, то, что она жила со мной, в неполной, по сути, семье, и повлияло на ее желание защитить тех, кто больше всех нуждался в защите. Я могу привести такой яркий пример. Дочь моей двоюродной сестры, Елизавета, осталась, по существу, сиротой после смерти матери, потому что с ее отцом сестра разошлась, еще когда Лиза была совсем маленькой. Так вот, многие наши родственники ее ругали на чем свет стоит: и грубая она, и неуправляемая, и бог весть какая еще. И только Настя всегда заступалась за Елизавету. И, кстати, не на словах, а на деле. Настя часто выручала ее деньгами, которые я давал ей на развлечения, а когда у нее не было такой возможности, то всегда убеждала меня помочь ей. Она была уверена в том, что Лиза обязательно возьмется за ум, нужно только ей помочь. Кстати, так и оказалось. Сейчас Елизавета является главным менеджером крупной компании в Тюмени, хотя раньше так куролесила! Получается, что Настя была права: всегда надо видеть в людях не только плохое, но и хорошее тоже. Жаль, что я раньше не разглядел эти черты в Лизе. И еще я жалею, что виделись мы с Лизой после смерти ее матери очень редко. Я позвонил ей, сообщил трагическую весть о Насте. Лиза тут же откликнулась, сказала, что приедет на похороны, выразила соболезнования…

Я не прерывала Загребенникова, внимательно слушая все, что он говорит.

— Татьяна Александровна, мне вот только непонятно, почему вы вспомнили про ограбление Сидорова? — вдруг спросил мужчина. — Разве это дело имеет какое-то отношение к тому, что… произошло с Настей? И вообще, ко всем теперешним событиям? Я имею в виду и убийство Смолянинниковой, и исчезновение того молодого человека, который выдавал себя за Александра Иванникова.

— Как знать, Константин Александрович. Есть по крайней мере один персонаж, который явно имеет отношение к вашей дочери. И это — Геннадий Коновалов, — сказала я.

— Как? Каким образом? Ведь он же еще сидит в тюрьме! — воскликнул Загребенников. — Или… Его что, уже выпустили?

— Да, Коновалов уже вышел. И за неделю до этого Геннадий сделал звонок Анастасии. А в день освобождения они встретились, — сказала я.

— Они встретились? — потрясенно спросил Загребенников. — Этот… уголовник и моя дочь?! Вы это хотите сказать, Татьяна Александровна? Я не ослышался?

— Да, именно это я и хочу сказать, Константин Александрович, — подтвердила я.

— Но что… зачем он звонил Насте? Зачем?

— Так вы действительно не понимаете, Константин Александрович? — спросила я.

— Господи… — Загребенников схватился за голову. — Ну… я могу предположить, конечно, что… что этот уголовник, по причине скудости ума, возомнил, что по старой дружбе Настя согласится с ним встретиться и что… Скорее всего, он рассчитывал на возобновление их прежних контактов, вот и имел наглость позвонить Насте. Но я на сто процентов уверен, что моя дочь сразу же твердо дала понять этому негодяю, что к прошлому возврата нет и быть не может!

Я слушала пафосную речь бизнесмена и пыталась понять, как можно быть таким простодушным, ведь он, по характеру своей работы, контактирует со многими людьми. Стало быть, разбирается или, по крайней мере, должен разбираться во взаимоотношениях.

— Константин Александрович, вы это серьезно? — не выдержав, спросила я.

— Что, простите? — Мужчина растерянно посмотрел на меня.

— Ну вы серьезно считаете, что уголовник Коновалов решил после своего освобождения восстановить дружеские отношения с вашей дочерью? — пояснила я. — И что Анастасия доходчиво объяснила, что нет, наша компания распалась, так что иди-ка ты на все четыре стороны.

Константин Загребенников молчал.

Тогда я продолжила:

— Так вот, Геннадий Коновалов совсем не жаждал восстановить дружбу с Анастасией, уж поверьте мне, Константин Александрович. Ему от вашей дочери нужны были только деньги. И я нисколько не сомневаюсь в том, что он прямым текстом сказал ей об этом, безо всяких иносказаний и предложений возобновить дружбу. Что же касается Анастасии, то она не могла прямо так сказать только что вышедшему на волю уголовнику, чтобы он катился куда подальше. И знаете почему?

Константин Загребенников молча смотрел на меня.

— Потому что ваша дочь боялась Геннадия Коновалова, — продолжила я.

— Так что же это получается? Этот подонок… он что… заявил, что ему нужны деньги?! Он на самом деле посмел позвонить моей дочери и потребовать у нее деньги?! — наконец отмер бизнесмен и разразился гневной тирадой.

— Константин Александрович, — покачала я головой, — вы только что рассказывали мне, какой доброй и отзывчивой была ваша дочь, но вы должны понимать, что та девочка уже выросла. А кстати, ведь уголовник Геннадий Коновалов тоже был когда-то несмышленышем, и он тоже кому-то приходится сыном. Ну ладно, речь сейчас идет о другом. Реальность такова, что Геннадий Коновалов, выйдя из тюрьмы, потребовал от Анастасии деньги. И тогда вашей дочери ничего другого не оставалось, как пообещать Коновалову отдать требуемое. И Анастасия начала искать возможность, где достать деньги. Кроме того, если вы не забыли, Анастасия хотела вылечить своего возлюбленного, Григория Солодовникова, от наркотической зависимости, и на это тоже требовались деньги, причем немалая сумма.

— Господи! — Загребенников снова схватился за голову. — Еще и этот Солодовников!

— Константин Александрович, ну будьте же наконец реалистом, смотрите правде в глаза. Я говорю то, что есть на самом деле. Анастасия верила, что сможет избавить Григория от наркотиков, что она выйдет за него замуж и будут они жить долго и счастливо.

Загребенников какое-то время молчал, скорее всего, он пытался осознать услышанное от меня. Потом он спросил:

— Послушайте, Татьяна Александровна, но почему вы считаете, что все так и было, как вы мне рассказали? Как вам вообще удалось все это выяснить? Ну я имею в виду то, что этот подо… уголовник звонил Насте и что она решила связать свою жизнь с наркоманом?

— В телефоне вашей дочери были входящие звонки от Геннадия Коновалова. Кроме того, Коновалов звонил также и Григорию Солодовникову. Поскольку Григорий сейчас находится в камере предварительного заключения и его уже допросили, то общий смысл разговора Коновалова с Анастасией не является тайной за семью печатями.

— Но как же так? Как можно верить наркоману? Татьяна Александровна, вы что же, верите этому больному? Как можно? — вопрошал бизнесмен.

— Видите ли, Константин Александрович, я объективно оцениваю ситуацию. Как я уже сказала, существуют подтвержденные звонки Геннадия Коновалова и Анастасии и показания Григория Солодовникова. Но сейчас важно другое.

— Что же еще? — Бизнесмен посмотрел на меня измученным взглядом.

— Как я уже сказала, Анастасии были необходимы деньги, а взять их она могла только у вас. Конечно, ваша дочь прекрасно понимала, что вы не дадите ей требуемую сумму, поэтому она пошла другим путем. Ваша дочь сделала слепок с ключа от сейфа в вашем кабинете, в котором хранились деньги. А потом она передала оттиск Александру Иванникову. Точнее сказать, тому молодому человеку, который присвоил себе это имя и фамилию. Ему удалось сделать это, украв паспорт настоящего Александра Иванникова. Это во-первых, а во-вторых, благодаря тому, что ваша кадровичка, или кто там у вас заведует кадрами, невнимательно отнеслась к документу, удостоверяющему личность. И вот в результате Анастасия и лже-Александр ограбили вашу фирму.

Константин Загребенников уже не стал возражать. Кажется, он уже принял тот факт, что его дочь была способна так поступить с родным отцом.

Мужчина тяжело вздохнул и сказал:

— Однако, Татьяна Александровна, я должен вам заявить, что раньше я никогда не сталкивался с молодым человеком, который пришел ко мне на фирму. Я имею в виду этого Александра Иванникова. Вы что же, хотите сказать, что они с Настей были ранее знакомы, потом он устроился ко мне на работу и вот…

— Все это еще предстоит выяснить, Константин Александрович, это — только версия, которая требует проверки, — сказала я.

— Но тогда у меня к вам есть еще один вопрос, Татьяна Александровна.

— Да, я слушаю вас.

— Куда же делись похищенные из моего сейфа деньги? — спросил мужчина.

— Пока я не могу ответить на этот ваш вопрос, Константин Александрович, — честно ответила я, — потому что не знаю.

— А… кто… убил Настю? — тихо спросил Загребенников.

— Это тоже пока неизвестно. Однако, исходя из данных, которыми располагает следствие, есть вероятность, что это дело рук Геннадия Коновалова, — сказала я.

— Вы хотите сказать, что Настю убил этот… Коновалов? — тихо, почти шепотом спросил бизнесмен. — Но почему тогда, когда прошло столько времени?

— Опять же, это только версия, Константин Александрович. Но тем не менее она кажется вполне правдоподобной. Ведь денег, украденных из сейфа, при вашей дочери не нашли. Поэтому напрашивается вывод, что их забрал Геннадий Коновалов. А для этого ему пришлось убить Анастасию. Потом Коновалов ушел, а в вашу квартиру пришел Григорий Солодовников. Они с Коноваловым разминулись во времени, но Анастасия уже была мертва.

— Вы так говорите, как будто все видели. Видели, как все это… произошло, — с усилием проговорил Загребенников.

— Разумеется, я этого не видела, но я сопоставила факты и пришла к предварительному выводу, о котором я вам рассказала. Однако все это — версия, требующая проработки и проверки. У меня к вам будет еще один вопрос, Константин Александрович. И он относится к той проблеме, с которой вы обратились ко мне с самого начала. Помните сорванные сделки с вашими клиентами? Я опросила всех тех людей, чьи контакты вы мне дали. И выяснилось, что в одном случае клиент отказался заключать с вами договор, потому что он прочитал на одном из сайтов в Интернете статью, в которой рассказывается о неприглядных фактах в отношении вас, Константин Александрович.

Я вынула из сумочки распечатанный с сайта лист со статьей и протянула его бизнесмену.

Константин Загребенников взял лист в руки и принялся читать.

— Это ложь! Это какой-то пасквиль! — вскричал мужчина, закончив читать. — Кто автор всего этого бреда?

— Подписана статья, как видите, Антоном Онимовым. Но я так полагаю, что это псевдоним. Кто на самом деле этот автор, выяснить пока не удалось. Вполне возможно, что это несколько человек. Все может быть.

— Нет, ну я просто не знаю, что это такое! — В волнении мужчина вскочил со стула и сделал несколько кругов по комнате. — Послушайте, Татьяна Александровна, я клянусь вам, что никогда не был даже причастен к тому, что тут обо мне понаписано! Понимаете, никогда! Это… это просто чей-то злой и подлый умысел! Это надо же такое написать, так опорочить! Да, теперь все понятно, со мной просто пытаются разделаться таким вот способом. Распространяют грязные, просто чудовищные слухи, лишают жизни моего сотрудника и дочь!

— Скажите, Константин Александрович, а вам о чем-нибудь говорит имя и фамилия Селиверстов Николай Владимирович? — спросила я.

— Нет, первый раз слышу, — ответил Загребенников.

— А риелторская фирма «Надежный дом»? — задала я следующий вопрос.

— Что-то такое слышал, но… ничего определенного сказать на этот счет не могу. Кажется, она открыта совсем недавно. — Мужчина пожал плечами.

— А может такое случиться, что вот фирма открылась, а буквально через пару-тройку месяцев она закрывается? — спросила я.

— Может, конечно. Все в жизни может случиться, — философски заметил бизнесмен.

— Один из тех ваших клиентов, которые пожелали расторгнуть с вами сделку, рассказал, что к нему обратился сотрудник этой фирмы — «Надежный дом» — и предложил купить помещение у них, — объяснила я. — И он же рассказал мне об этой статье в Интернете.

Загребенников снова отрицательно покачал головой:

— Нет, Татьяна Александровна, мне не приходилось напрямую сталкиваться с этой фирмой.

— Ладно, тогда скажите, Константин Александрович, ваша бывшая супруга больше не устраивала вам публичных сцен? — спросила я.

— К счастью, нет, — ответил мужчина.

— И она оставила идею получать с вас и дальше деньги? — продолжала я задавать вопросы.

— Да, видимо, поняла после той выходки в моем кабинете, что ей лучше прикусить язык и не лезть с нелепыми угрозами и шантажом. Думаю, что все это было высказано от обиды, не более того. Я постарался выбросить из головы эту неприятную историю. К тому же до меня дошли слухи, что этот ее фитнес-тренер, ну, молодой муж, бросил Валентину, нашел помоложе и состоятельную. Или собирается бросить.

— Вот как?

— Да.

— Знаете что? Дайте-ка, Константин Александрович, адрес вашей бывшей супруги, — попросила я.

— Да, сейчас я вам напишу.

Константин Александрович начал писать и, закончив, уже собирался отдать листок с адресом мне.

Но в это время раздалось пиликанье домофона.

— Это приехала Лиза, — сказал Загребенников и поспешил в коридор. — Помните, я вам говорил? Дочка моей покойной двоюродной сестры.

Я последовала за ним.

— Кто там? — спросил бизнесмен, нажимая на переговорное устройство в трубке домофона.

— Дядя Костя! Это я, Лиза, — послышалось грудное меццо-сопрано.

— Открываю, Лизочка! — обрадованно воскликнул Загребенников. И пояснил мне, открывая подъездную дверь: — Я позвонил Лизе, сообщил о смерти Насти.

Загребенников заранее открыл входную дверь в квартиру, и мы стали ждать. Вскоре на этаж прибыл лифт, дверцы разъехались в стороны, и на лестничную клетку вышла невысокого роста коренастая девушка с короткой стрижкой. На ней были кожаная черная куртка свободного покроя и темно-синие джинсы. За плечами у девушки я заметила рюкзак цвета хаки.

— Дядя Костя! Я приехала, — сказала Елизавета и подошла к Загребенникову.

Бизнесмен, помедлив секунду, обнял племянницу.

— Лиза… тебя и не узнать, — проговорил он.

— Да ведь мы столько лет не виделись, дядя Костя, — заметила Елизавета.

— Да, ты права, — со вздохом произнес мужчина, — а вот теперь свиделись при таких вот обстоятельствах… трагических.

— Мои соболезнования, дядя Костя. Я, если честно, сначала просто впала в ступор, никак не могла поверить в то, что Насти больше нет.

— Увы, Лиза, это так, — сказал Загребенников и смахнул набежавшую слезу. — Теперь одна ты у меня осталась. Спасибо, что приехала.

— Ну неужели я могла бы поступить по-другому? Ведь Настя, пожалуй, одна-единственная из всей родни, кто меня поддерживал. И морально, и материально.

— Да, да, ты права, Лиза. Прости меня, пожалуйста.

— Ну что ты, дядя Костя. Зачем вспоминать прошлое? Просто знай, что я всегда готова тебе помочь, если что.

— Спасибо, Лиза, — с чувством произнес мужчина, — и ты тоже можешь на меня положиться, чем смогу — помогу. Хотя ведь ты и сама добилась высокого положения.

— Ну…

Елизавета скромно потупила взгляд.

— Ну, не скромничай, ведь ведущий специалист, менеджер крупной компании в Тюмени — это о многом говорит, — продолжал мужчина.

— Ну, спасибо, дядя Костя.

— Так вы, Елизавета, менеджер? — вступила я в разговор. — А я подумала, что вы специалист по вокалу, у вас такой звучный голос. Вы, наверное, учились в музыкальном заведении?

Елизавета перевела взгляд на меня.

— Я как в том детском стишке: «Драмкружок, кружок по фото, а еще мне петь охота», — криво усмехнувшись, сказала Елизавета. — А вы Настина подруга? Знакомая? — быстро спросила девушка.

— Это Татьяна Александровна Иванова. Частный детектив, — представил меня Загребенников. — Татьяна Александровна ищет убийцу Настеньки.

— Вот как… — пробормотала Елизавета, пристально глядя на меня. — И как ваши поиски? Уже нашли того, кто это сделал? Мы ведь были очень дружны с Настей. Поэтому я интересуюсь, — добавила девушка.

— Пока не нашла, но обязательно найду, — заверила я ее и обратилась к бизнесмену: — Константин Александрович, ну, пожалуй, все вопросы я прояснила, если что-то еще потребуется узнать, я вам позвоню.

— Да, да, конечно, — кивнул мужчина.

— Да, а ведь адрес вашей бывшей супруги я от вас так и не получила, — вспомнив, сказала я.

— Так ведь я его уже написал и оставил листок на столе. Как раз тогда Лиза позвонила по домофону, — объяснил Загребенников. — Лиза, будь так добра, принеси листок с адресом. Он там, на столе в гостиной.

— Конечно, дядя Костя, я сейчас, — откликнулась Елизавета и скрылась в комнате. — Вот, пожалуйста. — Девушка протянула мне листок.

— Спасибо, — сказала я и, открыв сумочку, положила в нее листок. — Ну вот, теперь все. До свидания.

Елизавета и Константин Загребенников кивнули мне на прощание.

Я вызвала лифт, спустилась, вышла из подъезда и пошла к своей машине. В это время запиликал мой сотовый.

— Алло, я слушаю, — сказала я.

— Тань, это я, Денис.

— Рада тебя слышать! Ну как? Удалось выяснить ай-пи адрес, с которого была отправлена интересующая меня статья? — спросила я.

— Да, Тань. Именно по этому поводу я тебе и звоню. Слушай, отправитель находится по адресу Столыпинский переулок, дом пятнадцать, квартира двадцать пять, — сказал Дык.

— Огромное тебе спасибо! — обрадованно воскликнула я. — Гонорар я тебе сейчас переведу.

Столыпинский переулок… Так ведь это адрес, по которому проживает бывшая супруга Константина Загребенникова! Ничего себе поворот! Еду сейчас туда.

Я завела мотор и поехала.

Глава 3

Я заехала в небольшой и неухоженный двор и поставила машину на свободном месте недалеко от подъезда.

Выйдя из машины, я огляделась. Н-да, захламлено здесь было основательно. Окурки, фантики, обертки — такое впечатление, что кто-то специально вывалил весь этот мусор прямо перед подъездами. Представляю, каково приходится дворнику, если таковой здесь есть. От детской площадки уцелели только песочница с грязным песком, в которой вольготно разлеглись две здоровые лохматые бродячие псины, и сломанные качели. Впрочем, и сам многоквартирный дом давно требовал ремонта, хотя бы косметического: краска на фасаде дома давно облупилась, а местами обвалилась и штукатурка.

Я подошла к подъездной двери и набрала квартиру Валентины на пульте домофона. Ждать ответа мне пришлось довольно долго. Наконец я услышала в трубке:

— Кто там?

— Это частный детектив Татьяна Александровна Иванова, — назвала я себя. — Могу я услышать Валентину Владимировну?

— Это я, — отозвался женский голос. — Но я не нанимала никаких частных детективов.

— Меня нанял ваш бывший супруг Константин Александрович Загребенников, — объяснила я.

— Ну а я-то тут при чем? — довольно грубо поинтересовалась женщина.

— Валентина Владимировна, я занимаюсь расследованием убийства вашей дочери Анастасии. Если вы отказываетесь поговорить в домашней обстановке, ладно, вас вызовут повесткой в отделение полиции, — едва сдерживая раздражение, сказала я.

— Ладно, проходите, — нехотя проговорила Валентина.

Запиликал домофон, и дверь открылась.

Поднявшись на нужный этаж, я открыла тамбурную дверь. В саму квартиру дверь была уже открыта. В дверном проеме, уперев руки в бока, стояла полная женщина в длинном шелковом халате лилового цвета с крупными яркими цветами.

Возможно, в молодости супруга Константина Загребенникова была довольно привлекательной, но сейчас налицо была явная неухоженность. Об этом свидетельствовали отросшие темные корни волос, явно нуждавшиеся в покраске, и облетевший лак на ногтях.

— Можно пройти? — спросила я, поскольку Валентина не торопилась пригласить меня в квартиру.

— Ах да, проходите, конечно, — спохватилась бывшая супруга Загребенникова и посторонилась.

Валентина провела меня в большую комнату, которая, судя по всему, служила гостиной. Она явно нуждалась в ремонте или хотя бы в обновлении стен, поскольку обои уже выцвели и местами отклеились. Мягкую мебель тоже не мешало бы заменить или же, на худой конец, почистить, поскольку угловой диван, например, уже был чем-то испачкан.

Валентина села на одно из кресел, стоявших перед диваном, а мне предложила второе, указав на него кивком:

— Прошу, располагайтесь. Вы сказали, что вас нанял Константин, — начала женщина. — Простите за мой вид, — Валентина показала на свой халат, — но я до сих пор не могу прийти в себя… когда Константин сообщил мне, что Настеньки… что моей Настеньки больше нет…

Валентина закрыла лицо руками и зарыдала.

— Может быть, вам принести воды? — спросила я.

— Что? — Женщина на секунду отняла руки от лица. — Нет, не нужно, сейчас все пройдет. Просто… такая весть… такая утрата. Не знаю, как я это переживу…

Последнюю фразу Валентина сказала уже вполне обычным, без надрыва, голосом. Да и на ее лице не было видно искреннего горя, связанного с утратой дочери. Наверное, поэтому все ее всхлипывания выглядели довольно неестественно, как-то по-театральному.

— Ох, если бы не Игорек — это мой теперешний муж, — я бы попросту не вынесла этого трагического известия, — продолжала Валентина. — Он вот сегодня даже остался дома, не пошел на работу, чтобы поддержать меня и вообще…

Женщина сбилась и замолчала.

— А где работает ваш муж? — как бы между прочим поинтересовалась я.

— А… Ну, Игорек… он сейчас занимается новым проектом, вот… Ах, у него так много планов, так много! В общем, он пока выбирает и…

— Значит, ваш муж сейчас находится дома, — сделала я вывод из сбивчивых объяснений Валентины. — Ну что же, очень хорошо. Тогда я и с ним побеседую тоже.

— Но… А с ним-то вам зачем беседовать? — удивленно спросила женщина.

— Видите ли, у меня такое правило: опрашивать всех, кто так или иначе общался с жертвой преступления. С вашим бывшим мужем я уже поговорила, — объяснила я.

— Ну, это я могу понять, ведь дочь жила у Константина, — кивнула Валентина.

— Но ведь вы, как мать, тоже являетесь близким человеком для Анастасии, — заметила я.

— О, ну конечно! Как же иначе! — горячо согласилась со мной женщина. — Да, вы абсолютно правы. Хорошо, спрашивайте. Я готова ответить на все ваши вопросы, если это поможет поймать убийцу моей дочери.

Валентина опять всхлипнула, видимо, решив, что пора снова пустить слезу.

— Но только я не совсем понимаю, что важного я могу сказать по этому поводу, — вновь глядя на меня совершенно сухими глазами, начала женщина. — Понимаете, Татьяна… правильно?

— Да, Татьяна, — кивнула я.

— Так вот, Татьяна, мы ведь с Настенькой общались, ну… довольно редко. А все почему? Потому что Константин не разрешал мне видеться с Настей тогда, когда нам обеим этого хотелось! Да, дочь тянулась ко мне, я это чувствовала. А Константин… он говорил Насте про меня такие вещи, вы себе не представляете!

Валентина заломила руки и возвела глаза к потолку.

— И вы знаете, почему он препятствовал нашим встречам? Да потому что я разошлась с ним и вышла замуж за Игоря! — продолжила Валентина. — Но я же не личная собственность Константина, в конце-то концов! Неужели я не имею права быть счастливой? Да, я полюбила мужчину, полюбила Игоря. И он полюбил меня! Кстати, Настенька поняла меня и приняла мой выбор, несмотря на то что Константин всячески настраивал дочь против меня. А я хотела, чтобы Настенька жила с нами, здесь! Однако Константин не разрешил!

Валентина смахнула слезы.

— Это было так жестоко, так жестоко, — прошептала женщина, видимо, и впрямь поверив в то, что сама рассказывала.

— Я вас поняла, Валентина. Скажите мне вот что: Анастасия была откровенна с вами? — спросила я.

— Что, простите? — Женщина недоуменно посмотрела на меня. — В каком смысле?

— Ну рассказывала ли она вам о своих планах, о том, что ее волнует, что она собирается делать? — расшифровала я свой вопрос.

— Ах, вы вот о чем! Ну да, конечно, мы с ней говорили на разные темы, а как же иначе? Ведь мать и дочь — это самые близкие и родные люди! — с пафосом воскликнула Валентина.

— А что конкретно вам говорила Анастасия? — задала я следующий вопрос.

— Что говорила? — растерянно переспросила женщина. — Ну… многое Настенька говорила. Я так сразу не могу вспомнить… Да, вот мы часто с ней вспоминали ее детские годы. Она была такая хорошенькая, как аленький цветочек!

— Скажите, Анастасия рассказывала вам о своих друзьях? — спросила я.

— Ну конечно! А как же! Она была очень общительная. У нее было столько друзей! Было… я никак не могу поверить, что все это… уже в прошлом времени…

— Я сочувствую вам, Валентина. Но ответьте, пожалуйста, вот на какой вопрос: Анастасия упоминала о молодом человеке по имени Александр? — спросила я.

— Александр? — наморщила лоб Валентина. — Кажется… а впрочем, не знаю. Может быть, и говорила, не могу вам точно сказать. Вообще, у нее было много мальчиков, ведь Настенька была такой красивой… Ах, я так мечтала, что Настенька встретит своего единственного, вот как я встретила своего Игоряшу. Да, любимый?

Я обернулась и увидела выходящего из ванной комнаты высокого молодого мужчину в банном халате. Он обладал довольно привлекательным лицом и накачанной спортивной фигурой. Впрочем, ничего удивительного: его профессия фитнес-тренера обязывала находиться в надлежащей форме. Тем более в глаза бросался контраст, который являла собой его супруга Валентина с расплывшимися формами и жировыми отложениями.

Я заметила, что Игорь поморщился, но ничего не сказал в ответ на теплые слова Валентины в свой адрес.

— Здравствуйте, — поздоровался мужчина со мной.

— Здравствуйте, — ответила я.

— Игорек, это частный детектив Татьяна…

— Татьяна Александровна, — подсказала я.

— Да, Константин нанял ее, чтобы найти убийцу Настеньки, — объяснила Валентина.

— Игорь, мне необходимо задать вам несколько вопросов, — сказала я.

— Хорошо, тогда я переоденусь, — сказал мужчина и снова скрылся в ванной комнате.

Я тем временем продолжила разговор с Валентиной.

— Скажите, вчера вы разговаривали с дочерью? — спросила я.

— Вчера? Н-нет, кажется. Впрочем, сейчас я уточню.

Валентина подошла к журнальному столику, взяла сумку и вынула сотовый. Проверив телефон, женщина покачала головой:

— Нет, вчера Настенька мне не звонила. Последний раз мы говорили с ней… пять дней назад.

— А о чем у вас с ней шел разговор? — спросила я.

Валентина замялась, а я подумала, что вряд ли Анастасия рассказывала матери о своих планах на жизнь. В частности, о том, что собирается очистить сейф отца и на вырученные деньги повезти Григория Солодовникова в частную клинику за рубежом для того, чтобы вылечить его от наркотической зависимости. Да, мать Анастасии ничего не знала о своей дочери, потому что общались они, судя по всему, очень редко и отделывались лишь общими фразами типа: «как дела». Валентина не владела нужной мне информацией, и это было видно по тому, как мучительно она придумывает, что мне ответить.

— Валентина Владимировна, я ведь задаю вам вопросы не из праздного любопытства, поймите, — сказала я.

— Да, да, конечно, я все понимаю, — пробормотала женщина.

— Анастасию, вашу дочь, убили, и я так полагаю, что преступник — это кто-то, кто хорошо знал вашу дочь, — сказала я.

В это время в гостиную вошел Игорь. Он уже переоделся и был в адидасовских футболке и джинсах.

— Тот, кто хорошо знал Настю?! — воскликнула Валентина. — Простите, Татьяна, но я не понимаю, что вы этим хотите сказать?

— То, что Анастасию лишил жизни тот, кто хорошо ее знал. То есть близкие ей люди, — сказала я.

— Но это просто немыслимо! То, что вы сейчас только что сказали! Вот я, например, разве я могла как-то навредить Насте?

— Ну, думаю, что Анастасии вы вряд ли могли, но вот Константину Александровичу — вполне. — Я пристально посмотрела на Валентину, и женщина заметно побледнела.

— Что… как вы говорите… что я могла сделать, — забормотала она.

— Валентина, вы ведь приходили к Константину Александровичу в офис и угрожали ему, обещали много неприятностей, шантажировали, одним словом, — утвердительно произнесла я.

— Приходила к Константину в офис? Я? Да вы что? — воскликнула Валентина. — Этого не было!

— Неужели? Но ведь были свидетели. И они могут подтвердить.

— Кто? Кого вы называете свидетелями? Кто они? — вне себя перешла на крик Валентина.

— Не надо так кричать, Валентина Владимировна, соседей ведь переполошите. А что касается свидетелей, так я могу назвать, например, секретаршу Константина Александровича — Светлану. Девушка была очень напугана, когда вы вылетели, по словам Константина Александровича, как ошпаренная из его кабинета.

— Все было совсем не так! И вообще, секретарша не может ничего подтвердить, ведь она сидела в приемной, а не в кабинете! — выкрикнула Валентина и замолчала, поняв, что проговорилась.

— Стало быть, вы, Валентина Владимировна, подтверждаете, что приезжали в офис Константина Александровича, — заметила я.

— Да, да, да! Ну была я в офисе, и что с того? Я что, не имею права? — с вызовом выкрикнула женщина.

— Имеете, конечно. Вот только вы ведь приехали к Константину Александровичу с угрозами, — сказала я.

— С какими еще угрозами? Не было ничего такого, о чем вы говорите!

— Ну как же не было, Валентина Владимировна? Вспомните-ка, что вы ему наговорили.

— Ну ладно, я могу признать, что говорила я ему… ну, неприятные вещи, было такое, — наконец выдавила из себя женщина. — Но все это объясняется тем, что я была очень расстроена, вот! Константин ведь сказал, что не даст мне видеться с Настей, представляете! Я просто не смогла на это спокойно отреагировать, вот и все!

— Скажите, Валентина Владимировна, вы в курсе того, что несколько клиентов Константина Александровича отказались завершить обговоренные заранее сделки? — спросила я.

— Нет, не в курсе. Откуда мне об этом знать? Я вообще-то не привыкла интересоваться делами бизнеса. Это ведь так скучно!

— Но, судя по всему, есть некто, кому дела, связанные с бизнесом, не кажутся скучными, — заметила я.

— Может быть, и есть. Но только я тут ни при чем.

— Точно? А если вспомнить ваши слова о том, что Константин Александрович очень пожалеет, если не согласится на ваши условия? Тогда как?

— Ой, ну я же только что вам сказала, что все это было сказано сгоряча!

Я повернулась к Игорю, который стоял у стены и слушал наш разговор.

— Скажите, у вас имеется компьютер? — спросила я.

— Ну да, имеется, — ответил мужчина.

— Позвольте, Татьяна, а какое имеет отношение к нашему разговору компьютер моего мужа? — вдруг нервно спросила Валентина.

— Значит, компьютер у вас есть, — констатировала я и тут же задала Игорю новый вопрос: — Скажите, где вы были вчера в первой половине дня?

— Дома я был, — ответил мужчина, — а что? Почему вы спрашиваете?

— Потому что в это время была убита Анастасия, — ответила я.

— Да вы что такое говорите? Что вы себе позволяете? Вы подозреваете моего мужа? — снова начала восклицать Валентина. — К чему все эти вопросы? Я подтверждаю, что Игорь вообще весь тот трагический день находился дома!

— Ладно, хорошо. Тогда покажите мне, где находится ваш компьютер, — попросила я.

— Да зачем вам понадобился его компьютер? — снова встряла Валентина.

— У вас ведь имеется выход в Интернет, не так ли? — не обращая внимания на Валентину, продолжала я задавать вопросы Игорю.

— Да… то есть нет… то есть… — Похоже, мужчина совсем запутался.

— Так «да» или «нет»? — спросила я.

Игорь молчал.

— Ладно, чтобы и дальше не затягивать наш разговор, я скажу, почему я интересуюсь вашим, Игорь, компьютером. На одном из сайтов была выложена статья, в которой было написано, что бизнесмен Константин Загребенников имел подпольный бордель. Ай-пи адрес, с которого была отправлена эта порочащая статья, принадлежит вам. Поэтому мне необходимо проверить это, — сказала я.

— Но вы не имеете права! — вскричала Валентина. — Это беспредел!

— Ладно, тогда я сейчас вызову полицейских, они произведут выемку системного блока и тогда…

— Не надо никого вызывать, — из соседней комнаты вышла женщина.

На вид ей можно было дать лет тридцать — тридцать пять. Невысокого роста, полноватая, с круглым лицом, обрамленным прямыми светлыми волосами до плеч, женщина стояла в дверном проеме и смотрела на нас.

— Эту статью написала я, — сказала она.

— Вот как? А вы знаете, что бывает за клевету? — спросила я. — Ведь вы оклеветали Константина Загребенникова.

— Подумаешь, клевета, — проговорила Валентина, — это сейчас сплошь и рядом, я имею в виду такие, ну… небылицы, что ли.

— То, что вы называете небылицами, имеет четкое юридическое определение. И я только что обозначила его. Это называется клевета, — строго сказала я. — Так вот, значит, что вы, Валентина Владимировна, имели в виду, когда угрожали Константину Александровичу?

Валентина промолчала. Тогда говорить начал Игорь:

— Послушайте, не нужно воспринимать всерьез то, что она тут говорит!

Мужчина бросил на Валентину раздраженный и даже враждебный взгляд.

— Она сначала говорит и только потом думает, — продолжал Игорь, — ваш намек на эту статью мне понятен, но только я непричастен к убийству Анастасии. Для чего мне нужно было ее убивать? Она же мне ничем не мешала. Ведь главное для вас прояснить именно этот момент? Я прав? Я даже больше скажу, я отговаривал этих куриц. — Мужчина бросил уничтожающий взгляд на Валентину и женщину, стоявшую в дверях. — Но разве они послушают! Она вон так вообще кричала, что ее статья ей нравится. Да, прямо так и заявляла: «А мне так нравится! У меня все логично!»

Игорь махнул рукой.

— А кто вы такая? — спросила я у женщины.

— Это моя подруга Ираида, — ответила Валентина. — Ираида Кашеварова.

— Я работаю редактором в издательстве, — сказала Ираида.

— Вот именно поэтому я и попросила Ирину помочь с написанием статьи, — сказала Валентина, — а что такого?

— Что такого? — повторила я. — Да вы понимаете, что клиенты вашего бывшего мужа, прочитав эту статью, отказались иметь с ним дела! И сделки с недвижимостью, заранее обговоренные, благодаря вам сорвались! Ираида, кто вам дал такие данные, о которых вы пишете в статье? — спросила я редакторшу.

— Валя мне однажды рассказала, — сказала Кашеварова.

— Ну, я не совсем об этом говорила, то есть о борделе, я имею в виду. Я говорила в общем, об экономических преступлениях, которые совершают почти все бизнесмены, вот что я имела в виду, и… Я же не называла конкретно Константина.

— Нет, ты именно о нем говорила! Забыла, что ли? — напомнила Ираида Кашеварова. — Еще ты сказала, что хорошо бы его как следует пропесочить! Так, чтобы ему впредь неповадно было!

Редакторша с явным удовольствием выдавала Валентину. Хороша же подруга! С такой подругой и враги не нужны.

— Я просто хотела, чтобы… чтобы… и ему было так же больно, как и мне, чтобы он… — Вконец запутавшись, Валентина остановилась и замолчала.

— Послушайте, Татьяна, или как вас там, — фамильярно начала Ираида Кашеварова, но я ее тут же оборвала:

— Послушайте, меня зовут Татьяна Александровна. Это во-первых, а во-вторых, вы же не маленькая девочка, чтобы не понимать, что за клевету можно ответить по всей строгости закона. Если вы сегодня же не удалите ваш пасквиль, то вас ждут очень серьезные неприятности. И не забудьте извиниться за свою злобную клевету. Вы ведь уже достаточно навредили не только Загребенникову, но и его клиентам. Они расторгли сделки, прочитав ваши измышления, которые не имеют ничего общего с действительностью. Люди потеряли много времени, ведь им пришлось искать другие варианты.

Высказав все, я вышла из квартиры. Да, действительно, Игорь не убивал Анастасию. Он, по моему мнению, вообще был не способен на такое. К тому же падчерица не только не мешала ему, но, наоборот, приносила только выгоду: ведь благодаря ей можно было постоянно «доить» Константина Загребенникова. А с мертвой Анастасии какой же прок? Однако теперь можно было закрыть вопрос со статьей в Интернете.

Пока я ждала лифт, в квартире Валентины, похоже, разгорелись нешуточные страсти. Было слышно, как женщина умоляла Игоря не уходить из дома, не оставлять ее одну и вообще — не бросать.

Я вышла из подъезда и, подойдя к своей машине, села в нее. Потом я вынула из сумочки сотовый и набрала Кирьянова.

— Володь, привет, это я, Татьяна, — сказала я в трубку.

— Привет, Тань. Ну, что нового? — спросил Владимир.

— Это ты по поводу убийцы Анастасии Загребенниковой? — уточнила я. — Да пока ничего нового. А как там Григорий Солодовников? — спросила я.

— Молчит. Точнее сказать, по-прежнему твердит, что он не убивал Анастасию, — ответил Кирьянов.

— Ясно. А телефон Анастасии по-прежнему находится на прослушке? — задала я вопрос.

— Ну естественно, а как же? — В голосе Владимира прозвучало удивление.

— Ну и как там? — спросила я.

— Глухо, Тань. Были, конечно, звонки, но все случайные. Я хочу сказать, тот, кто нам нужен, Геннадий Коновалов, в смысле, не звонил, — сказал Владимир.

— Тогда, я думаю, нужно задействовать Григория Солодовникова.

— Тань, ты в этом уверена? — спросил Кирьянов.

— Да, Володь. Необходимо проверить эту версию. Сейчас я к тебе подъеду.

— Давай подъезжай, жду.

Через двадцать минут я уже входила в кабинет Кирьянова.

— Да, Володь, перед тем, как мы обговорим детали операции с Григорием Солодовниковым, передай своим экспертам вот это.

Я вынула из сумочки лист бумаги, на котором был записан адрес бывшей супруги Константина Загребенникова.

— На предмет чего, Тань? — спросил Владимир.

— Пусть проверят пальчики. На всякий случай, — сказала я. — Проверят и сравнят с отпечатками в офисе Константина Загребенникова, — добавила я.

— Ладно, сделаем. Ну что, вызывать Солодовникова? — спросил Кирьянов.

— Давай, — кивнула я.

Владимир вызвал охранника и отдал приказ привести в кабинет Григория Солодовникова.

— Значит, так, сейчас ты позвонишь своему старому знакомому Геннадию Коновалову по прозвищу Коновал, — без предисловий начал Кирьянов.

— Нет, вы что, он же меня убьет, я не хочу, — испуганно забормотал Солодовников.

— Ты меня не понял. Твои хотелки никого не волнуют, — жестко сказал Владимир. — Итак, я сейчас прикреплю к тебе диктофон. Вот сюда.

Кирьянов выбрал подходящее место на куртке Солодовникова.

— Здесь, я думаю, будет в самый раз, — сказал Владимир, когда диктофон спрятался под воротником.

— Значит, Григорий, слушай сюда. Сейчас позвонишь Коновалову и спокойным, очень спокойным голосом пригласишь на встречу, — сказал Владимир.

— А… куда? На встречу? — заикаясь, спросил Григорий Солодовников.

— Куда? Ну можно в какой-нибудь сквер неподалеку. В центре только, на окраину не соглашайся. Да, если Коновалов будет предлагать встретиться в какой-нибудь харчевне, то ты не соглашайся, понял?

Григорий кивнул.

— В общем, приглашаешь Коновалова на встречу для того, чтобы отдать ему деньги. Которые ему должна Анастасия Загребенникова. Скажешь, что она сама не сможет прийти, поэтому вот попросила тебя. В общем, договоритесь о встрече.

— А потом? Что будет потом? — испуганно спросил Григорий.

— Как что? — удивился Владимир. — Естественно, отправишься к нему. Да не трясись ты так. Мы с Татьяной будем рядом, присмотрим за тобой. Короче, все будет под контролем. Твое дело — сделать все, чтобы Коновалов тебе поверил. Поэтому говори спокойно и убедительно, не дергайся. И ничего не бойся.

— Ага, не бойся. Он же меня потом прикопает! Коновал, он такой, вы просто его не знаете! — испуганно воскликнул Григорий.

— Если ты будешь ныть и мямлить, то такое вполне возможно. А вот если сосредоточишься на выполнении этой задачи, то ничего с тобой не случится, — ответил Владимир.

Григорий покрутил головой, но потом взял в руки телефон и набрал номер. Сначала послышались долгие гудки, но затем раздался голос Коновалова.

— Алле, — развязным тоном проговорил Геннадий.

— Коновал, это ты? Это я, Гриня Солодовников. Солод, короче, — сказал Григорий внешне спокойным тоном, но нам с Владимиром было очень хорошо видно, как он волнуется.

— Хах! Солод! Ты откуда прорезался? Ну, здорово! А подружайка твоя где? Чет затихарилась, не дает о себе знать, — полунасмешливо-полуиздевательски разглагольствовал Геннадий Коновалов.

— Кароч, Коновал, тут тема такая есть, пересечься надо.

— А че? — поинтересовался Коновалов.

— Ну, побазарить, кароч. Но не по телефону.

Геннадий ответил не сразу.

— Подружайка твоя нашла бабки? — спросил Коновалов через пару минут.

— Да… нашла. Она мне их передала. Для тебя, — добавил Солодовников.

— А че сама? Западло, что ль?

— Да нет. Просто… ну, так получилось.

— Ну ладно, я не гордый. Можешь и ты занести, не побрезгую, приму. Ха, ха, ха! — рассмеялся Коновалов. — Ладно, давай ближе к теме. Где пересечемся-то? Айда в «Наливай-ку»!

— Не, там шумно. Лучше где-нить в скверике, там потише, — ответил Григорий.

Молодец Солодовников, вспомнил наставления Кирьянова. Отказался встречаться с Коноваловым в кабаке.

— Да, твоя правда, брателло, чем меньше чужих глаз, тем лучше, — хохотнул Коновалов. — Лады, давай тогда в скверике на Рахова у памятника.

— Во сколько? — спросил Григорий.

— Тэк… а бабки-то у тебя где? — поинтересовался Коновалов. — Далеко?

— Да при мне они, у меня бабки, — успокоил его Григорий.

— Ну тогда давай через полчаса. Успеешь?

— Да, — ответил Григорий Солодовников и нажал на отбой.

— Ну что могу сказать? Молодец! — похвалил Григория Кирьянов. — Можешь ведь, когда захочешь!

— Дак это только по телефону. А как на встрече будет? — жалобным голосом спросил Солодовников. — Может, я… это… ну, вы без меня, а? Вы же профи, возьмете его в два счета.

— Послушай, просто так взять не получится. Вернее, взять-то можно, но потом все равно придется отпустить, — сказал Владимир.

— Почему придется отпустить? — Григорий с недоумением посмотрел на него.

— Ну как почему? Потому что при Коновалове ведь не окажется денег. Так? Так. И вот начнет такой задержанный качать свои права. Скажет, что он только недавно вышел на свободу с чистой совестью, а мы его снова хотим закрыть ни за что ни про что. А вот если он получит от тебя деньги, а мы его тут же накроем, то это совсем другое дело, — объяснил Кирьянов. — Ведь тогда это дело можно будет квалифицировать по статье вымогательство. Ведь Коновалов вымогал у Анастасии деньги? Вымогал! Теперь-то ты понимаешь, что играешь во всей этой операции такую важную роль?

Григорий Солодовников хмуро кивнул.

— Да и у тебя он тоже вымогал, — продолжал Владимир, — ведь не за красивые глаза ты отстегиваешь ему столько денег, правда?

— Правда, — снова кивнул Григорий.

— Стало быть, что у нас выходит в сухом остатке? — Кирьянов развивал свои мысли по поводу предстоящего. — Самый настоящий криминал! И все у нас получится. Но учти, если ты вдруг потом пойдешь в отказ, то на зоне тебе несладко придется, и это еще мягко сказано. Если пустить слух среди блатных, что ты сдал ментам Коновала, то тебе не жить.

— Володь, ну все, довольно. — Я решила остановить Кирьянова, потому что увидела, как побледнел Григорий Солодовников.

Того и гляди в обморок шлепнется. А нам только этого и не хватало.

— Ладно, пора нам выдвигаться. — Кирьянов закончил разговор и встал со стула.

Мы с Владимиром заняли наблюдательный пост неподалеку от сквера, в котором должна была состояться встреча Коновалова и Солодовникова. Григорий стоял неподалеку от памятника Цицину и держал в руках пакет с деньгами. Было заметно, что Солодовников изрядно нервничает. Он то стоял на месте, покачиваясь с носка на пятку, то принимался прохаживаться по дорожке. Я уже было подумала, что напрасно мы с Владимиром связались с Солодовниковым. Возможно, нужно было привлечь Константина Загребенникова? Но что бы это дало? Ну позвонил бы Загребенников Коновалову. И что? Геннадий бы сразу насторожился. Несмотря на то что он попался на не таком уж и страшном преступлении, как ограбление, но тем не менее он уже отсидел срок и набрался опыта на зоне. Так что его голыми руками не возьмешь.

Пока я размышляла на эту тему, к Григорию Солодовникову подошел высокий парень. Да ведь это тот самый парень, который ворвался вслед за девушкой в помещение, где проходила репетиция музыкального клуба «Гармония». Ничего себе! Как же тесен мир.

Между тем Геннадий Коновалов подошел к Григорию Солодовникову, кивнул ему и едва прикоснулся к руке, которую ему подал Григорий.

— Чет ты не очень выглядишь, — сказал Коновалов. — Че, дозу давно не получал?

Григорий Солодовников промолчал.

— А че Настюха не подгребла? Боится меня, что ли? — продолжал спрашивать Коновалов.

— Да нет. Просто… нездоровится ей, — сказал Григорий.

— А-а, — протянул Коновалов, — ну ладно, приветики тогда ей передавай. Пусть выздоравливает. Да следующий раз чтоб сама пришла. Понял? Так ей и передай, — тоном, не терпящим возражений, проговорил Геннадий.

— В с-следующий раз? — заикаясь, переспросил Григорий Солодовников. — Но почему? Вот же деньги… Зачем же еще…

— А сколько ты принес? — спросил Коновалов и, услышав сумму, присвистнул: — Да вы меня за лоха, что ли, держите? Это же кот наплакал!

— К-как кот наплакал? Вот же они… деньги… то есть, — продолжал дрожащим голосом Григорий.

«Ох, испортит нам сейчас все дело этот Григорий, — подумала я, — заладил про деньги, раскусит его сейчас Коновалов».

— Говорю тебе, что мало! — жестко произнес Геннадий. — Я что же, за просто так нары полировал, что вы решили отделаться от меня такой смешной суммой, а?

— Послушай, но у нас нет больше бабок, правда! — испуганно проговорил Григорий.

— Так найдите, мать вашу! — прикрикнул Коновалов. — Настюха вот поначалу тоже травила байки, что нет бабосиков, мозги мне канифолила. Но ведь отыскала же! Кароч, так. Этого мне на две недели хватит. А через полмесяца чтоб еще столько же принесла. Да сама! Ты понял? Пусть сама придет! Так ей и передай! И пусть не вздумает отделаться обещаниями. Не выйдет! Ты все понял?

— Да понял я все, понял, — тихим голосом проговорил Солодовников.

— Ну и ладненько, — уже миролюбиво произнес Коновалов. — Давай сюда бабки.

Передав пакет Коновалову, Григорий Солодовников как-то уж слишком резко заторопился уходить. И это движение не укрылось от осторожного Геннадия. Он подозрительно посмотрел на Солодовникова и вдруг быстро сунул руку в пакет, который передал ему Григорий. Вот он достал из пакета одну из пачек, в которой находились денежные купюры, и разорвал ее. Тут же асфальтированную дорожку усеяли прямоугольные бумажки, имитировавшие денежные купюры.

Геннадий Коновалов, злобно взглянув на «куклу», выматерился и бросился на Григория Солодовникова, который успел отбежать в сторону, но, увидев разлетевшиеся «деньги», впал в ступор и остался стоять на месте. К нему с криком «Твари!» тут же подбежал Геннадий и буквально через пару секунд бросился бежать. А Григорий остался лежать на земле.

Мы с Владимиром практически одновременно выскочили из машины.

— Тань, посмотри, что там с Солодовниковым, а я — за Коноваловым! — крикнул мне Кирьянов.

Я добежала до Григория и дотронулась до его шеи. Пульс был, хотя очень слабый. Место под головой стало окрашиваться красным.

Я вынула сотовый и набрала «Скорую».

— Быстрее, у человека ножевое ранение в шею! — сказала я и назвала адрес.

Владимир тем временем начал преследовать Геннадия Коновалова на машине. Я видела, как он выехал на проезжую часть. Но Коновалов тоже был не лыком шит. Он прекрасно понимал, что преследования ему не избежать, и поэтому не стал торопиться пересечь перекресток. Вместо этого он рванул через заграждение в сквере, справедливо полагая, что автомобиль не станет форсировать ограду.

В это время Коновалов уже был близок к тому, чтобы преодолеть вторую часть ограждения. И тогда он уже был бы на параллельной улице. Сквер на улице Рахова был с двух сторон окаймлен проезжей частью с односторонним движением. Владимир сейчас выезжал на перпендикулярную Рахова улицу, и это могло занять достаточно много времени. А такой выигрыш во времени значительно увеличивал шансы Коновалова скрыться. Кроме того, нельзя было сбрасывать со счетов и естественные заторы движущегося транспорта. То есть пресловутые пробки.

Между тем Геннадий Коновалов, перемахнув уже через второе ограждение, отделяющее сквер от проезжей части, бросился прямо наперерез проезжающим машинам. Ему начали сигналить, но Геннадий не обращал внимания на матерные крики, которые неслись ему вслед. Он попытался скрыться в дворах, которые окружали выстроенные здесь многоквартирные дома.

Я немного отставала от беглеца, но краем глаза увидела, что благополучно преодолевший затор и красный свет перекрестка Владимир Кирьянов уже двигался нам навстречу.

Увидел его и Коновалов. Он стал метаться из стороны в сторону, но тем самым только усугубил свое положение. С одной стороны к нему неумолимо приближалась я, а с другой ему навстречу бежал выскочивший из машины Владимир.

— Стоять! — раздался зычный голос Кирьянова.

Владимир подбежал к Коновалову и буквально сбил его с ног сильным ударом в голову. Геннадий Коновалов свалился на асфальт как мешок с картошкой. Как всегда бывает в таких случаях, сразу же образовалась толпа зевак. Я выхватила из своей сумочки наручники и застегнула их на запястьях Коновалова. Кирьянов между тем призывал праздно глазеющих разойтись:

— Граждане, это не кино, разойдитесь!

Толпа поредела, а на другой стороне улицы мы с Владимиром увидели, как подъехала карета «Скорой помощи». Из нее вышли врач и фельдшер и склонились над лежавшим Григорием Солодовниковым. Один из медиков, осмотрев Григория, покачал головой.

— Наверное, плохо дело, — предположил Кирьянов.

Однако Григория положили на носилки и погрузили в машину.

Владимир подошел к Геннадию Коновалову, который все еще лежал на тротуаре:

— Ну что? Новый срок не за горами, герой? Вставай, пошли!

Коновалов сплюнул и, выругавшись, нехотя поднялся.

В управлении Коновалова сразу привели в кабинет Владимира. Мы решили допросить Геннадия по горячим следам.

— Ну давай, рассказывай, — сказал Кирьянов, — а мы послушаем.

— О чем рассказывать?

— А что, прямо так и не о чем рассказывать? Ну расскажи для начала о том, как ты убил Анастасию Загребенникову, — сказал Владимир.

— Че?! Настюха… че… ее убили?!

Геннадий Коновалов переводил ошалелый взгляд с меня на Кирьянова.

— Да вы че? Кто ее…

Мы с Кирьяновым переглянулись. Нет, так сыграть свою непричастность к такому тяжкому преступлению вряд ли возможно.

— Ты, конечно, сейчас будешь отнекиваться и всячески отрицать, что убийство Анастасии — твоих рук дело, — вступила я в разговор.

— Да вы че? Гоните в натуре! Не убивал я Настьку! — заорал Коновалов. — Зачем мне ее убивать? Она же мне денег должна была!

— А вот с этого момента поподробнее. Почему Анастасия была должна тебе денег? Она что, брала у тебя взаймы? — спросила я.

— Че? Какие взаймы? — Геннадий непонимающе уставился на меня.

— С какого перепугу Анастасия должна была тебе деньги? — повторила я свой вопрос.

— А с такого, что я по ее милости столько времени парился на зоне, — огрызнулся Коновалов.

— Вот и расскажи, почему ты попал на зону, — сказала я.

— Кароч, дело одно было, — начал Коновалов. — Меня всегда бесили зажравшиеся толстосумы. Они же все как один бездельники. Ни хрена ничего не делают, а денежки им не просто капают, а так и льются рекой. Поэтому у меня прямо-таки чесались руки на всяких там предпринимателей и бизнесменов. Я, кароч, всегда присматривался к таким богатеям. Ну иногда информацию собирал у местных малолеток. Они ж всегда знают, какая семья, сколько челов в квартире обитает, когда дома никого не бывает. Приплачивал им, не без этого. Зато и у малолеток пивко есть, и у меня инфа, кого можно обнести. А у нас, значит, компания своя сложилась: я, Настюха и Солод. Я за старшего был, ну по возрасту, и так. Настька, она, конечно, вся из себя такая типа крутая. У нее же папаша бизнесмен, вот она и строила из себя цацу. А Солод — лопух и тюфяк, только рожа смазливая, а сам…

Коновалов махнул рукой.

— Ну и вот. Мне, чтобы дело выгорело, помощники ведь нужны были. Как без них, верно? Но на самом деле с такими, как Настька и Солод, связываться — это себе дороже. Настюха — шкура еще та, продаст и не поморщится, а Солод — трус и лодырь. В нужный момент подвести могут. Так что помощи от них — почти никакой. Еще и делиться ведь нужно будет. Одному, конечно, сподручнее будет, но — трудно будет справиться. Я уж и так прикидывал, и эдак. Не получится в одиночку все добро унести. А оставлять его — никакого резона нет. Тогда уж лучше и не лезть на хату. И караулить ведь нужно, чтоб знак подать в случае чего. В общем, как ни крути, а три человека — это минимум. Вот и начал я потихоньку подготавливать своих друзей-товарищей. Поначалу-то они стремались, особенно Солод. Вот тип! Все он подвергал сомнениям: а может, не надо, а может, лучше не лезть… Я уже хотел было отказаться от него, потому что достал своим нытьем конкретно. Но Настюха уговорила меня взять Солода в дело. Выгораживала своего любимку изо всех сил. Говорила, что он и не трус вовсе, он просто такой предусмотрительный, не хочет лишний раз на рожон лезть. Ну и пришлось с ней согласиться и взять Солода в долю. Он, правда, и сам рвался доказать, что не трус. Особенно после моих рассказов о том, что обобрать таких козлов — благое дело. Тем более если подойти к этому делу с головой, подготовиться заранее, как полагается, все учесть, ничего не упустить. Приготовить тару, ну, пакеты, упаковать в них барахло, вынести из хаты, погрузить в машину и — все дела! Ищи ветра в поле! Только не надо метаться и паниковать. Наоборот, нужно сделать вид, что наведались к друзьям в гости. Никто же не знает заранее, что мы пришли ограбить хозяина. Ну и вот, нашлась одна квартирка. Там проживал один лох-бизнесмен по фамилии Сидоров. Зимой он с женой и сыном жил в городе, а весной и летом — в загородном коттедже. Точнее, это его семья там жила, а он же работал, вот и жил в городе, а за город приезжал на выходные. Правда, работал он весь день. Но днем лезть на хату было опасно: соседи могли увидеть, да и всякие непредвиденные обстоятельства могли возникнуть. А вот на выходные — самое то. К тому же от малолеток я узнал, что сигнализацию Сидоров еще не успел установить, потому как только недавно ремонт закончил. Так что расклад был самый благоприятный. Квартира осталась без хозов, залезай и выноси что хошь. Вообще-то добра там было навалом. Я еще заранее подумал, что Сидоров этот богатенький «буратино». Тачка у него была крутая, опять же квартирка двухуровневая, баба его упакована в брендовое шмотье, брюликами обвешана вся, как новогодняя елка. Кароч, и ежу понятно, что у этого лошка Сидорова денег куры не клюют. А если бабок до фига и больше, то надо делиться с теми, у кого их нет. Вот так я думал и про свои думы рассказывал Настюхе и Солоду. И, прикиньте, они были со мной согласны. Ну так вот. Машины у меня не было, но был батяня, а работал он в автомастерской. И пригнали однажды тачку, которую немного помяло в аварии. Батяня ее уже подправил, а тот лох-водятел, который угодил в ДТП, вскорости должен был ее забрать. Поэтому я решил, что лучшего случая не представится и надо делать все быстро. Прикиньте, звезды так совпали, что и Сидоров уезжал за город, и тачка была свободна. Поэтому я забил на нытье Солода — он же трус непроходимый, его только могила исправит — и четко сказал: «Ша! Харэ сопли на кулак наматывать! Сегодня идем на дело!»

— Ага! Значит, никаких соплей, говоришь? — с иронией проговорил Владимир, но Коновалов не уловил в его голосе сарказма.

— А то! — самодовольно ухмыльнулся Геннадий. — Ключики от автомастерской я у батяни спер. Он упоролся в хлам и свистел себе в дудочку без задних ног. Кароч, пришли мы к автомастерской, открыли без проблем. А че? Хозяин-то жмот, скупердяй, каких поискать. Мало того, что видеонаблюдение до сих пор не установил, так даже на сигнализацию вшивую не захотел разориться. Хотя, может, и прав был: крутые тачки к нему не везут ремонтировать, а для простых и так сойдет. В общем, сели мы — я, Настюха и Солод — я завел мотор — и погнали. Ну как погнали. Поехали нормально, чего зазря внимание к себе привлекать. Приехали, значится, немного в тачке посидели, чтоб с волнением справиться. Не мне, понятное дело. Я не волновался, а вот Настюха и особенно Солод, те — да, струхнули поначалу. В общем, дал я им еще пару минут в себя прийти, а потом прикрикнул, чтоб выметались, нечего рассиживать, не цыплят приехали высиживать. Мотор я сразу заглушил. Посмотрел в окно квартиры Сидорова: темно, в самый раз. Ну и… Квартирка Сидорова находится на седьмом этаже. Это тоже сыграло нам на руку: народу сравнительно мало ходит. Пока добирались, вели себя тихо, не разговаривали. Прислушивались к каждому шороху, мало ли что. Береженого бог бережет. На всякий пожарный случай я позвонил в дверной звонок, подождал немного — все было тихо. У меня уже была отмычка наготове — один умелец подогнал, клялся и божился, что инструмент что надо. Да только обманул хмырь проклятый…

Геннадий Коновалов покачал головой с досады. Потом продолжил:

— Замок, зараза, не вскрывался. У меня уже и ладони вспотели, и сомнение взяло, что все выгорит, как надо. Уж мысленно я так костерил этого умельца, чтоб ему пусто было! Солод снова начал ныть, что все пропало, но я ему хорошую затрещину залепил, и он разу успокоился. Потом замок все-таки поддался. Я тут же дал знак Настьке, чтобы она спустилась на один лестничный пролет и стояла на стреме. А мы с Солодом вошли в квартиру Сидорова. Я достал фонарик, чтобы не включать свет. Я решил сначала пошарить в секретере — обычно там толстосумы держат свое бабло.

— Да, ты прав, ведь и Константин Загребенников тоже хранил деньги в секретере в гостиной, — заметила я.

Геннадий Коновалов непонимающим взглядом посмотрел на меня:

— А это вы к чему сейчас сказали? Я лично никогда не был в квартире папаши Настюхи.

— Точно не был? — поинтересовался Кирьянов.

— Не был! Че я там забыл? Это Солод все увивался, потому как Настюха была к нему неравнодушна. А я… да ладно…

— Да ты продолжай свой рассказ, интересно слушать, — заметил Владимир.

— А че интересно-то, — проворчал Геннадий, однако начал говорить о том, что было дальше.

— Так кароч, деньги я по карманам распихал, потом часы наручные дорогие, фирменные прихватил, в спальне шкатулку выгреб с брюликами, ну еще там кое че. Да, комп решил прихватить, давно я такой хотел, музыкальный центр опять же. Жалко было оставлять, не на себе же ишачить, тачка же была. Ну и вот. Упаковали мы с Солодом все в сумки, он, зараза, все торопил меня, говорил, хватит, пошли, вдруг хозяин вернется. И ведь накаркал, скотина! Я только собрался отправить Солода вниз с двумя сумками, а самому еще добрать да и дверь закрыть, как вдруг слышу Настькин голос: «Мужчина, дайте прикурить», а потом: «Атас, сваливаем!» Потом я услышал, как мужик заорал «Стой, шлендра!» и взвыл. А тут еще и Солод покидал сумки и помчался вниз по лестнице вместе с Настькой. Кароч, оставили меня одного, а сами свалили!

Геннадий выматерился.

— Ну раз такое дело, я тоже рванул вниз. Смотрю, стоит мужик, согнувшись пополам, этажом ниже, — я понял, что это Настька его приложила. Я думал, че делать дальше. Кроме нас двоих, больше никого нет, а сумки бросать жалко. Думал я, что прорвусь, да куда там! Мужик этот даром что только что за низ держался и стонал, вдруг взял и подставил мне подножку. Я споткнулся и растянулся на полу, а мужик вдарил мне по башке, а сам заорал, чтоб соседи вызывали полицию. Ну и вызвали. Приехали менты позор… ой, то есть…

— Да ладно, не стесняйся, чего уж там, — усмехнулся Владимир, — давай рассказывай дальше.

— Ну а че дальше. — Геннадий передернул плечами. — Дальше все как всегда было. Повязали меня, кароч. А эти, Настюха и Солод, смогли ускользнуть. Хотя их и задержали внизу, у подъезда, но они сумели вывернуться. Типа мы тут ваще ни при чем, шли к друзьям-знакомым, но перепутали номер дома и к происшествию, то есть к ограблению, ваще никаким боком. Вот так и вывернулись. А главное, что и доказательств против никаких же не нашлось. Настька ваще в квартиру не заходила, а Солод хоть там и был, но в перчатках работал.

— А как же Анастасия Загребенникова? Она-то ведь напрямую столкнулась с Сидоровым, хозяином квартиры, которую вы решили обнести? — спросила я.

— Ха, так ее папахен ее отмазал, — хмыкнул Геннадий Коновалов.

— Да ты-то откуда об этом знаешь? Тебе что же, доложили? — спросил Владимир.

— Ага, доложили! — с вызовом воскликнул Коновалов. — Еще как доложили! Сам адвокат и доложил. Он же мне бесплатный, то есть государственный, достался. Станет он меня защищать! Нет, он, конечно, поначалу мне сказки всякие рассказывал, что, типа, есть возможность даже условным сроком отделаться, прикиньте! Ну а потом запел о том, что если я возьму все на себя, то лучше от этого будет всем, включая и меня. Охеренно просто! А если я не соглашусь, на меня повесят групповуху! Типа, я сколотил преступную группу и повел всех грабить квартиру. Вот такой я руководитель преступной группировки. Такой вот расклад получается. Я подумал-подумал и решил: а гори все синим пламенем. Настьку ее папахен все равно отмажет, это уж как пить дать. Против Солода ничего серьезного не было. А если бы и было, то Настька уговорила бы своего родителя вытащить и его. А вот мой батяня, когда узнал про угон машины, так ваще сказал, влепите ему на всю катушку, во как! На суде Настька и Солод прошли как свидетели, типа два голубка оказались случайно у подъезда, вот и все. Настькин родич забашлял, кого надо, а этот Сидоров-пид… в тоже заявил, что, случайно вернувшись домой, обнаружил только одного грабителя, то есть меня. А про Настьку и Солода он ни словом не обмолвился, не было больше никого, и все тут!

«Значит, Константин Загребенников вытащил дочь, — подумала я, — но этого ведь и следовало ожидать. Интересно, вот я уже третий раз слушаю эту историю — сначала Валентин Сидоров, потом Константин Загребенников, теперь вот Геннадий Коновалов рассказывает — и каждый раз она обрастает все новыми подробностями».

— После оглашения приговора, ну вы сами знаете что, по этапу и так далее, — продолжал Геннадий Коновалов. — А Настька, сука, так и не пришла попрощаться. Да она даже и на оглашении приговора не была! Я потом только узнал, что ее заботливый папочка отправил дочурку в санаторий, типа подлечиться. Я ей, как дурак, еще с зоны письмо отправил, так она и на него не ответила. Такая гнилая оказалась! Потом, правда, я немного успокоился. Подумал, что раз уж так карта легла, нехрен метаться да рваться. Срок закончится, выйду на свободу, как говорится, с чистой совестью, а там — опа! Настюха меня встретит. Нет, она, конечно, будет не в восторге свидеться. Да только куда ей деваться-то? Я ей счет такой выкачу за все то время, которое мне довелось провести в местах не столь отдаленных. Дай бог, чтобы всех папочкиных денег хватило.

Геннадий Коновалов замолчал.

— Скажи, а зачем ты преследовал девушку? — спросила я, решив прояснить ситуацию с беглянкой во время репетиции музыкального клуба. — И, кстати, кто она?

— А-а, вы об этом. Дак это Настькина подружка, Алинка. Ну перекрывалась Настька, не хотела «поздравить» меня с выходом на свободу. И тут я Алинку случайно встретил, а она от меня бежать, — объяснил Коновалов.

— У тебя что? Все? — спросил Владимир.

— Ну да. А че еще-то? — Коновалов с недоумением посмотрел на Кирьянова.

— Ну а когда признаешься в том, что ты убил Анастасию Загребенникову? — спросила я. — А перед убийством занимался вымогательством денег.

— Да вы че?! Никаким вымогательством я не занимался. Просто это плата за то, что отсидел лучшие годы своей жизни в некомфортной обстановке. А насчет убийства… С чего бы это мне ее убивать? — воскликнул Геннадий Коновалов. — Я ж вам только что весь расклад обрисовал. Настька мне нужна была живой, я же мог с нее тянуть деньги до бесконечности.

— Ну это вряд ли, — покачал головой Владимир, — когда-нибудь все заканчивается. Ладно, если надумаешь написать чистосердечное, то скажешь охране.

— Да вы че?! — снова взвился Коновалов.

— Все, иди. Да, и не забудь, на тебе еще и вооруженное нападение на Григория Солодовникова. Уж от этого тебе никак не отвертеться.

Кирьянов вызвал охранника, и Геннадия Коновалова проводили в камеру.

— Ну, что скажешь, Володь? — спросила я, когда мы остались в кабинете одни.

— Ты насчет убийства Анастасии Загребенниковой? Черт его знает… — Владимир покачал головой. — Сомневаюсь я что-то, Тань. Опять же, отпечатков пальцев Коновалова в квартире Загребенникова нет.

— А если предположить, что Коновалов был в перчатках? — спросила я.

— Предположить-то, конечно, можно, Тань. И предположение может быть верным, но только в том случае, если Коновалов заранее спланировал убийство Анастасии Загребенниковой. Однако камера видеонаблюдения этого не подтверждает. Не зафиксировала она в тот день никого, мало-мальски похожего на Коновалова. Правда, нарисовался там один не совсем понятный тип.

— То есть? — Я вопросительно взглянула на Кирьянова.

— Ну да, кто-то заходил в подъезд в куртке с капюшоном, лица видно не было.

— А к кому он заходил, установили? — спросила я.

— В том-то и дело, что жильцов опросили, но никто не подтвердил, что этот тип приходил к кому-то конкретно.

— Не опознали, стало быть, — задумчиво произнесла я.

— Ну да, — кивнул Владимир.

— Слушай, Володь, а если это как раз таки и был Геннадий Коновалов? — предположила я. — Ну, замаскировался, чтобы никто не опознал.

— Нет, Тань. Не совпадают они по телосложению. Тот тип гораздо ниже ростом и постройнее фигурой.

— Да-а… Вообще-то Коновалов очень сильно удивился, когда узнал, что Анастасия убита. Я бы даже сказала, что изумился. Все-таки так сыграть невозможно, если ты замешан в убийстве. И да, Анастасия нужна ему была именно живой, а не мертвой. Так что мотив отсутствует, — резюмировала я.

— Ну и что ты, Тань, собираешься делать дальше? — спросил Владимир.

— Завтра похороны Анастасии, — сообщила я.

— Собираешься пойти на кладбище? — спросил Кирьянов.

— Ну… Как правило, преступников почему-то притягивает место упокоения своей жертвы или же место убийства. Может быть, мне повезет…

— Тогда удачи тебе, Тань, — пожелал Владимир.

На следующий день я, приехав на кладбище, встала поодаль от основной массы людей, которые провожали в последний путь Анастасию Загребенникову. Ярко светило солнце, ласковый ветерок шевелил листья на кронах деревьев.

Мне почему-то вспомнились строки: «И равнодушная природа красою вечною сиять».

Похоронная процессия подошла к могиле. Константин Загребенников шел вместе со своей двоюродной племянницей Елизаветой. Мать Анастасии опиралась на руку Игоря и время от времени вытирала слезы.

Когда наступил момент прощания, Валентина разрыдалась. На этот раз слезы, кажется, были настоящие, не притворные, как вчера, во время разговора в ее квартире. Она подошла к гробу и поцеловала лоб Анастасии. Константин Загребенников тоже отдал дань этому обычаю. Позже, когда гроб опустили в могилу, он бросил на крышку горсть земли.

Ко мне подошла молодая девушка.

— Это вы? — почти одновременно спросили мы друг друга.

— Вы спасли меня от этого бандита, — сказала девушка.

— Так вы Алина? — спросила я, помня, что Геннадий Коновалов во время допроса именно так назвал подругу Анастасии Загребенниковой.

— Да, меня зовут Алина. Я подруга Насти, — сказала девушка. — Это ведь он ее убил? Да? Этот уголовник, который гнался за мной!

— Вы имеете в виду Коновалова? — спросила я.

— Конечно! А кого же еще? Ведь он угрожал Насте! Она все мне рассказала. Когда этот тип освободился, он первым делом позвонил Насте. Она, конечно, испугалась, как она потом мне рассказала, почувствовала, как земля уходит из-под ног. А этот подонок еще и наслаждался ее страхом! Он потребовал, чтобы Настя встретилась с ним, чтобы обсудить какие-то дела. Или нет, «забить стрелку», кажется, так на уголовном жаргоне эта встреча называется. А когда Настя попыталась отказаться, то он намекнул, что сидел-то он отчасти и по ее вине тоже, представляете?

— Ну, он отчасти прав, — заметила я.

— Вы что? — Алина возмущенно посмотрела на меня. — Вы его оправдываете? Этого бандюгана?

Девушка сделала шаг в сторону, собираясь уйти.

— Алина, — остановила я ее, — расскажите мне все по порядку. Вы ведь дружили с Анастасией, насколько я поняла?

— Да, дружили, — вздохнула девушка и смахнула рукой набежавшие слезы. — Мы и учились вместе, в одной группе, я имею в виду, в вузе. Только Настя ушла, а я продолжала учебу. Я считаю, что каждый выбирает себе в жизни ту профессию, к которой у него лежит душа. Вот лично мне моя будущая профессия очень нравится. А Настя… ну не определилась она тогда, что ж… бывает. Нет, я, конечно, не одобряла то, как она проводила время после того, как ушла из вуза. И вообще. Это ее знакомство с Коноваловым. После того как он приказал ей явиться к нему на встречу, на «стрелку» эту, Настя позвонила мне. Призналась, что до смерти боится встречаться с Коноваловым. Она и так, и этак размышляла, где достать деньги, которые потребует этот уголовник. А он непременно их потребует, тут и к гадалке не ходи! Отец ей не даст денег, это однозначно. Ну то есть именно на то, чтобы Настя передала их Коновалову. Так-то Константин Александрович — хороший человек и любящий отец, но… Настя позвонила своему бойфренду Грише, попросила его, чтобы он вместе с ней пошел на встречу с Коноваловым. А он отказался, представляете! Хотя чего можно ожидать от наркомана со стажем? Я сколько раз говорила Насте, чтобы она забыла о нем. Но где там! Настя и слушать ничего не хотела. Говорила, что Гришенька — это любовь всей ее жизни, что она обязательно найдет способ вылечить его от этого пагубного пристрастия. Что вылечить своего любимого — это ее самая заветная мечта. Все искала по Интернету специализированные клиники. Так вот, позвонила она своему ненаглядному, а тот отказался! Сказал, что не может, что по квартире с трудом передвигается. Ну еще бы! Наверное, очередная ломка наступила, а дозы нет. И вот тогда Настя попросила меня…

— Попросила о чем? Чтобы вы, Алина, пошли на встречу с Коноваловым вместе с ней? — спросила я.

— Ну да. А что ей еще оставалось делать? К отцу обращаться бесполезно, друг сердечный в наркотической ломке. Я согласилась, хотя боялась просто до ужаса. Но ведь Настя обратилась ко мне как к последней надежде, ведь больше ей не к кому было обратиться, некого попросить. Мы договорились встретиться с ней недалеко от кафе, в котором Коновалов должен был ее ждать. И вот мы с Настей вошли в это кафе. Коновалов уже заказал столик. Мы подошли, сели. Он предложил выпить, как он сказал, для начала. Но у нас с Настей кусок в горло не лез. Я старалась смотреть в сторону, только чтобы не натыкаться на жесткий и колючий взгляд этого уголовника. Да и общий вид у него был такой, что… ну, сразу видно, что сидел. Не только из-за того, что одет он был в старую поношенную куртку и джинсы. Просто грубые черты лица, обветренная кожа на лице, да и весь он был какой-то ссутуленный… Коновалов похвалил внешность Насти, отметил, что выглядит она на все сто. Потом спросил о Григории. Настя соврала, что она с ним не общается. И потом, не выдержав, спросила Коновалова, зачем он ее позвал, что ему от нее нужно. Он противно так засмеялся и сказал, что он хочет справедливости. Так как он пострадал от нее, отсидев в тюрьме приличный срок, то теперь пусть она выплатит ему за это компенсацию, возместит моральный ущерб. Но он назвал такую сумму, что Настя только ахнула в ответ и сказала, что столько ей вовек не собрать. Однако Коновалов был непреклонен. И напоследок сказал, что сроку у Насти на то, чтобы собрать требуемую сумму, — всего десять дней. И тут же пригрозил: если она обманет, то очень сильно пожалеет об этом. Он, правда, не расшифровал, что он сделает, но и так было понятно. В общем, сказал — как отрезал, швырнул на стол несколько купюр и пошел к выходу. Мы с Настей остались сидеть, потому что были в шоке. Настя первая опомнилась. И первая ее мысль была о своем Грише. Она испугалась, что Коновалов и его тоже будет искать и тоже заставит платить. А где он возьмет деньги? Все дензнаки, что попадают к нему в руки, сразу же уходят на оплату очередной дозы. А деньги ему дает Настя, выкраивая из отцовских. Ну, тех, что получает от Константина Александровича на клубы и шмотки. Потом Настя пришла в себя и потащила меня из кафе. Около него был небольшой скверик, мы сели на лавочку и стали думать, что теперь делать. Настя сразу сказала, что соглашаться на условия Коновалова — это значит пожизненно загнать себя в кабалу, он же будет постоянно требовать денежные вливания. Но и не согласиться — тоже нельзя, от такого, как этот уголовник, ничего хорошего ждать не приходилось. Я предложила Насте все-таки поговорить с Константином Александровичем, наверняка же у него имеется требуемая сумма, но Настя как заведенная твердила, что отец ни за что не даст ей. Потом подумала и сказала, что придумала.

— И что же она придумала? — спросила я.

— У Насти есть троюродная сестра Лиза. Она практически сирота, потому что ее родители разошлись, когда Лиза была совсем маленькой, а вскоре умерла и ее мать — двоюродная сестра Константина Александровича. По рассказам Насти, они были очень дружны с Лизой, хотя она и жила в другом городе. И Настя часто просила отца помочь сестре деньгами. Константин Александрович неохотно, но соглашался, все-таки племянница, хотя и непутевая, как он называл Лизу.

— Вы сказали, что Лиза живет в другом городе, не в Тарасове. А где? Настя говорила? — спросила я.

— Да, говорила. Кажется, в Самаре. Но дело в том, что Лиза, как бы это сказать… ну, не авантюристка, но склонна к подобным поступкам. Настя рассказывала, что ее сестра часто влезала в какие-то сомнительные компании, кажется, даже попадалась на неблаговидных поступках. Но не так давно Настя с Лизой придумали для Константина Александровича «легенду», что Лиза уехала в Тюмень и ей удалось по конкурсу устроиться в крупную компанию. Она попросила у Константина Александровича деньги для того, чтобы обустроиться на новом месте, и тот выслал ей их. Так что сейчас просить деньги для Лизы просто не с руки: с чего бы это вдруг? Она ведь работает в преуспевающей компании, стало быть, деньги у нее имеются. В общем, и этот вариант пришлось отмести. Настя даже в сердцах выдала, что лучше всего избавиться от Коновалова любым способом. Ведь, один раз получив деньги от Насти, он не успокоится и будет требовать их постоянно. Я тогда спросила Настю, она что, серьезно? Собирается пойти на убийство? Настя, конечно же, тут же сказала, что это она от отчаяния ляпнула. Естественно, это не вариант. И вот тут она решила позвонить этой самой Лизе. Сказала, что сестрица что-нибудь придумает. Она вынула сотовый, набрала номер и рассказала обо всем Лизе.

— Анастасия звонила при вас? — спросила я.

— Да, — кивнула Алина.

— А что ответила ей Елизавета? У нее уже был какой-то план? — спросила я.

— Наверное, но какой именно, я не знаю. Я только слышала обрывки их разговора. Кажется, Лиза сказала, что у нее имеется план, как помочь Насте с возникшей проблемой.

— Но по телефону они не обсуждали это в деталях? — спросила я.

— Нет, не обсуждали. Я, по крайней мере, этого не слышала. Они договорились еще раз созвониться. На этом их разговор закончился. Мы с Настей тоже разошлись, каждая в свою сторону.

— И больше вы с Анастасией не виделись? — спросила я девушку.

— Нет. Только потом этот Коновалов меня догнал на улице, я еле вырвалась и забежала в первое попавшееся здание. Спасибо вам, вы меня спасли. А вот Настя не спаслась. Я уверена, что это он ее убил.

Девушка заплакала и медленно пошла по дорожке между оградами.

У меня затренькал сотовый.

— Алло, — тихо сказала я.

— Тань, это я, Владимир. Ты сейчас где находишься? — спросил Кирьянов.

— На кладбище. А что?

— Да вот, интересное кино получается. Ты просила меня идентифицировать пальчики на листе бумаги с адресом.

— Да, просила. А что там обнаружилось? — спросила я.

— Там присутствуют твои пальчики…

— Ну, это понятно, ведь я же держала этот лист в руках. А чьи еще? — спросила я.

— Есть еще не идентифицированные и…

— Ну не томи, говори, — попросила я.

— Отпечатки, найденные в квартире, которую снимал лже-Александр Иванников, — сказал Владимир.

— Это точно? Ошибки быть не может? — с волнением в голосе спросила я.

— Обижаешь, Тань. Когда это наши эксперты ошибались? — с укоризной в голосе проговорил Кирьянов.

— Володь, подъезжай на кладбище, я тебе потом все объясню, — сказала я и отключилась.

Похоронная процессия начала потихоньку расходиться. Ко мне подошел Константин Загребенников. Рядом с ним остановилась Елизавета.

— Татьяна Александровна, сейчас будут поминки, — сказал он. — Вы придете? В кафе «Арена», — уточнил мужчина.

— К сожалению, я не смогу, Константин Александрович. Я вам позвоню, когда будет известно что-то определенное, — сказала я.

— Я буду ждать вашего звонка, Татьяна Александровна, — кивнул бизнесмен. — Вот и Лиза не сможет прийти, она улетает в Тюмень. К сожалению, не смогу тебя отвезти, Лиза. Ты уж извини.

— Ну что ты, дядя Костя. Я все понимаю. Ничего, доберусь на такси, — ответила Елизавета.

— Елизавета, а когда у вас рейс? — спросила я племянницу Загребенникова.

— Через два часа, — ответила девушка.

— Извините, Елизавета, — начала я, — но так уж получается, что мне необходима ваша помощь.

— Да? — Девушка с удивлением посмотрела на меня.

— Да, в деле поимки убийцы Анастасии, вашей сестры.

— Но я не понимаю, чем я смогу вам помочь… И потом, у меня же самолет, дела в Тюмени.

Елизавета с сомнением покачала головой.

— Ну вот. Я занимаюсь поисками убийцы Анастасии, ваш дядя уже об этом говорил. Думаю, что вы могли бы мне в этом помочь. Поэтому я попрошу вас поехать со мной. Я долго вас не задержу. До отлета вашего самолета мы как раз успеем поговорить.

Я специально не стала говорить Елизавете, что собираюсь отвезти ее в управление полиции. Я уже увидела машину Кирьянова. Молодец, Киря, вовремя приехал. Подстрахует, если что.

— Ну что же, если я смогу помочь, то я готова, — сказала Елизавета, немного замешкавшись.

Мы сели в мою машину, я завела мотор, и мы поехали. Кирьянов последовал за нами.

Мы приехали в управление полиции, и я провела Елизавету к кабинету Владимира. Он уже был открыт, а Кирьянов сидел за своим столом.

— Вот, знакомьтесь, Владимир Сергеевич, — представила я Кирьянова. — Не возражаете, Владимир Сергеевич, если мы побеседуем в вашем кабинете? Это — двоюродная сестра Анастасии Загребенниковой, Елизавета Маркушкина.

— Троюродная сестра, если уж быть точной, — поправила меня Елизавета, — потому что моя мать и дядя Костя — двоюродные брат и сестра.

— Ну хорошо. Но давайте не будем терять времени даром, — предложила я. — Скажите, Елизавета, как давно вы разговаривали с Анастасией? — спросила я.

Девушка наморщила лоб:

— Кажется… месяц назад примерно… точнее не могу сказать.

— А Анастасия говорила вам, что у нее возникли какие-то трудности? — задала я следующий вопрос. — Ведь Константин Александрович говорил, что Анастасия делилась с вами своими проблемами.

Елизавета удивленно посмотрела на меня:

— Своими проблемами? А какие, собственно, у нее были такие особенные проблемы? Жила как у Христа за пазухой, не работала, дядя Костя выполнял все ее прихоти.

Эта фраза прозвучала как-то особенно резко и неприязненно. Видимо, Елизавета это поняла и поспешила исправить свою оплошность:

— Нет, Настя не жаловалась, ни о чем таком из ряда вон выходящем не говорила. Все у нее было хорошо, ночные клубы, развлечения, друзья, веселые компании.

— Понятно. А о своих сердечных делах Анастасия вам рассказывала? — спросила я. — Ну, ведь девушки делятся друг с другом такими подробностями.

— Ну жениха у Насти вроде бы не было, насколько я знаю. А просто ухажеры… ну были, конечно.

— Скажите, а Анастасия когда-нибудь в ваших разговорах называла такое имя — Григорий Солодовников?

— Может быть, и называла. Вообще-то она много мужских имен называла, — усмехнулась Елизавета. — Всех и не упомнишь. Я же говорю, что у Насти очень насыщенная жизнь. Была.

— Ладно. А про парня по имени Александр Иванников Анастасия когда-нибудь говорила? — задала я следующий вопрос и в упор взглянула на девушку.

Елизавета на секунду задержалась с ответом.

— Я что-то не слышала о таком, — наконец ответила девушка. — Знаете, мы ведь очень подробно не обсуждали с Настей все новости. И потом, Настя не любила откровенничать, особенно если это касалось личных тем.

— Ясно. Получается, что вы ничего не слышали и не знаете об Александре Иванникове, — заметила я.

— Да, я ничего не слышала об этом парне, — подтвердила Елизавета. — А почему вы спрашиваете о нем? Это что, важно?

— Вы даже не представляете себе, как важно, Елизавета. Ведь он сыграл роковую роль в жизни Анастасии.

— Да вы что? Это интересно…

— Но что особенно интересно: в смерти Анастасии.

— Ничего не понимаю…

Елизавета потерла лоб рукой.

— И каким же образом? — наконец спросила девушка.

— Анастасия и Александр Иванников сговорились и ограбили вашего дядю, Константина Александровича Загребенникова, — сказала я.

Девушка с недоумением и недоверием посмотрела на меня.

— Нет, этого не может быть, — сказала Елизавета.

— Почему же?

— Ну просто…

— Просто потому, что этого быть не может? Так?

— Возможно, что… ну, ошибка какая-то. Настя, конечно, была способна совершить… неординарный поступок, скажем так, но…

— Видите ли, Елизавета, ограбление, о котором я вам только что сказала, это никакая не ошибка. Существуют неопровержимые доказательства. А что касается молодого человека по имени Александр Иванников, то…

Я вынула из сумочки фотографию, которую мне дала Светлана, секретарша Константина Загребенникова, и передала ее Елизавете:

— Вот, взгляните.

— Ну и что? — Девушка пожала плечами.

— Вы узнаете этого молодого человека? — спросила я.

— Нет, первый раз вижу.

— А ведь это и есть Александр Иванников. Он программист, работает в фирме по ремонту компьютеров. Тот самый, который в тандеме с вашей троюродной сестрой Анастасией ограбил Константина Александровича Загребенникова, — сказала я.

— Вообще ничего не понимаю, — пробормотала Елизавета. — Ну хорошо, программист. Но в чем заключается моя помощь вам, если вы и так его нашли, этого Александра Иванникова?

— Дело в том, Елизавета, что на снимке запечатлен не настоящий Александр Иванников, а человек, который выдал себя за него. А уж если быть точной, то не выдал, а выдала. Улавливаете?

Елизавета заметно напряглась.

— Н-не совсем. К чему вы клоните? — спросила она.

— Эта особа пришла в фирму вашего дяди и попросила взять ее на работу. Однако цель у нее была совсем другая. Она не работать пришла, а совершить ограбление. Посмотрите повнимательнее. Вы знаете, кто на фотографии? — спросила я.

— Без понятия, — равнодушно проронила девушка, но голос ее дрогнул.

— Это вы, Елизавета! Анастасия позвонила вам и попросила помочь. Вашей сестре срочно понадобились деньги. К тому же вам они тоже очень бы пригодились, не так ли? Анастасия не раз выручала вас определенной суммой, которую просила у отца, сама-то ведь она не работала, а попросту прожигала жизнь.

Елизавета смотрела на меня изумленными глазами, но вдруг, овладев собой, медленно покачала головой, словно сбрасывая наваждение, и расхохоталась.

— А вы, детектив, фантазерка, каких поискать! Значит, по-вашему, я договорилась с Настей, замаскировалась под парня и — вперед?

— Ну вы ведь обмолвились, что вас интересовал драмкружок, ведь так? Да, актерские способности у вас есть, и неплохие, следует признать. Ведь Константин Александрович вас так и не узнал. Хотя это обстоятельство можно объяснить тем, что он вас давно не видел. Ну, и вы хорошо вжились в роль. В роль преступницы.

Лицо Елизаветы сразу стало серьезным.

— Вам не удастся пришить мне убийство Насти, — прошипела девушка. — Вы же… вы же не смогли найти настоящего убийцу и грабителя. Вот и решили все свалить на меня. Зачем мне надо было убивать Настю? Единственного человека во всей родне, которая относилась ко мне по-человечески. И поддерживала как морально, так и материально. И зачем мне нужно было грабить дядю? У меня достаточно личных средств. Я хорошо зарабатываю.

Я покачала головой:

— Нет, Елизавета. Не нужно мне рассказывать сказки про то, какой вы успешный менеджер в тюменской компании. Вы никогда там не были и, соответственно, не работали. Честно работать — это не про вас. Вот мошенничество и убийства — это ваша стихия.

— Ого! Убийства! Уже во множественном числе! Как мило! — иронично заметила Елизавета. — И кого еще, кроме Насти, я, по-вашему, убила?

— Ренату Кирилловну Смолянинникову, — ответила я. — Это одна из сотрудниц вашего дяди.

Тут я блефовала, потому что насчет убийства Смолянинниковой у меня были только догадки, не подкрепленные пока доказательствами.

— В общем, Елизавета, я не советую вам юлить, — продолжила я. — Ваши пальчики отпечатались и в квартире, которую вы снимали у Вероники Алексеевны, и в офисе вашего дяди Константина Александровича.

Я бросила быстрый взгляд на Владимира, он коротко кивнул. Молодец, Володька, успел сравнить.

Елизавета между тем лихорадочно придумывала объяснение, которое могло бы ее спасти.

— Это в общем-то легко объяснить, мы же с дядей Костей вчера были у него в офисе, вот и… — наконец сказала она.

— Нет, Елизавета, ваши отпечатки там уже были. До вчерашнего вечера. А кроме того, как вы объясните наличие ваших пальчиков в квартире Вероники Алексеевны Мастерковой? У нее-то вы что делали?

— Мастеркова Вероника Алексеевна? Это кто же такая? — с недоумением спросила девушка.

— Как же так? Вы не знаете, как зовут женщину, у которой вы снимали квартиру? Правда, под именем Александра Иванникова. И остальные ваши объяснения гроша ломаного не стоят. Вы говорите, что живете в Тюмени и работаете там, что вы успешный менеджер успешной компании. Однако если посмотреть ваш сотовый, то очень легко обнаружить, что все исходящие звонки были сделаны отнюдь не из Тюмени.

Елизавета театрально возвела взгляд к потолку:

— Ну ладно, хорошо. Так уж и быть, открою вам страшную тайну. Да, я была в Тарасове. Да, я работала в офисе у дяди Кости. А что такого? Это же не криминал — работать у родственника. Но это был просто прикол. Ну, так уж получилось. Дядя Костя, в отличие от Насти, был обо мне не лучшего мнения. И вот, чтобы как-то исправить это, я придумала этот план. Вернее, сначала план был несколько другой, но это уже неважно. Именно Настя надоумила меня устроиться на работу к дяде Косте. Но не под своим именем. Тогда и родилась эта идея — выдать себя за парня. Я проработала у дяди Кости полтора месяца, заработала немного, вот и все. Но ничего того, что вы мне приписываете — ограбление собственного родственника, убийство его сотрудника и уж тем более — любимой сестры, — я не совершала.

— Слушайте, Елизавета, — подключился Кирьянов, — у вас просто нереальный талант импровизатора. Вам на телевидении нужно выступать во всяких там развлекательных шоу. Кстати, одно из них так и называется — «Импровизация». Вам бы там цены не было. Но — нет, не судьба.

— Так мою вину еще доказать нужно, — усмехнулась Елизавета.

— Да легко! Давайте-ка исследуем содержимое вашего рюкзачка, — предложил Владимир, — вы уж что-то тесно так его к себе прижимаете. Как будто в нем находится нечто очень ценное. Вы, конечно, можете сказать, что там супермодная косметика, последний писк, так сказать. Но что-то я в этом сильно сомневаюсь. Давайте посмотрим.

— Вы не имеете права досматривать личные вещи! Это произвол! Я буду жаловаться! — выкрикивала Елизавета.

— Вот ордер на обыск. А это вот еще и на ваше, Елизавета Всеволодовна Маркушкина, задержание. — Кирьянов положил документы перед девушкой.

Елизавета как ужаленная вскочила со стула и заметалась по кабинету. Рюкзак она все так же плотно прижимала к себе.

— Елизавета, советую вам перестать дергаться, — сказала я, — и добровольно отдать рюкзак с похищенными у Константина Александровича Загребенникова деньгами. Вам это зачтется.

— Да пошла ты, — злобно прошипела Елизавета, — ищейка чертова.

— Спасибо за комплимент, — сказала я.

— Да на здоровье!

Елизавета швырнула на пол рюкзак и отвернулась к окну.

— Вот так бы сразу, — заметил Владимир и расстегнул молнию на рюкзаке.

Как и следовало ожидать, внутри находились денежные купюры.

— Да, на что только не идут ради денежных знаков, ведь ни перед чем не останавливаются такие, как вы, Елизавета. Даже перед убийством своей родственницы, — сказала я.

— Да что вы понимаете! Вы же ничего не знаете!

— А что я должна знать? Вы уж просветите.

— А то, что Настька совсем умом тронулась из-за любви к этому долбаному наркоману! К этому Григорию! Она же умоляла меня помочь ей, потому что уголовник Коновал вышел из тюряги и потребовал с нее деньги. А она не могла обратиться к отцу. Я ей помогла, хотя и рисковала, а Настька, идиотка…

Елизавета села на стул и закрыла лицо.

— А ведь мне совсем не жалко было этих денег для Настьки, — глухо проговорила девушка. — Я всегда ценила ее отношение ко мне. Из всех родственников только Настька… да что там говорить… Когда она позвонила мне и, рыдая, сказала, что Коновал ее убьет, если она не даст ему денег, я сразу придумала план, как и где можно добыть бабки.

— То есть ограбить Константина Александровича Загребенникова? — спросила я.

— Да. — Елизавета отняла руки от лица и посмотрела на меня. — Я рассказала Насте, что можно сделать, и она сразу же согласилась. Я-то думала, что ее придется уламывать, уговаривать то есть, но — нет. Она даже обрадовалась и сказала, что мой план просто гениальный.

— Прямо так и сказала?

— Ну да. Настька заявила, что папочка еще себе заработает, он умеет это делать, а вот ей деньги сейчас нужны просто позарез. Тогда мы с ней начали думать, как можно все провернуть. Настька сказала, что папочка как раз сейчас набирает новых сотрудников, даже объявление в сети разместил. Я ответила в том плане, что не рассчитываю ходить по помещениям и предлагать их клиентам. На это сестрица сказала, что не обязательно ноги обивать. Можно предложить новую услугу, например рекламную. Обычно ведь клиенты покупают помещения под свои специфические нужды: кто — под спортзал, а кто-то под кафе-закусочную, ну и так далее. Так вот, к помещению прилагается рекламный ролик. Клиенту прямая выгода — о нем узнает большое количество людей. Мне понравилась эта идея. Но тут Настька спросила, а есть ли у меня документы. Ведь по своему паспорту я никак не могла заявиться к дяде Косте. А у меня случайно оказался паспорт одного парня. Ехали мы как-то в одном купе, он выронил документ, а я подобрала. И вот он оказался очень кстати. Нужно только было загримироваться, чтобы побольше сходства было. Хотя никто особенно и не присматривался: тетка в компании дяди Кости, которой я показывала паспорт, мельком взглянула, и все. Ну я сняла квартиру у одной пенсионерки и начала работать у дядюшки. Мы с ним почти и не сталкивались. Платил он, конечно, копейки, но зато не придирался. А потом наступил час икс. Ночью Настька выцепила у дяди Кости ключи от сейфа, сделала с них слепок, вернула их на место, а дубликат передала мне. Теперь оставалось только дождаться, чтобы в сейфе набралась приличная сумма и сотрудников в офисе чтобы осталось по минимуму. Я довольно долго поджидала такой момент, и вот однажды все совпало. Сначала я даже не поверила в удачу, но потом поняла, что — все! Свершилось! Правда, был один неприятный момент, когда вся операция могла с треском провалиться.

— Этот момент называется Рената Смолянинникова? — спросила я.

Елизавета кивнула:

— Да. Я же не знала, что она на меня западет. А эта коза вдруг начала меня домогаться, но потом разобралась, что к чему. Правда, чуть в осадок не выпала, когда поняла, что перед ней не мальчик, а девочка. Конечно, она не догадалась, зачем вся эта мышиная возня, зачем мне понадобилось выдавать себя за парня. Поэтому пришлось на ходу придумывать «легенду». Я попросила Смолянинникову подвезти меня, а по дороге рассказала ей, что трудно на работу устроиться, вот и пришлось…

— Но ведь ваша «легенда» с трудоустройством не выдерживает никакой критики, — заметила я.

— Да, согласна. Но в тот раз Смолянинникова, видимо, просто еще не отошла от шока, поэтому и поверила. Однако на следующий день уже пришла в себя и стала требовать деньги. Иначе грозилась все рассказать дяде. А это означало бы крах сего предприятия. Дядюшка не стал бы выяснять причину, просто уволил бы. И плакали тогда денежки.

— Понятно. Стало быть, Рената Смолянинникова поплатилась жизнью из-за своей жадности, — сказала я.

— Ну, выходит, что так. Правда, когда эта баба наехала на меня, ну, стала шантажировать, что все расскажет дяде, я пообещала ей заплатить требуемую сумму. Но не сейчас, а попозже. Отговорилась тем, что в данный момент испытываю трудности с дензнаками. Смолянинникова поверила. Конечно, я не собиралась ей платить, ведь она и не подозревала о том, что затевается. Она просто думала, что я по какой-то причине выдаю себя за парня. Ну и вот. В тот день, когда я собиралась провести задуманную операцию, я договорилась со Смолянниниковой о встрече. Просто сообщила, что деньги у меня есть и что я готова заплатить ей за молчание. Мы договорились встретиться у нее в тачке. Ну и встретились…

— Похоже, Елизавета, что вы увлекались не только драмкружком и кружком по фото. Наверняка была еще и спортивная секция, — заметила я. — Иначе как бы вы справились с крепкой взрослой дамочкой?

— Да, со спортом я дружу. Еще с детства. Что было, то было… Ну а потом я отправилась к Настьке. Надо же было отдать ей деньги, которые с нее требовал Коновалов.

— А потом убить Анастасию, — заметила я.

— Ну убивать я ее не планировала. У меня даже и мысли такой не возникало.

— Так это была импровизация? — спросила я.

— Сначала я позвонила Настьке, — не отвечая на мой вопрос, продолжила Елизавета. — Рассказала, что все прошло благополучно. Настька очень обрадовалась, естественно. Сказала, что ждет меня с деньгами. И тут же добавила, что Гриша ждет тоже. Я почувствовала что-то неладное. Спрашиваю Настьку, не рассказала ли она своему ненаглядному Гришеньке про всю нашу операцию. Настька даже обиделась и поклялась, что не обмолвилась ни словом. Только сказала ему, что теперь все наладится. Мне ее слова не понравились, и я предупредила Настьку, чтобы она больше по телефону ни с кем не болтала и ждала меня. Ну вот пришла я, Настька начала сразу меня торопить: давай быстрее деньги и, типа, отваливай. И все на часы нетерпеливо посматривала. Я спросила ее, не ждет ли она кого. И эта дурочка ответила, что должен прийти ее Гришенька. Типа, она ему позвонила и пригласила домой. Я сначала не поверила и спросила, с какого перепуга она привечает этого конченого наркошу. И тут она мне такое рассказала! Оказывается, она собиралась отдать Коновалову не все деньги, а только часть. А остальное потратить на лечение своего Гришеньки. Якобы она уже нашла очень хорошую клинику за границей. Туда она повезет этого торчка, а по излечении выйдет за него замуж, представляете? Я слушала Настьку и ушам своим не верила. Я рисковала, я доставала для нее деньги, чтобы спасти ее от уголовника, а она собралась потратить их на конченого обдолбанного субъекта! Я начала убеждать Настьку, что пристрастившихся к наркотикам вылечить невозможно. А она уже, оказывается, не только клинику нашла, но уже и договорилась о приезде! Стоит такая вся довольная и щебечет о своем ненаглядном. И мои доводы о том, что все эти клиники только занимаются вытягиванием денег из таких вот дурочек, как она, она даже и не слушала. Она все повторяла, что вот сейчас придет Гришенька и… Я уже не выдержала и прямо потребовала, чтобы она вернула деньги, которые я ей уже отдала. А Настька ни в какую! Зажала в руке пачку и собралась выбежать из квартиры. На ходу начала орать, что без нее у меня ничего бы не получилось.

— Так она была права, ведь именно Анастасия преподнесла вам дубликат ключей от сейфа, разве не так?

— Да так, все так! Я до последнего пыталась Настьку образумить, говорила ей, что ее часть я ей верну, но только позже, когда она перестанет дурью маяться. Но все было впустую.

— И тогда вы задушили свою сестру.

— Я сделала это… даже не осознавая того, что совершаю. Просто схватила какую-то косынку, которая лежала на комоде, накинула ее Настьке на шею и начала тянуть на себя, чтобы не дать ей убежать из квартиры.

— Ну да, опыт удушения у вас ведь уже был — вы так же лишили жизни Ренату Смолянинникову, — заметила я.

— Пришла в себя я уже тогда, когда увидела, что Настька перестала сопротивляться и свалилась на пол, — глядя перед собой в одну точку, проговорила Елизавета. — Я сначала даже не поверила, что задушила Настьку. Но когда взглянула на ее лицо, то сомнений больше не осталось никаких: глаза, почти вылезшие из орбит, вывалившийся изо рта язык. Я поняла, что вернуть все назад невозможно, Настьку не воскресить и мне необходимо как-то выбираться из всей этой ситуации. Я положила сестру на диван, вытащила пачку денег из ее руки и забрала с собой косынку. Я знала, что сюда должен прийти этот чертов наркоман, из-за которого Настька лишилась жизни. Поэтому мне необходимо было как можно быстрее уйти из квартиры. Входную дверь я не стала закрывать полностью. Если повезет и этого Гришеньку застанут рядом с Настькой, то могут подумать, что это его рук дело. А так — больше ведь никого нет, кто мог бы меня выдать. Настьки нет, она уже ничего не расскажет, в том числе и про Александра Иванникова, и про эту Ренату Смолянинникову — тоже. А больше про меня никто и не знает. В подъезд я вошла, нацепив капюшон, так что опознать меня было бы затруднительно. Но вот если бы я сразу уехала отсюда… Но я потащилась к дяде Косте. Черт меня дернул, не иначе… А потом и вы на меня вышли… Все мне испортили…

Эпилог

Я встретилась с Константином Загребенниковым, рассказала ему о том, кто распустил о нем в Интернете клеветнические слухи, а главное — кто является убийцей его дочери. Константин Александрович мужественно воспринял известие о том, кем на самом деле является его двоюродная племянница.

Спустя неделю я снова сидела в кабинете Кирьянова. Неожиданно раздался звонок. Кирьянов снял трубку.

— Да… да… понятно…

— Какие-то новости? — спросила я.

— Новости… Григорий Солодовников скончался от раны, которую нанес ему Геннадий Коновалов.

Теперь Геннадию Коновалову светит статья за убийство, а Елизавете Маркушкиной — аж за два убийства.

— Скажи, Тань, а как ты догадалась, что Александр Иванников — это Елизавета Маркушкина, троюродная сестра Анастасии Загребенниковой? — спросил Владимир.

— Видишь ли, Володь, эта мысль у меня подспудно сидела в голове. Я с самого начала считала, что у Анастасии был помощник, потому что одна она не смогла бы провести эту операцию по ограблению собственного отца. Как только эксперты выяснили, что Анастасия и лже-Александр перезванивались, я стала размышлять: кто же мог скрываться под этим именем. Сначала я было подумала, что Александр — это и есть переодетая Анастасия, но тут же отбросила эту версию. Ведь Константин Александрович не мог не узнать собственную дочь, даже если она загримируется. Опять же, голос. У Анастасии он высокий и звонкий, а вот у Елизаветы — грудной, меццо-сопрано, если использовать термины певческой практики. Кто может быть сообщником Анастасии? Коновалов или Солодовников? Оба они не подходят. А подруг, насколько мне известно, у Анастасии не было.

— Ну как же, а эта девушка, Алина?

— Да, Алина. Но о ней я узнала только на похоронах. А до этого я не знала. Однако меня не покидала мысль о том, что сообщником Анастасии является женщина. Но никто в окружении Анастасии не подходил под описание внешности Александра. Вместе с тем абы кто на роль помощника в таком деле не подходит. Это должен быть человек, которому Анастасия безоговорочно бы доверяла.

— А если этот кто-то был не из окружения девушки?

— Да ну, нет. Ну кто бы смог предложить такое девушке — ограбить собственного отца, — если знать ее недостаточно хорошо?

— Да, ты права.

— Ну так вот. Когда я пришла к Загребенникову домой, чтобы разобраться с историей об ограблении Валентина Сидорова, я впервые от него услышала о существовании троюродной сестры Анастасии — Елизаветы. Услышала историю о том, что девушки были очень дружны, что Анастасия постоянно поддерживала Елизавету материально и привлекала к этому своего отца. И вот, когда я уже собралась уходить, раздается звонок по домофону и появляется сама Елизавета Маркушкина. Она прилетела на похороны сестры из Тюмени, где работала успешным менеджером в преуспевающей компании. Однако это был миф, ты сам слышал об этом от самой Елизаветы на допросе. А еще раньше — на похоронах — мне рассказала об этом подруга Анастасии, Алина. Кроме того, я сразу обратила внимание на внешний вид этой Елизаветы. И у меня возникло сомнение: а на самом ли деле она живет в Тюмени? Ведь это северный, суровый край. Вот уголовник Геннадий Коновалов, отбывавший наказание именно в тех краях, имеет совсем другой облик: обветренное лицо, потрескавшаяся кожа. А Елизавета ничем таким не отличалась. И наконец, я попросила племянницу Константина Загребенникова принести мне из гостиной лист бумаги, на котором ее дядя написал мне адрес своей бывшей супруги. А потом этот лист я отдала тебе, чтобы ты попросил экспертов проверить отпечатки.

— Да, и оказалось, что пальчики Елизаветы совпадают с отпечатками лже-Александра в съемной квартире.

— Вот-вот, ну а дальше ты и сам все слышал. Более того, наконец-то выяснилась тайна гибели Ренаты Смолянинниковой. И то, какое отношение к этому имела Елизавета. А ты, Володь, молодец, хорошо мне подыграл, выложив перед Елизаветой постановление об обыске.

— Так ведь постановление-то это было на другое имя, Тань. Когда бы я успел все подготовить?

— Неважно, что на другое имя. Главное, что сработало, ведь Елизавета этого явно не ожидала.

Я распрощалась с Кирьяновым и вышла из управления полиции. Теперь я наконец-то могу позволить себе отдых. Если, конечно, кто-то неожиданно не позвонит и не скажет в трубку взволнованным голосом: «Татьяна Александровна, у меня случилась беда. Помогите!»

Content

Марина Серова
Забытые грехи юности

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Эпилог