Марина Серова

Прятки в темноте

Глава 1

Я слишком сильно устала. В последнее время это проявлялось во всём: в ведении диалогов с клиентами, в концентрации на очередном деле и даже в приготовлении кофе.

Апатия подкралась настолько незаметно, что мне удалось заметить её лишь в тот момент, когда я стала засматриваться на одинокую банку растворимого кофе, от которого я столько лет открещивалась. Её забыла моя давняя подруга, которая приезжала погостить несколько лет назад. Любовь к ненужному хламу побеждала рационализм, и я каждый раз откладывала момент, когда эта банка с лязгом полетит в мусорное ведро. А теперь дожила до того, что мысль заварить кофе за пару секунд не является такой уж отвратительной. А что, если и вкус у него сносный?

От этого отчаянного шага меня спасла сонливость. Очередное сложное дело было благополучно завершено, и я планировала подарить себе несколько дней спокойствия: заняться просмотром сериалов или чтением. Но этому не суждено было случиться.

Невыносимо громкий рингтон телефона, который я порывалась сменить бесконечное количество раз, раздался на всю спальню. Мелодия хоть и была навязчивой, но не способна была так просто разбудить меня. Хроническая усталость, прицепившаяся ко мне буквально за последние три месяца, давала о себе знать и бережно оберегала мой сон. Абонент, так нагло старающийся разбудить меня в четвёртом часу ночи, на этом не сдался. Ему удалось разрушить сладкую негу, но лишь с третьего раза.

Потянувшись рукой наугад в сторону тумбочки, я нащупала ровную поверхность экрана смартфона и поднесла его к уху:

— Слушаю.

— Таня, я в посёлке Забивалово, тут такое… — тишина звучала так же пугающе, как и голос Кристины Битниковой — моей объявившейся подруги из Европы. — Таня… связь… еле пойма…

По обрывкам её фраз я успела понять лишь то, что находится она довольно далеко от Тарасова, в месте, явно забытом всеми телефонными операторами.

Связь была настолько плохая, что услышать внятную причину звонка мне так и не удалось.

— Твоя помощь… здесь, в Забивалово. — Эти слова были последними перед тем, как звонок оборвался.

Я недоумённо взглянула сначала на экран мобильного, а затем на часы, стоящие на тумбочке. Судя по тону Кристины и времени, в которое она решила позвонить мне — а именно, 3:11, — произошло что-то действительно жуткое.

В последний раз мы с Кристиной общались по видеосвязи прошлой осенью. На тот момент она собиралась выйти замуж за своего возлюбленного Жан-Пьера, который обеспечивал её деньгами, брендовой одеждой и всеми необходимыми косметологическими процедурами. Она всегда была крайне сообразительной и не менее привлекательной девушкой, поэтому никто не удивился, когда та заявила, что переезжает.

Кристина навещала меня всего два раза — года четыре назад и полтора, когда и привезла ту злосчастную банку кофе, на которую я не так давно стыдливо засматривалась. Как она могла оказаться в сельской глубинке — загадка.

Отложив телефон в сторону, я раскинулась на кровати и посмотрела в потолок, пытаясь как можно быстрее пробудить сознание ото сна и принять взвешенное решение.

Оставлять её там одну было самым худшим вариантом, но и ехать в неизвестность — достаточно опрометчиво. Особенно учитывая то, что из деталей адреса у меня лишь название деревни. Мой автомобиль был отправлен на ремонт некоторое время назад, что в разы осложняло ситуацию.

Недолго думая, я потянулась к сумочке, висящей на спинке стула. Пошарив в маленьком кармашке, я вытащила три двенадцатигранных кости и щёлкнула кнопку светильника.

Сосредоточившись на сложившейся ситуации, я крепко сжала кубики в ладони, а затем отпустила их. Кости спешно покатились по простыне и замерли, демонстрируя комбинацию чисел.

— 16+26+5, — вслух проговорила я, вспоминая значение данного броска. — Путешествие, следствием которого будут решительные перемены в жизни.

Я напряжённо вздохнула, понимая, что нужно собираться в дорогу.

Вернув кости на место, я поднялась с кровати и направилась на кухню варить кофе, по пути набирая номер уже знакомой компании, в которой мне приходилось брать автомобиль в аренду не один раз. Сбор вещей занял всего десять минут, больше времени пришлось потратить на построение маршрута в забытое богом Забивалово, которое поддалось навигатору только на шестой раз. Если верить технике, путь мне предстоял неблизкий — почти триста километров в дороге.

В районе четырёх часов утра я сидела в новеньком автомобиле Kia Optima, на котором мне уже выпадала честь передвигаться по городу. Вот только неизвестно, как машина будет вести себя сначала на трассе, а затем в частном секторе, где от дорог осталось одно лишь название. Штраф за порчу имущества в данной компании был немаленьким, а вероятность того, что мне придётся его выплатить в конце путешествия, была огромной.

Я вставила термокружку с кофе в специальное отделение салона авто и включила радио. Поймав первую попавшуюся волну, повернула ключ зажигания и нажала на педаль газа, устремляясь в неизвестность.

То ли от волнения за подругу, то ли от высокого уровня кофеина в моём организме, сонливость благополучно отошла на второй план, уступая место мыслительному процессу.

Я никак не могла понять, как Кристина оказалась в Забивалове. Если бы она запланировала эту поездку заранее, то, несомненно, заехала бы ко мне на ночь или просто повидаться.

В том случае, если случилось что-то внезапное, она точно захотела бы поделиться со мной. В студенческие годы мы были довольно близки, поэтому я сильно расстроилась, когда узнала, что Битникова решила уехать на ПМЖ в Европу. Принятие того факта, что за границей гораздо больше возможностей, сталкивалось с нежеланием терять близкую подругу, поэтому я годами испытывала смешанные чувства от её переезда. Особенно после того, как Кристина перестала звонить мне.

И вот, спустя почти год, я получаю внезапный ночной входящий вызов, который заставляет меня вскочить с кровати и сорваться за несколько сотен километров по совершенно неизвестной причине.

Мысль попробовать перезвонить подруге и уточнить, нет ли поводов переживать за сохранность её жизни, пришла ко мне лишь сейчас. Выругавшись, я потянулась к смартфону и в несколько движений набрала номер Битниковой.

— Абонент временно недоступен или… — раздалось из мобильного, и я сразу нажала на круглую красную кнопку сброса. Этого следовало ожидать.

В момент меня обуяла такая сильная злость, что ненавязчивую мелодию из магнитолы заглушил хруст костяшек пальцев, которые крепко вцепились в руль.

Уровень безответственности Кристины просто поражал. Неужели она не могла попросить у меня помощи до отъезда в Забивалово? Какой бы ни была ситуация, я всегда готова была помочь Битниковой, будь то мелочь вроде расставания с очередным неудачным вариантом, либо ДТП, в которые Кристина попадала стабильно раз в месяц, когда жила в Тарасове. Не проще ли было сразу набрать мой номер и отправиться в глушь с поддержкой? И что только в голове у этой новоиспечённой европейки?

Дорога гипнотизировала не хуже мыслей, поэтому уже через полчаса меня начало клонить в сон. Пришлось выкручивать радио на максимум, чтобы отвлечься от монотонности ровного (на удивление) асфальта и невысокого леса, стелющегося по периметру. Дёрнувшись от резкого шума помех, я потянулась к кружке и допила остатки кофе. Кажется, придётся заезжать на заправку за новой порцией.

«— В нашей студии Алиса Фурманова, более известная как Али-Фрум. Все мы знаем её как популярную ведущую собственного видеоблога из Тарасова, — белый шум сменился задорным голосом диктора. — Расскажите нам, Алиса, кого ищете вы?

— Своего старшего брата Никиту. Он ушёл из дома чуть больше месяца назад и больше не появлялся. Мы с семьёй готовы заплатить хорошую сумму за любую информацию о нём, — надрывный тон говорил о том, что девушка еле сдерживает истерику. — Его рост сто восемьдесят три сантиметра, возраст двадцать шесть лет. У него тёмно-русые волосы, спортивное телосложение и зелёные глаза.

— Благодарю вас, Алиса. Мы и наши слушатели обязательно сообщим, если появятся какие-то детали о местонахождении Никиты. А пока примите от нас поддержку и эту скромную кружку от «Радио Радар FM», — вещание снова сменилось белым шумом, и я выключила магнитолу, чтобы избавиться от этого раздражающего звука.

И зачем нужно было выпускать программу в эфир в столь раннее время? Вряд ли кто-то из тех, кто сможет помочь этой блогерше из Тарасова, будет слушать трансляцию в ночи.

Моё воображение уже рисовало образ потерянного парня. Интересно, бежал ли он от себя самого или успеха собственной сестры? Как много дел осталось за моими плечами, связанных с завистью. Быть может, не поделили наследство? А может, Алиса совсем забыла о семье, и такое поведение брата стало показательной карой?

Я улыбнулась собственным мыслям. Кажется, работа частным детективом — это болезнь.

Монотонная дорога начала удивлять меня за пятьдесят километров до пункта назначения. Первым тревожным «звоночком» стала заброшенная деревня, через которую пролегала трасса. Дома были угольно-чёрными, заборы покосились, огороды сильно заросли сорняками. Что должно было произойти, чтобы всё село окинуло пламенем? Деревья по соседству были обугленными, но такое зрелище сохранялось только на расстоянии пяти-семи метров от домиков. Больше похоже на спланированный поджог.

Вторым поводом насторожиться стало картофельное поле справа от дороги. Его покинули не так давно, это было заметно по высоте осоки. В самом центре поля стояла спецтехника с открытыми дверьми. Кто-то явно оставил её намеренно. В нынешнее время такие машины стоили немало, так кто в здравом уме станет оставлять их на произвол судьбы?

Пахло мистикой, в которую я никогда не верила. Всему, что происходит в мире, можно дать логическое объяснение. Если покопаться в ситуации и проверить окрестности, разгадка откроется сама.

За десять километров до посёлка связь перестала работать окончательно. Смартфон мигал надписью «Нет сети», радио не реагировало ни на какие попытки ознакомиться с современной музыкой, а я окончательно отделалась от сонливости. В этом помогали солнечные лучи, бьющие по глазам. Стрелка на часах уверенно двигалась к цифре семь.

К моему удивлению, после таблички «Забивалово» я не увидела ни полуразваленных изб, ни брошенной техники, ни кладбища, которого явно не хватало для дополнения увиденного несколько десятков километров назад. Дома в посёлке городского типа были ухоженными, огороды ежедневно обрабатывались, по тропинкам бегали куры и мелкий рогатый скот. Кое-где можно было увидеть двухэтажные коттеджи и вполне приличные магазины без пошлых выцветших вывесок с надписями «Товары для дома» или «Продукты».

На асфальтовой дороге не было глубоких ям и кардинальных разрушений, что окончательно ввело меня в ступор. Неужели администрация посёлка выделяет достаточное количество бюджета на инфраструктуру? Это местечко ломало все мои представления о самых отдалённых глубинках области.

Я припарковала машину в центре посёлка, недалеко от маленького сквера с памятником. Готова поклясться, он посвящён героям области — другие в таких небольших поселениях не возводят.

Вытащив из кармана смартфон, я снова убедилась в том, что шанс поймать связь в Забивалове можно смело приравнять к нулю.

Чаще всего в сёлах все друг друга знают, отсюда можно сделать вывод, что мне стоило попробовать обратиться за информацией к жителям.

Мой выбор пал на работников ближайшего магазина хозяйственных товаров. Я быстро пересекла дорогу и оказалась возле нужного сооружения. Кирпичное одноэтажное здание жутко напоминало среднестатистическую электробудку, и я бы совершенно не удивилась, если бы мне сказали, что именно такое назначение было у этого строения пару лет назад.

График работы сообщал о том, что магазин открыт с семи часов утра. Это мне идеально подходило.

Дёрнув деревянную дверь, я вошла в здание и оказалась в довольно просторном помещении. На стеллажах были расставлены принадлежности для уборки, посуда, садовые инструменты, предметы декора для сада и дома, а также продукты. Этот факт удивил меня сильнее всего. К примеру, по соседству с химикатами для истребления кротов располагалась витрина с сырами и колбасами. Кажется, я поторопилась делать выводы об этом месте.

— Тю, и снова гости в наших краях! — Звонкий женский голос заставил меня резко развернуться на пятках и вцепиться взглядом в улыбчивую продавщицу.

На вид ей было не больше пятидесяти лет: лицо уже тронули морщины, но женщина тщательно пыталась замазать их тональным кремом. Типичный для сельского контингента макияж, состоящий из синих теней и угольно-чёрной подводки, заставил меня вздохнуть с облегчением. Теперь всё было так, как я себе и представляла. Никаких потрясений.

— Чего застыла, курочка? Тётя Шура тебя не обидит. Для такой прелестницы сделаю скидочку на все товары — пять процентов. Устроит? — Шура совершенно не собиралась сдаваться.

Я быстро пробежалась взглядом по её синему фартуку, в некоторых местах запачканному маслом, по высокому хвосту, собранному практически на лбу. Она напоминала тех самых комичных продавщиц из комедийных сериалов. Будто все образы с неё и писали.

— Доброе утро. Мне пока ничего приобретать не нужно, я хотела задать вам пару вопросов, — я подошла к прилавку и снова бегло осмотрела ассортимент. Даже если бы у меня была острая необходимость что-то купить, я бы точно не стала здесь отовариваться. — Вы всех знаете в Забивалово?

Хитрый оценивающий взгляд тёти Шуры застал меня врасплох — из яркой задорной женщины она превратилась в местного детектива. Она точно остановилась сначала на моих часах, затем внимательно осмотрела дорогие серьги, и наконец наши взгляды встретились.

— Издалека тебя к нам занесло. Знаю всех местных жителей. Кто-то конкретный интересует? — Шура навалилась на прилавок и положила подбородок на витрину. — Опять Кузьмич чего в городе натворил? Али Степановна попалась на продаже гусей? — Отпрянув от стеллажа, женщина обошла прилавок и остановилась в метре от меня. Теперь в её взгляде я видела живой интерес: то ли новое лицо в посёлке так взбудоражило, то ли она что-то задумала. — На прошлой неделе вон Прасковья наша, Ефимовна, окончательно головой поехала. Чеснока закупила — головок тридцать. Все думали, соленья закручивать собралась, ан нет. — Шура склонилась, чуть ли не упираясь кончиком носа в мою щёку. — Я-то знаю, что она чертей повадилась изгонять из дому. Вот и не верь после этого телевизору — маразм крепчает!

Мысль о том, что нужно было выбрать любой другой магазин для первого допроса, посетила меня в пятый раз за время её монолога. С другой стороны, как говорится: «Болтун — находка для шпиона». Однако кто такие Ефимовна, Кузьмич и Степановна, я не знала. Опасаясь того, что её желание разболтать все тайны Забивалова зайдёт слишком далеко, я подняла ладонь и поставила её между нами.

— Я ищу свою подругу. Её зовут Кристина Битникова. Она звонила мне из вашего посёлка сегодня ночью. — Надежда на то, что Шура сможет мне помочь, разбилась о камни, когда продавщица скорчила задумчивую гримасу и покачала головой.

Я от разочарования опустила взгляд, натыкаясь на набор инструментов в стильном сине-красном ящике.

— Всё про всех знаю, но ни о какой Кристине не слышала. Чай, молодая? — Шура, как и подобает торговке со стажем, моментально подметила мой пассивный интерес к товару в её магазине и тут же нагнулась за кейсом с инструментами. — Полезная вещь! И замок взломать, и полку повесить, и что вам там ещё городским обычно нужно делать?

Я не сразу поняла, о чём идёт речь. Во время мыслительных процессов последнее, что я контролировала, — собственный взгляд. Но то, что Шура стала бы пытаться продать мне даже пробку из-под пустой бутылки шампанского, одиноко стоящей возле батареи, сомнений не возникало. Очевидно, в этом магазине отоваривались крайне редко и только в тех случаях, когда на участке что-то приходило в негодность. Поэтому новая кровь в моём лице дала надежду на неплохую выручку в конце дня.

— Спасибо, я здесь только за информацией. Может, всё же что-то вспомните? Девушка молодая, до тридцати лет, — пояснила я, замечая, как Шура показательно приложила большой палец руки к подбородку, будто о чём-то задумалась.

Я была уверена, что она лишь тянет время, надеясь на то, что в паузах я всё же остановлю свой взгляд на каком-то нужном мне товаре.

— Молодые девушки в нашем посёлке — слишком редкие гостьи. А вот парень один совсем недавно приехал. И месяца не прошло.

— Что за парень? — Оживившись, я достала смартфон и открыла заметки, надеясь записать полезную информацию. Кто знает, может, этот молодой человек — тот самый мажор, к которому Кристина уехала в Европу. Но всё ещё оставалось неясным, что им обоим понадобилось в русской глубинке.

— Имя из головы вылетело. Живёт у Маруси Демьяновны, говорит, что двоюродный внук. — Тётя Шура таинственно посмотрела по сторонам, будто в пустом магазине в семь утра мог быть кто-то, кроме нас двоих. — Но никто ему не верит. У Маруси и родственников никогда не было, так откуда внуку взяться, хоть и двоюродному?

Мысль звучала здраво, но с выводами я не торопилась. Может ли этот неизвестный парень быть как-то связан с приездом Кристины в Забивалово? Зная её характер и умение влипать в неприятные истории, связанные с мужчинами, вполне. Но факт, несомненно, требовал проверки.

— Где найти дом Маруси Демьяновны? — Одной ногой я уже мчалась по указанному адресу, но другой пока ещё находилась в поле зрения до невозможного довольной тёти Шуры. Та будто всю жизнь ждала своего часа — помощи абсолютному новичку в Забивалове.

— На выезде из деревни, второй поворот налево. Дом с сиреневым забором. Он один такой, не ошибёшься. — Продавщица оставила инструменты в ящичке неподалёку от кассового аппарата, словно в глубине души ещё надеялась, что всё это мне понадобится в расследовании.

— Благодарю вас.

Развернувшись на пятках, я уже собиралась покинуть помещение, но вопрос продавщицы остановил меня:

— Тебя как зовут-то?

— Татьяна Иванова, — повесив на лицо отработанную годами улыбку, я всё же покинула магазин с товарами для дома.

Поиск Битниковой будет куда запутаннее, чем во всех моих ожиданиях. Направить бы её умение влипать в передряги в нужное русло, и, глядишь, не пришлось бы сидеть на шее у богатого, но неприятного мужчины в качестве содержанки.

Мне всегда была по душе скромная жизнь, поэтому повторять судьбу подруги совершенно не хотелось. Какие моря и пляжи, когда вокруг столько нераскрытых и запутанных дел, с которыми, кроме меня, возможно, никто больше не справится?

Глава 2

В последний раз мне выпадала честь проезжать по пустой улице довольно давно. Не часто можно оказаться в переулке, где нет ни одного припаркованного или движущегося автомобиля.

За час пребывания в Забивалове я успела понять, что из транспорта люди здесь пользуются лишь велосипедами. Несомненно, замечательная кардиотренировка, но даже представить сложно, насколько тяжело подниматься по холмам, коих здесь было много. Местность в посёлке была достаточно неровная, в поле зрения не попадал ни один вид сельскохозяйственной техники. Стоило бы узнать у Шуры, чем их ПГТ выделяется среди других многочисленных посёлков страны.

Когда передо мной возник выезд из деревни, я быстро завернула в нужный поворот и сразу же припарковала автомобиль в кустах, стараясь расположить его так, чтобы ветки не царапали корпус. Зарплата у частных детективов неплохая, но тратить её на собственные огрехи не хотелось.

Наугад схватив термос, совсем недавно заполненный кофе, я с горечью поняла, что он полностью опустошён. Из-за довольно долгой дороги и раннего подъёма жутко хотелось спать. Снова.

Я спешно вышла из машины и осмотрелась — дом с сиреневым забором, о котором говорила тётя Шура, стоял прямо передо мной.

На всякий случай — хотя вряд ли кто-то в здравом уме станет угонять автомобиль в месте, где он единственный в радиусе нескольких десятков километров, — я поставила авто на сигнализацию и направилась к строению.

Домик Маруси Демьяновны ничем не отличался от тех, что я уже видела в Забивалове: тот же ухоженный палисадник, выкрашенный фасад и несколько курочек, важно расхаживающих вдоль забора.

Я двинулась в сторону калитки, которая легко поддалась мне, издав лишь короткий неприятный скрип. Возле пристройки, которая очень напоминала баню, на траве были разбросаны короткие провода, ободранные с двух концов. К входной двери дома был приставлен старый телевизор. Последний раз подобную модель я видела у своих дальних родственников, когда ездила на свадьбу к не-помню-сколько-юродной сестре несколько лет назад. Удивительно, откуда в этом поселении кабельное телевидение, если нет даже одной палочки мобильной сети.

Поднявшись по не менее скрипучему крыльцу, я несколько раз глухо постучала по деревянной двери. В какой-то момент мне показалось, что от каждого удара она слегка приоткрывается. Создавалось ощущение, что дома лишь с виду такие «причёсанные», а внутри всё совсем иначе.

После десятисекундного ожидания я попытала счастья во второй раз, но ситуация не изменилась. Когда и в третий раз никто из хозяев не отозвался на мой стук, я отошла от дома. Либо кто-то не хочет открывать дверь, либо Маруся Демьяновна с внуком ушли по делам.

Сделав несколько шагов в сторону калитки, я услышала отчётливый шорох и тут же обернулась в сторону бани. Прямо за ней, возле забора соседей, копошилась старушка ростом не выше ста пятидесяти в старом засаленном халате и таком же выцветшем платочке. Я спешно преодолела расстояние между нами и остановилась в нескольких метрах.

— Доброе утро. Вы хозяйка этого дома? — Я говорила достаточно громко, чтобы женщина смогла меня услышать, но та совершенно не реагировала на мой вопрос. — Извините!

Предполагаемая Маруся Демьяновна взяла очередное полено и грубо бросила его в шаткую тележку, которая простояла на этом участке не меньше половины века. На ней не хватало одного колёсика, корпус покрыла ржа, одна ручка была отломана на несколько сантиметров.

— Маруся Демьяновна, — я не собиралась останавливаться в своём порыве докричаться до женщины, но она по-прежнему не хотела меня замечать. Я сделала несколько шагов вперёд, вставая прямо перед ней, лишая возможности взять новое полено. — Здравствуйте!

— Свят-свят-свят, — старушка принялась креститься и отходить назад, пока не столкнулась со своей же тележкой.

Хорошо, что на ногах удержалась. Кирьянов, мой давний друг из полиции, точно бы не понял, если бы я попросила прикрыть меня перед ответственностью за неумышленное убийство восьмидесятилетней женщины из Забивалова.

— Ты откуда вылезла?

— Я ищу свою подругу Кристину. Приехала из Тарасова, — она настолько сильно удивила меня своим поведением, что я совершенно забыла представиться. Теряю хватку. — Она должна была приехать вчера в этот посёлок.

— Ась? — Маруся Демьяновна подставила левое ухо, окончательно убивая мои оставшиеся нервные клетки.

Я автоматически сжала кулаки, сдерживая гортанный рык. Если в этой деревеньке все такие, «с приветом», то поиск Битниковой растянется не на один месяц.

— Кристина — высокая молодая брюнетка появлялась в этом месте? — Мой стервозный характер рвался наружу и умолял начать говорить на повышенных тонах, но чувство такта и воспитание успешно его сдерживали.

— Карина? — Маруся вытянула шею вперёд, будто это могло помочь ей лучше слышать.

— Она глуховата. Может, я смогу вам помочь? — Молодой звонкий голос заставил меня выпустить пар и обратить внимание на стоящего на крыльце парня.

Он отличался от деревенских жителей, с которыми мне выпала честь познакомиться. Он был одет в угольно-чёрную рубашку и выглаженные брюки, будто только что вышел из переговорной. К слову, я бы уже не удивилась тому факту, что в этой полуразвалившейся халупе проходят самые важные встречи шишек Забивалова. Парень был причёсан, умыт и сильно выделялся на фоне пейзажей посёлка.

— Доброе утро. Меня зовут Татьяна. Вчера из Забивалово мне звонила подруга, Битникова Кристина. Высокая брюнетка двадцати семи лет. Может быть, видели её? — Я решила больше не беспокоить Марусю Демьяновну и направилась прямиком к парню, который, к счастью, слышал меня прекрасно.

Сократив расстояние, я смогла разглядеть его лицо: аристократичные черты, светло-зелёные глаза и уложенные тёмно-русые волосы с красиво лежащей набок чёлкой. Именно таких берут на главные роли в фильмы. Если бы здесь была Кристина, она бы не пропустила мимо такого красавчика.

— К сожалению, в этой деревне я видел лишь жителей за сорок. Молодёжь уезжает при первой возможности, забирает семьи с маленькими детьми. Кстати, я Макс, — молодой человек спустился с крыльца и протянул руку, которую я моментально пожала. — Чай?

— Кофе, если есть. Нерастворимый, — уточнила я, получая утвердительный кивок в ответ.

Вот уж не думала, что кто-то в Забивалове тратит время на то, чтобы сварить качественный кофе.

Максим отворил передо мной дверь и пропустил вперёд. Ожидания по поводу халупы оправдались мгновенно. Длинные сени, доверху заставленные досками, садовыми инструментами и прочим хламом не вязались с внешним убранством дома. Кое-где в полу были дыры, по стенам неспешно передвигались пауки, в углах стояли высокие резиновые сапоги и галоши всех существующих размеров.

За первой же дверью скрывалась так называемая кухня. Это я смогла опознать только по маленькому советскому холодильнику, стоящему слева от двери, и ветхому обеденному столу. Где Маруся Демьяновна готовила себе еду — загадка. Я никак не могла понять, почему такой богатый внешне дом внутри походил на музей древностей. Знающие люди начинают ремонт изнутри, так какой смысл тратить деньги на покраску фасада и замену забора, когда внутри в буквальном смысле мышь повесилась?

Макс жестом указал мне на видавший виды стул, и я с лёгким сомнением села на него. На удивление, он не сломался под моим весом. Пол был устлан дырявыми, популярными в середине двадцатого века коврами-дорожками, на стене висели потёртые часы с кукушкой — у моей бабушки были такие же, — а также симпатичная картина безымянного художника.

— И как же ты оказался в этом захолустье? — Вопрос был задан в лоб, без какого-либо чувства такта, ещё и с мгновенным переходом на «ты». То, что он находился здесь уже месяц, казалось мне крайне подозрительным.

— Приехал к двоюродной бабушке в отпуск. Я работаю учителем географии в школе, поэтому могу себе позволить приехать повидаться на несколько летних месяцев. — Макс будто был готов к этому вопросу.

Он достал из шкафа заляпанную остатками еды электрическую плиту на две конфорки и подключил её к розетке. Хорошо, что хотя бы электричество есть в этом забытом богом местечке.

— Неужели Забивалово смогло победить в неравной борьбе с курортами у моря? — Как бы ни пыталась спрятать свою иронию куда подальше, никогда не получалось.

— На них нужно деньги иметь. А какие у нас, учителей, зарплаты? Сама ведь знаешь, — он ловко перешёл на «ты» вслед за мной, что не укрылось от моего острого слуха. Однако я не стала заострять на этом внимание.

— Давно уже работаешь? — Я пыталась выведать максимум информации, и парень охотно давал её мне, ловко помешивая напиток в турке.

— Четыре года. Сейчас мне двадцать шесть, и к этому времени я планировал заняться чем-то более прибыльным, но пока дети не отпускают. Минувшей осенью мне дали классное руководство над седьмым классом — контингент просто замечательный, — он вовремя подхватил турку, делая это за секунду до момента, когда напиток начнёт выкипать. Довольно профессиональная работа, от меня такое не скроешь.

— А что с репетиторством? Говорят, это весьма неплохой бонус в копилку. — Пока Макс оставался для меня загадкой, несмотря на чёткие, словно заготовленные ответы.

Слишком гладко всё выглядело. В жизни так бывает крайне редко.

— География — не слишком популярный предмет у тех, кто желает заниматься дополнительно. Иногда я устраиваю платные факультативы для тех, кто сдаёт экзамен, но их посещаемость оставляет желать лучшего, — парень разлил кофе по двум кружкам и поставил одну передо мной. — Молоко, сахар?

— Спасибо, всё вышеназванное — убийцы вкуса, — гордо ответила я, пробуя на вкус кулинарный изыск Макса.

Я удивлённо вскинула бровь, когда не нашла к чему придраться. Напиток действительно был в меру горьким, да и сам сорт довольно дорогим. Откуда же у простого учителя на него бюджет?

— Неплохой кофе. Такой не найдёшь в обычных супермаркетах.

— Нашему завучу привозят из Европы, а он продаёт по себестоимости, — снова чётко ответил Максим, тем самым всё больше затягивая меня в омут недоверия. — Так что с подругой?

Я удручённо вздохнула, отставляя кружку в сторону. Мой напряжённый взгляд устремился к окну, а шестерёнки в голове закрутились. Зацепок, которые могли бы помочь сдвинуть поиск с мёртвой точки, так и не было.

— Ночью звонила мне в истерике, назвала адрес этого посёлка. Расспросила нескольких человек — никто о ней не слышал. — Я ещё раз собрала в голове все факты, с горечью осознавая, что это первый тупик, с которым мне выпала честь столкнуться.

— Вчера я весь вечер колол дрова для бабушки. Если бы кто-то проходил мимо нашего дома, обязательно бы заметил. — Максим сделал ещё один глоток кофе и уставился на меня.

Я понимающе покачала головой и уже собиралась осушить кружку до кофейной гущи и покинуть дом, как послышался громкий взрыв.

Я подскочила на стуле, проливая содержимое кружки на пол. Рука автоматически легла на оружие, спрятанное за поясом на всякий случай. Максим поспешил вперёд, смело отворяя двери.

Оказавшись на участке Маруси Демьяновны, я спешно осмотрелась, пытаясь заметить хоть что-то необычное. Старушка по-прежнему копошилась с дровами, будто никакого выстрела и не было.

— Это же не коллективная галлюцинация? — уточнил Макс, продолжая напряжённо оглядывать окрестности своего и соседнего участка.

Мой взгляд зацепился сначала за перепуганных куриц, которые некоторое время назад с удовольствием расхаживали вдоль соседского забора, а теперь прятались на противоположной стороне улицы.

Составив логическую цепочку, я подошла к соседнему дому и осмотрела его. Всё было спокойно, но в одном из окон виднелась небольшая дыра. Оттуда либо стреляли, либо что-то бросили.

— Стой здесь, это может быть опасно, — я двинулась к забору.

Перемахнув через него с помощью стоящего рядом деревянного ящика, я спрыгнула на траву. Вокруг было тихо. Осмотревшись снаружи, я направилась к дому, когда услышала шаги за спиной. Резво обернувшись, я увидела Макса, который, несмотря на моё предостережение, решил не отставать.

Решив разобраться с этим позже, я ступила на чужое крыльцо. Снаружи дом очень напоминал имение Маруси Демьяновны, разве что выкрашен был в болотно-зелёный цвет. А вот то, что было внутри, не шло ни в какое сравнение со всеми интерьерами, которые мне довелось повидать.

Я смело толкнула входную дверь и попала в логово оккультиста, иначе назвать этот кошмарный сон дизайнера было нельзя. На стенах под потолком были развешаны засушенные травы, от которых жутко пахло чем-то тухлым. Практически в каждой комнате висели головки чеснока. На потолке гостиной была вырезана пентаграмма или нечто на неё похожее — в подобном я совершенно не разбиралась, поэтому сказать точно не могла. На столе и мягкой мебели покоились многочисленные обереги, явно сделанные своими руками. Кажется, этот дом принадлежал какой-то ведьме, не иначе.

— Здесь живут колдуны? — не веря своим глазам, поинтересовалась я, зная, что Макс наверняка видел хозяев этой халупы.

— Нет, Прасковья Ефимовна. Немного странная, но хорошая старушка, — ответил парень, проходя на кухню.

Я сразу опознала разбитое окно и двинулась к нему, чтобы понять, что случилось. Вдоль подоконника были расставлены банки с соленьями, одна из которых была без крышки.

Принюхавшись, я услышала запах брожения. Я выглянула в окно, замечая в траве круглый золотистый предмет, и окончательно успокоилась.

— Это банка взорвалась. Терпеть не могу эти соленья, — брезгливо дёрнув носом, я отошла от окна и снова окинула взглядом помещение.

Оно выглядело ничем не лучше дома Маруси Демьяновны — прекрасное снаружи, ужасное внутри. Но количество оккультных предметов просто поражало. Хотелось верить, что здесь всего лишь пытались вызывать духов, а не проводили полноценные жертвоприношения. Однако никаких следов крови или других частей в прошлом живых существ здесь не наблюдалось.

— Уверен, что здесь никого не убивали? — всё же решила уточнить я, замечая ещё и деревянные колья разных размеров, которые украшали вход над дверью.

— Определённо. Прасковья — подруга моей бабушки. Видел, как пару раз они вместе прогуливались до рынка. Бабуля миролюбивая, но чересчур мнительная, — ответил Максим, присаживаясь за обеденный стол. — Не видел её уже некоторое время.

— Чересчур, — подтвердила я, указывая рукой на перевёрнутый крест длиною в метр.

Что же здесь происходило втайне от соседей?

Мой взгляд упал на стол, за которым сидел Максим. Помимо тарелок и свежих яблок, на нём лежало кое-что более интересное.

Около года назад Кристина выкладывала в социальные сети пост о том, что ей подарили новенькую модель популярного смартфона, который сейчас лежал прямо передо мной. Я готова была отдать голову на отсечение, что эта вещь принадлежала именно Битниковой.

Взяв телефон в руку, я попыталась его включить, но смартфон был полностью разряжен. Вряд ли в посёлке можно было найти человека, у которого есть такое же уникальное зарядное устройство, как то, что требовалось для данного мобильного.

— Телефон твоей подруги? — Макс продолжал поражать меня своими интеллектуальными способностями. — Разряжен?

Я дважды кивнула, пытаясь придумать, что со всем этим делать. Связаться с Кристиной не было возможности, однако мне удалось найти дом, в котором она точно была некоторое время назад. Предположительно Прасковья Ефимовна — та самая бабушка, о которой она рассказывала мне когда-то давно. Ещё в студенческие годы она говорила, что её родственница живёт в посёлке в соседней области и иногда она к ней приезжает.

— Можем пойти к Афоне… кхм, Афанасию Кирьяновичу. Он глава посёлка и может что-то знать, — предложил Максим, и мне не оставалось ничего другого, кроме как согласиться.

Никаких других идей у меня пока не было, поэтому нужно было опрашивать хоть сколько-то влиятельных жителей Забивалова, которые могли видеть Кристину.

— Пойдём к машине, покажешь дорогу, — отчеканила я и направилась в сторону выхода, по пути не забыв прихватить смартфон своей пропавшей подруги.

Дело пахло жареным. Кто бы мог подумать, что простая просьба приехать обернётся для меня новым расследованием. Хотела организовать себе отпуск, а в итоге вляпалась в новую историю. Удивительно, как работа до сих пор не начала мне сниться. После этой поездки я точно не буду поднимать трубки от клиентов как минимум неделю. Только кофе, тёплый плед и тишина.

Глава 3

Здание администрации резко отличалось от всех строений, увиденных мною ранее в столь странном и многогранном Забивалове. Внешний фасад сыпался, кое-где виднелись трещины, а некоторые окна были попросту заклеены плёнкой. Такой контраст показался мне до одури смешным.

Я всё чаще приходила к мысли о том, что кто-то знатно старается покрасоваться посёлком и делает это весьма грамотно. Сельским жителям — всё, администрации — ничего. Но всё это было лишь скорлупой.

Ведь оказавшись в холле административного здания, я с удивлением вскинула брови. Еле удержавшись от восхищённого свиста, осмотрела дорогой ремонт: многоуровневые натяжные потолки, декоративную штукатурку на стенах, паркет из красного дерева и другие не менее выразительные детали интерьера. Посреди холла стоял небольшой бюст щекастого мужчины с несуразной причёской. Волосы были зачёсаны назад, будто прикрывали зияющую лысину — и я уверена, что так оно и было. Рядом со статуей была маленькая карточка с надписью «Жмуриков Афанасий Кирьянович. Им гордится посёлок!».

— И что это за сюр? — Ещё раз осмотрев внутреннее убранство администрации, я повернулась к Максу, который, кажется, был совершенно не удивлён планировке здания. Парень только многозначительно ухмыльнулся, а затем кивнул в сторону лестницы.

По пути к кабинету главы посёлка мы встретили только охранника, сидящего на входе, и пожилую женщину с подносом в руках, которая взволнованно носилась от одного кабинета к другому и собирала сладости. Это была такая пышнотелая грудастая женщина, лицо которой отдавало подозрительным родством с одной известной породой собак. С мопсами. Её вздёрнутый нос лишь дополнял картину, как и ярко-розовые тени, никак не сочетающиеся с вишнёвым оттенком помады.

— Вы кто такие? Афанасий Кирьянович принимает только по записи, — высокое сопрано в исполнении работницы резко ударило по ушам, и я скривилась.

— Я не наблюдаю здесь очереди из желающих попасть на приём к вашему боссу. Мы зададим ему пару вопросов и уйдём, — тряхнув головой, ответила я.

В следующую секунду женщина оскалилась, обнажая ряд верхних зубов, половина из которых были золотыми. От неожиданности я даже втянула шею в плечи, желая оказаться на безопасном расстоянии от этой странной особы. С такой «улыбкой» её схожесть с милым псом только усиливалась. Однако в отличие от собачек, на которых можно было умиляться, эта женщина вызывала только эстетический ужас.

— Я же сказала, только по записи! — От негодования женщина с силой бухнула поднос с едой на письменный стол, и шоколадное драже беспощадно рассыпалось по дорогому паркету. В какой-то момент мне показалось, что, если я задам ещё хоть один вопрос, она начнёт лаять.

— Во-первых, можно разговаривать повежливее. Во-вторых, вопрос, с которым мы пришли, крайне серьёзен, и репутация Забивалово может сильно пострадать, — уже на этом аргументе лицо женщины исказила гримаса ужаса. — Продолжать?

Я чувствовала, что нахожусь на верном пути, и совершенно не обязательно додумывать другие причины, по которым эта странная секретарша должна пропустить нас к главе.

Я готова была отдать голову на отсечение, что вся администрация трясётся за молву, которая идёт об их посёлке. То ли собираются выслужиться перед вышестоящим органом, то ли здесь что-то другое, более интересное.

— Афанасий Кирьянович, к вам посетители, — родственница милой породы собак нажала на кнопку стационарного телефона, недоверчиво косясь в мою сторону.

Тот самый Афоня Жмуриков пробормотал в ответ что-то невнятное, но женщина его явно поняла. Она прошла к двери его кабинета и отворила перед нами. Всё это время Макс пребывал в тихом удивлении, наблюдая за тем, как я грамотно давлю на секретаря.

— Снимаю шляпу, — шепнул он мне перед самым входом в апартаменты Кирьяновича.

На его похвалу я только подмигнула, но тут же почувствовала, как меня наполняет гордость. Тысячи раз была в подобной ситуации, но всё ещё наслаждаюсь комплиментами обывателей.

Кабинет главы посёлка поразил меня куда больше холла и всех помещений здания администрации, вместе взятых. На сумасшедше дорогом паркете располагался ковер, сделанный из шкур соболей, стены были украшены трофеями с охоты, а в самом центре висела громадная плазма.

Жмуриков лениво переключал каналы и одну за одной глотал свежие ягоды. Письменный стол был завален бумагами, канцелярскими товарами и безделушками. Возглавляла этот хаос открытая бутылка коньяка.

Сам Афанасий выглядел как типичный представитель власти: мордастый, откормленный, ехидный мужик преклонного возраста в достаточно дорогом костюме. Что-то мне подсказывало, что он был единственным, и этот Кирьянович надевал его каждый божий день, потому что раскошелиться на второй не мог — зачем тратить деньги на сменный костюм, когда можно купить очередной трофей или дополнить интерьер живым ягуаром в клетке? И тут я поняла, что именно его бюст «украшает» холл. Где-то я слышала, что нарциссизм не лечится.

Увидев незнакомое лицо, мужчина подобрался на стуле и одним движением убрал бутылку под стол вместе с наполненным стаканом. Нарезанный лимон остался стоять в тарелочке. Он действительно думал, что кто-то мог поверить в то, что он ест его вприкуску?

Афоня метнул взгляд на секретаршу, которая только развела руки в стороны, а затем вновь уставился на меня.

— Татьяна Иванова — частный детектив из Тарасова, — я решила сразу представиться, чтобы мужчина понял, что моё появление здесь оправдано. — Я ищу девушку, её зовут Кристина Битникова. На днях она приехала к своей бабушке Прасковье Ефимовне. Знаете такую?

— Видел её пару-тройку дней назад. Внучку её знаю, но не видел очень давно. — Громкий раскатистый бас заполнил кабинет, и я задумчиво нахмурила брови.

Пока что можно было лишь подтвердить догадку о том, что Прасковья — бабушка Кристины.

— А когда вы видели Прасковью? — Максим неожиданно для меня вписался в разговор, и мне стало даже любопытно посмотреть, чем это закончится.

— В парке, на открытии новой спортивной площадки. — Жмуриков то ли был напряжён, то ли ждал, пока его оставят в покое.

Он не обязан был отвечать на наши вопросы, потому что ни я, ни Макс не являлись представителями закона. Помощь расследованию — дело индивидуальное, и не каждый станет сотрудничать с частными детективами.

Я без разрешения села на кожаный диван, стоящий у стены, напротив стола Афанасия. В голове никак не укладывалось, как два человека могли остаться незамеченными в небольшом посёлке. Информация трёхдневной давности никак не сможет мне помочь в поиске Кристины, поэтому на секунду я впала в отчаяние. Пока Жмуриков не вспомнил дополнительную деталь.

— А ведь я буквально вчера видел её в лесу, — он вскинул указательный палец и направил кончик в потолок.

Я непроизвольно посмотрела вверх, теряя нить собственных мыслей.

— Она за ягодами собиралась. Пересеклись возле таблички «Осторожно, лоси».

— Прасковья была одна? — Макс уточнил за меня, чему я снова удивилась.

А точно ли он простой учитель географии?

— Именно так, — Жмуриков спешно кивнул и откинулся в кресле.

Он как-то неестественно скрестил руки чуть выше груди, и это не укрылось от моего взгляда. Я внимательно осмотрела его бюст, тут же останавливаясь на раскрытой ладони, которой он прикрывал левую ключицу.

Я поднялась с дивана и стала медленно расхаживать по кабинету, изображая бурный мыслительный процесс. Бросив мимолётный взгляд, я успела заметить сильную гематому на том самом месте, которое он старательно пытался скрыть. В жизни не поверю, что его бьёт жена. Скорее всего, совсем недавно что-то случилось, ведь так сильно удариться ключицей непреднамеренно практически невозможно. Но этот факт я оставлю на потом.

— Где я могу найти участкового? — Я остановилась перед письменным столом слишком резко, чем напугала Афоню, и он быстро отшатнулся к стене, ударившись спинкой стула.

— Очень смешной вопрос, — Афанасий наигранно рассмеялся, но зачем-то попытался выдать этот смех за чистую монету. Он ехидно сощурился и облокотился на стол свободной рукой, оглядывая сначала меня, затем Максима. — Участковые у нас долго не задерживаются.

Звучало это так, будто он хвастается данным фактом как личным достижением.

Я закусила нижнюю губу, сводя брови к переносице. Этот мужчина мне совершенно не нравился и явно проворачивал здесь не самые праведные дела. Я бы не удивилась, если бы за одной из дверей многочисленных кабинетов администрации мне удалось обнаружить комнату, доверху заполненную деньгами или золотом. Этот ушлый взгляд ни с чем нельзя перепутать.

Кирьянович быстро почуял неладное и спрятал ухмылку за напускной серьёзностью. Понял, что с детективами шутить и расслабляться нельзя, поэтому тут же поплотнее скрестил руки на груди, намереваясь продолжить тему.

— Последний участковый помер несколько месяцев назад от цирроза печени, а нового ещё не прислали. Знаете, деревенские стражи порядка никогда его не соблюдают. За двенадцать лет моей работы на должности главы не было ни одного исключения, — на первый взгляд звучало убедительно, но доверять этому человеку не хотелось.

Казалось, что, если ты отвернёшься хоть на секунду, он не только обчистит твои карманы, но и навешает на тебя новейшие маячки, чтобы вынюхать о тебе всё и потом обернуть в свою пользу.

— Я вас поняла. Если будет что-то известно о Прасковье Ефимовне или её внучке, сообщите мне. Я временно остановилась в их доме, — напоследок попросила я, понимая, что он никогда в жизни не станет предоставлять мне никакую важную информацию.

— Конечно-конечно! Всего доброго, Татьяна. — Жмуриков хитро улыбнулся и помахал рукой, на секунду забыв о синяке на ключице и перестав его прикрывать.

Я жадно впилась в буро-фиолетовое пятно, а затем поспешила выйти до того, как он осознал свою ошибку и снова спрятал гематому. С ним явно что-то случилось, вот только подробностей от него я не дождусь. Нужно было искать другие источники информации.

— Ушлый мужик. Хорошо, что мне не доводилось с ним общаться до этого момента, — поделился со мной Макс, когда мы оба покинули кабинет и двинулись в сторону выхода из административного здания.

Время уже перевалило за полдень, но вокруг было всё так же пусто. Неужели здесь работают лишь Афанасий и его секретарша? Не хочет платить другим сотрудникам? Или отрабатывает криминальные схемы? Но я здесь не за этим.

— Думаю, он может что-то недоговаривать, — я подвела черту под нашим диалогом и вышла к машине.

Нужно было придумать, что делать дальше и по какому следу идти.

Оказавшись в салоне, мы с Максом откинулись на спинки автомобильных сидений и замолчали. Через несколько минут такой тишины я обернулась на него, внимательно рассматривая лицо и пытаясь найти подвох. Молодой парень, совершенно забыв о собственных делах, столь охотно разъезжает с незнакомкой по всему селу в поисках абстрактной подруги. То ли у него было слишком много свободного времени, то ли он заинтересован в происходящем.

— Слушай, а зачем ты со мной катаешься? Наверняка у тебя и своих дел выше крыши, — недоверчиво поинтересовалась я, замечая, как Максим подбирает губы в тонкую полоску.

— Я же говорил, что в отпуске здесь. Мой день состоит из простейших вещей: встать, помочь в огороде, наколоть дрова, растопить баню, лечь, — и вроде всё было так складно, но что-то не давало мне покоя.

— Будь я на твоём месте, осталась бы дома на печке щёлкать семечки и есть пироги, — машинально сощурилась, как делала всегда, когда хотела дожать своего собеседника.

Но на Макса это особо не подействовало — он мягко улыбнулся и отвёл взгляд в сторону.

— Я редко знакомлюсь с симпатичными девушками, — многозначительно ответил Максим, удивляя меня.

Такой вариант тоже рассматривался, но я в нём сильно сомневалась. Но раз он сам произнёс это вслух, давая намёк на то, что он помогает мне из романтических побуждений, значит, в этом может быть доля правды.

Почему-то мне резко захотелось закончить этот допрос, хотя я никогда не смущалась и от более неприкрытого флирта со стороны мужчин.

Я завела машину, прокручивая ключ зажигания, а затем тронулась с места, ощущая, как Макс прожигает своим взглядом мой профиль. Если его порывы помочь были искренними, то уж слишком резко он вступает в диалоги с возможными свидетелями исчезновения Битниковой. Будто у него есть в этом какой-то опыт. Конечно, иногда бывает так, что всё дело в страстной любви к детективному жанру, и некоторые мои знакомые, насмотревшись и начитавшись соответствующих произведений, пытаются воплотить вымышленную историю в жизнь. Но в этих случаях желание стать затычкой в каждой бочке у таких людей куда сильнее. И тогда они уже начинают мешать следствию.

Когда мы подъехали к дому Максима, он остался сидеть на месте, будто не планировал выходить совсем. Я не торопила его, пытаясь предугадать, что он сейчас сделает.

Парень медленно потянулся ко мне, и я моментально напряглась. Я за секунду вспомнила и о том, где лежит моё оружие, и техники самообороны, и всё остальное, что могло помочь защититься от нападения.

Но вместо того чтобы причинять мне вред, Максим осторожно накрыл мою руку своей и заглянул в глаза. Мне пришлось подчиниться, хоть я и вздрогнула от неожиданности.

Изумрудный взгляд словно проникал под кожу. В какой-то момент начало казаться, что он уже в моей голове и начинает рыться в информации, которая хранилась там годами.

— Тань, я… действительно редко срываю свои планы и так охотно кому-то помогаю, — начал он, параллельно сжимая мою ладонь в своей. — И, как бы странно это ни звучало, от тебя исходит особенная аура. Меня к тебе тянет. Наверное, это интерес от нового знакомства, но мне не хотелось бы обрубать его. Хочу посмотреть, куда он меня приведёт — узнать тебя поближе.

— Максим, — я тяжело вздохнула и осторожно освободила свою руку из его хватки. — Я здесь затем, чтобы найти свою подругу и помочь, если это будет необходимо. Если ты рассчитываешь на… более тесные отношения, то я не из таких.

— Я ведь не об этом, — Макс тяжело вздохнул и прикрыл глаза. Он выглядел раздосадованно и, может, даже обиженно. — Ладно, не бери в голову. — Он отвернулся к окну, разглядывая в нём домик, в котором проживал уже около месяца. — Вечером можно дойти до кладбища. Рядом с ним недавно открыли кафе, и все поминальные вечера проходят именно там. — Он снова позволил себе обернуться ко мне, но почти сразу отвёл глаза вниз, когда понял, что я тоже на него смотрю. — Сегодня поминают дворника. Соберётся много народа, и их всех можно будет опросить в одном месте.

Я хмыкнула и задумчиво прикрыла глаза, пытаясь решить, насколько это хорошая идея. Поговорить со всеми жителями деревни в одном месте — гораздо продуктивнее, нежели ходить по домам соседей и пытаться найти хоть кого-то, кто видел Кристину или её бабушку за прошедшие сутки.

— Хорошая идея. Тогда подходи к машине к шести. — Я успела лишь заметить короткий кивок Макса, а затем он поспешил удалиться из автомобиля.

Парень направился к своему дому, а я так и осталась смотреть ему вслед. Когда-нибудь что-то поменяется и я начну задумываться о семье и серьёзных отношениях. Но сейчас это было мне совершенно не нужно.

Когда Максим скрылся за калиткой забора, я потянулась к сумочке и достала из неё гадательные кости. Несколько секунд я буквально гипнотизировала их в своей ладони, а затем крепко сжала и бросила на свободное переднее сиденье. Кубики закрутились, а затем показали свои числа.

— 15+25+5. — Я тяжело вздохнула и прикрыла глаза.

Гадательным костям я доверяла больше, чем любому человеку, ведь они ещё ни разу меня не подводили. Вот и сейчас они полностью подтверждали мои опасения. «Ваш знакомый обманывает вас».

Я понимала, что речь может идти не о Максе, а о любом другом новом знакомом из Забивалова — к примеру, Афоне Жмурикове, который в жизни и дня не провёл без капли лжи. Это было видно по его умению заговаривать зубы.

Однако когда я бросала кости, в голове моей был только один человек. И если Макс решил, что сможет обмануть Татьяну Иванову, он ошибался слишком сильно, и эта самоуверенность ещё аукнется ему. Потому что с этого момента я стану следить за ним в несколько раз внимательнее. Он явно что-то знает о Кристине — моя детективная чуйка буквально кричала об этом. Но пока я не могла подловить Максима на лжи.

Я спрятала кубики обратно в сумку и вышла из машины, намереваясь вернуться в дом и поискать турку. Кофе я всегда возила с собой. Кажется, пора было сокращать потребление кофеина, но организм требовал порадовать его новой порцией.

Я подошла к калитке забора Прасковьи Ефимовны и услышала копошение в соседнем огороде — том, что был по левую сторону от дома Максима и Маруси Демьяновны. Нужно было допросить и этих людей тоже, но я решила дождаться вечера.

Открыв дверь, я чуть не прочертила носом пол — столкнулась со старыми галошами. Обругав их, я пнула обувь к стене, а затем прошла внутрь, начиная искать турку. Под руку попалась только старая кастрюлька, но брезговать в такой ситуации было бы глупо. Тут либо носом вороти, либо кофе пей.

И я выбрала второй вариант. Нужно было набраться сил перед вечерними допросами. Особенно если вспомнить то, как тяжело некоторые местные жители шли на контакт в силу своих физических особенностей. Не все дедушки и бабушки обладают хорошими слухом и зрением. Что же, придётся потерпеть, иначе поиски подруги растянутся ещё дольше, и мой отпуск окончательно пойдёт коту под хвост.

Глава 4

Меня разбудил гулкий стук в дверь. Я моментально распахнула глаза и осмотрелась — уснула за столом с кружкой кофе в руках. Это уже клинический случай.

На пороге стоял Максим и мягко улыбался, наблюдая за столь контрастной картиной. Кажется, моя судьба — остаться спящей кофеманкой этим летом.

— Настолько сильно не высыпаешься? — Молодой человек прошёлся по дому, с неприятием качая головой при виде пугающих узоров на потолке и стенах.

— Я уже больше двенадцати часов пытаюсь найти свою подругу в глуши. Как ты думаешь, я выспалась за последние сутки? — буркнула я, допивая остатки остывшего кофе и невольно морщась.

Максим не стал ничего отвечать. Он сел напротив меня и заглянул в глаза. Мне оставалось только нахмуриться на его внимательный взгляд и попытаться догадаться, что он хотел этим сказать.

Макс молчал. Очень напряжённо и пугающе. Я машинально прижала руки ближе к себе, чтобы не дать ему коснуться меня, и он совершенно точно понял это.

— Я не рассказывал, что умею читать душу по глазам? — вдруг выдал он, склоняя голову набок.

Моей первой реакцией было удивление, затем подозрение, а после уже смех. Я смеялась так искренне и громко, что Макс напрочь забыл дальнейший план действий и поддержал меня бархатным и тихим хохотом.

— Главное, чтобы от нашего шумного поведения ещё одна банка не взорвалась, — Максим не был обескуражен тем, что ему не дали довести до ума попытку что-то снова мне доказать. Он бросил взгляд на стоящие под столом соленья и в удивлении вскинул левую бровь. — Мне показалось, что она была наполнена до горлышка.

Вслед за ним я заглянула под стол, пытаясь понять, что он имел в виду. Все банки были на месте, и я не сразу поняла, на что намекает Макс. Та самая взорвавшаяся тара не была наполнена овощами до краёв.

Я задумчиво замолчала, пытаясь вспомнить, было ли так до этого. Я осмотрела стоящие рядом банки.

— Думаю, это фантомное воспоминание. Посмотри, некоторые закрытые также не наполнены доверху. Возможно, их закручивали по разным технологиям, и в некоторых нельзя заполнять банку до крышки, — не знаю, откуда эта информация всплыла в моей голове, но раз это случилось, я не могла её просто выдумать. — Идём, нам пора на поминки.

Максим не стал спорить, лишь ещё раз бросил взгляд под стол, а затем, пожав плечами, поспешил выйти к автомобилю.

Посёлок заволокло густыми тучами. Я взглянула на небо, и в этот же момент на мой нос приземлилась холодная капля дождя. Поморщившись от не самого приятного ощущения, я провела по кончику носа тыльной стороной ладони. Всё же сельская местность — прекрасное место для отдыха. Только если ты не расследуешь в ней исчезновение своей подруги вместо отпуска.

Через минут десять мы уже подъезжали к кладбищу. Оно располагалось посреди соснового бора, а прямо напротив была одноэтажная постройка — очевидно, то самое кафе, о котором говорил Макс. На крыше криво-косо была приделана вывеска с надписью «В добрый путь».

Я с ужасом стиснула зубы, удивляясь такому «креативному» подходу к выбору названия. Кажется, в этой деревне всё было чересчур.

— Оценила вывеску? — Заметив мою яркую реакцию, Максим перевёл на меня хитрый взгляд.

Очевидно, он уже успел удивиться в этой деревне всему. Я бы не выдержала целого месяца пребывания в подобном месте. Только море и песок, никак иначе.

— Даже комментировать не хочу. — Ухмылка на моём лице дала понять Максу, что я под большим впечатлением, поэтому он не стал больше ничего спрашивать.

Вскоре автомобиль уже был припаркован, а мы с Максимом стояли возле кафе и рассматривали фасад. Такой же красивый, как и у остальных построек в Забивалове. Однако лишь снаружи. Внутри всё было ровно столько же уныло, сколько и в любом другом доме посёлка.

С порога поражало количество столов — их было всего два, и многочисленные старики Забивалова за ними не помещались, поэтому кто-то из бабушек сидел друг у друга на коленках, а старики морозили кости на полу. Как и полагается на подобных мероприятиях, люди были одеты во всё чёрное. Даже скатерти на столах были соответствующего цвета. Меню было скудным: кутья, кисель и водка. Мужчинам было абсолютно всё равно, чем закусывать, особенно учитывая то, что не всем из них это было необходимо делать. Кто-то не расставался с гранёным стаканом и собутыльником — а уж кого и кто хоронит, совершенно было не важно. Главное, что был повод для очередного марафона.

Из самого дальнего угла слышался одинокий плач — очевидно, это были стенания вдовы. Посреди зала стояла чёрно-белая фотография молодого парня с приклеенной в уголке чёрной ленточкой. Вероятно, на печать новых фото денег у людей в посёлке не было, поэтому приходилось брать старые, сделанные ещё по молодости.

Возле портрета стояла старинная хрустальная ваза с собранными в ней гвоздиками. Они были выращены в садах, что было видно по увядшим листочкам и поникшим бутонам — вряд ли в цветочном магазине продавали товар такого ненадлежащего качества.

Рядом со входом на ветхой табуретке стоял магнитофон, изготовленный в начале семидесятых годов, из которого доносились мелодии старых перезаписанных кассет. Забивалово явно застряло в конце двадцатого века, и лишь администрация и её праведные сотрудники довольствовались благами телевидения и интернета. Удивительно, не правда ли?

— Вы тоже знали покойного? — В следующее мгновение ко мне подошла шустрая старушка и, ухватив под локоть, повела в сторону столов. — Яшка-то гулящий был. Нинка его от радости плачет. Он ей скажет, что на работу пошёл, а сам на соседнюю улицу бежит. Вон она, Нюрка… сидит, змеюка, будто не догадывается, что про неё всё село жужжит.

У меня резко закружилась голова от громкой музыки, плача той самой Нинки и звона гранёных стаканов. Секунду спустя скрутило ещё и желудок от запахов подгорелого риса, самодельной водки и сырости. Неизвестная мне жительница Забивалова продолжала тянуть меня к полу, будто повисая на моём локте.

— Нинка, смотри, какая фифа. Тоже, стало быть, с твоим таскалась, ты подумай! — затараторила старушка, подталкивая меня к лавке.

От неожиданности я рухнула на неё и обернулась на заплаканную женщину. Та, на мгновение подняв на меня голову и осмотрев с ног до головы, снова впала в отчаяние, начиная реветь с новой силой.

— Да что вы несёте? Я вообще не знала вашего Яшку. Я — детектив из Тарасова. — Мой недовольный взгляд заставил старушку приложить ладони ко рту, а всех сидящих за столом опустить ложки и обратить на меня внимание.

— Чай, участковый новый? — Змеюка Нюрка оторвалась от своего стакана и попыталась вставить и свои пять копеек в разговор, однако тут же столкнулась с разгневанным выражением лица вдовы покойного, замолкая. — Алька, кого к нам привела?

— А чего же на поминках забыли? — тихим голоском поинтересовалась Нина.

С моих губ сорвался тяжёлый вздох. Я машинально начала оглядываться по сторонам в поисках Максима, который выдал столь гениальную идею, как посещение поминального вечера, на котором соберутся все жители деревни. Мысль, может, и неплохая, вот только я успела сто раз пожалеть, что пришла сюда. Уж лучше ходить по соседям с допросами, чем попасть в эпицентр внимания и слухов всего Забивалова.

— У меня пропала подруга, Битникова Кристина. Предположительно вчера она приехала в посёлок к своей бабушке Прасковье Ефимовне. Может быть, вы видели кого-то из них? — Я осмотрела сидящих за столом женщин, но те лишь молча переглядывались и пожимали плечами.

— Только с утра вчера её видела. Пересеклись с ней в центре посёлка — я на кладбище шла, а она по ягоды, — в разговор вклинилась низкорослая старушка, которая сидела в метре от меня.

Она была настолько миниатюрной, что её ноги не доставали до пола. На вид ей было около восьмидесяти лет, и, в отличие от остальных, только у неё платок на голове был не траурного чёрного, а ярко-алого цвета, с пёстрой розой посередине.

— Нервная она какая-то была.

Я уже собиралась зацепиться за последний факт и выжать из собравшихся здесь жителей всю самую важную информацию, но они сделали всё за меня. Старушки моментально оживились, готовые вступить в новую дискуссию.

— Полно тебе! Паранька всегда чудаковатая была, — Нина тут же оживилась, откладывая вдовий платок в сторону.

— Коль наговариваешь, так поноси себя, — на ноги поднялся единственный мужчина, сидящий за этим столом.

Это был не такой пожилой, как его спутницы, дед. На вид ему было не больше семидесяти лет. На голове он носил морскую фуражку идеально подходящего под повод для встречи чёрного цвета. Под старой потёртой рубашкой виднелась тельняшка.

— Раньше Прошка умной бабёнкой была. Только последние пару месяцев умом трогаться начала.

Тут же на защиту Прасковьи Ефимовны встала ещё одна бабушка с большой бородавкой на подбородке. Она начала спорить с бывшим моряком и от старания случайно разлила содержимое его стакана. Мужчина тут же встрепенулся и, размахивая руками, удалился за новой порцией алкоголя, проклиная женщину последними словами.

— Мишутка прав. Паранька только недавно чудить начала. В последнее время она бешеная стала. Кручинилась, что бесы за ней ходят, хотят из дома погнать. — Та самая Алька, которая и привела меня за этот стол, неожиданно решила стать самым уравновешенным и полезным информатором.

— А в чём ещё выражалось такое поведение? — Я уже забыла и про Макса, который, судя по всему, пытался расспросить сидящих неподалёку мужиков.

— А пёс её знает. Мы с ней мало пересекались — она у меня в молодости мужичка увела, так я с ней с тех пор только здороваться и могу. Якшаться не рвусь, — на этом её пламенная речь и вся помощь следствию была окончена.

Алька поднялась с места и, схватив первый попавшийся стакан, отправилась в сторону мужчин, очевидно, выбирать себе новую жертву, чтобы смягчить горесть воспоминаний о былом.

Я хотела пойти за ней, чтобы расспросить сильную половину населения Забивалова, но в это же мгновение на мои плечи опустились чьи-то руки.

Я вздрогнула и обернулась, ожидая увидеть там набравшегося деда, однако передо мной возникло лицо Макса. Он подмигнул мне и присел на место Альки.

— С ума сошёл? У меня чуть сердце не остановилось. — Мой жалобный голос подействовал на Макса как удар ниже пояса, и он тут же перестал улыбаться.

— Извини, не хотел. Я кое-что узнал. — На эту фразу я лишь кивнула, намекая на то, чтобы он продолжал. — Говорят, она в последнее время от Афони бегала. Тот всё к ней ходил, а она его последними словами крыла.

— Неужели он клинья подбивал, а она отказывала? — Удивительно, как за четверть часа общения с сельским населением я стала рассуждать так же, как они.

От осознания этой мысли я тряхнула головой и закатила глаза. Надо скорее искать Кристину и уезжать отсюда в отпуск, в цивилизацию.

— Чёрт знает. Кстати, о них… Прасковья всем рассказывала, что Жмуриков — это предводитель чертей. Помешалась на вещах и травах, которые нечисть отпугивают. — Макс опасливо посмотрел по сторонам, но нас совершенно никто не слушал.

— Получается, в последнее время ей казалось, что черти хотят её из дома выгнать, а Афанасий — их предводитель, — подытожила я, уже собираясь нырнуть в мозговой штурм. — А что Кристина? О ней никто не слышал?

Макс только покачал головой и отвернулся, снова осматривая присутствующих. Заунывная музыка в магнитофоне уже сменилась на какую-то подвижную, и присутствующие дамы и господа отправились плясать в центр зала, напрочь позабыв о поводе сбора.

Когда толпа сконцентрировалась на танцполе, мне на глаза попался старичок. Про таких обычно говорят: «Осталось жить два понедельника». На вид ему было не меньше восьмидесяти пяти лет. Он не пил, в отличие от своих односельчан.

— А это что за дедуля? — Я вскинула руку в сторону интересующего меня субъекта и взглянула на Максима.

Макс внимательно проследил за моей рукой и тут же узнал мужчину.

— Это наш сосед, Тимофей Панкратович. Живёт в доме по левую сторону от нас. Ему под девяносто лет. Он практически ослеп на оба глаза, слышит через раз.

Я тут же вернулась к воспоминаниям сегодняшнего дня, когда заметила какое-то копошение в огороде этого старичка.

Интересно, действительно ли он полностью ослеп? Тогда как он ухаживает за участком?

Недолго думая, я поднялась из-за стола и направилась в сторону одиноко сидящего Тимофея Панкратовича.

— Добрый вечер. Мы никак не можем найти Прасковью Ефимовну. Она не с вами пришла? — Я решила не тянуть резину и сразу начать разговор с нужной мне темы.

— Ась? — Дед наклонился ко мне, совершенно точно определяя местоположение по голосу. Выходит, не такой уж глухой.

Мне пришлось повторить свой вопрос ещё два раза, прежде чем подошёл Максим и громко, с чувством, прокричал ему ту же самую фразу прямо в ухо. Тимофей Панкратович откинулся на спинку стула, когда понял, что от него хотят, и задумчиво приставил большой палец к подбородку.

Он молчал около минуты, и я уже думала попробовать его растолкать, но Макс не дал мне этого сделать.

— Не трогай. Он сам всё скажет, — предупредил Макс, уже замечая, как Тимофей зачмокал губами, готовясь что-то сказать.

— Паранечка… вчера ко мне с утречка приходила, просила корзиночку для ягод. Обещалась вечерком заглянуть, а ни следочка, — я словила передозировку от количества уменьшительно-ласкательных суффиксов в нескольких предложениях.

Дедушка был довольно милым и вполне внятно говорил, но, если бы он понимал слова с первого раза, было бы куда проще поддерживать общение.

— А как насчёт её внучки? Кристина вчера должна была приехать. — Пришлось снова повторить несколько раз, прежде чем Тимофей Панкратович удосужился начать рассуждать над следующим вопросом.

Максим снова осаживал меня взглядом, но моё нетерпение просто не давало покоя.

— Кристина… заходила ко мне вчера вечером, — услышав это, я подскочила на месте, подходя ещё ближе и ловя каждое слово Тимофея.

До этого ещё никто не говорил о том, что видел Битникову. Так неужели появился реальный шанс определить, где может находиться Кристина?

— Она тоже про Паранечку спрашивала. Я ей рассказал, что и вам, так она разозлилась.

— По поводу?

— Про сделку буробила. Кто же её знает, эту молодёжь. — Тимофей Панкратович резко поднялся со своего места и медленно, опираясь на палку, побрёл в сторону выхода.

— Заблудится, — констатировала я.

Однако Максим только покачал головой и увлёк меня в сторону танцующих жителей Забивалова.

Не спросив моего разрешения, парень ловко ухватил меня за талию, а свободной рукой поймал мою. Ему повезло, что я уже витала в мыслях о Кристине, её бабушке и том самом Афоне Жмурикове, который по какой-то причине стал предводителем демонов в глазах Прасковьи Ефимовны.

Макс начал кружить меня под плавную мелодию родом из семидесятых годов, пытаясь понять по лицу, какие эмоции я испытываю.

— Слишком много вариантов, что именно Жмурикову могло понадобиться от Прасковьи, но ни одного ответа, куда они с Кристиной могли деться. Не ночевали в доме, тогда где? — Совершенно не обращая внимания на молодого человека напротив, я сверлила взглядом свои вьющиеся кончики волос и пыталась найти самое логическое объяснение происходящему.

Меня клонило в сон, организм снова требовал порцию кофеина, поэтому соображать было тяжело. Особенно после не самого простого общения с жителями посёлка.

— Может, расслабишься хоть на минуту? — Максим оторвал руку от талии и положил пальцы на мой подбородок, чтобы приподнять голову.

Я послушно заглянула в его изумрудные глаза, всё ещё думая о Прасковье и Кристине.

— Таня…

— Макс, я ведь говорила, что приехала сюда из-за подруги, и ничего, кроме неё, меня не интересует, — я говорила правду, но где-то в глубине души осознавала, что прямо сейчас по коже бегут лёгкие мурашки, вызванные его парфюмом и близостью.

Я старалась не зацикливаться на мужчинах и не воспринимать их всерьёз. Карьера для меня была и останется куда интереснее ненужных взаимоотношений. И как объяснить мужчинам, что мне совершенно не нужно их внимание, хоть и приятно?

— Разреши просто узнать тебя поближе. Без грязных намёков. — Макс коснулся губами мочки моего уха, и на секунду у меня перехватило дыхание.

От неожиданности я сначала растерялась, растворяясь в моменте, а затем отошла от парня.

— Поиски, Макс, — сухо проговорила я и направилась на выход.

Открыв дверь, я поняла, что давно стемнело. Возле крыльца стояли несколько мужичков и над чем-то громко смеялись.

Их обсуждение было бурным и от меня укрыться не могло. Я специально замедлила шаг, чтобы постараться извлечь максимум информации. С этими жителями посёлка разговаривал Макс, поэтому я не знала их по именам. Все были, словно бокалы, до краёв наполнены алкоголем.

— Афоня-то разнервничался, видали как? Неужто из-за Яшки так запереживал? — Я остановилась в нескольких шагах от мужчины и сделала вид, что ищу в сумочке ключи от машины.

— Чёрт его знает. Весь позеленел, как я ему сказал. Побежал куда-то, — ответил его товарищ, вскидывая руку с алкоголем и заливая добрую четверть бутылки разом.

— Может, он Нинку его заприметил? А что, баба в самом соку — шестьдесят три всего! — захохотал третий, и весь этот разговор перешёл в безобидные пошлые шутки, которые я по природе своей не очень одобряла.

— Идёшь? — Максим приобнял меня за талию со спины, заставляя вернуться в реальность.

Я кивнула и двинулась к автомобилю. Меня терзали смутные сомнения, что Афанасию Кирьяновичу действительно жаль погибшего дворника Яшку. Тут что-то более глубокое, и уж вряд ли проблема увеличения количества вдов в Забивалове.

Всю дорогу я молчала, пытаясь продумать все возможные мотивы поведения Афони, но, пока не имея более точных фактов, делать выводы было сложно. Максим покорно сидел рядом и не мешал мне вести авто и следить за дорогой. Только когда я припарковалась возле своего временного убежища — а остаться я решила именно в доме Прасковьи, ведь они с Кристиной могли объявиться в ночи, — Максим заговорил.

— Извини, если давлю на тебя или пугаю. Мне правда интересно помогать тебе в поисках, — его голос заставил меня обернуться и отвлечься от Жмурикова и пропавших женщин хотя бы ненадолго.

— Я не злюсь, Макс. Просто не забывай оставаться в пределах дозволенных границ, — я не хотела продолжать этот разговор, поэтому вышла из машины, и парню пришлось подчиниться. — Завтра утром поеду в лес, где в последний раз видели Прасковью. Захочешь — в восемь встречаемся здесь же.

С этими словами я скрылась за забором участка и устало прошла в сторону двери. Вокруг была сплошная темень, а на территории не горел ни один фонарь. Вот тебе и образцово-показательный посёлок, который вечером превращается в место для самоубийств посредством столкновения с неопознанными предметами.

Пришлось потратить минуты три на попытки отыскать входную дверь. Я осторожно, выставив руки перед собой, направилась по тёмным сеням. Насколько я помнила, по стенам с двух сторон были расставлены сельскохозяйственные инструменты вроде лопат, граблей и прочей утвари, которая помогает поддерживать огород в тонусе. А где-то в самой середине коридора стояла…

Споткнувшись о ту самую бочку, которую я помнила во всех подробностях и даже могла нарисовать по памяти — она у меня была фотографической, — я громко выругалась на весь дом. В темноте я влетела во что-то, стоящее рядом с бочкой, и почувствовала боль в районе скулы. Ещё ссадин не хватало наполучать для полного счастья.

Я оперлась о стену и наткнулась руками на что-то, похожее на засов. Чтобы не тратить сейчас силы и время на рассуждения, зачем старой хозяйке этого невзрачного домика он понадобился, я отложила деревяшку в сторону и всё же отыскала дверь, ведущую в комнату. Сбоку от входа, на полуразвалившейся тумбочке, стоял подсвечник с цельной свечой внутри. Там же лежал спичечный коробок.

Спустя несколько мгновений дом озарило тусклое пламя, и я направилась в сторону спальни, которая больше всех остальных комнат в доме напоминала логово оккультиста — одна пентаграмма над кроватью чего стоила.

Я не стала срывать с ложа покрывала и осторожно прилегла сверху, оставив огарок на маленьком прикроватном столике.

Окно было плотно закрыто, и я поспешила задёрнуть шторы для ощущения мало-мальского комфорта. Пугал лишь свист гуляющего по щелям ветра, который заставлял кровь в венах стыть.

Я положила пистолет под подушку, чтобы хоть немного успокоить неизвестно откуда взявшийся тремор. Жутко. Мне очень хотелось верить, что за эту ночь со мной ничего не случится. Не зря же эта старушка выстроила здесь такую защиту. Ох, не зря.

Глава 5

— Неужели сдаёшь позиции, подруга? — Голос Кристины заставил меня распахнуть глаза.

Я прищурилась, пытаясь рассмотреть лицо пропавшей. Битникова стояла напротив меня и ехидно улыбалась, будто дождалась моей ошибки и готова отчитать за неё.

— Кристина? — Спросонья мозг отказывался быстро обрабатывать информацию.

Я попыталась сесть на кровати, но сил не хватало. Появилось ощущение, что кто-то давит на грудную клетку.

— А что, не похожа? — Девушка склонила голову чуть вбок, и я заметила, как медленно вытягивается её подбородок.

Я несколько раз моргнула, пытаясь восстановить фокус, но попытка ни к чему не привела.

Кровь в жилах начала разгоняться, а пальцы на руках холодеть. По телу побежала лёгкая дрожь. Я не понимала, что происходит. Ощущала себя загнанным в клетку кроликом — таким беззащитным и маленьким, не способным куда-либо убежать или дать отпор.

— Что за чертовщина? — Страх застилал глаза, я себя не узнавала.

Меня было сложно напугать, но сейчас я тряслась как осиновый лист на ветру.

Кристина продолжала издевательски улыбаться, глядя не то что в глаза, сразу в душу.

— Я вернулась, поиск завершён. — Голос подруги потерял какие-либо краски, стал монотонным и безэмоциональным.

Очередная попытка дёрнуть корпусом не привела ни к чему, только к усилению паники. Способность рассуждать возвращалась очень медленно, и лишь через полминуты я словила дежавю. Знаете, это когда в моменте, с которым вы никак не могли столкнуться ранее, понимаете, что подобное уже случалось в вашей жизни.

Я никак не могла понять, что это за чувство, пока глазницы существа напротив меня не стали полностью чёрными. И в то мгновение, когда я поняла, что меня одолел сонный паралич, я потеряла возможность говорить.

— Думаешь, самая умная? Уверена, что выберешься из любой запутанной ситуации? Глупая, глупая девочка. — Существо приблизилось, но я не могла оттолкнуть его или сделать хоть что-то, чтобы защититься.

В детстве подобное со мной уже случалось. Машинально я прикрыла глаза и сильно зажмурилась, надеясь поскорее избавиться от столь неприятного чувства. Глаза заболели от напряжения, но выбора у меня не было. Нужно выждать хотя бы несколько секунд, а затем попробовать проснуться.

Когда я набралась смелости, медленно открыла глаза и осмотрела комнату. Ничего необычного не было.

Я осторожно сжала ладонь в кулак, с облегчением выдыхая. Сонный паралич — самое противное состояние, которое только могла придумать природа в наказание людям за неизвестные грехи.

Такое уже случалось лет восемнадцать назад. Тогда мне казалось, что передо мной сидит одноклассник и спрашивает таблицу умножения на оценку. Та давалась мне крайне тяжело, поэтому и снилась в подобных кошмарах.

В кромешной темноте я приняла сидячее положение и попыталась отдышаться. Вокруг было всё так же тихо и темно.

Бросив взгляд на циферблат электронных часов, я убедилась в том, что ещё глубокая ночь — 2:59.

Я поднялась с кровати и медленно, почти на ощупь, дошла до кухни. В горле обосновалась Сахара. Я попыталась найти воду, но ни на столе, ни в умывальнике в виде ведёрка с пробитым дном не было ни капли. Взгляд упал на взорвавшуюся банку огурцов. Издала тяжёлый вздох, и вот я уже беру её в руки и делаю несколько жадных глотков рассола. Голова гудела от кошмарных воспоминаний, а на языке застыла лёгкая горечь от забродившего содержания банки.

Боковым зрением я уловила какое-то движение слева от себя — в пробитом окне, в которое так прицельно улетела крышка прошлым днём.

Я перевела взгляд, продолжая делать крупные жадные глотки. Стекло наполовину было покрыто чужой тенью. Человек находился снаружи, вероятнее всего, стоял под светом луны и отбрасывал крайне пугающий силуэт прямо на окошко Прасковьи Ефимовны. Он был угловатым, едва ли напоминающим фигуру женщины или мужчины. Линии были вытянутыми, прорисовывалось что-то похожее на голову, а прямо на макушке торчали тонкие полосы в виде двух полумесяцев.

Я медленно опустила банку на стол и снова зажмурилась. А что бы вы подумали на моём месте? Конечно же, всё происходящее я списала на продолжение сонного паралича. Только вот раньше попытки пошевелиться проваливались, а сейчас я спокойно стояла, перемещалась по дому и могла брать в руки предметы.

Подняв правую руку, ущипнула себя за локоть, а затем медленно открыла глаза и вновь осмотрелась: я всё ещё стояла на кухне бабушки Кристины Битниковой, передо мной по-прежнему была банка с соленьями.

Окно опустело. Я издала шумный облегчённый вздох, а затем развернулась на пятках и собиралась отправиться обратно в спальню, когда увидела точно такой же силуэт в гостиной.

Этот был куда больше кухонного и возвышался над старым, едва рабочим телевизором. Шестерёнки закрутились быстрее. Если в доме есть телевизор, который я, к своему стыду, не заметила днём, значит, электричество подведено.

Я дёрнулась к стене и стала шарить рукой по поверхности в попытке отыскать выключатель. В темноте невозможно было разглядеть потолок, так как лунный свет освещал тонкой полосой только стол и всё, что располагалось вокруг него.

Стараясь не задеть предметы быта, располагающиеся у стен, я сначала проверяла пространство ногой, а затем шагала, продвигая руки. Ничего похожего на выключатель не было. Всё это время я практически не отрывала взгляд от окна в гостиной, где неподвижно замер силуэт. До поры до времени.

Когда я дошла до стола с банкой, он начал шевелиться: человек — или нечто похожее на него — поднял руку вверх и стал приближаться, теперь полностью покрывая тенью окно. Однако ничего похожего на существо из плоти и крови я не наблюдала.

Я слышала, как пульсирует моё сердце. По ногам и рукам побежали крупные мурашки. Я несильно прикусила кончик языка и машинально попятилась назад. В жизни никогда не страдала трусостью, но сейчас ничего не могла с собой поделать.

В подростковом возрасте все мы вызывали таких легендарных монстров, как Пиковая дама или души известных умерших, но ни тогда, ни сейчас я во всё это не верила. Когда мальчишки в лагере так же стояли под окнами и выли, а затем изображали театр теней, чтобы навести жути, кричали все, кроме меня. Так что же случилось сейчас?

— Сдаёшь позиции, Иванова, — пробурчала себе под нос, решаясь на несколько шагов в сторону зловещего окошка.

Когда я оказалась в гостиной и готова была выглянуть в окно, за моей спиной послышался шёпот. Я не могла его разобрать, но от неожиданности подпрыгнула на месте. Он был нигде и везде одновременно, словно заполнял собой весь дом. Челюсть сжалась сама по себе, зубы заскрипели от трения.

— Совершенно не смешно. Если вы хотите таким образом напугать меня — это пустая трата времени, — громко и твёрдо произнесла я в темноту, но мне так никто и не ответил.

Несмотря на напускную храбрость, я понимала, что с задачей эти неизвестные прекрасно справляются, потому что в списке желаний на первом месте сейчас было выбежать из дома, сесть в автомобиль и уехать в закат. Вот только Кристину никто не найдёт.

Нужно было брать себя в руки, пока голова не начала кружиться от перенапряжения.

Через полминуты на смену шёпоту пришло нечто более жуткое. Я стала слышать шаги в сенях. Они были размеренные, широкие. То ли из-за искажённого восприятия, вызванного нарастающим страхом, то ли из-за бурной фантазии мне показалось, что эти стуки по деревянному полу возникают совсем не от каблуков. Я готова была с полной уверенностью заявить, что слышу шаги чертей и стучат именно их копытца.

— Могу понять Прасковью Ефимовну. Так и хочется сорвать пару крестов со стены и воткнуть этим шутникам по самые помидоры, — раздражённо прошептала я, надеясь успокоить себя хотя бы с помощью злости.

Решившись, я сорвалась на бег и за пару секунд оказалась возле входной двери, за которой, судя по всему, и происходила вся жуть. Надавив всем весом тела, я открыла её.

В сенях было ещё страшнее: ни одного лучика света, холод, запах сырости и непрекращающиеся шаги. Создавалось впечатление, что существа находятся в паре метров от меня.

Я вытянула руки вперёд, намереваясь поймать незваных гостей раньше, чем они сделают это со мной. Но ни через минуту, ни через две пустота передо мной не сменилась чьим-то присутствием. Шаги резко стихли, и я автоматически отпрыгнула назад, спотыкаясь о порог и с грохотом падая на копчик.

— Твою ж… — вскрикнула я, царапая ногтями деревянный пол и еле сдерживаясь от боли.

По щеке прокатилась слеза, которую я не смогла удержать.

Чёртово Забивалово! Здесь явно творилось что-то неладное, но разбираться в этом уже не хотелось.

От сильной боли я уже практически не замечала пляшущих по окнам теней, которые множились с каждой минутой. Создавалось впечатление, что дом окружает толпа чертей и собирается взять его штурмом. Теперь пентаграммы на стенах и несметное количество оберегов, распиханных по всему дому, не казались чем-то глупым. Кто знает, может, именно в этом захолустье живут настоящие дьявольские отродья, которые атакуют дома по ночам.

Неужели никто, кроме Прасковьи, не сталкивался с подобным? Только в её доме царит подобная атмосфера. Или остальные жители так крепко спят?

Бурча под нос ругательства, я с трудом поднялась на ноги и крайне медленно зашагала в сторону спальни. Уже не хотелось обращать внимание ни на какие мистические уловки, которые явно проворачивались здесь неспроста. Кто-то ходил сюда по ночам и пугал бедную старушку, вот только для чего? Выгнать из дома и заполучить его?

Я осторожно опустилась на перину и вымученно прикрыла глаза, надеясь, что жуткие звуки утихнут в скором времени. Все «ужасы» происходили снаружи дома, и я была уверена, что внутрь они не проникнут. Кто-то спланировал целую акцию по выселению женщины, а она никуда не могла обратиться за помощью, ведь глава посёлка для неё враг номер один, а участковых здесь не водится.

Быть может, она специально ушла из дома, чтобы спрятаться от ночных гостей? Кто же в здравом уме пойдёт на улицу в столь позднее время? Тем более Прасковью Ефимовну видели утром, а значит, догадка была не самой жизнеспособной.

За раздумьями я не заметила, как прикрыла глаза и провалилась в полудрёму одновременно с тем, как всё это представление завершилось. Утром предстояло выяснить, кто же столь оригинальным образом пытается выкурить из дома пенсионерку. И какими способами.

В течение ночи я просыпалась несколько раз от воспоминаний, но тут же снова проваливалась в сон. Мне снились Кристина, Макс, Афанасий Жмуриков и даже та самая Нюрка, которая пыталась увести покойного мужа у вдовы Нинки.

Кошмары отпустили с первым криком петуха. Я распахнула глаза и моментально приняла сидячее положение, пытаясь опомниться. Где я? Зачем приехала сюда?

— Чёртово Забивалово, — в очередной раз пробубнила себе под нос, а затем потянулась к часам.

Они показывали шесть утра, что было удивительно, ведь, по статистике, петухи просыпаются около пяти часов.

Но это была не самая важная проблема на данный момент. Я решила повременить с осмотром дома и территории и отправилась на кухню, чтобы заварить кофе. Щёлкнув газом, я воспользовалась спичкой и разожгла конфорку. На неё поместила турку с зёрновым кофе и присела на стул. Прямо над дверным проёмом, который вёл в сени, виднелся выключатель. Догадаться до того, что он располагается над твоей головой — а здесь уже встаёт вопрос, какого роста Прасковья, раз дотягивалась до выключателя, — было практически невозможно. Именно по этой причине я и не смогла найти его в темноте.

Внутри дома не было никаких следов чьего-то присутствия: на столе располагалась забродившая банка огурцов, у двери были разбросаны галоши, а в двух шагах от входа, в полу, виднелась небольшая трещина.

Недолго думая, я догадалась, что это дело моих рук, точнее, тела. Вспомнив о копчике, я вдруг ощутила резкую боль в районе поясницы и ниже.

Неужели с каждым днём Забивалово будет удивлять меня всё больше? Сначала череда странных событий, потом поминки с ретрохитами и плясками, а теперь ночное представление, где в главных ролях выступали черти. Было страшно даже думать о том, что ждёт меня сегодня. В планах пока что была лишь поездка в лес с Максом, если он придёт на место встречи вовремя. Но что-то подсказывало мне, что он там точно будет.

Услышав запах гари, я с вскриком поднялась на ноги и рванула к плите, поворачивая старую ручку и выключая конфорку. Кофе убежал, но данный факт меня не остановил от попытки залить в себя порцию бодрости.

Злясь сама на себя, я взяла первую попавшуюся под руку кружку и налила в неё кофе.

Мой желудок предательски заурчал, и только сейчас я вспомнила, что не ела уже сутки. Холодильника в доме я не видела, а это значит, что все продукты, вероятнее всего, хранились в погребе. Но где его искать? Не лазить же под половиками в поисках дверцы в полу?

Но чувство голода усиливалось. Обругав себя за нетактичность и полное отсутствие воспитания, я сделала большой глоток кофе и убрала кружку. Опустившись на колени, я принялась отодвигать половики и внимательно осматривать деревянный пол в поисках погреба.

— Шшш, — я болезненно оскалилась, дёргая рукой на себя и рассматривая загнанную в мизинец занозу.

Выругавшись, я принялась ковыряться в коже, пытаясь подцепить ногтями крошечную щепу. Мне удалось это сделать только через минут пять. Я с яростью в глазах взглянула на то место, в котором и загнала себе в подушечку занозу, и заметила небольшую ручку. Кто бы мог подумать, что дверца окажется именно там!

Я ухватилась за маленькое колечко и потянула на себя деревяшку, открывая проход под землю. Оттуда веяло сыростью и леденящим душу холодом. Заглянув внутрь, я убедилась в том, что там очень темно. Пришлось искать вчерашнюю свечу, которая помогла мне добраться ночью до кровати. Вскоре я снова сидела на корточках возле небольшой дыры и просовывала руку вниз, чтобы увидеть, какие тайны таит в себе погреб Прасковьи Ефимовны.

Помещение было заставлено банками, завалено овощами, а на самом дне стояла вода. Проверять её глубину совершенно не хотелось. Я заметила стоящую на полке кастрюлю с неизвестным содержимым и смело спустила ноги на первую ступень лестницы, ведущей на дно погреба. Желудок требовал еды, и сопротивляться ему было не в моих силах.

Я спустилась на седьмую сверху ступень и потянулась к кастрюле, пытаясь одновременно удержать равновесие и свечу. Моё спортивное прошлое помогло мне не рухнуть в ледяную воду, но риск был серьёзный. Я с трудом ухватилась за ручку кастрюли и притянула её к себе. Пришлось напрячься, чтобы поднять её над головой и положить на пол. Через полминуты я уже закрывала погреб.

Когда я открыла тару в надежде увидеть там наваристые щи или ароматные фаршированные перцы, тут же разочарованно скривилась. В кастрюле не было ни намёка на еду, зато лежали какие-то старые пожелтевшие бумаги. Я достала их со дна и стала вчитываться в строчки.

— «Свидетельство о праве на наследование дома на имя Прасковьи», — вслух проговорила я, быстро бегая глазами по документам и делая свои выводы. — Значит, мои мысли потекли в верное русло. Кто-то пытается забрать дом у бабушки Кристины.

Иначе зачем ей прятать документы в погребе? Пенсионеры — странные люди, но хранить договор в таком труднодоступном месте — слишком опрометчивое решение.

Я положила документы обратно и спрятала кастрюлю под столом, рядом с банками, а затем накрыла всё это лежащим рядом покрывалом.

Под подозрением у меня был только Афоня.

Забыв о еде, я вернулась к кружке и неспешно сделала пару глотков, задумчиво глядя в окно, пытаясь подвести ворох несвязных мыслей к одному логическому выводу. Но вид окна вызвал у меня не самые приятные воспоминания о жуткой ночи, и я вздрогнула, в тот же момент ругая себя за трусость.

Я осушила кружку окончательно и направилась на выход из дома, чтобы осмотреться.

Если рассуждать логически, то люди, которые пытались запугать бедную Прасковью Ефимовну и меня с ней заодно, должны были оставить следы. Это могло быть всё, что угодно: поломанные ветви кустов, примятая трава под окнами или мусор, такой как окурки или фантики.

Решив не медлить, я сразу подошла к кухонному окну, осматривая место на расстоянии. Прямо под ним росла осока, достающая мне до середины бедра.

Очевидно, Прасковья не любила стричь газон, да и сил у неё уже на это не было. Сорняки были прямыми и нетронутыми, будто на них не ступала человеческая нога уже долгое время.

Я впала в ступор.

Через несколько минут активной слежки за травой я поняла, что это совершенно бессмысленное занятие, и прикрыла глаза. Никаких чертей не существовало, это я знала точно, но как можно было объяснить всё происходившее ночью? Под другими окнами история была та же — нетронутые кусты и такая же высокая трава.

— У тебя какой-то новый квест? — Максим появился за моей спиной так неожиданно, что я подпрыгнула на месте и схватилась за сердце. — Что с тобой?

— Ничего, просто не ожидала, что ты так рано придёшь, — я решила не говорить Максу о ночном ужасе, который мне пришлось пережить.

Нельзя исключать никого из списка подозреваемых, поэтому доверять я в этой ситуации могла только себе.

— Уже восемь утра. Мы ведь на это время договаривались? — Я вскинула руку с часами и с удивлением заметила, что он прав. Как-то быстро летело время в этом посёлке. — Кстати, от пирожков не откажешься?

Я жадными глазами впилась в румяные булочки, которые лежали в газетном свёртке у него в руках.

Живот предательски заурчал, и Макс победно ухмыльнулся, без слов протягивая мне завтрак. Я скромно взяла один пирожок и откусила, с наслаждением прикрывая глаза. Кто бы знал, что в Забивалове есть хоть что-то приятное.

Кивнув парню, я направилась в сторону машины.

Время шло, а поиск всё ещё стоял на месте. Пора отправляться в лес — на то место, где несколько дней назад Афанасий и другие жители посёлка видели в последний раз Прасковью Ефимовну.

Глава 6

Лес в Забивалове никакого доверия не внушал. Это был сосновый бор, в котором было довольно легко ориентироваться, так как нижние ветви у деревьев отсутствовали, и можно было видеть объекты на достаточно больших расстояниях от себя.

Все тропинки были протоптаны, у въезда в лес сидели несколько бабушек, которые торговали корзинками, пакетами, ножиками и даже самими ягодами. Интересный бизнес-план на случай, если сюда забредёт семья, а мужу станет лень шататься по лесу, и он купит полное лукошко ягод. Мужчины всегда были такими изобретательными. И ленивыми.

— Пойду опрошу бабушек, может, кто что знает. — Я заглушила мотор автомобиля и направилась в сторону трёх старушек.

Каждая из них продавала свой товар. Первая, самая молодая из присутствующих, женщина в цветастом платке синего цвета, торговала грибами. Мои глаза разбежались по её столику: здесь были и лисички, и белые, и опята. Меня сложно было назвать профессионалом в грибах, но рядовые виды я знала и различала. Бабушка держала в руках небольшую деревяшку и ножик, что-то вырезая.

— Доброе утро. Меня зовут Татьяна, я ищу Прасковью Ефимовну. Может быть, вы встречались с ней в последние дни? — Я остановилась в нескольких шагах от женщины, и другие, сидящие на расстоянии 3–5 метров от неё, тут же навострили уши и взглянули в нашу сторону.

— Параньку видала. — Я воодушевлённо подобралась на месте, выпрямляясь. — Дня два назад приходила за ягодами.

— А во сколько обратно возвращалась? — я практически перебила её, желая узнать как можно больше информации.

— А мне откуда знать? Мы здесь до обеда сидим, а потом по домам расходимся. До этого времени точно не выходила, — обладательница синего платка пожала плечами и вернулась к своей фигурке.

Только сейчас, вблизи, я смогла рассмотреть силуэт зайца в этом загадочном куске дерева. Должно быть, скучно сидеть по несколько часов на одном месте в зной. Я бы никогда не выбрала себе такую профессию.

— Афоську спросите. Чай, видел её в лесу-то, — раздался громкий зазывной голосок женщины, сидящей дальше всех.

Она продавала принадлежности для похода в лес: лукошки, панамки, перочинные ножики и прочее. На голове была повязана косынка, больше смахивающая на бандану. Было бы забавно, если бы эта бабуля оказалась фанаткой рока.

Я машинально представила её в таком виде на рок-концерте и еле сдержала смех. Стоящий рядом со мной Макс, очевидно, понял, что меня так смешит, и тихонько ткнул локтём в бок.

— А во сколько вы его видели здесь? — Я тут же зацепилась за упоминание Жмурикова.

У меня складывалось впечатление, что Афанасий действительно ходил за пожилой женщиной по пятам, вот только не ясно, зачем.

— Паранька-то в четверть восьмого зашла, а он минут через пять после неё нарисовался. Вышел скорёхонько, — старушка сощурилась, оглядывая меня с ног до головы. — Шуганый был какой-то, весь в мыле.

— Это значит вспотевший, — тут же подсказал мне Максим, предупреждая дополнительные вопросы.

Я закусила нижнюю губу и принялась размышлять, отворачиваясь от всех присутствующих.

Когда мы приходили к Жмурикову вчера, он очень старательно прикрывал на ключице синяк. Мог ли он возникнуть в процессе последнего общения с Прасковьей Ефимовной? Женщина могла чего-то испугаться, а может, намеренно ударить его.

Я начала паниковать. Бабушку Кристины не видели двое суток, в последний раз предположительно с ней в контакт вступал Афанасий Жмуриков. Ещё и Кристина пропала, которая могла быть свидетелем убийства, которую тоже нужно было убрать с дороги.

Мне стало страшно. Безобидный с виду поиск людей превратился в подозрение на умышленное убийство как минимум одного человека.

— Эй, отставить панику. — Макс сделал несколько шагов ко мне и осторожно опустил руки на мои плечи.

Я шумно выдохнула и прикрыла глаза, пытаясь запрятать переживания на дальнюю полку и продолжить рассуждать холодным умом.

Максим начал медленно поглаживать меня по рукам и плечам, тем самым оказывая поддержку, которая действительно была сейчас необходима. Я сделала несколько глубоких вдохов, а затем обернулась, пока не скидывая с себя мужские ладони.

— Не вспомните, сколько времени было? — Я подняла руку и приставила её ко лбу в виде козырька — солнце начинало выглядывать из-за деревьев и поднимать зной.

— Половина седьмого, точно помню, — ответила женщина, и я благодарно кивнула, направляясь в сторону входа в лес.

Нужно было осмотреться. Если верить словам торговок, их встреча произошла около 7:22. Всего пару минут на разговор, а затем Жмуриков направился обратно на выход. Что такое могло произойти за столь короткое время? Если последствия разговора и остались, искать их нужно было неподалёку, потому что уйти далеко Прасковья бы просто не успела.

— Думаю, она бы не успела уйти далеко. — Максим поравнялся со мной, шагая практически шаг в шаг.

Я коротко кивнула и стала смотреть себе под ноги, удивляясь тому, что он словно мысли мои читал.

Трава вокруг была примятая, значит, сюда ступала не одна нога. Почему-то жители и гости посёлка — если такие вообще были — предпочитали заходить в лесную чащу с одной стороны. Можно было предположить, что бор окружён трясиной или рекой.

Нужно было продумать все варианты отступления Прасковьи Ефимовны. В идеале было бы объехать лес вокруг и посмотреть, откуда ещё могла выйти старушка.

Я удивлённо осматривалась по сторонам — ни одного намёка на ягоды и грибы. Будто всё сметали пылесосами. Высокие сосны величественно указывали мне путь благодаря тонким стволам, а я сходила с ума от запаха природы. И даже мысли об убийстве подруги отошли на задний план.

Интуиция подсказывала мне, что здесь что-то совсем другое. Если Кристину в деревне практически никто не знал, значит, она прибыла лишь на днях. Следовательно, впутаться в разборки своей бабушки не успела бы. Стать свидетелем, скорее всего, тоже, ведь сама она приехала уже после того, как Прасковья ушла в лес. Запутанная история вырисовывается.

— Здесь есть река? — решила уточнить я, глядя на Макса.

Он живёт в Забивалове месяц и мог слышать об этом либо прогуливаться рядом.

— Да, как раз возле леса. Русло берёт в нескольких километрах отсюда, а выходной поток впадает в самую большую реку. Ну, ты знаешь. — Макс беззаботно улыбнулся, а я удивлённо взглянула на него.

Мог ли учитель географии случайно перепутать термины? Даже пятиклассники знали, что начало реки — это исток, а выходной поток, как выразился мой временный напарник, это устье. Русло же — углубление в почве.

Я не подала виду, что поймала его на лжи, но шестерёнки уже закрутились в голове. Слишком серьёзная ошибка для того, кто половину своей жизни посвятил подготовке к экзаменам и учёбе в институте по выбранному направлению.

Меня так и подмывало предъявить ему претензию за этот существенный прокол, но я из последних сил сдерживала свою импульсивность. Я была уверена, что Макс не виновен в убийстве моей подруги и её бабушки. Его психологический портрет совсем не сходится с описанием среднестатистического убийцы. Слишком простым и бесхитростным он мне казался.

— Смотри, — поток мыслей о Максе он прервал самостоятельно.

Парень указал на лежащую в кустах пластиковую корзинку с немногочисленными ягодками, рассыпанными вокруг.

Я тут же сорвалась с места, падая на колени и внимательно осматривая находку. У тары было выбито дно. Вряд ли кто-то стал бы бросать здесь «улов» просто так. Хозяин лукошка явно прошёл совсем немного, потому что ягод было крайне мало, а позже что-то произошло, что заставило его сбросить груз. И под описание потенциального владельца корзинки идеально подходила Прасковья Ефимовна.

— Осмотрись вокруг. Уверена, должно быть что-то ещё. — Я поднялась на ноги и принялась рыскать вокруг куста, словно ищейка.

Сердце забилось чаще, и мне показалось, что я на верном пути. Хотелось скорее увидеть свою подругу, убедиться в том, что она жива и здорова.

За годы работы я насмотрелась на трупы и на скорбящих по ним людей. Каждый раз, когда я сталкивалась с такой картиной, молилась всем существующим богам, чтобы никогда не оказаться на их месте.

Я шагнула за одну из сосен и услышала хруст под ногой. Дёрнувшись в сторону, я опустилась на корточки и начала шарить руками по траве. В нескольких сантиметрах от моей ноги лежали старенькие очки со сломанной пополам дужкой. Теперь было сложно сказать, сломались ли они под моим весом или в момент, когда были потеряны.

— Макс, посмотри… у Прасковьи были очки? — Я подняла находку на уровень глаз, обернув перед этим в платок, и внимательно взглянула на Максима.

Если сейчас он станет уводить след в другую степь, все мои подозрения подтвердятся.

Парень поспешил оказаться рядом и прищурился, чтобы разглядеть улику должным образом. Я буквально затаила дыхание, ожидая, когда же он скажет хоть слово. На кону была его причастность к преступлению.

— Слушай, я не могу утверждать наверняка, но они очень похожи на те, что она носила. Помню точно, что оправа чёрная, а форма прямоугольная, — сказал он, и я облегчённо выдохнула.

Есть шанс, что все несостыковки в его речи — совпадение. А может, он и врёт, но не потому, что виновен в исчезновении Прасковьи.

Я осторожно обернула очки в платок и сунула в карман. Сумки у меня с собой не было, поэтому придётся таскать прямо так. Я надеялась, что при необходимости на этих очках окажутся важные отпечатки.

— От корзинки тянется тропа. Предположу, что по ней ступали только один раз. Ведёт она явно не к выходу из леса, через который вышел Афанасий. Значит, в эту сторону двинулась Прасковья. Следов крови и борьбы нет, значит, пока что это не убийство, — вслух рассуждала я, уже выходя к нужной тропке и останавливаясь. Неизвестно, куда она вела, но хотелось верить, что к Прасковье.

Максим без слов двинулся за мной, и мы вдвоём зашагали вперёд, надеясь выяснить хоть что-то ещё.

Тропа тянулась довольно далеко. Спустя минут десять мы оба потеряли терпение и остановились. Я присела на траву и взглянула на своего спутника.

— Думаешь, она бы пошла так далеко? — Парень перевёл на меня взгляд, ожидая ответа.

— Они часами ходят по лесу и собирают ягоды. Думаешь, её бы остановило расстояние в несколько километров, особенно если учесть, что её точно что-то тревожило.

Я старалась рассуждать логически — как, собственно, делала всегда. Ко мне пришло ощущение уверенности в том, что скоро лес должен закончиться.

— Вспомни, река не с этой стороны?

— Нет. Там и там. — Максим показал рукой, и я снова поймала его на странностях.

Как учитель географии, он мог обозначить позиции сторонами света, но он ограничился одним наречием.

Я была окончательно выбита из колеи. Парень явно только делал вид, что работает учителем географии, но почему-то не сообщал о том, что соврал мне.

Я не могла понять, какие цели он мог преследовать, что пытался скрыть. Чтобы не показать ему, что я о чём-то догадываюсь, пришлось согласно кивнуть и направиться на север — туда, где не было реки и основного выхода из леса. Именно в ту сторону тянулся след, поэтому был шанс, что Прасковья просто покинула местность, а не была жестоко убита неизвестным.

Макс не подозревал, что я в нём сомневаюсь. Он шёл рядом, внимательно осматривая территорию, а я никак не могла отделаться от чувства, что меня водят за нос. А что, если направление, в котором мы идём, ложное, и парень специально вёл меня в логово к виновнику происшествия в посёлке?

Я прикинула свои шансы на побег в случае чего и немного успокоилась. Мною было пережито достаточно безвыходных на первый взгляд ситуаций, поэтому опыт должен был помочь.

Спустя несколько минут напряжённого молчания я решилась задать Максу пару вопросов, связанных с его профессией, чтобы наверняка убедиться в том, что он лжёт, но лес резко закончился, и мы вышли на трассу. Она была пустой и тихой, будто машины ездили по ней раз в несколько недель. Ни следов от шин, ни мусора на обочине, ни каких-либо ещё свидетельств того, что здесь бывают люди.

— Дальше идти нет смысла, мы уже не найдём следов. Она либо пошла по дороге в сторону посёлка, либо попросила кого-то подбросить, — вслух проговорила я, глядя то в одну сторону дороги, то в другую.

— В Забивалово машина есть только у тебя. Жмуриков разбил свою около месяца назад, сдал её в ремонт и сейчас ходит пешком. — Максим как ни в чём не бывало пытался мне помочь и задумчиво рассматривал асфальт. — Если только трактористы. В посёлке их двое.

Я отошла подальше от Макса, рассуждая. Чисто теоретически ближе к вечеру тракторист мог ехать в сторону посёлка с полей и зацепить по дороге Прасковью. На своих двоих женщина бы шла очень долго. Для того, чтобы выяснить, причастны ли работники к исчезновению старушки, нужно было найти их и допросить.

— Знаешь, где их можно увидеть? — Я обернулась к одному из своих тайных подозреваемых и посмотрела на него в упор.

Он мог помочь мне распутать хотя бы часть этого клубка, а если уж причастен, то рано или поздно сделает ошибку, и я раскушу его.

Макс посмотрел на наручные часы, затем на небо. Он задумчиво перевёл на меня взгляд, очевидно, прикидывая, где в такое время могут находиться трактористы.

Молчание затянулось на минуту, и я снова повторила свой вопрос, думая, что он мог его не расслышать:

— Макс? Так где…

— Сложно сказать, — перебил он, хмуря брови. — Они любят провести рабочий день с бутылкой в руках, но иногда выезжают в поле. Поэтому угадать, где они сегодня — невозможно. А так их рабочее место в двух километрах отсюда, я могу показать.

Мой тяжёлый измученный вздох не смог остаться за зубами. Я здесь всего сутки, но уже успела устать и от посёлка, и от расследования, и от жителей Забивалова. Взаимодействовать с ними было крайне тяжело, особенно с теми, кто плохо слышал или видел. Ещё хуже дело обстояло с выпивающим населением, и я была расстроена, что именно с таким мне придётся вести беседы снова. Одно посещение поминок некоего Яши стоило мне массы нервных клеток.

— Хорошо, поехали к трактористам, — иных зацепок не было, поэтому выбора тоже. — Пройдём к машине по трассе.

Мне хотелось узнать, какое расстояние нужно было пройти Прасковье Ефимовне, чтобы добраться до посёлка. Могла ли она сама дойти до места назначения, или её точно везли на транспорте?

Слишком много вопросов, закрыть которые мне может помочь только население Забивалова. Тяжёлое, местами неконтактное население.

— Выглядишь очень напряжённой. Что-то случилось? — Макс поравнялся со мной, и мы вместе направились вперёд, в сторону основного входа в лес.

Я замялась. Чувствовала, что рано или поздно нужно будет поговорить с ним о моих подозрениях, но понимала, что сейчас не те время и место. Предполагала, что лучше сделать это в более располагающей к откровениям обстановке.

— Да. У меня пропала подруга, — решила выкрутиться я, бросая косой взгляд на Макса. Он неотрывно смотрел на меня, словно уже догадывался о чём-то, но лезть в эти дебри пока тоже опасался. — А ещё я очень устала и хотела бы расслабиться. Как относишься к тому, чтобы немного посидеть у меня вечером?

Максим резко остановился, удивлённо глядя мне в спину. Он явно не ожидал такого потепления в свою сторону, а я, в свою очередь, уже придумала гениальный план того, как его раскрепостить. Я не любила алкоголь и употребляла его крайне редко, но ради такого дела готова была выпить один бокал.

— С тебя вино, — тут же добивая парня, проговорила я.

— Я… немного удивлён, — ошарашенно ответил молодой человек, продолжая шаг и вновь равняясь со мной.

— Если у тебя планы, так и скажи. Не хочу влезать в твою личную жизнь. — Я выстрелила очередной манипуляцией, подозревая, что она сработает как часы.

Так и вышло.

— Нет, что ты. Я полностью свободен и готов встретиться. — Настроение Макса заметно улучшилось, и он позволил себе растянуть на губах счастливую улыбку.

Я предпочла на этом завершить диалог, чтобы не давать лишнюю порцию ложных надежд.

Макс был интересным парнем, практически моим ровесником, да ещё и очень приятным в общении. Но даже если закрыть глаза на моё искреннее нежелание заводить какие-либо серьёзные отношения, я не могла доверять ему до конца. Милый, симпатичный, с виду положительный герой, но что было за его душой? Какие тайны он скрывал? И, уж поверьте мне, с высоты своего опыта я была уверена, что недоговаривать ему было о чём.

За размышлениями я не заметила, как мы добрались до автомобиля. Я взглянула на часы Макса — шли ровно пятнадцать минут. Для старушки, которая практически ежедневно проходила и не такие расстояния, это была маленькая цифра. Но проверить трактористов стоило.

К моему счастью, бабушки-торговки всё ещё сидели на своих местах, и я решила подойти к ним вновь.

— Извините, — я остановилась возле женщины с модной банданой на голове. — В тот день, когда вы видели Прасковью Ефимовну и Жмурикова, утром в поля отправлялись трактористы?

— Только Макар. Алёшка спал, наверное, ирод, — без раздумий выпалила она, не собираясь скрывать от меня информацию.

Такие свидетели мне очень нравились. Выходит, даже в Забивалове можно было найти честных информаторов.

— Как возвращался обратно, не видели? — уточнил Максим, оказываясь в нескольких шагах от меня.

Очевидно, предвкушение вечера его зарядило, и он заметно загорелся, принимая более активное участие в допросе.

— Нет, ушли раньше, — женщина пожала плечами, а я снова взяла инициативу в свои руки.

— А сегодня вы видели Макара или Алексея? — Не было смысла ехать к ним в ангар, если оба уехали на работу.

Именно поэтому я решила выяснить всё заранее, чтобы не тратить время на бессмысленные поездки.

— Не, у них сегодня отходной день. Вчера Яшку провожали, значит, сегодня спят, — махнула рукой вторая старушка, сидящая по центру и до этого молчавшая.

Я благодарно кивнула ей, и мы с Максом, предварительно попрощавшись с женщинами, направились к машине.

— Она вполне могла уехать с трактористом. — Максим старался держаться рядом со мной, проявлять участие, но я не обращала на это внимания.

— Могла, — повторила я, залезая в автомобиль и машинально заводя его.

Вопросов без ответа становилось всё больше, а моих моральных сил меньше.

Я откинулась на спинку сиденья и вдавила педаль газа, собираясь побыстрее оказаться в ангаре, о котором говорил Максим, а затем устроить себе перерыв на обед.

Глава 7

Путь к ангару оказался неблизким. Он находился в самой удалённой точке посёлка, поэтому пришлось потратить практически полчаса на то, чтобы доехать до места назначения, а затем найти парковочное место без высокой осоки и пахучих лепёшек коров.

Я не хотела портить арендованный автомобиль, поэтому щепетильно относилась к его содержанию, а вот Макс начал ворчать:

— Сколько можно крутиться? Вот полянка, приличная. — Он вскинул правую руку и вытянул указательный палец в направлении маленького пустыря, полностью загаженного крупным рогатым скотом.

— Ты издеваешься? Во-первых, машина не будет стоять в этом отстойнике. Во-вторых, я не собираюсь ходить по экскрементам коров, чтобы добраться до ангара, а затем до машины. В-третьих, если тебе что-то не нравится, можешь выйти здесь и пойти вперёд. — Сведя брови к переносице, я недовольно взглянула на молодого человека, готовая высказать всё, что о нём думаю. Сейчас он мог нарваться на серьёзные последствия.

— Делай, что хочешь. — Макс замолчал, но из машины не вышел.

Парень скрестил руки на груди, демонстрируя обиду и задетые чувства.

— Именно так и живу, — грубо бросила я, наконец замечая небольшой островок с покошенной травой.

Я нажала на газ и дёрнулась к нему, с ходу ставя машину на ручник и вытаскивая ключ зажигания.

— А если ты так сильно хотел пройтись по коровьему навозу, счастливого пути.

С этими словами я негромко хлопнула дверью и направилась к ангару. Пришлось постараться, чтобы отыскать открытую дверь снаружи.

Дёрнув её на себя и поморщившись от неприятного скрипа, я вошла внутрь. Там было темно настолько, что я не могла увидеть даже кисти рук. Пришлось двигаться на ощупь. Воспоминания о прошлой ночи врезались в память, и я остановилась, ощущая нехватку дыхания.

— Чёртово Забивалово, — прошипела сквозь зубы, надеясь, что я не сойду с ума в этом богом забытом посёлке. — Здесь есть кто-нибудь?

Тишина давила, сердце ускоряло ритм от волнения, вызванного пережитым совсем недавно цирком с участием неизвестных силуэтов. За два дня, что пришлось провести в посёлке, я пожалела о том, что решилась приехать, раз сто. Единственное, что продолжало держать меня в этом месте — пропажа Кристины Битниковой. Всё же когда-то мы были близки, а в мои жизненные принципы не входило оставлять друзей в беде.

— Макар? Алексей? — Я не оставляла попыток докричаться до работников, которые отдыхали в этом ангаре, но никаких плодов это не давало.

Ступив вправо, я столкнулась с небольшим стогом сена и рухнула на него, носом влетая в сухую траву. Сильная боль смешалась со злостью, и я зарычала. Ещё и копчик болел после ночного падения. Ощущение того, что против меня не только весь посёлок, но и весь мир, накрыло с головой.

Собрав последние силы в кулак, я поднялась на ноги, мысленно браня тех, кто не может подключить электричество в коридоре ангара. Не удивлюсь, если там нужно просто сменить лампочку.

— Живая? — Голос Максима заставил вздрогнуть. Когда ты находишься в кромешной темноте и за твоей спиной возникает человек, тяжело не испугаться.

— Если ещё раз так подкрадёшься ко мне, этот вопрос нужно будет задавать тебе. — Обиженный тон подсказал Максу, что сейчас меня лучше не трогать, поэтому дальше мы зашагали молча.

Спустя полминуты я увидела льющийся из дверного проёма свет. Дёрнув спутника за рукав, я потащила его в ту сторону, где можно было ориентироваться визуально. Чем ближе мы подходили к нему, тем больше я слышала запах перегара. Кажется, наши возможные свидетели снова запили, и теперь не факт, что годились для допроса.

— Здравствуйте, — я шагнула в закуток, моментально натыкаясь взглядом на двух спящих трактористов.

Только сейчас я поняла, что все запахи, стоящие в коридорах ангара, не шли ни в какое сравнение с ароматом, повисшим над двумя еле живыми телами.

Храп стоял невыносимый. На полу были разбросаны пустые бутылки. Пока что в голову мне не приходило, как можно разбудить этих двух «трудоголиков».

Я попыталась растормошить первого — безрезультатно. Второй только наморщил нос в ответ на мои действия.

— Это бесполезно, — я покачала головой и отошла, начиная разглядывать мужчин и их рабочее место.

Тракторов здесь не было, как и лучей солнечного света. Слишком угрюмое и мрачное место. В своей жизни я навидалась как пугающих мест преступления, так и доводящих до дрожи пустырей, но этот ангар не шёл с ними ни в какое сравнение. Судя по всему, какой-то ремонт здесь выполнялся пару десятков лет назад. А кому нужно проверять трактористов? Никто в здравом уме не сунется в этот рассадник похмелья и ужасного запаха изо рта.

Я тяжело вздохнула и осмотрела помещение: несметное количество стогов, две скамейки, стоящие друг напротив друга, консервные банки и вышеупомянутые тары из-под спиртных напитков. Два индивида, лежащие на лавках, были похожи как две капли воды. Первый — здоровенный громила с выпирающей нижней челюстью, веснушчатым лицом и кучерявым чубом. Второй — с причёской «горшок», широкими скулами и крепким телосложением. Обоих уже одолели морщины. А как иначе, если ты злоупотребляешь алкоголем?

— Дай я попробую, — Макс отодвинул меня рукой к себе за спину, а я скептически фыркнула. Что он мог предпринять в ситуации, когда два мужика были в состоянии нестояния? — Рота, подъём!

Мордастый мужчина тут же разлепил глаза и с ошалелым видом уставился на Макса. По нему было видно, что он далеко не отоспался и всё ещё находится под действием алкоголя. Он сначала взглянул на Максима, затем на меня и завершил своё путешествие по людям на напарнике.

— Лёха… Лёха, вставай, — заворчал, по всей видимости, Макар, толкая друга в плечо. Тот лишь пробормотал что-то неразборчивое и отвернулся к стене, громко, словно демонстративно, зевая. — Чёрт старый… налакался.

— Макар, я полагаю? — Я сделала пару шагов к мужчине и остановилась напротив него, надеясь на то, что ему не вздумается нападать на незаконно проникнувших в ангар людей, которых он, возможно, видит впервые в своей жизни.

— Полагай… — грубый наглый бас вывел меня из колеи на несколько секунд, но я быстро взяла себя в руки.

— Меня зовут Татьяна, я частный детектив. Расследую дело о пропаже человека, — подробно рассказала я, надеясь на то, что тракторист воспримет меня всерьёз и пойдёт на контакт.

Макар лениво приподнял голову и, прищурившись, стал разглядывать меня с ног до головы. Хотелось уйти или же дать ему по лицу за столь откровенный взгляд, в котором можно было прочесть абсолютно все желания.

Мужчина еле поднялся на ноги и, шатаясь, направился к ветхому столу, расположившемуся между двумя стогами сена. При первом визуальном осмотре я его не заметила. На поверхности стоял гранёный стакан, до краёв наполненный прозрачной жидкостью. Тракторист схватился за него и залпом опрокинул. Я так до конца и не поняла, пил он воду или что покрепче градусов на сорок. Даже не поморщился.

— Спрашивай, — сквозь кряхтение выдохнул Макар, снова поворачиваясь ко мне.

— Позавчера пропала Прасковья Ефимовна. Знаете такую? — Я сделала шаг к стене и облокотилась о неё: сил не было после практически бессонной ночи.

— Тётя Проня… конечно, знаю, — Макар утвердительно закивал, в моменте напрягаясь куда больше. Очевидно, он хорошо знал бабушку Битниковой и довольно тепло к ней относился.

— В последний раз её видели утром, когда она отправилась в лес по ягоды. Вспомните, пожалуйста, вы видели её в этот день? — Напрягся даже Максим, стоявший в метре от меня. Будто от ответа Макара зависел дальнейший ход развития событий.

— Да какой там! Я, кроме асфальта и поля, ничего не вижу. — Мужчина общался на удивление культурно.

По крайней мере, за несколько минут диалога он ни разу не произнёс бранного слова. Вспомнить даже вчерашние поминки — мужчины будто разговаривали только на жаргоне.

— Хотя…

Поток его мыслей прервало громкое неприятное кряхтение со стороны Алексея. Он вдруг приподнялся на локтях, склонился со скамьи и вывернул на пол содержимое своего желудка.

Я еле сдержала рвотный позыв. Казалось бы, куда уж хуже? Но было.

Напарник нашего предполагаемого свидетеля обернулся на нас с Максом и, заметив меня, расплылся в пошлой ухмылке. На его лице всё ещё оставались последствия интоксикации организма.

Я прикрыла рот рукой, надеясь, что меня не стошнит прямо здесь.

— Ты где такую цыпу откопал? — Лёшка нахохлился, не без труда принял сидячее положение и вытер грязные ладони о когда-то белую рубашку.

Дальнейшее шапито не заставило себя ждать: тракторист, шатаясь, поднялся с лавки и медленно направился ко мне, протягивая руки. На удивление Макс успел среагировать раньше меня. То ли меня затормозил рвотный позыв от чувства отвращения, то ли запах из его рта, но мой спутник первым толкнул мужчину в плечи и заставил приземлиться обратно на скамейку.

— Руки не распускай. Эта девушка — частный детектив. — Парень загородил меня своей спиной, и я удивлённо уставилась в его затылок.

За меня заступались мужчины, и не раз, но почему-то именно от Макса я этого не ожидала. На какое-то время я даже потеряла нить разговора и суть своего появления в этом ангаре. Нет, я определённо старею.

— Ах ты, щенок! — Алексей предпринял вторую попытку резко подняться и убрать с дороги моего товарища, но на этот раз первым сработал Макар, его напарник.

— Уймись ты, Лёха, — гаркнул он, одной фразой заставляя друга замолчать и притихнуть.

— Вот это талант, — мой смешок вновь пробудил интерес в Алексее, но присутствие Макара его явно сдерживало. — Так что с Прасковьей? Вы что-то вспомнили, как я поняла?

Мужчина замолчал и присел на ту скамью, которую покинул пару минут назад. Он опустил голову на руки, согнутые в локтях, а затем быстро и беспощадно принялся растирать ими лицо.

Молчание затянулось на несколько минут, но я продолжала ждать, ненавязчиво постукивая пальцами по столу прямо возле гранёного стакана.

— Видел я её в шестом часу. Ехал вечером со смены, она как раз попалась. — Воспоминания нахлынули на моего свидетеля, и я принялась переваривать сказанную информацию. — Она к рынку центральному уже подходила. Я ей просигналил, махнул да дальше поехал.

— Она была одна? — уточнил Макс, в очередной раз опережая меня.

В какой-то момент мне начало это надоедать, но благодарность за то, что он заступился за меня — хоть это было и не нужно, — была сильнее чувства собственной важности.

— Одна. Ягоды в юбке несла. Лукошко, может, потеряла. — Макар пожал плечами, время от времени бросая взгляды на товарища Лёшку, который начал засыпать в сидячем положении, буквально на весу.

— Потеряла. — Я по привычке повторила слово, не сводя глаз с окна за спиной Макара.

Отсюда следует, что потерянная корзинка в лесу с вероятностью в девяносто процентов принадлежит Прасковье. Значит, двух суток с момента исчезновения не прошло. Куда она могла исчезнуть после рынка? Видела ли Кристину вообще?

— Благодарю вас. Эта информация очень важна для следствия, — заученно отчеканила я и направилась на выход из ангара, собираясь провести мозговой штурм. Дело нужно было ускорять, но я пока не понимала как. Нужно за что-то зацепиться.

Я дошла до автомобиля и села в салон, задумчиво глядя на руль. Живот предательски заурчал, требуя то ли новую порцию кофе, то ли хоть какой-то еды. На голодный желудок размышлять было сложнее, но меня не покидало чувство, что я теряю время. Дальнейший план действий был неясен, да и зацепок не было никаких, кроме Афони, которого нужно было допросить по поводу их встречи с Прасковьей в лесу.

— О чём задумалась? — Хлопок двери авто заставил меня вынырнуть из потока мыслей и перевести внимание на Макса.

— Думаю, что Афоня совершенно точно не убивал бабушку Кристины, но подробности их встречи узнать хотелось бы, — протянула я, замечая, как Макс начинает рассуждать вслед за мной.

— Сегодня пятница, поэтому Жмурикова на месте мы не застанем. Он уезжает в райцентр на совещание с главой области, — ответил мой спутник, чем сильно меня расстроил.

Я измученно выдохнула и сползла по сиденью вниз, чуть ли не коленями упираясь в нижнюю часть руля. Меня расстраивало то, что дело двигалось так медленно. Кто знает, что могло случиться с Кристиной. Какова вероятность того, что сейчас она бродит по лесу и зовёт на помощь, а я сижу в машине с симпатичным молодым парнем и отдыхаю в тепле?

Совесть грызла меня изнутри, но выбора особо не было. Прочёсывать лес было бы совершенно нерационально, ехать в Тарасов и обращаться в полицию — тоже, ведь трёх суток ещё не прошло. Поисковый отряд будет организовываться долго и может спугнуть виновника исчезновения или даже преступления.

Макс тактично молчал, наблюдая за моим отчаянием. Я редко впадаю в подобное состояние, но здесь руки опускались. Единственный, кто мог общаться с Прасковьей последним — Жмуриков, но разговор с ним сейчас невозможен.

— А что по рынку? Реально ли выцепить работников и опросить их? — Мне в голову пришла отличная идея, и я загорелась, но Макс разочарованно покачал головой.

— Там каждый день новые старички сидят, поэтому не угадаешь, кто именно был в тот день. Плюс ко всему с большинством населения мы разговаривали на поминках Якова, и никто Прасковью Ефимовну не видел. — Он откинулся на сиденье, подобно мне, и уже протянул руку, чтобы поддержать, но я вышла из машины.

Словив порыв ярости, я несколько раз пнула траву рядом с пустырём, затем схватила первый попавшийся камень и со всей силой бросила в поле. Подобные проявления эмоций у меня случались редко, но иногда я была не способна контролировать чувства. У меня были дела куда запутаннее, но в них почти никогда не были замешаны близкие люди. Кристина много значила для меня, поэтому в моменте я не могла сдержать своего отчаяния.

— Ну всё, тихо, — я не заметила, как Макс оказался за моей спиной и крепко обнял.

Он стиснул меня в своих объятиях, фиксируя руки и не давая вырваться. Я не любила все эти телячьи нежности, но сейчас поддалась минутной слабости и устало обмякла в чужих руках. Должно быть, мне действительно нужна была поддержка в этой непростой ситуации.

— Мы обязательно найдём её. Живой. — Обычно это я старалась поддержать окружающих и редко поддавалась панике, а здесь мою роль так бесстыдно занял человек, которого я знаю чуть больше суток. Удивительная ситуация выходит.

Я молча кивнула, признавая его правоту, но от мыслей о подруге не избавилась. Слишком мало информации, и это моя ошибка. Как частный детектив, я должна рыть землю, а вместо этого стою и дрожу в чужих объятиях.

Стыдно должно быть, Таня.

— Нужно немного отдохнуть и выпить кофе, — практически себе под нос пробурчала я, без усилия выбираясь из рук Максима и направляясь обратно в машину.

— Если хочешь, составлю тебе компанию, — парень двинулся за мной, словно хвостик. Это уже начинало напрягать.

— Давай вечером. Мне нужно побыть наедине со своими мыслями, — тактично отказала я, заводя машину и трогаясь с места.

Макс не стал со мной спорить, молча пристегивая ремень и отворачиваясь к окну. Думаю, он понимал, что временами вёл себя слишком навязчиво. Я не могла понять, с чем это связано: то ли с сильными чувствами, странным образом появившимися за день, то ли с собственной выгодой.

Я не переставала подозревать его в причастности к этому делу, но пока не могла её доказать. Никаких улик или показаний, противоречащих его словам, не было, за исключением лжи о том, что он работает учителем географии в школе.

Остановившись возле наших временных домов, я заглушила мотор и стала ждать, пока Макс покинет автомобиль. К моему удивлению, он, не сказав ни слова, вышел и направился к себе.

Мне показалось, что он чем-то расстроен, но со своей стороны я не сделала ничего, что могло бы как-то обидеть его. Он сам обманывал меня, а я ещё и виновата? Поведение незрелого мальчишки, не иначе.

Я взяла в руки сумку и покинула авто, шагая к дому Прасковьи Ефимовны. Каждый раз, когда я возвращалась сюда, меня не покидала надежда на то, что они с Кристиной будут внутри. Придут, пока я езжу и разыскиваю их по всему посёлку, встретят меня, расскажут, что ездили к родственникам в соседнюю деревню или что-то в этом духе.

Но и в этот раз дом оказался пустым. Те же разбросанные галоши, которые я благополучно пихнула к стене, стоящая на столе банка с огурцами и огарок свечи.

Пока заваривала себе кофе, обратила внимание на дом Макса, который было видно из моего окна. Меня охватило чувство, что я смотрю на него и чего-то откровенно не замечаю. Но разобраться с этим сил не было. Сначала нужно выпить кофе и только потом окунаться с головой в мозговой штурм. Кто знает, может, это поможет делу сдвинуться с мёртвой точки.

Глава 8

Кофе-брейк затянулся. Я неспешно уничтожала уже третью кружку кофе, всё так же неотрывно разглядывая сиреневый забор соседей.

По огороду медленно перемещалась Маруся Демьяновна, время от времени скрываясь в высокой осоке. Должно быть, людям в таком возрасте жить тяжело. Ты не слышишь, что происходит вокруг, с трудом видишь какие-либо надписи, а иногда и очертания людей, в случае Тимофея Панкратовича.

С другой стороны, я где-то слышала о китайских старцах, которые благодаря своим возрастным особенностям познают дзен. В каких-то религиях дают обеты молчания, кто-то специально вяжет повязки на глаза, чтобы лучше понимать и чувствовать природу. Быть может, старики — сверхлюди, которые способны на самые невероятные поступки. Вот только никто из них до сих пор не внёс никакого ценного вклада в расследование.

Когда Маруся в очередной раз скрылась в теплице, построенной наскоро, я отвела взгляд к противоположной стороне дома. За ним виднелась ветхая изба Тимофея Панкратовича. С виду она была ещё ничего, как и все дома и постройки в Забивалове, но я была уверена, что внутри домишко выглядит куда хуже, чем у Маруси и Прасковьи, вместе взятых.

Деду повезло, что к старости он нажил проблемы со слухом. Буквально за его забором располагалась баня Маруси Демьяновны, возле которой Макс часто колол дрова. Я бы никогда не смогла сосредоточиться на делах или отдыхе под такие громкие звуки. И тут меня осенило.

Я резко вскочила из-за стола, опрокидывая кружку с остатками кофе на пол. Сердце быстро забилось, и я сжала деревянную поверхность ногтями.

Тимофей сообщил, что Кристина приходила к нему вечером. Макс утверждал, что он никого не видел, потому что колол дрова примерно в то же время. Если бы Кристина подошла ко входу в дом деда, Максим бы не смог не заметить этого диалога. Кто-то из них врёт, и внутренний голос уже подсказывал мне, кто именно.

Меня переполняло чувство тревоги. Хотелось разбить стоящую передо мной банку о голову Макса за ложь.

Неужели всё это время человек, причастный к исчезновению моей подруги, так охотно разъезжал со мной по свидетелям и всячески пытался расположить меня к себе? Было обидно до слёз, но я была далеко не из тех девушек, которые сдаются под тяжестью своих эмоций.

Забыв о кружке, я подлетела к двери, быстро надела кроссовки и двинулась в сторону дома Тимофея Панкратовича. Нужно задать ему пару вопросов, чтобы убедиться в том, что Макс всё это время водил меня за нос.

Я вылетела из своей временной обители и, стараясь вести себя как можно тише, направилась в сторону последнего дома в ряду. Максим не должен был увидеть меня. Если он догадается, что я что-то знаю, может сбежать или усложнить расследование.

Оказавшись на пороге дома с бордовым забором — такое ощущение, что в Забивалове всё пытались выкрасить в разные цвета, — я начала стучать в дверь. Только спустя полминуты до меня дошло, что это очень глупая идея. Тимофей почти глухой дед, который не услышит мой стук, зато его может уловить лжеучитель географии.

Решившись, я толкнула дверь и вошла в сени. В посёлке никто не запирал двери, видимо, потому что случаев воровства здесь не было зафиксировано. Все друг друга знают и понимают, что брать у жителей Забивалова нечего.

Сени выглядели не менее захламленно, чем у Маруси и Прасковьи. У входа в дом стояла скамейка, на которой лежала свежая газета. Интересно, откуда в этом посёлке почта? Неужели её развозит курьер?

Возле входа стояло целое множество обуви, начиная от высоких резиновых сапог и заканчивая симпатичными тапочками розового цвета.

У меня сложилось впечатление, что этот дед занимается изготовлением и продажей, иначе откуда такой широкий выбор? По одной из стен были развешены вязаные носки, словно на витрине магазина.

Я покачала головой и усмехнулась, переставая нагло рассматривать чужой дом. Уже подняла руку, чтобы постучать в дверь, но она отворилась сама.

Тимофей Панкратович сделал решительный шаг вперёд, и я еле успела отскочить с его дороги, хватаясь за локоть старика, тем самым обозначая, что я стою прямо перед ним.

— Кто здесь?! — Мужчина знатно испугался, тут же останавливаясь. Он сгорбил плечи, будто собирался идти в наступление, и стал крутить головой по сторонам.

— Здравствуйте, Тимофей Панкратович. Это Татьяна Иванова. Вы помните меня? Я детектив, расследую исчезновение вашей соседки Прасковьи Ефимовны и её внучки Кристины, — напомнила я, надеясь, что старик хоть что-то соображает и мне не придётся снова объяснять ему, зачем я здесь.

Я старалась говорить громко, почти кричать, чтобы дед точно услышал всё, что я пыталась донести до него.

— Отчего не помнить? Помню, — Тимофей с громким хлопком закрыл за собой дверь в дом и, чудом не сбив меня, направился на выход из дома. — Хотела чего?

— Вы говорили, что Кристина приходила к вам позавчера. Я хотела уточнить, а могло ли быть такое, что в это время рядом кто-то колол дрова? — Я затаила дыхание.

Тимофей остановился, пытаясь что-то отыскать на ощупь.

— Слышал, слышал. Сынок это Марусин был. Шутил ещё как-то с девчушкой, хохотал. А чего говорил — не слышал я, — ответил он, вытаскивая грабли из-под серьёзного завала садовых инструментов. Интересно, как он собирается работать в огороде, если не видит ни сорняков, ни даже крупных яблок?

Я сразу поняла, что под «сынком» старик подразумевал именно Макса. Оказывается, тот даже разговаривал с Кристиной. В посёлке вообще не было молодых людей, кроме меня и Максима, и, я всё ещё надеюсь, Битниковой. Никто другой не мог попадать под описание Тимофея.

Меня охватила вселенская злость на Макса, который совершенно точно обманывал меня, и теперь это было доказано.

— Вы уверены, что человек был молодой? — переспросила я, в глубине души надеясь, что ответ будет отрицательным.

— Какой человек? — Дед тут же обернулся и удивлённо уставился куда-то в сторону, думая, что я нахожусь там.

С моих губ сорвался тяжёлый вздох, и я стала успокаивать себя тем, что эта информация очень важна. Я должна дожать Тимофея Панкратовича, чтобы убедиться, что Макс причастен ко всему происходящему, и предъявить ему обвинения.

— Тот человек, который разговаривал с внучкой Прасковьи Ефимовны. Он ещё дрова колол, — терпеливо напомнила я, и дед тут же закивал.

Он всё ещё продолжал меня пугать своими особенностями возраста. Кто знает, может, он уже дошёл до того состояния, когда ты начинаешь верить в игру собственного воображения? Может, никакого Максима и в помине не было, а я уже обвинила его во всех грехах и мысленно назначила виновным в исчезновении сразу двух женщин. Но внутренний голос буквально кричал, что этому человеку стоит доверять. Что он ещё не раз пригодится мне и станет ключевым свидетелем.

— Да-да, какой-то парень. Сынок Маруськин, что ли, — согласился он, а я молча направилась в сторону своего дома, даже не прощаясь.

Думаю, Тимофей Панкратович не сильно расстроится, ведь не вспомнит, кто разговаривал с ним сегодня. В допросе стариков были свои плюсы, но минусов было куда больше.

Я остановилась на крыльце, всматриваясь в забор. Баня соседей находилась буквально в двух метрах. На таком же расстоянии располагались и чурбаны с топором. Обман Макса был очевиден, но как лучше сообщить ему об этом? Мы договорились, что вечером он придёт ко мне немного посидеть и поговорить, раз дело всё равно встало без допроса Афанасия Жмурикова.

Пока он не подозревает о том, что Тимофей не такой уж старый и слепой дед, который не может дать показания и забывает абсолютно всё, что произошло с ним за день, у меня есть преимущество.

Под моими ногами пробежало несколько кур, и я вспомнила, что в день своего приезда видела таких на территории Прасковьи Ефимовны. Да и курятник у неё тоже был, вот только я ни разу не заходила в него. Что, если все жители этой пристройки погибли из-за моей халатности и недальновидности? Я ведь могла покормить их чем-то.

Меня одолело чувство вины. Ненадолго.

Я села на завалинку возле дома Тимофея и стала рассматривать птиц, которые носились в метре от меня друг за другом. Либо меня подводит память, либо эти куры были как две капли воды похожи на тех, что принадлежали Прасковье. И тут два варианта: либо они гуляют по территориям всех домов, либо они каким-то образом передислоцировались на участок деда.

Я пыталась найти петуха, потому что его запомнила лучше всего. Тот был угольно-чёрный, с красным гребешком и маленьким белым пятном рядом с клювом. Двух таких найти было бы тяжело.

Поднявшись на ноги, принялась расхаживать вокруг кур, чтобы они своим волнением позвали на помощь заступника. И он не заставил себя ожидать.

Как настоящий воин, петух вылетел из курятника и агрессивно расставил в стороны крылья. Он остановился в нескольких метрах от меня, готовый напасть в любое мгновение. Я несколько раз сама себе кивнула, убеждаясь, что именно этого петуха я и видела у Прасковьи в огороде. Вот и ещё одна почва для размышлений.

Потратив ещё несколько минут на изучение птиц, я поднялась на ноги и, не обращая внимания на взбунтовавшегося петуха, вышла за калитку. Преодолев расстояние до своего временного места жительства, я вошла в курятник, уже без удивления подмечая, что кур здесь нет. Пшено давно не насыпали, свежего помёта тоже не наблюдалось.

Зато вместо них я нашла на полу старый крестик. Он висел на чёрной засаленной нитке, металл уже потускнел. Скорее всего, он принадлежал человеку в возрасте.

Я быстро отыскала на полу палку и поддела ею нитку, поднимая крестик на уровень своих глаз. Ощущение того, что я уже видела его раньше, никак не могло меня покинуть.

Я осмотрелась в поисках чего-то похожего на целлофановый пакет, но в курятнике, кроме последствий жизнедеятельности птиц, ничего больше не было. Разве что пустая упаковка от пшена, которая лежала за насестом и практически не была мне видна со стороны входа.

Я пробралась к ней и поместила туда улику. Неужели я сдвинулась с места и начала двигаться, надеюсь, в нужном направлении?

Вскоре я вернулась в дом и выложила на стол все найденные улики: очки, документы на дом, телефон Кристины и нательный крестик. Пока что всё это не связывалось в одну линию и я не могла сосредоточиться на одной логической цепи.

То мне казалось, что на дом напали, то думала, что Прасковья сама отсюда сбежала. Вариантов много, но какой из них верный?

Некий тупик заставил меня подняться со стула и двинуться в сторону спальни, где я благополучно оставила свою сумку ещё утром.

Нашарив игральные кости, которые никогда меня не подводили, я вернулась к столу и стала тереть кубики между ладонями. Мысли путались, но крутились вокруг одной темы — как найти верный путь в расследовании? Не решалась бросить кости на стол ещё какое-то время, но, собравшись с духом, отпустила их на поверхность.

Кубики закрутились, останавливаясь на определённых гранях. Кроме одного. Он соскочил со стола и покатился по полу, сталкиваясь с грязными галошами — теми самыми, о которые недавно мне довелось споткнуться.

Я с неким удивлением и недоверием взяла в руки остановившийся кубик и несколько секунд в упор смотрела на обувь, не понимая, что это за знак судьбы такой странный. Пришлось помучиться, но догадка так и не пришла в голову. Я решила отложить это и собрать кости вместе, чтобы определить число.

— 21+33+…12, — проговорила я вслух, припоминая значение данной комбинации. — Положитесь на свою счастливую звезду и смело шагайте вперед. При этом пусть ничто вас не тревожит — желание ваше исполнится с некоторой задержкой.

Тяжело вздохнув, вновь обернулась на галоши. Ничего не бывает просто так, а значит, эта чёртова обувь, из-за которой вчера я чуть не разбила себе нос, тоже может что-то означать. Впервые за всё время, что я находилась в Забивалове, взяла в руки свой телефон и разблокировала. Сети так и не было, поэтому я не обнаружила ни пропущенных звонков, ни сообщений.

Пальцы сами нажали на приложение, в котором хранились все фотографии за последние пять лет, и я стала листать вверх, пытаясь найти фото с Кристиной. Искать пришлось долго, потому что в последний раз мы забыли запечатлеть момент нашей встречи, а это было ох как давно.

Подушечка пальца уверенно остановила карусель из памятных кадров на лице моей подруги. Я открыла файл с изображением и еле удержала подступающие слёзы. Был бы на её месте любой другой мой однокурсник, я бы не переживала так сильно.

Кристина была не от мира сего: могла легко сесть в машину к незнакомцу, если он хорошенький, спокойно гуляла по ночам, до утра танцевала в клубах и совершенно не заботилась о своей репутации. Именно поэтому с ней могли сделать всё что угодно. Она всегда была наивной девчонкой с ангельскими глазами и не самым крепким умом.

Однажды она познакомилась с парнем, который оказался младше её на четыре года. Как утверждала Битникова, это невозможно было понять по одному внешнему виду. Однако когда я увидела этого мальчишку, подумала, что ему даже нет двадцати. Так вот, этот парень привёл её в клуб, весь вечер угощал коктейлями сомнительного содержания, а затем повёл пешком до дома. Чтобы вы понимали, от центра Тарасова до окраины, где и жила Битникова, нужно было идти пешком не менее полутора часов. Эта дурёха развесила уши и отправилась в это увлекательное путешествие.

Спустя пару километров познавательных разговоров парень просто выхватил из её рук сумочку с документами, деньгами, картами и даже ключами от квартиры. Ей повезло, что телефон она всегда носила в кармане и смогла позвонить мне.

Потом я отчитывала её несколько дней. Вместе мы пришли к Кирьянову, написали заявление на парня, а через несколько дней я узнала, что Битникова обменялась телефонами с самым легкомысленным сержантом из отделения, в которое я привела её.

Я воспринимала её нездоровый интерес к молодым людям как болезнь. Она и дня не могла прожить без созвона, переписки или прогулки с мужчиной.

А ещё с одним и тем же парнем Кристина надолго не задерживалась. Спустя пару недель ей становилось скучно, и она начинала искать следующую жертву. Именно поэтому я сильно удивилась, когда она укатила в Европу и столько лет жила с одним-единственным.

Утверждать, что она не гуляла налево, пока тот не видел, я не могу, но не расходились они долгое время. Может, и сейчас вместе, вот только спросить об этом мне было просто не у кого.

Я с тоской на сердце провела подушечкой большого пальца по фотографии, тем самым смахивая её и открывая камеру. На меня смотрела уставшая от расследования светловолосая девушка с крупными зелёными глазами.

Это была я. Даже смотреть не хотелось. У меня появились заметные мешки, скулы впали ещё больше, хотя терзаю себя нерегулярным питанием всего лишь второй день. То ли от недосыпа, то ли в связи с возрастными особенностями на лбу проявлялась мимическая морщина.

Время шло, я не молодела, но семью так и не думала заводить, несмотря на то что все вокруг уже намекали на то, что мне остался один шаг до звания «старая дева».

Я усмехнулась и уже хотела убрать телефон, как замерла, всматриваясь в экран. Фронтальная камера отражала не только меня, но и то, что происходило в том самом окне, за которым ночью бесновались пугающие силуэты. Посреди яблонь, прямо между грядами картошки, стояла уже знакомая мне мадам. Её имени я не знала, но запомнила надолго.

Издалека, и тем более с камеры смартфона, я не могла понять, что она делает. Я быстро отложила телефон в сторону и, обернувшись на окно, стала всматриваться в садовую зелень.

Незваной гостьей оказалась секретарша нашего столь горячо ожидаемого Афанасия Жмурикова. Я вскочила на ноги и двинулась на выход, чтобы рассмотреть поближе, что эта женщина забыла в огороде пропавшей Прасковьи Ефимовны.

Я ощущала, как сердце ускоряет ритм, а голова гудит от приближения к какой-то страшной тайне. Это может стать разгадкой всего расследования. Не случайно помощница главы посёлка пришла в его отсутствие именно на этот участок. Если бы она искала меня, зашла бы для начала в дом, но никаких попыток проникнуть в него я не слышала. Здесь явно было что-то нечисто.

В попытке выйти из дома побыстрее я перевернула таз, стоящий посреди сеней. Раньше я благополучно обходила его, но сейчас осторожность отошла на второй план. Мне нужно было официально застать нового подозреваемого, а может, и подельника в столь важном для меня деле.

Всей душой я верила, что не спугнула эту грубиянку, которой мы с Максом готовы были вчера шею свернуть.

Я толкнула дверь от себя и вышла из дома, надеясь, что эти минуты станут решающими в моём поиске.

Глава 9

Оказавшись на крыльце, я с трудом смогла удержать тяжёлую дверь, чтобы она не заскрипела и не привлекла внимание незваных гостей. В суматохе отыскала дырявое пустое ведро и подпёрла им вход, чтобы можно было подойти поближе к огороду.

Я кралась на носках, боясь, что меня заметят, но женщина всё же что-то заподозрила и начала смотреть по сторонам. Пришлось замереть за углом и незаметно высунуть голову.

У меня была выгодная для слежки позиция — заметить голову, торчащую из-за угла на уровне бёдер, было практически невозможно. Секретарша покрутилась на каблуках, пачкая их в земле, а затем недовольно нахмурилась, надула щёки. Казалось, что ей и так не нравилось находиться на участке Прасковьи, так ещё и приходится тратить свои нервы на неизвестные звуки. Её не должны были заметить, иначе Афанасий оторвёт ей голову. И, кто знает, в переносном ли смысле.

Я заметила в её руках небольшую чёрную коробочку, которую она вертела, пытаясь понять, как это работает. Женщина бездумно тыкала в корпус, очевидно, надеясь нащупать верное направление и включить аппарат.

Время от времени она подносила его к лицу и крутилась по сторонам. Не сразу, но до меня дошло, что пришла она с фотоаппаратом. Это меня заметно напрягло.

Спустя пару минут с настройкой было покончено, и секретарша принялась фотографировать всё, что попадало в объектив: колодец, грядки с луком, обвалившийся фасад дома. На этом моменте женщина скривилась и начала искать функцию удаления изображения. Должно быть, это было не для отчётности, а для того, чтобы показать кому-то прекрасный дом со свежим ремонтом. Интересно, какой дурак поверит в это?

— Чёртова коробка! — восклицала работница администрации, без задней мысли ударяя ладонью по крышке, прикрывающей отсек для аккумулятора.

Сдержать смех было крайне тяжело, но я справилась. Даже в такой серьёзной ситуации я не могла скрыть свою «любовь» к недалёким людям, которые не умеют пользоваться даже самыми простыми вещами. Одно дело, когда тебе за восемьдесят и тебе, в принципе, это уже не нужно, а другое, когда ты сорокалетняя кобыла с кривыми приклеенными ногтями, которая не может разобраться в простых вещах.

Через пару минут ей удалось удалить фото, и она принялась собирать компромат дальше. Женщина сделала пару шагов мне навстречу, и мне пришлось отступить назад, чтобы спрятаться в доме. Если она намеревалась запечатлеть всё, что находится на территории Прасковьи, она рано или поздно заметит меня, потому что отступать будет некуда. Но это на руку. Я смогу напрямую выяснить, что ей здесь нужно и какой у её начальника план на этот участок.

Чудом избегая скрипа половиц, я пятилась по коридору. Спряталась за углом и стала ждать, пока новоиспечённый фотограф дойдёт до крыльца.

Та остановилась в метре от входной двери и непонимающе уставилась на неё. Она никак не могла понять, почему всё открыто нараспашку.

Неужели эта секретарша что-то знает? И сложно было сказать, причастна ли она к исчезновению Прасковьи или просто слышала, что старушка пропала из посёлка?

— Прасковья Ефимовна, вы вернулись? — Женщина ступила на крыльцо и заглянула внутрь дома.

Ответом ей была тишина, поэтому она сделала ещё пару шагов, заходя в сени.

Я старалась не дышать, хотела успеть поймать все её реакции и разобраться, какое отношение она имеет к расследованию. То, что она пришла сюда с фотоаппаратом, уже о чём-то говорило. И я предполагала, что Прасковья не зря прятала документы в подполе.

Чёрт, документы! Я оставила их лежать прямо на столе, и, если эта женщина зайдёт в комнату, будет рада увидеть на самом видном месте то, за чем они с Афоней, вероятно, долго охотились.

— Она нет, зато я здесь, — пришлось выйти из укрытия и выдать себя, чтобы остановить шествие секретарши к заветному призу.

Женщина вздрогнула и отпрыгнула назад, опрокидывая ненавистный таз, о который я спотыкалась уже пару раз. Не удержавшись на ногах, она упала на копчик — тоже знакомая история, — и ей на голову грохнулось подвешенное на стену корыто. Помощница главы тут же заскулила от боли, а вот я силилась удержать волну смеха. Нет, я не была жестоким человеком, но в такие моменты перебороть себя не могла.

— Какого лешего эта старуха разбросала всё по сеням?! — злостно закричала пострадавшая, моментами перехода на визг.

— А вы чужие решения не осуждайте. Дом вам не принадлежит, поэтому и шариться в нём не стоит. Что вообще вы здесь забыли с фотоаппаратом? — Я решила не тянуть время и сразу перейти в атакующую позицию.

Женщина не торопилась снимать с головы корыто.

— Думаете, что спрятались от меня? Или что?

— Ты кто такая вообще? Лезешь не в своё дело. Сама забралась в чужой дом и думает, что вершит закон! — Очевидно, женщина раскусила мой план нападения и решила воспользоваться им сама.

От такой наглости я даже замолчала на несколько секунд. Мой взрывной характер рвался наружу, но я из последних сил держала себя в руках.

Сократив расстояние до секретарши, я сдёрнула с неё корыто, специально задевая стенкой её затылок. Женщина недовольно заворчала, а затем взглянула на меня исподлобья, пряча фотоаппарат под кофту, чтобы я не забрала.

— Если ты думаешь, что детективами работают люди с улицы, у которых нет связей в полиции, то это большая ошибка, — я сразу предостерегла от поспешных умозаключений.

Я часто сталкивалась с людьми, которые не воспринимали мою профессию всерьёз. Каждый раз это стоило им очень дорого.

Секретарша нахохлилась и скрестила руки на груди, всем своим видом давая понять, что идти у меня на поводу она не собирается.

Это ещё больше завело меня. Мало того, что она ворвалась в чужой дом, так ещё и молчит как рыба. Хотелось бы применить пытки, но здравый смысл, к сожалению, пока что меня не покинул.

— Повторяю вопрос: зачем ты фотографировала чужой участок? — Не изменилось совсем ничего.

Она как начала обиженно смотреть в одну точку, так и продолжала.

Я принялась расхаживать по сеням взад-вперёд, всем своим видом пытаясь показать, что настроена серьёзно. Со мной шутки были действительно плохи, и очень жаль, что в Забивалове об этом никто не знал. Я никуда не торопилась, поэтому готова была сидеть с ней до наступления ночи. Меня мог отвлечь только ароматный кофе.

— У тебя два варианта развития событий: либо ты, как умная женщина, отвечаешь на мои вопросы сейчас, либо я привязываю тебя к стулу, и потом ты не докажешь мою виновность. Почему? — Будто читая вопрос в её глазах, я самодовольно улыбнулась и продолжила: — Потому что в полицейском отделении города Тарасова работают мои очень хорошие знакомые, которые согласятся с тем, что твоё пребывание здесь — незаконное проникновение на частную территорию. Сидеть тебе пару лет общего режима. Шить, кстати, умеешь?

Резко остановилась напротив неё и наклонилась чуть ближе.

По глазам секретарши было видно, что она напугана и не подвергает мои слова недоверию. Это утешало, вот только подчинённая Жмурикова продолжала молчать.

Я потянулась к стене и с громким разочарованным вздохом, будто я совсем не хотела делать то, что собиралась, сняла со стены тонкий канат.

От этого действия секретарша тут же зашевелилась, понимая, что от слов я перехожу к действиям.

— Афанасий Кирьянович попросил сделать это, — почти сквозь зубы процедила.

Я победно ухмыльнулась и шагнула ближе, но верёвку из рук убирать не стала. Этот ответ был очевидным, но услышать его стоило. Вдруг это инициатива кого-то ещё? Нового фигуранта дела, которого я всё это время не брала во внимание, например.

— Зачем ему нужны фото дома Прасковьи Ефимовны? — К основному вопросу подходила медленно, боясь спугнуть.

Сельские женщины — народ нестабильный. К ним нужен особый подход.

— Понятия не имею. Этот старый хрыч меня в свои дела не посвящает, только приказывает, — с недовольством проговорила помощница главы, исподлобья наблюдая за моей реакцией.

Не могла понять, блефует она или действительно так скверно воспринимает начальника. С одной стороны, если дело тёмное, Афоня вряд ли стал бы посвящать в него лишних людей, даже если делает всё их руками. С другой — секретарша могла быть настолько приближена к Жмурикову, что он доверял ей на все двести, и сейчас я бессмысленно трачу время на допрос, который никакой полезной информации мне не принесёт.

— Так чего не уволишься, раз не нравится? — Её хмурый взгляд буквально кричал о том, что этот диалог будет идти тяжело. И вопросы, которыми я её засыпала, совершенно не нравились секретарше.

— Единственная работа в посёлке, за которую можно получать адекватные деньги. Самой сложно было догадаться? — Лучшая защита — наступление. И женщина, имя которой я до сих пор не знала, действовала профессионально.

— Как вас зовут?

Женщина замялась. Она нехотя прищурилась, переживая за то, что её данные будут звучать в расследовании. Не хотелось пойти по делу ни свидетелем, ни тем более обвиняемым. Но в посёлке её все знали, поэтому смысла скрываться особо не было.

— Настасья Темнова, — почти себе под нос, чтобы я переспросила.

И зачем только испытывала моё терпение?

— Громче, пожалуйста, — с нажимом попросила, нет, уже потребовала я.

Этот разговор утомил даже меня — ту, кто по десять раз повторял одни и те же фразы пожилым жителям Забивалова буквально вчера.

Она была вынуждена повторить своё имя, потому что деваться было некуда.

Я снова стала расхаживать по сеням взад-вперёд, собираясь с мыслями, которые так и норовили улетучиться из-за недосыпа. Только сейчас я поняла, что сегодня ночью так называемая бесовщина может повториться.

Стало не по себе. Нет-нет, я совсем не боюсь кошмаров, скорее, переживаю за свой сон. Хотя кого я обманываю? Побаиваюсь.

— Когда ты в последний раз видела Прасковью Ефимовну? Знаешь ли ты, где она находится сейчас? — Пришлось приставить пальцы к вискам, чтобы сосредоточиться на нити разговора.

— Дня четыре назад. Пересеклись вечером — она шла от рынка, а я с работы, — угрюмый тон, прямой взгляд.

Люди в Забивалове очень скверно врали, поэтому фальшь можно было почувствовать моментально. Здесь будто всё было чисто.

— Афанасий собирается заполучить дом Прасковьи в собственность? — Этот вопрос был задан в лоб, и я не боялась, что Настасья тут же доложит о моих знаниях своему начальнику. Если тот будет бояться, что его рассекретят, начнёт волноваться и сделает ошибку. Сомнений в этом не было, данная теория всегда работала как часы.

— Ещё раз говорю, Афанасий Кирьянович не посвящает меня в свои планы, только даёт задания.

Я разочарованно выдохнула. Лицо Темновой было расслабленным, поэтому явной ложью и не пахло.

Тихо рыкнув себе под нос, я махнула на секретаршу рукой, и та восприняла это как сигнал к тому, чтобы побыстрее ретироваться из дома.

Женщина подскочила на ноги и засеменила к крыльцу. Останавливать её не было ни сил, ни смысла — всё равно ничего не скажет либо из верности, либо из-за отсутствия информации. По пути Настасья снесла ржавый велосипед, до этого идеально прилегающий к стене, громко взвизгнула от страха и пулей вылетела из дверного проёма.

Неужели в Забивалове все такие странные?

Пришлось возвращаться к чашке с кофе, которая валялась на полу. Я села за стол и положила голову на локоть, вглядываясь в серое небо за окном. Я боялась, что с момента пропажи пройдёт трое суток, а это значительно уменьшает шанс найти подругу живой. В полицию подать тоже было нельзя. Физически.

В моменте я обругала себя за то, что не прознала про поездку Афанасия в райцентр и не приказала ему привезти подмогу в виде офицеров МВД. Это бы ускорило расследование и сильно приструнило особо молчаливых жителей Забивалова.

За размышлениями я не заметила, как уснула. Ночное представление дало о себе знать, даже кофе не помог.

Мне снова снилась Битникова, но в этот раз подруга не пыталась меня прикончить. Весь сон она пыталась что-то сказать мне, но вместо слов из её рта вырывался лишь хрип. Это точно какой-то знак, но что именно он может означать? Что я не слышу или не замечаю очевидных вещей? Смотрю в оба, всегда начеку — кроме последнего часа, проведённого в спячке за столом. Мимо меня и мышь не проскочит.

Я проснулась от крика петуха спустя пару часов. Сумасшедшая птица — кричит и утром, и вечером.

За окном уже стемнело, время близилось к позднему вечеру. Поднявшись из-за стола, я размялась, потянулась, а затем направилась к Максу, собираясь напомнить о моём предложении вместе посидеть. Мне было что ему сказать, теперь так точно: и про преподавание в школе, и про дрова, и про нездоровый интерес ко мне.

Я посчитала странным, что он всё ещё не пришёл в дом Прасковьи. Думала, он прибежит с первыми звёздами, но дом был пуст.

Быть может, он приходил, но я спала? Зашёл, увидел меня на столе, решил не тревожить и ушёл. Максим вполне мог так поступить.

Преодолела участок Ефимовны и вошла в калитку соседнего дома. В огороде всё ещё шарилась Маруся Демьяновна, и у меня сложилось впечатление, что она из него даже не уходила. Старикам в её возрасте положен покой, но эта тихая женщина явно не собиралась сдавать позиции и продолжала вести активную борьбу за урожай. Она яростно размахивала граблями на грядке с редисом и совершенно меня не замечала. То, с какой неистовой силой она это делала, откинуло все вопросы о том, как она справлялась без Макса с дровами и прочим тяжёлым трудом. Не зря говорят, что русская женщина может и коня на скаку остановить, и в горящую избу войти. Если бы дом Маруси неожиданно загорелся, уверена, это она бы выносила Макса на своих руках, а не наоборот.

Отложив шутки в сторону, я вернула лицу невозмутимый вид и направилась к дому. Нужно было сохранять спокойствие и доброжелательность, чтобы не спугнуть Максима раньше времени. Пока что они с Афанасием — мои главные подозреваемые. Оба имели слабенькое алиби, а точнее, совершенно его не имели. И не важно, что никакого дела ещё нет и Кристина с Прасковьей могут быть живы — на что я всей душой надеялась.

Несмотря на обаяние, Макс получит своё, в случае если хоть каким-то образом он помог запутать моё расследование.

Чтобы не тратить время на лишние стуки, я смело поднялась по крыльцу и зашла внутрь. Преодолела сени, приоткрыла дверь в гостиную.

Макс сидел за столом с отвёрткой и в чём-то ковырялся. За его широкой спиной ничего не было видно.

Я предприняла попытку подняться на носочки и разглядеть предмет, который перед ним лежал, но всё было тщетно. Попыталась заглянуть сбоку, но тут же задела рукой декоративный колчан с шампурами, висящий на стене, и те с грохотом упали на пол.

Макс подскочил, как недорезанный свин. Взвизгнул, кстати говоря, так же. Ошалелые глаза изумрудного цвета в упор уставились на меня, но из-за его торса так и не выглянуло то, что он пытался починить.

Когда Макс осознал, что это я создаю такой шум, сгрёб всё, что лежало на столе, одной рукой в коробку и сунул её под табуретку. Я решила не уточнять, что именно находилось в его руках. К нему и так сегодня будет много вопросов.

— Извини, не хотела напугать. Ты обещал прийти сегодня, — отошла на шаг назад, пытаясь уменьшить амплитуду давления на молодого человека.

— Ах да! Совсем потерялся во времени, — он поднялся на ноги и направился к ржавому умывальнику.

В раковину с его рук стекала вода угольно-чёрного цвета. Хорошо, не алого.

— Идём, я даже нашёл в погребе бутылочку вина.

— Что-то я передумала по поводу алкоголя, — тут же наморщила нос от одной мысли о спиртном.

Иногда я могла выпить, но только что-то очень вкусное и дорогое. У этого парня явно не было таких денег в кармане, особенно если поверить в его ложь по поводу работы учителем.

— Поверь мне, это коллекционное вино. — Он подмигнул, своими же руками разрушая и так хлипкую легенду о преподавании.

Откуда у него бутылка дорогого алкоголя? Тем более несколько минут назад он сообщил, что нашёл его в погребе Маруси Демьяновны. В её богатое прошлое я бы точно верить не стала.

Максим с гордостью вертел в руке бутылку, и я даже узнала её. Этот спиртной напиток стоил очень дорого. Такие я часто замечала в поместьях своих богатых клиентов. Если это не подделка, то глубокоуважаемый учитель географии снова топтал свою легенду как только мог.

Чтобы не спорить и не спугнуть «жертву», я кивнула и направилась в сторону своего дома. По пути Макс прихватил куртку и начал травить байку о том, как сегодня вечером, всего пару часов назад, Маруся Демьяновна бегала с лопатой по огороду и пыталась таким образом распугать кротов.

Представив подобную картину, я еле удержалась, чтобы не засмеяться. Специально остановилась на крыльце, чтобы в очередной раз бросить взгляд на странную старушку, но та не подавала никаких признаков маразма — стояла посреди грядки с капустой и внимательно разглядывала свой урожай.

Соглашусь, тоже странно, но по сравнению с историей Максима приемлемо.

Макс, кажется, совсем не волновался. Знал бы он, что идёт сейчас в лапы правосудия, не улыбался бы так широко. Его ждал не только серьёзный разговор, но и допрос с пристрастием. Я умела выбивать дурь из обманщиков, причём в самом прямом смысле слова. Иногда меня отчитывал за это Кирьянов, но я никогда не испытывала вины за подобные методы.

Если молодой человек будет всё отрицать, придётся воспользоваться более изощрёнными способами добиться правды, нежели с Настасьей Темновой. Соврать мне было его выбором. И если он принял такие правила игры, то я от них отказываюсь.

Глава 10

Мой напряжённый взгляд уже несколько минут не отрывался от глаз Максима. Он взахлёб рассказывал очередную смешную историю из жизни, а я всё думала, как невзначай начать разговор о его лжи так, чтобы он сам раскололся и в моменте осознал. Время стремительно близилось к глубокой ночи, а я почему-то не решалась прижать его к стенке и расставить все точки над «i».

— Он был очень смелым парнем. Вытащил тогда мою сестру из пруда, а сам через пару лет утонул в том же месте, — растроганно проговорил молодой человек и потёр глаза, пытаясь избавиться от подступивших солёных капель.

— Он был твоим лучшим другом? — Вывести меня на подобные эмоции было очень тяжело, поэтому я тут же зацепилась за тему и тон разговора.

— Да, долгие годы. До того момента. — Макс не выдержал и потянулся за бутылкой, разливая содержимое по двум стаканам.

Я тактично проигнорировала его действие, позволяя парню выпить в одиночестве. Сейчас было не время распивать спиртное.

Знакомые часто говорили мне, что театральное училище до сих пор льёт крокодильи слёзы из-за нашей разлуки. Я пользовалась своей природной харизмой в любой ситуации, где она была бы мне полезна.

Опустив голову на локти, я состроила самую печальную гримасу из всех существующих и с видом страдающего лебедя, который лишился своей пары, уставилась в окно.

Макс обратил на меня внимание не сразу — лишь тогда, когда понял, что пауза затянулась и я подозрительно резко притихла.

— Что случилось? — Молодой человек заботливо положил руку на мой затылок и провёл по светлым волосам.

Я прикрыла глаза, еле сдерживая отрепетированные слёзы.

— Кристина… она, — шмыгнула носом, чтобы казаться более правдоподобной. — Я столько лет её знаю. Этот человек стал для меня не просто другом. Она моя сестра. Мы столько вместе прошли.

Шестерёнки в голове быстро крутились, пытаясь сгенерировать любую трогательную историю, которая могла затронуть глубины души Максима. Он явно был настроен на этот диалог, потому что уже склонился ко мне корпусом — первый признак расположенности и вовлечённости собеседника в ваше общение.

— Я была ещё студенткой, когда меня сбила машина, — на каком-то этапе генерации идей моя фантазия явно дала сбой, и я мысленно ударила себя по лбу за подобное начало истории. Но слов уже было не вернуть назад. — Отмечали мой день рождения. Собирались ехать домой, ждали такси, а тут какой-то пьяный мужик на немце заезжает на тротуар и сбивает именно меня.

Максим слушал с замиранием сердца. Если он всё ещё расположен к диалогу, значит, всё не так уж и плохо, и он решил поверить в этот, откровенно говоря, бред. Но давать заднюю уже было поздно, поэтому я стала набирать обороты и разгонять эту тему всё активнее.

— Я сломала руку в двух местах, получила сотрясение мозга средней тяжести, многочисленные ушибы по всему телу. — Я приближалась к кульминации этой «совсем не вымышленной истории», а Макс продолжал приближаться ко мне.

И вот уже его рука лежала на моей, а большой палец подушечкой поглаживал тыльную сторону ладони. Если он решил воспользоваться этим моментом для того, чтобы потрогать меня, то он окажется ещё более мерзким человеком, чем казался мне на первый взгляд из-за любви к вранью.

— Я была без сознания. В то время, как все разбежались в страхе и не удосужились даже вернуться и проверить меня, Кристина вызвала «Скорую», доехала до больницы со мной и провела у моей постели всю ночь. Она приходила каждый день, приносила всё самое необходимое. И никто, кроме неё, больше не пришёл навестить меня, — по щекам потекли солёные дорожки, а я сжала губы в тонкую полоску, делая вид, что сдерживаюсь из последних сил. — Мне так не хватает её. Страшно, что Кристины может больше и не быть.

Максим резким движением притянул меня к себе и стиснул в объятиях. Его широкая ладонь успокаивающе гладила меня по спине, а губы практически касались шеи.

От ощущения того, как горячее дыхание касается холодной кожи, у меня пошли мурашки. Тело само подалось ему навстречу, что удивило меня до глубины души. Его прикосновения рождали во мне тягу и желание не отдаляться. Всё же женщины — очень противоречивые существа. Мы отталкиваем хороших мужчин, а затем притягиваем к себе моральных уродов и обманщиков, соглашаясь на всё. Может, это заложено в программном коде нашего мозга?

— Я всегда мечтала быть похожей на неё, — продолжать было трудно, но у меня получалось хотя бы произносить слова.

Сердце бешено стучало в груди, губы Макса находились в непозволительной близости с моей кожей.

— Все парни замечали лишь Кристину, и я их понимала. Она такая миниатюрная, худенькая.

Макс тут же отодвинулся от меня и удивлённо взглянул в глаза. Одновременно с тем, как он увеличил между нами расстояние, ушло моё наваждение. Можно было с облегчением выдохнуть, но так я себя сдам с потрохами.

— Подожди, но Кристина высокая, с формами, — он не мог понять, про одного ли человека мы говорим, а внутри меня уже ликовал мой личный частный детектив. Рыбка попалась на крючок, причём так легко и просто.

— Так ты же не видел её, — я не стала выдавать себя сразу, строя не менее шокированное и ни о чём не подозревающее лицо.

— Так ведь… — Макс заметно растерялся, но будто чувствовал, что всё ещё можно исправить. Выкрутиться и найти выход из такой хитро спланированной ловушки. — Тимофей Панкратович её описывал, когда мы к нему подходили. Забыла?

— Тимофей — слепой старик, который никак не мог запомнить её внешность, — тут уже моя ухмылка на губах не дрогнула. — Да и память меня никогда не подводила. Он ничего не говорил о внешности Кристины.

Молодой человек отодвинулся от меня ещё дальше и нервно сглотнул, явно не понимая, как вести себя в этой ситуации. Ему хотелось встать и рвануть на выход, пока я не опомнилась и не пристегнула его наручниками к полу. Но ведь не факт, что он виноват в пропаже Битниковой? Если он сбежит сейчас, то сам подставит себя под удар. И тогда станет очевидно, что именно Макс во всём виновен.

Я ждала, а парень сидел и смотрел мне в глаза. Он не пытался убежать, и я облегчённо выдохнула — мне не хотелось, чтобы он был убийцей или преступником. Что-то в нём было такое притягательное, что мешало оценивать его мотивы здраво.

— Ты врал мне, Макс? — Я старалась говорить спокойно, не давить на него, чтобы раньше времени не закидывать обвинениями.

Парень был подавлен, потому что понимал, что попался, да ещё и в такой глупый момент. Он сам от себя не ожидал такого стремительного противоречия по поводу описания Кристины. Правильно говорят: сначала тщательно обдумай, а потом уже говори вслух. Со мной это правило тоже не всегда работало, поэтому приходилось выкручиваться уже по факту, но у Макса явно нет такого опыта.

— Не совсем, — то ли цеплялся за остатки моего доверия, то ли действительно всего лишь недоговаривал.

Мне хотелось верить, что сейчас он придумает какую-то гениальную отговорку, и я сразу же сниму с него все обвинения, но молодой человек молчал. Обдумывал варианты, по которым можно пойти дальше? Или просто пытался выждать момент для побега?

— Говори уже, — попросила я, желая сэкономить как своё, так и его время.

— Я её видел, но я не имею никакого отношения к её исчезновению, — его слова не казались мне правдивыми.

Было ощущение, что он просто пытается играть на моих чувствах, которые действительно были.

Пока что я не могла сказать, что именно ощущаю, когда он прикасается ко мне, но ничего хорошего из этого явно не получится. Ни один роман в моей жизни ещё не приносил мне долговременные отношения и великое счастье. Я вообще не верю в институт семьи и брака и сама не хочу вступать в ряды тех, кто поддался, так сказать, социальной рекламе и навсегда обязал себя ответственностью за чью-то жизнь.

— Макс, перестань говорить загадками. Можешь просто ответить мне, почему ты наврал? — Я начинала заводиться, и парень прекрасно это замечал.

Он потянулся рукой к шее и начал чесать её — первый признак того, что ваш собеседник не уверен в себе и пытается вас обмануть.

Я дёрнулась вперёд и с силой сбросила его руку вниз, потому что моё терпение близилось к нулевой отметке. Максу это явно не понравилось, и очевидно, заводилась не я одна.

— Да почему ты такая резкая?! Почему сразу обманул? Я просто не обо всём сообщил. — Макс вскочил на ноги и стал метаться по комнате.

Я не успела заметить, когда он вышел из себя, сжал кулаки и начал сильно стискивать челюсть.

Выглядел он действительно угрожающе. Я и не заметила, в какой момент я полностью расслабилась, а он, наоборот, вспыхнул как спичка: бегал по комнате, хватался за голову и искал хоть какое-то спокойствие.

— Сядь на место и объясни, для чего был весь этот цирк. — Я всё же сделала глубокий и шумный вздох, всем своим видом показывая, что меня никак не трогает его резкое поведение.

Судя по всему, это раздражало его ещё больше. Парень сократил расстояние между нами, схватил меня за плечи и поднял со стула. Ему это не стоило ничего — по сравнению с Максимом я была у́же раза в два.

Молодой человек дёрнулся в сторону и прижал меня к шифоньеру. От того, с какой силой он это сделал, шкаф начал трястись, и с него рухнул старый рваный абажур. Он упал справа от нас, но ни я, ни он на это внимания не обратили.

Макс приблизился вплотную, да так, что я могла услышать аромат его парфюма. Внутри снова всё сжалось. Что я творю? Передо мной стоял возможный преступник, а я так легко позволяла ему хватать меня и силой удерживать. Но Макс не делал ничего такого, от чего мне могло быть больно. Он выдерживал расстояние между своими губами и моей щекой, практически не двигаясь. Я поняла, что начинаю сходить с ума.

Голова не соображала, тело не шевелилось, а глаза смотрели только в его изумрудные. Он сократил расстояние одним рывком: коснулся губами моей скулы, и я окончательно потеряла голову. Закрыла глаза и затылком упёрлась в дверцу шифоньера.

Была бы моя воля, отпихнула бы его прямо сейчас и приставила к виску дуло. Но воли не было.

— Хватит, — так тихо и неуверенно, будто какая-то влюблённая девчонка пыталась отказать старшекласснику, на которого засматривалась не первый год и всю жизнь только и ждала этого момента.

Макс ничего не ответил. Он двинулся дальше по моему лицу, останавливаясь в нескольких сантиметрах от уголка губ. Свет в доме отключился, но я не обратила на это внимания, продолжая дрожать в чужих руках.

Неужели теория о том, что, если сдерживать свои порывы к чему-то или кому-то, однажды чувства воспылают в несколько раз мощнее?

— Я не преступник, — его тихий шёпот обжёг мои губы, и он сократил последние клочки расстояния.

Он касался меня невесомо и нежно, будто боялся спугнуть. Но я бы не убежала от него, даже если бы испугалась. И дело не только в его крепкой мужской хватке, но и в магнетизме, которым он притягивал меня со вчерашнего дня. Он аккуратно смял мою нижнюю губу, и я, к своему стыду, ответила ему, несмело поднимая руки и укладывая их на мужские плечи. У меня кружилась голова, тряслись ноги, а сердце билось со скоростью разгона спорткара.

Свободной рукой Макс провёл по моей руке, а затем накрыл щёку, как бы намекая на то, что отпускать меня не собирается. Как будто у меня был шанс сбежать от его губ. Он по-хозяйски обнимал меня и всё больше углублял поцелуй. Сопротивляться то ли не было сил, то ли желания. Я подумаю об этом позже.

— Верь мне, Тань, — он продолжал шептать, и у меня начало складываться впечатление, что это какие-то гипнотические поцелуи.

По какой-то неясной причине я верила тому, что вылетало из его уст. Хотела продолжать этот сюр, не могла оттолкнуть или попросить отойти от меня. Верила, что он действительно не совершал правонарушений, не знает, где сейчас находится Кристина.

Я молчала, чтобы не оставлять ему надежд на то, что он может выйти сухим из воды из всех тех ситуаций, в которых солгал мне.

Макс двинулся руками дальше, опуская их на мои бёдра и в следующую секунду подхватывая. Как только ноги оторвались от пола, я схватилась за мужские плечи сильнее, практически впиваясь в них ноготками.

Максим двинулся в сторону спальни, и ни один из нас сейчас не думал о том, что ложиться вдвоём в кровать, принадлежащую пожилой старушке, — откровенное неуважение. Если бы наблюдала за этим стороны, сгорела бы со стыда. Но сейчас я была главным действующим лицом, которое не желало останавливаться и включать здравый смысл.

Парень уложил меня на кровать и осторожно навис сверху, так и не разрывая поцелуй. Низ живота сгорал от напряжения, каждая клеточка тела взрывалась под мягкими подушечками пальцев молодого человека. Он понимал, что я уже заочно разрешила ему всё, поэтому времени зря терять не стал. Макс скользнул пальцами к моим волосам и осторожным движением сдёрнул резинку, распуская хвост. Волосы рассыпались по плечам, красиво обрамляя лицо.

— Ты же понимаешь, что я всё равно заставлю тебя ответить на мои вопросы, — прошептала я, когда его губы сползли на мою шею.

Максим молчал, всё так же невесомо касаясь кожи, стараясь не причинить мне боль. Если бы он только попробовал это сделать, вряд ли ушёл бы отсюда целым и невредимым. Я всегда была из тех девушек, которые могут за себя постоять, так что опасаться того, что Макс может сделать мне неприятно, было ни к чему.

Я больше боялась того, что забудусь в своих эмоциях и ощущениях и окончательно потеряю возможность мыслить здраво. Подобные встречи были для меня редкостью, потому что найти достойную пассию даже для короткого вечера было весьма проблематично. Особенно мне — девушке, которая видит в людях тысячу и один изъян. Но случалось и такое, что чувства затмевали разум. Как сейчас, к примеру.

— Я объясню тебе всё, обещаю, — его шёпот на ушко снова пробрал до мурашек, а особенно тёплые пальцы на спине.

Он нежно водил подушечками по коже, вырисовывая одному ему известные узоры. Я часто дышала, хваталась за покрывало, смотрела в его изумрудные, практически змеиные глаза.

Искуситель нашёл себе жертву и сейчас активно опутывал мою шею, желая поскорее задушить и избавиться. Макс ухватился за край моей кофты и потянул вверх, разрывая поцелуй, оставляя меня в нижнем белье. На некоторое время парень оторвался от моего тела и скользнул томным взглядом по оголённой ключице, двигаясь дальше к животу.

Макс осторожно взял мои ладони в свои и поднёс к губам, начиная покрывать костяшки поцелуями. Я смотрела на него и не верила, что всё это происходит всерьёз. Я на той же кровати, на какой прошлой ночью словила сонный паралич. Так, может быть, это он и есть? Снова пришёл ко мне, чтобы свести с ума окончательно. В моменте я настолько поверила в эту идею, что стала пытаться шевелить пальцами на ногах.

— Всё в порядке? — Макс заметил напряжение на моём лице, и я неспешно кивнула, понимая, что всё это явь. И его мягкие губы, которые уже дошли до ключицы, и затянувшийся узел внизу живота, и соблазнительная темнота, которая лишь подбрасывала дровишек в пламя нашей страсти.

Он не стал ждать момента, когда я решусь избавить его от футболки — сам быстро стянул и отбросил куда-то на пол. Мой взгляд невольно упал на его торс, который выглядел очень даже привлекательно. От этого желание разгоралось лишь сильнее. Ладошка потянулась к рельефному прессу и медленно прошлась по всему торсу.

Секунду спустя Максим снова наклонился ко мне, хватая губы в плен. Я уже выбросила белый флаг ему навстречу, и обратного пути не было. Парень поглаживал мои бёдра, а я осторожно касалась накачанной спины. Тела сливались в одном горячем танце, не позволяя оторваться друг от друга даже на миллиметр. Голова кружилась, я перестала понимать, где потолок, а где пол. Передо мной был лишь Макс, который заходил всё дальше и дальше.

Когда его рука опустилась к внутренней стороне бедра, готовясь стянуть и джинсы, а я выдохнула свой первый стон, со стороны кухни послышался громкий скрежет. И я была бы не я, если бы не узнала его.

В момент подскочила на кровати и приняла сидячее положение, всей силой отбрасывая от себя Максима. Он опешил и сел у меня в ногах, пытаясь понять, что произошло.

В следующее мгновение окно накрыла пугающая тень, похожая на те, которые не давали мне спать прошлой ночью.

Я взглянула на часы — снова три.

— Ты боишься? — спросил он, на что я отрицательно покачала головой и стала подниматься, замечая печаль в глазах молодого человека. Он выглядел так, будто ещё никогда в своей жизни не был настолько разочарован и недоволен.

— Нет, нужно проверить, что всё это значит, — и самой не было ясно, говорила я о череде мистических событий или о том, что они творили пару секунд назад.

Я поднялась с кровати и подошла к окну, пытаясь рассмотреть хоть что-то, но ничего, за что можно было бы зацепиться, не видела.

Макс продолжал сидеть на кровати без футболки, и я не понимала, почему он так спокоен. Неужели в их доме происходит то же самое и он привык?

— Идём, проверим кухню, — потянула я, на что Макс лишь тяжело вздохнул.

Его энтузиазм, вызванный нашей недавней близостью, тут же улетучился, но мне уже было всё равно. Передо мной стояла цель разобраться с поганым шапито, который здесь устроили неизвестные. Никогда не верила в существование потустороннего мира и менять свою позицию не собиралась.

Я скрылась в дверях, а он на некоторое время задержался. Видимо, для того, чтобы собраться с мыслями и удивить меня ещё больше ровно через десять минут.

Глава 11

Вот уже несколько минут я наблюдала за тем, как по тем же окнам пляшут корявые тени, больше похожие на скрюченных существ, чем на людей. В глубине души понимала, что снова не высплюсь сегодня, и уже предвкушала, как буду запивать недосып кофе.

Макс стоял рядом и, к моему удивлению, совсем не реагировал на происходящее. Мы молча слушали шорохи и отчётливые шаги в коридоре.

— Хочешь сказать, что это нормально? — Не выдержав, я обернулась на молодого человека и свела брови к переносице.

Что-то здесь было не так, только понять, что именно, пока было тяжело.

Максим промолчал и слишком резко направился в сени. Он заглянул за входную дверь и скрылся там на некоторое время. Идти за ним я не собиралась, поэтому без лишних слов вернула взгляд на силуэт в кухонном окне. Ничего не происходило — всё те же лёгкие телодвижения и идентичные вчерашним шорохи.

— В сенях никого нет, — монотонный голос Макса, вошедшего спустя минуту обратно, заставил вновь обратить на парня внимание. — Ситуация странная.

— Но ты будто не удивлён, — снова намекнула я, но Максим либо делал вид, что не понимает моих намёков, либо знатно тормозил.

За несколько дней общения я не замечала за ним подобного, поэтому склонялась к первому варианту.

Если парень был под впечатлением, он был щедр на слова и не скрывал эмоций. Сейчас он больше был чем-то разочарован. Это можно было бы списать на то, что этот цирк прервал наш интимный момент, но парень был слишком подавлен, будто готовился к чему-то страшному. Словно совсем скоро наши с ним взаимоотношения дадут такую мощную трещину, которую потом ничем не склеишь.

Я слегка подрагивала от небольшого сквозняка, гуляющего по дому, — стоять в ветхой лачуге в одном бюстгальтере не входило в мои планы. Но Макс без зазрения совести их нарушил и теперь поддерживал меня не менее оголённым торсом. Парень, словно желая избежать разговора «на чистоту», снова поспешил уйти от меня, но в этот раз в гостиную. Он прислонился к окну, в котором всё ещё виднелся нечёткий силуэт, и отошёл от него только через полминуты.

— Вчера здесь было то же самое. Страшная штука, не находишь? — Я продолжала давить на него, надеясь, что он сам выйдет на диалог.

Мне не хотелось заставлять его говорить правду, ведь тогда я разочаруюсь в нём ещё больше. Он импонировал мне, и сейчас, во время расследования, это сильно тормозило меня.

Я всегда стараюсь разделять работу и личную жизнь, но Макс сильно цеплял. Развести меня на что-то большее, чем просто свидание, удавалось немногим. Он смог, вот только не буду ли я жалеть об этом через несколько минут, когда он решится во всём признаться?

Я чувствовала, что он уже готов сдаться мне и выложить как на духу всё, что знает об этих мистических представлениях. Мне нужно было только дожать его.

— Да уж… почему ты сразу мне не сказала? — За моей спиной раздался звук удара, и я дёрнулась.

Мы с парнем встретились взглядами, и он, осознав, что тоже должен был хотя бы удивиться, вздрогнул вслед за мной.

Это стало последней каплей во всём этом шапито. Он стоял передо мной и нагло обманывал, делал вид, что пугается, видит это впервые. Но это совершенно было не так. Макс либо уже сталкивался с этим раньше, либо имел прямое отношение к происходящему.

— А смысл говорить то, о чём ты и сам прекрасно знаешь? — Меня накрыло лёгкое волнение, и я подошла к столу.

Стакан с красным вином, которое принёс мой спутник, словно звал меня. Я осушила его практически залпом, слегка поморщившись.

Мне не нравился тон и темп этого разговора. Хотелось, чтобы Макс был со мной честен, но тот ещё мялся, сомневался в том, стоит ли открываться мне. Это было видно по бегающим глазам, по тому, как он неуверенно теребил ремень на джинсах. Я читала его как открытую книгу, но он, кажется, до сих пор этого не замечал.

— О чём ты? — Очередная попытка оставаться невиновным.

С каждой фразой он выводил меня всё сильнее, заставляя еле сдерживать желание подойти к нему и ударить по голове чем-то тяжёлым, чтобы перестал быть таким нелепым.

— О том, что ты имеешь к происходящему сейчас прямое отношение. И чем раньше ты признаешься в этом, тем больше вероятность, что я отсрочу твой арест и назначение статуса преступника, — я налила ещё вина и так же быстро избавилась от него.

То ли от волнения, то ли от ярости во мне проснулось желание напиться и забыть всё происходящее как страшный сон: и пропавшую подругу, и Забивалово, и странных жителей посёлка, и такого притягательного соседа, который резко вскружил мне голову.

Макс продолжал стоять в стороне и смотреть сквозь меня, очевидно, пытаясь придумать хоть какой-то выход из ситуации. Получалось у него скверно: он начал потеть, переминаться с ноги на ногу и активно избегать моего взгляда.

— Я просто не верю в мистику, поэтому не боюсь всех этих уловок, — наконец заявил молодой человек, чем заслужил мой смех.

Его поведение вызывало только желание засмеяться в голос, а потом стукнуть его за глупую ложь, за жалкие попытки как-то съехать с этой темы и оправдаться. Взрослый парень стоит передо мной и блеет словно овца.

— Я тоже в неё не верю, но, когда я увидела это впервые, дрожь по коже прошла, — я отставила бокал в сторону и сделала пару шагов навстречу Максу, всё ещё надеясь на чистосердечное признание. — У меня к тебе очень много вопросов. Ты знал, что детективы видят людей насквозь? Это всё благодаря опыту.

Я начала издалека, зачем-то оставляя ему шансы. Я понимала, что действительно нравлюсь ему. Та симпатия, которой была пропитана каждая его фраза, каждое движение руки в мою сторону, читалась между строк. Я верила, что он заинтересован во мне и сам уже пожалел, что вовремя не остановил свои чувства. Это помешало ему быть более осторожным и хладнокровным. В свою очередь, я тоже испытывала к нему нечто тёплое, совсем не дружеское.

— Я не виноват в исчезновении Кристины, — его вздох стал для меня спусковым крючком.

В темноте не было видно, но мои глаза точно налились кровью, а пальцы неестественно выгнулись, готовые исполосовать ногтями его лицо. Он раздражал меня. Нельзя было поддаваться эмоциям, но у меня уже не было ни сил, ни терпения выносить его желание выкрутиться.

Я дёрнулась вперёд и сильно толкнула его. Макс не ожидал этого, поэтому влетел лопатками в стену.

— Что ты творишь?! — Он был недоволен моим поведением, но ещё больше была взбешена я, и он, очевидно, чувствовал это, поэтому не нападал в ответ.

— Хватит юлить! Говори правду. Признайся уже в том, в чём действительно виноват, — я снова подлетела к нему и сжала его плечи так сильно, что он зашипел от боли.

Максим не собирался сдаваться, продолжая прятать взгляд своих изумрудных глаз. Он был зол и напряжён не меньше меня. Может, и он хотел оттолкнуть меня, но что-то мешало.

Лишь спустя полминуты нашего молчания он переборол нерешительность и взглянул на меня — яростную, резкую и недовольную. Парень легко избавился от моих рук и сел за стол, отворачиваясь.

Я ждала. Макс взглянул в окно и тяжело вздохнул, собираясь с мыслями.

— Я действительно вижу всё это не в первый раз, — проговорил молодой человек, заставляя меня выдохнуть и немного расслабиться.

Больше всего я ненавижу, когда мне врут. Особенно если это делают люди, которые что-то для меня значат. Но разве он успел войти в их число?

— Я лично устанавливал всё то, что поддерживает функционал всей этой мистической шелухи.

Я хмуро отвела взгляд в сторону и скрестила руки на груди, одновременно пытаясь согреться и догадаться самостоятельно, что именно сделал здесь Максим.

Тот замолчал на некоторое время, давая мне возможность самой подумать.

— Это всё техническое шоу? — На мою догадку Макс слабо кивнул, но головы в мою сторону так и не повернул.

Должно быть, ему было стыдно. Из меня мог бы получиться хороший психолог, но я выбрала иную профессию.

— Я специально приехал сюда для того, чтобы следить за тем, как работает аппаратура. Было сложно настраивать всё это. — Парень огляделся, затем взглянул на часы, понимая, что до конца светового шоу осталось всего несколько минут, и смысла отключать его уже не было.

— Зачем всё это нужно? — Уже полностью успокоившись, я села возле него на соседний стул и стала всматриваться в корявую тень на окне, которая уже не вызывала никакого страха.

Я всё ещё была подавлена тем, что Макс оказался причастным к преступлению. Да, может быть, косвенно, но причастен.

На этом вопросе парень замолчал и опустил голову. Ко мне подкралось смутное сомнение, что он действительно не знает зачем.

Это удивило меня ещё больше. Неужели он действовал по чьей-то наводке? Но как можно было согласиться на такую бредовую идею, не зная, в чём её смысл? Разве ему не было жаль старушку Прасковью, которая начала сходить с ума и завесила дом оберегами и приспособлениями, отпугивающими чертей?

— Я просто выполнял свою работу. Мне нужно было установить и настроить аппаратуру так, чтобы она воздействовала на этот дом. Почему именно на этот, кому это нужно и зачем, я не имею ни малейшего понятия, — Макс развёл руками, наконец заглядывая мне в глаза.

В следующую секунду шорохи стихли, тени исчезли, в доме начали появляться первые лучи солнца. Я неотрывно смотрела в его изумруды, пытаясь найти подвох. Сложно было сказать, говорит он правду или же о чем- то умалчивает.

В какой-то момент мне начало казаться, что я подсознательно пытаюсь его оправдывать. Вот поэтому я стараюсь не заводить никаких отношений, чтобы не оказаться в такой ситуации. И до этого момента всё работало как часы.

— Макс, я не знаю, что сказать. Ты всё это время скрывал от меня свою какую-никакую причастность к произошедшему. — Я скрестила руки на груди и отвернулась в попытке скрыть свою обиду.

И снова оценочная реакция. В очередной раз личное затмевает профессиональное. Сдаёшь позиции, Иванова.

— Я просто испугался, что ты приехала по мою душу. Когда ты начала спрашивать про Кристину, я подумал, что ты здесь из-за запугивания её бабки. — Парень вымученно опустил голову на руки и закрыл лицо ладонями.

Мне хотелось его поддержать, вместо того чтобы нацепить наручники и сдать туда, куда следует. Видел бы меня кто-то из друзей-полицейских, решили бы, что раскисла. Я встала со стула и сделала пару шагов к Максу. Попыталась перебороть желание обнять его, но не смогла. Осторожно положила руки на его плечи и прижалась, утыкаясь подбородком в его затылок. Парень вздрогнул от неожиданности, но с места не сдвинулся.

— Кто заказчик? — останавливать допрос было нельзя.

Быть может, моя расположенность к нему сыграет на руку и он не захочет обманывать и подставлять ту, кто отвечает на его чувства.

— Мужик в солидном костюме. Назначил встречу в Тарасове, я подъехал в указанные время и место, — молодой человек накрыл мои ладони своими, и я почувствовала лёгкую дрожь. Пока вроде не обманывал, но всё могло измениться в любую секунду. — Подробно описал задачу, дал очень неплохую сумму и сказал, что после выполнения я получу столько же.

— Когда заканчивался срок твоего пребывания здесь? — Я засыпала его профессиональными вопросами, всё так же сжимая в своих довольно крепких объятиях.

Солнце медленно кралось по деревянному полу дома, подбираясь к нам всё ближе и ближе. Очередная бессонная ночь, мои мешки под глазами и литры кофе, которые я обязательно залью в себя после завершения этого свидания. По коже начинали бегать мурашки от холода — я всё ещё стояла в одном бюстгальтере и джинсах. Более странной ситуации и не придумаешь: полуголый детектив в посёлке так нежно обнимает подозреваемого, на котором ещё меньше одежды.

— В конце лета. За мной должна приехать машина.

— Привезли тебя сюда они же? — Я ощутила подушечки пальцев парня на своих запястьях. Он поглаживал меня, таким образом больше успокаивая себя.

— Нет, вызывал такси.

Я вновь замолчала, раздумывая над тем, кому могло понадобиться запугивать Прасковью Ефимовну, да ещё и в Тарасове. Мотив мог быть у Афанасия, но никак не у шишек, которые готовы были заплатить нехилые деньги за то, чтобы молодой парень приехал и установил технику.

— Как работает аппаратура? — Нужно было вытянуть максимум информации, чтобы собрать хоть какую-то картинку в голове.

Пока я не понимала ничего, и отсутствие Прасковьи виделось мне как попытка сбежать от мистического ада, в который её насильно заставили окунуться.

— Каждую ночь в три часа она включается и работает ровно тридцать минут. Проекторы стоят в доме Маруси Демьяновны и за забором. Колонки я закрепил на чердаке Прасковьи под предлогом безвозмездной проверки черепицы на крыше. — Он не скрывал детали и вроде старался быть честным, но ощущение того, что здесь есть что-то ещё, о чём он пока умалчивал, меня не покидало.

Я хотела сделать шаг назад и отойти, но он удержал меня за запястье, прижимая крепче.

Мне было тепло рядом с ним. Сразу появилось желание бросить гадательные кости, потому что я всё ещё помнила их второе предсказание о Забивалове. Тогда выпало предостережение: «Ваш знакомый обманывает вас». В глубине души я надеялась, что это не касалось конкретно Макса, потому что знакомств в этом посёлке у меня уже было предостаточно.

— Что же ты не догадался отключить аппаратуру с моим появлением? — Я усмехнулась.

Ведь он мог свернуть всё своё шапито, и я бы никогда не догадалась, что Прасковью пытаются запугать здесь.

— Я отключил, но, видимо, сработал аварийный аккумулятор. Вчера ты ни слова мне не сказала, что в доме происходило что-то странное, а сегодня я пришёл со спокойной душой, думая, что ничего не сработает так же, как прошлой ночью, — он тихо засмеялся, и эта атмосфера уюта вогнала меня в ступор.

Неужели моё шестое чувство, которое не раз выручало в расследованиях и более опасных ситуациях, поддалось ему? Или снова не ошибается и подсказывает, что он правда не имеет никакого отношения к пропаже Битниковой?

— Опишешь человека, который назначил встречу? — Я оттягивала вопрос про его настоящее место работы, потому что сейчас это было не так важно, как сами поиски.

— Деловой костюм, престижная тачка, светлые волосы с залысинами на затылке. Он был идеально выбрит, глаза узкие, тёмно-зелёного цвета. Острый маленький нос. Ростом чуть ниже меня, — парень перечислил всё, что помнил.

Я стала перебирать в голове знакомых, которые могли подойти под описание, но пока ничего подходящего в памяти не всплывало.

— Мне показалось, что он не заказчик. Постоянно отвлекался на телефон, как будто у него там была какая-то инструкция. Когда я задавал ему вопросы, он сначала что-то печатал в мессенджере и только потом давал ответ.

Я сама себе кивнула. Парень шёл мне навстречу, давал информацию, которой владеет. Вот только кто может гарантировать мне, что всё, сказанное им, не было обманом?

Я хотела верить ему, но мой профессионализм, который дал сбой перед обаянием этого начинающего преступника, подсказывал, что я могу вытянуть из него что-то ещё.

— Ты теперь возненавидишь меня? — Я оторвалась от него, хоть он и не хотел выпускать меня из объятий.

Села напротив, как некоторое время назад, и заглянула в его глаза. В них читалась тревога. Макс действительно не хотел терять моё расположение к себе. А я была не готова отвечать ему так скоро на столь сложный для меня вопрос.

Он подорвал моё доверие. Звучало это странно, учитывая то, что знакомы мы всего несколько суток. Но я почему-то чувствовала, что этот человек не просто так запал мне в душу. Есть в нём что-то, что я смогу открыть только со временем. Если оно у нас вообще когда-нибудь будет.

— Можно, я отвечу на этот вопрос после того, как отыщу Кристину и Прасковью и выясню, кто за всем этим стоит? — Я не хотела давать ему ложных надежд.

Если окажется так, что он имеет самое прямое отношение к исчезновению женщин, я не буду защищать его перед правосудием.

В очередной раз я убедилась в том, что мне запрещено заводить отношения. Каждый раз это заканчивается разочарованием. В последнее время мне стало казаться, что я вообще не создана для семьи. Брак, дети, тихие уютные вечера и кастрюли с супом — не то, чем мне хотелось бы заниматься до конца своих дней. Да, можно жить и по-другому, вот только найти того, кто согласится на это «по-другому», было слишком трудно.

— Конечно, — с этим словом Макс поднялся на ноги и скрылся в спальне, чтобы одеться.

Становилось прохладно, да и сидеть вместе на чужой кухне в полуголом виде не лучшее решение. Я взглянула на часы, убеждаясь, что время неумолимо приближалось к четырём часам утра. Наш диалог с Максимом явно не закончится на этой ноте, ведь вопросы о работе, Марусе Демьяновне и его мнении о происходящем ещё оставались.

Я поднялась со стула и подошла к ржавой плите, чтобы включить газ и сделать нам кофе. От страсти, пылающей около часа назад, не осталось и следа. Возможно, нам обоим нужна была эта разгрузка, но обстоятельства сложились иным образом. Сейчас нужно было подумать о том, что ещё я могу выудить из Максима.

Хотелось узнать, что именно говорила Кристина Тимофею, ведь дед мог что-то забыть или не так услышать, а также какие именно шутки отпускал в её сторону сам Макс.

Битникова могла что-то ответить ему, и эта информация могла быть полезной для расследования. С тем, что я не высплюсь до окончания расследования, я уже смирилась. Я ещё успею отдохнуть в Тарасове, когда буду передавать это дело в руки Кирьянова. Но сначала сама найду виноватых и заставлю их ответить за содеянное.

Глава 12

Мы с Максом быстро поменялись местами, и уже через пару минут я одетая сидела в спальне на кровати и смотрела в окно. Парень ждал меня на кухне, но я совершенно не торопилась, пытаясь собрать всё в одну кучу. Раз за разом вместо того, чтобы дойти до этапа составления логической цепочки, я мысленно возвращалась к глазам Максима и тому, что происходило в этой комнате около часа назад.

Спустя ещё пару минут моё терпение лопнуло, и я вскочила на ноги, кидаясь в сторону сумочки. Она лежала на стуле.

Я спешно вытащила из неё гадательные кости, которые, уверена, смогут помочь мне ответить на некоторые вопросы и распутать клубок мыслей в голове.

Я взяла три кубика в ладонь и, задержав их ненадолго, бросила на сидушку стула. К моему удивлению, они остановились довольно быстро, будто настойчиво кричали ответ на все мои вопросы, который я не видела в упор.

— 15+25+2, — то ли с разочарованием в голосе, то ли с облегчением проговорила я.

Эти чувства убивали меня, но даже кости говорили о том, что в них нет ничего плохого.

— «Вы нанесете вред не только себе, но и другим, если будете подавлять в себе любовь и другие чувства, которые, как вам кажется, являются свидетельством вашей слабости».

Услышав скрип двери, я рывком схватила кубики и сунула их в первый попавшийся карман сумки, чтобы Макс не увидел, чем я занимаюсь. Я не считала такой способ искать ответы на вопросы позорным, скорее не хотела, чтобы кто-то знал о моих особенностях и тайнах.

— Ты чего так долго здесь? — Макс остановился в дверном проёме и уперся в него плечом.

Я продолжала сидеть на корточках спиной к нему.

Странно, что он всё ещё оставался со мной. Другой на его месте давно сбежал бы после всего, что вскрылось. Это повышало моё доверие к нему, но он по-прежнему оставался для меня одним из главных подозреваемых.

— Пытаюсь не уснуть, — коротко бросила я и поднялась на ноги.

Я села на кровать и взглянула на него, ища в его изумрудах ответы на свои вопросы.

— Продолжим?

— Спрашивай, я на всё отвечу, — он шагнул ко мне и сел рядом.

Казалось, что сейчас он снова притянет меня к себе ближе, будет гладить по коже, но он был сдержан и явно боялся меня спугнуть.

— Кто-то в деревне знал о том, зачем ты сюда приехал?

Макс задумался, и это сразу же меня напрягло. Сложно было сказать, о чём конкретно он размышляет: какие имена можно называть, какой информацией делиться, что может быть использовано против него?

— Думаю, никто. Заказчик дал понять, что это должно держаться в тайне, — мышцы на его лице не дрогнули.

Либо он очень хорошо врёт, либо действительно никому не говорил о своей миссии в Забивалове.

— Почему Маруся Демьяновна? Вряд ли она твоя родственница. — Вопросов было много, но ответы не давали мне составить полную картину того, что здесь происходило весь летний месяц. Также по-прежнему было неясно, зачем сюда приехала Битникова и тем более куда исчезла.

— Потому что её дом по соседству с нужным. Мне сообщили, что она совсем плоха, памяти нет, поэтому поверит в любую мою чушь. Кто-то хорошо прошерстил весь посёлок и имел достаточно информации, чтобы дать мне предысторию, к которой сложно придраться, — Макс взглянул на моё возмущённое выражение лица. — Всем, кроме тебя, конечно.

Я высоко ценила свои способности и не любила, когда их принижали. Было важно не ошибаться, видеть истину даже там, где она очень хорошо от меня спрятана. Кто-то называл это даром, но я верила, что это результат долгого и упорного труда в профессии детектива.

Я вновь задумалась, когда Макс замолчал. Кто-то хотел выкурить из дома именно Прасковью Ефимовну. Человек отлично знал Забивалово, но вряд ли жил здесь даже некоторое время. Скорее всего, влиятельный человек из Тарасова решил заполучить этот дом и обратился к главе посёлка — как иначе объяснить такой интерес Афанасия к Прасковье и тайные посещения участка его секретаршей?

Старушка оказалась не из робкого десятка и дала отпор. Чтобы морально сломать её, недоброжелатель нанял Макса, явно зная, что Прасковья склонна верить в мистику. Учитывая то, что на протяжении месяца этот план только напугал женщину, но не выгнал, они решили действовать решительно: заманили Кристину в посёлок, похитили и стали шантажировать бабушку. Такая цепочка сложилась у меня.

— Расскажи ещё раз про Кристину. Во сколько ты её видел, что она спрашивала, что ты ей отвечал, — мне нужны были доказательства моей теории, но никто, кроме Макса, пока что их дать не мог.

— Около девяти вечера она подошла к нашим домам. Машины не было. До этого я отходил в дом — Маруся щи сварила, настаивала, чтобы я поел. Когда вернулся, она как раз и подошла через пару минут. Спросила у Тимофея про бабушку, он сказал, что видел её только утром. Она сказала что-то про сделку, ну, я и пошутил про дьявола, — Макс задумчиво опустил взгляд в пол, восстанавливая цепочку событий в памяти.

— Как пошутил? — уточнила я, желая собрать все детали этого пазла.

— Спросил: сделка с дьяволом, что ли? Ну, сама понимаешь, я лично организовал ей всю эту мистическую шелуху, по посёлку ходили смешки о её склонности верить в чертей, потому что ей никто не верил. И я посчитал смешным напомнить о её «заскоках» в тот момент, — Макс слегка покраснел от стыда.

Он своими руками свёл с ума старушку и настроил против неё весь посёлок, а потом ещё и шутки отпускал по этому поводу.

— Ладно, не суть. Она что-то ответила?

— Закатила глаза и молча ушла в дом. Больше я её не видел. — Парень пожал плечами и снова перевёл на меня взгляд.

Я тяжело вздохнула и прикрыла лицо руками. Эта информация не дала мне ничего, кроме того, что Кристина говорила о какой-то сделке. Знала ли она в тот момент, что её бабушку шантажируют? Или уже была запугана главой посёлка и той шишкой из Тарасова?

— Как она выглядела? Может, была заплаканной или чем-то встревоженной? — Это была важная информация, которая поможет составить психологическую картину состояния Кристины в тот промежуток времени.

— Нет. Она была нервной и недовольной, — коротко ответил Максим и прислонился к стене.

Он тоже хотел спать, но до последнего сдерживал своё желание.

Я кивнула сама себе и скрестила руки на груди. Мысли в голове жужжали роем, но отсутствие сна и дикая усталость становились огромной помехой на моём пути.

Заметив моё отчаяние, Макс потянулся вперёд и притянул меня к себе. Моей первой мыслью было начать сопротивляться ему, но, вспомнив предсказание костей, я выдохнула и поддалась его рукам.

Парень прижал меня к себе и обнял на уровне живота. Он уткнулся носом в мой затылок, а я прикрыла глаза в поисках покоя и расслабления, хоть и временного. Может быть, стоило немного поспать перед очередным тяжёлым днём? Но внезапный вопрос, который я не успела задать Максиму, снова меня встревожил, и я подняла на него голову.

— Кем ты на самом деле работаешь? Вряд ли учителем географии, — я вспомнила тот разговор в лесу, в котором он сдал себя с потрохами.

— Почему нет? — Он не отрицал, скорее решил немного поиграть со мной.

— Потому что учитель географии не может путать понятия «устье», «русло» и «исток». А ещё географы указывают направление сторонами света, — на моих губах появилась усмешка.

Парень не сразу, но понял, о чём я ему говорю, и тихо засмеялся.

— Первая профессия, которая пришла в голову. Надо было представляться учителем математики. Тогда бы точно не прокололся. — Макс сжал меня в своих объятиях крепче, желая таким образом отвлечь, но я не собиралась отступать.

Я продолжала требовательно смотреть на него, ожидая, пока он ответит на мой вопрос, но тот молча смотрел в окно и наслаждался моментом нашей близости. Кто знает, быть может, это последняя возможность спокойно посидеть вдвоём.

— Я не отстану, — после нескольких минут тишины я всё же напомнила ему о себе, но Макс никак не отреагировал на мой выпад.

— Я скажу тебе об этом, когда всё закончится. Обещаю. Просто верь мне, — через некоторое время прошептал он, всё так же нежно обнимая и тем самым убаюкивая меня.

В его тёплых объятиях ко мне быстро пришла дремота, такая долгожданная. Я прикрыла глаза и провалилась в сон, надеясь на то, что утром сил у меня будет больше.

* * *

Даже крик петуха не смог меня разбудить. А вот аромат свежезаваренного кофе, который я могла услышать даже на расстоянии десятков метров, поднял меня со скоростью пули.

Я с трудом разлепила веки и огляделась. В спальне никого не было, я лежала на кровати, укрытая одеялом, из окон вовсю лился солнечный свет. Голова болела от позднего отхода ко сну, тело подрагивало от холода. По комнате гулял ветерок. Прасковье Ефимовне давно пора провести ремонт и реконструкцию дома не только снаружи, но и внутри.

Я надела кроссовки, в которых ходила по дому из-за ледяного пола, который прогревался только печью, но топить её я не умела, и отсутствия тапочек. Накинув ветровку, я направилась в сторону кухни, откуда и шёл столь приятный запах кофе.

— Выспалась, надеюсь? — Макс стоял у плиты и помешивал что-то в кастрюле. Рядом с ним стояла пачка кофе, которой он угощал меня в доме Маруси Демьяновны пару дней назад.

— Думала, ты сбежишь, — усмешка на моих губах заставила его хмуро взглянуть на меня и недовольно покачать головой.

Его задевали мои насмешки, но он действительно имел непосредственное отношение к происходящим странностям в Забивалове.

Макс не стал развивать эту тему дальше и быстро разлил по кружкам кофе. Он поставил их на стол и жестом пригласил сесть. Не помню, когда в последний раз засыпала с кем-то в обнимку и просыпалась от аромата любимого напитка. Если бы ещё и завтрак в постель принёс, я бы подумала, в качестве кого привлекать его к делу. Шутка.

— Картошка или лук с яйцом? — Парень сорвал полотенце с тарелки, стоящей на столе, и я чуть не сошла с ума от счастья. Есть хотелось так, что желудок начинал прилипать к спине. — Предупреждая твои вопросы: нет, я не пёк эти пирожки, а взял их у Маруси Демьяновны.

— Она действительно верит, что ты её родственник? — На мой вопрос молодой человек только кивнул и моментально погрустнел, будто эта тема его действительно волновала. — Что-то не так?

— Мне жаль её. У неё не осталось родных, и она была очень счастлива, когда я приехал и представился двоюродным внуком. У неё будто смысл жизни появился: стала печь, топить баню, за огородом ухаживать и ягодами меня кормить. Мне жаль, что придётся уехать отсюда и оставить её снова одну. — Макс говорил настолько искренне, что я аж замерла с кружкой в руках. В его глазах я видела неподдельную печаль и сочувствовала ему.

Для женщины, которая много лет не видела близких, такое событие действительно могло перевернуть жизнь. Раньше она только и делала, что ходила в лес да на поминки, а теперь стала стараться для кого-то. Пожилым людям важно радовать своих детей и внуков, ведь других причин жить у них не было. Телевизор и иные развлечения у жителей такого возраста в Забивалове отсутствовали, поэтому все сидели по домам и рано ложились спать.

— Это очень грустно. Не думал приезжать к ней хоть иногда после того, как дело раскроют? — Я откусила пирог и взглянула на Максима.

Тот явно не хотел говорить на эту тему, но не хотел обидеть меня.

— Думал. Не знаю, будет ли такая возможность… — его ответ мне не понравился, но лезть в душу сейчас было бы неправильно.

Нужно допросить всех причастных, а затем делать выводы о том, кто здесь Макс и какова его роль в исчезновении семьи.

Оставшийся завтрак прошёл в полной тишине и моих раздумьях. Шестое чувство подсказывало мне, что сегодняшний день станет решающим в моём расследовании, поэтому я съела сразу три пирожка — восстанавливала силы перед мотанием по всей деревне.

— Какие планы? — Макс сделал последние глотки кофе и отставил кружку в сторону, обращая внимание на меня.

Весь завтрак он смотрел только в окно, рассуждая о чём-то своём, впрочем, как и я.

— Нужно ехать к Афанасию. До сих пор остаётся открытым вопрос с его встречей с Прасковьей в лесу и… вчера ещё кое-что произошло, — я вспомнила, что ни слова не сказала о секретарше.

Нужно было спросить у Макса, не замечал ли он чего-то странного в последнее время со стороны администрации Забивалова.

— Вчера я заметила на участке Настасью Темнову — секретаршу Жмурикова. Она фотографировала дом снаружи. Попыталась пройти внутрь, но тут её встретила я. Ничего внятного я не услышала, кроме того, что это задача главы.

Макс внимательно слушал меня и явно что-то вспоминал. Он отвёл взгляд в сторону и сжал в руке кружку.

— Я несколько раз видел, как Афоня ошивается рядом с домом. Раз в неделю он точно появлялся. Камеру в руках я не видел, но ходил и осматривался он с таким видом, будто искал изъяны, — парень подтвердил мои догадки о том, что Жмуриков хочет продать дом Прасковьи, только оставалось загадкой, почему именно этот «особняк» пришёлся ему по вкусу.

В округе было много домов, которые больше подходили на эту роль, и люди в них жили моложе. Они могли согласиться на его условия и без запугивания. За тот месяц, который он за ней ходил, можно было найти другой, более подходящий объект, забрать который не составило бы труда. Почему он пошёл по столь сложному пути?

Максим заметил моё задумчивое выражение лица, но мешать не стал. Мне понадобилась ещё пара минут, чтобы прийти в себя, а затем я поднялась с места и направилась за своей сумочкой.

Когда я вышла из спальни, Макс уже стоял у порога в своих кроссовках и куртке, ожидая меня.

— Решил поехать со мной? — Усмешка коснулась моих губ.

— Куда я теперь денусь. — Макс невзначай приобнял меня за талию и подтолкнул в сторону сеней.

Я не смогла сдержать улыбки. Никак не могла избавиться от этих чувств, и, судя по предсказанию костей, мне это было не нужно.

— Уверена, что он будет на рабочем месте в субботу? — Макс заставил меня остановиться на секунду.

— Вот и проверим.

Когда я завела автомобиль и увидела стрелку, указывающую на уровень бензина в баке, захотелось хлопнуть себя по лбу. Обычно я заранее заботилась о том, чтобы запастись топливом в поездке, но в этот раз сильно торопилась. Стрелка была в красной зоне, и я понимала, что мне не хватит на обратную дорогу, если я продолжу ездить на машине.

— Чёрт… придётся своим ходом. — Я недовольно откинулась на спинку автокресла и посмотрела на Максима, который, кажется, совсем не расстроился.

За месяц он привык к хождению пешком, потому что ни машин, ни другого транспорта, за исключением тракторов, здесь не было. Да и вряд ли парень далеко отходил от дома. Здесь его кормили, поили, баньку топили и спать укладывали. Следи себе за аппаратурой, которая жизнь бабке-соседке ломает, да и живи припеваючи.

— Идём, — молодой человек вышел из машины и направился в сторону дома Маруси Демьяновны.

Я неспешно закрыла автомобиль и пошла за ним. Уже возле калитки услышала оглушительный рёв мотора. Он был настолько громким и давящим на слух, что я невольно прикрыла уши руками и зажмурилась. Не без труда Макс выкатил через калитку старый мопед. Неизвестно, кому он принадлежал раньше, но его состояние было вполне удовлетворительным.

— Что это за гроза дорог? — рассмеялась одновременно с тем, как Макс попытался завести небезопасный с виду транспорт.

Он без слов забрался на него и принялся пытаться привести мопед в чувство. Я стояла рядом и с нескрываемой улыбкой наблюдала за его попытками. Каково же было моё удивление, когда спустя пару минут ему всё же удалось вернуть этому железному коню статус транспорта.

Макс взглянул на меня и вздёрнул нос, гордо оглядывая свою работу.

— Не зазнавайся давай. Я всё равно не сяду на это. Он небезопасный и наверняка испачкает мои новые светлые джинсы. — Я категорически не хотела забираться на это чудо техники, но Максим был непреклонен в своём решении быть джентльменом и отвезти меня по делам.

— Либо садись за моей спиной, либо иди пешком четыре километра, — сказал он и сдвинулся вперёд, освобождая мне место позади него.

Перспектива добираться на своих двоих совершенно меня не привлекала, потому что я совсем не была сторонницей спортивной ходьбы. Здоровье здоровьем, но сил у меня было и так впритык из-за сна по несколько часов за ночь. Хотелось обрести магические силы и перемещаться в пространстве по щелчку пальцев, а не шагать полчаса по деревенским кустам.

— Хорошо. Но, если что, оплатишь мне химчистку, — на моё заявление Макс только улыбнулся.

Я нерешительно подошла к мопеду ближе и перекинула сумку через плечо. Там находились ключи, севший телефон, карты и, самое главное, гадательные кости. Если она слетит во время поездки, придётся Максу оплачивать ещё и потерю ключей от арендованной машины. Скорее бы мне вернули мою ласточку с ремонта. А что, если они не могут дозвониться до меня из-за отсутствия связи в этой глуши? Скорее бы всё закончилось.

— Держись крепче, — предупредил Макс, и я села за его спиной, а затем обвила руками мужской торс.

Я положила голову ему на плечо и уткнулась носом в шею. Отчего-то хотелось доверять Максиму. Его слова о том, что он непричастен к исчезновению Кристины, не вызывали у меня сомнений, и я всё ещё не понимала почему. То ли кости успокоили меня, то ли впервые за столько лет чувства брали верх над разумом — точно сказать было сложно. Нужно сначала разобраться с Афанасием, а уж потом делать выводы по Максу.

Парень дал газу, и мы сорвались с места. Я чуть не слетела с транспорта от неожиданности — мопед был довольно резвым и быстро набирал скорость. Видел бы меня сейчас Кирьянов, на смех бы поднял. Он бы сказал, что служебное авто — ещё одна причина выбрать полицию, а не ремесло частного детектива. Но всё это было не по мне. Я свой выбор уже сделала и менять его не собиралась.

Макс увеличил скорость, и мы рванули в сторону администрации навстречу новым неприятным разговорам.

Глава 13

За пару дней, прошедших с момента моего посещения здания администрации, оно совершенно не изменилось: по-прежнему ужасное снаружи и прекрасное внутри.

Мы с Максом припарковали мопед недалеко от входа, перед этим чуть не потерпев крушение в кустах из-за тормозов, которые срабатывали через раз, а затем направились в сторону двери.

Уже с порога нас встретила пугающая пустота и гробовая тишина. У меня ещё в тот раз сложилось впечатление, что здесь никто не работает, кроме Настасьи и Афанасия, но были слышны как минимум звуки телевизора со второго этажа. Сейчас даже свет в холле не горел.

— А что, если они сбежали? — Макс взглянул на меня, на что я только пожала плечами и стала осматриваться.

Бюст Жмурикова по-прежнему стоял посреди вестибюля, лавки для очереди были пусты, пол всё так же сверкал, будто по нему никогда не ходили.

На втором этаже послышалось спешное шарканье тапочек по паркету из красного дерева, и я тут же дёрнула головой в сторону источника звука — подняла взор к потолку. Сощурив глаза, я прислушалась, отчётливо улавливая чьи-то тихие разговоры.

Кто-то явно нас ждал и не ждал одновременно. Если они думали, что меня остановят выключенный свет и гробовая тишина в здании — это была их самая большая ошибка. Даже если бы они закрыли дверь, что, очевидно, они сделать не могли из-за регламента административного здания, которое должно работать по утверждённому графику — а в субботу оно, оказывается, работало, — я бы всё равно нашла способ ворваться сюда. Моё терпение подходило к своему логическому завершению. Находиться в неведении я больше не могла и желала знать, где находятся моя подруга и её бабушка, живы ли они.

— Куда им бежать? У них здесь все условия для жизни, а начинать сначала где-то в центре Тарасова не под силу деревенским. — Я двинулась к лестнице, собираясь как можно быстрее разобраться с оборзевшим главой и его молчаливой секретаршей.

Мой спутник промолчал и направился за мной на второй этаж. Нас будто бы ждали. За своим рабочим столом сидела недовольная секретарша с натянутой улыбкой на губах. Выглядела она так, будто съела три лимона подряд и запила настойкой из клюквы. Внешний вид также отличался от будничного: платье в пол, обтягивающее все проблемные места, нарядные бусы и чересчур броский макияж.

Увидев нас, женщина поднялась со своего места и встала рядом с дверью.

— Вы к Афанасию Кирьяновичу? Проходите, — растягивая последний слог, проговорила она и оскалилась, вероятно, в попытке улыбнуться.

Такое поведение с её стороны выглядело крайне подозрительно, но значения придавать я не стала. У меня сейчас была другая цель.

Толкнув дверь в кабинет главы посёлка, я сразу встретилась взглядами с Афоней. Тот был одет так же официально, как его работница. Телевизор не работал, на столе не было кучи еды. Мужчина сидел над какими-то бумагами и делал вид, что работает.

— Доброе утро, Афанасий Кирьянович. Я снова к вам с вопросами. — Я прошла на середину кабинета, Макс прикрыл дверь и двинулся за мной, прожигая мужчину не менее напряжённым взглядом.

— Здравствуйте. Слушаю вас, — он с важным видом отложил бумаги чуть в сторону и взглянул на часы, будто намекал, что времени у него на нас практически нет.

Я оглядела кабинет свежим взглядом, снова концентрируя внимание на предметах роскоши: плазменном телевизоре, кожаном диване, мебели из красного дерева, коллекционных статуэтках и многом другом.

На месте Жмурикова я бы прятала всё это в доме, чтобы проверка не сочла его рабочее место чересчур изысканным для простого работника администрации посёлка. Всё же он не мэр Тарасова, чтобы жить на такую широкую ногу. Хотя с кем я сравниваю. У того, должно быть, несколько спорткаров, с десяток вилл в области и чёрная икра на обед.

— Вероятно, первую причину моего визита вы знаете. Расскажите, пожалуйста, зачем вы посылаете свою секретаршу Настастью Темнову фотографировать частную собственность? — Я села на одно из кожаных кресел и в упор взглянула на мужчину.

Тот был готов к этому вопросу, потому что ни один мускул на его лице не дрогнул. Он самодовольно усмехнулся и откинулся на спинку стула.

По его взгляду было ясно, что он чувствует себя в безопасности. Секретарша явно предупредила его о сложившейся на участке ситуации, и он успел подготовить логичный ответ.

— Про виртуальные карты слышали? Руководство дало распоряжение отснять все объекты в Забивалово. — Он скрестил руки на груди, смотря уже с вызовом.

— Во-первых, почему-то фотографируете вы только дом Прасковьи Ефимовны. Во-вторых, у вас в посёлке нет даже интернета, что говорить о картах и их полезности для жителей. В-третьих, если это действительно так, предоставьте распоряжение, — я не имела права требовать документы, но вряд ли Жмуриков об этом знал. Он мог дать мне их лишь по собственному желанию.

Судя по спокойствию, которым был пропитан воздух вокруг Афанасия, он был готов и к таким аргументам с моей стороны. Мужчина потряс ручкой между пальцев, создавая совершенно ненужную паузу.

— Бумаги придут к концу недели, можете заехать и убедиться. Интернет обещают провести в ближайшие месяцы. Ещё вопросы будут?

Я замолчала на некоторое время, всматриваясь в окно за спиной Жмурикова. Он явно не ожидает, что я знаю ещё несколько деталей о его общении с Прасковьей Ефимовной. На этот вопрос у него не может быть заготовленного ответа, а значит, я застану его врасплох.

Я, подражая ему, выдерживала паузу. Макс стоял в стороне скорее в качестве моего телохранителя, чем напарника. Тишина давила, и в первую очередь на Афанасия.

— А теперь второй вопрос, — сразу после этой фразы лицо Кирьяновича изменилось: появились напряжение и страх. — О чём вы общались с Прасковьей Ефимовной в лесу три дня назад? Вы пересеклись с ней через три километра от входа в лес, между вами состоялась перепалка, в результате которой были сломаны очки женщины, а вам нанесена травма.

Я ткнула указательным пальцем в воздух, показывая на ссадины Жмурикова, которые он старательно прятал в прошлый раз, а сейчас забыл о них.

Мужчина тут же вздрогнул и прикрыл ключицу рубашкой. Он свёл брови к переносице и сжал челюсти, не зная, что отвечать. Я попала в точку со своими догадками, но говорить мне правду он явно не хотел.

— Ничего подобного не было. Я заходил в лес для того, чтобы набрать букет в офис. И Ефимовну видел только мельком вдалеке. — Он не знал, как выйти из ситуации сухим, поэтому придумывал на ходу, и мне это было заметно. На лбу проступили капли пота, он начал теребить галстук.

— Допустим, — я не собиралась останавливаться. — Скажите, а роутер, наверное, просто так здесь лежит, правда? Откуда же у главы посёлка столько средств на проведение интернета в такую глушь, как Забивалово? — Я била прямо в цель и чувствовала, как закипает глава.

Он резко вскочил на ноги, недовольно глядя на меня. Казалось, ещё чуть-чуть, и он начнёт брызгать слюной. Таким злым я ещё ни разу его не видела и даже представить себе не могла, как это выглядит со стороны.

Жмуриков стал метаться по кабинету в возмущении, что-то бормотать себе под нос. Я никак не могла понять, чего он этим хочет добиться. Даже Макс не ожидал от него такой прыти. Он еле успевал отходить в сторону, чтобы разъярённый Афанасий не сбил его с ног.

— Лезете туда, куда не следует! Придумываете что-то из разряда фантастики! — Мужчина перешёл на крик, что подтвердило все мои подозрения.

Перепалка действительно была, женщина явно не просто так разбила очки. К дополнительному финансированию тоже были вопросы. Афанасий был напрямую причастен ко всему происходящему, поэтому и был так зол. Его раскрыли.

— У меня достаточно свидетелей, чтобы доказать, что между вами и Прасковьей Ефимовной была ссора, после которой она пропала из посёлка, — я гордо скрестила руки на груди и вздёрнула подбородок.

В момент глаза Жмурикова налились кровью. Он подскочил к столу и со всей силой, которая у него осталась, ударил по поверхности:

— Вон пошли из моего кабинета! Щенки!

От силы удара и его траектории со стола слетело несколько бумаг, которые до этого лежали в папке. Та съехала на край. До этого она была от меня скрыта другими бумагами. Не теряя времени, я наклонилась к полу и подняла первые попавшиеся документы.

Жмуриков, не заметивший масштабов своей ярости, прикрыл глаза и поставил пальцы к переносице, чтобы хоть как-то успокоиться. Это и стало его роковой ошибкой.

Я взглянула на лист, который первым попал мне в руки: в бумагах был указан адрес одного из домов в Забивалове, а дальше следовало полное описание всех изъянов и деталей: количество окон, состояние древесины, размер участка, интерьер комнат и многое другое. После описания следовали подробные фотографии этого места.

Я тут же вспомнила Темнову, которая с таких же ракурсов снимала дом Прасковьи Ефимовны, но это явно был не он. Да и адрес не совпадал. Я никак не могла понять, почему на бумагах совершенно другой объект.

Пользуясь паузой, спешно перевела взгляд на второй документ, который оказался дарственной. В ней говорилось о том, что некий Матвей Дмитриевич Игоньев дарит в пользование свой дом по адресу, который я уже успела заметить в предыдущем документе, Афанасию Кирьяновичу Жмурикову.

— Паршивая ищейка, — прямо по моим ладонями пришёлся хлёсткий шлепок от главы посёлка.

Он разъярённо вырвал из моих рук документы, чудом не испортив. Макс тут же сорвался с места и толкнул Жмурикова на стул, хватая за грудки. Афанасий испугался и замолчал, глядя своими поросячьими глазками на моего спутника.

— Рот закрой. Ещё раз руки свои распустишь, и посёлок будет гулять на твоих поминках, индюк. — Максим был так зол, что от страха Афоня вжал шею в плечи и закрыл глаза, всё так же крепко сжимая спасённые бумаги.

Я стояла молча, прижимая к себе ладонь, по которой пришёлся удар. Меня больше впечатлило содержимое документов, чем поведение Жмурикова.

Макс приобнял меня за плечи и направился на выход, пока я не пришла в себя.

— Пошли отсюда вон, недоноски! Лезут в чужую жизнь, когда их не просят. Настасья, выстави их за дверь и пинка поддай для скорости. — Через полминуты Афоня пришёл в себя и, не почувствовав хватки Макса на своём воротнике, решил продолжить тираду.

Если бы не я, Макс бы точно кинулся к нему и преподал урок, но он остался рядом со мной. Напуганная всем происходящим, Настасья сидела в своём кресле и хлопала ресницами, не понимая, стоит ли присоединяться к бунту против нас или лучше посидеть молча, чтобы не попасть под раздачу.

Одного взгляда Макса хватило, чтобы она не стала соваться в чужие дела. Темнова тут же сделала вид, что очень занята и разбирает какие-то документы.

Лишь когда мы оказались снаружи административного здания, Макс отпустил меня и развернул к себе лицом, внимательно осматривая. Он взял мою ладонь в свои и осмотрел красный отпечаток от руки Жмурикова.

— Вот же ублюдок. Ты как вообще? Не молчи, Тань, — он пытался растрясти меня, но у меня перед глазами по-прежнему стояли документы и адрес дома, который кто-то подарил главе посёлка. Шестерёнки в голове крутились.

— Ты понимаешь, что этот урод делает? Каким-то образом он выбирает дома, которые ему нужны, и договаривается с людьми о дарственной. Зачем ему это? — Я не переставала рассуждать, в то время как Макс уже вёл меня в сторону мопеда.

— Подумаешь об этом позже. Сейчас съездим до магазина, купим мазь, — мне уже было совершенно всё равно, куда меня собирается везти Макс.

Я пыталась срастить логическую цепочку и сделать выводы по открывшимся подробностям в деле.

В прострации я села на мопед, обняла Макса за талию. Стало очевидным, что от Прасковьи Ефимовны Жмурикову нужен был дом, а та не собиралась его отдавать. На этой почве и возникло недопонимание, следствием которого стали конфликты. Так что, для устранения бабки со своего пути он решил совершить убийство?

От этой мысли мне стало не по себе, и я крепче прижалась к молодому человеку, который уже завёл мопед и тронулся с места. В голове начинал складываться пазл, но подробностей для полной картины всё ещё не хватало. Нужно было сходить по адресу, который я успела запомнить, и уточнить у Матвея Игоньева, зачем он подписал дарственную в пользу Жмурикова.

Жмуриков — очень хитрый и опасный товарищ, однако становится ясно, что он действовал не в одиночку.

Денег на то, чтобы заставить весь административный корпус дорогостоящей техникой, своим бюстом и сделать в нём евроремонт, у него бы не хватило. Кто-то сверху держит его под своим крылом и обеспечивает всем необходимым. Дожать Жмурикова можно будет только при наличии свидетелей, для этого и нужен разговор с Матвеем.

Вскоре мопед Макса остановился, и я покачнулась вперёд, снова чуть не падая с транспортного средства, которому явно давно пора менять тормоза.

Парень помог мне спуститься с него. Мы оказались в центре Забивалова.

— Откуда у Маруси вообще эта груда ржавого железа? И откуда там топливо? — Я пыталась размять затёкшие ноги.

Уж если мне было неудобно держать их на подножке, то Макс со своим ростом наверняка всю дорогу страдал.

— Понятия не имею. Я пытался спросить, но она ничего не помнит. Даже как звали её мужа. Предположу, что ему и принадлежал этот двухколёсный товарищ. Да и на фотографиях я детей её не видел. Только портрет мужа на стене висел. — Парень пожал плечами и ещё раз недовольно осмотрел мою руку.

Жмуриков явно перешёл черту. Только сейчас ко мне пришло осознание того, что Макс заступился за меня, в то время как я отходила от нового потока информации.

Я взглянула на него, и меня стало распирать от приятных ощущений. Не так часто кто-то решал закрыть меня своей спиной. Тем более я не любила этого и сама вполне могла постоять за себя. Но в этой ситуации не успела бы среагировать.

— Спасибо, что заступился, — на мои губы легла мягкая улыбка, на которую Макс ничего не ответил, очевидно, считая свой поступок долгом.

Я всё-таки девушка, к которой он явно неравнодушен. А может, он просто хотел выслужиться за всё то, что уже натворил.

Молодой человек взял меня за руку, которая не пострадала, и повёл в сторону магазина хозтоваров, где работала моя знакомая тётя Шура.

Мы зашли внутрь, и женщина тут же узнала меня. Она заулыбалась и моментально отложила в сторону зеркальце с помадой. Наверняка посетителей у неё было не так много, поэтому она могла позволить себе заняться макияжем.

— Тю, неужели снова детектив Татьяна? — Женщина сложила ладони вместе и склонила голову набок, опуская взгляд на наши с Максом руки. — Нашли друг друга, голубки?

— Во-первых, откуда вы знаете моё имя, я ведь не представлялась в тот раз? Во-вторых, это нетактично, — впервые за долгие годы я покраснела от такого пристального взгляда.

Не люблю, когда на меня обращают внимание, вот и сейчас хотелось куда-нибудь скрыться. Тем более Макс так нагло позволял себе тактильные действия в мою сторону. Я к этому не привыкла.

— Уж ладно тебе. Весь посёлок судачит о Танюшке-детективе. Нашла подружку? — Она подпёрла голову рукой и улыбнулась.

Неужели в Забивалове все люди были такими простыми? Спрашивали всё, что интересовало, говорили всё, что пришло на ум. В нашем городе разговоры сильно фильтровались, чтобы никого не оскорбить и не наговорить лишнего, а здесь всем было глубоко всё равно на чувства собеседника.

— Шур, у вас есть мазь от ушибов? — Макс спас ситуацию, и моё нежелание разговаривать о Кристине осталось за зубами.

Продавщица не казалась мне настойчивой, скорее излишне любопытной. Этой болезнью страдали все жители Забивалова без исключения, поэтому винить её в устоявшемся характере, впитавшемся с молоком матери, было бы жестоко.

Тётя Шура тут же запорхала по магазину в поисках нужного товара, а мы с Максом молча стояли в стороне, надеясь на то, что она что-то подберёт. Рука начинала болеть.

— Нашла! — Спустя пару минут она вытащила огромную коробку с медикаментами и принялась в ней копаться.

Она по очереди выбрасывала из неё непригодные к использованию лекарства: летело всё, начиная с таблеток и заканчивая просроченными сиропами. Те чудом не разбивались, падая на стулья и огромные тулупы, лежащие за прилавком.

Я рассуждала несколько минут, пытаясь придумать, зачем они были нужны продавщице, но ничего не выходило. Может, они хранились с зимы? Неужели не было времени убрать их? От скуки мои мысли понесло не в ту степь.

Ещё через минуту она действительно нашла подходящую мазь, у которой был целый месяц до окончания срока годности в запасе.

Макс, как настоящий джентльмен, оплатил покупку и нанёс небольшое количество мази на мою руку. Тётя Шура наблюдала за происходящим с умилённой улыбкой и время от времени томно вздыхала, вспоминая свою молодость.

— Позовите на свадьбу, не забудьте, — напоследок проговорила она, и я демонстративно закатила глаза.

Что же за традиция такая — всех женить? С другой стороны, чего ещё ждать людям, когда в их краях из мероприятий бывают только поминки? Дни рождения уже давно не праздновали, а кто-то их и не помнил. Тяжело было жить в такой глуши. Я бы ни за что не согласилась.

— Лучше подскажите нам, как найти Матвея Дмитриевича Игоньева, — вспомнив о самом важном, проговорила я.

Женщина тут же засуетилась, заулыбалась. Наконец-то была кому-то полезна.

— Идите в сторону выезда из деревни. Как только дойдёте до болотца возле дороги, сворачивайте налево. Самый первый дом его.

Макс поблагодарил женщину, а она взамен осыпала его пожеланиями о скорой свадьбе, долгой любви и мужском здоровье. Я поразилась отсутствию комплексов у этой женщины, но развивать эту тему не стала.

— До свидания, тётя Шура, — я недовольно взглянула на неё, а затем вышла из магазина, замечая весёлое выражение лица Макса.

— Милая женщина, — хохотнул он, на что я только недовольно нахмурилась и кивнула ему на дорогу, ведущую к болоту.

Терять время на разговоры не хотелось. Нужно было ускоряться, чтобы выяснить, кто стоит за Афанасием и что именно затеял этот алчный мужик.

Глава 14

Если отбросить все проблемы, которые встретили меня в Забивалове, это место было весьма неплохим. Пейзажи привлекали внимание: роскошные раскидистые дубы, яблони с плодами, усыпанные цветами поляны.

Макс настоял на том, чтобы мы прогулялись пешком, ведь идти было не так далеко. И теперь я понимала, почему он принял такое решение. Захотел показать мне всю эту красоту, отвлечь немного от проблем и дать возможность насладиться поселковой тишиной.

— Хитрый ты, Макс. — Я невзначай взглянула на него, замечая улыбку, с которой он оглядывал окрестности.

— С чего это? — Он крепче сжал мою ладонь, наконец обращая на меня взор своих изумрудных глаз.

Я ничего не сказала, отвлекаясь на пролетающую чайку, удивляясь тому, что они долетали до этих краёв. Забивалово было поистине волшебным местом, в котором творились как мистика, так и чудеса. Здесь пропадали люди, мутились грязные дела, праздновали поминки на широкую ногу, ремонтировали дома только снаружи и очень любили заезжих гостей.

Рука практически не болела после неприятного диалога с Афанасием Кирьяновичем. За это он ещё обязательно ответит при первой же возможности. Я сделаю всё, чтобы этот воришка сидел в тюрьме вместе с подельницей Темновой. Я чувствовала, что нахожусь на правильном пути.

— Ты будешь торчать здесь до конца лета? — Я взглянула на Макса, надеясь на быстрый ответ, но тот не торопился.

Он опустил глаза в пол и пожал плечами. Что-то ещё скрывалось за этим печальным взглядом. Я была уверена, что Максим приехал не просто выполнить задание. Но было ли это связано с расследованием? Или что-то совсем иное тревожило его? Я не стала лезть в его душу сейчас, решая отложить это на потом. Кто знает, может быть, он сам захочет со мной поделиться.

Рядом с Максом я чувствовала себя маленькой влюблённой девчонкой. Столько раз убегала от чувств, а теперь поддалась. Раньше кости никогда не подсказывали мне перестать закрываться от эмоций, поэтому в этот раз я решила довериться им. Даже несмотря на то, что парень уже однажды обманул меня.

— Кстати… — я потянулась к сумке и достала оттуда небольшой пакетик с крестиком. Подняв его на уровне глаз, я протянула Максу, и он стал рассматривать содержимое. — Может, ты видел такой на ком-то? Я нашла его в курятнике вчера.

— Как ни странно, видел. Он принадлежит Тимофею Панкратовичу, — сообщил молодой человек.

Я свела брови к переносице, в удивлении глядя на своего спутника. Значит, дед точно был в чужом курятнике, вот только что он там делал? Действительно воровал кур? Не зря же я узнала петуха, шныряющего по его участку.

Стоило ещё раз осмотреть его дом. В причастность Тимофея к исчезновению женщин верилось с трудом, однако он мог воспользоваться ситуацией и совершить иное преступление — кражу. И почему в этом посёлке все были такими беспечными?

Тут же я вспомнила, что в тот вечер на поминках видела этот крест у Тимофея. Так вот откуда возникло чувство дежавю в день обнаружения этой улики.

— Возле его дома я видела кур Прасковьи. Думаешь, украл их? — решила порассуждать вслух в надежде, что молодой человек сможет подсказать мне верный путь.

Иногда послушать мнение со стороны тоже может быть полезно.

— Вряд ли. Больше склоняюсь к тому, что Прасковья могла о чём-то предупредить деда. Допустим, пришла и сказала, что в случае её пропажи он должен будет кормить её птиц. Вот он и сдержал обещание. — Парень пожал плечами и взглянул на моё задумчивое выражение лица.

Схема была рабочая, вот только Тимофей об этом не сказал ни слова. Очевидно, в этом посёлке недоговаривали абсолютно все, что раздражало меня ещё больше. Неужели им не хотелось помочь следствию как можно быстрее найти преступников и спасти человека, которому сейчас, возможно, приходится несладко? Неужели никакой сознательности в этих людях не было?

— Поражаюсь тому, как все любят молчать о происшествиях. Им помочь пытаешься, говоришь о том, как переживаешь за подругу, а что взамен? Обман, недомолвки и абстрактные объяснения. — Я была крайне недовольна и разочарована сложившейся ситуацией.

— Это старики. Они прикрывают друг друга и себя, по-другому не умеют. Уверен, у тебя всё получится, а я постараюсь помочь тебе. — Он явно пытался реабилитироваться в моих глазах, и это ужасно льстило.

Я надеялась, что больше ничего связанного с делом он от меня не скрывал. Хотелось довериться ему, но из-за обмана, который уже вскрылся, я не могла открыться ему до конца. Поживём — увидим.

Я спешно убрала улику обратно в сумку, когда мы дошли до болота. Где-то здесь должен быть нужный нам дом. Водоём был в ужасном состоянии: плавающие гнилые шины, старые башмаки, банки и прочий мусор. Даже насекомых вокруг было не так много. Болото было огорожено красной лентой, запрещающей проход. Очередная попытка главы казаться лучше или реальное желание очистить водоём? Скорее первое.

Макс потянул меня налево, и через сто метров мы остановились у первого дома. Под стать соседям, снаружи он выглядел не менее презентабельно: выкрашенный красный забор, отремонтированный фасад, ухоженный палисадник и отстроенная банька. На доме виднелась табличка с нужным нам адресом.

Мы остановились возле калитки и начали осматриваться в поисках хозяина. В это время обычно все копались в огороде, но я не могла разглядеть никого. Только деревья и кусты.

— Здравствуйте! — наугад закричала на всю улицу, надеясь, что кто-нибудь меня услышит и выйдет нам навстречу.

Мой голос эхом отразился от фасада, но ни через минуту, ни через две никто даже в окошко не выглянул. Причиной тому могло быть всё, что угодно, начиная от плохого слуха хозяина, заканчивая его полным отсутствием.

Я решительно вошла в калитку, не собираясь торчать здесь до ночи в неведении. Преодолев расстояние до крыльца, я постучалась в дверь, ожидая хоть какой-то реакции. Спустя полминуты она всё же открылась, и передо мной оказался пожилой мужчина лет шестидесяти.

— А, детектив. Надобно чего? — Темноволосый, кареглазый, с сединой на висках, он выглядел моложе моих новоиспечённых соседей и большинства жителей Забивалова.

Я вспомнила, что видела его на поминках дворника Яши, но с ним разговаривал Максим. Наверное, тогда-то он меня и запомнил.

Он сначала осмотрел меня, а затем перевёл взгляд на моего спутника, тут же протягивая и пожимая ему руку.

— Мы пришли узнать по поводу дарственной, — я заглянула ему за спину — внутри было уютнее, чем у стариков-соседей. — Вы ведь Матвей Дмитриевич?

— Да, я… только вот что за дарственная такая? Хрена лысого, поймёшь вас, тарасовцев, — он был настроен весьма скептически. Как и я теперь.

То ли он прикидывался дурачком, то ли действительно ни о каких документах не знал. Но подпись на бумагах стояла! Неужели Жмуриков её подделал и воспользовался тем, что жители его деревни даже не поймут и не вспомнят, что они ничего не подписывали?

— Дарственная на передачу вот этого дома Афанасию Кирьяновичу Жмурикову, — пояснила я, чувствуя, что грядёт что-то нехорошее.

Мужчина молчал полминуты, неотрывно глядя на меня, а затем дёрнулся в сторону и схватился за стоящие в углу вилы.

Он наставил их на меня с обезумевшим взглядом. Я тут же вздрогнула, а Макс успел среагировать и потянул меня на себя, закрывая плечом. Происходящее походило на какой-то комедийный номер в цирке. Разве я дала повод усомниться в том, что пришла сюда с мирными намерениями?

— Пошли вон отсюда! Ещё чего не хватало — этому старому хрычу дом дарить! — раскричался Матвей, шевеля усами.

Я перестала понимать происходящие события ровно в этот момент. Что творилось в этом посёлке? Людей обманывали или поили зельями забвения? Прямо как в волшебных книжках, ей-богу. Я бы не удивилась, если бы по заказу Жмурикова в Забивалово прилетал маг на вертолёте и по щелчку пальцев стирал жителям память.

— Полегче! — Максим схватился за рукоятку вил, не давая Матвею Дмитриевичу нанести нам вред.

Мужчина пыхтел, бросал взгляд с меня на Макса и обратно. Он явно был не рад нашим визиту и вопросам. Я не могла понять, что пошло не так и в какой момент. Этот человек, очевидно, относился к главе посёлка недостаточно хорошо, иначе вряд ли схватился бы за оружие и стал нам угрожать.

— Сегодня в офисе Жмурикова я увидела документ, на котором написано, что Игоньев Матвей Дмитриевич отдаёт в дар Жмурикову Афанасию Кирьяновичу дом по вашему адресу! — выкрикнула я из-за спины молодого человека, замечая, как хозяин «подарка» злится ещё больше. — Поэтому мы и пришли к вам узнать, что сподвигло вас на такое странное решение.

Не без помощи Макса Матвей потерял из рук оружие и отступил на шаг назад, пытаясь отдышаться и хорошенько обдумать сказанные мной слова. Он явно не ожидал таких новостей.

Мужчина почесал затылок, вспоминая, могло ли такое событие пройти мимо него, но в голову ничего не приходило.

— Ничего я не подписывал! — тут же выпалил он, разводя руки в стороны.

Это насторожило меня ещё больше. Поддельная подпись — верх безрассудства. Я не могла поверить, что Жмуриков пошёл на такое, да и ради чего? Будто один этот дом мог что-то дать ему. И зачем тогда бегать за Прасковьей, раз подпись собственника ему совершенно не нужна?

— Вспомните… может, это были какие-то другие документы? — Макс вклинился в диалог, а Игоньев снова задумался.

Он вышел из дома и сел на крыльцо рядом с нами. Мужчина достал пачку сигарет из кармана и закурил, всматриваясь в одну точку на земле. Папироска дымилась, а мне казалось, что пар идёт из ушей Матвея — настолько напряжённым был его мыслительный процесс.

— Погодите-ка… месяц назад я подписывал прошение, — Игоньев поднял голову на меня, ожидая какой-то реакции, но её не последовало, потому что я не понимала, о чём идёт речь. — Ну, прошение, ё-моё! Чтобы налог уменьшили.

— Расскажите подробнее. — Я не могла понять, что за прошение об уменьшениях он имел в виду. Раньше о таком никогда не слышала.

— Пришёл ко мне этот пёс подзаборный — Жмуриков. Говорит: подпиши, мол, прошение на уменьшение налога на землю на двадцать пять процентов. А я чего, откажусь? Устал уже платить столько денег за свою собственность! — воскликнул Матвей, явно считая себя правым в этой ситуации. Вот только собственность-то была уже не его, но напоминать об этом я не спешила.

— Вы прочитали бумаги, которые подписывали? — Макс снова влез в наш разговор, но меня это никак не задевало — вопросы он задавал правильные, что даже удивляло.

— А чего читать? Черканул завитушку да отдал.

Я хотела хлопнуть ладонью по лбу сначала себя, а затем его. Надо же было догадаться подписывать что-то на слово. Тем более учитывая то, что Жмуриков не слыл честным и порядочным человеком в посёлке и, должно быть, уже не в первый раз обманывал жителей Забивалова.

Хотелось в голос рассмеяться от безрассудства Игоньева, но я имела уважение к каждому человеку, поэтому сдержанно покачала головой и прикрыла глаза от негодования. Собственными руками подписал себе «приговор», который сложно будет обжаловать. Хотя Кирьянов и не такие дела вытаскивал. Он должен разобраться с этим в рамках закона.

— Поздравляю вас. С вашей помощью этот дом теперь принадлежит Жмурикову. — Я развела руки в стороны и спустилась с крыльца.

Нужно было срочно ехать обратно в администрацию и предъявлять мужчине обвинения, пока тот не сбежал от страха.

Но у Матвея Дмитриевича были свои планы на меня. Он схватил моё запястье и достаточно сильно сжал. Я обернулась и выставила ладонь перед Максом, не давая ему дёргаться в мою сторону. Хоть раз я ведь должна защитить себя сама?

— Верни всё, как было! — заверещал мужчина, на что я только покачала головой.

— Этим может заняться только полиция. Сейчас важнее найти пропавших женщин. Не переживайте, мой товарищ сделает всё возможное, чтобы вернуть ваш дом. — Я предприняла попытку договориться мирно, но мужчина не ослаблял хватки.

— Я не собираюсь ждать. Немедленно помоги мне! — Я резко завела руку ему за спину, несильно сгибая, заставляя мужчину согнуться пополам.

Он тут же закряхтел и начал что-то недовольно бубнить, в то время как я высвободила своё запястье и направилась с Матвеем в сторону его дома. Объяснять ему по сто раз одно и то же не хотелось, поэтому я молча проводила того в сени и спокойно вышла обратно, утягивая Макса к калитке.

— Ничего себе, — усмехнулся он, явно не ожидая от меня такой прыти.

Не зря я раньше занималась единоборствами. Редко применяла навыки, но сейчас хотелось немного остудить пыл Игоньева. Больно разбушевался.

— Вот видишь, я и сама могу за себя постоять. — Я легонько толкнула своего спутника локтём в бок, а затем обернулась на крыльцо.

Матвей снова сидел на нём, но уже взявшись за голову. Он что-то бубнил, но я уже не могла это расслышать. Порой осознание произошедшего приходит позднее, чем мы ожидаем. Но никогда нельзя опускать руки.

— Что думаешь по этому поводу? — Когда мы спустились к болоту, чтобы вернуться за мопедом к магазину, Макс решил обсудить сложившуюся ситуацию.

— Мне это видится так: Жмуриков обманным путём заставляет жителей подписывать дарственные. Зачем ему это нужно — первый вопрос. Второй — каким образом он внушил другим жителям подписать документы, потому что я сильно сомневаюсь, что все такие же беспечные, как этот Матвей Дмитриевич. — Я шла и хмурым взглядом прожигала дорогу.

Никак не могла смириться с тем, что всё ещё существуют люди, которые наплевательски относятся к подписанию важных документов, будь то налог на землю или какая-либо петиция. В наше время мошенники изобрели столько продуманных способов обмануть людей на деньги, что нужно быть начеку каждую секунду. Нельзя так слепо верить чужим словам, даже если их говорит ваш ближайший родственник.

— Мне вспомнился один случай… как-то обратился ко мне мужчина с похожей проблемой. Сам он из Тарасова, а его родной брат жил в деревушке в области. Родителей у них не стало, и они решили продать дом. Этим занимался младший брат, потому что жил неподалёку, а старшему было неудобно каждый раз ездить на показы. В итоге один другого обманул на кругленькую сумму: договорился с покупателем написать в договоре меньшую сумму денег. В итоге цифру на бумаге братья поделили пополам, а младший забрал ещё и то, что прописано в документе не было, — поделилась я.

— И чем закончилось? — Макс поднял на меня заинтересованный взгляд.

— Я передала дело своему товарищу из полиции, Кирьянову. Я всё-таки детектив, а не решала.

— Да уж… совести нет у людей, — молодой человек тоже никак не мог понять, почему по земле ходят такие хитрые люди, как Жмуриков. — Значит, ему понадобился дом Прасковьи, та заметила содержимое бумаг, и он стал её запугивать с помощью меня?

Я коротко кивнула. Пазл сходился, но до сих пор оставалось непонятным, по какому принципу они выбирали дома и для чего. Никто в здравом уме не станет покупать отдельные строения в Забивалове, чтобы ездить за тридевять земель из Тарасова. Только если массовая покупка. Может, поэтому дома снаружи были в таком прекрасном состоянии? Нужно было просто презентовать их клиенту. Но судя по тому, что в посёлке в порядке были абсолютно все дома — по крайней мере, внешне, — он собирался словить большой куш.

— Он не признается, даже если ты прижмёшь его к стенке. — Парень остановил меня, потянув за запястье назад.

В его глазах я видела тревогу, но делать было нечего. Жмуриков мог удерживать старушку в заложниках, заставляя подписать документ. А может, и что похуже. Нельзя было терять время на догадки и думы о том, что Кирьянович изловчится и снова выйдет сухим из воды.

— Уже нет иных вариантов. Нужно действовать, пытаться понять, кто твой заказчик. Странно, что Жмуриков ни разу не вызывал тебя к себе и никак не взаимодействовал. Он знал, что ты работаешь над запугиванием Прасковьи? — Я сощурилась, пытаясь прочитать всё по глазам парня, но пока не получалось.

— Понятия не имею, но он ни разу со мной даже не заговорил. Мы пересекались издалека пару раз до твоего появления. — Не знала, врёт он или что-то недоговаривает, но пока подозрений он у меня не вызывал.

Я кивнула. Была готова верить ему, но только пока. Если он совершит хоть одну ошибку и скроет от меня что-то действительно важное, это разрушит всё то, что с таким трудом создавалось между нами — хоть и стремительно, но тяжело.

Шестое чувство подсказывало мне, что Афоню мы в администрации не застанем, но попробовать стоило. Давно было пора узнать его адрес и наведаться прямо туда. Его наверняка знает тётя Шура. Только вот Жмуриков вряд ли такой глупый, что станет скрываться в собственном доме. Логично было бы ему залечь на дно, пока вся ситуация не уляжется и женщины не найдутся. Если только он не виноват в их пропаже.

Голова шла кругом от количества зацепок, информации и вопросов без ответа. В глубине души я начинала терять надежду на то, что Кристина всё ещё жива. Приехала спасать подругу, а в итоге вскрыла целую мошенническую схему с продажей домов. И ведь даже нотариуса где-то нашли. Скорее всего, это было дело рук того самого влиятельного заказчика, но тогда жить на свете становится ещё страшнее. Рядом с нами всегда есть кто-то, кто любыми способами без особого труда добьётся всех своих целей. И самое страшное в этом то, что, если его мишенью станешь ты, у тебя не будет практически никаких шансов выбраться из неприятностей. Остаётся надеяться только на представителей закона и частных детективов, которые придут тебе на помощь и попытаются хоть как-то защитить твои интересы. Главное — верить.

Глава 15

До администрации мы добрались быстро и практически без потерь, если не считать окончательно убитые тормоза и мои коленки. Мопед будто был рассчитан на карликов максимум под полтора метра ростом. По дороге Макс ещё и умудрился собрать все кочки, поэтому только коленями дело не обошлось. Когда мне посчастливилось слезть с этого железного убийцы, я чуть не расплакалась от счастья, что снова могу выпрямиться.

— Надеюсь, я больше никогда в жизни не сяду на это чудо природы. — Саркастический тон говорил о том, что я крайне недовольна последней поездкой.

Макс заглушил двигатель и еле поднялся — кажется, ему тоже нехило досталось. Молодой человек сделал несколько приседаний, а затем потянулся в разные стороны. Третья поездка на мопеде стала практически смертельной для всех — и для водителей, и для пассажиров.

— Что, тоже не сладко пришлось? — Меня так и распирало от желания иронизировать, на что Макс только хмурился.

В следующий раз мы явно выберем путь пешком — и полезно, и безопасно. На середине пути мне пришла в голову идея заплатить трактористам за нестандартное такси, но поняла, что понятие безопасности в этом случае явно стирается о вечный алкоголизм водителей.

— Шутки в сторону, — коротко ответил мне спутник и направился в сторону здания администрации, где нас снова ожидал пустой холл и два работника.

На этот раз обитателей оказалось на одного меньше. Перед кабинетом главы сидела уже недовольная секретарша, которая совершенно не была похожа на ту милую с виду женщину, встречавшую нас пару часов назад.

Настасья буквально сверлила нас своими выкрашенными синими тенями глазами, словно собиралась наброситься в любую секунду. Дверь в кабинет Афанасия была закрыта, и дёргать её явно не было смысла.

— Он уехал. Будет не скоро, — коротко проговорила Темнова, опуская взгляд на кроссворд, лежащий перед ней.

Мы с Максом удивлённо переглянулись. Афанасий явно почуял, что пахнет жареным, и поспешил ретироваться с рабочего места. Если он действительно думал, что это поможет ему избежать нашего разговора, то сильно ошибался. Я буду приходить сюда ежедневно утром, днём и вечером, пока он не удосужится объясниться со мной и обманутыми жителями Забивалова, которые определённо не ограничивались одним Матвеем Дмитриевичем.

— А мы не к нему. Я у вас где-то кошелёк выронил пару часов назад. Может, поможете поискать? — Максим выразительно на меня посмотрел, а затем кивнул на бумаги на столе.

Там действительно могло быть что-то важное. Чаще всего ценные документы разумные люди прятали в сейфы, но, во-первых, я его здесь нигде не видела, во-вторых, сообразительностью обитатели администрации посёлка не отличались.

Услышав о деньгах, женщина заёрзала на стуле и оторвалась от газеты. Настасья сначала взглянула исподлобья на меня, затем на Макса, после чего поднялась и с важным видом направилась в коридор. В её искреннее желание помочь верилось с трудом, но нам не это было нужно. Парень кивнул мне и двинулся за секретаршей, а я стала осторожно перебирать бумаги на столе.

Мне попадались залитые кофе любовные романы, распечатанные на обычной бумаге формата А4, заявления на выходной, составленные максимально неграмотно, характеристики некоторых жителей деревни, которые работали в сферах, подвластных администрации. Ничего важного, что могло меня заинтересовать, не было. От разочарования я даже рыкнула себе под нос.

Я уже слышала, как в коридоре раздаётся стук каблуков, но не могла себе позволить уйти с пустыми руками.

Я пробежалась взглядом по всему столу и зацепилась за журнал посещений. Спешно открыла его на последней странице и даже нашла свои инициалы. Поставив палец на фамилию, провела полосу вверх и замерла.

Запись, которую я увидела чуть выше своей, я не ожидала найти в этом списке. «Кристина Битникова, 25 июля, 16:33». Это значит, что перед приходом к Тимофею Панкратовичу с расспросами о бабушке моя подруга заглядывала к главе посёлка. Отсюда легко сделать вывод, что ехала она не просто к Прасковье, раз первым делом предпочла зайти в администрацию.

Меня посетила страшная догадка о том, что Кристина заодно с Афанасием Жмуриковым, но поверить в то, что она готова была предать собственную бабушку, я никак не могла. Крис хоть и была не самой разумной из всех моих подруг, но подло не поступала, особенно с близкими родственниками.

— Глазастый больно… нет бы сразу найти, не дёргать меня. — Настасья вошла в кабинет спустя секунду после того, как я закрыла журнал и отошла в сторону.

Она была очень недовольна. Судя по её причитаниям, Макс успел найти кошелёк первым, и ей ничего не досталось. Добыча уплыла у неё из-под носа, поэтому Темнова предпочла покинуть общество моего спутника и вернуться на рабочее место. Когда она зашла, сразу же кинула на меня яростный взгляд.

— Чего встала тут? Идите отсюда. Жмуриков только завтра будет, и то не факт. — С грохотом и недовольством она резко села на стул и взялась за карандаш, собираясь продолжить разгадывать кроссворд.

Я развернулась на пятках и молча вышла из кабинета, столкнувшись с Максимом только на выходе.

Он стоял в дверном проёме и ждал меня, скрестив руки на груди. Настроение у парня явно было приподнятое, только вот причину я понять не могла.

— Чего такой довольный? — Я была крайне раздосадована тем фактом, что Кристина посещала Жмурикова, поэтому желания улыбаться у меня не было.

— Видела бы ты, как эта секретарша рыскала по полу… просто непередаваемое зрелище! — Парень мечтательно прикрыл глаза и засмеялся.

Я легонько толкнула его в плечо, заставляя покинуть административное здание. Нужно было ещё раз хорошенько всё обдумать, прежде чем предпринимать новый шаг. Афанасий явно затаится на дне на некоторое время, которого у меня, конечно же, не было. Но вариантов не оставалось. С каждой найденной уликой картина становилась всё более запутанной, и я никак не могла найти конец клубка, чтобы потянуть за него и размотать нить неизвестности.

— Успела что-то найти? — Макс вывел меня к мопеду, на который я смотрела с опаской и неохотой после последней поездки. — Идём пешком?

Я молча кивнула ему, всё ещё блуждая по собственным мыслям. Не хотелось, помимо растяжения спины, заработать ещё и пару вывихов, подпрыгивая на кочках Забивалова. Всё же мне давно уже не семнадцать лет, а на десяток побольше.

— Кристина приходила к Жмурикову. И скорее всего, это было до того, как она начала поиски Прасковьи. У неё какие-то дела с этим ушлым старикашкой, — нахмурилась, направляясь в сторону наших с Максом временных домов.

Идти придётся не менее двадцати минут, поэтому можно было подключить парня к рассуждению.

— Есть какие-то предположения, как всё это может быть связано? — Молодой человек поравнялся со мной и пошёл шаг в шаг, чтобы внимательно выслушать все мои догадки и цепочки.

Я не торопилась ответить ему, ещё раз складывая все факты в своей голове, но что-то всё равно не сходилось. Когда дело доходило до выводов и обоснований, всё разбивалось о недостаток информации. Нельзя было подтвердить что-то без присутствия потерпевших, которых чёрт где-то носил. И повезёт ещё, если живых.

— Кристина приехала в деревню после полудня и сразу направилась к Жмурикову. Если бы она сначала заехала к своей бабушке, то пошла бы искать её гораздо раньше, потому что Прасковья была в лесу. Ты сам говорил, что она пришла к Тимофею вечером, — первый вывод был довольно логичным.

Макс утвердительно кивнул и не нашёл к чему придраться.

— Идём дальше. Цель приезда Кристины неизвестна, однако, снова вспоминая Тимофея Панкратовича, цепляемся за упоминание Битниковой некой сделки.

Макс не перебивал меня и слушал внимательно. Отчего-то ему самому было важно выяснить все детали и подробности этого дела. В моменте я уже начала сомневаться в том, что он действительно непричастен к исчезновению женщин. А что, гениальный план: убийца втирается в доверие детектива, чтобы выяснить, в каком направлении двигается следствие, и скорректировать его при необходимости.

— Теперь поговорим о сделках. Жмуриков мутит воду с дарственными и обманным путём заставляет подписывать их жителей. По каким-то причинам он зацепился именно за Прасковью Ефимовну, и, вероятно, Кристина каким-то образом с этим связана. Возможно, она пыталась предостеречь бабушку, а может, и что похуже. — Я тяжело вздохнула, чувствуя, что голова идёт кругом от всего происходящего.

— Получается, твоя подруга и Прасковья Ефимовна не встретились? — Парень взглянул на меня, но я только пожала плечами.

На этот вопрос ответить я пока не могла из-за недостатка информации.

— Возможно, они и сейчас вместе. В каком-то жутком, сыром и тёмном месте.

Вскоре наступило молчание. Макс переваривал информацию, сказанную мной, а я рассуждала, могли ли Кристина и Прасковья встретиться до её звонка мне. И что могло так напугать девушку?

Я предполагала, что на неё могли напасть и отвезти туда же, где находилась бабушка. Может, Жмуриков ей угрожал, и целью приезда подруги была защита родного человека.

— Предлагаю ненадолго отвлечься и выпить кофе, если ты не против. Да и не перекусывали мы давно. Уже к вечеру день клонится, а ты всё ещё бегаешь в мыле, — улыбнулся парень, и я чисто машинально кивнула.

Мне было не важно, сколько раз в день я поем, а вот людей, которые уже четыре дня считались пропавшими и пора было бы обращаться в полицию, отыскать нужно.

Через некоторое время мы уже были возле дома Маруси Демьяновны, которая в очередной раз копалась в огороде и совершенно не замечала ничего вокруг. Я подумала, что обмануть такую старушку и дать подписать бумаги было бы куда проще, нежели уговаривать Прасковью, которая в свои годы была в ясном уме.

— Макс… а ты можешь как-то проверить, подписывала ли Маруся какие-либо документы, как Матвей? — Догадка пронзила мою голову.

Парень перевёл на меня напряжённый взгляд и задумался. Он пытался придумать, как можно было выпытать у плохо слышащей женщины хоть какую-то информацию. Ему удавалось с ней общаться, но это было крайне редко и не менее трудно. Поэтому миссию я ему подкинула явно не из простых. Так сказать, со звёздочкой.

— Жди в доме, я попробую с ней поговорить. — С этими словами молодой человек пропустил меня на крыльцо, а сам отправился в огород, собираясь с мыслями.

Я вошла на кухню и села за стол, машинально хватая последний оставшийся в блюде пирог и погружая его в рот. Если Макс придёт с положительным ответом, тогда план Жмурикова будет куда прозрачнее.

Я предполагала, что именно администрация посёлка стала инициатором реставрации фасадов всех домов в Забивалове. Судя по тому, что все ремонтные работы были выполнены по шаблонному стилю, спонсировало их тоже руководство посёлка. Скорее всего, Афанасий собирался заключить выгодную сделку с какой-то шишкой из Тарасова и продать ему сразу все участки. Но перед этим привёл посёлок в порядок, чтобы назначить выгодную цену.

Эта мысль осенила меня как гром среди ясного неба. От неожиданности я поперхнулась выпечкой и отложила пирожок в сторону, пытаясь откашляться. Если всё так, как мне представлялось, дело становится в разы яснее и одновременно кошмарнее.

— Ничего не помнит. — Расстроенный Максим вошёл в помещение и сел напротив меня.

Я зачем-то кивнула, всё ещё вытирая крошки с губ и подбородка — последствия спешного приёма пищи.

Парень без слов поднялся и направился к плите. Между нами повисла неловкая тишина, которую хотелось уничтожить, но темы для разговоров совершенно не шли в голову.

— Почему ты решила стать детективом? — Макс что-то помешивал в кастрюле.

Я снова перевела на него задумчивый взгляд, решая, что же ответить. Причин было достаточно, но обо всех говорить сейчас не хотелось. Если когда-нибудь нам повезёт встретиться вне Забивалова, я попробую рассказать всё как есть, но сейчас такого желания не было.

— Во-первых, это работа на себя, а не на дядю, с которым нельзя вступать в спор и высказывать своё мнение, — я рассказывала в общих чертах, не вдаваясь в подробности. — Во-вторых, я люблю разнообразие, а ходить каждый день в одной и той же форме — адская мука. — Причины появлялись в голове буквально на ходу. — Ну а в-третьих, я хочу самостоятельно выбирать дела, за которые могу взяться.

Вспомнился случай, когда меня уговаривали найти улетевшего попугая. Это была моя соседка, которая как-то прознала о моей профессии и ходила за мной несколько дней в слезах, пока я не увидела её громадного кота породы мейн-кун и не пошутила по поводу сытного обеда. С тех пор она со мной даже не здоровалась, что было только на руку, потому что женщина была крайне дотошная по своей природе.

Или, например, прошлой зимой мне позвонил мужчина и попросил помочь в поисках его любимой футболки. Она была привезена ему с Востока женой. Несостоявшийся заказчик плакал в трубку о том, что, если жена узнает об этом, уничтожит, ведь это был новогодний подарок от неё.

Признаться честно, в такие моменты трудно сдерживать желание послать человека куда подальше. Сразу начинаешь думать, что твою профессию максимально обесценивают. Сомневаюсь, что с такой просьбой могли бы прийти в полицию. Однако вспоминая некоторые рассказы Кирьянова, мне ещё было к чему стремиться.

— Когда мне было десять, я начитался книг про одного известного детектива и мечтал стать таким же, как он. Носил мамин бежевый плащ, клетчатую кепку деда и воровал у отца трубку. Семью так забавляло это, что на каждый праздник меня специально просили нарядиться в этот образ и показывали гостившим родственникам как произведение искусства, — Макс рассказывал это с печальной улыбкой на лице, которая не смогла от меня укрыться.

— А как сейчас отношения с семьёй? — Грош цена была бы мне как детективу, если бы я не заметила и не раскусила его истинные настроения.

Парень тут же напрягся и свёл брови к переносице. Должно быть, тема действительно была для него не из простых. Он некоторое время молчал, помешивая варево, после чего снял кастрюлю с огня и сел рядом со мной.

— Мамы не стало много лет назад. Обнаружили последнюю стадию рака. У сестры свои друзья и знакомые — ей совершенно не до меня. А отец забыл про наше существование с тех пор, как его настигли успехи на работе. Так что отношений с семьёй у меня нет никаких. — Он перекинул кухонное полотенце через плечо и взглянул на меня.

В изумрудных глазах я видела обиду на отца, тоску по матери и последствия испорченного детства. В моменте мне стало так жаль Макса, что я не удержалась и придвинулась ближе, обнимая его за плечи.

Мы сами строим своё будущее, но родители вносят в него огромный вклад. Быть может, настоящее Максима настолько не оправдало его ожиданий, что он не хочет говорить о нём именно по этой причине.

— Мне жаль, — это всё, что я могла сказать ему сейчас.

— Я смирился. Мечтаю о том, чтобы показать отцу, что он идёт совсем не туда, и обратить его внимание на нас с сестрой. Это мне уже двадцать шесть, а ей всего восемнадцать. Её взрослая жизнь только начинается, и она всё ещё нуждается в его поддержке. — Молодой человек был настроен решительно, хоть и был подавлен в глубине души.

Я хотела бы посмотреть на его папу и понять, что он за человек. Если Макса так сильно цепляла эта тема, значит, человек действительно был не из простых.

Через некоторое время молчания пришло осознание, почему Макс так грустит из-за Маруси Демьяновны. Она дарила ему ту заботу, которой парню не хватало.

— Кем он работает?

— Если честно, я совершенно не хочу говорить о нём так много. Он этого не заслуживает. — Парень выдавил из себя улыбку, и я не стала больше настаивать на этой теме.

Он поднялся из-за стола и двинулся к кастрюле, раскладывая по тарелкам макароны с тушёнкой. Услышав запах еды, я заёрзала на стуле, а мой желудок издал протяжный рык. Расследование расследованием, а обед по расписанию. Хоть и запоздалому.

— Что именно Маруся тебе сказала? Ничего не помнит? — спустя несколько минут решила уточнить я, чтобы иметь полную картину происходящего.

— Типа того. Сначала не могла понять, что за налоги, потом вспомнила, что до девяностых годов они почти ничего не платили, и дальше тема сошла на нет. Если её мысли уходят не в ту степь, вернуть их обратно уже невозможно — только начинать разговор с самого начала, — он усмехнулся и вернулся к приёму пищи.

Я продолжала размышлять о Кристине и мотиве её приезда в Забивалово. Хотелось как можно быстрее сопоставить все факты и улики и увидеть наконец свою подругу. Пора было возвращаться в Тарасов и заниматься своими делами. К примеру, отдыхом. Перед глазами вновь предстал журнал посещений, знакомые имя и фамилия, и я отложила ложку в сторону.

— Получается, Афанасий и Настасья скрыли факт того, что видели Кристину. А это значит, что они либо напрямую причастны к её исчезновению, либо она с ними в сговоре. Третьего здесь не дано. — Я лишний раз подтвердила все свои догадки и уставилась на Макса, который на несколько секунд задумался, а затем кивнул моим мыслям.

Желание отыскать дом Афанасия резко возросло. Нужно было снова дойти до тёти Шуры и уточнить у неё, где живёт Жмуриков. Он попал в самый настоящий капкан и теперь точно не сможет отвертеться. Как только я доберусь до связи с внешним миром, я сделаю так, чтобы он сел. И надолго. Такие ушлые люди, как он — спускающие бюджет на возведение собственного бюста, протягивание дорогостоящего интернета и многие другие радости жизни, — не должны сидеть на руководящих должностях. И я устрою ему настоящую взбучку, как только доберусь.

Глава 16

К вечеру мы с Максом благополучно разошлись отдохнуть. В моей голове уже зрел план о том, как я врываюсь в дом Жмурикова с оружием, навожу на него дуло и выведываю все подробности его махинаций.

Однако так сделать я не могла. Такое бывает только в фильмах. План мой заключался в проведении разведки на его участке. Макса брать с собой не хотелось — я прекрасно понимала, что это большой риск. Если он действительно имеет какое-либо отношение к делу, лучше не приплетать его больше. Дальше я была намерена выяснять всё самостоятельно.

Ближе к семи вечера я покинула дом Прасковьи и, предварительно осмотревшись по сторонам для того, чтобы убедиться, что Максим меня не увидит и не увяжется за мной, двинулась мимо дома Тимофея Панкратовича к центру.

Нужно было выведать у тёти Шуры местоположение дома Афанасия. Её я бы точно не взяла в разведку, потому что с такой тягой к сплетням она стала бы находкой для шпиона. Но сейчас эта особенность женщины играла мне на руку.

Я завернула в сквер, собираясь пройти мимо пруда, который располагался в пятистах метрах от дома Прасковьи, но неожиданно вышла на соседнюю улицу.

Раньше я здесь не была, поэтому решила осмотреться: неподалёку стояла старая халупа с отреставрированным фасадом. По участку были расставлены принадлежности для уборки территории, которых было огромное количество. Несложно было догадаться, что этот дом совсем недавно принадлежал дворнику Яше, чьи поминки я была вынуждена посетить.

Я помнила про его жену, но в данный момент их дом выглядел так, будто был покинут.

Я без зазрения совести прошла на территорию и внимательно осмотрелась. Кроме лопат, мётел, граблей и прочих инструментов для уборки, здесь ничего не было. Ни одежды, ни удобрений — ничего. Я прошлась вокруг дома, подмечая заросшие недельными сорняками грядки, и подошла к крыльцу. Дверь была опечатана. Я удивлённо вздёрнула брови и присмотрелась к надписи на бумаге.

— «Собственность «ООО Фурманов и партнёры», — вслух прочитала я, тут же хмурясь и оглядываясь по сторонам.

Неужели выискалась та самая шишка из Тарасова, которая скупала все дома? Но как же Нина, жена усопшего? Даже не попыталась побороться за недвижимость? Просто взяла и съехала? Да и куда здесь съезжать, не в город же.

Всё это выглядело как минимум подозрительно. И фамилия казалась такой знакомой, словно я совсем недавно слышала её от кого-то.

Я вспомнила разговор мужчин в день поминок: они говорили, что Афанасий очень завёлся, когда узнал, что Яшка умер. Так, может, он побежал продавать дом?

Я ещё раз осмотрела территорию, но, не найдя ничего интересного, направилась по улице дальше. Остальные дома, которые попадались мне на пути, выглядели достаточно оживлённо: женщины трудились на огороде, мужчины сбивались в кучи и устраивали попойку, старики сидели на завалинках и щёлкали семечки.

Забивалово выглядело довольно серо из-за отсутствия шпаны, гоняющей мяч или играющей в догонялки.

Я вспомнила своё детство. И у меня была деревня, в которую приходилось приезжать каждое лето. Мы бегали на речку, собирали ягоды и строили шалаши в небольших лесах или парках, а в подростковом возрасте дружно ходили в клуб на мероприятия для молодёжи. Каждую субботу там проводили танцы, и мы с подругами наряжались по несколько часов, чтобы произвести впечатление на мальчишек.

Я улыбнулась своим мыслям, глядя куда-то вдаль, в сторону солнца, клонившегося за горизонт. Печально осознавать, что отдельный период твоей жизни давно уже за плечами и вернуться туда невозможно. Все вокруг твердят, что оглядываться на прошлое нельзя и нужно жить настоящим, но как же жить без воспоминаний? Они греют душу, заставляют тебя улыбаться даже в самые тёмные времена, так почему бы не окунаться в них хоть иногда?

Услышав тоненький звук велосипедного звонка, я взглянула на дорогу и еле успела отскочить в сторону.

На меня нёсся мужчина лет сорока с большой сумкой за спиной. Если бы была в Тарасове, подумала бы, что это доставщик еды из одного из популярных сервисов.

Мужчина благополучно въехал в куст и слетел с транспортного средства, несильно ударяясь затылком о ствол дуба, стоящего рядом.

— В порядке? — Я подлетела к нему и, сев на корточки, помогла подняться на ноги. Не хотелось бы стать причиной организации ещё одних поминок в этом чёртовом посёлке.

— Был бы, если бы вы вовремя отреагировали на сигнал, — недовольно пробурчал пострадавший и поднял на меня серые глаза.

Выглядел он куда моложе других жителей Забивалова: более здоровый цвет лица, небольшое количество морщин в сравнении с тем же Жмуриковым и нормальное телосложение. По отсутствию пивного пуза было ясно, что мужчина в попойках своих соседей явно не участвовал.

— Прошу прощения, — желания блистать своей любовью к иронии не было, поэтому я не стала острить. — А вы куда так торопились?

— Домой, куда ещё! Последняя газета осталась. Утром велосипед чинил, не до работы было, — мужчина нахмурил брови и стал осматривать раму транспортного средства. — Опять чинить придётся…

Я уже было хотела оставить его наедине со своим горем, но он продолжил свои причитания, которые моментально меня зацепили.

— Приспичило же слепому старику газеты читать на закате жизни… ещё и на самую окраину к нему таскаться. Сначала Прасковья жизни мне не давала, теперь дед. — Почтальон сел на велосипед и уже было собирался продолжить путь, но я удержала его за локоть.

— Погодите, а давно вы возите ему газеты? — Почему-то меня зацепило это.

Что-то здесь было не так, и я чувствовала, что эта информация поможет мне найти ответы на многие вопросы.

Почтальон вновь взглянул на меня уставшим и недовольным взглядом, а затем брезгливо отдёрнул локоть. По моему выражению лица он сразу понял, что пытаться уйти от ответа будет куда сложнее, чем дать мне его.

Он тяжело вздохнул и закатил глаза. Ещё одна неприятная личность в списке моих знакомых из этого посёлка.

— Пару дней. А теперь извините, но мне пора домой, — он не дал мне возможности спросить что-то ещё и сорвался с места, начиная спешно крутить педали.

Вопрос мужчины казался мне весьма резонным: зачем Тимофею Панкратовичу понадобились газеты? Что он мог в них прочесть, если не видел ничего?

Я отложила этот вопрос на пару часов, чтобы успеть дойти до магазина и всё же выполнить свою миссию с разведкой.

Пока шла, пыталась прокрутить в голове всевозможные причины, по которым деду могла понадобиться почта. И самая интригующая из них касалась Прасковьи Ефимовны. А что, если Тимофей знает, где она находится, и относит ей необходимые вещи, в том числе газеты?

За раздумьями я не заметила, как дошла до центральной улицы посёлка. Она была переполнена жителями, которые шли с рынка: кто-то нёс лукошки с ягодами, кто-то мясо, а кто-то свежее молоко. Торговать овощами было нецелесообразно в связи с тем, что каждый здесь имел огород и старался не тратить деньги, взращивая свой урожай.

Зачем Прасковья ходила на рынок тем вечером? Узнать ответ на этот вопрос я всё равно не смогу, потому что ежедневно здесь торговали разные люди, и застать тех, кто видел Прасковью, было бы весьма проблематично.

Что могло понадобиться ей у торговок? Ягоды она сама несла, быть может, мясо?

Вспомнив о том, что женщина шла с собранным сладким уловом в подоле юбки, я подумала, что она могла нести ягоды на продажу. Отсюда можно сделать вывод, что после встречи с Афанасием её моральное и физическое состояние было удовлетворительным. Значит, ничего страшного не случилось.

Я направилась к магазину, столкнувшись на пороге с Настасьей Темновой. Она смотрела на меня одновременно испуганно и недовольно. В глазах читалось желание исчезнуть и больше не попадаться мне на глаза.

Я придержала её за руку, когда та попыталась обойти меня стороной. Она вздрогнула и чуть не выронила из рук все три палки дорогой колбасы. Теперь я верила ей, что работа секретаршей действительно хорошо оплачивалась.

— Куда-то торопитесь? — Я старалась не пугать её ещё больше, приятно улыбаясь и выжидая, как поведёт себя женщина.

— Домой. Рабочий день окончен, хочется поужинать и сесть за книги. — Настасья сощурилась, крепче прижимая к груди колбасу.

Я опустила взгляд на пакет, который она держала в руках. Он был прозрачным, поэтому можно было рассмотреть его содержимое.

Осторожно заглянув внутрь, я заметила несколько бутылок виски, сладкое и свежие ягоды. Если бы у меня был такой богатый набор, я бы точно не стала завершать день так скучно, как описала его Настасья Темнова.

— Что-то не похоже, что вы собираетесь просто книги читать, — хитро проговорила я.

Женщина заволновалась ещё сильнее. От сиюминутного ответа её спас выходящий из магазина мужчина. Он еле протиснулся между нами, создавая достаточное расстояние, чтобы у Темновой получилось выскользнуть с дверного прохода и спешно двинуться в сторону домов. Оставлять это просто так я не собиралась.

— Куда же вы, Настасья? Мы ведь ещё не всё обсудили, — не теряя времени, двинулась за ней, желая поскорее настигнуть.

Та заметно ускорила шаг, не понимая, что уже не отделается от меня просто так. Я была моложе и быстрее, что она осознала лишь через триста метров.

Темнова остановилась и обернулась ко мне. Теперь она была зла. Тактика, что ли, у неё такая, эмоции менять каждую секунду? Если она думала, что сможет напугать меня густыми бровями и сжатыми челюстями, то очень сильно ошибалась.

— Чего пристала ко мне? Иди своей дорогой, у меня нет на тебя времени, — выругалась женщина, топая ногой для убедительности.

Я выставила перед собой руки в мирном жесте и изобразила настоящий испуг на лице. Настасья явно шла не домой, и это можно было понять по тому, как сильно она нервничала. Я уже догадывалась, кто ждал её со всеми приобретёнными продуктами, вот только не знала где. А ведь очень хотелось.

— Я вас поняла. Хотела уточнить, когда Афанасий Кирьянович появится на рабочем месте, вот и всё, — придумывала на ходу, чтобы усыпить бдительность секретарши.

— Послезавтра точно будет. — Она гордо смерила меня самодовольным взглядом, в глубине души радуясь своей победе, а затем развернулась на каблуках и удалилась по-английски.

Я развернулась и двинулась в сторону магазина, выжидая некоторое время. Настасья должна была пару раз обернуться, чтобы убедиться, что я оторвалась и не иду за ней, а затем свернуть на узкую тропку, по которой никто не ходит, чтобы замести следы.

Так оно и случилось. Я заметила, как женщина свернула в небольшой лесок, и тут же помчалась за ней. Давно не участвовала в слежке. Пора бы тряхнуть стариной и узнать местоположение дома Жмурикова.

Темнова мчалась так, что я не успевала отслеживать повороты, в которые она сворачивала. Приходилось прятаться за деревьями и кустами, вести себя тише воды и осторожно продвигаться вперёд, ближе к заветной цели. Настасья оборачивалась каждые двадцать три шага — я считала. Люди, которым было что скрывать, умели вести себя весьма осторожно и внимательно отслеживать телодвижения окружающих людей, чтобы не попасться на преступлении.

Вряд ли передачки обнаглевшему главе можно было считать настоящим нарушением закона, но секретарша явно знала, какие дела проворачивает её начальник. Всё это пахло жареным и гарантировало получение немалого срока. Она могла пойти по делу как соучастница, но, если бы вовремя одумалась и рассказала правду, могла стать свидетелем.

Люди сами делают свой выбор, и подталкивать их к правильному очень глупая затея.

Вскоре мы вышли на полянку, и мне пришлось затаиться за старой пристройкой неизвестного назначения. Я пряталась за ней до момента, пока Настасья не скрылась в переулке — если бы вышла раньше, ей бы не составило труда меня заметить.

Сорвавшись с места, спустя пару минут я влетела на ту же улицу и остановилась. Домов было очень много, располагались они по обеим от меня сторонам.

Я медленно пошла вперёд, надеясь, что быстро узнаю дом Афанасия.

Так и случилось. Двухэтажный коттедж с террасой, верандой и кирпичным гаражом возвышался над старенькими халупами. Он гордо располагался в самом центре улицы, наверняка являясь местной достопримечательностью. Фасад был отделан дорогим сайдингом, из-за забора, сделанного из сетки рабицы, виднелся ещё и бассейн. Удивительно, как у человека хватило денег на всё самое лучшее, а вот до надёжного ограждения бюджет не дошёл.

Преодолеть сетку было минутным делом. Положение спасало лишь то, что молодёжи в посёлке не было, а старикам не хватало сил лазать по заборам.

Я подошла к дому ближе и спряталась за гаражом, выглядывая сбоку. Настасья стояла на пороге с пакетами и разговаривала с кем-то через приоткрытую дверь. Рассмотреть хозяина было невозможно, но вариантов, кому мог принадлежать такой громадный дом, было не так много. Женщина передала пакет через дверную щель, а затем отдала две палки колбасы, одну оставляя себе.

— Она опять мне попалась возле магазина. Расспрашивала, когда ты вернёшься, — негромко говорила Настасья, однако я прекрасно слышала каждое слово.

— А ты чего? Послала её, надеюсь? — Голос Жмурикова звучал куда тише, но каким-то чудесным образом мне удавалось улавливать интонации.

— Сказала, что будешь послезавтра.

— Дура-то! Надо было соврать, что я уехал. На неделю… нет, на две! — тут же сорвался Афанасий.

Осознав, что произнёс это слишком громко, он выглянул из-за дверного косяка и огляделся по сторонам. То же самое повторила за ним Настасья. Я вовремя спряталась за гараж, предотвращая провал операции.

— Отсижусь тут, пока Фурманов не приедет. Пусть сам с этой пигалицей разбирается, — Афанасий едва ли не шептал, боясь снова подставить себя под удар. — И с последней дарственной.

Я лишний раз убедилась, что выстроить правильную логику мне всё же удалось. Та самая шишка из Тарасова — Фурманов, владелец какой-то крупной фирмы. Лично я ничего о нём не слышала до сегодняшнего дня, но Кирьянов, вероятно, зацепится за это.

Я попыталась разобрать конец диалога работников администрации посёлка, но они практически шептали. Я слышала только обрывки. Они говорили о домах, сроках и головах, которые могли полететь с плеч. И снова ко мне пришла мысль о том, что я уже слышала фамилию их заказчика из Тарасова раньше. Но где?

Заметив, как Настасья делает шаг назад, ступая с крыльца на землю, я развернулась на пятках и, надев капюшон кофты, направилась туда, откуда пришла. Теперь нужно было найти дорогу обратно. Надеясь, что меня не заметят, я ускоряла шаг и чуть ли не бегом преодолевала открытые участки.

Информация о том, что скоро в Забивалове появится виновник всего торжества, не могла не радовать. В этой игре Жмуриков — жалкая пешка. Но это не отменяет того, что он может быть причастен к исчезновению двух женщин.

Вариант ожидать приезда Фурманова сложа руки меня не устраивал. Нужно было осмотреть участок Тимофея Панкратовича, пока вопрос о том, зачем ему нужны были газеты, оставался открытым.

Я довольно быстро вышла к центральному рынку. Теперь идти к тёте Шуре было совершенно бессмысленной идеей, особенно учитывая то, что магазин закрылся ровно в восемь часов вечера.

Сейчас была почти половина девятого, поэтому я двинулась в сторону дома Прасковьи Ефимовны. По дороге рассуждала, стоит ли вообще рассказывать полученную информацию Максу или логичнее было промолчать и переварить случившееся? Утро вечера мудренее — так говорят в народе?

Оказалась на нужной улице и снова зашла к домам через участок Тимофея, надеясь, что Макс не сидит сейчас возле своего или моего дома. Было бы неловко, если бы он зашёл ко мне в гости и не застал меня. То, что я ушла без него, означало моё недоверие. И это имело место быть, особенно после того, как он признался мне в причастности к мистическому шапито в чужом доме.

Я остановилась возле забора Тимофея Панкратовича и встала на носочки, заглядывая через деревянный забор. Это был уже третий дом за день, который я осматривала таким незаконным способом.

С моего последнего визита на территории ничего не изменилось: тот же полуживой огород, инструменты для сбора урожая, старые резиновые сапоги с дырками на носу и покосившаяся завалинка.

Взгляд двинулся дальше, цепляясь за окна и наличники. Я хотела увидеть хоть что-то, что могло бы помочь получить чуть больше деталей. Не хотелось врываться в дом, снова донимать деда странными вопросами, которые, возможно, пугали его. Какая-то девчонка из большого города приехала и ищет его соседку, наверняка близкую подругу. Но мне было не менее жутко, потому что я потеряла Кристину, которая была дорога мне.

Подоконники были украшены цветами в горшках и старинными вещами: статуэтками и вазами. Удивительно, что в доме Прасковьи я не нашла ни одного цветочного горшка, хотя пожилые женщины их очень любят.

Взгляд прошёл по кухонному окну: оно было слегка запотевшим. Я посмотрела вверх и заметила клубящиеся кольца дыма — топили печку.

Оставалось только окошко, ведущее в спальню. Я внимательно прищурилась, замечая открытую книгу, лежащую на подоконнике. Вверху страницы находилось что-то яркое, похожее на закладку.

Тут меня и осенило. Меня пронзила догадка, которую можно было выдвинуть очень давно и сократить время поисков в несколько раз.

Я хлопнула себя по лбу от стыда. Невнимательность не была присущим мне качеством, но сейчас проявлялась в полной мере. Надо же было так облажаться и не сопоставить факты сразу?

Решительным шагом я направилась к калитке. Пару минут назад я думала, что никогда не стану врываться в чужой дом без надобности, ведь это верх наглости.

Но сейчас выбора мне не оставили. Нужно было срочно оказаться внутри покосившегося домика Тимофея Панкратовича и своими глазами увидеть всё, что там происходило.

Глава 17

Пазл складывался прямо на глазах. Тут же вспомнились газеты, лежащие в сенях Тимофея Панкратовича в тот день, когда я интересовалась у него присутствием Макса при их разговоре с Кристиной, розовые тапочки небольшого размера, которые явно не принадлежали деду и… чёрт возьми, галоши.

Только сейчас в памяти всплыл самый первый день в Забивалове, когда я вошла в дом Прасковьи во второй раз и споткнулась о чужую обувь. Галоши стояли прямо на входе и свидетельствовали о том, что в доме кто-то находился. Ещё и гадательная кость остановилась прямо возле них. Тогда даже не придала значения этому, а сейчас я винила себя за такую невнимательность.

И курицы. Не мог старик просто взять и забрать их себе. Не стал бы поступать так с соседкой. Наверняка они были знакомы с молодости и имели довольно тёплые отношения друг с другом.

Хотелось выть от того, что раньше не замечала таких очевидных вещей. Всё складывалось само и падало к моим ногам, но мой фокус был направлен совсем не в ту сторону.

Я сорвалась с места и открыла калитку, которая была защищена лишь тоненькой проволокой, накинутой на два колышка забора.

Быстро взбежала по крыльцу и отворила незапертую дверь. Даже не заботятся о безопасности. По пути наткнулась на те же розовые тапки, которые стояли совершенно в другой части коридора. На крючке в сенях висел махровый халат с «Гжелью», а с другой стороны стоял довольно большой перевёрнутый крест.

— Твою же мать, — проскулила я, хмуря брови и хватаясь за лоб.

Имея такой большой опыт в профессии, я так сильно облажалась. Всё это время ходила вокруг да около в самом прямом смысле слова.

Я двинулась к двери, ведущей в комнаты, и с силой распахнула её — поддалась она с трудом и тут же громко заскрипела.

Картина, открывшаяся мне, выглядела как кадр из юмористической передачи: за столом сидели Тимофей Панкратович и Прасковья Ефимовна и пили чай, будто они не имеют никакого дела к расследованию, которое я вела уже три дня. Оба были в домашней одежде, а комната уже была обжита женской рукой.

Сама пропавшая женщина смотрела на меня с поразительным спокойствием. Возле её руки лежали спицы для вязания, а пол был усыпан клубками. На соседнем стуле лежал огромный чёрный кот и лениво смотрел на меня одним глазом.

Я без слов села на бочку, стоящую у входа, и прикрыла лицо руками. Резко стало тяжело дышать от волнения, и мне пришлось вспоминать практику четырёх секунд: вдох, пауза, выдох, пауза. И ещё пару раз.

Я не верила своим глазам и думала, что всё это мне снится. Как могло получиться так, что женщина находилась так близко, пока я искала её и в лесу, и в администрации, и даже на поминках!

— Татьяна, с вами всё в порядке? — Прасковья опустила очки и взглянула на меня.

Вопрос был задан с такой интонацией, словно это я здесь сумасшедшая девушка, ворвавшаяся в чужой дом без надобности. Неужели ей даже не было стыдно, что все эти дни я как белка в колесе бегала и искала её вместе с Кристиной? Точно, это ведь ещё не все пропажи.

— Где Кристина? — с ходу спросила я, поднимая взгляд обратно на виновницу творящегося в Забивалове хаоса.

— Понятия не имею. Надеюсь, она тоже не знает, где я. — Прасковья поднесла чашку к губам и, громко хлюпая, отпила напиток.

От абсурдности ситуации у меня задёргался глаз. Видимо, почувствовав мои душевные стенания, Тимофей поднялся с места и довольно точно прошёл к чайнику. Заполнив чашку кипятком, а затем и травяным сбором, он вернулся к нам и протянул мне напиток.

Я даже не задумывалась, стоит ли это пить. Быстро опрокинула в себя довольно горячее содержимое и снова уставилась на Прасковью, которая неспешно ожидала, пока я приду в себя.

— Что значит, вы надеетесь, что Кристина не узнает, где вы находитесь? — Я никак не могла взять в толк, что было не так во всём происходящем.

Любая другая бабушка переживала бы за свою внучку, особенно зная о том, что в посёлке администрация мутит воду и девушку могут начать шантажировать.

Мне предстояло узнать очень многое, и я уже предвкушала рассказ Прасковьи. Я оперлась о стену и внимательно посмотрела на свою собеседницу, которая взяла в руки спицы и принялась неспешно вязать.

— Эта пигалица приехала спустя семь лет молчания и стала на меня давить! — Возмущения в голосе женщины было хоть отбавляй.

Я знала, что Кристина была нечастым гостем у своих родственников. Если нежелание ехать к бабушке в забытое богом Забивалово ещё можно понять, то игнорирование семейных праздников матери, которая жила буквально на соседней улице от бывшего места обитания Крис, я не понимала.

Мы часто спорили с ней по поводу взаимоотношений с семьёй, и каждый раз она обиженно уходила, хлопнув дверью. Она всегда была себе на уме и не принимала чужого мнения. С ней было тяжело, и это объясняло нежелание матери звонить ей даже в дни рождения.

— Давайте подробнее, — попросила я, пытаясь вытащить из бабушки хоть что-то, что поможет мне отыскать последнюю фигуру на этой шахматной доске.

— А чего рассказывать-то? Приехала и права стала качать: подписывай, мол, документы, — все мои догадки тут же совпали и сложились в единую картину.

Я до последнего надеялась на то, что в этой ситуации моя подруга пешка, над которой издевается злой Афанасий Жмуриков, а вышло так, что у неё у самой рыльце в пушку. Но не стоит делать поспешных выводов. Кто знает, может, её поведение стало реакцией на долгосрочный шантаж со стороны Афони и его богатенького спонсора из Тарасова?

— Двадцать пятого июля вы пошли в лес, правильно понимаю? — Хотелось восстановить всю цепочку событий в том виде, в котором она происходила.

— Да. Ушла рано, часу в шестом. Вышла из дома, как раз Тимошу встретила, пожаловалась ему на чертей в доме. Целый месяц спать не дают, собаки. Ходють, как к себе домой, и только всё под окнами стоят да в сенях шарахаются, — в этот момент спицы в руках старушки задрожали, и я могла себе представить ту злость, которая скопилась у неё за всё время гастрольного тура шапито Макса по её участку.

Мне было жаль Прасковью. Уж если меня с ума свела одна ночь, проведённая в этом доме, то я не могла себе и представить, как она пережила целых тридцать. Тот, кто придумал это, — настоящий садист. Уверена, если бы я прямо сейчас ввела этого шутника в дом, Прасковья набросилась бы на него прямо с этими спицами.

— Вы уверены, что это были черти? Не задумывались, что это могут проворачивать недоброжелатели с помощью новых технологий? — намекала как могла, вот только у Прасковьи было своё видение ситуации.

Она хмуро наблюдала за мной, а во взгляде чётко читалось: «Что за сумасшедшая девчонка?»

Меня начали терзать смутные сомнения, стоит ли рассказывать женщине правду и сдавать Макса. Она же голову ему оторвёт, если узнает, что в её бессоннице и страхах виноват этот молодой парнишка. С другой стороны, он просто выполнял свою работу, хоть и не самую законную и благую.

Я снова поймала себя на мысли, что продолжаю защищать Макса, несмотря ни на что. Я точно не буду принимать участие в деле Кирьянова, даже если тот сильно меня попросит. Главная задача следователя — быть объективным.

— Да чёрт знает! Может, этот доходяга, Жмуриков, решил из меня последние соки выжать, — от злости у неё порвалась нить.

И представить сложно, сколько нужно было вложить силы в натяжение, чтобы такое произошло.

— Вы ведь пересеклись с ним в лесу? — Я подводила к теме плавно, желая вывести Прасковью на каждую деталь.

Сейчас было важно выяснить, где находится Кристина. Возможно, по тому, в какое время в последний раз Прасковья её видела, можно будет сделать вывод, где искать Битникову. Но всё по порядку.

— О, да! Этот увалень пристал ко мне в лесу: я собираю ягоды, а он трётся возле меня со своей филькиной грамотой! Подпиши, говорит, не то внучку больше не увидишь, а я ему и говорю — я и так её чёрт знает сколько лет не видела, — Прасковья громко хмыкнула и отбросила от себя спицы. — Нашёл, чем пугать.

Я размеренно кивала ей. Машинально схватилась за кружку и принялась крутить в руках, рассуждая, запоминая каждое слово.

Момент шантажа был, значит, и Крис сейчас может быть в опасности.

— Вы что-то сделали ему там? Может быть, ударили или накричали? — Постепенно, шаг за шагом я укреплялась в каждой своей догадке.

Лишь услышав мой вопрос, женщина растянула губы в самодовольной ухмылке. Морщины тут же разгладились на лице — настолько сильно светилось её лицо то ли от гордости, то ли от радости.

Она взглянула на Тимофея Панкратовича, который тихо засмеялся, очевидно, зная эту историю. Да что же там такое могло случиться?

— Как зарядила ему лукошком в бубен! А потом ещё пару раз приложилась. Будет знать, чертяга, как бабку шантажировать. Он Тимошку уже провёл, Маруську, да и всех в этой деревне. Ко всем чертей наслал, наврал с три короба, так что по заслугам получил, гниль ползучая. — Оскорбления сыпались изо рта собеседницы безостановочно.

Я могла её понять. Да, все её действия тянули на причинение телесных средней тяжести, но и он не лыком шитый. Шантаж тоже наказуем, поэтому ситуация складывалась двоякая. А если вспомнить о том, что к ней ещё и подослали специалиста-технаря, который оказывал на неё психологическое давление, так Прасковья и вовсе могла находиться в состоянии аффекта.

— Я из-за этого… — ругаться не стала, но очень хотела, — очки свои единственные потеряла! Вяжу теперь наугад.

— Ваши очки у меня, только дужка сломалась, — в прострации ответила я, рисуя картину в голове.

События утра более-менее уложились, оставалось только понять, в какое время Кристина встретилась со своей бабушкой, куда направилась после разговора и в каком настроении. Та могла быть напугана последствиями отказа либо разъярена тем, что женщина не пошла на уступки.

— После того как вы вышли из леса, что происходило? — Я перевела взгляд на Тимофея Панкратовича, который уже дремал на своём стуле.

Я удивилась умению человека отключаться от разговора, но, вспомнив о возрасте старика, тут же отбросила все претензии. Маловероятно, что он даст какие-то ценные сведения. Гораздо важнее было допросить Прасковью.

— Вернулась домой, хотела взять новое лукошко, а больше и не оказалось. У Тимоши тоже не было. Собралась нести ягоды так, для продажи. Тут как раз и заметила, что у порога кто-то ошивается. Время-то не помню, но к сумеркам клонилось. — Ярость женщины сменилась задумчивостью.

Я вспомнила о том, что в сенях всё было перевёрнуто, когда я в первый раз оказалась в доме сидящей напротив меня старушки. Там явно что-то искали, и теперь стало понятно, что сама женщина копалась в вещах в поисках тары для ягод.

Меня всегда удивляло, что пожилые люди практически не пользовались пакетами. Как-то мне довелось ходить в лес по грибы, и для этого искать корзинку мне было не нужно.

— Вышла — глядь, девка какая-то расфуфыренная стоит. Я же Кристюшку помню ещё двадцатилетней пигалицей. А тут стоит на копытах конских, размалёванная вся, губищи — во! — Она сложила пальцы вокруг губ и широко их расставила, показывая то, как выглядела моя подруга. — А тряпьё-то… мама моя родная! Юбка еле срам прикрывает, пузо голое, на груди какая-то тряпка. Тьфу!

Вспомнив ту картину, которая предстала перед глазами несколько дней назад, Прасковья в ужасе покачала головой и приложила ладонь ко лбу.

Зная свою подругу, я могла сказать наверняка, что это был её не самый вульгарный образ. Вкус у неё был весьма своеобразный как в моде, так и в мужчинах. Выбирала самое броское, вычурное.

— Кидается она ко мне в объятия, такая вся хорошенькая. Соскучилась, говорит. Я хоть и ошалела от её вида, побежала на рынок за мясом, ягоды в подоле потащила, чтобы было на что купить. — Я вспомнила слова Макара, местного тракториста.

Пока всё, что мне удалось выяснить, сходилось с фактами.

— А в какой момент она начала на вас давить? — Момент покупки мяса мне был совершенно не интересен, в отличие от самого ключевого места рассказа бабушки Битниковой.

Женщина тут же кивнула и подняла глаза к потолку, вспоминая. Мне тут же припомнился какой-то старый сериал про ясновидящую женщину, которая так же щурилась и смотрела в пустоту, а потом говорила страшные вещи.

По коже пробежали мурашки, но я вовремя сообразила, что сижу рядом с простой старушкой, и вся мистика закончилась этой ночью, когда Макс отключил своё оборудование.

— Вернулась я, она сидит за столом. Завела свою шарманку, что переезжать нужно. Говорит, живёшь в глуши, бабушка. А мне чего? И тут хорошо. Хозяйство есть, товарищи не все ещё померли, — перечисляла она. — А потом-то я раскусила, к чему она ведёт. Подпиши, говорит, на меня дарственную, да и езжай со мной в город жить. Так я ей как компот на юбку плесканула, она так и завизжала. Выбежала к вёдрам с водой, застирывать принялась. А я под шумок, да и шмыгнула к Тимошке.

Прикидывая время, я понимала, что дом она покинула вечером. Как раз после этого и принялась ходить по соседям и искать свою бабушку. Макс говорил, что отходил перекусить перед тем, как пришла Кристина, поэтому он и не видел того, как Прасковья в соседний дом заходила. Пока что всё сходилось идеально.

— Раскрыла девка сущность свою чертовскую. Уж не знаю, бесы ли вселились в неё или правда головой тюкнулась, но не родную же бабку заставлять сатане дом отдавать! Я же сразу поняла, что она сначала документики на себя сделает, а потом этому Жмурикову отдаст, — причитала Прасковья Ефимовна, не в силах успокоиться. — А ты, Тимошка, чай, уснул? Время-то не детское уже.

— А? — Дед тут же подскочил на месте и стал прислушиваться к обстановке вокруг.

Я задумчиво нахмурилась, пытаясь представить, что могло происходить потом. Могла ли Кристина просто уехать? Но зачем оставила телефон? Что напугало её ночью? Слишком много вопросов оставались открытыми, а найти ответы можно было только у самой Кристины.

— Вы уже знаете, что ваша внучка пропала? Три дня не выходит на связь, в посёлке её никто не видел. Последними с ней разговаривали Тимофей Панкратович и Максим — молодой парень, который у Маруси Демьяновны живёт. — Я тут же вспомнила о своём новом знакомом и представила, как сильно он обидится на меня за то, что я нашла Прасковью без него.

— Поделом! — тут же отреагировала моя собеседница, скрещивая руки на груди и поднимая подбородок.

Несмотря на то что старушка делала вид, будто судьба её внучки, которая столь безжалостно предала свою бабушку, её не интересовала, в глазах промелькнул страх. Я заметила, как её правая нога начала еле слышно стучать по прогнившему деревянному полу, что было явным признаком волнения.

— Она звонила мне в ночь, сразу после приезда. Была очень напугана и просила приехать. Мы с ней давно дружим, поэтому я сорвалась сразу. Вот только Кристину до сих пор не нашла. — Я снова принялась крутить чашку в руках, ощущая тревогу.

Дело будто бы зашло в тупик, несмотря на то что половина точно уже была распутана. Прасковья сидела передо мной собственной персоной и нервно теребила оборванную нить от клубка. Семья есть семья, даже если в ней было не без урода. Мы всегда будем переживать о тех, кто рос на наших глазах.

Я заметила на щеке старушки блестящую дорожку и тут же поднялась со своего места, преодолевая расстояние между нами.

— Всё будет хорошо, Прасковья Ефимовна! Хотите, я налью вам чай? — Я положила руки на плечи женщины и слегка склонилась над ней, ожидая кивка или любого другого ответа.

— Самогонки принеси. Она в бочке, на которой ты сидела, — голос женщины осип.

Мои брови дёрнулись вверх от удивления, но спорить я не стала. Подошла к деревянному сосуду и открыла крышку, сразу же ощущая довольно резкий запах спирта. Всегда было интересно взглянуть на настоящий самогон. В Тарасове было достаточно супермаркетов с огромным выбором продовольствия, и превратиться в заядлого алкоголика было вопросом времени. Но как люди спиваются в таких маленьких населённых пунктах, как Забивалово?

— И мне, — таким же тихим тоном попросил Тимофей Панкратович, протягивая свою тару в мою сторону.

Я разлила самодельный алкоголь по чашкам и поставила их на стол, наблюдая за тем, как старики осушают их. Даже не поморщились. Хорошо, хоть мне предлагать не стали — отказывать было бы очень неудобно.

— Я её вот такой помню, — Прасковья выставила вперёд правую руку и сжала губы в тонкую полоску.

Разговор явно шёл не в ту степь, но расспрашивать о чём-то ещё женщину в слезах мне совершенно не хотелось. Она, возможно, внучку потеряла, а я к ней лезу со своими вопросами.

Я вдруг растерялась. Не понимала, остаться ли здесь и дождаться, пока бабушка успокоится, или же сходить на улицу подышать и вернуться позже?

Тогда возникал риск снова упустить из виду Прасковью Ефимовну. Кто знает, что ей взбредёт в голову через пятнадцать минут? Вздумает, что я тоже приспешница чертей, и скроется с моих глаз. Потеряю единственного важного свидетеля.

Я решила подождать. Прасковья и Тимофей поднимали кружки ещё несколько раз, а мне приходилось обслуживать их и разливать самогон. В такой ситуации я ещё никогда не оказывалась. Сижу в глуши и выполняю задачи официанта в старой халупе, которая гнила на глазах.

Через минут десять я попыталась вернуться к разговору о Кристине, но Прасковья тихонько запела какую-то лирическую песню из русского народного творчества, поэтому пришлось замолчать ещё на некоторое время. Тимофей так же еле слышно подпевал ей, подперев голову рукой и глядя в пустоту.

Кажется, эта ночь для меня только начиналась. И чёрт его знает, сколько мне понадобится здесь просидеть до того, как они успокоятся и захотят продолжить диалог.

Глава 18

Застолье постепенно сошло на нет благодаря моему обману. Оказывается, нужно было изначально сообщить старикам, что самогон закончился и наливать им больше нечего.

Те сразу расстроенно отставили кружки в сторону и вернулись к остывшему травяному чаю. За каких-то двадцать минут они успели выпить по четыре полные чашки, и ни один из них ни на йоту не окосел. Умели же люди пить.

Прасковья начала возиться на кухне, нарезая яблочный пирог на несколько крупных кусков. Тимофей Панкратович взял старое радио и стал вертеть антенну, пытаясь поймать какую-то волну. Удалось ему это буквально через пару минут. Из приёмника зазвучал один из хитов девяностых, и дед начал качать пальцем в такт музыке.

Обстановка создавалась домашняя, и я ни- как не могла взять в толк, как они так быстро отпустили факт пропажи внучки Прасковьи. Та совсем недавно еле прятала слёзы волнения, а сейчас как ни в чём не бывало накрывала на стол.

Выглядело всё так, будто они готовятся к очередному событию в посёлке. Не самому радостному. Хотя, судя по тому мероприятию, которое мне посчастливилось посетить, для кого как.

— Так мы продолжим разговор, или вы устали и хотите отложить его? — Мне было присуще чувство такта, несмотря на то что хотелось как можно быстрее отыскать свою подругу.

— Я рассказала всё, что знала. — Прасковья вымученно улыбнулась и пожала плечами.

У всех разная реакция на подобные события, поэтому я не могла её винить. По глазам видела, что женщина действительно переживает, но то ли делает вид, что всё в порядке, то ли просто не умеет проявлять эмоции так, как мы привыкли.

— Вы что-то слышали о компании, владельцем которой является некий Фурманов? — Я присела на бочку, предварительно накрыв её крышкой. Запах всё ещё стоял просто невыносимый, но приходилось терпеть ради информации.

— Первый раз слышу, — после недолгой паузы ответила Прасковья.

Я задумчиво отвела взгляд в сторону. Должно быть, этот человек и правда ни разу не приезжал в посёлок и все вопросы решал через Афанасия.

Хотелось бы взглянуть ему в глаза. Мне было особо интересно знать, зачем ему понадобился целый посёлок. Что он собирался здесь строить, и для чего Афанасий реставрировал все дома? Цену набивал? Вряд ли компания оставит здесь всё в первозданном виде. Кому нужно заселяться в подобные дома? Только если любителям экстрима.

— На доме дворника Якова висит пломба с названием этой компании. Думаю, она выкупила участок. — Я перевела взгляд на собеседницу, в то время как дед, сидящий рядом, совершенно не участвовал в диалоге.

— А может, это тот хрыч в вычурном костюме. Приезжал тут как-то, ходил, с важным видом осматривал посёлок. На вид лет пятьдесят, — Прасковья упёрла голову о руку и взглянула на меня. — Заходит он к Шурке в магазин и говорит, мол, дайте мне хорошее шампанское. Она и дала ему нашу бражку. На вкус от шипучки вашей и не отличишь. Так он морду воротит, чуть ли не слюной на неё брызжет. Не мужик, а демон.

Моё воображение уже вовсю рисовало эту картину. Тётю Шуру наверняка очень позабавила вся эта ситуация. Она никогда не принимала слова и поступки людей близко к сердцу, а вот подколоть вполне могла.

— И что она ему ответила? — На губах растянулась лёгкая улыбка предвкушения.

— Чтоб кабанчиком катился восвояси и больше нос в Забивалово не совал! — эмоционально ответила бабушка, для убедительности ударяя кулаком по столу.

От такого громкого шума Тимофей Панкратович дёрнулся и в панике начал вертеть головой по сторонам, однако быстро осознал, что никакая опасность ему не угрожает, и вновь приуныл с приёмником в обнимку.

— Он один приезжал? — Я не удержалась от искушения и взяла кусок пирога.

В последнее время слишком увлекаюсь выпечкой. Уже боюсь представить, что будет, когда я встану на домашние весы и увижу незавидное число. Но если учесть тот уровень стресса, который мне довелось испытать в этом богом забытом месте, можно немного выдохнуть и заранее порадоваться скинутым лишним килограммам.

— С охраной. Насобирал увальней, разодел в одинаковое шмотьё и ходил весь такой важный, нос к небу задрал, ухмылялся постоянно. — Судя по тону Прасковьи Ефимовны, Фурманов ей пришёлся не по вкусу.

Сделать вывод о том, что она описывает именно его, было не так тяжело. Кому ещё в здравом уме захочется ехать в такую даль ради тихого посёлка на самой окраине области?

Однако не так здесь всё было спокойно, если задуматься. Здесь даже поминки не проводят, а празднуют. С танцами, песнями и весёлыми шутками. Насколько же отчаянные люди живут в этом посёлке!

— Долго пробыл здесь? — невнятно пробормотала я, стараясь как можно быстрее прожевать пирог и вернуть утраченную способность чётко разговаривать.

— Чай, помню я… пару часов, не боле. — Для своих лет — а пару лет назад Кристина говорила мне, что её бабушке исполнилось семьдесят пять, — Прасковья была очень бодрой старушкой.

Мне не приходилось повторять вопросы, она говорила громко и связно и даже не чудила, как многие её ровесницы на поминках дворника Яши.

Собираясь задать вопрос, я услышала тихий скрежет со стороны ближайшего к себе окна. Резко дёрнув головой в сторону, я заметила торчащую макушку, которая скрылась спустя секунду.

С места сорвалась моментально, желая успеть поймать этого любопытного человека. Пришлось перепрыгнуть через стопку газет и высокие резиновые сапоги, чтобы не оббегать их и ускорить процесс задержания.

Я вылетела в огород и сразу же заметила сверкающие пятки какого-то крупного мужчины. В темноте я не могла разобрать силуэт, поэтому молча побежала за ним в надежде схватить и идентифицировать личность.

— Стой, стрелять буду! — наугад ляпнула я, но это совершенно не помогло.

Мужчина продолжал гонки не на жизнь, а на смерть, снося на своём пути кусты, вёдра и всё, что попадалось. Он активно стремился преодолеть расстояние до калитки и скрыться в домах, пока я не настигла его.

Когда он открыл дверцу забора, я готова была включить первую космическую, чтобы успеть настигнуть незваного гостя, но тот вдруг отшатнулся назад и рухнул на копчик.

Я еле успела затормозить, избегая столкновения. Быстро схватила его за запястья, заламывая руки за спину. Подняла глаза и наткнулась на изумрудный взгляд. Макс был взволнован и тяжело дышал — должно быть, сработал эффект неожиданности.

— Что тут происходит? — Парень хлопал ресницами и пытался заглянуть в лицо нарушителя покоя.

Ночной гость отчаянно прятал его, опуская голову как можно ниже. Будто это могло ему помочь избавиться от моего гнева. Он явно подслушивал наш разговор под окном, поэтому просто отпустить я его уже не могла. Пришлось встряхнуть мужичка как следует и попросить Макса поднять ему голову.

Когда молодой человек выполнил мою просьбу, я хмыкнула, потому что была совершенно не удивлена.

— Ну, здравствуйте, Афанасий Кирьянович. И чего это мы в столь поздний час по чужим участкам лазаем? — Я хитро ухмыльнулась и сильнее сжала запястья Жмурикова, пресекая его попытки вырваться.

Мужчина молчал как партизан. Не проронил ни слова ни тогда, когда мы завели его в дом, ни когда Прасковья Ефимовна нацелила на него скалку. Вёл себя невозмутимо, словно ничего подозрительного не случилось. Я была готова пару раз стукнуть его чем-то тяжёлым, чтобы этот неприятный человек заговорил и наконец выдал все свои тайны.

— Если вы продолжите молчать, наша следующая встреча состоится в суде. Поверьте, у меня достаточно связей, чтобы посадить вас лет на двенадцать, — я сидела перед ним на стуле и смотрела так, будто хотела испепелить. — Но есть шансы избежать этого.

Я блефовала. Конечно, он пойдёт под суд в любом случае, когда до полиции дойдут подробности этого дела и выяснится, что он действительно получал дарственные обманным путём. Но каждый преступник хочет скостить себе срок, особенно когда понимает, что виноват.

— Вы ничего не знаете, — гордо ответил он на моё заявление и вздёрнул нос, прикрывая глаза.

Передо мной сидел очень хитрый жук, раскусить которого будет куда сложнее, чем я себе представляла. Я думала, что мужчина затрясётся, только заслышав про реальный срок, который ему светил, но тот стойко молчал и изредка бросал на меня самодовольные взгляды, чем заводил только сильнее.

— Так расскажите нам, чтобы мы узнали, — сквозь зубы практически рычала.

Терпеть не могу изворотливых людей, которые вместо признания стараются набить себе цену. Ведь прекрасно понимает, что выкрутиться не получится. Есть свидетели, которые дадут показания против него, и даже бумаги, подтверждающие все неправомерные сделки.

— Если думаете, что ваш Фурманов сможет откупиться от полиции взяткой — ошибаетесь. Мой близкий друг лично будет вести это дело и обязательно ко мне прислушается, уж поверьте. — В глазах Афанасия блеснуло сомнение.

Он несколько секунд сидел молча, а затем осмотрел всех присутствующих, будто искал поддержки.

Тимофей Панкратович ушёл вздремнуть, поэтому в комнате со мной остались лишь Прасковья Ефимовна и Макс. Я до сих пор не знала, как он оказался в нужное время в нужном месте, но решила не забивать этим голову сейчас.

— Спрашивай, — сдался мужчина, поворачиваясь ко мне и скрещивая руки на груди.

— Что вы делали под окнами Тимофея? — Я решила начать с лёгких вопросов, ведь неизвестно, что именно Жмуриков мог успеть услышать.

Тот отвечать не спешил, набивая себе цену. Он понимал, что его положение и так нельзя назвать завидным, поэтому пытался продумать в голове такие ответы, которые не скомпрометируют его и при этом устроят меня. Но меня могли удовлетворить только развёрнутые и честные показания.

— Хорошо, я подслушивал, — решил начать с честности — уже неплохой показатель.

Оставалось надеяться на то, что подобным образом он будет вести себя до конца импровизированного допроса.

— Какую цель преследовали?

— Узнать, что ты успела выяснить о посёлке, — показательно отвернулся к окну, между прочим, к тому самому, где торчала его макушка минут десять назад.

— Как понял, что я нахожусь именно в этом доме? — решила играть по его правилам и незаметно, даже чересчур резко перешла на «ты».

Он не искал уважительных интонаций в общении со мной, тогда зачем мне было стараться? В данный момент этот человек интересовал меня как источник полезной информации. Я должна была выяснить всё, что хранилось в его голове, чтобы закрыть расследование пропажи подруги и передать творящийся в этом посёлке беспредел своему другу. В глубине души всё ещё надеялась на то, что Кристина жива.

— Ты сама следила за мной этим вечером, причём несильно пряталась. Пошёл по пятам и заметил, как заходишь в этот дом, — мне нравилась его честность, но не особо импонировали интонации, с которыми он ко мне обращался. — И вообще могли бы хоть воды мне предложить.

— Я тебе сейчас предложу в лоб скалкой съездить. Хочешь? — Прасковья рьяно дёрнулась вперёд, но Максим предусмотрительно придержал её за локоть, чтобы сократить риски негативных последствий. Никому не хотелось избавляться от преступника раньше положенного.

— Стало быть, всё слышал, что мы обсуждали? — Я поднялась с места и всё же налила ему воды из чайника. Она была горячей, но меня мало заботило то, какую температуру напитков он считает комфортной. — Расскажи мне про Фурманова.

В первую очередь мы должны уважать права человека, и Афанасий мог изъявить желание утолить жажду. Всё-таки здесь не изверги собрались, а желающие узнать, где находится пропавшая девушка.

— Как ты правильно выразилась, он — шишка из Тарасова. Приехал ко мне прошлым летом, стал угрожать, — на этих словах я даже нахмурилась, чувствуя какой-то подвох. С чего бы какому-то предпринимателю сыпать угрозами неизвестному мужику из глубинки? — Видела, что творится с соседними деревушками? Дотла сжёг, гад.

Моё восприятие ситуации пошатнулось. Вспомнить те обугленные полуразваленные руины не составило труда. Перед глазами всплывали образы заброшенной техники и почерневших фасадов. Неужели всё это дело рук Фурманова?

— Допустим. К чему это упоминание? — сощурила глаза, пытаясь рассмотреть признаки обмана в его мимике.

— А к тому, что он и Забивалово грозился стереть с карты. Сказал, если не вступлю с ним в деловые отношения, управлять мне будет нечем, — мужчина всплеснул руками и взял в руки стакан, делая пару глотков. — Ай!

Горячая вода обожгла язык, и тот моментально высунул его, стараясь остудить. Прасковья тут же злорадно захихикала, приговаривая, что его настигла кара. Я старалась не обращать внимания на их саркастичные переговоры и зрить в корень.

— Какие условия он выдвинул? — Я не стала разбираться с угрозами, поступившими главе посёлка, и сразу перешла к сути. Обстоятельства быстро менялись, только добавляя вопросы, а не сокращая их.

— Он собирается построить здесь ЖК для богатых жителей Тарасова. Сделать хорошую дорогу, поменять инфраструктуру и продать частные дома за бешеные деньги. Мне сказал собрать дарственные с каждого домовладельца любыми доступными способами, — ломано, с высунутым языком проговорил Афоня, всё ещё пытаясь избавиться от последствий своих необдуманных действий.

Я снова замолчала и задумчиво уставилась на Макса. Тот смотрел только на Афанасия и слушал так внимательно, будто от этого рассказа зависела его жизнь. Это было заметно по сжатым в полоску губам, нахмуренным бровям и напряжённым кулакам, спрятанным в карманах.

— А теперь хочу знать, какие откаты были обещаны тебе. Ни за что не поверю, что твоей единственной целью было благородное спасение посёлка, — отвлеклась от молодого человека и вновь вернулась к допросу.

Тут Афанасий предпочёл взять тайм-аут. Он не хотел говорить правду и выдумывал хоть что-то более-менее правдоподобное. Он смотрел в левый верхний угол и сочинял что-то в голове, а я уже готова была надавить, чтобы тот перестал юлить.

— В глаза ей смотри и говори правду. — Тон Макса был настолько серьёзным и грубым, что Жмуриков вздрогнул и бросил на него испуганный взгляд.

— Пообещал сделать председателем ЖК и дать все блага цивилизации, — сдавшись, ответил глава посёлка и сжал челюсть, ожидая нападок.

— Ах ты, чёртов геморрой! — Прасковья всё-таки заехала кухонной утварью по плечу мужчины, отчего тот вскрикнул и ошалелым взглядом посмотрел на старушку.

Он готов был начать возмущаться, но Макс выставил вперёд кулак, а свободной рукой завёл Прасковью себе за спину. В этот момент я совершенно не узнавала своего спутника. Он был зол, сосредоточен и решителен. Будто сейчас происходило то, к чему он шёл слишком долгое время. Только я не могла понять, что именно цепляло его.

— Подождите, Прасковья Ефимовна, — я вымученно взглянула на женщину, и та всё же замолчала, хоть и собиралась сначала возмутиться. — Как проворачивал план?

— Подсовывал им дарственные под предлогом снижения налога на землю. Со всеми работало, кроме… — покосился на стоящую рядом старушку со скалкой, и та снова замахнулась на него.

Макс мастерски удержал женщину, сковывая её плечи руками и оттаскивая назад. На месте Ефимовны я бы вырвалась и ещё пару раз дала по холке этому бесчестному мужчине. С детства не терпела наглецов и вымогателей, поэтому и пришла в профессию детектива. Всегда стараюсь смотреть на ситуацию с точки зрения справедливости и честности.

— Что предпринял, чтобы уговорить Прасковью? — Этот вопрос задавал Макс, пока я размышляла о прелестях своей работы.

— Пытался уговаривать, угрожал. А потом Фурманов предложил запугать её. В посёлке все знают, что бабка суеверная донельзя. Сказал, что решит этот вопрос и сделает так, что она сама сбежит, — пояснил Жмуриков.

— И как же он это провернул? — Я взглянула на Макса, который стыдливо опустил взгляд в пол и сделал шаг назад, подальше от Прасковьи. Явно не хотел схлопотать от женщины так же, как Жмуриков пару минут назад.

— Понятия не имею. Слышал только, что способ действенным оказался. Она ходила и всем рассказывала, что в её доме черти завелись. Только выкурить всё равно не получилось. — Фальши в его словах я не слышала, делая вывод, что он действительно не знает, чьи руки приложили усилия к запугиванию бабушки Кристины.

Не знаю, по какой причине, но выдавать Макса я не стала. Для этого решения мне понадобилось взять короткую паузу и сделать пару глотков травяного чая, который давно остыл. Ни к чему сейчас смотреть на выяснение отношений между парнем и его временной соседкой. Вряд ли Прасковья обрадуется, что всё это время виновник её бессонницы находился так близко.

На молодом человеке не было лица. Я видела, как стыдно ему было, но он так же не решался признаться женщине в своих деяниях. Это можно было оставить на потом, потому что оставался ещё один, самый важный вопрос на данный момент.

— Где ты в последний раз видел Кристину, внучку Прасковьи Ефимовны? — Мысленно скрестила пальцы, чтобы он дал достоверный ответ.

— Приезжала ко мне в офис двадцать пятого июля после обеда. Точное время не вспомню, можешь в журнале посещений глянуть. — Мои надежды рухнули вместе с кружкой, которую держала Прасковья.

Той, видимо, стало нехорошо, и пришлось просить Макса отвести женщину в спальню.

— Зачем она приезжала? — Спустя пару минут мы продолжили допрос.

— Я знал, что у этой ведьмы есть внучка. Приезжала пару раз в деревню много лет назад. Фурманов как-то связался с ней, что-то предложил, и она приехала в посёлок влиять на свою бабку. Должна была заставить её передать права то ли ей самой, то ли мне. — Афоня пожал плечами и откинулся на спинку стула.

Очевидно, я выжала из него всё, что могла.

Всё это, конечно, было замечательно. Вот только один вопрос всё ещё оставался открытым: куда пропала Кристина?

Глава 19

Новости о том, что Кристина добровольно ввязалась в мошенническую схему, хоть сомнения и не покидали меня до последнего, сильно расстроили меня.

Пока старики отдыхали в спальне, мы втроём с Афанасием и Максом сидели на кухне и пили уже пятую чашку травяного чая.

Отпускать мужчину я не хотела, поэтому ждала утра, чтобы отдать Максу ключи от своей машины и отправить его в город вместе с преступником.

Риски были. Не факт, что Макс говорил мне всю правду и никак не связан со всей этой схемой. Он мог сесть за руль и уехать вместе с главой посёлка в закат, а не в полицейский участок. Но выбора у меня не было. Нужно было остаться тут и продолжить поиски Кристины.

Ехать в ночь было не самой лучшей идеей, поэтому я отговорила молодого человека от молниеносного решения выезжать сразу, и теперь мы ждали первых петухов.

Жмуриков сидел молча, напряжённо разглядывая свою кружку. Он понимал, что путей к отступлению уже нет и придётся отвечать за все деяния.

— Думаю, пора, — заслышав пение того самого агрессивного петуха Прасковьи, который сейчас находился в курятнике Тимофея Панкратовича, Максим поднялся на ноги и протянул мне руку, ожидая, пока я вложу в неё ключи.

— Поговорим? — Я кивнула парню на выход из дома и двинулась в сени.

Мы вышли, оставляя дверь открытой, чтобы наблюдать за Афанасием Кирьяновичем, который подозрительно косился в нашу сторону. Он явно что-то затевал, но моя предусмотрительность помешала ему воплотить в жизнь план побега.

Я не сводила с него глаз, так же, как и он с меня.

— Макс… я могу тебе доверять? — Этот вопрос тревожил меня не первый день.

Я прекрасно понимала, что могла обидеть его, но сейчас важнее было выяснить точный ответ. Взглянула в его изумрудные глаза, напрягаясь, подключая весь опыт выявления лжи по мимике собеседника. Я должна понять, честен ли он со мной, и для этого у меня есть только знание психологии.

Парень в момент напрягся и с нескрываемой обидой взглянул на меня. Неужели он не мог понять, что я боюсь ошибиться? На кону стоит не только жизнь моей подруги, но и справедливость. По-настоящему доверять я могла только себе, потому что проверить подлинность слов окружающих меня людей было практически невозможно. По крайней мере, на данный момент.

— Ты серьёзно? — Я никак не могла понять, что его так оскорбило.

Для меня казалось очевидным возникновение недоверия с моей стороны.

— Да. Я не могу быть уверена, что ты меня не подведёшь. Я вижу, что ты хороший, Макс, но… кто знает, как хорошо люди умеют притворяться, — пыталась объяснить свою позицию, но не понимала, принимает ли он мои сомнения.

Молодой человек тяжело вздохнул и прислонился к дверному косяку. Я вернула слежку за Афанасием, который поднялся на ноги и стал расхаживать по кухне. Вряд ли он слышал, о чём мы разговариваем. Мужчина пытался выискать хоть какую-то возможность улизнуть, но моё присутствие не давало это сделать.

— Я тебя понимаю, но не могу ничего доказать. Если моих слов недостаточно, значит, тебе либо придётся довериться мне, либо отказаться от идеи везти Жмурикова в Тарасов. — Он отреагировал достаточно спокойно, что меня удивило. От злости и следа не осталось — Макс умел держать себя в руках и каждый раз это доказывал.

— Макс, — я сделала шаг к нему, на время выпуская из поля зрения Жмурикова. Положив руки на плечи молодого человека, я посмотрела в его глаза. — Можно, я доверюсь тебе и не обожгусь?

Он молчал. В воздухе повисло напряжение. Мне хватило одного кивка с его стороны, чтобы осознать, что я хочу ему верить. Хотелось бросаться в эту бездну снова и снова, даже если каждый раз я буду расшибаться в лепёшку. Чувства губят людей, но в этот раз я решила им довериться.

Мой спутник уже собирался что-то сказать в ответ, но разговор прервал звук битого стекла.

Я моментально взглянула туда, где должен был стоять Жмуриков, но того и след простыл. Кухонное окно было разбито, и догадаться, куда делся этот неприятный кадр, было нетрудно.

Мы с Максом вылетели на улицу, пытаясь перегнать друг друга, надеясь, что ещё не всё потеряно.

Возле дома лежал самовар, из которого Прасковья наливала травяной сбор, а также осколки стекла. Калитка была приоткрыта. Мы двинулись за пределы участка в надежде, что время не упущено и Афоня не успел далеко убежать.

Я дёрнула калитку на себя, окончательно открывая её, и застыла на месте. К дому подъезжала очень… нет, чертовски дорогая машина. Афанасий стоял на другой стороне улицы и хитро наблюдал за авто, в котором, очевидно, сидел его спаситель.

Макс остановился и невольно взял меня за запястье. Я сначала опустила взгляд на наши руки, а затем вернулась к незваному гостю. Пальцы молодого человека подрагивали и несильно сжимали мою кисть. Он был взволнован, раздражён или удивлён?

Автомобиль остановился прямо рядом с Афанасием, и фары ближнего света в момент погасли. С водительского места вышел коренастый мужчина в строгом костюме и обошёл машину. На нас он не обратил никакого внимания. Он прошёл к заднему сиденью и открыл дверь, из-за которой показался ещё более важный мужчина в сером костюме, стоимость которого явно превышала полмиллиона рублей.

Он вышел из авто и осмотрелся, поправляя пиджак. На вид ему было не больше пятидесяти. Виски едва тронула седина, на лбу проступали заметные морщины, лицо было гладко выбрито. Сначала он остановил взгляд на Афоне, затем перевёл его на Макса, задерживая на некоторое время, после чего дёрнул уголком губ и взглянул на меня. Догадаться, кто стоит передо мной, было нетрудно.

— Фурманов, — коротко поприветствовала я, щуря глаза, еле сдерживаясь, чтобы не наброситься на него и пару раз не ударить за пропажу своей подруги.

— Григорий Викторович, — подхватил мужчина лёгким басом.

Афанасий места себе не находил: переминался с ноги на ногу и ехидно ухмылялся, будто теперь ему ничего не угрожало. Я не обращала на него никакого внимания, потому что с ним теперь точно будет разбираться полиция, а вот пообщаться с новоприбывшим гостем было куда полезнее.

— И какого… чёрта вы сюда приехали? — Я старалась быть тактичной, но силы и терпение иссякали на глазах.

— Будете разговаривать со мной в таком тоне, Татьяна? — Даже не удивилась, что он знает моё имя.

Жмуриков уже успел всё доложить, а пробить информацию человеку с такими связами и доходом, как у Фурманова, было делом пары часов.

Его напыщенный взгляд и самодовольная ухмылка, тронувшая губы, ещё больше распаляли мою злость.

Макс молчал, всё так же крепко держа меня за запястье. Но думать о причинах такого поведения парня я сейчас не могла, полностью сосредоточившись на Григории.

— В ином тоне разговаривать с вами будет полиция. Так долго мне ждать ответ? — Сдавать позиции не собиралась, наступая с каждым новым предложением.

Мужчина усмехнулся и ещё раз осмотрелся, останавливаясь на солнце, только появившемся из-за горизонта. Разговор затягивался, и я не понимала, зачем он это делает. Кого-то ожидает или же привык решать дела не спеша?

— Я приехал лично пообщаться с женщиной, которая так упрямо отказывается отдавать свой участок. Думал назначить неплохую цену. — Он заглянул за мою спину, и я обернулась.

Прасковья Ефимовна, которую разбудил звон разбитого стекла, стояла у калитки и недоверчиво смотрела на Фурманова. Я была уверена, что даже сумма в семь миллионов её не устроила бы. Жители Забивалова держались за свою родину, и на старость лет никто не захочет менять местожительство и обживать новый дом. Даже если он будет в разы лучше и новее прежнего.

— А к чёрту на куличики сходить не хочешь? — Как я и ожидала, старушка восприняла приезд владельца успешной компании в штыки.

В ответ он тихо засмеялся и прикрыл глаза, затем сделал глубокий вдох и покачал головой. Фурманов был так расслаблен, словно не сомневался в том, что скоро дом будет принадлежать ему, как и весь посёлок Забивалово.

Он поднял руки вверх и размял спину.

— Долго будете делать вид, что ничего не случилось? Куда вы дели девушку? Кристина приехала сюда по вашему наставлению. Где она теперь? — наконец я задала последний волнующий меня вопрос.

Я была уверена, что этот бесчестный человек знает, куда могла пропасть моя подруга.

Тот облокотился о свой автомобиль и бросил на меня безразличный взгляд, полный холода. И в этот момент я поняла, что ему абсолютно всё равно, и плевать на Кристину, её бабушку, Жмурикова и всех остальных жителей этого места. Ему нужна была земля, а уж каким образом она ему достанется — не важно.

— Не имею ни малейшего понятия, — коротко ответил он, и я окончательно потеряла терпение.

— Вы отправили её сюда, после чего она пропала. Думаете, откупитесь от дела о похищении кругленькой суммой? Я подниму все свои связи, чтобы вас посадили надолго, — дёрнулась вперёд, но рука Макса всё ещё удерживала меня на месте.

— А не надо пугать меня, пигалица. — В глазах Фурманова блеснул огонёк ярости, и он повысил тон.

Я попыталась дёрнуться к нему снова, но молодой человек рядом продолжал держать меня так крепко, будто не собирался выпускать из-под контроля. Я ещё раз дёрнула рукой с намёком на то, что требую свободы, но парень не отреагировал.

— Пугать я даже не начинала. Вы вместе со своим подельником, — я кинула взгляд на Жмурикова, — пойдёте по целому букету статей.

— Ты ничего не докажешь, глупая, вездесущая… — он не договорил, потому что перепалку прервал до этого молчавший Макс.

— Хватит!

Все тут же замолчали и перевели на него взгляды. Парень выглядел угрожающе. Он наконец отпустил моё запястье и подошёл к бизнесмену почти впритык. Я видела, как играли его желваки, щёки краснели, а кулаки сжимались с такой силой, будто он собирался проткнуть острыми пальцами ладонь.

— Замолчи уже и перестань выкручиваться. Ты уже опозорил и себя, и свою компанию, и… семью, — яростно закричал он, буквально выплёвывая эти слова мужчине в лицо.

Парень был выше Григория на полголовы и выглядел действительно угрожающе. На месте Фурманова я бы не стала спорить с Максом, но тот и глазом не моргнул на такое давление со стороны молодого человека.

— С тобой разговор будет отдельный. Какого чёрта ты здесь забыл? — Мужчина повышал тон вслед за Максом, не давая тому и слова вставить. — Позор… сын пытается подставить отца.

— Мне не нужен отец, который нажил своё состояние таким способом! — взорвался парень, и я окончательно потеряла какую-либо логику.

Мы с Афанасием удивлённо переглянулись, не понимая, что происходит. Отец и сын? Неужели всё это время рядом со мной находился ближайший родственник человека, который всё это затеял? Когда я чувствовала, что молодой человек недоговаривает мне что-то, я и не знала, что масштаб трагедии достиг своего пика. Григорий и Макс были совершенно не похожи между собой. Зеленоглазый Макс с острыми чертами лица совсем не походил на Фурманова, с его серым мрачным взглядом и широкими носом и скулами.

— Макс, что происходит? — Я попыталась обратить его внимание на себя, чтобы парень хоть как-то объяснился, но Григорий меня опередил:

— Так вот почему я не знал, что ты здесь. Представился именем товарища и копал под своего отца? Молодец, Никита. Не зря учился в лучшем университете Европы. — Мужчина несколько раз пафосно хлопнул в ладоши и разочарованно покачал головой.

Мой мозг готов был взорваться окончательно. Ещё и имя фальшивое.

Я вскинула брови от возмущения, мечтая дать парню хорошую затрещину. Интересно, за все эти дни он сказал мне хоть одно правдивое слово?

— Тань, — парень отошёл от отца на шаг и обернулся на меня. Выражение моего лица говорила само за себя, поэтому Макс, а точнее, Никита, решил рассказать всё как есть. — Моё имя Никита Фурманов, и это, — он небрежно махнул рукой в сторону Григория, — мой отец. Я не мог сказать тебе правду раньше времени. Если бы Жмуриков узнал, кто находится в его посёлке, я бы никогда не выяснил, что затевает мой родственник.

— Но зачем ты вообще ввязался во всё это? — Я никак не могла понять, что за план придумал Никита и как он воплощал его в жизнь.

Молодой человек взглянул на Григория и тяжело вздохнул. Настало время раскрыть все карты и расставить точки над «i».

Все присутствующие внимательно слушали, особенно бизнесмен, которому совершенно не понравилось то, что он застал здесь своего сына.

— Мой давний друг Макс Ершов связался со мной и сообщил о том, что люди отца вышли на него и попросили провернуть одно тёмное дело. Он таким не занимается, хоть и является великолепным технарём, — Никита начал свой рассказ. — Вместо Максима на встречу пришёл я и выведал все подробности.

— Зачем тебе вообще нужно было лезть во всё это? Раз за разом суёшь нос туда, куда не следует! — Фурманов взорвался в одно мгновение.

Он с силой ударил по крыше авто, и я неосознанно вздрогнула, не ожидая такого резкого и громкого звука.

Никита с силой сжал челюсти и бросил яростный взгляд на своего отца. Я чувствовала, как начинает разгораться ссора, а воздух накаляться со скоростью света.

— Потому что ты не интересуешься ничем, кроме своей чёрной работы. Играешь в жестокие игры, строишь состояние на костях, а о нас с сестрой ничего не знаешь. Да чёрт со мной, почему ты забыл об Алисе? После смерти матери у неё панические атаки. Ты в курсе, что она горстями антидепрессанты пьёт?! — Я моментально вспомнила тот самый радиоэфир, который попался мне по дороге в Забивалово. Ту девочку-блогера из Тарасова, которая искала своего пропавшего брата, звали Алиса Фурманова. И как я раньше не вспомнила об этом?

— Не смей говорить такое о сестре! — Григорий положил руку на сердце, хмуря брови всё сильнее и сильнее.

— А то что? Заставил её записывать липовые эфиры по радио, чтобы надавить на жалость. Я всё равно пошёл бы до конца, даже если бы ты с ней сюда приехал. Я не желаю считаться с теми способами заработка, которые ты выбираешь. — Никита не собирался отступать, не замечая, как отец затихает.

Мужчина начал тяжело дышать и свободной рукой схватился за открытую дверь машины. Он чуть согнулся, но продолжал смотреть на своего сына и слушать его. Возможно, он впервые слышал то, что говорит ему близкий человек.

— Я не в первый раз пытаюсь остановить твой беспредел и, помяни моё слово, не в последний! — Это было точкой в их разговоре на повышенных тонах. И не потому, что Фурманов резко осознал, как был не прав.

Мужчина упал на колени и прикрыл глаза, всё так же держась за сердце. Я тут же сорвалась с места и присела возле него. Схватив того за запястье, я попыталась засечь пульс. Лицо Григория приобретало синеватый оттенок.

— Пульс очень быстрый. У него предынфарктное состояние. — После моих слов охранник тут же дёрнулся за телефоном, пытаясь поймать связь и набрать номер «Скорой помощи».

Никита оказался возле меня довольно быстро. Он помог затащить отца на заднее сиденье автомобиля и сам сел возле него, укладывая голову мужчины на свои колени. Я видела, как сильно парень переживал.

— Нечего тут ловить. Садись давай и вези в областную поликлинику. — Я села на переднее сиденье авто, дёргая охранника за рукав дорогого костюма.

Нельзя было терять время, потому что его практически не оставалось. Инфаркт — серьёзная тема, которая могла унести жизнь хоть и не самого приятного, но для кого-то очень важного человека.

Коренастый мужчина сел на водительское кресло и тут же нажал на газ, унося нас прочь, подальше от Забивалова.

— Терпи, отец, — послышалось с заднего сиденья, и я обернулась.

То, с каким трепетом Никита смотрел на своего родственника, невозможно было описать словами. Он переживал, и я понимала его. Он хотел как лучше. Думал, что сможет вразумить Григория и покажет дорогу к честному построению бизнеса, но, очевидно, каждый раз обжигался.

Судя по реакции Фурманова, он не был сильно удивлён присутствию Никиты в посёлке. Должно быть, он даже догадывался, что его сын находится тут. Странно только, что не проверил лично, как выглядит технарь, которого он нанял.

— Эй, — я позвала молодого человека, который нервно сжимал ладонь своего отца. — Всё будет хорошо. До больницы ехать минут пятнадцать. Мы должны успеть. Расстегни ему пуговицы рубашки и открой оба окна. Так мы выиграем время.

Я не сильно разбиралась в медицине, но некоторые тонкости знала. Никита даже спорить со мной не стал и тут же выполнил все рекомендации. Григорий громко дышал, но глаз не открывал. Кто же знал, что встреча отца и сына при подобных обстоятельствах может так плохо закончиться. Главное, теперь успеть спасти нашего преступника, чтобы он ответил перед законом и суд смог вернуть всем землевладельцам их участки, которые отобрали незаконным путём. Главное, чтобы Жмуриков не успел сделать ноги, иначе придётся объявлять его в федеральный розыск. Не самая приятная процедура.

— Тань… извини меня ещё раз, — негромко проговорил Никита, вытаскивая меня из непрекращающегося потока мыслей.

— Поговорим об этом, когда всё закончится, — ответила я, пристёгиваясь.

Дело было почти закрыто, если говорить о нелегальном получении в дар участков. Прасковья Ефимовна найдена, виновники происходящего тоже и скоро обязательно понесут своё наказание.

Вот только моя подруга так и не нашлась. Я никак не могла понять, почему из всех шахматных фигур на доске ни одна не знала, где находится Битникова.

Какой смысл брать её в заложники, если она согласилась работать на них? А может, та просто испугалась и сбежала? Тогда зачем оставлять телефон в доме? Что же могло произойти и куда она могла исчезнуть?

Эти вопросы всё ещё оставались открытыми, но я хотела поскорее поставить точку в моей незапланированной командировке. Как только мы отдадим Григория Викторовича в компетентные руки, нужно будет вернуться обратно, чтобы довести дело до конца. Вот только как это сделать, когда никаких зацепок нет?

Глава 20

Мы с Никитой сидели в зале ожидания областной больницы и молчали. Охранник уехал за личным врачом Григория Викторовича, а мы остались здесь. Глядя на то, в каком состоянии Никита, я не могла оставить его одного и уехать в Забивалово. Зацепок о местонахождении Кристины как не было, так и нет, а это означало, что здесь я в данный момент нужнее.

Интерьер больницы оставлял желать лучшего. Складывалось такое впечатление, будто кто-то когда-то попытался начать делать здесь ремонт, но на второй неделе бюджет закончился, и всё оставили как есть. Стены были отштукатурены, но не покрашены, а линолеум был выстлан кусками совершенно разных цветов.

Я сомневалась, что здесь было хорошее оборудование для лечения пациентов. Лучше бы Фурманов вложил свои деньги в ремонт этого здания, а не в новый ЖК.

Сидящий рядом молодой человек напряжённо всматривался в пол. Он молчал всё то время, что мы находились в больнице. Несмотря на то, что отец причинил ему много боли, парень сильно переживал за него и вряд ли хотел потерять и второго родителя. Теперь все мотивы его поведения в посёлке были мне ясны, и я не считала его преступником. Он не был связан ни с домами, ни с пропажей Кристины.

— Может, кофе принести? — Я попыталась заглянуть в глаза своему спутнику, но тот чуть отвернулся и покачал головой.

Новостей о состоянии Григория пока не было, поэтому Никита места себе не находил. Я видела проступающие капельки пота на лбу парня и чувствовала его волнение. Ещё через пару минут я положила руку поверх его ладони и несильно сжала, желая показать свою поддержку. Он никак не отреагировал на это действие.

— Никит, я отойду позвонить. — Так и не дождавшись хотя бы кивка с его стороны, я двинулась в сторону кабинета медицинской сестры.

Она любезно согласилась зарядить аккумулятор моего телефона, пока мы будем ждать вестей от врача Григория.

Оказавшись в нужном месте, я не обнаружила миловидной блондинки, которая оказала мне услугу, поэтому взяла свой телефон без разрешения. Связь здесь работала очень плохо, поэтому пришлось подниматься на самый верхний этаж и открывать окно, чтобы поймать хотя бы одну палку. Удалось мне это сделать с большим трудом. Пришлось ставить звонок на громкую связь и вытягивать руку из окна.

— На проводе, — я была так рада слышать голос Кири, что чуть не взвизгнула от счастья в первые секунды нашего с ним разговора.

— Киря, как хорошо, что ты уже не спишь. В общем, ты не поверишь. — Возможно, мужчина слышал от меня эту фразу довольно часто, именно поэтому тут же усмехнулся в трубку, будто совсем не был удивлён.

— Излагай, пропащая. — Очевидно, Кирьянов уже пытался дозвониться до меня в последние дни.

— Пропащая совсем не я… — ответила и затянула длинный рассказ обо всём, что происходило в Забивалове.

Уточнение деталей заняло около десяти минут. Я старалась донести до Владимира всё, что мне удалось выяснить. Нужно было передать ему все улики, которые я нашла в доме, и пусть Киря сам решает, какие из них ему пригодятся. Я была рада, что дело практически было закрыто, вот только та цель, с которой я изначально приехала в посёлок, не была достигнута до сих пор.

— Я понятия не имею, куда делась Битникова. — Кирьянов слышал про мою подругу, поэтому слегка запереживал, когда узнал о том, что она пропала. — Никто из подозреваемых и свидетелей не видел её в последние дни. Как сквозь землю провалилась.

— Не переживай, Танюх. Если кто-то из этих… кхм… подозреваемых держит её у себя, мы быстро их нахлобучим. Сядут ещё на пару-тройку лет сверху, — тут же отозвался мужчина, немного меня успокаивая. — Постарайся скинуть мне эсэмэс с информацией о последних передвижениях Кристины. Я обмозгую.

Я зачем-то кивнула пустоте, а затем попрощалась с Владимиром. Отключив вызов, я вышла из коридора и двинулась в сторону лестницы, чтобы поскорее вернуться к Никите и проверить, всё ли в порядке. Быть может, врач уже дал информацию о состоянии его отца и молодой человек немного успокоился.

Преодолев лестницы, я вышла на нужный этаж и подошла к лавочке, на которой должен был ждать молодой человек.

Она была пуста. Я посмотрела по сторонам в поисках парня, но его нигде не было. Придя к выводу, что он зашёл к отцу, я села и достала из кармана телефон. Я принялась излагать все передвижения Кристины в посёлке, которые мне удалось установить: про встречу с бабушкой, разговор с Тимофеем Панкратовичем и Никитой, а также посещение администрации посёлка. Когда мысль дошла до причастности подруги к мошенничеству, меня отвлёк громкий хлопок двери.

Я подумала, что это Никита вышел из палаты отца, и собиралась с ним поговорить. Подняла голову и взглянула влево, ошарашенно глядя на девушку, стоящую в конце коридора. Это была Кристина. Она стояла возле процедурного кабинета с перебинтованной ногой и передвигалась с помощью костыля.

От неожиданности я вскочила на ноги и замерла, наблюдая за тем, как медленно она двигается в мою сторону, но всё ещё не видит. У меня даже дар речи пропал в этот момент. Я всё это время искала её по всему посёлку, пока она преспокойно отлёживалась в больнице. Стоило напомнить ей, что нервные клетки не восстанавливаются.

— Я сплю, или это действительно ты? — Сомнение в реальности происходящего моментально закралось в мою голову.

Кристина остановилась в нескольких метрах от меня и подняла взгляд. Она тут же растянула на губах счастливую улыбку и ускорилась, спустя полминуты настигая меня и заключая в объятия. Я машинально повторила за ней, хотя не разделяла радости встречи.

— Ты что здесь делаешь? — Этот вопрос убил меня окончательно.

— Что я здесь делаю?! Что ты тут забыла? Я искала тебя в чёртовой глуши четыре дня! — кричала на весь коридор, но в данный момент меня абсолютно не заботило, что я могу кому-то помешать.

Кристина отошла от меня на пару шагов и виновато улыбнулась. Она положила ладошку на свою шею и склонила голову набок. Мой испепеляющий взгляд говорил о том, что терпению приходит конец, и пока она не скажет, как оказалась там, где я бы и не подумала её искать, моя реакция не смягчится.

— Присядем. — Битниковой всё ещё было нелегко стоять. Судя по гипсу, у неё был перелом.

Я послушно села на ту же самую лавку, где некоторое время назад мы сидели с Никитой, и внимательно взглянула на девушку. Та не без труда приземлилась рядом, оттягивая момент начала истории. Уверена, она будет увлекательной.

— Я и не надеялась, что ты расслышишь что-то и действительно приедешь. Связь там отвратная, как и здесь. Меня даже на улицу не выпускают. Медсёстры — звери! Просила позвонить со стационарного телефона, но они не дали, — начала она, а я тут же представила, в каком тоне Крис обычно что-то просила. Ей было чуждо понятие вежливости, поэтому чаще всего на свои просьбы она получала отказы.

— Не так важно, почему ты не позвонила. Давай начнём с того, как ты здесь оказалась. — Я решила спрашивать с конца, потому что ответ на этот вопрос всё ещё был для меня тайной. Причём со звёздочкой.

Собеседница замолчала на некоторое время, провожая взглядом проходящую мимо медицинскую сестру. Та смотрела на девушку с недовольством, и я поняла, что мои догадки о не самом приятном тоне Крис в общении с персоналом подтвердились.

Как только молодая девушка скрылась за поворотом, Битникова оттаяла и решила продолжить.

— Когда я тебе звонила, была до смерти напугана. В доме бабки творилась какая-то чертовщина: силуэты за окнами, шорохи и шаги по сеням. Ты же знаешь, как я этого боюсь, — призналась она, и меня тут же осенило.

Как я раньше не вспомнила о том, что Битникова всегда боялась подобного? Она никогда не ходила на квесты с актёрами, не смотрела с нами фильмы в жанре «ужасы» и постоянно вздрагивала от любых резких звуков.

— А уж дом, в котором живёт моя бабушка, — тихий ужас. — Я прекрасно понимала, о чём она говорит.

Должно быть, ещё с момента приезда ей стало не по себе в завешенном перевёрнутыми крестами и оберегами доме. Даже мне становилось в нём жутко, так что уж говорить о людях со слабой психикой?

Я вспомнила свою первую реакцию на силуэты, которые слишком сильно напоминали образы чертей, и осознала, что винить Битникову не в чем. Она оказалась одна в пустом доме, наполненном искусственно созданной чертовщиной. Но откуда ей было знать, что это дело рук Никиты?

— В общем, я очень испугалась. Выбежала из дома и рванула в сторону трассы. — Я заметила тревогу на лице девушки, что свидетельствовало о том, что она не лжёт. — Хотела найти хоть какую-то помощь.

— То есть это было проще, чем обратиться к кому-то из соседей? К тому же Никите, например, — несмотря на то, что он и был автором того, что так напугало Битникову, я была уверена, что парень не оставил бы её в «беде».

Кристина перевела на меня встревоженный взгляд. Сначала я не могла понять, что именно её беспокоит, пока девушка не уточнила сама:

— Что ещё за Никита? По соседству от дома бабки только старый слепой дед и такая же глухая бабка. Ну, и этот… Макс, кажется.

— На самом деле его зовут Никита, — попыталась объяснить я, но, видя ещё больше непонимания во взгляде Крис, махнула рукой. — Не суть. Продолжай.

Битникова ещё пару секунд удивлённо смотрела на меня, а затем всё же отвела взгляд и уставилась на белую стену больницы, вспоминая события, которые ей пришлось пережить. Она заметно напрягалась.

— Тогда я не подумала о том, что помощь можно найти рядом. — По её речи можно было понять, что в тот момент она была в состоянии аффекта.

Трасса была от улицы Прасковьи не так далеко, поэтому решение было не такое уж и глупое. Вот только была одна проблема — отсутствие оживлённого движения в этом районе области. Как считала я, машины там ездят не чаще, чем раз в час. А уж встретить кого-то на дороге ночью — огромная редкость.

— Из-за чёртовых каблуков я споткнулась и свалилась в небольшой ров у дороги. Боль в ноге была просто неописуемая… хорошо, что мимо дальнобойщик ехал. Мне невероятно повезло в тот момент. — Я была согласна с Крис. Встретить кого-то на дороге в три часа ночи рядом с Забиваловом — что-то за гранью фантастики. Но почему-то я верила подруге. Профессиональная интуиция? Нет, скорее гипс на её ноге.

— И тебя отвезли в больницу, где ты осталась без связи, — констатировала я, сама себе кивая.

Кристина дала утвердительный ответ, и я на некоторое время замолчала, визуализируя её рассказ. Он вполне имел право на жизнь, поэтому эту ситуацию я решила отложить. Мне нужно было задать ещё пару вопросов, чтобы окончательно разобраться во всём произошедшем в Забивалове. Не могла же я уехать без ключевых деталей пазла?

— Как тебя занесло в мошенническую схему Фурманова? — Мой тяжёлый вздох она раскусила сразу — я осуждала свою подругу за некое предательство родного человека.

Битникова не торопилась отвечать. Она рассматривала свои пальцы, ёжилась и делала всё, лишь бы хоть немного отсрочить ответ на мой вопрос. Я чувствовала её стыд. Кристина испытывала его крайне редко, но сейчас был именно такой случай. Хоть девушка никогда и не отзывалась тепло о своей семье, я была уверена, что она её любила.

— Помнишь Жан-Пьера? Мой жених… бывший. — Я уже поняла, куда зайдёт этот рассказ, но решила не перебивать её и молча кивнула. — Мы с ним разошлись в прошлом году. Этот… нехороший человек оставил меня без денег в Европе и уехал на другой континент.

— Этому что-то предшествовало? — Я не могла поверить, что Жан — а Кристина рассказывала о нём только хорошее во время нашего последнего разговора — мог поступить с ней бесчестно.

Кристина снова замялась. Тут была какая-то более интересная история, но она планировала о ней умолчать.

Девушка подняла на меня неуверенный взгляд и поняла по моему выражению лица, что обманывать смысла нет — всё равно пойму это.

— Я потратила все деньги с его кредитки на покупку украшений. — Мне показалось, что Кристина не считала это чем-то ненормальным. Та сказала это с какой-то обидой, будто Жан-Пьер поступил неправильно и должен был терпеть траты будущей жены.

— На его месте я бы тоже уехала от тебя, — я не сдержала улыбки на губах.

Подруга сначала хотела обиженно надуть губы, но затем поняла, что я совсем не тот человек, который станет оправдывать её за такие поступки. Я старалась поступать по совести и от своих друзей требовала того же.

— В общем, я вернулась в Тарасов полгода назад. Пыталась найти какую-нибудь работу или кого-то, кто сможет меня обеспечивать, но все попытки проваливались. Из салона красоты меня выгнали за то, что я накричала на клиента. Из магазина одежды уволили из-за того, что я взяла поносить вещь со склада. — Кристина перечисляла эти неудачи, а я никак не могла взять в толк, как такое вообще возможно. Мне бы и в голову не пришло забирать с рабочего места товары. — Был один мужчина, который подарил мне колье, но он быстро исчез, когда я попросила снять мне квартиру в центре города.

Я поражалась запросам своей подруги. В то время как я жила своей размеренной жизнью, считала, что многое делаю неправильно, и иногда корила себя за незначительные проступки, Крис пыталась жить на широкую ногу. Целью её жизни было получение комфорта любыми способами, а я хотела помогать людям.

— И поэтому ты решила согласиться на предложение Григория Фурманова. Много денег пообещал за обман родной бабушки? — В моём голосе хорошо читалось то, что я виню её за это. Обычно я старалась быть беспристрастной, но этот человек был мне когда-то дорог. Теперь я не была уверена, что мы всё ещё близки.

У меня не укладывалось в голове, как я могла так переживать и носиться без сна по забытому Богом посёлку за человеком, попытавшимся обмануть члена своей семьи. Я, в свою очередь, переживала за каждого старика, который по глупости подписал документы Жмурикова, хотя они для меня были никем. Половину я даже лично не знала. Меня удивляло, что Кристина настолько сильно изменилась за то время, что мы не виделись.

— Ты разочарована во мне? — Битникова боялась поднять на меня взгляд и напряжённо разглядывала свой гипс.

Я не стала отвечать на этот вопрос. Она прекрасно знала, что я ей отвечу. Не хотелось выяснять отношения в больнице среди людей, которым нужны тишина и покой.

Теперь я могла ехать домой со спокойной совестью. Дело уже в руках Кирьянова, Кристина и её бабушка никуда не пропадали, были целыми и почти невредимыми.

Но уезжать до того, как Никита выйдет из палаты отца, не хотелось. Теперь, после того, что я выяснила, он не казался мне преступником. В очередной раз кости оказались правы во всём: чувства не нужно было сдерживать, рядом были предатели, путешествие, следствием которого станут перемены в жизни, действительно состоялось.

— Чего не уходишь? — спросила Кристина, которая и сама не торопилась оставлять меня наедине со своими мыслями.

— Жду кое-кого. Думаешь, я стала бы зря терять время в поисках тебя? — Это больше звучало как шутка, но осознание того, что я действительно что-то обрела в Забивалове, даже немного пугало.

Всю жизнь бежала от чувств, а тут решила притормозить. Почему-то мне стало важно поговорить с Никитой, обсудить всё, что происходило и ещё только произойдёт в недалёком будущем. Только от него зависит, будем ли мы поддерживать общение после всей этой истории, ведь сама я не особо активно шла на контакт. И при этом сидела и ждала его после нескольких бессонных ночей.

— Ушам своим не верю, — обстановка между нами стала более привычной, и Битникова улыбнулась, наблюдая за мной. — В твоём сердце появилось место для кого-то? Я думала, что там лишь работа.

— Пока рано забегать вперёд, но, может, ты и права, — загадочно ответила я, не отрывая взгляда от двери, ведущей в палату Григория Викторовича.

Мне ещё предстоит привыкнуть к тому, что таинственный Макс остался в прошлом, а в будущем меня ждало как минимум общение с более простым и понятным Никитой.

Вспомнив о том, что в моей сумочке всё ещё лежит телефон подруги, я протянула его ей, из-за чего Битникова тут же оживилась.

— Боже, ты спасла меня! Заряжу его и хотя бы вернусь к чтению юридических книг.

— Ушам своим не верю, ты решила вернуться к профессиональной деятельности? — на её же манер проговорила я, на что Кристина лишь несильно ударила меня кулачком в плечо.

И теперь всё было спокойно. Наконец расследование можно было считать завершённым.

Глава 21

Молчание растянулось на долгие десять минут, из которых минимум семь Битникова бросала на меня виноватые взгляды. Сложно сказать, действительно ли я испытывала обиду из-за её поступка, скорее разочарование. Я всегда знала, что она не самый честный человек, который не умеет добиваться успеха своими силами. Ей проще было найти того, кто поможет выплыть со дна, чем пытаться грести самостоятельно. Этим мы и отличались.

— Кристин… я не виню тебя. Это был твой выбор. — Мой тихий голос заставил её вновь поднять взгляд и опечаленно вздохнуть.

— Не знаю, жалею ли я о случившемся. В последнее время я стала хуже себя понимать, — признание вышло скомканным, но я поняла её.

— Дам тебе номер знакомого психотерапевта. — Я усмехнулась и уже собиралась как-то подбодрить подругу, но из палаты отца вышел Никита.

Он неспешно направился ко мне и присел рядом, откидываясь на стену спиной и прикрывая глаза.

Вид у него был уставший. Судя по лёгкой улыбке на губах, с отцом всё было в порядке, поэтому я решила не тянуть с вопросами. Чувство такта было мне присуще, но пользовалась я им не совсем умело.

— Как дела? — Такой простой вопрос, но для него он был тяжёлым.

— Не так плохо, как могло быть. Пришёл в себя, опасность миновала, состояние стабильное, — коротко и ясно. Но раз всё хорошо, почему же его изумрудные глаза не горят, как это было раньше?

Его можно было понять: отец продолжал свои махинации даже после нескольких попыток сына его остановить. Никита был разбит, ведь в этот раз всё закончится не так, как раньше. Вероятность того, что Григорию Викторовичу удастся каким-то магическим образом или с помощью связей освободиться от уголовной ответственности, была очень мала. Кирьянов точно не допустит, чтобы кто-то так нагло пользовался своим положением в обществе, особенно если дело касалось преступлений, которые вёл лично он.

— До этого я ловил его на преступлениях дважды, — Никита сам заговорил о том, что было мне сейчас интересно. — В первый раз он дал взятку, чтобы открыть завод, а во второй обманывал дольщиков. Я пытался донести до него, что это нелегальный способ обогащения.

Кристина, сидящая рядом с нами, неотрывно рассматривала моего спутника и периодически улыбалась, будто догадываясь, что ждала я здесь именно этого парня. Никита не обращал на неё никакого внимания, всматриваясь в одну точку на белом потолке.

— Таких, как он, может остановить только решётка, — звучало грубо, но по-другому сказать было нельзя. — Мне жаль, Никит.

Тот ничего не ответил и молча накрыл мою ладонь своей. От этого действия Битникова и вовсе сошла с ума: заулыбалась во все тридцать два и нетерпеливо заёрзала на месте.

Я перевела на неё хмурый взгляд, пытаясь намекнуть, чтобы она либо перестала так показательно себя вести, либо и вовсе оставила нас наедине. Но у той были другие планы.

— Давно вы вместе? — Битникова никогда не отличалась хорошими манерами.

Фурманов тут же заметил присутствие моей подруги и взглянул на неё, удивлённо вытягивая лицо.

Он явно не ожидал её здесь увидеть. Парень сначала вопросительно взглянул на меня, а затем свёл брови к переносице, уже самостоятельно пытаясь понять, как девушка здесь оказалась. Он скользнул взглядом по ней и наткнулся на гипс.

— Так вот куда ты исчезла, — вывод пришёл сам по себе, и я обрадовалась, что, в отличие от многих, Никита умеет рассуждать.

— А почему вы игнорируете мой вопрос? — Кристине было совершенно всё равно, несмотря на то, что мы не особо хотели обсуждать с ней наши взаимоотношения, которые и для нас самих оставались пока нерешённым вопросом.

Никита молчал так же, как и я. Никто не осмеливался давать какие-либо комментарии из-за боязни сболтнуть лишнего. На данный момент описать наши отношения можно было только популярным статусом «всё сложно». То я отталкивала его, то притягивала к себе, после чего вновь пыталась закрыться из-за недоверия и отсутствия понимания его действий.

Но теперь я знала все его мотивы. Сомнений в том, что он преследовал в Забивалове благую цель, не было. Так что же сейчас мешало мне честно признаться, что ему удалось покорить моё сердце и я готова продолжить наше общение? Чаще всего меня интересовали кратковременные отношения, и я никогда не стеснялась показывать свои чувства мужчинам. Но тут было нечто особенное. Ни о какой семье речь не шла, однако попробовать остаться с кем-то дольше, чем на ночь, было интересно.

— Кажется, тебе уже пора на процедуры. — Я смотрела на Кристину так напряжённо, что она даже не стала спрашивать что-то ещё.

— Как обычно, одни тайны и секреты вокруг тебя. Надеюсь, ты ещё заглянешь меня навестить, — то ли обиженно, то ли всё ещё виновато проговорила девушка и двинулась в сторону своей палаты.

Мы с Никитой молчали ещё некоторое время, всё так же держась за руки и разглядывая потолок, стены и всё, что попадалось на глаза. Обсуждать сложившиеся между нами взаимоотношения мы не торопились, словно чувствуя, что эта тема пока не так важна, как дело, которое в данный момент уже принимали в свои руки Кирьянов и его коллеги.

— Какие прогнозы? — Я понимала, о чём он спрашивал, но обнадёжить его точно не могла.

— Неутешительные, — честно, хоть и немного равнодушно.

Григорий Фурманов сам пошёл по скользкой дорожке, и не было ничего удивительного в том, что в этот раз он попал по-крупному. Сложно представить, как будет меняться состояние Никиты от суда к суду, по которым его отца совершенно точно потаскают.

— Я позвонила своему другу Владимиру Кирьянову, передала дело и все факты. Скоро он прибудет в Забивалово и возьмётся за расследование более тщательно. Зная его, твоему отцу вряд ли повезёт избежать тюрьмы. — Было тяжело сообщать ему об этом, но он знал, к чему приведёт Григория его незаконная деятельность.

Никита вымученно кивнул и опустил взгляд в пол, чуть сильнее сжимая мою руку. Я понимала, как тяжело ему сейчас.

Поддавшись какому-то порыву, я приблизилась к Никите и положила свою голову на его плечо, таким образом стараясь оказать хоть какую-то поддержку. Он молчал, о чём-то рассуждая. Лишь спустя пару минут я ощутила прикосновение его щеки к своему затылку. И стало так спокойно, что даже не верилось, что всё закончилось.

— Страшно представить, что будет с Алисой, когда она узнает об этом. — Теперь в его голосе слышался страх.

То, с какой заботой он говорил о сестре, резало по сердцу ножом. Удивительно, что у такого бесчувственного и склонного к обману отца родился столь внимательный сын.

Никита казался мне честным и правильным человеком, каких в современном мире можно было пересчитать по пальцам. Я всегда стремилась заводить дружбу именно с такими людьми, поэтому список моих друзей был весьма коротким. Сегодня он потерял одно женское имя, но добавил ли новое мужское? Друг ли мне этот парень, так яростно бросающийся в спор за меня и так отчаянно сражающийся за справедливость с собственным отцом?

— Думаю, она поймёт. Главное — будь с ней. Уверена, сейчас она нуждается в таком прекрасном брате. — Я расчувствовалась и ощутила, как к горлу подступает ком, но умело сдержала его.

Никита вздрогнул в этот момент и несмело поднял руку, прижимая меня к себе, обхватывая за плечи. И даже желание поскорее попасть домой и выспаться отошло на задний план. Хотелось сидеть вот так и никуда не уходить.

Парень тоже не спешил покинуть больницу, продолжая наслаждаться тишиной и нашей близостью. И теперь мне уже не казалось, что он решил проявить ко мне симпатию только из-за того, что я появилась в посёлке и начала копать под виновников пропажи женщин и мошенничества с недвижимостью. Сейчас у него не было мотивов понравиться мне или показаться не тем, за кого себя выдаёт. Всё было кончено.

— Мы сможем подвезти тебя до Забивалово, чтобы ты забрала автомобиль, — спустя ещё четверть часа молчания предложил Фурманов.

— Было бы славно, — но вместо того, чтобы встать в эту же минуту, мы позволили себе остаться ещё на десять.

Вскоре мы покинули областную больницу Тарасова и сели в автомобиль Григория Викторовича. В таких машинах я ещё никогда не ездила до сегодняшнего дня. На секунду мне захотелось завести личного водителя, который будет доставлять меня до нужного пункта и пополнять запасы кофе в моём авто.

Я взглянула на Никиту и поняла, что он совершенно не разделяет моих взглядов. Парень выглядел так, будто ему совершенно некомфортно находиться в дорогой машине. На подлокотнике между нами располагались бокалы с разными напитками, и я удивлялась, как они не разливались по салону во время тряски. Григорий Викторович жил на широкую ногу и ни в чём себе не отказывал.

— Тебе не обязательно быть похожим на отца, — напомнила я, на что Никита только невесомо кивнул, не сводя глаз с пейзажа за окном.

Всю дорогу он молчал, а я попросту не трогала его, наслаждаясь кофе дорогого сорта и дорогой. Иногда можно было так побаловать себя и прокатиться в авто, в котором есть всё, что ты только пожелаешь.

Когда мы въехали в посёлок, он показался мне более оживлённым, чем раньше. На улице, где мне посчастливилось жить несколько дней, расположилась огромная толпа людей. Это показалось мне интересным.

Водитель припарковал автомобиль возле моего, арендованного, и мы с Никитой покинули салон. Преодолеть расстояние до эпицентра событий удалось довольно быстро, и вскоре мы уже слышали, что происходит.

— Никуда мы тебя не отпустим, мошенник! — Голос принадлежал Прасковье Ефимовне, которая, вооружившись вилами, стояла в самом центре толпы и почти тыкала ими в Афанасия Жмурикова.

На том не было лица. Он почти не шевелился, боясь отвести взгляд от заострённых металлических концов оружия. Люди вокруг активно поддерживали негласного лидера — единственного жителя посёлка, который не поддался обману Афони и выстоял в этой борьбе за участки.

— Я пытался защитить вас! Во всём виноват Григорий Фурманов, чтоб его чёрт подрал, — то ли пытался оправдаться, то ли говорил правду.

Я так и не успела разобраться, действительно ли Жмуриков ратовал за посёлок или пытался выйти сухим из воды. В этом предстоит разбираться уже не мне. Оставлять ситуацию без внимания я не могла, поэтому, с трудом пробравшись через спины пожилых людей, встала между Прасковьей Ефимовной и Жмуриковым. Те моментально уставились на меня.

— Прасковья, с этим человеком будет разбираться полиция. Они уже выехали сюда, поэтому не стоит так опрометчиво наставлять на него оружие. — Попытка донести информацию не увенчалась успехом, потому что старушка лишь сильнее нахмурилась и крепче вцепилась в вилы.

— Чёрта с два, я его отпущу! Он уже попытался сбежать. Хорошо, что люди вовремя подоспели, — пожаловалась она.

Для меня это звучало весьма удивительно. Если Жмуриков говорил правду и не был виноват в преступлениях — возможно, его действительно шантажировали, значит, бояться и бежать ему некуда.

Сам виновник «торжества» стоял и молча хлопал глазами, глядя то на меня, то на мучительницу с оружием в руках.

— Пускай объясняется! — кричал кто-то в толпе, но Афоня не спешил начинать оправдываться.

— Мой отец подтвердил, что шантажом заставил Афанасия Кирьяновича обмануть вас. — Никита сделал шаг из толпы и вышел ко мне.

Такой информации до этого момента мне не поступало, поэтому я очень удивилась порыву Никиты заступиться за мужчину.

Жмуриков вскинул брови, словно не верил своим ушам. Я недоверчиво смотрела то на него, то на Фурманова.

Люди принялись перешёптываться, после чего расступились ещё больше, и кто-то из мужчин забрал из рук Прасковьи вилы. В этот раз их направили на Никиту. От неожиданности я вздрогнула, отпрыгивая назад, испуганно глядя на старика, который решил взять инициативу в свои руки и сместить прицел угрозы на моего спутника.

— Ты всё это время питался нашими харчами и батька своего прикрывал. — Дед выдвинул довольно серьёзное обвинение, которое вывело меня из себя.

Я отодвинула Никиту рукой и встала перед ним, двумя руками хватаясь за металлические наконечники оружия. Такие настроения толпы мне совершенно не нравились. Что за привычка — во всём искать виноватых?

— Послушали все меня, — мой строгий и громкий голос пронёсся над улицей, и жители тут же обратили своё внимание на меня. — Как вы знаете, я частный детектив. У меня есть лицензия. Обманывать людей не моя прерогатива. Я официально заявляю, что Никита Фурманов не имел никакого отношения к деятельности своего отца и оказал содействие при его задержании. В данный момент в посёлок направляются правоохранительные органы, которые самостоятельно будут разбираться в сложившейся ситуации.

Жители замолчали и начали переглядываться. Многие из них были со мной знакомы, поэтому вскоре вилы опустили, а на передний план снова вышла Прасковья Ефимовна. Она несколько раз покрутилась вокруг себя, пытаясь отыскать кого-то.

— И где Афонька? — Женщина поставила руки в бока, и люди принялись искать глазами мужчину.

— Ловите его! — Кто-то из мужчин заметил, как Афанасий бежит в сторону выезда из посёлка.

Жители моментально сорвались со своих мест и побежали за ним. Афанасий мчался из последних сил, пытаясь скрыться, пока его не настигло правосудие. Он почти добрался до трассы, когда из-за небольшой лесополосы ему навстречу выехала полицейская машина. Уже издалека я видела строгое лицо Кири, который пока не видел меня из-за толпы.

Жмурикова моментально схватили и прислонили щекой к капоту служебного автомобиля.

Я даже не успела среагировать на всё происходящее. Лишь через полминуты я подняла удивлённый взгляд на Никиту, который всё ещё стоял рядом со мной и молчал.

— Ты зачем заступился за него? — Я никак не могла понять мотивов его действий.

— Пытался избежать самосуда. Надеялся, что Жмуриков окажется умнее и не попытается сбежать. — Фурманов покачал головой, внимательно наблюдая за тем, как Афанасия сажают в машину, а к ним навстречу уже направляются сотрудники полиции.

— Мне нужно подойти к ним, — сообщила я, но не торопилась отходить от Никиты.

Он осторожно взял меня за запястье и развернул к себе лицом. Без лишних слов он накрыл мои губы своими, оставляя лёгкий и ненавязчивый поцелуй, а затем отстранился. Я удивлённо смотрела в его глаза, пытаясь понять, что всё это значило.

— Спасибо тебе за всё, — он был нежен, и это подкупало.

Мне впервые не хотелось уезжать в Тарасов. Лишь одно его присутствие заставляло отсрочить отъезд ещё хотя бы на пару минут, но мы оба — взрослые люди, которые не должны вести себя как подростки.

— Предлагаю встретиться в Тарасове. Угощу тебя своим фирменным кофе, — я хотела увидеть его снова.

Всё хорошее имеет свойство быстро заканчиваться, но в этом случае мне хотелось продолжить общение с этим человеком. Ему удавалось удивлять меня, водить за нос, приятно радовать, и это далеко не всё, что запомнилось мне за эти дни, проведённые с Фурмановым-младшим. Я считала, что стоило дать шанс этому человеку и попытаться встретиться на нейтральной территории, где нет тайн и загадок, странных жителей, недоверия друг к другу.

— Я буду ждать. — он сократил расстояние и осторожно прижал меня к себе.

Мне оставалось только прикрыть глаза и отпустить момент. Я уже знала, что Кирьянов прожигает мне спину и ожидает, пока мои телячьи нежности закончатся и мы сможем обсудить моё сумбурное расследование. Скоро мне придётся ответить на гораздо большее число вопросов, чем я предполагала. Но оторваться от Никиты я смогла только через пару минут, напоследок улыбнувшись ему. А затем окунулась в свою работу, ради которой и жила.

Иногда жизнь подбрасывает нам испытания, к которым мы не всегда готовы. Приходится прыгать выше головы, искать лазейки, чтобы как можно скорее преодолеть трудности и вернуться к размеренной жизни. Никогда не знаешь, в какой момент раздастся пугающий звонок, который заставит тебя подняться с кровати и сорваться в неизвестность. Ты будешь лететь вперёд навстречу тайнам, наивно полагая, что сможешь взять всё в свои руки. Но иногда следует надеяться не только на себя. Стоит доверять окружающим, слушать своё сердце. Порой сделать это весьма тяжело — довериться кому-то, рассчитывать на помощь извне. Но, будьте уверены, сердце никогда не обманет. Оно подскажет верный путь, и любой забег с препятствиями покажется вам приятной вечерней прогулкой.

Content

Марина Серова
Прятки в темноте

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21