Марина Сергеевна Серова

Чужая вина

Глава 1

Для любого рабочего, или, правильнее сказать, работающего, человека пятница считается святым днем. Так частенько любил говорить мой бывший одногруппник Лева Смирнов, который однажды во время учебы взял академический отпуск на год и все это время отпахал на заводе. Сделать это Смирнову пришлось по материальным соображениям — хотел помочь родителям. Он тогда почти пропал из поля зрения нашей студенческой компании, и мы уж думали, что Лева не вернется. Однако, вопреки нашим ожиданиям, он вернулся и блестяще закончил учебу спустя два года. По слухам, Смирнов нашел работу в Санкт-Петербурге и весьма неплохо там устроился.

Но слова Левы я вспомнила именно потому, что сегодня как раз и выдался тот святой день. Все-таки я работаю и, следовательно, в исключение не попадаю. Более того, время уже было послеобеденное, близился конец рабочего дня, а солнышко за окном, золотившее и без того желтые листья, так и манило выйти и погреться в его сентябрьских лучах.

Я посмотрела на часы и уже почти поддалась искушению, как в дверь постучали.

— Войдите! — громко ответила я.

Вот и потенциальный клиент подъехал и нарушил мои мечты о прогулке. Но не разрушил полностью. После работы все же обязательно надо прогуляться.

«Вот, милочка, все лишь бы не работать. А жуликов, воришек и прочих душегубов кто ловить будет? Государственные сыскари всех не переловят».

В кабинете появилась женщина лет сорока, высокая со светлыми волосами, собранными в пучок. Выражение лица было чуть угрюмым и неприветливым. Мне это, конечно, не очень понравилось, но, как говорится, здесь не тот случай, чтобы выбирать.

— Здравствуйте, — поприветствовала ее я, натянув на лицо дежурную улыбку.

— Здравствуйте, — ответила посетительница неожиданно приятным голосом. — Татьяна Александровна?

— Да. Присаживайтесь.

Женщина опустилась на стул, держа в руках небольшую кожаную сумочку. Аксессуар недешевый, брендовый, но не кричащий. Но одета мадам чуточку скромнее, хотя со вкусом: и пиджак, и юбка с блузкой подобраны безукоризненно и идеально гармонируют друг с другом.

— Чем я могу вам помочь? — спросила я.

— Видите ли, у меня дело деликатного характера.

А голос и впрямь приятный. Но выражение лица нисколько не поменялось. Такое мне уже приходилось видеть: у моей бывшей соседки вечно был такой вид, словно она, прости боженька, помоев наелась. И при этом была на удивление добрым, приветливым и открытым человеком.

— Не хотите кофе или чаю? — предложила я.

— Нет, спасибо.

— Перед тем как вы изложите свое дело, я ознакомлю вас с расценками на мои услуги. — Я протянула посетительнице распечатанный прейскурант.

— Меня устраивает цена ваших услуг, — сказала женщина.

— Тогда слушаю вас.

— Меня зовут Рахимова Ирина Евгеньевна. Последнее время меня беспокоит моя старшая дочь.

Так я и думала. За свою, пусть и не слишком долгую, частнодетективную практику я научилась визуально распознавать, с какими проблемами приходят потенциальные клиенты. У женщин чаще всего что-нибудь случается с детьми или родственниками. С мужьями-любовниками, как ни странно, реже. У мужчин, как правило, подозрения насчет бизнес-партнеров, коллег или какие-нибудь запутанные криминальные ситуации. Разумеется, я не выставляю эту схему как эталонный стандарт, бывают и исключения. Но большинство моих дел в эти параметры вполне укладывается. К тому же женщин, у которых, грубо говоря, проблемы с детьми, видно сразу — на их лицах больше тревоги и беспокойства. Опять же, не у всех. Но, повторюсь, у большинства.

— С ней что-то случилось?

Рахимова поджала губы.

— Я боюсь, что она попала в секту.

Сурово. Не сомнительная компания из ближайшей подворотни, но тоже ничем не лучше.

Правда, про секты в последние годы мало что слышно. Лет так десять-пятнадцать назад по улицам города частенько ходили то улыбчивые мормоны, то танцующие кришнаиты, то какие-нибудь последователи бога Кузи и тому подобная шушера. Сейчас не видно ни тех, ни других, ни третьих.

Хотя нет, вру. На Вавиловском проспекте периодически встречаются молодые люди, предлагающие прохожим книжечки на буддистскую тематику. Не в подарок, естественно, а за скромное денежное вознаграждение.

Киря как-то рассказывал, что в свое время всех этих развеселых товарищей сильно прижали, поэтому они перестали светиться везде где можно и где нельзя. И это только самые популярные и многочисленные секты. Про всякие небольшие группки христианского, языческого или сатанинского толка я вообще молчу: про них, кажется, сейчас вообще мало кто знает. Да и не так уж их много на сегодняшний день, честно говоря.

Однако послушаем, что нам расскажет Ирина Евгеньевна. Может, ее дочурка как раз в такую подпольную компашку и затесалась по дурости и юности лет?

— Ирина Евгеньевна, ваши подозрения на чем-то основаны?

— На ее поведении.

Весомый аргумент. Интересно, что же такого творит ее старшая доченька? Псалмы распевает? Или молится денно и нощно, как тот дурак из поговорки? А может, подобно тем сектантам, постоянно заводит разговоры о боге?

— И в чем это выражается?

— Видите ли… — Рахимова поежилась, будто по кабинету прошел холодок. — В двух словах это не объяснишь.

— Я готова выслушать вас независимо от того, сколько вы будете рассказывать. И заверяю, что дальше моего кабинета наш разговор не пойдет. Он будет сугубо между нами двумя.

— Понимаю. Поэтому я и обратилась к вам, потому что вас рекомендовали как надежного человека.

Комплименты в свой адрес всегда приятно слышать. А уж о своей профессиональной компетентности — вдвойне.

Как там говорил герой Аль Пачино? Тщеславие, тщеславие… Но что уж тут поделать, если я такой получилась?

— Итак… — начала я и мысленно передала микрофон клиентке.

— Да, — кивнула женщина. — Расскажу все по порядку. Наверно, это имеет смысл. У меня две дочери — Алена и Карина. Алена — старшая. С их отцом я развелась шесть лет назад. Девочки восприняли это по-разному. Карине было очень грустно, но она как-то сумела принять ситуацию. Тем более что Виктор, мой бывший муж, девочек не забывал: часто виделся с ними, общался, дарил подарки. А вот Алена… — Ирина Евгеньевна сделала паузу.

— Она отнеслась к вашему разводу с мужем негативно? — осторожно спросила я.

— Это мягко сказано. Алену тогда словно подменили. Знаете, моя старшая дочь сама по себе человек замкнутый, малоэмоциональный, но при этом очень спокойный и сдержанный. Такой она была всегда, с детства. В этом плане она очень похожа на Виктора — он такой же. А после нашего с мужем развода Алена постоянно плакала, закатывала истерики и скандалы, убегала из дома и даже пыталась покончить с собой. Мы с ней тогда намучились. Но спустя какое-то время она успокоилась, и вроде бы все вернулось в прежнюю колею. И так было до недавнего времени.

Женщина снова взяла передышку и продолжила:

— Это началось весной, в апреле. Я заметила, что Алена стала молчаливой. То есть она и так не слишком общительна, а тут одно-два слова бросит, и все. Словно замыкается в себе или впадает в транс. Разумеется, я спросила у дочери, не случилось ли чего. Но она ответила, что все в порядке, просто большая загруженность по учебе, какие-то открытые семинары, конференция, потом сессия в мае, и она устает. А Алена к учебе относится очень серьезно. Я ей поверила и вроде бы успокоилась. Но потом моя дочь стала куда-то уходить. Разумеется, я спрашивала, куда. Она отвечала, что в университетскую библиотеку, к знакомым в гости, просто погулять, развеяться. Но ее ответы снова вызвали у меня тревогу. Какие-то они были… Неискренние.

Кажется, я маленько ошиблась. Или нет? В принципе, даже если человек попал в секту, вовсе не обязательно, что он начнет попытки обращать близких людей, друзей и знакомых в новую веру. Не все же экстраверты. Такие, например, как эта Алена, могут держать все глубоко в тайне, ибо в нашем обществе принадлежность к сообществам подобного рода, мягко говоря, не приветствуется, и они об этом знают. И скрывают, потому что боятся осуждения или непонимания. Даже от родной матери, которая хоть и будет не в восторге от подобного, но не оттолкнет своего ребенка. По крайней мере, моя посетительница кажется именно такой.

— Дальше поведение Алены стало еще более странным, — продолжала Рахимова. — Она начала периодически говорить странные фразы довольно мрачноватого содержания.

— Например?

— Например, что-то вроде: «Человек смертен — через него перешагнул и дальше иди». Или: «Рай придумали людишки, которые не хотят платить за свои грешки».

Да уж, и впрямь мрачные фразы. И не только мрачные, но и здорово отдают цинизмом. Хоть и я в некотором роде циник, но такое, пожалуй, слишком даже для меня.

Может, очередная доморощенная компашка юных сатанистов? Такие у нас околачивались одно время на старинном кладбище в центре города. Вечно разодетые во все черное, с размалеванными темными красками лицами. Но, как рассказывал Киря, их там уже давно след простыл, ибо эти якобы дьяволопоклонники собирались на кладбище много лет назад, еще когда я училась в юридическом. Наверняка повзрослели, взялись за ум, забросили свою готическо-сатанинскую романтику и сейчас живут и здравствуют, как и большинство людей. Но то, что сатанисты исчезли со своего привычного места тусовки, вовсе не означает, что они совсем испарились. К тому же одни выросли — на их место пришли другие. Смена поколений, так сказать. Нашли себе новое место сборищ и просиживают там в свое удовольствие, ведя беседы о дьяволе и тяжелом роке под какой-нибудь горячительный напиток.

— Но дело не ограничилось только фразами, — вздохнула Ирина Евгеньевна. — После того как случился наш с Виктором развод, Алена увлеклась готической тематикой: начала одеваться во все темное и черное, покупать соответствующую атрибутику. Я не препятствовала, так как думала, что девочка повзрослеет и оставит все это. Это продолжалось до института. Потом Алена вроде бы начала отходить от всей этой мрачности. Я тогда только обрадовалась. Нельзя же все время придавать себе траурный вид. Но этой весной как будто все вернулось назад. Вдобавок Алена стала слушать очень депрессивную, тяжелую музыку, хотя, в общем, никогда не была меломаном. Будь у нее светлые волосы, она и их бы покрасила в черный цвет. — Женщина горько усмехнулась. — Я снова попыталась поговорить с дочерью, но она не пожелала идти на откровенность. Опять заявила, что все нормально, что все не так, как мне кажется. Когда я сделала еще одну попытку, Алена просто вежливо, но жестко попросила оставить ее в покое. Она — очень упертый человек. Если не захочет — ты и слова не вытянешь. Вот тогда я заподозрила, не попала ли она в секту к каким-нибудь сатанистам.

— Разумеется, напрямую вы об этом не спрашивали?

— Нет. Это бы ничего не дало.

— А с ее отцом, вашим бывшим мужем, вы не делились подозрениями?

— Делилась. Я звонила Виктору, рассказала ему. Он мне ответил, что виделся с Аленой недавно, разговаривал с ней. И если никакой опасности нет, то не стоит вмешиваться, мол, девочка перебесится и успокоится. Но мне все равно тревожно. Признаюсь честно, я даже боюсь за Алену.

— Сколько лет вашей старшей дочери?

— Двадцать.

Да уж, человек практически взрослый, но еще с детскими прибабахами. Таких легче всего втянуть в какие-нибудь авантюры, как правило сомнительного характера. Притом не важно, религиозного или политического оттенка. Хотя, как показывают наблюдения, в религиозные секты чаще всего попадают люди моего возраста и старше, а всякие юнцы — в какие-нибудь радикальные движения. Не без исключений, конечно, но по большей части.

— Скажите, а чисто теоретически вашу дочь смогли бы заманить в секту или, допустим, какую-нибудь молодежную группировку? Это в ее характере — сойтись с подобными компаниями и повестись на их агитацию?

— Я думала об этом. С одной стороны, Алена — человек некомпанейский. К тому же мозги у нее есть, она умная девочка. Но с другой — вы же знаете, какие там люди, как они могут подобрать нужные слова, чтобы заманить человека в свои сети.

Не знаю лично, но наслышана. Как правило, лидеры всяких сект и партий хорошие психологи. Они знают, как и чем завлечь потенциальных адептов и, как справедливо заметила клиентка, подобрать нужные слова, чтобы забить голову своими идеями.

— А с ее друзьями или подругами вы не пытались поговорить? Может, они в курсе причины странного поведения вашей дочери?

— Видите ли, у Алены почти нет подруг. Есть пара приятельниц, с которыми она поддерживает, условно говоря, дружеские отношения. Но я их видела от силы раза два. Дочь скрывает ото всех свою личную жизнь. Я даже не знаю толком, что это за приятельницы, кто они и откуда. Даже как их зовут, не в курсе.

— А молодые люди, поклонники?

— Здесь я знаю еще меньше. Вроде бы у Алены был ухажер, еще зимой. До того, как начались все эти странности. Но я не знаю, кто это. Я же говорю, моя старшая дочь — очень скрытный человек. Она даже домой никого не приводит, хотя я никогда бы не стала запрещать этого. Но, как мне кажется, Алена рассталась с этим парнем. На девушку, которая ходит на свидания, даже тайком, она сейчас вряд ли похожа.

— А с младшей дочерью вы не разговаривали? Может быть, она в курсе, что происходит с ее сестрой?

На лицо Рахимовой набежала тень.

— Это маловероятно. У моих дочерей ровные, но не дружеские отношения.

Последняя фраза была сказано с такой интонацией, что я поняла: женщина больше ни слова не скажет о взаимоотношениях сестер. Впрочем, тут и так несложно угадать — сестры друг друга недолюбливают и уж точно не будут делиться друг с другом своими переживаниями.

— Хорошо, Ирина Евгеньевна. Я возьмусь решить вашу проблему. Для начала мы с вами подпишем договор, а потом вы мне предоставите сведения, необходимые для дела: где учится ваша старшая дочь, с кем общается, ее интересы, увлечения и тому подобное.

Рахимова кивнула, и мы занялись улаживанием формальностей. Клиентка подписала договор, заплатила аванс и рассказала об Алене все, что посчитала нужным. После этого она покинула мой кабинет.

Я посмотрела на часы. Вот и рабочий день подошел к концу. За оставшиеся три минуты вряд ли нарисуется еще один потенциальный клиент (хотя кто знает?). Так что можно собираться и со спокойной душой и чистой совестью топать домой.

«Все, лапуля, заслужила ты свою прогулочку под осенним солнышком. Так что ноги в руки — и дуй отсюда».

* * *

Мне нравится золотая осень. Вообще, в каждом времени года бывают такие волшебные моменты, когда ты идешь по улице, смотришь на окружающий тебя пейзаж и чувствуешь небольшое волнение. Будто в сказку попал. Бабье лето мне нравилось теплом, солнцем и потрясающей красотой природы: листья играют всеми свойственными им оттенками — от еще зеленого до уже красного, холода пока не одолевают. Красота, иначе не скажешь.

«Так-то, дорогуша, все мы — романтики в глубине души. И ты не исключение, несмотря на свою профессию».

Я неторопливо шла по улице и любовалась осенними видами, но в голову нет-нет да и залезали мысли о деле, подкинутом мне Ириной Евгеньевной Рахимовой.

Я их упорно отгоняла. О деле я еще успею подумать дома за чашечкой кофе. Благо там есть о чем поразмышлять, хотя, на мой профессиональный взгляд, дело это весьма несложное. Всего-то и выяснить, что происходит с двадцатилетней Аленой Рахимовой, не попала ли она в секту. Бумаги со всеми сведениями о девушке, в том числе и ее распечатанная фотография, покоились в моей сумочке, ожидая своего часа.

Исходя из своего опыта, я с уверенностью могла бы сказать, что дельце это — пустяковое, может даже в какой-то степени скучное. Но что-то меня в нем зацепило. И я пока не могла понять, что же именно. Отсюда и мысли, постоянно лезущие в голову даже во время отдыха и прогулки.

Мысли мне кое-как удалось отогнать и почти полностью погрузиться в релакс.

Я уже приблизилась к своему дому и брела через скверик. Народу в нем было много. Как-никак вечер, прекрасная и теплая погода, да еще и пятница. Кто-то спешил с работы домой, кто-то назначал встречи, кто-то выгуливал питомцев, кто-то, как и я, праздно прогуливался. Лавочки были оккупированы преимущественно людьми в возрасте и молоденькими парочками.

Я невольно смотрела на них, и в голову закрадывались ностальгически-философские думы. А давно ли я вот так сиживала на скамейке в каком-нибудь красивом месте, не важно — с парнем ли, с подругой?

А в старости я тоже буду вот так же выползать на свет божий, еле перебирая ногами, и полчаса отдыхать на ближайшей лавочке? Или прогуливаться, не торопясь, с какой-нибудь маленькой мохнатой собачкой непонятной породы.

«Эк тебя занесло, милочка, — одернула я себя. — Не рановато ли о старости думаешь? Самой-то и тридцати еще нет».

Дома я изобразила нехитрый ужин, после которого сварила кофе и устроилась за письменным столом, дабы поразмышлять о деле Алены Рахимовой.

Я достала свои записи, но прежде, чем погрузиться в них, изучила фотографию старшей дочери клиентки. Со снимка на меня смотрело юное создание с вытянутым овальным лицом, черными глазами, тонкими губами и длинными, слегка вьющимися темными волосами.

У Алены явно прослеживались восточные черты. Ирина Евгеньевна говорила, что ее дочь очень похожа на отца по характеру. Наверно, и внешне тоже, поскольку сходства с матерью я не уловила. Хотя нет, нос вроде такой же, да и губы. К тому же девушка явно была неулыбчивой. Фото, разумеется, любительское, но Алена выглядит так, будто сфотографировалась на паспорт. Да, по ней точно видно, что редкостный интроверт. Но и сильно угрюмой девушку я бы не назвала. Скорее безэмоциональная. Именно так, а не малоэмоциональная, как ее охарактеризовала мать.

Интересно, а младшая дочь такая же внешне?

«Ладно, дорогуша, не отвлекайся. Чужие семейные дела — безумно интересно, особенно для человека твоей профессии, но сейчас они тебя касаются только с одной грани».

Я отложила фотографию, сделала глоток кофе из чашки и принялась за свои записи. Помимо возраста, я узнала, что Алена учится в университете на инженера-химика, перешла на третий курс. В учебе делает успехи, даже получает повышенную стипендию. Стало быть, учится на бюджете.

Молодец, мозговитая девчонка, да и специальность выбрала хорошую, можно сказать востребованную и престижную. Судя по прикиду ее матушки, семья у них если не богатая, то вполне обеспеченная (если у Рахимовой хватает денег оплатить услуги частного детектива). Наверняка отец помогает. О нем я, конечно, ничего не знаю, но раз уж он восточного происхождения, то наверняка не забывает о бывшей семье. Тем паче о родных детях.

Кстати, интересно, из-за чего Рахимова с мужем разошлись?

«Ладно, милочка, это не твое дело, да и речь сейчас не об этом».

Итак, вернемся к Алене. Из ее увлечений мать назвала чтение книг, мистические подростково-молодежные сериалы и точные науки, в частности — химия.

Признаюсь честно, таким людям я всегда немного завидовала. Хоть я и юрист, и детектив, но, скажу откровенно, точные науки мне давались всегда сложнее гуманитарных. В школе я их зубрила, если не сказать вымучивала. Особенно химию. Все эти вещества, их плотность, формулы, реакции — все это навевало на меня жуткую скуку. Физика с математикой и то были чуть полегче.

А эта «сестрица Аленушка» небось все химические задачки щелкает как семечки. В последнее время к преференциям девушки добавились готическая тематика (все черное и мрачное) и тяжелый рок, преимущественно зарубежные исполнители. Стало быть, если девчонку действительно заманили в секту, то всяких мормонов, адвентистов и прочих свидетелей Иеговы можно исключить. Не их епархия.

Ну и на сладкое — характер девушки и ее круг общения. Со слов ее матери, Алена не слишком общительна, компаний ни с кем не водит, о поклоннике или поклонниках ничего не известно, а подруг-приятельниц — раз-два и обчелся. С сестрой отношений никаких, не дружат. Детская ревность и соперничество до сих пор играют? Что ж, всякое бывает. Но не враждуют, если я правильно поняла. С отцом девушка видится редко. До сих пор таит обиду за то, что ушел из семьи? И такое встречается.

Налицо портрет замкнутой одиночки, по-видимому пребывающей в депрессии. Я, конечно, не психиатр, да и Алену лично не видела, но именно такой вывод невольно напрашивается. Вот именно такие типы — самые первые на очереди во всякие секты, партии и сомнительные компании.

Что может быть проще? Подойдут к такому или такой дяденьки и тетеньки или ровесники, скажут нужные слова — и готово. Человек и сам не замечает, как втягивается. Особенно если пребывает в полном раздрае, а тут на горизонте появляются те, кто тебя понимает, утешает и поддерживает, образно говоря.

Нет сомнений, что у Алены что-то случилось, из-за чего она так изменилась. И похоже, что она из тех, кто переживает все в себе, не делится этим даже с близкими.

А что может такого ужасного случиться у юной девушки? Тут опять же напрашивается стереотип: несчастная, чаще всего невзаимная, любовь, неудачный роман, ссора с подругой. Либо смерть близкого человека. Но ни о чем таком Рахимова не упоминала, значит, этот вариант можно убрать. Или нет? Вдруг умер какой-то близкий знакомый или друг девушки, о котором не знала мать? Вполне может быть. Единственное, что точно можно исключить — конфликт с одногруппниками. Тогда бы девчонка точно в университет ни ногой, несмотря на всю любовь к химической науке.

Значит, картина ясна. Теперь остается продумать стратегию. В принципе, тут все просто: понаблюдать за Аленой — куда она ходит, с кем общается, что делает в то время, когда мать и младшая сестра ее не видят. Также будет неплохо пообщаться с девушкой лично — еще несколько дополнительных штрихов к ее портрету, а также проверка собственных предположений.

Правда, не факт, что такой человек захочет общаться с кем-то посторонним, но и отметать такую идею тоже не стоит. Собственно, это самое простое. Можно также поболтать с ее приятельницами, а если и ухажер сыщется, то и с ним.

Еще как вариант — встретиться и поговорить с отцом Алены. Но это я отложила про запас, на самый крайний случай. Во-первых, неизвестно, знает ли господин Рахимов, что его бывшая жена обратилась к частному детективу из-за подозрений и тревоги о старшей дочери, во-вторых — отреагировать на это может по-всякому (если не в курсе), в-третьих — не факт, что вообще захочет обсуждать своего ребенка. По последнему пункту, конечно, можно все обернуть в свою пользу, если умело подойти. Но, опять же, это все оставляю как план «Б». Или с другой буквой.

Завтра у нас суббота. Но большинство студентов учится и в этот день. Если Алена действительно так ответственно относится к учебе, вряд ли она станет прогуливать занятия.

Я налила себе еще одну чашку кофе и посмотрела на распорядок дней девушки, составленный Рахимовой. Надо бы еще свериться с расписанием.

Я залезла в интернет, зашла на сайт университета и посмотрела время занятий. Алене завтра ко второй паре. Пожалели методисты бедных студентов, не стали их выдергивать с утра пораньше в выходной день. Поскольку девушка от университета жила далеко, то на учебу ездила, скорее всего, на автобусе (если маменька с папенькой на личном транспорте не подвозили). Тогда можно будет приехать пораньше и проследить за объектом. А потом понаблюдать, куда она отправится после занятий. Придется мне какое-то время побыть филером — была такая профессия в дореволюционной России, непосредственно связанная с сыском. Надо будет не шибко приметно нарядиться и не мозолить глаза. Повезет, если приятельницы Алены будут учиться вместе с ней. А если нет — не страшно. Поговорить с ними придется в любом случае.

Я откинулась на компьютерном стуле и вздохнула. Раз такое специфическое дельце подвалило, про выходные можно временно забыть. Хуже будет, если, допустим, в выходной Алена вообще из дома не выйдет. Тогда придется проторчать где-то поблизости весь день до вечера. Как вариант, можно сделать распечатку звонков с телефона девушки без ее ведома: есть знакомый человечек, который может такой фокус провернуть. А уж установить, кому звонил объект и кто звонил ему (точнее ей), будет проще.

Глава 2

Все-таки правы те, кто считает, что судьба ничего не делает просто так. Я считаю эту фразу избитой и заезженной, но отношусь к ней одновременно и иронично, и серьезно. Ибо не раз убеждалась в ее верности. Хотя были и обратные случаи, но это уже другие истории.

В выходной день, конечно, рано вставать не хочется. Но что поделать, если у тебя он совсем не выходной?

Я намеревалась отправиться в район университета примерно за полчаса до начала занятий у Алены.

Свой гардероб я продумала еще накануне вечером, поэтому просто собрала волосы в хвост, надела легкую кофточку, джинсы, кроссовки и старую вельветовую ветровку бежевого цвета, которая хранилась в моем шкафу как раз для таких случаев. Попутно я еще решила обойтись без макияжа.

Посмотрев на себя в зеркало, я невольно хмыкнула. Тебе, лапуля, только огромного рюкзака за плечами не хватает. А то бы вышла типичная дачница. Или, на худой конец, путешественница автостопом. Ну и ладно, зато точно можно слиться с местностью и даже прикинуться шлангом. Самое главное в деле слежки — быть неприметным.

На месте я была точно в назначенное время. Место слежки я тоже выбрала загодя, благо этот райончик — университетский городок — хорошо знала. Через дорогу от здания бывшего химического факультета, а ныне — института химии и чего-то там еще, где изволила постигать тайны знаний интересующая меня девица, тянулась небольшая аллейка, с которой хорошо был виден вход в корпус и все, кто туда входил и выходил. Поэтому я присела на лавочку и, посмотрев на часы, принялась выжидать.

Конечно, я не собиралась там сидеть сиднем как приклеенная все время, пока Алена будет на учебе. Но, увы, машину с этой стороны поставить было негде, а нарываться на эвакуатор в мои планы не входило. Поэтому пока я взяла большой стакан кофе в ближайшем ларьке и не торопясь потягивала его.

Попутно я оглядывала аллейку. Помнится, по весне тут затеяли ремонт, который тянулся аж до июля. Зато теперь глаз радовали новый асфальт, бордюрчики и скамеечки взамен старых, обшарпанных и поломанных развеселым студенчеством, которое имело обыкновение проводить тут время после занятий большими и не очень компаниями.

До начала занятий оставалось минут пятнадцать, когда появилась Алена. Это оказалась довольно худенькая девушка среднего роста в балахоне, джинсах и модных ботинках. Все, разумеется, черного цвета. Сумка через плечо с какими-то рисунками.

Девушка коротко поздоровалась с двумя парнями, которые стояли у входа и разговаривали, и вошла в здание.

Так, объект на месте, теперь осталось ждать, благо у них сегодня только две пары.

Я посмотрела на часы. Еще почти два часа до окончания первой пары у Алены. В курилку она может не пойти, так как этой вредной привычки не имеет; за компанию с одногруппниками — тоже маловероятно, учитывая ее характер и натуру.

Значит, надо пока находиться поблизости, не упуская из поля зрения вход в университетский корпус.

Я огляделась вокруг. Да уж, шибко не разбежишься. Кроме кофейного ларька в доступной близости находились только забегаловка с шаурмой и хот-догами, магазин канцтоваров, аптека и сетевой супермаркет. Все для студентов. Но никак не для частного детектива, ведущего слежку за девчонкой.

Кофе в моем большом стаканчике подошел к концу. Я вздохнула и встала с лавочки.

Ладно, можно пока прогуляться по аллейке туда и обратно, потом заглянуть в канцтовары. Вдруг там какие интересные книжечки будут? В таких маленьких магазинчиках их обычно очень мало, но они есть. К тому же до конца пары Алена вряд ли покинет корпус. Если только внезапно не объявят эвакуацию из-за плановых учений, телефонных террористов, кем-то забытой сумки или оставленной коробки. Но подобное, как правило, случается нечасто.

Я выбросила пустую тару из-под кофе в мусорку и развернулась на сто восемьдесят градусов, чтобы пройтись по аллее до перекрестка. И налетела на мужчину, который шел прямо на меня. Видимо, в этот момент он рассматривал на ходу какие-то бумаги, потому что листки завертелись вокруг нас.

— Ой, простите, пожалуйста, — виноватым голосом произнесла я. — Я вам помогу все собрать.

«Что, милочка, улетела на облака да забыла, что падать больно? Увлеклась тут своими детективными размышлениями? А потом ходишь да людей сшибаешь. Но и этот гусь не лучше тебя — идет себе, варежкой хлопает, даже по сторонам не смотрит. Его счастье, что здесь оказался, а не дорогу переходил».

— Ну что вы, — неожиданно улыбнулся мужчина. — Это я виноват. Уткнулся в свои бумажки и…

— Бывает. — Я все же присела на корточки и начала вместе с ним собирать упавшие листки. Парочка из них умудрилась улететь на еще не сильно засыпанный осенней листвой газон. Краем глаза я увидела содержимое: сплошной текст, содержащий имена философов и различные научные термины. Раззява-ученый или преподаватель? И то и другое вместе? Наверно, так и есть. Я невольно начала разглядывать мужчину. Мой ровесник, может чуть старше. Короткая, немного взъерошенная стрижка, темные глаза. Не красавец, но что-то в нем эдакое есть. Харизма, как нынче модно говорить. Или все дело в его солнечной улыбке? «Так, дорогуша, ты не засмотрелась ли? Давай, помогай бумажки собирать, раз уж впряглась в это дело».

Я встала и протянула мужчине его листки.

— Вот! — Я напустила на себя виноватый вид. — Простите, что так получилось.

— Ничего страшного. — Он снова улыбнулся.

Теперь, в вертикальном положении, я смогла получше рассмотреть незнакомца. А ростом-то почти как я, может на сантиметр или два повыше. Одет неброско, даже, я бы сказала, простенько: ветровочка, рубашка в клетку-шотландку, джинсы и кроссовки.

— Спасибо, что помогли собрать. А то, знаете, конспекты всегда нужны, даже если держишь лекцию в голове.

— Вы преподаватель?

— Да. Хотя преподаю не так давно.

— А какая дисциплина?

— Философия.

— Правда? — Мои догадки подтвердились. — Значит, вы с философского факультета?

— Оттуда. Но я веду занятия и на других факультетах. Так практически все преподы делают, чтобы зарплата более-менее нормальная была. Некоторые умудряются еще и в других вузах работать.

— Я, наверно, задам банальный вопрос, но вам нравится ваша профессия?

«Ах, лапуля, неужто тебе приглянулся этот милый недотепа? Стоишь с ним тут, болтаешь, глупости всякие спрашиваешь».

«Да, — мысленно ответила я самой себе. — Стою, болтаю и спрашиваю глупости, потому что человек мне понравился».

Я редко ошибаюсь в людях, но мужчина произвел на меня положительное впечатление.

— Нравится, — просто ответил он. — Если бы не нравилась, я бы не пошел ни в аспирантуру, ни в преподаватели. Я люблю делиться своими знаниями, рассказывать людям что-то новое, интересное. Не в моей привычке хвастаться, но я никогда не боялся выступать перед публикой.

— Это же здорово. Наверно, если бы вы не стали ученым, вы бы стали актером.

Мужчина рассмеялся.

— Может быть. Но я предпочитаю жить своей жизнью, а не чужой.

Хорошее замечание. Вот теперь действительно заметно, что он философ.

— Максим. — Новый знакомый протянул мне руку.

— Татьяна, — улыбнулась я, отвечая на рукопожатие.

— А чем вы в своей жизни занимаетесь, Татьяна? Если это, конечно, не секрет.

— Не секрет. Я — частный детектив.

Мне почему-то не хотелось врать или уходить от ответа. Да и зачем? Человек со мной разговаривает честно и открыто. Поэтому стоит ответить взаимностью.

— Надо же, — удивился Максим. — Не знал, что у нас в городе есть частные сыщики.

— Потому что Тарасов — город маленький и провинциальный?

— В целом да. А может, потому, что ни разу не сталкивался с вашими коллегами. Только в книжках о них читал и в фильмах видел.

— Признаюсь вам: я сама с ними очень редко сталкиваюсь.

Мы рассмеялись.

— Татьяна, а вы сейчас, скажем так, на работе или просто отдыхаете на прогулке в выходной день? Уж простите за столь навязчивое любопытство…

— Ничего. — Я беспечно махнула рукой. — Знаете, всего понемножку. Совмещаю, так сказать, отдых с работой.

— Здóрово. Это, знаете ли, не каждому удается.

— Согласна.

— И кого вы здесь ловите, Таня? Каких-нибудь шпионов или аферистов?

— Ни тех, ни других, — улыбнулась я в ответ. — Слежу за одной студенткой. По просьбе ее родителей.

— Дайте угадаю, — прищурился Максим. — Родители девушки боятся, что она связалась с дурной компанией или попала в секту.

— Угадали.

А он умный. Хотя тут догадка довольно простая. По какой еще причине можно следить за молодой студенткой, кроме вышеозвученных? Конечно, есть еще одна, но довольно редкая: девочка встречается не с тем мальчиком. Или вообще с другой девочкой. Мы, конечно, не двести лет назад живем, но на такие вещи и сегодня не все лояльно смотрят.

— Таня, может быть, я вас задерживаю?

— Пока что нет. Сейчас девушка точно на занятии, а закончится оно еще не скоро.

Мужчина посмотрел на часы.

— Через тридцать минут, — сказал он и снова улыбнулся.

Черт, а у него и вправду потрясающая улыбка. Такая открытая, солнечная…

«Ага, милочка, признайся, что запала на своего нового знакомого. Даже проболтала с ним почти час и не заметила, как время пролетело».

— За хорошей беседой время летит незаметно.

— Согласен. Таня, вы простите мою навязчивость, но, может, как-нибудь встретимся, выпьем кофе, поболтаем? Вы очень приятный и интересный собеседник.

Даже комплименты у Максима такие простенькие, хоть и слегка избитые. Но в то же время искренние. И поэтому приятные.

Собственно, а почему бы и нет?

— Согласна. Правда, не могу пока сказать, где и во сколько. Сами понимаете, работа.

— Понимаю. Давайте сделаем так: найдите меня «ВКонтакте». Максим Агеев. У меня там фотография на фоне университетского корпуса. Как будете более-менее свободны и если у меня не будет лекций, встретимся. Вы не против?

— Нет, не против. Тем более что кофе предпочитаю всем остальным напиткам.

— Как и я. — Мужчина поправил папку с листками. — До встречи, Таня.

— До встречи, Максим.

Он опять изобразил улыбку, махнул мне рукой и зашагал по аллее в сторону перекрестка.

Вот так-то. Заарканила себе кавалера. А и правда, почему бы и нет? Я не замужем, Максим, вероятно, тоже холостяк. Обручального кольца на его руке я не заметила. И собеседник интересный. Я вообще люблю людей, с которыми есть о чем поговорить. Причем говорить можно часами, часто об одном и том же, и ни секунды не будет скучно. А уж если это красавец-мужчина… В случае с моим новым знакомым, правда, не шибко красавец, но чего у него не отнять, так это природного обаяния. А оно порой бывает посильнее красоты. Так уж и быть, вечером поищу его «ВКонтакте». В крайнем случае, если не понравится, всегда можно послать по любому известному адресу в любой форме.

«Ай, милочка, так ли уж ты хочешь посылать Максима? Ведь понравился, признайся. Да так, что ты даже забыла о своем деле».

Я тихонько выругалась себе под нос и посмотрела на часы. Слава богу, студенточку свою я не прошляпила. Как раз пара у нее закончилась, сейчас будет перерыв, притом большой.

Интересно, выйдет ли Алена на улицу? О, а вот, собственно, и она.

Девушка огляделась по сторонам и, не утруждая себя походом до перекрестка, перебежала дорогу и направилась прямиком в кофейный ларек.

Я подошла поближе и глянула краем глаза. Кроме студентки, посетителей не было, поэтому спустя минуты три-четыре Алена уже была на улице. Держа в руках большой стакан кофе, она снова посмотрела на наличие машин на дороге и, теперь уже не спеша, перешла на другую сторону улицы. Потом направилась прямиком в корпус.

Я вздохнула и снова вернулась на свою лавочку. Эх, еще почти два часа тут торчать! В этот раз на горизонте вряд ли замаячит еще какой-нибудь потенциальный собеседник, за разговором с которым можно убить время, не отрываясь от своего дела. Придется и впрямь прогуляться поблизости.

«Хватить ныть, лапуля. Назвалась груздем — полезай в кузов. Никто не заставлял тебя выбирать профессию частного детектива. Могла бы до сих пор просиживать штаны в районной прокуратуре. Ну или, как вариант, где-нибудь в юридической фирме. Там бы, конечно, тоже пришлось побегать, но уж точно не целыми днями за всякими потенциальными сектантками».

Интересно, а куда Алена отправится после учебы? Сразу домой? Прогуляется по центру с приятельницами? А то, может, вообще пойдет на кладбище, как настоящий гот-романтик, хоть сейчас и не ночь. Или к кому-то в гости, на встречу с кем-то. Вариантов много, даже при интровертности Алены.

Ладно, чего сейчас гадать? Надо дождаться, а там видно будет.

Рахимова говорила, что ее старшая дочь время от времени уходит куда-то под надуманными предлогами. Вот сейчас и проверим, куда именно, если представится возможность. В том, что так и будет, я почему-то не сомневалась. Погода сегодня хорошая: солнышко светит вовсю, на улице тепло. Не лето, но близко к этому. Скажем, май. Грех не прогуляться куда-нибудь, даже совершенно без цели.

* * *

Как я и ожидала, вторая часть слежки тянулась неимоверно долго. Я тешила себя надеждой, что препод у студентов-химиков окажется добрый, понимающий и отпустит с занятия пораньше.

За то время, пока шла вторая пара, я успела прогуляться по аллейке и ближайшим улицам по нескольку раз, выпила еще один стакан кофе (не идеального, конечно, но за свою цену вполне себе) с большим пончиком и слегка помучить продавщицу в магазине канцтоваров вопросами о книгах и не только.

Женщина в магазине хоть и оказалась пенсионного возраста, но, вопреки распространенному мнению о болтливости ее ровесниц, была явно не склонной болтать попусту.

Поэтому за полчаса до окончания пары я вернулась на свой наблюдательный пункт.

Мне повезло: студентов действительно отпустили пораньше. Алена покинула корпус в последних рядах. Как я и ожидала, она попрощалась с одногруппниками и направилась не в сторону остановки, а пошла до ближайшего перекрестка.

Я встала с лавочки и, стараясь не терять девушку из вида, засеменила по аллее.

На светофоре объект пересек улицу и свернул на аллею. Я замедлила шаг, чтобы не столкнуться нос к носу с Аленой. Но она, похоже, не заметила меня. К тому же на голове студентки красовались большие наушники. Небось свой готический рок слушает. Не сбил бы ее какой-нибудь лихач на дороге, а то девушка, кажется, по сторонам почти не смотрит. Но Алене повезло — на ее счастье, горел зеленый свет.

Я следовала за ней, держась на расстоянии, и даже подумывала уйти с аллеи и перейти на другую сторону улицы. Но это если уж очень сильно засвечусь. Хотя, как по мне, мамзель Рахимова — идеальный объект для слежки. Наверняка погружена в свои мысли, а в сочетании с музыкой так и вообще можно забыть о том, кто ты и куда идешь.

По моим предположениям, девушка направлялась в гимнастический парк, который был через дорогу от конца аллеи. Назвали его так в народе, поскольку рядом с ним находился небольшой спортивный комплекс. Официально же парк именовался Парком юных спортсменов — это название сохранилось еще с советских времен.

Мои предположения вновь подтвердились.

Господи, как же скучно и предсказуемо!

«Ха, милочка, а само-то дельце очень уж интересное? Таскайся хвостом за этой девчонкой и смотри, с кем она встречается и о чем болтает. Мечтала когда-то в подростковом возрасте поиграть в Штирлица? На, получи и распишись».

Алена зашла в калитку парка и направилась вглубь.

Скорее всего, решила я, она пойдет туда, где народу поменьше. Это в ее стиле, раз она интроверт.

Я даже догадалась, в какую часть парка она пойдет. Когда-то в одном из соседних домов жила моя бывшая сокурсница Наташка, ныне обитающая где-то на югах. С ней мы по студенчеству дружили и не раз исходили гимнастический парк вдоль и поперек. Наташка отчислилась после второго курса: поняла, что юриспруденция не ее стихия и стезя и перевелась в университет на филологический. Какое-то время мы еще поддерживали общение, но постепенно оно сошло на нет. То, что она сейчас живет в Краснодарском крае, я узнала случайно, от общих знакомых.

«Так, дорогуша, не время ударяться в воспоминания, следи за объектом. А то вон как на тебя повлияла сегодняшняя беседа с философом, что ты аж в неведомые выси улететь готова».

К искомому месту я пошла по другой дороге. Алена, скорее всего, направилась на небольшой пятачок, непосредственно примыкающий к задней стене спорткомплекса. Там всегда было малолюдно, если не сказать пусто. Что ж, хорошее место для уединения.

Я решила его не нарушать и расположиться поблизости, благо было где. Выбрав лавочку, я опустилась на нее и увидела, как Алена сидит на старой облупившейся скамейке на безлюдном пятачке.

Девушка сняла с головы наушники, открыла рюкзак и достала какую-то книжку в темно-зеленой обложке. Книгочей, стало быть. Судя по отзывам других людей и личным наблюдениям, современная молодежь сейчас не шибко читающая. А уж читающая бумажные книги встречается и того реже.

Похоже, Алена Рахимова относится именно к таким редким молодым людям, что, к слову, не может не радовать. Потому что я сама люблю читать и порой с грустью замечаю, что читающих людей в моем окружении с каждым годом становится все меньше и меньше.

«Так, лапуля, ты никак тут киснуть собралась? Кружевной платочек для соплей не забыла прихватить? Или готическая студентка так на тебя влияет?

«Ладно, — мысленно пнула себя я. — Не отвлекайся, следи».

Правда, выпитый за полдня кофе запросился наружу. Я прикинула, что за пять-десять минут девушка вряд ли куда-то отлучится (судя по тому, как она погрузилась в чтение), и оставила на время наблюдательный пост.

Когда я вернулась, Алена по-прежнему сидела на скамейке, уткнувшись в книгу.

Интересно, что она читает? На зрение я не жалуюсь, да и расстояние нас разделяло небольшое, но разглядеть обложку было делом довольно трудным. Уж не сатанинскую ли литературу почитывает?

Сомнительно. Во-первых, книжицы подобного рода у нас в стране вряд ли издаются сейчас (хотя всякую похабщину с матерщиной штампуют за милую душу), а во-вторых, у такого издания наверняка была бы обложка черного или красного цвета — как-то больше подходит по стилистике к этой теме.

Сколько времени студентка собиралась тут просиживать, я и близко не представляла. Поэтому залезла в телефон, поглядывая краем глаза за объектом.

Кстати, а почему бы мне и не поискать своего нового знакомого? Я зашла во «ВКонтакте» и забила в поиске «Максим Агеев». Результатов, естественно, тут же вылезло море.

Как он там сказал? Фото на фоне университета? Ага, вот, кажется, и он.

Я кликнула по одной из страничек. Да, это действительно был тот самый преподаватель с философского факультета.

Перед тем как кинуть заявку в друзья, я пролистала личную информацию. Уроженец Тарасова, из увлечений: наука, литература, классическая музыка, джаз и блюз, путешествия. Цитаты философов.

Хм, а и впрямь интересный товарищ. И всего-то на два с небольшим года старше меня.

Посты на самой страничке представляли нечастые записи либо с теми же философскими изречениями, либо с музыкальными подборками, либо с красивыми пейзажами.

Я невольно улыбнулась и нажала кнопку «Добавить в друзья». Правда, в сети Максим был аж утром, но не страшно. Появится же когда-нибудь в виртуальном пространстве. Тем более у него еще занятия могли не закончиться.

За то время, пока я торчала в телефоне, Алена успела отложить книгу и что-то писала в тетради.

Решила сделать домашнее задание, что ли? Или конспектирует прочитанное? А может, дневник ведет. Глянуть бы записи.

«Но для этого, милочка, тебе надо надеть шапку-невидимку и подойти к девушке босиком, чтобы не было слышно. Может, подойти и пообщаться под каким-нибудь надуманным предлогом? Нет, пока рановато. Поговорить никогда не поздно, сначала лучше понаблюдать».

На записи у девушки ушло меньше времени, чем на чтение. Убрав тетрадку и ручку в рюкзак, Алена снова нацепила наушники и откинулась на скамейке, сложив руки на груди.

Медитировать собралась под свою мрачную музычку? Ладно, подождем. Хотя я уже начинала чувствовать некоторую усталость, а также голод. Попутно вспомнила о брошенной в районе университета машине.

Ладно, тут не так уж и далеко. Доползу как-нибудь обратно. А вот с едой…

В парке был небольшой ларек, но выбор там явно не для голодного человека: попкорном, леденцами и мороженым сыт не будешь. Небольшая шаурмятница была за пределами парка, но, подумав о ней, я скривилась. Всяких хот-догов я наелась еще в студенческие годы и только чудом не заработала гастрит. Куда ж деваться, потерплю как-нибудь. Алена тоже не железная, чтобы до ночи на этой скамейке торчать.

Мой телефон слабо пискнул оповещением. Не успела я снять блокировку, как он пискнул еще раз.

А, это из «ВКонтакте». Неужто мой ненаглядный философ объявился? Да, это был он. Принял заявку в друзья и прислал сообщение. Ну-с, посмотрим.

«Доброго дня, Таня. Не отвлекаю от работы?»

Есть маленько. Но не так, чтобы уж очень сильно, пока Алена сидит на месте.

«Доброго, Максим. Отвлекаете, но не сильно, поболтать пока могу. Если буду очень сильно занята, просто не отвечу. Как лекция прошла?»

Ага, моя милая студенточка, кажется, зашевелилась. Может, все-таки домой собралась? Это было бы просто прекрасно.

«Продуктивно и оживленно. Благодаря вашей помощи ни один листочек не потерялся. Да и группа моя любимая была. Там большинство — на редкость умные и любознательные студенты. Правда, не с нашего факультета, а с исторического».

Девушка тем временем копалась в телефоне. Или не собирается домой?

«Сестрица Аленушка, ты так себе всю задницу отсидишь».

«Вы им читаете античную философию? Или средневековую?»

Нет, все-таки я не ошиблась. Алена встала, сунула телефон в карман, поправила наушники и не спеша, словно разминая ноги, покинула пятачок.

Ага, все-таки отсидела пятую точку опоры. Как и я, впрочем.

«Так что, дорогуша, ноги в руки и вперед. С Максимом еще вечером успеешь пообщаться».

Студентка действительно направлялась домой, ибо двигалась как раз в сторону автобусной остановки. Неподалеку от которой, на мое счастье, были парковочные места. И на одном из них меня ждал мой железный конь.

Я прыгнула в машину и успела увидеть, как Алена села в подошедший транспорт. Вовремя. А то еще пришлось бы в авто просиживать.

Теперь передо мной стояла задачка чуть посложнее: не упустить из вида автобус со студенткой. При этом надо было ухитриться не сильно оторваться от него, но и не плестись, как черепашка, вызывая недовольство и раздражение других водителей. Конечно, за рулем я не первый год, но сложные маневры даже от опытного автомобилиста требуют терпения и сил.

Проживала семья Рахимовой далековато — в Садовом поселке, который получил свое название из-за колхозных садов, некогда там располагавшихся.

Еще во времена моего детства это была самая окраина города. Но после того, как миновали лихие девяностые и жизнь потихоньку стала налаживаться, микрорайон начали застраивать.

Интересно. Семейка у Рахимовых вроде бы не самая бедная, а жилье купили у черта на куличках. Или, когда покупали, не такие денежные были?

А может, родителям недалеко до работы было, когда они еще вместе жили? Матушка, если не ошибаюсь, архитектор-дизайнер, но где именно она изволит трудиться, при встрече не уточняла. Про папеньку вообще ничего не известно. Но, как мне думается, тоже не дворы подметает.

С горем пополам я довела Алену до нужной ей остановки. Так, теперь предстоит мотаться где-нибудь по дворам. Но, на мое счастье, дом Рахимовой стоял метрах в ста от остановки.

Девушка зашла во двор и скрылась в подъезде посередине. Я заглушила мотор и откинулась на сиденье.

Сейчас я чувствовала себя выжатым лимоном. Вдобавок сильно хотелось есть. Я заранее решила, что не буду утруждать себя кулинарными хлопотами, а зайду в кафе рядом с моим домом. А сейчас минутная передышка.

Я окинула взглядом дом семейки Рахимовых. Обычная девятиэтажка, не сильно новая, но и не шибко старая. Лет десять-пятнадцать домику точно есть. Двор не огорожен забором, но чистенький и ухоженный. Стало быть, за ним следят. В принципе, место хорошее, тихое, но находится далековато.

Ха, смотря от чего далековато. Если от центра — то да. Школа поблизости наверняка есть, там вполне может учиться и младшая дочка. Да и сама Ирина Евгеньевна, возможно, тоже где-то поблизости работает.

«Ладно, милочка, заканчивай свое построение теорий, думай, что делать дальше».

Время уже близилось к вечеру. Алена, как мне кажется, вряд ли уже куда-то выйдет. Ее мать подчеркнула, что старшая дочь хоть и уходит неизвестно куда, но никогда не шляется по ночам. Это уже легче. А то бы мне пришлось еще и в потемках за ней по пятам мотаться. Так что пока можно выдохнуть и со спокойной душой и чистой совестью ехать домой.

Я достала из кармана ветровки телефон. На экране высветилось оповещение о непрочитанном сообщении «ВКонтакте» от Максима.

Я щелкнула на него.

«Знаете, там всего понемножку. Дисциплина, которую я преподаю историкам, называется Философия истории. Она охватывает весь период: от древности до современности. Хотя я буду читать ее всего лишь один семестр и в неделю только две пары. Хотя, признаюсь честно, в наше с вами время философия не так актуальна, как, допустим, лет двести или триста назад».

Да, Максим, в чем-то ты прав. Мне, например, сейчас уж точно не до философии и ее идей. Но ответить надо.

«Вам, как философу, виднее. Просто я как-то не углублялась в эту тематику. И я очень извиняюсь, что долго не отвечала — работа. Сейчас очень устала и направляюсь домой. Предлагаю продолжить наш диалог в другое время».

Максим был уже не в сети, но я не сомневалась, что он ответит.

«Все, лапуля, бери себя за шкирку, заводи мотор и лети домой на всех парусах. Отдых сегодня ты заслужила».

Глава 3

Полноценно собраться с мыслями я смогла лишь на следующее утро.

День наблюдений за жизнью Алены Рахимовой вымотал меня так, будто я весь день без перерыва пахала, как негр на плантации. Давненько я не вела ни за кем слежку, навык маленько ослаб.

«Ладно, милочка, сейчас не время для нытья, лучше подведи итоги своей работы».

А похвастаться-то было практически и нечем. Ну пошла девчонка после занятий в парк. Посидела на скамейке, почитала, понаписала что-то в тетрадь, послушала музыку. Может, человек просто хотел уединиться. Ничего криминального.

Собственно, даже если бы Алена, как приверженец готической тематики, отправилась на кладбище, чтобы там точно так же посидеть, почитать да помечтать под музыку, в этом бы тоже не было ничего противозаконного. Разве что странный выбор места для подобных занятий, учитывая, что это не какой-то чудик-псих, а молодая девушка. Другое дело, если бы девчонка принялась там пить, курить и танцевать на могилах. Тогда, кстати, можно было бы ее и задержать за мелкое хулиганство и осквернение могил.

«Так, лапуля, что-то тебя не в ту степь понесло, как любит говорить мой друг Киря».

Хорошо еще, что Рахимова не потребовала от меня ежедневного отчета. Вчера или сегодня я точно не смогла бы ей ничего толкового сказать.

Но выводы делать пока что рано. Хотя бы еще пару-тройку дней надо понаблюдать за Аленой, отыскать ее приятельниц-подружек и других людей, с кем она более-менее часто общается и кто знает хоть немного о ней самой и ее жизни.

К слову, о депрессивном подростке. Я хоть и не сидела с девушкой лицом к лицу, но не сильно она похожа на человека в депрессии. То, что она безэмоциональна или малоэмоциональна, как говорила ее мать, — правда. Хоть я видела Алену и на расстоянии, но хорошо ее разглядела и не нашла на лице студентки следов грусти или горькой печали. Скорее немного задумчивости. И то задумчивость проявлялась не всегда. Часто это было просто лицо без всякого выражения. Но, может быть, она очень хорошо умеет скрывать свои чувства. Нацепит на себя маску деревянного пофигиста, и шиш ты догадаешься, что у нее на душе и в голове.

Итак, чем займемся сегодня? Скорее всего, мне придется ехать к дому Рахимовых и следить, не пойдет ли куда сегодня сестрица Аленушка.

Судя по распорядку ее дней, встает она в выходные не слишком рано, но и до полудня в кровати не валяется. Стало быть, примерно часов в десять. Учитывая, что нужно еще умыться, позавтракать и навести марафет, сразу после пробуждения девчонка точно из дома не выйдет (если, конечно, куда-то соберется).

Значит, где-то к полудню можно прибыть на место слежки. Может, конечно, Алена вообще никуда не пойдет, а просидит весь день дома, корпя над конспектами, учебниками и задачками по химии.

Что ж, и такое может быть. Хотя погодка сегодня не такая солнечная — почти все небо затянуто облаками, но дождей вроде не обещали. Хотя дождик дал бы мне день отдыха. Или полдня.

Я посмотрела на часы. Время у меня еще есть. На машине я доеду быстро, благо сегодня воскресенье и пробок быть не должно. Надо будет запастись термосом с кофе и какой-нибудь провизией на всякий случай. Вдруг придется весь день в машине проторчать?

Сборы прошли на удивление быстро, и я решила сесть за компьютер.

Вдруг Максим что-нибудь написал? А то после своего последнего вчерашнего сообщения я в соцсеть так и не вылезла.

«Что, милочка, превращаешься в романтично влюбленную девочку? И не спорь. Этот милый философ тебе явно нравится, ты ему, вероятнее всего, тоже. Эх…»

Максим и впрямь написал. Даже не одно сообщение, а целых два.

«Ничего страшного. Вы же говорили о своей профессии. Хоть я и очень слабо представляю вашу работу, больше, конечно, по книгам и кино. Пишите в любое удобное для вас время, я всегда отвечу».

«Доброе утро, Таня. Как вы смотрите на то, чтобы встретиться на следующей неделе в первой половине дня? У меня занятия в основном в обед или после, только в четверг две пары с утра. Если у вас будет время и настроение, буду рад встрече.

С ответом не тороплю. Напишите, пожалуйста, когда сможете».

Последнее сообщение было отправлено уже сегодня утром. Надо же, в восемь утра. А Максим-то, оказывается, ранняя пташка. По имени жаворонок. Такие люди никогда не валяются в постели до полудня в выходной день.

А идея, в общем, неплохая — встретиться в первой половине дня. Что у нас там с расписанием Алены?

Ага, во вторник ей на занятия к полудню. Вот в это время можно и увидеться, поболтать немного за чашечкой кофе.

Максим посчитал меня интересным собеседником. И это не только приятно, но и взаимно. Хоть наша первая встреча при знакомстве и была довольно короткой.

С ответом меня не торопят, но я решила не тянуть резину, а написать прямо сейчас. К тому же неизвестно, как у меня сегодняшний день пройдет. Вдруг опять вымотаюсь, как вчера, и будет не то что не до соцсети, а вообще ни до чего.

«Доброе утро, Максим. Если вам удобно будет, можем встретиться во вторник, часиков в 10–11 утра».

Философ был в сети. Поэтому ответил меньше чем через минуту.

«Удобно. Как раз во вторник у меня занятия после часа. Осмелюсь предложить кофейню через дорогу от филфака, на Малой Кузнечной. Там варят очень вкусный кофе».

Неужели кофеман, как и я? Это замечательно. Когда-то в юности я выдумала девиз «Кофепоклонники всех стран, объединяйтесь!», чем повеселила своих знакомых. А вообще это классно, когда ты с человеком на одной волне. Пусть это даже только всего одна черта (как, например, любовь к кофе).

«Согласна. Тогда давайте в десять у кофейни».

Ответ не заставил себя ждать.

«Договорились. Не смею отвлекать от работы. До встречи!»

После слова «работы» Максим поставил веселый смайлик.

Ха, еще и с чувством юмора. Прекрасно. Людей без оного я вообще никогда не понимала. Признаюсь честно, еще меньше я понимаю людей, у которых чувство юмора, мягко говоря, очень условное, а шуточки плоские, как доска.

Однако приближался час «Х», поэтому я, собрав все необходимое, вышла из дома, чтобы отправиться на работу — новую слежку за Аленой Рахимовой.

* * *

Второй день наблюдения также не принес каких-либо значимых результатов.

Объект покинул родные пенаты где-то около трех пополудни. Но опять-таки ничего интересного или подозрительного я не увидела.

Алена в своих неизменных наушниках и черной одежде (правда, без рюкзака) выплыла из дома, дабы направиться в сторону старых и ветхих деревянных домишек.

Естественно, я подумала, что она идет к кому-то в гости или на встречу. Однако студентка просто ушла на пустырь за домами, который, судя по наличию пустых бутылок и окурков, облюбовали местные пьянчужки. Вероятно, они там собирались по вечерам, так как уединение Алены никто не потревожил.

На пустыре девушка провела где-то час с небольшим. Мне в это время пришлось прятаться за ближайшим домиком. Больше никто не пришел, да и не похоже было, чтобы Алена кого-то ждала. Она просто сидела, постелив на землю свой балахон, и задумчиво лазала в телефоне. Также она никому не звонила и вроде бы даже не писала. Потом ей, видимо, надоело торчать на пустыре, и она отправилась бродить по ближайшим дворам и улицам.

Поскольку райончик этот был малолюдный, мне пришлось проявить немалую изобретательность, чтобы не попасть в поле зрения студентки. Но она, кажется, даже не замечала, что происходит вокруг. Мечтательница, блин.

Еще где-то с час девушка бесцельно слонялась туда-сюда, потом направилась в сторону дома.

Я для верности покараулила ее в машине пару часиков, но так как уже вечерело, я решила, что Алена вряд ли выйдет, и уехала домой.

Сегодня я не так устала, как вчера, поэтому у меня остались силы, чтобы попить кофе и поразмышлять.

Два дня слежки показали, что девушка уходит из дома и сидит где-нибудь подолгу в одиночестве. При этом ни встреч, ни звонков.

И здесь меня одолели первые сомнения насчет подозрений Рахимовой по поводу секты.

У меня вообще сложилось впечатление, что Алена уходила, чтобы побыть в одиночестве. Вдруг у нее дома нет места, где можно было бы уединиться?

Я не была в квартире Рахимовых и судить не могу, но, скорее всего, квартира у них двухкомнатная. В одной — сама Ирина Евгеньевна, в другой — ее дочери. Опять же, это только предположения.

Но однозначные выводы делать еще рано.

Я решила пару дней понаблюдать, потом побеседовать с приятельницами Алены. Даже если отношения у них не сильно близкие, как у закадычных подружек, все равно они должны были бы заметить, если бы случилось что-то странное.

И тут добавляется еще одна задача: установить этих приятельниц. Мать сказала, что не знает о них почти ничего, даже имен, но довольно подробно описала внешность.

Обе девушки — ровесницы ее старшей дочери. Одна — светленькая, с косичкой и в очках, похожая на классическую отличницу, вторая — типичная пацанка, маленькая, с короткой стрижкой, ярко накрашенными глазами и в жилетке с клепками. Возможно, учатся вместе с Аленой, если не на одном факультете, то в одном вузе.

Стало быть, мне завтра придется снова околачиваться возле универа, но теперь не только следить за объектом, но и высматривать похожих по описанию девушек.

Мою головушку осенила неожиданная мысль: а про интернет-то я и забыла!

«Растяпа ты, дорогуша. Все меряешь по себе и своим ровесникам».

Во времена моего детства и юности интернета толком и не было. Точнее, был, но далеко не у всех и, разумеется, не в таком масштабе, как сейчас. Алена — типичный современный подросток. Поэтому в какой-нибудь соцсети я ее непременно отыщу.

Я переместилась с дивана за компьютерный стол и поставила перед собой чашку с кофе.

Начнем, пожалуй, с самого простого — «ВКонтакте». От Максима сообщений больше не было, но это мне даже на руку — ничего не отвлечет.

Я забила в поиск «Алена Рахимова» и меньше чем через минуту просматривала странички однофамилиц и тезок моей студенточки. К слову, их оказалось не так уж и много (поиск мне выдал и пользователей с именем Елена, и с двойными фамилиями).

Так-так-так, а вот, может быть, и она. На аватарке странички стояло фото персонажа из легендарного фильма «Ворон». Да-да, того самого, с сыном Брюса Ли.

Но вот незадача: страничка была закрыта от посторонних. Информацию не посмотришь. Добавляться в друзья я не собиралась: не было смысла, да и Алена могла отклонить мою заявку.

Попробуем по-другому. Как я слышала, многие студенты создают в соцсетях сообщества своих групп. Попробую поискать их группу.

В этот раз мне улыбнулась удача. Группа была, и даже не закрытая.

Я просмотрела участников. Да, под фото с Эриком Дрэйвеном скрывалась Алена. Опаньки, а вот, кажется, и ее приятельница, которая с накрашенными глазами. В отличие от своей сокурсницы, она выставила на главную страницу собственное фото, но никнейм себе придумала довольно пафосный — Юленька В-Черном.

Что ж, посмотрим на эту Юленьку.

Страничка у нее была открытой. Из интересов я отметила тяжелую музыку, преимущественно «металлического» направления, кино в стиле хоррор, мистика и фэнтези и прогулки по городу с друзьями. Типичная девочка-неформал.

Интересно, на чем они с Аленой сошлись? На почве музыки, кино или прогулок?

Но моя студенточка два дня гуляла в одиночку. Да и в субботу вроде бы я эту Юленьку не заметила среди студентов химфака. Внешность-то у нее довольно приметная, броская. Я залезла в список ее друзей. А вот и девушка в очках. В списке участников группы ее не было, стало быть, учится в другой группе или вообще на другом факультете.

Звали эту милую особу Вероника Рябцева. У нее страничка также была открытой, и училась она на филфаке. Судя по интересам, очень любит читать, преимущественно зарубежных авторов и классику, слушает музыку в стиле фолк.

Вот с этой Вероникой Алена, наверно, подружилась как с любительницей читать книги.

«Эх, лапуля, все красиво на бумаге, да забыли про овраги. Ты тут сидишь и теории строишь, но пока с этими девочками не пообщаешься, мнение не составишь».

План на завтрашний день созрел. Понаблюдаю за сестрицей Аленушкой и попробую побеседовать с ее милыми подруженьками. Хорошо бы их застать вместе.

Но на всякий случай я снова зашла на сайт универа и посмотрела расписание занятий третьего курса уже у филологов. Вдруг пригодится?

Осталось теперь придумать, под каким предлогом к этим студенткам подойти и заговорить.

Действовать напрямую? Появиться перед ними и сказать: так, мол, и так, матушка Алены подозревает, что она попала в секту, девочки, помогите.

В принципе, можно, если Алены рядом не будет. Но не факт, что сработает. Хоть уже и не подростки, но тоже могут многое скрывать от родителей.

Да и кто я для них, по сути?

Посторонняя тетка, даже не родственница их подруги. Были бы у меня знакомые, чьи дети учатся с этими девицами… Но таковых, увы, не имеется. Поэтому придется что-то придумать. У меня впереди еще вся ночь и все утро.

* * *

Поскольку в понедельник занятия у студентов-химиков тоже начинались с десяти, за полчаса до первой пары я была уже как штык на своей любимой аллейке.

Минут через пятнадцать появилась Алена. Она поздоровалась с тремя парнями, которые курили неподалеку, и зашла в корпус.

Минут через пять после нее появилась Юля. Она подошла к группке парней, тоже закурила и принялась о чем-то беспечно с ними болтать.

А эта особа более общительна. Как она с этой букой Аленой подружилась? Впрочем, дружба, как и любовь, не имеет границ. Порой могут сойтись даже абсолютные противоположности.

«Ладно, дорогуша, это все лирика. Не отвлекайся, а лучше настройся на дело».

Когда время подошло к десяти часам, я решила, что торчать здесь безвылазно не имеет смысла, и отправилась в расположенный неподалеку торговый центр, благо он уже должен был открыться. Устраивать себе шопинг я не собиралась (хотя, не скрою, желание было), а решила просто убить время.

Сегодня время тянулось не так бесконечно. Я прошлась по этажам торгового центра, заглянула в пару магазинчиков и все же не удержалась и купила себе пачку кофе. Дома и на работе он, разумеется, был и заканчиваться не собирался, но я не устояла и поддалась на заманчивые слова продавца, активно рекламировавшего мне удивительную новинку с хорошей скидкой.

Приближалось время окончания пары, и я отправилась обратно. Но теперь я уже шла не на аллею, а прямиком на территорию университетского городка. Давненько я здесь не была, так что за оставшиеся десять минут можно немного прогуляться.

И тут мне повезло. На одной из скамеек, расположенных между корпусами химфака и филфака, сидела Вероника. Она сосредоточенно листала толстую исписанную тетрадку, а рядом с ней скромненько лежала пара книг.

Приехала пораньше и решила повторить все к семинару? Или только что из библиотеки? Впрочем, это не так уж и важно. Сегодня утром я уже придумала предлог, под которым подойду к приятельницам Алены, так что теперь настало время действовать.

Уткнувшись в свои конспекты, девушка не заметила моего появления.

— Извините, пожалуйста, — я изобразила самую милую и дружелюбную улыбку, на которую была способна.

— Да? — приветливо отозвалась Вероника, оторвавшись от тетрадки.

— Вы, случайно, не с химического факультета?

— Нет, я с филфака. А что?

— Видите ли, — я ненавязчиво присела рядом и напустила на лицо смущение, — я ищу свою родственницу. Ее мать мне сказала, что она учится здесь, на химфаке.

— Что-то случилось?

— Можно и так сказать. Девочка очень сильно поругалась с родителями и уже несколько дней дома не появляется, не звонит и не пишет. Они переживают.

— Ой, я даже не знаю, чем вам помочь, — вздохнула Вероника. — У меня на химфаке мало знакомых.

Какая милая и наивная девочка! Воистину типичная отличница. А еще небось мямля и размазня по жизни. Так вот просто и открыто общается с незнакомым человеком, и даже помощь оказать готова. Хотя есть в таких людях что-то светлое и доброе, чего не хватает нам, прожженным циникам и скептикам.

— Может быть, вы ее знаете? Она среднего роста, с длинными черными волосами, одевается во все темное.

— Алена? — удивилась девушка.

— Нет, мою родственницу зовут Ксения. — Я изобразила удивление. — А почему вы сказали Алена?

— У меня есть приятельница на химфаке, ее зовут Алена. По описанию очень похожа на вашу родственницу.

— Значит, вы ее не видели?

Вероника ненадолго задумалась и пожала плечами.

— Наверно, нет. А ваша родственница на каком курсе?

— Вроде на четвертом. Я, признаюсь честно, с ней мало общалась и про то, что она здесь учится, знаю со слов ее родителей.

— Даже не знаю… — Неожиданно лицо девушки оживилось. — А вон Юля идет. Она на химфаке, может быть, знает кого-нибудь со старших курсов.

К нам и впрямь шла вторая приятельницы Алены — та самая Юленька В-Черном.

Самой Рахимовой не было видно — очевидно, осталась в аудитории или коридоре корпуса. А может, опять за кофе пошла.

— Привет, Верунчик! — весело поздоровалась девушка, не обратив на меня внимания. — Все зубришь?

— Привет, Юль, — улыбнулась в ответ Вероника, пропустив мимо ушей подколку подруги. — Слушай, ты со старших курсов многих знаешь?

— Да нет. — Юля пожала плечами. — Так, трех-четырех, наверно. А что?

— Вот женщина родственницу ищет, — кивнула в мою сторону студентка филфака. — На четвертом курсе учится, на химфаке.

Юля посмотрела на меня.

— А как ее зовут?

— Ксения.

— Ксения… — девушка наморщила лобик. — Нет, не помню. А как выглядит?

— Длинные черные волосы, темная одежда. А, вспомнила: еще ярко красится. Примерно как вы, — соврала я на ходу.

— Нет, такую не знаю, — покачала головой Юля. — А что с ней не так?

— Поссорилась с родителями, ушла из дома и несколько дней не отвечает на звонки.

— А, понятно. Если бы не четвертый курс и не имя, я бы подумала про нашу Аленку. Только она очень редко красится.

— Да она и не похожа на человека, который бы из дома ушел на несколько дней, — заметила Вероника.

— Ну, знаешь, всякое бывает. Хотя у нее толком ни друзей, ни парня, куда бы она пошла?

— У нее, кажется, еще и родители в разводе.

Я не вмешивалась в болтовню девчонок, которые наперебой принялись обсуждать Алену. Помимо тех фактов, что уже были мне известны, стало ясно, что Рахимова — не такой человек, чтобы водиться с подозрительными компаниями.

Собственно, как я поняла, компаний сестрица Аленушка вообще избегает. Даже на посиделки с одногруппниками не ходит.

Прошлой зимой она встречалась с каким-то парнем, то ли Димой, то ли Вадимом, но по весне они разбежались, так как он девушке надоел. Кроме Юли и Вероники у студентки есть еще какая-то школьная приятельница, но Алена с ней общается нечасто. И вообще, она необщительная, не стремится к новым знакомствам, да и вообще к чему-то новому. А еще она такая же зубрила, как и Вероника, может так закопаться в свои книжки, что экскаватором не выгребешь. А то, что хмурая — так она всегда такой была, независимо от настроения.

О семье Алены приятельницы почти ничего не знали, за исключением того, что родители в разводе и вроде бы есть младшая сестра, ибо девушка предпочитала родственников ни с кем не обсуждать.

Когда красноречие студенток иссякло, я поблагодарила их за уделенное время, извинилась за беспокойство и ретировалась. Тем более что большая перемена уже прошла и девушки заторопились на занятия.

Что ж, сегодняшняя работа оказалась более чем плодотворной. Есть о чем подумать за чашечкой кофе.

* * *

За обдумывание я принялась вечером, ибо после встречи с подругами Алены я направилась прямиком к себе на работу, в свой уютный кабинетик. Там меня уже ждал очередной клиент с пустяковым дельцем, на которое, по моим скромным подсчетам, уйдет не больше пары дней. Плюс всякие бумажные дела, отложенные еще с прошлой недели.

Сидя на диване и потягивая кофеек, я пришла к выводу, что моя уверенность укрепилась.

Нет, Алена не попала ни в секту, ни в сатанинскую компанию. Ирина Евгеньевна напрасно беспокоится. А странное поведение, в принципе, объяснить можно.

Скорее всего, это личные переживания, с которыми девушка никем не делится. Не все же могут это пережить быстро, особенно юнцы и подростки. Я даже больше скажу: и не все взрослые.

Я знала женщину, которая год убивалась после расставания с мужем, а она-то была постарше Алены. Вполне вероятно, что девчонка до сих пор переживает расставание с этим Димой-Вадимом, только виду не подает. Даже подружкам наплела, что он ей надоел. А все эти странные фразы, отлучки и молчаливость — следствие девчачьих страданий. Уходит неизвестно куда, потому что хочет побыть одна.

Молчание — желание, чтобы не приставали. Мрачные реплики — в глубине души надеется на какой-то отклик и сочувствие.

Видать, не сильно отзывчивые люди попадались Алене, раз она даже от матери скрытничает, а уж мама, как известно, самый близкий человек. Для большинства людей, по крайней мере.

«Ох, дорогуша, ну ты прям подростковый психолог. Если твоя практика внезапно полетит к чертям собачьим, можешь смело идти работать в школу, вправлять мозги на место малолетним раздолбаям и романтичным девочкам».

Мне казалось, что дело можно уже заканчивать. Позвонить Ирине Евгеньевне, рассказать ей все, так сказать, отчитаться о проделанной работе. Я уже даже взяла телефон, но, покрутив в руке, положила обратно на журнальный столик.

Даже к отчету надо подготовиться. Ведь волей-неволей придется вывалить на Рахимову мои предположения о депрессии и прочих психологических проблемах ее старшей дочери.

Тут нужно правильно подобрать слова. А я на всякий случай еще завтра понаблюдаю за сестрицей Аленушкой и, если ничего выходящего за рамки не случится, вызову Ирину Евгеньевну в свой офис и выложу ей все как на духу.

Вот так, все просто и понятно.

Только одна мысль неотвязно крутилась в моей голове: тут все-таки есть какой-то подводный камень. Я это учуяла, еще когда в первый вечер занялась делом Алены. Но до сих пор не могла понять, какой.

Может, все-таки стоило поговорить с самой Аленой? Хотя вряд ли бы это что-то дало. Если она не делится сокровенным с близкими людьми, то со мной, посторонним человеком, и подавно не станет. Конечно, есть такие, кто перед родными молчит, как партизан на допросе, а перед едва знакомым человеком может вывернуть душу наизнанку. Но вряд ли Алена является таковой.

«Ладно, милочка, твое дело сделано и не ломай голову над высокими материями. Лучше подготовься, у тебя завтра рандеву с философом Максимом в одиннадцать утра».

Кстати, надо бы посмотреть, нет ли от него сообщений.

Я залезла в соцсеть, и результат не заставил меня ждать.

«Добрый вечер, Таня. У нас завтра все в силе?»

Вспомни солнышко — оно и появится.

«Добрый вечер, Максим. Да, все в силе. В одиннадцать, у кофейни».

Вот так-то. Дело почти сделано, почему бы и не отдохнуть?

Глава 4

Бабье лето в этом году определенно радует. У меня даже сложилось впечатление, что календарное лето плавно перешло в бабье. Постоянно солнышко, тепло. Дожди были от силы пару, может, тройку раз, но погоду они не испортили.

Сегодня я не стала маскироваться под местный интерьер. Как-никак на свидание иду. А за Аленой слежу последний день.

Я уже мысленно подготовила слова для ее матери. Сегодня вечером позвоню Ирине Евгеньевне и приглашу ее в свой кабинет. Зря она только деньги потратила. Лучше бы раскошелилась на хорошего психолога для своей старшей дочки.

Ровно в одиннадцать я стояла возле кофейни и увидела идущего мне навстречу Максима. Он сегодня тоже приоделся: стильная рубашечка, брючки, пиджачок. Этакая смесь преподавателя и стиляги. Но смотрелось это очень гармонично.

— Здравствуйте, Таня. — Философ улыбнулся.

— Здравствуйте, Максим, — улыбнулась я в ответ. — Видите, я хоть и женщина, но не опоздала.

«Эх, лапуля, кто тебя вечно за язык тянет? Пришла на свидание, а все равно язвишь».

— Даже если бы и опоздали, я бы вас подождал, — не смутился Максим. — Тем более что это всего лишь стереотип. Прошу! — Он открыл дверь кофейни, пропуская меня внутрь.

Помещение оказалось небольшим и почти пустым. Мы прошли и заняли столик возле окна.

— Таня, вы какой кофе предпочитаете?

— Любой, лишь бы он был сварен хорошо, — ответила я, усаживаясь на мягкий диванчик.

— Здесь весь кофе варят хорошо.

— Тогда на ваш выбор. Вы ведь тут не первый раз, верно?

— Верно. Тогда сейчас закажу капучино. Не пожалеете.

Так и быть, доверимся брату-кофеману.

Максим подошел к стойке, сделал заказ и вернулся, сев напротив меня.

— Долго ждать не придется, — заверил он.

— Это хорошо.

— Как ваше расследование?

— Близится к завершению.

— А можете рассказать? Если это, конечно, не секрет.

— Не секрет. Но это не такое уж заковыристое дело. Ко мне обратилась женщина с подозрениями, что ее дочь попала в секту. Я проверила. Никакой сектой там и не пахнет.

— А что же? Плохая компания?

— Тоже нет. Девчонка в депрессии, предположительно из-за ссоры с близким человеком или неудачного романа, и переживает все в себе. А со стороны можно подумать, будто она — помешанная.

— Нередкий случай, — вздохнул Максим. — Я за свою преподавательскую практику встречал таких. И, что примечательно, не только девушек, но и парней.

— Интересно. А из-за чего больше переживают парни?

— По разным причинам. Чаще всего — ссоры с родителями. Бывает, что из-за девушек.

— Даже так? Мне казалось, что мужчины не так склонны к переживаниям, как женщины.

— Поверьте, Таня, очень даже склонны. Просто большинство из них этого не показывает.

Нам принесли кофе. Я сразу учуяла непередаваемый аромат.

Что ж, неплохо. Проверим на вкус. Бесподобно. А философ-то знает толк в кофе не хуже меня.

— Таня, если не возражаете, можем перейти на «ты». Мы вроде ровесники.

— Почти, — улыбнулась я. — Ты чуть старше.

Максим рассмеялся.

— Думаю, это не так уж важно, — заметил он.

В общем-то, верно.

— Максим, а как твои преподавательские дела?

— Потихоньку. Читаю лекции, веду семинары. Слава богу, что в этом году нам учебную программу не кроили.

— А такое часто бывает?

— Почти каждый год. То часы сократят или, наоборот, растянут, то одни дисциплины уберут, другие поставят. То методички с учебниками поменяют. Притом иногда могут это сделать и в середине курса.

— Это, наверно, тяжело?

— Поначалу — да. А потом как-то втягиваешься, привыкаешь.

— Наверно, так в любой работе. Даже в той, которая тебе очень нравится.

— Соглашусь. Тань, можно идиотский вопрос?

— Ну валяй, — удивилась я.

— А ты читать любишь?

— Смотря что. Ты, случайно, не о философии?

— Нет, — рассмеялся Максим. — О художественной литературе.

— А… — Я тоже почему-то хихикнула.

«Смех без причины — признак дурачины, да, лапуля?»

— Люблю. Правда удается не так часто, как хотелось бы, — честно призналась я.

— Я тоже. А что читаешь?

— По-разному.

— Детективы?

— Нет. — Я улыбнулась. — В школе я, конечно, их читала. Мне нравилось.

— Про Шерлока Холмса? Или про Эркюля Пуаро?

— И про того, и про другого. Кстати, мне всегда казалось, что они очень похожи.

— Интересно. — Максим откинулся на спинку диванчика. — А в чем, как ты считаешь?

— Ну, во-первых, постоянно пользовались логикой. С легкостью щелкали все эти криминальные задачки, пользуясь дедукцией. Во-вторых, были очень наблюдательны. Замечали даже мелочи. В-третьих, оба были… — Я пощелкала пальцами, подбирая нужные слова. — Благородные, что ли. Не как чекисты из «Зеленого фургона». И в-четвертых, оба были одиночки. Но работали с напарниками.

— В целом, Таня, я с тобой соглашусь. Но, на мой взгляд, различий у них было гораздо больше. И я тут не беру их национальности или внешность. Холмс знал наизусть весь Лондон. Если вспомнить его способности, то он бы вполне мог стать вторым профессором Мориарти. А вот Пуаро бы не смог. И не только потому, что изначально работал в официальной полиции. Он — человек, не склонный к криминалу. Не тот типаж.

— Интересная точка зрения. А еще?

— Еще? — Максим хитро улыбнулся.

Кажется, он вошел во вкус беседы и из мужчины, который сидит в кофейне на свидании с женщиной, стал превращаться в университетского преподавателя.

— Ладненько, вот еще примерчик. Шерлок Холмс — человек-хамелеон. Помнишь, сколько раз он перевоплощался то в бродягу, то в наркомана из притона, то в торговца книгами? За Пуаро я такого не замечал.

— А еще?

— А еще… — Философ сделал хитрое лицо. — Это два абсолютно разных человека.

После этих слов мы дружно рассмеялись.

Мы болтали о том о сем. Темы нашей беседы плавно менялись.

Я поймала себя на том, что чувствую некую эйфорию от общения с Максимом. С ним было легко. Мы пили кофе, говорили, шутили, смеялись. Время летело незаметно.

— Ох ты! — Максим глянул на часы, потом виновато посмотрел на меня.

— Опаздываешь?

— Пока что нет, но минут через двадцать у меня начинаются занятия.

— Можем продолжить нашу беседу в другой раз, — предложила я.

— Согласен.

— Тогда место встречи выбираю я.

— Желание дамы — закон, — улыбнулся философ.

— Договорились. Тогда спишемся «ВКонтакте», хорошо?

— Как скажешь, Таня.

Мы вышли из кофейни и распрощались, еще раз договорившись о следующей встрече. Максим пошел к своим студентам, а я направилась на любимую аллейку караулить Алену. Впечатление от встречи еще будоражило.

«Так-так, милочка, теперь ты точно должна признать, что Максим тебе жуть как нравится. Да, так и есть, — подумала я. — Зачем городить многоэтажные теории, писать трактаты в энном количестве томов? Тут ведь все до смешного просто. Человек либо нравится, либо нет. Этот милый философ мне нравился. И как человек, и как мужчина».

Возле корпуса химфака уже кучковались студенты. Вон и Юленька со своим вызывающим макияжем.

А сестрицы Аленушки пока не видать. Впрочем, она приходит где-то минут за десять-пятнадцать до начала пары. Так что вот-вот должна объявиться.

Однако прошло и пять, и десять, и пятнадцать минут, но девушки так и не было. Студенты уже начали заходить внутрь.

Юля подзадержалась — она уже второй раз пыталась кому-то дозвониться. Но и сейчас абонент не удостоил ее ответом. Поэтому девушка пожала плечами и тоже скрылась за дверями корпуса.

Алене, что ли, звонила? Может, она опаздывает. Проспала или попала в пробку. Даже с отличниками такое бывает. Как говорят, редко да метко.

Я осталась на аллейке. Вдруг Алена действительно опаздывает и в ближайшее время должна появиться?

Все полтора часа я просидела на скамейке, делая вид, что активно лазаю в телефоне. Но моя студенточка так и не соизволила объявиться. Уж не заболела ли? Тоже может быть, но почему-то подобная версия казалась мне неубедительной. Что-то тут не так.

Неужели я ошиблась и Алена все-таки втянулась в какую-то сомнительную компанию? Может, съездить к ней домой? Или, на крайний случай, позвонить Кире?

Ладно, посижу до конца занятий. Если девушка так и не появится, съезжу в Садовый поселок.

Студенты дружной гурьбой высыпали на улицу. Судя по тому, что они начали прощаться друг с другом и расходиться в разные стороны, со второй пары их отпустили.

Юля стояла в курилке и снова пыталась дозвониться. О, а вот и Вероника пожаловала.

Девушки принялись что-то живо обсуждать. Юля показывала на телефон, Вероника кивала и тоже что-то говорила. Похоже, она тоже не в курсе, где их приятельница. Уж не случилось ли с ней чего-нибудь?

«Милочка, неужели тебе на расстоянии передалось их беспокойство за приятельницу?»

Я решительно встала и направилась к своей машине, чтобы съездить домой к Алене. Но не успела я сделать и двух шагов, как мой телефон зазвонил. Номер был незнакомый.

— Алло, — ответила я.

— Татьяна Александровна? — женский голос доносился как-то приглушенно и будто бы издалека.

— Да, слушаю вас.

— Это Ирина Евгеньевна Рахимова.

— Здравствуйте, Ирина Евгеньевна. А я сегодня хотела вам позвонить.

— Татьяна Александровна, я хочу вам сказать, что вы можете прекратить свое расследование.

Я слегка растерялась. Неожиданно, однако.

— А почему?

— Я сама во всем разобралась. Тут не было никакой секты. Насчет гонорара не беспокойтесь: переведу вам сегодня вечером.

— Ирина Евгеньевна…

— Всего доброго, — попрощалась женщина и отключилась.

Я стояла посреди аллеи и пялилась на телефон как баран на новые ворота. Да уж, судьба порой подкидывает неожиданные сюрпризы.

Естественно, о поездке в Садовый поселок речи уже не шло. С одной стороны, баба с возу — кобыле легче. Но с другой стороны — меня это насторожило не меньше, чем исчезновение Алены.

Ладно, отправлюсь в свой офис, а вечером все хорошенько обдумаю.

* * *

Сидя на диване и потягивая кофе, я размышляла о том, что произошло сегодня. Неожиданный и странный звонок Рахимовой не сказать что застал меня врасплох, но сильно удивил.

Да, я сама собиралась ей сегодня позвонить и сказать, что подозрения насчет секты совершенно беспочвенны.

Может, Ирина Евгеньевна сама пришла к такому же выводу? Поговорила все-таки со старшей дочерью, вызвала на откровенность и решила свою проблему. Поэтому подумала, что не стоит больше напрягать частного детектива. Вариант, но что-то тут меня настораживало. Эффект неожиданности, что ли?

Я еще раз прокрутила в голове разговор с клиенткой и поняла, что не дает мне покоя.

Ее голос. Он звучал как-то… Механически, что ли. Безжизненно. Как у робота.

Видать, у них в семье случилось что-то. А если так, то могли и всплыть причины странного поведения Алены. Как в той пословице: нет худа без добра.

Если что-то серьезное, то общее, так сказать, горе могло и сблизить. И девчонка открылась матери. Тоже, в принципе, подходящее объяснение. Но все равно, что-то тут не так.

Зазвонил лежащий на столе телефон.

Я глянула на экран. О, это Киря. Только сегодня про него вспоминала.

— Привет, Киря.

— Привет. Не отвлекаю?

— Нет.

— Тань, тебе знакома гражданка Рахимова Ирина Евгеньевна?

Я оторопела. Неожиданный поворот, однако.

— Да, это моя клиентка. А что?

— Ты сейчас дома? — вместо ответа спросил Кирьянов.

— Да, дома.

— Через тридцать минут подъеду.

— Володь, да что случилось-то?

Но Киря уже повесил трубку.

Да уж, и впрямь неожиданно. Неужели мои мысли выбрали верный ход и у Рахимовых что-то случилось?

Ладно, сколько ни гадай, все равно я не узнаю ответов, пока не приедет мой друг. Видать, там что-то серьезное, если он не стал ничего объяснять по телефону. И история явно не на пять минут.

Киря, как и обещал, приехал через полчаса. К этому времени я уже сварила новую порцию кофе, разлила его по чашкам и поставила на стол вазочку с конфетами.

Володя был уставшим, но это и понятно — время вечернее, а он наверняка после работы.

— Рассказывай, что случилось, — вздохнула я и подвинула к Кире его чашку.

— Дерьмовое дело случилось, Таня, — скривился мой друг и сделал глоток.

— Совсем дерьмовое?

— Совсем. Вчера ограбили квартиру Рахимовой и убили ее младшую дочь.

— Господи! — вырвалось у меня.

Теперь все стало понятно. Конечно, теперь уж тут несчастной матери не до расследования и частного детектива, если у нее такое приключилось.

— То-то и оно. Я еще вчера хотел тебе позвонить, но закрутился с делами. Да и дело такое… Нам с тобой по-любому пришлось бы встретиться.

— А как ты узнал, что я с ней знакома?

— У нее в квартире была твоя визитка.

— Ты выезжал на место преступления?

— Да. Я дежурил вчера. Я, конечно, спросил, откуда у Рахимовой твоя визитка. Она сказала, мол, кто-то из знакомых дал, но к тебе она не обращалась. Соврала, значит.

— Киря, у нее убили ребенка. Она, мягко говоря, не в себе была. Может, потом и расскажет все.

— А давай я лучше от тебя это узнаю.

— Кирь, ты про врачебную тайну слышал?

— А при чем здесь это?

— Частный детектив, как врач, секреты клиентов не разглашает.

— Это такой уж секрет? Там что-то страшное?

— Нет, но…

— Таня, убили девочку, практически ребенка, — резко сказал Володя и со стуком поставил чашку на столик. — Я понимаю, что у тебя нет детей, но у меня они есть. И чувства родителей погибшей я прекрасно понимаю. Поэтому тут, знаешь ли, не до тайн и секретов. Надо найти эту сволочь, которая убивает детей, чтобы больше никто не пострадал. И если тебя уж это так беспокоит, все это останется между нами.

— Ладно, — я примиряюще подняла руки. — Но ты мне расскажешь об убийстве с грабежом.

«Что, дорогуша, уел тебя Володенька? Вот так-то. Не то время и не то место, чтоб корчить из себя Миранду Пристли».

— Согласен.

— Рахимова пришла ко мне в прошлую пятницу. У нее были подозрения, что ее старшая дочь попала в секту сатанистов.

— О как!

— Вот, как есть. Я, конечно, понаблюдала за девчонкой, поболтала с ее подружками. В общем, никакой сектой и никаким сатанизмом там и не пахнет. Просто малявка переживает неудачный роман и страдает от непонимания окружающих и несовершенства мира.

— Нашла из-за чего, — хмыкнул Кирьянов.

— Это тебе, Киря, все это кажется ерундой, в твоем-то возрасте. Тем более что ты еще и мужчина. А девочки, открою тебе секрет, не такие толстокожие. Они более чувствительные.

— По себе судишь?

— Я скорее исключение из правила. Хотя ладно, чего уж там. В юности тоже могла распереживаться из-за подобного. Но не так, как другие.

— И это все?

— Все. Сегодня я собиралась позвонить Рахимовой, вызвать ее к себе и сказать: так, мол, и так, насчет секты вы ошиблись, и лучше бы не к частному детективу пошли, а поговорили сами с дочкой или сводили бы ее к психологу.

— Наверно, у нее до депрессии дошло.

— Я тоже так подумала. Ну, Володя, я рассказала, теперь твоя очередь.

— Вызов поступил где-то под вечер, часиков в пять или после того. Мы с ребятами сорвались, поехали. В квартире бардак, все перевернуто. Не везде, правда, только в комнатах. А на кухне девчонка лежит. Шестнадцать лет было. Зарезали ее. А эксперт сказал, что еще и головой приложили, то ли об стол, то ли об холодильник.

— М-да, кровожадные нынче грабители пошли.

— Не то слово. Ну связали бы девочку, ну оглушили или усыпили бы чем-то. Но резать-то зачем?

— Чтоб не выдала. Может, она их знала.

— Может. Ее старшая сестра нашла. Сразу позвонила матери, та, естественно, тут же примчалась. Еще и бывший муж приехал.

— Естественно, дочки-то его. Кстати, а сама старшая где была?

— Говорит, гуляла. Но я толком и не смог ни с кем поговорить. Мать в шоке, девица в истерике, папаша стоит как аршин проглотил. Как отойдут немного, снова потолкую.

— А замок взломан?

— Нет. Наверно, у грабителя был дубликат ключей.

— Думаешь, там один человек поработал?

— Похоже на то. Да там девочка-то мелкая, худенькая. С ней любой бы справился.

— А украли что?

— Деньги, украшения и ноутбук.

— Хм…

— Деньги из заначки вытащили. Тысяч пятьдесят где-то.

— Надо же, еще кто-то заначку наличкой делает.

— Я, например, — ехидно заметил Киря. — Я, знаешь ли, не то что некоторые. От технического, научного и прочих прогрессов маленько отстаю.

Я пропустила шпильку мимо ушей. Да и чего мне обижаться, тем более на старого друга?

— А украшения на сколько тянули?

— Пока не могу сказать. Через несколько дней вызову Рахимову, сделаем список похищенных вещей. Вроде она упомянула серьги с мелкими бриллиантами, какие-то колечки, цепочки…

— Короче, не сильно большой куш, но и не мелочовка.

— Вроде того. Квартирка-то у потерпевших неплохо обставлена. Мы уже начали отрабатывать все возможные версии.

— Думаешь, кто-то из окружения Рахимовых?

— Такого я не исключаю. Потому что знали, где лежат цацки и денежная заначка. Но, видимо, не учли, что младшая дочь окажется дома. В общем, Таня, там копать и копать.

— Экскаватор подогнать? — улыбнулась я.

— Подгони, авось пригодится, — ухмыльнулся мой друг, но тут же посерьезнел. — И еще, Тань, один нюанс.

— Какой?

— Мне придется допросить тебя по всей форме. И официально все запротоколировать.

Я пожала плечами.

— Да ради бога.

— Завтра сможешь подойти ко мне? А то я без всех этих бумажек.

— Ладно, перед обедом загляну.

— Лучше после.

Мы с Кирей еще немного поболтали, и он ушел.

Я осталась в одиночестве. И снова принялась за раздумья.

Вот оно, значит, как все обернулось. Да уж, неудивительно, что Ирина Евгеньевна попросила все прекратить. Мало того что квартиру обнесли, так еще и младшую дочь убили.

Интересно, кто же так постарался? Из их окружения кто-то или уголовный элемент? Или и то и другое? Да нет, Рахимова не похожа на человека, общающегося с подобным контингентом. Хотя я же не знаю круг ее знакомых и родственников. Вдруг у женщины в наличии имеется какой-нибудь судимый брат или сват? Сам-то, может, и не пошел бы на такое, а вот навести кого-нибудь — запросто. Или со зла, или по дурости, всякое бывает.

А вот что касается ее бывшего мужа, тут все еще более туманно.

Киря мне немного рассказал о нем. Работает большим начальником на каком-то оборонном заводе. С виду человек вполне интеллигентный, деловой. На сомнительную личность явно не тянет. Но я его в глаза не видела, поэтому ничего сказать не могу. Ну, кроме того, что он шесть лет в разводе с бывшей женой и периодически видится с детьми.

Кстати, мой друг еще упомянул, что сейчас Рахимов женат. А кто у него супруга? А шут ее знает, но кто угодно.

Можно, конечно, придумать нечто вроде «нынешняя мадам Рахимова решила насолить бывшей». Но это уже совсем идиотская версия. Во-первых, если бы ее муженек захотел вернуться обратно, он бы уже сто раз это сделал. А во-вторых, какой же надо быть гнидой, чтобы поднимать руку на детей? Ладно, самая младшая Рахимова (Карина, кажется) была подростком, но это все-таки не такой уж и взрослый возраст. Все же прав был Киря. Шестнадцать лет — практически еще ребенок.

Да, хорошо строить версии, когда не знаешь людей. Если бы можно было пообщаться лично…

А в принципе, кто мне мешает?

«Не кто, а что, лапуля. Ты официально не работник правоохранительных органов, так что тебя могут послать куда подальше и будут иметь на это полное право. Хоть твои полномочия и приравнены к полномочиям полицейских сыскарей».

Ну, перед носами Алениных подружек я тоже не махала своей лицензией частного детектива, а прикинулась обывательницей, ищущей родственницу.

Что мне мешает проделать подобный фокус еще раз, тем более что я такое проворачивала неоднократно?

«Ладно, милочка, угомонись. А то как будто Рахимова снова к тебе пришла, но на этот раз с просьбой найти убийцу младшей дочери. Сомневаюсь, что придет. Не знаю, почему, но есть такая уверенность. Ибо моя интуиция редко меня подводит».

И вообще, надо немного отвлечься.

Я вспомнила свою сегодняшнюю встречу с Максимом. О чем же мы беседовали с ним? Пожалуй, обо всем. Об учебном процессе, о книгах и сыщиках, о работе, о путешествиях.

Мой новый знакомый рассказал мне, что объездил весь Кавказ, притом не только в нашей стране. Мечтает съездить в Индию, посмотреть тамошние красоты и памятники. Мужчина-романтик, иначе не скажешь. Сейчас такие нечасто встречаются. А уж в той среде, где я вращаюсь, и того реже.

«Идеальный мужчина, дорогуша, как раз для тебя. И снова — почему бы и нет?»

Надо бы посмотреть его фотографии с путешествий «ВКонтакте». Я тоже люблю ездить по другим местам. Но, увы, мне не всегда выпадает возможность ездить как праздному туристу. Или по работе, или в месте, где я отдыхаю, происходит какая-нибудь криминальная пакость. Случаи, когда я действительно наслаждалась отдыхом, не думая ни о чем, в том числе и о работе, можно пересчитать по пальцам одной руки.

«Так, милочка, что-то у тебя какой-то меланхолический настрой пошел. Выбрось из головы работу, семейку Рахимовых с их несчастьем и включи, что ли, какой-нибудь фильмец для настроения. А то сквасишься и будешь вонять».

Да, фильм — дело хорошее. Заодно подумаю, когда и где в следующий раз можно будет встретиться с Максимом.

Глава 5

Почти половину следующего дня я не могла выбросить из головы происшествие, случившееся у Рахимовых.

Как бы ни гнала от себя эти мысли, как бы ни старалась заглушить их другими или отвлечься на рабочие дела, ничего не помогало.

Мысленно я раз за разом возвращалась к рассказу Кири. Конечно, мне это не помешало закончить пустяковое дельце, за которое я взялась позавчера. Но зато я чуть не проворонила встречу с Володей. А ведь договорились встретиться после обеда. Надо бы поделиться с другом своими мыслями.

А мыслишки-то были. Поняв, что дело Рахимовых из головы мне не выбросить, я плюнула на все и сдалась. И, пока не было посетителей и срочных дел, сварила кофе, откинулась в кресле и начала размышлять.

Идеи, версии и думы наскакивали одна на другую. Проверить окружение Рахимовой и ее бывшего мужа. Сюда входили: коллеги по работе, друзья-подруги, просто знакомые всех мастей, родственники, ближние и не особо дальние (по крайней мере, те, с кем общаются), соседи, нынешние мужья-жены-любовники-любовницы.

На это, конечно, времени уйдет уйма. Еще попроще — прошерстить тех, кто имел доступ к ключам и, разумеется, к возможности сделать дубликат.

Тут круг существенно сужался. Сама Ирина Евгеньевна, ее дочери и, возможно, кто-то из близких. Скажем, бабушки-дедушки, у которых теоретически мог быть запасной комплект, или соседи, которые, к примеру, могли бы приглядывать за квартирой, если Рахимова с детьми куда-нибудь уезжала. Но это второе вытекает из первого. А потом опять к нему же и возвращается.

Потом, даже после установления всех лиц, общающихся со старшими Рахимовыми, из них надо выделить тех, кто способен на противозаконные действия. Плюс выявить причины.

Как показывает жизнь, всем понравиться нельзя. Наверняка у Ирины Евгеньевны и у бывшего мужа имеются недоброжелатели. Или, по крайней мере, те, кто вышеупомянутых персон недолюбливает.

Хотя до какой же степени надо ненавидеть, чтоб поднять руку на детей? Но, к сожалению, случается всякое.

Значит, надо искать таких врагов. Правда, в подобную схему не укладывается грабеж. Уж если бы хотели целенаправленно убить Алену и ее сестру, то могли бы что-то вынести для вида.

Так, стоп. К слову, о грабеже. Вряд ли Рахимова хранила свои заначки, украшения на видном месте.

Ладно, допустим, цацки можно держать где-нибудь в ящике туалетного столика. А вот денежки-то прячут куда поглубже.

Скажем, в шкаф, под белье. Банально, но ты еще поди их найди, если вздумал обворовать. Тогда на первый план выходят те, кто знал и про украшения, и про заначки. И тут первым номером идет, конечно же, мать семейства. Возможно, дочки.

Кстати, а вот тут вырисовывается интересная схемка.

Допустим, квартиру выпасли, дождались, пока Алена уйдет на свои одиночные прогулки, и под благовидным предлогом вломились. Потом вытрясли из самой младшей Рахимовой, где ее мать хранит все самое ценное. А убить могли из-за того, что девочка начала сопротивляться и подняла крик. Но тут убивать не обязательно. Достаточно просто вырубить. Ну, если уж только грабители были совсем безжалостные и отмороженные. Или грабитель.

Возможно, в словах Кири, насчет того, что преступник был один, есть свой резон. Так что вполне себе версия.

Но что-то мне опять не давало покоя. Как очередной подводный камень. Или как назойливый комар в темноте. Пищит возле уха, а прихлопнуть его не можешь, потому что не видишь.

Я посмотрела на часы и ахнула. Блин, мне же надо встретиться с Кирьяновым!

«Так, лапуля, ноги в руки и бегом. Обещала ведь».

Я набрала номер Володи. Он ответил сразу.

— Привет. Ты уже на месте?

— Привет. Нет, еще только выхожу.

— Не торопись, я еще на обеде.

— Ладно, тогда тоже пообедаю и буду у тебя.

Наскоро перекусив в ближайшем кафе, я двинулась в сторону отдела. Мне не терпелось обрушить на бедную головушку Кири все, что я надумала. Хотя наверняка и у моего друга есть какие-то версии. Вот, вместе все обсудим. Одна голова хорошо, а две — лучше.

На мое счастье, Кирьянов уже был на месте и не сильно занят.

— А, вот и ты, — обрадовался он, увидев меня.

— Взаимно, — кивнула я и плюхнулась на стул.

— Бегом, что ли, бежала?

— Почти. Чуть не забыла, что мне нужно к тебе.

— Э, подруга, для склероза вроде бы рановато.

— Дела, — туманно пояснила я.

Киря понимающе кивнул и достал из стола какие-то бумажки.

Сегодня он был в хорошем настроении. Видать, вышестоящее начальство не дергало.

— Сейчас оформим все, что ты мне рассказала.

— Кирь, я еще с тобой мыслишками хотела поделиться.

— Это на здоровье. Но сначала запишем, а потом уже начнем беседы беседовать. А то заговоримся и забудем.

Тоже верно.

— Ладно, гражданин начальник. Пиши.

Володя подробно запротоколировал мой рассказ, а затем я вывалила все, что надумала сегодня, сидя в кабинете.

— Интересные мысли. — Киря откинулся на стуле.

— Какие-то конкретно или все? — уточнила я.

— Все. Насчет того, чтоб установить круг знакомых — это само собой. А вот твоя версия… Знаешь, у меня самого были похожие мыслишки. И, в принципе, все логично. Дело за малым — найти того, кто это сделал.

— А эксперты посторонних пальчиков не нашли?

— Нет. Отпечатки на ноже, которым убили Карину Рахимову, отсутствуют. Либо был в перчатках, либо стер. Только пальчики жильцов квартиры. Плюс бывшего мужа. Оно и понятно.

— Что он там бывал?

— Конечно, он же дочерей и дома навещал. Правда, редко. По большей части они встречались на нейтральной территории.

— Ты уже его вызывал?

— Я пока еще никого из них не вызывал. Денька через три-четыре вызову. Как раз девочку похоронят. С папашей поговорю в первую очередь.

— Почему?

— Он покрепче, чем его бывшая жена и старшая дочь. Оно и понятно — начальник не последнего уровня, надо, так сказать, держать марку, что бы ни случилось.

— Как думаешь, кто мог такое провернуть?

— Сложно сказать. Я говорил с патологоанатомом. По его словам, удары, возможно, нанесены в состоянии аффекта.

— Типа убийца разозлился?

— Типа того. Естественно, это не какой-то киллер или профессионал. Удары характерны для человека, который, предположительно, первый раз взял в руки оружие.

— Новичок, стало быть.

— Вполне вероятно. Что еще… — Володя побарабанил пальцами по столу. — Убийца был выше жертвы. Не силач, но и не дохляк. Кстати, гематома на затылке прижизненная. Получается, сперва он девочку головой приложил обо что-то, а потом уже нанес удары ножом.

— Жуть. — Я покачала головой.

Да, жуть, хотя подобные обсуждения — часть моей работы. И все равно, как бы ни наросла на тебя профессиональная короста, бывают моменты, к которым не можешь остаться равнодушным.

— И какая основная версия?

— Сама не догадаешься, матушка? — хмыкнул Киря. — Убийство с целью ограбления. Или грабеж со случайным убийством.

— А версию убийства Карины не рассматривал? — вырвалось у меня.

Вот что мне не давало покоя. Подводный камешек явил себя во всей красе. Хотя моя версия больше похожа на дырявое одеяло с помойки.

— А кому надо ее убивать? — удивился мой друг. — Кому шестнадцатилетняя соплячка успела так насолить, что ее решили сжить со свету?

— Ой, Киря, да мало ли? Подростки всегда были жестокими. Или Карина могла узнать что-то такое, за что ее и того.

— Тань, ты небось телик пересмотрела? Или детективных романчиков перечитала? Подросткам, даже самым отмороженным, проще в глухом дворе или темной подворотне подкараулить. Да и поодиночке они не нападают, только группой.

— Как девчонки дерутся, видел?

— Видел. Один раз даже пришлось разнять. Точнее, за волосы растащить. Так что женской дракой, извини, там тоже не пахнет.

— Да, Володя, наверно, ты прав. Но все равно эту версию не сбрасывай со счетов. В делах бывают и очень неожиданные повороты.

— Не спорю.

Мой друг посмотрел на меня в упор. Киря был опытным опером и, скорее всего, останется им на всю жизнь, на какой бы должности он ни сидел и какое бы звание ни носил. Просто он был гораздо большим реалистом, чем я. Поэтому при расследовании преступления самые невероятные и абсурдные версии ставил в конец очереди. Не скажу, что именно они часто и оказывались самыми верными, но такое случалось, и не раз.

К тому же Володя давно и хорошо знал меня. И понимал, что я не буду нести первую пришедшую в голову блажь. «Ладно, милочка, признай, что и ты в своей жизни ошибалась». Да, признаю, признаю. Но редко.

— Как версию, конечно, можно принять, — смягчился Киря. — Но мне кажется, тут был именно грабеж. И, скорее всего, это был кто-то из знакомых Рахимовых.

— Ты в этом уверен?

— Видишь ли, я осматривал их квартиру. Следы борьбы были только на кухне. Если бы в квартиру вломились силой, они были бы и в прихожей или коридоре. А там был полный порядок.

— А дальше порога обычно пускают тех, кого хорошо знают. Или, по крайней мере, в ком не чувствуют подвоха, — задумчиво произнесла я.

— Именно. Слушай, Тань, а тебе-то какой резон в это лезть? Ты, как я понял, свое дело уже сделала — я имею ввиду твои детективные услуги для Рахимовой. Зачем тебе еще и расследовать убийство ее младшей дочери?

— Не знаю, Кирь, — честно призналась я. — Почему-то эта история не дает мне покоя. Не знаю, по какой причине. Хочешь верь, хочешь нет.

— Верю. Ну, если тебе так неймется, можешь подключиться. Попробуй отработай свою версию про Карину. Даже если и окажется пустышкой, может, какие-нибудь интересные штучки накопаешь.

— Ага, например украденные у Рахимовой цацки в ближайшем мусорном бачке.

— Кстати, наши ребята порылись. И не в одном, а во всех ближайших.

— И?

— Ноль без палочки. Так что, похоже, действительно грабеж имел место быть, самый что ни на есть натуральный. Как только Рахимова даст точный список пропавших вещей с подробным описанием, будем трясти скупщиков, ломбарды и подключим агентуру. Там ведь не только деньги с брюликами ушли. Там еще и ноутбуку ноги приделали. Обязательно где-то что-то да всплывет. Пусть даже и частично.

— Ладно, Киря. Если что — всегда на связи.

— Непременно. Заглядывай.

Мы с Кирей попрощались, и я поехала обратно в свой офис.

* * *

Да, хороший вопрос задал мне сегодня мой друг. Зачем мне вообще лезть в расследование убийства Карины Рахимовой? Да еще и с, мягко говоря, непопулярной версией. А шут его знает зачем.

Мне вспомнился наш разговор с Максимом про Шерлока Холмса и Эркюля Пуаро. И, как тогда заметил мой философ, сыщик всегда остается сыщиком.

В этом он был прав как никогда. Может, поэтому я и хочу докопаться до истины в этой истории? Разгадать ее тайну.

К слову, о философе. После активной мыслительной деятельности, разговора с Кирей и мелких бумажных дел в своем кабинете я чувствовала, что моя голова распухает. Все, к черту: и сыщиков, и потерпевших, и преступников. Надо хотя бы ненадолго переключить мозг. Благо уже конец рабочего дня и можно идти домой. А заодно и подумать насчет места встречи. Ибо сегодняшний день у меня был насыщенным, и до всего, не связанного с работой, у меня руки не дошли.

После ужина я села за компьютер и залезла в соцсеть.

Максим был не в сети. Я начала листать фотографии. Да, альбомчиков-то у него немало. Тут и любимый мной Сочи, и Геленджик, и Тамань, и прочие красивые уголки Краснодарского края. А еще Дагестан, Грузия, Армения. Не преподаватель, а лягушка-путешественница. Большую часть занимали фотографии пейзажей. Изредка попадался и сам Максим. Надо признать, фотограф из него неплохой.

Ладно уж, чего я придираюсь? Фотограф из него хороший. Казалось бы, что тут такого: запечатлеть окружающий пейзаж? А надо суметь это сделать так, что будешь смотреть и глаз не оторвешь.

Я не знаю, сколько времени прошло, пока я пересмотрела все фото. Но меня отвлек писк пришедшего сообщения.

«Привет. Не спим?»

Я глянула на часы. Батюшки, уже почти одиннадцать. Пролетело, однако, времечко за просмотром южных красот. Пора в кроватку и баиньки. Но сначала отвечу. А то как-то уж невежливо.

«Ой, милочка, в вежливости ли дело? Ждала ведь, что напишет».

«Привет. Увлеклась просмотром южных пейзажей в твоих альбомах».

Вот так, простенько, но честно.

«А, ясно. Понравились фото?»

«Понравились. Ты классно фотографируешь».

Эх, похоже, не сильно я умею делать комплименты мужчинам. А впрочем, чего тут мудрить и огород городить?

«Спасибо. Просто не все любят смотреть пейзажи. Поэтому я рад, что ты оценила».

«Не за что. А ты чего в такой поздний час бодрствуешь? Готовишься к лекции?»

«Не только. Завтра у меня открытый семинар плюс заседание студенческого клуба. Так что день предстоит насыщенный».

«В таком случае желаю удачи. Кстати, насчет встречи. Предлагаю увидеться у Центрального парка, например во второй половине дня или ближе к вечеру?»

«Спасибо. Я только за. А в какой день?»

«А в какой удобно? Чтоб не отвлекать тебя от лекций, семинаров и прочих заседаний?»

«Давай в пятницу. У меня занятия с утра и до начала четвертого. Можем встретиться часиков в пять».

«Отлично. Тогда в пятницу в пять у Центрального парка».

«Договорились. До новых встреч, Таня».

«До новых, Максим. И спокойной ночи».

Я дождалась ответного «спокойной ночи», закрыла браузер и выключила компьютер. Пора ложиться спать. Ибо завтрашнюю работу никто не отменял и нужно хотя бы немного выспаться.

Уже лежа в постели, я подумала о том, что коротенькая интернет-беседа с философом отвлекла меня от мыслей о деле Рахимовых и настроила на более позитивный лад.

Я подумала о предстоящей послезавтра встрече. Нечасто я бываю в Центральном парке, да и то чаще всего по связанным с работой случаям. А ведь место красивое.

Мое воображение нарисовало мне мою будущую прогулку с Максимом. Как мы с ним идем не торопясь по парковым дорожкам, усыпанным желтыми листьями, ловим лучики сентябрьского солнышка, смеемся, шутим и болтаем обо всем на свете. Красота и благодать.

«Да, лапуля, признай неоспоримый факт: в глубине души ты просто романтичная дуреха, прячущая свою натуру под маской стервозности и цинизма».

Ну, может, и так. А что поделать, если матушка-природа нас, женщин, создала именно такими?

Засыпая, я поняла, что мысли о работе выветрились из моей головы, будто их и не было.

Вот и замечательно. От нее, как известно, кони дохнут. Да и есть на свете вещи, гораздо приятнее даже самой приятной работы.

* * *

Следующие дни я не возвращалась к убийству Карины. Сначала меня захватили другие дела, а в пятницу меня ждало свидание с Максимом в Центральном парке. Да и в голову пока ничего не лезло.

Я решила не насиловать себя и отложить всю рабоче-мыслительную деятельность до выходных. Убийца точно никуда не денется. Если, конечно, Киря его раньше не поймает.

В пятницу судьба мне явно благоволила. Парочка клиентов заявилась ко мне с утра.

У первого оказалось довольно простенькое дельце, с которым я за выходные даже справлюсь. Ну или, по крайней мере, за понедельник и вторник точно. А второй, узнав цены на мои услуги, отказался от них и быстренько ретировался, высказав напоследок пару ласковых слов обо мне, крохоборке.

Это вызвало у меня лишь усмешку, поскольку подобный случай — далеко не первый. В конце концов, не нравится — не бери. Да, продавец из меня бы вышел фиговый. Поэтому я и частный сыщик, а не торгаш.

Минут за пять до назначенного времени я уже стояла у входа в Центральный парк. Пользуясь отсутствием посетителей, я чуток подправила макияж и поехала на свидание.

Максима еще не было. У меня создалось о нем впечатление как о человеке пунктуальном, и оно меня не обмануло. Когда часы показали ровно пять, я увидела моего философа, идущего навстречу с небольшим букетиком.

Заметив меня, он улыбнулся своей неизменно обаятельной улыбкой, и я невольно улыбнулась в ответ.

— Привет, — сказал Максим.

— Привет.

— Это тебе. — Он вручил мне букетик.

Крохотные белые розочки, завернутые в блестящую бумагу. Это было так мило, что внутри разлилось что-то теплое, приятное. Как у ребенка, получившего заветный подарок.

— Спасибо.

— Прогуляемся? — Философ слегка отставил руку, предлагая мне взяться за нее.

— Конечно, — весело ответила я, беря его под руку.

Мы не торопясь шли по дорожкам парка. Рабочий день только-только заканчивался, и народу вокруг было мало. Стоял тихий, погожий и солнечный денек. Бабье лето продолжалось.

У нас снова завязалась интересная беседа. Конечно, я снова спросила Максима о занятиях. Он с удовольствием ответил.

— А как твои дела? Разобралась с юной сектанткой?

— Разобралась. И никакая она не сектантка.

— Как ты и предполагала.

— Да. Честно говоря, такие интересные и запутанные дела, какие описаны в книгах, попадаются крайне редко.

— Потому что мало таких виртуозных книжных злодеев? — улыбнулся Максим.

— И поэтому тоже. Хочешь, расскажу, чем мне очень часто приходится заниматься?

— Весь во внимании.

— Банальщиной. Проследить за той, понаблюдать за этим. По большей части ко мне обращаются либо из-за подозрений в супружеской неверности, либо из-за нечестности родственников или коллег.

— Да, и впрямь звучит банально. А такого, чтобы родственники погибшего обратились к тебе, потому что полиция не может или не хочет найти убийцу?

— Такое было, но это единичные случаи.

«Ага, скромничаешь, лапуля? Ну и зачем? Человек перед тобой как на открытой ладони, а ты опять кого-то строишь из себя».

— Правда?

— Правда. Знаешь, Максим, давай не будем пока о моей работе. Просто эта неделька выдалась у меня малость насыщенной.

Здесь я душой не покривила. Сначала слежка за Аленой, которая не только заняла мое рабочее время, но и съела предыдущие выходные, потом известие об убийстве ее младшей сестры. Плюс другие, но тоже связанные с работой дела. В том числе и те пустяковые дельца, которые так часто подкидывают мне клиенты. И, до кучи, не хотелось огорошивать мужчину печальным продолжением истории с якобы сектанткой.

— Как скажешь.

— Максим, а ты путешествуешь каждый год?

— Да. Притом, знаешь, я стараюсь выбирать те места, в которых еще не был.

— Это же здóрово. А ездишь только на Кавказ?

— Не только. Я бываю и в городах, которые не находятся на юге, но тоже очень популярны у туристов. И в непопулярных тоже.

— И у тебя хватает на все времени?

— И времени, и денег.

— Вот насчет последнего, кстати, важный пункт. Путешествия — не всегда дешевые удовольствия.

— Согласен. Но тут есть одна интересная фишка. Ты ведь в Краснодарском крае наверняка бывала, не так ли?

— Конечно.

— А припомни-ка, Таня, как ведут себя на юге большинство туристов.

Я припомнила. Группки и толпы если не пьяных, то поддатых мужчин и женщин, строящих из себя невесть кого. Особенно в вечернее и ночное время. А уж если поехать на экскурсию с дегустацией, таких непременно окажется добрая половина группы.

— Вечно молодые, вечно пьяные, — невольно высказалась я.

— О чем и речь, — кивнул Максим. — А я-то еду именно путешествовать. Смотреть интересные места, памятники, виды. И если бы я захотел напиться, я бы не стал для этого куда-то ехать — я бы это спокойно мог сделать дома.

— Логично.

— Но это еще не все. Даже на примере юга покажу. Большинство экскурсий организованы местными фирмами. Да, они возят тебя там и сям, все рассказывают и показывают. Правда, время ограничено. Час погуляли там, полчаса посмотрели здесь. А если ты поедешь своим ходом, ты сможешь и гулять, и смотреть сколько угодно, хоть весь день. И по деньгам, кстати, выходит гораздо дешевле.

Надо же, а Максим, оказывается, человек не только активный и любознательный, но практичный. Хорошие качества.

Почему-то воображение сразу нарисовало картинку, где мы с Максимом карабкаемся на высокую гору с рюкзаками и палатками за спиной.

Эх, романтика. А я ведь ни разу подобным образом не путешествовала, хотя были и мысли, и желание.

«Тогда не щелкай варежкой, милочка. Не упусти интересного мужчину. И тогда будешь ходить и в горы, и в леса, и куда угодно».

— Таня, а ты никогда не ездила автостопом?

— Нет, не доводилось.

— А мне доводилось. В далекой-далекой юности.

— И куда ты ездил? На Грушинский фестиваль?

— Не только. Когда я был студентом, уехал однажды после сессии в сторону Москвы. И посмотрел не только столицу, но и Питер со всеми его окрестностями. И даже до Карелии добрался. Правда, на занятия в универ попал с опозданием недели на полторы. — Мужчина усмехнулся.

Е-мое, а у него интересная жизнь. Правда, у меня почему-то возникла мысль, что женским вниманием он слегка обделен. Не знаю, насколько верно мое предположение. Просто Максим относится к тому типу людей-романтиков, которые вечно на позитиве, слегка чудаковаты, но при этом открыты миру.

Я люблю таких людей. Наверно, поэтому философ мне и понравился.

«Нет, дорогуша, это судьба тебе его подкинула, чтобы ты совсем уж не закоснела в своих детективных дрязгах».

— А этим летом где был? — спросила я.

— В Абхазии. Объездил почти все мало-мальски крупные города.

— А правда, что там грязь, разруха и нет правил дорожного движения?

— Правда. Я поехал с двоюродной сестрой и ее мужем на их машине. Поскольку они были по очереди за рулем, то прокляли несколько раз не только местных лихачей, но и гаишников. А насчет разрухи и грязи… Знаешь, на фоне потрясающе красивой абхазской природы это все как-то меркнет.

Мы еще немного поговорили о путешествиях, потом снова переключились на книги.

Я почувствовала небольшую усталость и посмотрела в сторону ближайшей незанятой лавочки. Максим поймал мой взгляд.

— Присядем? — предложил он.

— С удовольствием. А то ножки немного подустали.

«Еще бы не устать, дорогуша, если напялила туфли на высоких каблуках».

Мы опустились на скамейку. Я огляделась вокруг и заметила, что уже вечер. Начинало темнеть, зажглись фонари. Да и народу в парке заметно прибавилось.

— Не хочешь кофе? — спросил Максим.

— Хочу, — призналась я.

— Тогда подожди немного здесь.

Он направился в сторону кофейного ларька, стоящего неподалеку.

Я беззаботно пялилась по сторонам. Лавочка, на которую мы приземлились, стояла возле пруда. В темной воде отражался свет фонарей, тянувшихся вокруг водоема. Благодать. Даже гуляющие толпы со своим гомоном и смехом не напрягают.

Как давно я вот так не сидела на лавочке во время спокойной прогулки или свидания? А ведь только недавно об этом думала.

За своими мыслями я не сразу заметила, как вернулся мой философ.

— Держи! — Он протянул мне большой картонный стакан.

— Спасибо.

— Замечталась?

— Есть немного. Заметно?

— Заметно. И о чем мечтала, если не секрет?

— О том, что я так давно не сидела вечером на лавочке в красивом месте. То работа, то дела.

— То времени нет, то сил, — подхватил Максим. — Знакомо. Поэтому я стараюсь на выходных куда-нибудь обязательно выбраться погулять. Если погода, конечно, позволяет. Кстати, может, составишь компанию?

— С удовольствием, — улыбнулась я.

Хорошая идея. Работа работой, но надо иногда и отвлекаться. Все-таки я не бессмертный пони.

— Тогда предлагаю завтра погулять по центру города. Скажем, днем.

— Согласна. Только не сильно рано.

— Нет, конечно. Можно встретиться так же, после обеда. Тем более что завтра у меня всего одна пара.

— А ты далеко живешь?

— Нет. В двух кварталах от гимнастического парка. А ты?

— В самом центре. Недалеко от музыкального училища.

— Хорошее место.

Мы пили кофе, болтали. Потом снова гуляли. Время летело незаметно.

— А знаешь сколько времени? — спросила я, когда мы в очередной раз подошли к пруду.

— Часов девять или около того, — предположил Максим.

— Почти десять.

— Вот это мы загулялись, — рассмеялся он. — Тогда предлагаю по домам. А завтра встретимся в центре.

— Идет.

— Тогда давай обменяемся телефонами.

Мы записали номера друг друга.

— Таня, я могу тебя проводить до дома?

— Скорее мне надо тебя проводить, — улыбнулась я. — Я ведь на машине.

— Вот оно что. Ну, тогда до машины.

— Хорошо, пойдем.

Я оставила свое авто на парковке. Мы подошли к ней.

— А ты сейчас на автобус? — спросила я.

— Нет, мне не так уж далеко отсюда до дома. Дойду пешком. Тань, только не бери завтра машину, ладно?

— Все-таки хочешь меня проводить?

— Конечно. До завтра?

— До завтра.

Максим поцеловал мне руку, дождался, пока я сяду в машину и заведу мотор. Потом помахал мне на прощание и послал воздушный поцелуй.

Какой же милый человек!

Глава 6

Уже в эту пятницу я выкинула напрочь из головы и семейку Рахимовых, и убийство с грабежом, и вообще все, что связано с работой. И виной тому обаятельный университетский преподаватель философии по имени Максим Агеев.

Да, я в него влюбилась. И он, кажется, в меня тоже. Это становится понятным всего с одного признака: тебе с человеком хорошо. Нравится разговаривать с ним, слушать его, видеть, как он слушает тебя, смеяться и радоваться. Тут не нужны никакие психологические теории. Все гораздо проще и понятнее. Надолго ли — другой вопрос, но мне не хотелось сейчас об этом думать. Так приятно забыть свою роль неприступной и умной дамочки-детектива! Правда, на работе придется к ней вернуться, но сейчас можно просто побыть кем-то другим и при этом остаться самой собой.

Мы с Максимом созвонились в субботу утром и договорились встретиться в три часа на Вавиловском проспекте у старого фонтанчика. До трех время пролетело как в тумане. Я что-то делала, куда-то даже выходила, с кем-то говорила, в том числе и по телефону. Но в голове было только одно — ожидание предстоящей встречи.

Сегодня у нас было гораздо больше времени. Встретившись, мы обошли все доступные скверы и аллеи, пока не спустились к набережной реки. Там мы тоже долго гуляли, разговаривая обо всем на свете. Казалось, время пролетает и не иссякает.

— Знаешь, Таня, я хочу, чтобы этот день не кончался, — сказал Максим.

Я хотела того же. Мы даже не заметили, как подступали ранние осенние сумерки.

— Похоже, будет дождь, — изрек мой философ.

Подняв глаза к небу, я увидела темно-серые тучи, идущие с противоположного берега в сторону города.

— Не хотелось бы, — вздохнула я.

— Аналогично, — согласился Максим. — Предлагаю на всякий случай поискать, где можно укрыться.

Мы пошли опять в сторону проспекта.

Дождь настиг нас на полпути. Мы спрятались под большим козырьком какого-то ресторанчика. Мощные струи воды хлестали с неба, разгоняя прохожих и праздную публику. А мы стояли под навесом, болтали и шутили. Даже непогода не могла испортить нам настроение.

Дождь шел недолго. Но когда он закончился, заметно похолодало.

— Похоже, бабье лето отступает, — сказала я и поежилась.

На мне был только легкий пиджачок, наброшенный поверх платья.

— Посмотрим, — улыбнулся Максим и посмотрел на меня. — Замерзла?

— Уже начинаю.

— Тогда я провожу тебя до дома.

У меня мелькнула мысль переодеться во что-то более теплое и продолжить прогулку. Но я тут же одернула себя: а Максим? Он ведь тоже был легко одет. Даже без пиджака или куртки, в одной рубашке.

— Пойдем, — кивнула я.

И мы отправились в сторону моего дома. Даже чуть ускорили шаг, потому что я действительно начинала мерзнуть.

Когда мы уже почти подошли к подъезду, снова начался дождь.

— Да, не повезло, — усмехнулся мужчина. — Думал, до дома пешком прогуляться, но, похоже, придется идти на трамвай или маршрутку.

— Ты пока дойдешь, три раза промокнешь.

Мы стояли под козырьком подъезда.

— Ладно, не сахарный, не растаю.

— А может, зайдем ко мне? — неожиданно предложила я.

Максим чуть склонил голову набок.

— А ты не против?

— Я же приглашаю.

— Тогда согласен.

Мы поднялись ко мне. Я сообразила что-то поесть на скорую руку и сварила кофе.

— Извини, но хозяйка из меня так себе. — Я виновато развела руками.

— Я мог бы приготовить, — понимающе улыбнулся философ.

— А ты умеешь?

— Конечно. Еще в школе научился. Правда, без выкрутасов, простые блюда.

— Эх…

— Ладно, Тань, не переживай. Если еще раз пригласишь — приготовлю.

— Ловлю на слове, — засмеялась я.

Мы поужинали и снова принялись за разговоры. Со стороны могло показаться, что мы никак не можем наговориться. Но когда с человеком хорошо, от бесед не устаешь.

— Спасибо, Таня.

— Пожалуйста.

— А давай я посуду помою.

— Ладно тебе, не стоит, — запротестовала я.

— Стоит, — не терпящим возражений тоном сказал Максим и решительно засучил рукава рубашки. — А знаешь, лучше в следующий раз приходи ты ко мне. Я накрою стол и похвастаюсь своими кулинарными умениями. А посуду ты помоешь.

— Ну, раз так…

Дождь на улице не прекращался. Он был не сильный, а мелкий и затяжной. Уже стемнело, и зажглись фонари.

Я сварила еще кофе. Теперь мы просто сидели за кухонным столом, потягивая кофе, и просто смотрели в окно. Да, с человеком приятно и молчать.

— Максим?

— Да?

— А может, останешься?

Он посмотрел на меня. Казалось, что у него улыбаются даже глаза.

— Если ты хочешь, Таня.

— Хочу, — призналась я. — А еще у меня есть хорошая подборка интересных фильмов.

Теперь Максим улыбнулся губами.

— Тогда останусь.

И он остался.

* * *

В воскресенье погода окончательно попрощалась с летним теплом. Нет, дождь уже не шел, но стало заметно прохладнее.

Я с небольшой долей грусти подумала о том, что снова придется доставать теплые вещи, обувь, верхнюю одежду.

«Ладно тебе, дорогуша, ты же никогда не переживала по поводу погоды. Или романтика на тебя так действует?»

Максим ушел утром, после двух чашек кофе. Перед выходом он поцеловал меня и пообещал позвонить днем. Что ж, дорогой мой философ, буду ждать.

Из-за неважной погоды и расставания с Максимом делать ничего особо не хотелось. Поэтому я залезла в интернет.

Краем глаза проглядела, что пишут новости. Про убитую Карину Рахимову — тишина. Хотя после случившегося все интернет-издания дня два или три пестрели громкими заголовками, обсуждали все известные им подробности и даже отваживались строить свои версии и прогнозы.

«Сыщики доморощенные», — усмехнулась я про себя.

Работой заниматься сейчас тоже не хотелось, но пока можно немного пораскинуть мозгами. Поразмышлять над тем подводным камешком. И для начала сварить кофе.

Итак, версия Владимира Кирьянова, она же, скорее всего, официальная: грабеж с непреднамеренным убийством.

Версия Татьяны Ивановой, она же непопулярная: убийство Карины с инсценированным грабежом. Если в первом случае все донельзя просто и понятно (кроме имени убийцы, конечно), то во втором вообще мало что понятно. Но, как говорится, чем сложнее задачка, тем интереснее ее разгадывать. Хоть я и не математик.

В моей версии главный вопрос: кто убийца? От этого и надо танцевать. Или все-таки от мотива?

Еще древние мудрецы говорили: ищи, кому выгодно. А кому понадобилось убивать шестнадцатилетнюю девчонку и с какой целью?

Первый ответ напрашивался сам собой как самый простой: Алене из-за нелюбви к сестре.

В моей практике были случаи, когда родственников убивали из-за жуткой, прямо-таки ослепляющей ненависти к ним. И это не те случаи, когда отравили тяжелобольного члена семьи, потому что надоел до чертиков.

Но таких дел я могу припомнить очень мало. С ненавистной родней обычно старались разделаться, не прибегая к убийствам, дракам и прочему рукоприкладству.

Идем дальше. Мать и отец однозначно отпадают. Да и если вспомнить мое недавнее дело, там больше проблем доставляла старшая дочь.

А что, если покопаться в знакомых Карины? С кем она дружила и общалась? Может, там собака зарыта?

Конечно, Киря прав: подростки жестоки и могут совершить что угодно, но здесь явно поработал взрослый человек. А не было ли у Карины взрослых знакомых? Не обязательно моих ровесников, а, к примеру, Алениных, которым лет двадцать, плюс-минус. В молодежных компаниях могут собираться люди и не с такой разницей в возрасте.

Придется еще раз встретиться с Ириной Евгеньевной и теперь уже побеседовать о друзьях-знакомых ее младшей дочки. Возможно, что тут она знает больше, хотя во время нашей встречи про Карину толком ничего и не говорила. Но заметила, что ее дочери — очень разные.

Тут можно предположить, что самая младшая Рахимова была более общительным человеком, чем ее сестра.

А что же грабеж? Инсценировка или действительно перед преступником стояла задача поживиться? В любом случае ограбление со счетов сбрасывать не стоит.

Кстати, сестры могли невольно навести кого-нибудь на квартиру. Их жилье я не видела, но, по словам Кири, обставлено оно прилично. Не олигархи-бизнесмены, но люди обеспеченные. Учитывая необщительность Алены, где-то могла проболтаться Карина, мол, у нас все в шоколаде, а у мамы есть прикольные украшения и денежная заначка.

Разумеется, я утрирую, но случается всякое. Или младшая могла кого-нибудь в гости пригласить. Дружка, у которого родственничек промышляет незаконными делишками вроде воровства. Тоже вполне версия.

«Так, милочка, что-то ты отвлеклась от собственной версии и переключилась на Кирину».

Ладно, в конце концов, полной картины преступления пока еще нет. Она обрисуется, лишь когда будет пойман убийца. А вот с моим старым другом надо встретиться покалякать относительно того, не могли ли девчонки Рахимовы стать невольной причиной трагедии.

Но об этом потом. Кажется, после хорошо проведенных пятницы и субботы мой мозг не сильно хочет работать. Ладно, устрою себе полноценный отдых на все выходные. Ведь другие дела с меня никто не снимал.

Рядышком затренькал телефон. А, вот мой дорогой философ. Наверно, уже дома.

— Привет, Максим, — весело сказала я.

— Привет, Таня, — в тон мне ответил он.

— Ты уже дома?

— Давно. От тебя не так уж далеко добираться.

— Не замерз? А то ты был легко одет.

— Почти нет. — Я даже через телефон чувствовала, как Максим улыбается. — Чем сейчас занята?

— Особо ничем. У меня выходные, поэтому отдыхаю.

— Вот и правильно.

— А ты?

— А я сейчас будут готовить обед, а потом готовиться к завтрашним лекциям.

— Ты один живешь?

— Пока что да.

Тонкий намек на толстое обстоятельство.

«Что, лапуля, обрадовалась? Радуйся, место не занято. Глядишь, так и переедешь к своему любимому философу. Или он к тебе».

— Когда следующая встреча? — спросила я.

— Когда скажешь, Таня.

— Может, на недельке вечерком?

— Согласен. В университете я допоздна не сижу. Надеюсь, и ты за своими преступниками до ночи не бегаешь.

— Такое бывает, но, слава богу, не так часто.

— Тогда, может, завтра?

Завтра. Е-мое, он только сегодня утром ушел, а я уже хочу увидеться. Все-таки любовь никакая работа не перешибет.

«Э, милочка, не зарекайся. Со сколькими мужчинами отношения у тебя покатились ко всем чертям из-за твоей работы? То-то же. Впрочем, почему бы не быть исключению?»

— Можно и завтра. Если дождика не будет.

— Идет. Я завтра освобожусь часам к пяти.

— Я чуть попозже.

— А давай сходим в гимнастический парк.

— А давай.

Мы еще немного поболтали о ничего не значащей ерунде и распрощались. Стало быть, завтра снова увижу моего любимого философа. Будем гулять, держась за руки, болтать обо всем на свете, и даже погода нам не испортит свидания.

Погода и впрямь на следующий день выдалась не сильно паршивой. Дождя не было, но стало прохладно. Похоже, бабье лето и правда завершилось, уступив место осенней прохладе, дождям и ветрам. Но, несмотря на погоду, настроение было бодрым и приподнятым. Вот что высокие чувства делают с людьми. Даже с маленьким дельцем, которое мне подкинули в конце прошлой недели, я справилась на удивление быстро, хотя поначалу отвела на него пару дней. А может, судьба мне так благоволила. Как бы то ни было, вечером я снова увиделась с Максимом.

И снова прогулка, теперь уже по вечернему холодку. Снова разговоры обо всем. Только теперь в них добавилось больше романтики.

Мы могли неожиданно остановиться где-нибудь и целоваться, сжав друг друга в объятиях. Это было непередаваемо. С Максимом я чувствовала себя не умудренной годами и профессиональным опытом женщиной-детективом, а милой юной девочкой, влюбившейся без оглядки и, казалось, до конца жизни.

Мне не хотелось думать о том, что нас ждет дальше.

«Но уже думаешь, да, дорогуша? Что ж, неудачный опыт сказывается». Но сейчас я старалась гнать от себя все подобные мысли.

Философ проводил меня до дома. Мы договорились о следующей встрече в ближайшие дни, потом долго прощались, а затем я упорхнула в подъезд.

Дома я сварила себе кофе и села на диван. Надо позвонить Кире, договориться о встрече, на которой мы перебросимся мыслишками и придем к общему мнению. А может, и нет. Я попыталась заставить себя еще раз обдумать дело Карины и все связанные с ним версии. Но мысли путались и толком не шли, все время перескакивая на сегодняшнее свидание.

«Ладно, милочка, так уж и быть. Сегодня можешь поплавать в своих розовых соплях, а завтра соберись».

Допив кофе, я набрала номер Кирьянова.

— Ты вовремя, — заметил Володя после дежурных приветствий.

— Разбудила, что ли?

— В том-то и дело, что нет. Но я уже собирался ложиться спать, поэтому еще раз повторю, что вовремя.

— Кирь, надо бы встретиться.

— Ох. — Мой друг сделал паузу. — Я завтра дежурный, но, думаю, немного времени выкроить смогу. Подгребай часиков в одиннадцать, покалякаем.

— Заметано.

— А чего голос такой радостный? Миллион баксов в лотерею выиграла?

— Нет, поймала всех жуликов, воров и убийц.

— А, ну это, конечно, повод для веселья. Ладно, Тань, я спать. Увидимся завтра.

— До завтра, Киря.

* * *

У Кирьянова я была ровно в назначенное время.

Когда я вошла, Володя с кем-то общался по телефону. Увидев меня, он кивком указал на стул и продолжил разговор.

Судя по интонации, Киря старался быстрее его закончить. Наконец он попрощался и положил трубку.

— С самого утра на телефоне, — вздохнул он.

— И вам здрасьте, гражданин начальник.

— Да, привет. Извини, у меня просто голова уже делается чугунной от звонков. С самого утра наяривают, не переставая. Я уже молюсь, чтобы они там все разом онемели, оглохли, заболели жутким склерозом и вообще про меня забыли.

— А ты после очередного звонка трубку сними и положи на стол.

— Так ведь по мобильнику достанут.

Киря вздохнул, потер виски и с неприязнью посмотрел на телефонный аппарат. Но тот, видимо, услышал молитвы моего друга и благоразумно промолчал.

— Ну, давай поговорим про дела наши скорбные.

— Почему скорбные? — уточнила я.

— Да там все глухо, как в тайге. Вчера Рахимова притащила список украденных вещей с подробным описанием. Ребята сейчас прочесывают скупщиков. В официальные-то ломбарды и комиссионки, понятное дело, не понесут, а вот в подпольные — запросто. Если только грабители не совсем отбитые.

— Судя по тому, как они девочку убили, наверно, все-таки совсем отбитые.

— Тоже верно. Я даже рассматривал версию с наркоманами, но те, скорее всего, вломились бы, взяли первое попавшееся и отвалили. Потому что, со слов матери убитой, заначка была спрятана хорошо, и просто так ее хрен бы кто нашел. И цацки Рахимова тоже хранила не у всех на виду. Да и в подъезде у них наркоши не живут. Пьяницы — да, но те бы не сунулись. Скорее попросили бы денег, но на мокрое дело не пошли. Странное дело.

— В чем странное?

— Грабитель знал, где лежат деньги и драгоценности. Но зачем-то убил девчонку. Ладно, я допускаю, что он псих или отмороженный, на которого затмение нашло. Но родители убитой в один голос говорят, что с сомнительными и подозрительными типами знакомство не водят. Стало быть, что из это следует?

— То, что этот отмороженный псих среди их знакомых, но они об этом даже не догадываются.

— Именно. Поэтому сейчас проверяем все их окружение. По крайней мере, тех, с кем Рахимовы более-менее близко общаются.

— А список-то, наверно, немаленький.

— Да как тебе сказать… Если брать поголовно всех знакомых и родственников, то да. А если тех, с кем бывшие супруги более-менее тесно общались, и тех, кто имел доступ в квартиру, то там уже поменьше. Но все равно не два и не три человека.

— Наверняка это парочка родственников и друзей-подружек.

— Да, примерно так. Это мать Рахимовой, у которой, кстати, был комплект запасных ключей, и младший брат. Но он живет в другом городе и бывает раз в три года наездами. Последний раз был в позапрошлом году. Еще три ее подруги и мужчина, с которым у нее, так сказать, отношения.

— Но, как понимаю, не очень тесные.

— Вроде того. Встретились, время провели и разбежались до следующей встречи. Ну и плюс бывший муж. К девочкам он хоть и редко, но приезжал.

— В принципе, не так уж много, — подытожила я.

— Вот, их мы проверим в первую очередь.

— Я так понимаю, из друзей-знакомых бывшего мужа никто в этот список не попал?

— Нет. Были люди, с кем они общались, пока были женаты, но после развода Рахимова с ними отношения особо не поддерживает. Разве что изредка в интернете в праздники поздравит.

Да, такое случается. У моего хорошего приятеля Гарика есть закадычный друг Валера. Некогда он был женат, и Валерина супруга, будучи не только компанейским человеком, но и весьма навязчивой особой, ходила с ним на все совместные мероприятия и гулянки с коллегами. Более того, со всеми пыталась дружить и поддерживать отношения. Но когда Валера развелся, его супруга резко прекратила общение со всеми его коллегами и их женами и подружками. В праздники, правда, поздравляла.

— Кирь, а нынешняя жена Рахимова знает, где живет Ирина Евгеньевна?

— Скорее всего, знает. Но не думаю, что она как-то к этому причастна. Рахимов-то с бывшей женой почти не общается, в основном с дочками. И если ты думаешь, что вторая жена Рахимова могла кого-то навести, то тут неувязочка.

— Навести могла, а про деньги и цацки вряд ли знала. Если, конечно, дома у нее не была.

— А что ей там делать? Я, конечно, допрошу ее на всякий случай, но сомневаюсь, что она к этому причастна.

— Я тоже. Даже если злишься на бывшую женщину своего мужчины, отыгрываться на детях — последнее дело.

— То-то и оно. Ну а ты, подруга, чем порадуешь?

— Ох, — театрально вздохнула я.

— Все так плохо? — усмехнулся Киря.

— Пока не знаю. Я думала над собственной версией, но, блин, постоянно сбивалась на твою. Володь, а тебе не кажется, что на квартиру могли навести девчонки? Даже не специально, а случайно или по глупости.

Кирьянов призадумался.

— Да, такое тоже возможно, — согласился он. — Просто об этом я как-то пока не думал.

— Я тебе поясню. Алена — человек практически взрослый. Когда я выясняла ее принадлежность к секте, то попыталась установить круг ее знакомых.

— Неужели это оказалось очень сложным?

— Не поверишь, но да. Алена очень замкнутая и многое скрывает даже от матери. Рахимова назвала только двух ее приятельниц. И то она знает о них только то, что они есть. Ни имен, ни адресов.

— Даже так?

— Даже так. Я с этими девочками побеседовала. Они назвали еще какую-то школьную подружку Алены, с которой та то ли когда-то общалась, то ли редко общается. Также у девушки был ухажер, то ли Дима, то ли Вадим, с которым она рассталась еще по весне. И это пока все.

— Слушай, а из этой Алены вышел бы классный шпион, — усмехнулся Киря. — Так умеет скрываться, что ни одна контрразведка не засечет.

— Может быть. Если покопаться, можно выловить еще каких-нибудь знакомых-дружков-приятелей.

— А чего копаться? Она — главный свидетель. Вызовем ее на допрос и выясним. Тем более что Алена — совершеннолетняя, и присутствие ее родителей не требуется.

— Вот только станет ли она говорить, если причастна?

— А это смотря как говорить. Вон у нас в отделе есть капитан Журавкин. Он женщинам очень нравится.

— Ален Делон?

— Да если бы. Но любую дамочку разговорить может на раз-два. Поэтому ему и подкину Алену.

— И остается покойная Карина. С кем она дружила — мы не знаем. Если бы установить ее круг общения, то там могло бы выплыть что-то интересное. Теоретически.

— Теоретически — да. А вдруг это пустышка?

— Киря, могу, так сказать, на добровольных началах…

— Действуй, — не дал мне договорить Кирьянов. — Кстати, если я правильно понял, у сестер были не дружеские, но ровные отношения. Как у соседей по подъезду.

— Мне Рахимова сказала то же самое. Но, мне кажется, они друг друга недолюбливали. По крайней мере, Алена — Карину. Но было ли это взаимным и насколько — судить не берусь. У младшей, понятное дело, не спросишь, а вот старшей можно вопросик задать.

— Лады. Я сейчас узнаю, на месте ли Журавкин. Если да, я его вызову, расскажешь ему все про Алену. Если нет, тогда обрисуешь мне картинку.

— Не вопрос.

Кирьянов снял трубку телефона, который молчал с начала нашего разговора, и набрал номер.

— Вить, а Толя на месте? Давно? Как появится, пусть сразу зайдет ко мне. Спасибо. — Киря повесил трубку. — Нет его. Ладно, подруга, рассказывай все, что знаешь про Алену.

Я рассказала все, что знала о девушке со слов Рахимовой, и все, что установила сама.

— А я-то думал, что готов уже и не осталось в нашем городе, — иронически заметил мой друг.

— Это потому, что ты не тусуешься с молодежью, — в тон ему заметила я.

— Да куда уж мне, старому пеньку, до вас, юных девочек? Говоришь, она уже несколько лет так?

— Со слов Ирины Евгеньевны, это началось, когда они с мужем разошлись. Алена очень плохо восприняла их развод, мягко говоря.

— Вот оно что… Тань, а насчет секты ты точно уверена?

— На сто процентов. Не состоит девчонка ни в какой секте. Знаешь, есть такие жуткие интроверты, которые окружающим кажутся странными и страшными.

— Да, есть такое, — хмыкнул Киря. — У меня подобный тип живет в подъезде. Никогда ни с кем не поздоровается, не заговорит. Я одно время думал, что он того… — Мой друг покрутил пальцем у виска. — А оказалось, он в МЧС работает, в спасательной команде. Просто такой по натуре и характеру.

— Слушай, а Рахимова больше ничего нового не сказала, когда ее вызывали?

— Нет. Все то же, что и тогда, в квартире.

— А ее бывший муж?

— Вот как раз Журавкин к нему и поехал. Сначала допросит папеньку, потом доченьку.

— Ладно, тогда займусь Кариной. Точнее, ее связями.

— Ты на полном серьезе думаешь, что девчонки могли быть каким-то боком причастными к трагедии?

— У меня эта мысль почему-то неотвязно крутится в голове.

— Ну, раз крутится, тогда верти.

— Как скажешь. — Я встала, намереваясь покинуть кабинет.

Кирьянов как-то хитро посмотрел на меня.

— А все-таки почему ты такая радостная? — улыбаясь, спросил он.

— Настроение хорошее, — также с улыбкой ответила я.

— Влюбилась, что ли?

— Да, Киря, в тебя.

— Ох, это так приятно слышать! — Володя убрал ухмылку с лица. — Я за тебя рад. Может, наконец нашла мужика, с которым у тебя все сложится.

— Твоими бы устами да мед пить.

Уже на улице я невольно рассмеялась.

Ну Киря, ну жук. Все-таки оперативник в некотором смысле тоже разведчик: должен подмечать все и вся. Даже мелочи. Или у меня на лице написано о моем романе?

«Еще бы, дорогуша. Ты со стороны себя не видишь, а другие — очень даже».

Тут же невольно захотелось позвонить Максиму.

Я взглянула на часы. Наверно, он уже на занятиях.

Ладно, не будем торопить время. Еще весь день впереди.

Глава 7

Сидя в кабинете, я раздумывала о том, как мне подобраться к друзьям и знакомым покойной Карины.

Самый простой вариант — спросить у ее матери. Но обращаться к ней я пока не хотела. Не факт, что она вообще со мной разговаривать станет. Тем более что у нее несчастье — родную дочь все-таки убили. Не до всяких детективов.

Тогда можно пойти обходными путями. Какими?

Правильно, наведаться в школу, в которой девочка училась. Данные, думаю, можно опять узнать у Кири.

Я сняла трубку городского телефона и набрала номер.

— Слушаю, — ответил Кирьянов.

— И снова привет.

— Соскучилась?

— Еще бы! Кирь, а у тебя есть информация, в какой школе и в каком классе училась Карина Рахимова?

— Так… Насчет класса не скажу, а про школу вроде что-то было. Сейчас, погоди. — Володя положил трубку на стол и зашуршал бумагой. — Родители сказали, что она учится, точнее училась, в школе недалеко от дома. Номер, извини, не знаю.

— Ничего, выясню. Спасибо, Кирь.

Итак, школа недалеко от дома. Тут, как говорится, интернет в помощь.

Я залезла в компьютер и через пару минут установила, благо поблизости от дома Рахимовой была только одна школа. Готово.

Вот туда и отправлюсь завтра с утра. Сейчас уже вторая половина дня. Если учителя, возможно, еще были на месте, то школьники наверняка могли разбежаться по домам. Ну или не по домам, но не суть важно.

Осталось придумать, под каким предлогом заявиться. Рубить сплеча рановато. Там и на полицию-то могут косо посмотреть, а уж на частного сыщика…

«Давай, милочка, думай. Комиссия с проверкой? Ага, в лице одного человека. Нет, это отметаем. Прикинуться журналистом? Тоже не самый лучший вариант. Прессу, как и органы власти, шибко не жалуют. Могут и принять, а могут и вежливо послать. Но можно оставить про запас».

Для начала лучше поговорить с классным руководителем. Карине было шестнадцать. Значит, она перешла в десятый класс. Ого, почти выпускница. Сейчас ведь одиннадцать лет учатся. Но, один черт, дело иметь придется с подростками. Трудная публика. А в том, что с кем-то из них придется побеседовать, я не сомневалась.

Эх, жаль, у меня нет знакомых, чьи дети учатся в этой школе. Ну да ладно. В принципе, классному руководителю можно и сказать правду, благо беседовать я собиралась с глазу на глаз.

Эх, а предлог-то я так и не придумала. Ладно, у меня еще остаток дня и весь вечер впереди. Ну и утро. Что-нибудь обязательно придумаю.

Мобильник настойчиво запиликал. Ага, вот и мой философ. Отзанимался, наверно. Отчитал лекции и отсеминарил.

Ха, придумала же словечко.

— Привет, — ответила я.

— Привет, — сказал Максим. — Не отвлекаю?

— Нет. У меня что-то вроде перекура. Хоть я и не курю.

— Я баловался в юности. Но потом бросил. Надоело.

— Я только пробовала. Результат сам видишь.

— Таня, будем честными, в юности многие и выпивали, и курить пробовали.

— Согласна. Ты уже дома?

— Да, занятия кончились. Может, встретимся сегодня?

— Давай, я не против. Если ты не сильно устал.

— Сегодня — нет. Завтра не смогу, занятий много будет. А сегодня есть возможность.

— Где сегодня встретимся?

— Где скажешь. Сегодня выбираешь ты.

Я рассмеялась. Так уже повелось с наших свиданий — по очереди выбирать место встречи.

— Тогда… — Я сделала паузу.

А действительно, куда бы нам пойти? Может, не ломать голову и просто погулять в центре? Чем не вариант? Не обязательно же изобретать велосипед.

— А давай встретимся возле универа и просто походим по ближайшим улицам.

— А что, хорошая идея. Давай. В пять?

— Лучше в пять тридцать.

— Как скажешь. До встречи, Таня.

— До встречи, Максим.

Я посмотрела на часы. Так, время у меня еще есть.

Кстати, может, с Максимом посоветоваться? Думаю, как преподаватель, он может дать парочку дельных советов. Благо, что философ. Человек, стало быть, умный.

«Ага, а ты, лапуля, дура дурой, как в том анекдоте про Маню и стучащих в дверь».

И, в общем, сделала я это не зря.

Когда мы гуляли, Максим сначала немного рассказал про свою работу — была парочка забавных эпизодов на семинаре, а потом спросил про мою.

— Ты какая-то загруженная сегодня, — заметил он. — Много работы?

— Да не то чтобы, — я пожала плечами. — Помнишь, я следила за студенткой?

— Конечно, помню. Неужели ты снова взялась за нее?

— Не совсем. Ее младшую сестру убили.

— О господи, — вздохнул философ. — Ужас какой. Слушай, а об этом в новостях не говорили? Там еще, кажется, квартиру ограбили.

— Да, это то самое.

— Ужас, — повторил Максим. — И тебя родители попросили найти убийцу?

— Нет, родители как раз ко мне не обращались. Я помогаю своему старому другу. Он работает в полиции.

— Вот оно что. Ладно, тогда не буду расспрашивать про версии, улики и прочие детективные нюансы. Или можно?

— Спросить-то ты можешь, но у меня толком нет ответов. Зато огромная куча вопросов.

— Как всегда.

— Мне придется завтра идти в школу. Поговорить с подругами убитой. Просто у меня такое ощущение, что убитая девочка могла знать преступника.

— И ты думаешь, ее подружки подскажут?

— Чем черт не шутит? Правда, я не знаю, под какой вывеской мне туда идти. Я не из полиции и не из инспекции по делам несовершеннолетних. А на частных детективов поглядывают еще более косо, чем на официальные органы.

— Разве? — удивился Максим. — А я думал, наоборот. То, что народ органы не любит — это верно, согласен. Но частный сыщик… Ни корочек, ни формы. Да и все если не читали книги, то смотрели сериалы. Мне кажется, к тебе и твоим коллегам должны относиться более лояльно.

— Я когда-то тоже так думала. Но мечты разбились о реальность. Видишь ли, в Европе и Америке частный сыск — нечто вроде обыденного факта. А у нас это профессия не шибко популярная.

— Понял. Все неизвестное и непонятное вызывает сначала настороженность и только потом — интерес.

— В точку. Так что я тут не первый час голову ломаю, кем бы мне представиться.

— И не придумала?

— Увы, — вздохнула я. — Может, ты подскажешь?

— Даже не знаю, Таня. — Мужчина улыбнулся. — Я ведь не сыщик. А ты попробуй сказать правду. Мир-то не стоит на месте. Кто знает, вдруг тебя хорошо примут? Тем более молодые девчонки. Наверняка слышали про таких, как ты. Да и молодежь не закоснелая, в отличие от старшего поколения.

— Тоже вариант. Если ничего не придумаю, так и сделаю. Надеюсь, что мне повезет. — Я не стала озвучивать, что планирую сначала побеседовать с классным руководителем и только уж потом с подружками Карины.

— Обязательно повезет, — ободряюще улыбнулся философ. — Таня, а что скажешь насчет чашечки кофе?

— Думаю, ты угадаешь мой положительный ответ.

Мы оба рассмеялись и направились к ближайшей кофейне.

* * *

С самого утра накрапывал мелкий дождик. Мерзопакостная погодка, ничего не скажешь.

К школе я подъехала загодя, ибо Рахимовы жили довольно далеко от меня, и мне желательно было успеть до всех пробок.

Занятия у школьников начинаются в половине девятого, а сейчас не было еще и восьми. Ладно, подождем.

Несмотря на ранний час, ученики уже потихоньку подтягивались к храму знаний. Самые маленькие, разумеется, шли в сопровождении взрослых — родителей, бабушек, дедушек.

Надеюсь, цербер на входе (вахтер, то бишь) не окажется сильно грозным и злым.

Вчера вечером, вернувшись с прогулки, я все же решила воспользоваться советом Максима, но частично.

Я продумала несколько вариантов ответа на входе (в зависимости от личности охранника или вахтера), а уж с классным руководителем решила не мудрить. Хорошо бы это оказался молодой учитель. Ну или относительно молодой. Старшее поколение все равно, мне кажется, отнесется недоверчиво. Хотя как знать!

Десять минут девятого. Что ж, пожалуй, можно выходить.

Я набросила капюшон и посеменила в сторону школы. Слава богу, дождик не сильный, промокнуть не успею.

На входе меня встретил мужчина средних лет в форме охранника. Я не стала лезть напролом, а подошла прямо к нему.

— Здравствуйте, — улыбнулась я как можно дружелюбнее.

— Здравствуйте, — поприветствовал меня мужчина. — Вы к кому?

— К завучу, по личному делу.

— Насчет разбитого стекла?

— Да, — с готовностью согласилась я, хотя понятия не имела ни о каком стекле и кто его разбил.

— Второй этаж, двадцать пятый кабинет.

— Спасибо.

Я поднялась по широкой лестнице. Было заметно, что в школе недавно делали ремонт — краска на стенах и побелка на потолке были явно свежими.

На втором этаже я очутилась в школьном коридоре. На меня обрушился детский гомон и крики. Ученики уже кучковались — каждый класс у своего кабинета. Я решительно подошла к двери с номером «25» и табличкой «Учительская» и открыла дверь.

Кабинетик оказался просторным. Перед тем как я заглянула, оттуда вышли пожилой полный мужчина в очках и молодая женщина лет двадцати пяти. За одним из столов сидела женщина, которая что-то писала в большую книгу.

— Здравствуйте, — сказала я.

— Здравствуйте, — кивнула женщина. Она выглядела очень моложаво, лет на тридцать с небольшим, но чувствовалось, что она гораздо старше. Ее лицо было приятным и доброжелательным. Настоящий учитель. — Вы к кому?

— Мне нужен классный руководитель десятого класса.

— Какого именно? — уточнила женщина.

— В котором училась Карина Рахимова.

На лицо женщины набежала тень.

— Вы из полиции? — уточнила она.

— Нет, — я покачала головой. — Я — частный детектив и занимаюсь этим… делом по просьбе заинтересованных лиц.

Я решила не вдаваться в перипетии, которые привели меня к расследованию убийства школьницы, а ограничилась общей фразой. Да и врать этой милой и приятной женщине почему-то не хотелось.

— Присаживайтесь, — учительница кивнула на стул.

Я присела.

— Меня зовут Лариса Владимировна. Я — классный руководитель того самого класса.

— Очень приятно. Татьяна Александровна. Лариса Владимировна, расскажите, пожалуйста, о Карине.

— Она была чудесной девочкой, — классный руководитель улыбнулась. — Очень общительной, веселой. Совершенно не похожей на свою старшую сестру. Многие дети с Кариной если не дружили, то очень хорошо общались.

— Вот мне как раз хотелось бы узнать о ее знакомых. Видите ли, есть подозрение, что к трагедии причастен кто-то из ее круга общения. Может быть, знакомые или родственники кого-то из друзей или приятелей Карины. Не утверждаю, что это стопроцентная правда, но все нужно проверить. С ее родителями я пока еще не говорила. Сами понимаете, у них горе, и не хотелось бы пока их тревожить расспросами.

Все-таки соврала. Но совсем чуть-чуть.

— Конечно, конечно, — закивала Лариса Владимировна. — Знаете, Татьяна Александровна, у Карины с одноклассниками были хорошие отношения. Практически со всеми. По крайней мере, конфликтов не было ни с кем. Я уже сказала, что девочка очень хорошо со всеми общалась. Она быстро находила общий язык с людьми. И человеком была открытым.

Надо же, полная противоположность Алены. Казалось бы, дети одних родителей, но настолько разные. Прямо не родные, а какие-то чужие сестры. Впрочем, это не такое уж редкое явление.

— А с кем из класса или вообще из школы Карина дружила больше всего? Ну или чаще всего общалась?

— С Катей Иноземцевой и с вашей тезкой Таней Ткачук. Катя — одноклассница Карины, а Таня на год младше.

— А эти девочки из благополучных семей?

— Да, вполне. У Кати вообще семья обеспеченная. Но, несмотря на это, она не задирает нос перед всеми, не хвастается какими-то крутыми новыми вещами. Ну, знаете, как это бывает с детьми из небедных семей.

Знаю. Такие есть в каждой школе и, наверно, в каждом классе. Даже в моем были подобные экземпляры.

— А Таня?

— Там хорошая семья. Среднего достатка, но вполне благополучная. Нина — Танина мать — когда-то жила со мной по соседству.

— Скажите, а не было ли у Карины, скажем так, сомнительных знакомых?

— Кого вы имеете в виду?

— Например, детей, которых, грубо говоря, называют уличной шпаной, из бедных или неблагополучных семей, где родители-пьяницы или наркоманы, и тому подобных.

Лариса Владимировна ненадолго задумалась.

— В школе — точно нет. Но я бы не удивилась, если бы Карина с кем-то подобным подружилась. Я же говорила, она была человеком общительным и открытым. И ей было не важно, откуда человек и кто его родители.

Вот даже как. Неужели моя версия не такая уж и бестолковая? Кто знает, вдруг у Карины появился такой вот дружок, у которого предки не просыхают и остальная родня за забором? А Карина по доброте душевной пригласила его или ее к себе домой. Ну а потом дружочек, даже, может, и без всякого злого умысла, навел какого-нибудь старшего братца или дядю, дважды судимого и не обремененного никакими моральными принципами, на квартиру обеспеченной подружки. А что? В практике у Кири подобный случай был. Один школьник, двенадцатилетний мальчик, подружился с другим мальчиком, у которого были богатенькие предки. У первого пацана оказался отчим, ранее судимый за грабеж. Он науськал пасынка, чтобы тот напросился в гости к своему дружку и высмотрел, что где ценного лежит. И потом, естественно, с подобным ему типом грабанул квартирку. Правда, тогда обошлось без жертв, потому что дома никого не было. Да и раскрыли быстро, так как семейку этого грабителя участковый хорошо знал, и как только выяснилось, кто был у потерпевших в гостях, воришек и повязали. Как знать, может, и в деле Карины похожий случай.

— А ее друзей или приятелей вне школы вы знали?

— Нет. Мы можем знать что-то о внеклассной жизни учеников, если они проблемные. Но о Карине я такого сказать не могу.

— Лариса Владимировна, Карине было шестнадцать. У нее был, скажем так, поклонник?

— Парень, вы хотите сказать? — улыбнулась учительница.

— Да.

— Вы знаете, Татьяна Александровна, мальчики ей оказывали знаки внимания. Все-таки Карина — девочка симпатичная. С Ромой Ключниковым из параллельного класса у нее было что-то вроде романа в прошлом учебном году. Но за это лето, как я полагаю, все сошло на нет. Ну а вне школы… — Женщина развела руками. — По крайней мере, после уроков парни ее не ждали.

— Понятно. Лариса Владимировна, а я могу поговорить с ее подругами — Таней и Катей?

— С Таней можете, она сегодня в школе. А Катя сейчас болеет. Вы знаете, она так переживала гибель подруги. Дня три, наверно, не появлялась на занятиях. А в понедельник ее мать позвонила, сказала, что девочка заболела.

— Я полагаю, мне придется побеседовать в присутствии Таниных родителей?

— Думаю, моего присутствия будет достаточно, — учительница весело подмигнула мне. — Как закончится урок, мы с вами подойдем к Тане, и вы с ней поговорите.

Лариса Владимировна полагается на мою честность? Не скрою, это приятно осознавать. Впрочем, я благодарна этой милой женщине и считаю, что с ней мне невероятно повезло. На ее месте могла оказаться какая-нибудь старая мегера, которая бы меня даже и слушать не стала.

— Спасибо вам большое, Лариса Владимировна. Вы мне очень помогли.

— Ну что вы, — улыбнулась учительница. — Это ведь мой долг.

Я посмотрела на часы. До конца урока еще оставалось немного времени.

— Если позволите, еще один небольшой вопрос.

— Да, конечно.

— Вы сказали, что Карина была совершенно не похожа на свою старшую сестру.

— Так и есть. Алену я помню хорошо. Очень замкнутая и нелюдимая девочка. Отличница. Особо ни с кем не дружила. Хотя и у нее конфликтов с одноклассниками вроде не было. Но Алена ушла, кажется, после восьмого класса.

— А почему?

— Мать перевела ее в лицей с уклоном в точные науки. У девочки были очень хорошие способности в физике, в химии, в математике.

— А Карина? Была гуманитарием?

— Сложно сказать. Она по всем предметам училась по-разному, но старалась не допускать троек. Лучше всего ей давалось что-то творческое: рисование, черчение, информатика.

— Что же на информатике может быть творческого? Или у вас ученики самостоятельно программы пишут или какие-нибудь алгоритмы, как профессиональные айтишники?

— Нет, что вы! — Лариса Владимировна рассмеялась. — Карина очень любила делать всякие презентации. Однажды даже выиграла на школьном конкурсе, который проходил у нас два года назад. Она говорила, что хочет стать или дизайнером, как ее мать, или декоратором.

Значит, Карина была творческой девочкой. Пока ее старшая сестра корпела над задачками и смешивала вещества в колбах и пробирках, младшая что-то создавала. Еще одно различие между двумя девочками из одной семьи. Воистину, чужие сестры.

В коридоре прозвенел звонок. Меньше чем через минуту коридор наполнился голосами школьников, хлынувших волнами из кабинетов.

— Пойдемте! — Лариса Владимировна встала, взяла со стола классный журнал и стопку тетрадок. — Я вас познакомлю с Таней, и вы поговорите.

— Да, спасибо. — Я подхватила сумочку и вышла вслед за учительницей.

Мы шли по коридору, стараясь не задеть бегающих мальчишек и девчонок.

— Вот Таня. — Лариса Владимировна указала на одиноко стоящую у окна ученицу.

Это была девочка с длинными русыми волосами в разноцветном полосатом свитере. Она сосредоточенно копалась в телефоне и, похоже, не замечала никого и ничего вокруг.

— Здравствуй, Таня.

Ученица резко вынырнула из виртуального пространства и испуганно-удивленно посмотрела на нас.

— Здравствуйте, Лариса Владимировна, — ответила она.

— Таня, это Татьяна Александровна, — представила меня учительница. — Она хочет с тобой поговорить насчет Карины.

— Вы из полиции? — спросила девочка.

— Нет, — я покачала головой. — Я из похожего ведомства. Таня, у тебя есть немного времени?

— Да, у нас урок позже начнется.

— Ты не могла бы рассказать о Карине?

— А что именно?

— С кем она дружила в школе?

— Со мной и со своей одноклассницей Катей.

— У вас своя компания?

— Вроде того.

— А вне школы?

Таня задумалась.

— Она говорила, что у нее есть подружка еще с садика. Света, кажется. И друг Сева. Вроде в одном дворе с ней живет.

— А ты не знаешь их лично?

— Нет.

— Карина ничего не рассказывала про них? Где живут, кто у них родители?

— Нет. А зачем? Я же их не знаю.

— А Катя? Мне сказали, она болеет.

— Да, она простыла. Она так расстроилась из-за Карины. Да и я тоже, — ученица вздохнула, и лицо ее погрустнело. — Жалко ее. Каринка прикольная была. С ней всегда было весело.

— А ты не знаешь, у нее не было сомнительных знакомых?

— Сомнительных?

— Да. Ну, из тех, кто уроки прогуливает, курит за углом, пиво пьет.

— Нет, что вы. Каринка с такими не водилась. Она их побаивалась и обходила стороной.

— А почему?

— Из-за матери. Мать ей нарассказывала жутких историй про таких ребят. А Каринка очень впечатлительная была. Вот и не приближалась к таким.

— А были у нее знакомые из неблагополучных семей?

— Не знаю. Вроде нет. — Таня еще раз задумалась. — Каринка обычно обо всем рассказывала.

— А ее старшую сестру ты знаешь?

— Алену? Помню, но не очень хорошо. Высокая, во всем черном ходила.

— Какие у них отношения были с Кариной?

— Каринка мало про нее говорила. Вроде нормальные.

— Ясно. Спасибо, Таня.

— Пожалуйста, — девочка пожала плечами.

В этот момент прозвенел звонок. Школьники начали кучковаться у кабинетов или заходить внутрь, если было открыто.

— Ну все, иди на урок, — сказала Лариса Владимировна. — Спасибо.

Когда ученица скрылась за дверью, я повернулась к учительнице.

— Еще раз спасибо вам, — искренне улыбнулась я.

— Не за что, — женщина улыбнулась в ответ. — Надеюсь, я вам помогла.

— Очень помогли. До свидания.

— Всего доброго.

Я пошла к выходу. Кажется, дождик усилился, судя по каплям на школьных окнах. Ладно, уж до машины как-нибудь зайчиком допрыгаю.

«Только, милочка, не забудь уши спрятать под капюшон».

Дождь принес с собой еще больше прохлады. Поэтому, прежде чем тронуться в сторону своего офиса, я включила печку. И несколько минут сидела, грела машину и размышляла.

Да, сегодня мне частично повезло. Жаль, вторую подружку застать не удалось. Но, в принципе, и эта Таня рассказала достаточно. Как и Лариса Владимировна.

Стало быть, Карина тоже отпадает. Хотя почему тоже? И почему отпадает? Да, школьные товарки могли не знать других друзей-приятелей младшей Рахимовой.

Ну и что, что не рассказывала? Ну и что, что была открытой как ладонь? Даже у самого открытого человека, у которого душа нараспашку, есть то, о чем он не говорит. Может, это даже не друг-подруга, а какой-то случайный знакомый, про которого ты и сам можешь не вспомнить.

Да уж, ответы я получила, но такое ощущение, что вопросов прибавилось аж втрое. Впрочем, как всегда.

Все, машинка прогрелась, пора двигаться.

Я огляделась по сторонам. Так, других машин и людей поблизости не наблюдается.

А, нет, есть. Неподалеку медленно шла знакомая фигура. О, да это самая старшая Рахимова. Которая Ирина Евгеньевна.

Меня она не видела — она вообще в мою сторону не смотрела. Зато я разглядела женщину хорошо, хоть она и шла на расстоянии.

Такое ощущение, что Рахимова постарела. А что тут удивительного — она своего ребенка похоронила. Но что-то бросилось мне в глаза. Что-то такое… Неестественное, что ли. Или, скорее, нетипичное.

«Все, дорогуша, голову потом ломать будешь. Заводи авто и дуй на работу».

И только уже подъезжая к своему офису, я поняла, что же меня насторожило. У Ирины Евгеньевны было лицо человека, который потерял все на свете и не знает, как дальше жить. С одной стороны, неудивительно. Как-никак, ее дочь погибла. Но старшая-то жива и здорова. А у женщины вид, будто все ее дети умерли вместе с другими близкими людьми. Вот это и странно.

Ладно, пора заняться делами. А обо всем, что я выяснила сегодня, я еще успею подумать за чашечкой кофе.

Глава 8

За свои кофейные размышления я принялась уже поздно вечером. Сначала позвонил Максим, потом старая знакомая за советом. Когда я наливала свой божественный напиток в чашку, время было уже почти десять.

Ладно, время еще детское, а на работу мне не к шести утра на другой конец города.

Итак, что имеем из сегодняшних бесед и наблюдений? Прежде всего — потрет покойной Карины Рахимовой. Точнее, какой ее видели классный руководитель и подруга. Конечно, портрет может значительно отличаться от оригинала, но в данной ситуации, увы, не проверишь.

Самая младшая Рахимова была открытой, общительной и веселой девочкой. Конфликтов ни с кем не возникало, со всеми находила общий язык, и в целом окружающие относились к ней хорошо. С сомнительными компаниями и личностями дружбу не водила. Но при этом могла подружиться с кем-нибудь, кто имеет пересечение, так сказать, с неблагополучными слоями общества. Училась неплохо, хоть и не так, как старшая сестра. Плюс была творческой натурой и, как следствие, очень впечатлительной.

Что ж, кое-что есть. Но все равно картинка не целая. Оно и понятно: чтобы установить все знакомства Карины, потребовалось бы гораздо больше времени.

Жаль, не удалось увидеться и поговорить со второй ее подружкой, Катей. Ладно, подождем, пока она выздоровеет. Наверно, снова придется идти в школу. Или к ней домой, но беседовать в присутствии ее родителей мне не хотелось, хотя по закону это обязательное условие.

«Ты, милочка, не строй из себя невесть кого. Сама, что ли, все законы соблюдаешь от буквы до буквы?»

Ну, может, и не соблюдаю в полной мере, но и не нарушаю. Тем более время не поджимает, поговорить с одноклассницей Карины я успею.

А еще меня не покидало странное ощущение. То ли Лариса Владимировна чего-то недоговорила, то ли я чего-то не спросила, хотя собиралась. И сейчас я не могла понять, что же это такое.

«Ай-яй-яй, лапуля, может, прав был твой друг Володя насчет склероза? Забывать стала нужные вещи. Записывай, что ли. Или к Максиму на занятия походи. Он, как преподаватель, направит на нужную стезю».

И, напоследок, Ирина Евгеньевна. Мать, потерявшая одного из своих детей. Да, это большое горе и трагедия. Но у Рахимовой и впрямь был вид отчаявшегося человека, стоящего на краю пропасти и готового сорваться вниз. Неужели так переживает? Впечатлительная, как и ее младшая дочь?

С женщиной я общалась крайне мало, и хоть и сделала для себя кое-какие выводы о ее личности, но я же не знаю ее настолько хорошо, как, скажем, ее близкие люди.

Нет, тут явно дело не только в смерти младшей дочери. Там где-то еще одна собака зарыта. Не знаю почему, но у меня была такая уверенность.

Хотя, может, я зря себя накручиваю? Мало ли что там у Ирины Евгеньевны могло еще случиться? Вдруг на работе неприятности пошли. Или кто-то из родных заболел. Тут уж, конечно, неприятности валятся как из бездонной бочки, и свет не мил, хоть вешайся. Надеюсь, до этого не дойдет.

Итак, диагноз ясен, будем резать. Не сразу, но все же.

Осталось продумать дальнейшие шаги. Во-первых, надо до конца установить весь круг друзей, приятелей и знакомых Карины и выяснить, кто из них что собой представляет. Мелкая, но довольно кропотливая работенка.

Во-вторых, можно понаблюдать, но теперь уже за самой Рахимовой. Что бы у нее там еще ни произошло, но ее скорбный вид меня очень уж настораживает. Хотя, по сути, не должен. Как бы до самоубийства не дошло.

«Ой, милочка, не корчь из себя святошу. Какое тебе дело до жизни посторонней дамочки? Или это вдохновенная тирада Кири у тебя дома так подействовала? Может, я, конечно, и язвительная и циничная стервозина, но уж не конченая гнида точно».

«Так, лапуля, в сторону сопли и самокопание, займись делом».

В первом случае действия такие: дождаться, пока объявится Катя Иноземцева, и поговорить с Ириной Евгеньевной. Откажется беседовать или нет — другой вопрос, но попытаться однозначно стоит. Даже если и откажется, можно попробовать самостоятельно отыскать Свету из садика и Севу со двора. Во втором случае меня, похоже, ожидает дежавю. То следила за доченькой, теперь придется за матушкой. Вроде и работа непыльная, но, блин, объемная.

Первым делом позвоним мадам Рахимовой, а потом уж займемся всем остальным.

Я посмотрела на часы. Да, уже поздновато. Тогда звонок откладывается до завтра. Да и все остальные дела тоже.

Пора ложиться спать. Телефон пискнул: пришло оповещение «ВКонтакте».

Ага, Максим написал. Что у нас там? Пожелание спокойной ночи и милая картинка со спящим щенком.

«Ох, романтик. Хватит тебе, милочка. Признай, что приятно. Давно ли подобные сообщения получала?»

Я скоренько накорябала не менее милый ответ и отправилась спать. Завтра предстоит много дел.

* * *

Позвонить Рахимовой я решила, уже будучи на работе. Время уже вполне подходящее, клиентов у меня пока не предвиделось. По крайней мере, на горизонте, то бишь за дверью, никто не маячил.

Я набрала номер.

— Слушаю, — голос женщины звучал отстраненно и как-то механически.

— Здравствуйте, Ирина Евгеньевна. Это Татьяна Иванова, частный детектив.

— Здравствуйте, Татьяна Александровна.

— Мои соболезнования вам. Простите, что беспокою, но не могли бы мы встретиться?

— Зачем?

Интереса в голосе я не услышала.

«А что, дорогуша, ожидала?»

— Извините, что затрагиваю эту тему, но нужно поговорить о вашей младшей дочери.

— Здесь не о чем говорить, Татьяна Александровна. И встретиться с вами я не смогу. Всего доброго.

— Ирина Евгеньевна…

Но Рахимова уже повесила трубку.

М-да, в принципе, чего-то похожего я и ожидала.

Ладно, на нет и суда нет. Будем искать сами. А для этого поднимем пятую точку опоры, выйдем из офиса, оседлаем железного коня и отправимся в Садовый поселок. И, если повезет, отыщем хотя бы Севу. Вот со Светой будет сложнее. Хотя…

Если опера изъяли мобильник Карины при осмотре квартиры после случившегося, там вполне мог быть номерок этой Светы. Надо будет позвонить Кире. Заодно и поинтересоваться, не беседовал ли их Ален Делон по фамилии Журавкин с Аленой. Но это можно пока отложить.

И снова Садовый поселок. Наверно, я тут скоро пропишусь. А что, райончик этот я более-менее знаю, а в свете событий последних двух недель узнала еще лучше. Брошу ко всем чертям свою однокомнатную квартиру (точнее, продам ее) в центре города и перееду сюда, в глухомань. С учетом расположения, мне хватит даже на двухкомнатную. Заодно и офис свой сюда перенесу. Аренда здесь по-любому дешевле. И буду жить себе припеваючи, искать пропавших кошечек и собачек и лезть в местные интриги типа «пока я на работе, моя жена спит с соседом. Точно знаю, но доказать не могу». А во внештатные агенты возьму Алену Рахимову. Пусть бросает на фиг свои вещества и формулы и, как говорят в Америке, «делает жизнь».

Эх, не жизнь, а сказка!

«Так, лапуля, быстренько спускайся с небес на землю».

Да, план-то мой не шибко продуманный. Как и где искать этого Севу? Он же не ходит по двору с табличкой, на которой написано его имя? Хотя можно узнать у местных подростков. И опять нужно придумать, чем оправдать свой интерес.

Родственница? А вдруг всех его родственников во дворе хорошо знают?

Из школы? Кстати, Лариса Владимировна этого Севу не упоминала. Наверно, в другой школе учится. Или, может, у него здесь какая-нибудь бабушка живет, к которой он от случая к случаю захаживает в гости. Все может быть. Ладно, попытка — не пытка. Тем более я уже на месте.

Ирина Евгеньевна, скорее всего, на работе, поэтому из окна меня не засечет. Алена меня не знает, так что если я с ней случайно и столкнусь, ничего страшного не случится.

Я вылезла из машины и уверенным шагом направилась во двор. Время уже было обеденное, уроки у некоторых классов уже закончились. Так что, возможно, кого-то из местных юнцов получится поймать. Приблизительно этот Сева — ровесник Карины, значит, ему где-то лет шестнадцать, плюс-минус.

Во дворе было почти пусто. Какая-то бабулька с собачкой, мужчина, разговаривающий по телефону, и парнишка с давно не стриженными кудрявыми волосами.

Вот к последнему я и отправлюсь. Надеюсь, юноша окажется не борзый. Тем более что по возрасту как раз подходит к искомому объекту. Но даже если и откажется — и не таких обламывали.

Паренек сидел на пеньке и увлеченно играл в игрушку на телефоне. Рядом с ним стоял скейтборд.

«Ты бы не зависал так, дружочек, а то к другой твоей игрушке ноги приделают, и не заметишь. Ну да ладно, это не мои проблемы, а его».

— Здравствуйте, — как можно доброжелательнее произнесла я.

Юноша оторвался от телефона и немного раздраженно посмотрел на меня.

«Еще бы, дорогуша, ты его от такого важного дела отвлекаешь».

— Здравствуйте, — неприветливо, но сдержанно ответил он.

— Ты не мог бы мне помочь?

Когда-то давно мне говорили, что подобная просьба является одним из психологических приемов — если кто-то просит о помощи, сложнее послать. Я неоднократно проверяла это на практике и скажу сразу: так и есть, но работает это не всегда.

— Чем?

— Я ищу Севу.

— А вы кто? — насторожился парень.

«Что, милочка, так и не придумала ничего? Увлеклась своими фантазиями?»

— Я — частный детектив.

— И что вам от меня надо?

— Если ты — Сева, то поговорить.

— Да, я Сева. О чем поговорить?

— О твоей подруге Карине.

Собеседник сразу переменился. Он как-то сник, убрал телефон в карман и опустил голову.

— Ты хорошо ее знал? — негромко и как можно мягче спросила я.

Юноша кивнул. Да, похоже, тут дело серьезно. Надо же, каким человеком была самая младшая Рахимова, если все так переживают из-за ее смерти. Подруга заболела, этот мальчишка даже дар речи потерял.

— Вы дружили?

Снова кивок.

— Она мне нравилась, — тихо сказал парень.

Да, это и впрямь серьезно.

— Кто ее убил? — спросил он.

— Не знаю, — честно призналась я. — Но я обязательно узнаю. И надеюсь на твою помощь.

— А чем я могу помочь?

— Расскажи о ней. О ее друзьях, знакомых. Любая информация может быть полезной.

Сева вздохнул и начал говорить. Многое из его рассказа подтвердило слова Ларисы Владимировны и Тани. Карина была добрым, светлым и открытым человеком. И очень красивой девочкой.

На этих словах лицо паренька немного просветлело. Он достал телефон из кармана и через полминуты протянул мне.

— Это наше последнее фото, — пояснил он.

С экрана на меня смотрели Сева и милая симпатичная девушка-подросток с темными, чуть вьющимися волосами. Чем-то похожа на Алену, но ее лицо было приветливым и улыбчивым. Действительно, девочка-солнышко, человек-позитив. Восточные черты у Карины тоже прослеживались, но в меньшей степени.

— Красивая, — согласилась я.

Сева улыбнулся.

— А с кем она дружила, кроме тебя?

— У нее были в школе подружки. Катя и Таня, кажется. Еще какая-то подружка с садика, но Карина с ней общалась только по интернету, потому что она в другом городе живет.

«Это хорошо, одной проблемой меньше. А то ищи-свищи эту Свету, как ветра в поле».

— А еще друзья-приятели были?

— Карина со всеми хорошо общалась. Врагов у нее не было.

— Ты не знаешь, у Карины не было неблагополучных знакомых?

— Неблагополучных?

— Да. Я имею в виду уличные компании. Ну, те, кто пиво пьет на лавочках, курит…

— Нет, с такими она не дружила. У нас с Кариной не было друг от друга секретов.

— То есть даже теоретически она не могла бы с такими подружиться?

— Ну… — Сева призадумался. — С кем-то, может, и могла общаться, но чтобы дружить или с компанией — это нет.

— А с сестрой какие у нее отношения были?

Парень немного помолчал.

— Не очень, — признался он. — Карина любила сестру, а та ее — нет.

— Это тебе Карина говорила?

— Да. Она рассказывала, что сестра ее замкнутая, необщительная, ничего не хочет знать, кроме своих книжек и учебников. Вечно огрызалась на Карину и язвила.

— Из-за чего?

— Не знаю. Карина расстраивалась из-за этого и нечасто говорила о сестре. Но говорила, что ее сестра была такой всегда.

— А ты ее сестру хорошо знал?

— Да нет. Видеть видел, но даже не общался.

Значит, мои подозрения верны. Не дружили сестрички Рахимовы. Собственно, их мать мне об этом намекнула при нашей первой встрече.

— Спасибо тебе, Сева, — сказала я. — Ты мне очень помог.

— Правда?

— Правда. Так что всего тебе хорошего.

— До свидания. Надеюсь, вы их найдете.

«Найду, мальчик, обязательно найду. Его или их — не суть важно».

Разговор с Севой почти ничего не прояснил и дело с мертвой точки не сдвинул. Получается, что у Карины было не так много друзей, но со всеми, кроме родной сестры, хорошие отношения. Значит, Карина — мимо? Люди из ее круга общения непричастны к трагедии? Пока что картина вырисовывается такая.

Ладно, осталась еще Катя Иноземцева. Может, в разговоре с ней что-то интересное всплывет.

Я села в машину, но перед тем, как трогаться, набрала номер Кири.

— Да? — коротко ответил он. Значит, чем-то занят.

— Привет. Перезвони, как освободишься.

— Ладно. — И повесил трубку.

Я отправилась к себе. Надо скомпоновать всю полученную информацию. Хотя что там компоновать? Пока что получается, что Карина была вне подозрений.

Может, все-таки кто-то из знакомых Алены? Пока надежда на капитана Журавкина. Потому что Алениных знакомых установить гораздо сложнее, ибо она — человек настолько скрытный, что даже близкие не знают ни ее круга общения, ни о ее делах. Наверно, Киря прав — из девчонки вышел бы хороший шпион.

Телефон пропиликал оповещением. Ага, эсэмэска. От Максима.

«Привет. Не занята?»

Зажегся красный сигнал светофора. Я быстренько настрочила:

«Привет. За рулем».

Маленькая приятность. Но, увы, я сейчас вовсю на работе.

«Напиши, пожалуйста, как будешь посвободнее. С ответом не тороплю».

Обязательно напишу. Как доеду до офиса. Ибо за рулем выкраивать время не всегда получается.

Эх, увидеться бы сегодня с моим любимым философом, поделиться всей этой профессиональной спецификой! Но даже не знаю, получится сегодня или нет.

«Ты что, дорогуша, последний день живешь на свете? Не кисни. У тебя есть еще завтра и выходные на носу. Не переживай, встретишься со своим любимым ученым».

Конечно, встречусь. Благо с ним встречаться приятнее, чем с людьми по работе. За исключением Кири, конечно.

* * *

Володя позвонил, когда я была уже у себя. За это время я успела поболтать с Максимом.

Как и ожидалось, он предложил мне встретиться, но мне, как ни грустно это было, пришлось отказаться.

Философ не унывал и пригласил меня в субботу к себе в гости, сообщив свой адрес. На том мы и порешили.

А потом раздался звонок от Кирьянова.

— Привет. Освободился?

— Привет. Да, сейчас только зашел к себе. Ты чего хотела?

— Да заглянуть к тебе, покалякать. Есть возможность?

— Ох… — Мой друг сделал паузу. — Не сейчас. Если только попозже.

— Во сколько попозже?

— Наверно, ближе к концу дня. Или ты будешь занята?

— Думаю, нет. Если тебе неудобно, подгребай ко мне.

— Ладно, так и сделаю. Если совсем поздно будет, позвоню.

— Завал?

— Да не то слово. Как всегда, в общем.

— Ладно, Кирь, звони в любое время.

Закончив разговор с Кирей, я сварила кофе и погрузилась в размышления.

Что мне дал сегодняшний разговор с Севой? А ровным счетом ничего. Ну, за исключением того, что у сестер Рахимовых отношения были не очень. Точнее, Карина-то, наверно, сестру любила. А вот Аленушка, похоже, никого не любила. Кроме себя самой, но это не точно. Угрюмая и загадочная молодая особа. Почти как колдунья из сказки.

Оставалась небольшая надежда на вторую Каринину подругу — Катю. Но если и там полный голяк, моя теория с одного боку сыпется. Никаких сомнительных знакомств, а тем паче дружбы, самая младшая Рахимова ни с кем не водила. Хотя теоретически могла общаться с такими людьми. Но и классный руководитель, и подружка, и дружок (он же несостоявшийся кавалер) в один голос заявили: не было у Карины подозрительных друзей-приятелей. Значит, все-таки не она навела преступника?

Ладно, я не стометровку бегу, время у меня есть. Но раз уж все равно придется ждать Катю, можно попробовать еще раз отработать связи Алены.

Кто у нее там в подружках, пардон, приятельницах, числится? Юля и Вероника. Последняя — под вопросом, а вот Юленька вполне себе кандидат.

«Ох, дорогуша, не закоснела ли ты? Не превратилась ли в старую ворчащую кочерыжку?»

Ну подумаешь, размалеванная да разодетая неформалка. Что, сразу ее во всех грехах обвинить?

Я, конечно, не тусовалась в подобных компаниях, но некоторых представителей этой публики знала лично. Все эти рок-н-ролльные романтики, как правило, с криминальными элементами не путались и вообще старались их стороной обходить. А проблемы с законом у них если и были, то чаще всего по пьяной лавочке. То мусорку перевернут или витрину разобьют, то валяются где-нибудь в общественном месте в состоянии нестояния. На изощренный грабеж, да еще с убийством, все эти развеселые мальчики и девочки, как правило, не способны. Не без исключений, конечно, но сильно сомневаюсь, что здесь именно такой случай. Поэтому Юлю оставим просто на заметку.

И на всякий случай проверим и Веронику. А там еще была какая-то школьная подружка, с которой Алена периодически общалась. Вот ее можно установить.

За раздумьями я не заметила, как пролетело время.

Из мыслительных глубин меня вырвал телефонный звонок. О, вот и Киря.

— Ты еще на работе? — поинтересовался он.

— Да, жду.

— Скоро буду.

Я посмотрела на время. О, уже почти вечер, конец рабочего дня. Эх, приехал бы Володя пораньше.

«Не ной, лапуля. Или решила превратиться из передовика производства в отъявленного тунеядца?»

Кирьянов перешагнул порог моего кабинета спустя десять минут. Его уже ждал готовый кофе, сваренный лично мной, и вазочка с конфетами.

— Угощайся, — сказала я. — А я пока займу место на трибуне.

— Валяй! — Махнул рукой Киря, принимаясь за кофе.

— В общем, как ты помнишь, я отрабатывала версию нечаянной наводки. Сначала решила проверить покойную Карину. Там практически мимо.

— Практически? — уточнил мой друг.

— Да. Я побеседовала с ее ближайшими друзьями-подружками и классным руководителем, но они с уверенностью в голосе мне заявили, что никаких сомнительных или подозрительных знакомых у Карины не было. Есть еще одна подружка, но, так как она сейчас болеет, я решила оставить ее напоследок.

— Ясно. А с матерью не говорила?

— Хотела. Но Рахимова наотрез отказалась говорить. Остается Алена. Двух ее приятельниц я знаю. Одна учится вместе с ней на химфаке, другая — на филфаке. У них типа своя компания. И еще есть какая-то подружка со школы, но кто она — тайна за семью печатями. Которую я хочу разгадать.

— Я же говорил, что этой Алене надо в шпионы идти, — усмехнулся Кирьянов. — Никакой Мюллер бы не раскусил.

— Да, пожалуй. И это будет посложнее, чем установить связи Карины. Ну, вот, наверно, и все. А чем ты похвастаешься?

— Сложно сказать. — Киря поставил пустую чашку на стол. — Наши ребята пошерстили картотеку судимых и всяких типов, кто попадал к нам в поле зрения. На предмет похожих случаев.

— Дай угадаю: претендентов оказалось выше крыши.

— Кстати, нет. И двух десятков не набралось. Опера проверили. У большинства алиби. Кто сидит, кто в другом городе, кто в завязке, а кто вообще помер. Парочка кандидатов, конечно, осталась. Вот их сейчас мотают.

— А вещички украденные пока не всплывали?

— Нет. Как в воду канули. Мы прочесали даже нелегальные ломбарды, куда все ворованное несут. Но и там глухо.

— Значит, либо ждут, либо в другом городе сбыли.

— Вот и я так думаю. А проверять соседние города просто нереально. Где угодно может всплыть. Даже в каком-нибудь Мухосранске за Уралом. Поэтому сейчас крутим этих двоих, которые пока на подозрении.

— А из знакомых бывших супругов никто не приглянулся?

— Нет. Со стороны мадам все вне подозрений. Кроме, пожалуй, одной мутной девицы, которая у них в фирме работала. Как мне сказали, нечистая на руку была. Могла деньги из сумочки стащить или еще что-то ценное.

— Мелочовка.

— Естественно. Но она выкрутилась, мол, с детства страдает клептоманией. Даже справочку показала. Ее мы тоже отработали, но там пустышка. А вот со стороны бывшего мужа Рахимовой…

— Еще хуже?

— Можно и так сказать. Он же начальник на заводе. Естественно, знакомых до хрена и больше. Если всех проверять, может и года не хватить. Просмотрели тех, с кем Рахимов чаще всего общался, но и там безрезультатно.

— Значит, мы с тобой, Киря, пока на одном месте топчемся.

— Возможно, — задумчиво произнес мой друг. — А, чуть не забыл. Пожалуй, есть кое-что интересное для тебя. Ну и для меня, может. Толя Журавкин побеседовал с твоей Аленой.

— И как? Успешно?

— А вот слушай. Я же говорил тебе, что Журавкин может любую женщину вывести на разговор. Даже самую упертую и неразговорчивую.

— Неужели?..

— В точку, Тань. Разговорил он эту Алену. Она ему поведала, мол, да, по весне рассталась со своим парнем по имени Вадим Москвиченко, студентом с юридического. Разбежались по его инициативе, дескать с ней этому Вадику было сложно. Родителям ничего не говорит, потому что они ее не понимают. Подружкам тоже, из-за того, что больно гордая и не нуждается в их сочувствии. До сих пор немного злится на отца за то, что ушел из семьи, хотя общается с ним изредка. Кстати, о школьной подруге. Она у Алены действительно есть. Точнее, была.

— В смысле «была»? Тоже померла, что ли?

— Нет. Алена с ней поссорилась. Мол, эта стерва повела себя некрасиво и не помогла Алене в сложное для нее время.

— Божечки мои, какие трагедии. Прямо шекспировские страсти.

— Не говори. Ну и вишенка на торте. Угадаешь?

— Карина.

— Она самая. Когда Журавкин спросил нашу студенточку про младшую сестру, та сначала ответила, что Карину она никогда не любила, но ей очень жаль. А потом разревелась в три ручья. Толя ее минут двадцать успокаивал.

Я грустно усмехнулась. Да, такое встречается. Казалось бы, не любишь человека. Нет, не так: ненавидишь, просто на дух не переносишь. А вот помер он, и на душе противное чувство горечи и жалости. Даже злорадства нет.

— И знаешь, Тань, что мне сказал Толя?

— Вся во внимании.

— У него сложилось впечатление, что Алена недоговаривает.

— О чем?

— Не знаю. Как ни пытался Журавкин ее разговорить, как бы охотно она с ним ни общалась, но все равно что-то утаила. Он и сам не может понять, что именно.

— Ну, тут если только в голову лезть. Например, пригласить крутого спеца по ясновидению и чтению мыслей.

— Смех смехом, а похоже, что так оно и есть.

Да, информация хоть и не объемная, но весьма полезная. Значит, сестрица Аленушка о чем-то сожалеет. И это «что-то» непосредственно связано с покойной Кариной. Узнать бы, что именно.

Может, все-таки от студентки химфака эта кровавая ниточка тянется? Может, она стала невольной причиной трагедии? Но это я рано или поздно узнаю.

Глава 9

Следующий рабочий день я планировала посвятить дальнейшей разработке своей версии. Накануне перед уходом Киря оставил мне более-менее подробные данные на людей из круга общения Алены.

Итак, у нас на горизонте появился некий Вадим Москвиченко, студент-юрист, бывший кавалер Алены, который по весне бросил ее. Плюс школьная подруга, с которой младшая Рахимова так разругалась, что прекратила начисто все общение.

Интересно, что же стало причиной их ссоры? Но тут может быть что угодно, и пока не стоит даже гадать. Подругу эту зовут Даша Кривцова, учится в каком-то техникуме — это все, что удалось выудить Журавкину. Не густо, но что есть.

Гораздо бóльшие надежды я возлагала именно на этого Вадима. Может, с бывшим возлюбленным сестрица Аленушка была пооткровеннее? Тем более что он практически мой коллега — учится в том же вузе, что и я когда-то. У меня сохранились хорошие отношения с документоведом моей кафедры, поэтому в поисках Вадима я надеялась на ее помощь.

Собственно, на кафедру я и собиралась позвонить, как дверь моего кабинета открылась и заглянул мужчина.

— Здравствуйте, — сказал он. — Можно?

— Здравствуйте, — кивнула я. — Конечно, проходите.

Посетитель не спеша вошел. Это был высокий и полный мужчина лет за сорок с круглым, но довольным приятным лицом. Вид у него тоже был довольно располагающий.

Потенциальный клиент, поняла я. Одет он был довольно неброско: брюки, рубашка, курточка. Но по нему было видно, что человек вполне солидный и обеспеченный.

— Присаживайтесь, — я указала на стул.

Мужчина сел.

— Слушаю вас.

— Вы — частный детектив Татьяна? — уточнил он.

— Да. Татьяна Александровна Иванова.

— Очень приятно. Меня зовут Петровский Николай Михайлович.

— Чем я могу вам помочь, Николай Михайлович?

— Видите ли, тут ситуация не совсем обычная.

— Прежде чем вы расскажете, ознакомьтесь с ценами на мои услуги. — Я протянула гостю прейскурант. — Если вас все устроит, тогда поговорим о деле.

— Конечно, конечно, — закивал гость. Он осмотрел ценник (как я это называла) и вернул мне. — Да, меня устраивает.

— Тогда слушаю.

— Знаете, у меня, как я уже сказал, дело не совсем обычное и в какой-то степени деликатное. Дело в том, что пару месяцев назад у моей жены умер отец. Он с ее матерью давно разошелся, потом больше не женился, детей не было. Моей супруге, Елене, он оставил наследство — двухкомнатную квартиру в центре города, дачу в Старом поселке под Тарасовом и кое-какие денежные сбережения. Она — его единственная наследница. И тут несколько дней назад объявляется некий тип, который заявляет, что он сын ее отца от первого брака. Мол, некогда, еще по юности, мой тесть женился на какой-то девушке, но брак через год распался, и остался сын. И этот товарищ тоже претендует на наследство.

Петровский сделал паузу, а мой мозг уже лихорадочно заработал. Все ясно, наследственные дрязги. Головная боль для любого нотариуса.

Я хоть и не работала в этой сфере, но наслышана об их профессии. У нас некогда читала лекции женщина, которая проработала нотариусом много лет, а выйдя на пенсию, занялась преподаванием. Она не раз рассказывала случаи из своей практики. Чего там только не было: и скандалы, и драки с мордобоем, и ломание мебели прямо у нее в кабинете.

Но были и смешные случаи. Один шутник, будучи весьма богатым человеком, завещал своим многочисленным наследникам содержимое красивой резной шкатулки из дорогого дерева. Когда наследники ее открыли, там оказался перевязанный ленточкой фаллоимитатор.

Мы с одногруппниками долго смеялись, а бывший нотариус рассказала, как она тогда выслушала от наследников все, что они думают о покойном. Преимущественно в нецензурной форме.

— И тут возникла неувязочка, — продолжил Петровский. — Дело в том, что тесть никогда не говорил Елене ни про какой первый брак, ни про потенциального брата. А у жены с отцом были очень доверительные отношения. Поэтому я хочу, чтобы вы выяснили, не мошенник ли этот якобы старший брат.

— Я вас поняла, — кивнула я. — Скажите, Николай Михайлович, а что ваша жена думает по этому поводу?

— Сначала она была в недоумении. Но она встретилась с этим человеком, поговорила. Он показал какие-то фотографии, документы, и Елена ему вроде бы поверила — она воспитана в том духе, что со всей родней надо хорошие отношения поддерживать. Но я не столь позитивно на все это смотрю. Что-то меня очень настораживает этот неожиданный наследник. Вы не подумайте, у нас с Еленой все в полном порядке в финансовом плане. Просто я не хочу, чтобы ее обманывали всякие проходимцы и жулики.

«Да ничего я не думаю, дорогой мой Николай. Вопрос чести и все такое, но признай, что и лишней копеечки тоже лишаться не хочется. Впрочем, это уже не мое дело».

— Хорошо, Николай Михайлович. Тогда мы с вами сейчас составим договор, вы внесете аванс и расскажете все, что знаете об этом человеке.

— Хорошо, — кивнул Петровский. — Только тут один нюанс есть. Моя жена не знает, что я пришел к вам и хочу затеять всю эту проверку. Постарайтесь сделать так, чтобы она об этом не узнала.

— Как скажете.

После того как клиент покинул мой кабинет, я призадумалась. Да, история, конечно, интересная. Проверить на вшивость конкурента по наследству. Тут прогнозов не настроишь. Все может пройти легко, а может и заковыристо. И дело Рахимовых пока придется отложить.

«Так, милочка, не ной. Тебе, между прочим, за это наследственное дельце деньги заплатят. А за раскрытие убийства Карины ты получишь максимум спасибо от Кири».

Не скрою, это тоже приятно, тем более что Володина благодарность будет искренней. Да и самолюбие в очередной раз потешу. Но, как говорится, назвался груздем — сам знаешь, что делать.

Итак, сегодня у нас тот самый святой день для работающих на пятидневке, время обеденное. После обеда обмозгую план действий по истории Петровского. Благо как раз до конца дня мне хватит. А вот в выходные…

Может, съездить в юридическую академию, отыскать бывшего парня Алены? Эх, а на кафедре-то завтра может никого и не быть. В воскресенье и подавно.

Ладно, отложу до следующей недели. Неизвестно, как еще будет поворачиваться это наследственное дельце.

«О, лапуля, да у тебя, похоже, действительно память начала дырявиться. Забыла, что завтра идешь в гости к Максиму? Зависла в своей работе, как пальто на вешалке».

Да ничего я не забыла. Ну, если только совсем чуть-чуть. В принципе, свидание во второй половине дня, когда мой философ придет домой с занятий. Так что до обеда можно и какими-нибудь рабочими делами заняться.

Я сходила на обед в мое любимое кафе поблизости. Вернувшись обратно, я разложила перед собой записи, надиктованные Петровским.

Значит, что мы имеем? Некий гражданин претендует на наследство Елены Петровской, так как назвался ее старшим братом по отцу. Супруга Николая Михайловича младше его на четыре года, стало быть, этот товарищ примерно ровесник ее мужа, может чуть старше. Петровский так и сказал, что ему на вид лет сорок с хвостиком.

Зовут этого потенциального брата Александр Григорьевич Маркин. Живет в центре, рядом с университетским общежитием. Точный адрес Николай Михайлович мне не назвал, но сказал, что это старый пятиэтажный дом-«сталинка» с недавно отремонтированным фасадом.

Хм, если не изменяет память, в районе общежития было две «сталинки». Уже чуть проще.

Внешность у Маркина не шибко выдающаяся: среднего телосложения, темно-русые волосы с сединой, приятное лицо. При встрече был одет в черный пиджак, светлую рубашку с галстуком и серые вельветовые брюки. Ну, одежда еще не показатель. Редко кто ходит в одном и том же подолгу, даже мужчины. Да и погода имеет свойство меняться. Переоделся — и тебя могут не узнать. В общем, никаких особых примет.

Что ж, ладно. Первое, и самое простое, что можно сделать, — прогнать этого Маркина через адресное бюро. Там свои заморочки, но, как говорится, сложно, но можно. Плюс пробить по полицейским базам данных. Мало ли что у него было в прошлом? Или, если это мошенник, да под чужой фамилией, вдруг что-то выплывет?

Хотя отсутствие примет значительно усложняет дело. Сколько у нас в городе мужчин, подходящих под такое описание? Правильно, до фига и больше. Если бы было что-то типа татуировки на руке или бородавки на носу, или каких-то других выделяющихся внешних черт, это бы облегчило поиск.

Итак, пока можно съездить в городское адресное бюро. Или, как его еще называют, справочное. Мне там уже не раз доводилось бывать по рабочим делам, правда нечасто. Тем более что сейчас есть шанс узнать все довольно быстро — уж в наш-то век интернета и прочих продвинутых технологий! А заморочки заключались в том, что раза три я там натыкалась на пожилую сотрудницу, которая почему-то косо смотрела на всех моих коллег-юристов. А вот к органам относилась гораздо благосклоннее. Видимо, считала нас всех (то бишь адвокатов, нотариусов, частных детективов) хитрыми и прожженными змеями или еще кем похуже. Ну да ладно, бог с ней. Общение с такими людьми неприятно, но не смертельно.

На месте я была через полчаса. И на мое счастье, там сидела сотрудница помоложе, с которой я уже не раз общалась на довольно позитивной ноте.

— Здравствуйте, — с улыбкой поприветствовала она меня. — Давненько вас не было.

— Здравствуйте, — улыбнулась я в ответ. — Все как-то не получалось. Надя, вы не поможете мне человечка найти?

— Конечно. Скажите мне его данные.

— Маркин Александр Григорьевич. Год рождения не знаю, но примерно сорок с небольшим.

— Хорошо, сейчас. — Надя защелкала кнопками клавиатуры. — Распечатать или так, на словах сказать?

— Лучше распечатать. Надя, и посмотрите, пожалуйста, не только по городу, но и области.

— Хорошо.

Спустя короткое время принтер выдал пару листков бумаги, которые сотрудница бюро протянула мне.

Ну-с, посмотрим. С интересующими меня паспортными данными и возрастом нашлось три человека. Двое из них проживали в области: один в какой-то глухой деревеньке, другой — в поселке городского типа. А вот третий был мой земляк, то бишь из Тарасова. Проживал по адресу: Лесной переулок, дом 10. Частный сектор, похоже, притом где-то на окраине.

Хотя стоп. Проживал? А, вот и объяснение. Выписан в связи со смертью четыре года назад.

— Спасибо, Надя.

— Не за что, — снова улыбнулась женщина. — Заглядывайте.

Да уж, результат меня, конечно, не разочаровал, но и не сказать, что порадовал. Два кандидата проживают у черта на куличках, а третий помер. Ну и кто из них мог быть потенциальным братом жены Петровского? Эти двое из области? Или покойничек? Если последний вариант, то тут все укладывается в идеальную схему: некто воспользовался его документами с целью поживиться чужим наследством. Притом мог даже и не знать, что оригинал отправился к праотцам. Случай, к слову, не редкий. Но можно проверить, действительно ли Григорий Степанович Маркин — а именно так звали тестя Петровского — был женат дважды и имел сына от первого брака.

Вот тут уже сложнее, и адресным бюро не обойдешься. Зато вариантов больше: городской архив, ЗАГС, опять-таки органы. Ладно, это дело техники. Для начала, думаю, можно проверить областных Маркиных, а уж напоследок взяться за умершего землячка. Тогда завтра с утра встаю с петухами и отправляюсь в деревню. Жаль, что деревенька и городской поселок не по пути, а в разных сторонах области. А то можно было бы быстрее управиться.

«Обленилась ты, дорогуша, работать не хочешь. Не забывай, что ты не госслужащий. Хочешь денежек — ноги в руки и бегом отрабатывать».

* * *

На свидание к Максиму я не опоздала. Более того, обратно в город я вернулась даже до обеда.

Деревня, в которую я отправилась, находилась километрах в семидесяти от Тарасова. Нужного мне Маркина я отыскала тоже быстро. Им оказался местный пьянчужка, мелкий, тощий как скелет и небритый, проживающий в покосившемся убогом домишке. На описанного Петровским человека он явно не тянул.

Я даже больше скажу: такому бы и в голову не пришло затевать какие-то хитроумные комбинации с наследством.

Маркин встретил меня, будучи с жесткого похмелья, поэтому не сильно вслушивался в ту лапшу, которую я повесила ему на уши: мол, ищу родственника своего друга. К тому же, как следовало из его рассказа, папенька его лет пятнадцать назад помер. Стало быть, наследство, если таковое, конечно, имелось, было давным-давно получено. Про это Маркин не уточнял. Зато оценил мою доброжелательность и вежливость и скромненько попросил немного мелочи.

Ладно, Танечка сегодня добрая. Танечка сегодня к любимому мужчине на свидание идет.

Приехав домой, я привела себя в порядок, сварила кофе и расселась на диванчике, благо время позволяло.

Остались двое. В поселок городского типа можно будет съездить завтра или с утра в понедельник — в зависимости от того, как пройдет наша сегодняшняя встреча.

А вдруг сегодня я останусь у Максима?

«Почему бы и нет, лапуля? Не скромничай, признай, что хочешь этого. Тем более, вон, уже от дела отвлеклась, думаешь о своем милом философе. И правильно делаешь, не надо тащить работу в личную жизнь».

Около двух пришло сообщение от Максима.

«Привет. Я уже дома. Жду».

Ага, вот и мой преподаватель, отчитавший лекции студентам.

Я ответила:

«Привет. Отлично. Буду в назначенное время».

Итак, у меня два часа на сборы и дорогу. Философ, кажется, обещал стол накрыть. Пожалуй, сегодня не буду брать машину, а вызову такси. Тем более что он обещал меня встретить на улице возле дома.

Бытует мнение, что женщины тратят уйму времени на то, чтобы куда-то собраться, даже если это просто поход в магазин. Не говоря уж о каких-то торжественных случаях типа свиданий, концертов и праздников. Не буду скрывать, я тоже этим грешу, хоть и не малюю по полчаса каждую ресничку и не хожу при полном параде выкидывать мусор. Зато могу быстро и без проволочек подобрать себе (да и не только) одежду на любой случай и макияж.

Сегодня у меня на это ушло меньше часа. Посмотрев на себя в зеркало, я твердо уверилась, что это то что надо. И мне нравится, и Максиму, думаю, придется по душе.

Такси довезло меня быстро. Я не стала подъезжать к подъезду, а вылезла у торца дома, чтобы немного прогуляться.

Двор был большим и просторным. Не сильно ухоженным, но и не убитым. Так сказать, золотая середина. Детская площадка, лавочки, стоянка, гаражи. Все что надо. Это у меня дворик маленький, где больше пяти машин не поставишь и детишкам не побегать. А тут прямо раздолье.

Максим уже ждал меня у подъезда. Под незастегнутой курткой виднелась красивая рубашка навыпуск, с которой прекрасно гармонировали темно-серые брюки. А вкус-то у философа есть. Хотя, в отличие от юридической академии, в которой училась я, его университет славился либеральностью в плане внешнего вида, что у студентов, что у преподавателей. Попробовал бы у нас студент прийти увешанный пирсингом, с синими волосами и черт-те как разодетый. Или преподаватель-мужчина с длинными волосами в растянутом свитере и потертых, видавших виды джинсах. Впрочем, в плане дресс-кода моя альма-матер всегда была, пожалуй, самой строгой из всех городских вузов.

— Привет, — Максим легонько поцеловал меня в щеку.

— Привет, — улыбнулась я и не сдержалась: — Классно выглядишь.

— А ты — еще лучше. — На лице философа появилась его фирменная улыбка. — Идем за мной.

Максим жил на третьем этаже, поэтому мы поднялись пешком.

— Ты с работы? — поинтересовался философ.

— Почти. Было одно маленькое дельце по работе, но оно уже улажено. Так что не переживай, никто меня сегодня дергать не будет.

— Это хорошо. Прошу.

Он открыл дверь квартиры, и я шагнула в небольшую освещенную прихожую. А тут уютненько.

Максим помог мне снять плащ.

— Проходи! — Он указал рукой влево, и я очутилась в небольшой комнате.

Диванчик, застеленный цветастым пледом, стол с компьютером, книжный шкаф. О, а книг-то прилично! Одобряю. Хоть у меня и не всегда бывает время посидеть за чтением, но я при любой возможности берусь за книгу. Что тут еще? Картина на стене, пара цветов на окнах. А еще плакаты с видами гор, моря и разных городов. Квартирка хоть и прибранная, но видно, что не женской рукой. Стало быть, философ живет один. Но молодец, за порядком следит. Далеко не все холостяки могут этим похвастаться.

— У тебя тут миленько, — весело заметила я, когда Максим появился в комнате.

— Самому нравится, — улыбнулся философ.

— Знаешь, я почему-то думала, что у тебя тут какая-нибудь живность будет. Типа рыбок или хомячков.

— Живности нет. Был песик, но умер полгода назад. Старенький был.

— И никого не хочешь завести?

— Пока что нет. Есть такое поверье, что, если в доме умер питомец, другого лучше заводить не раньше чем через год.

— Ты веришь в приметы?

— Верю. Но без фанатизма.

Он признался в этом спокойно и без тени смущения. А что, есть такие люди, которые корчат из себя убежденных материалистов и говорят всем и каждому, что не верят ни в приметы, ни в суеверия. И при этом трижды плюют через левое плечо, если им черная кошка дорогу перебежит. Максим, похоже, не из таких.

«А ты сама-то, лапуля? Или не смотришься в зеркало, если что-то забыла и возвращаешься домой?»

— Ты, кажется, обещал стол накрыть, — подмигнула я.

Философ снова улыбнулся.

— Так и знал, что ты сегодня не обедала. Пойдем.

Он провел меня на довольно просторную кухню, где нас ждал уже накрытый стол. Не поляна, но для посиделок на двоих вполне прилично. Нарезка, салатик, что-то горячее, вазочка со сладостями, фрукты.

— Ты вино пьешь? — спросил Максим.

— Да, только немного. И полусладкое.

— Значит, я угадал. — Он достал из холодильника бутылку белого вина. — Я, честно говоря, тоже выпиваю очень редко и, как правило, немного.

Родственная душа.

«Милочка, да это не просто мужчина, а практически твой идеал. Так что смотри не хлопай варежкой».

Мы сели за стол. Максим открыл вино и разлил его по высоким фужерам.

— За тебя, — сказал он.

— За меня, — поддержала я. — И за тебя.

Мы выпили. Вино оказалось приятным на вкус. Не супердорогое, но и не дешевка. В голову так и просилось избитое «хорошо сидим». Но вслух это говорить я не стала.

Мы принялись за трапезу, перемежая ее беседой. А Максим и правда неплохой повар. Не только для мужчины, а вообще.

— Ты говорила, что сегодня работала, — сказал Максим.

— Было дело, — кивнула я и отщипнула виноград. — Моталась в область, в глухую деревеньку с красивым названием Белый родник.

— Это связано с расследованием убийства, о котором ты говорила?

— Нет. У меня сейчас другое, — я вкратце рассказала философу о деле Петровского.

— Да уж, — он усмехнулся. — И ведь есть те, кто ведется на такое. Особенно если знают, что у покойного было столько родни, что по пальцам не пересчитать.

— А ты сталкивался с таким?

— Как тебе сказать… Когда умер мой дедушка по маме, то у него объявилось столько родственников, что мы опешили. О существовании некоторых мы даже не подозревали. А дедушка-то был дважды женат и имел четверых детей. Моя мама была самой младшей. А так как завещания он не оставил, то там все дружно принялись делить его частный дом в деревне под Тарасовом, хотя там домишко-то был… Мама тогда не стала в эту грызню лезть. Махнула рукой, мол, пусть что хотят, то и делают.

— И давно это было?

— Лет, наверно, двадцать назад. — Максим чуть призадумался. — Да, пожалуй, так. Я еще в школе учился, но вроде бы уже не в начальной.

— Ну, у меня история поинтересней. Я подозреваю, что мой клиент прав и на наследство его жены и впрямь претендует мошенник.

— Ты так уверена?

— Да, но пока не на все сто. Но даже если я в чем-то абсолютно уверена, я все равно это проверяю.

— Разумно, — кивнул Максим и пригубил вино.

После обеда (или ужина — время-то к вечеру шло) мы с недопитыми фужерами переместились в комнату. Вино слегка расслабило и придало чувство небольшой эйфории. Максим включил приятную спокойную музыку. На душе было умиротворение. Давно я себя не чувствовала так хорошо. Сплошной позитив во всем.

«Так-то, лапуля. Лови момент. А то совсем зарылась в своих детективных делах, даже расслабиться по-человечески не можешь».

— Хорошо, — лениво произнесла я.

— Что хорошо? — улыбнулся философ, присаживаясь рядом.

— Да все. То, что я сейчас с тобой, то, что у меня выходной. Можно забыть обо всем, выбросить из головы всю эту мелкую суету и не думать ни о чем.

— Так обычно делают те, кто практикует медитацию.

— Ты не практикуешь?

— Нет. Философии мне вполне хватает, — усмехнулся он. — Тем более что мне ближе европейская философия девятнадцатого века, чем индийская.

— Ты и впрямь любишь свою работу.

— А ты свою?

— Я? — переспросила я и призадумалась.

Люблю ли я свою работу? Как там гласят варианты ответа в некоторых тестах? Скорее да, чем нет.

Пожалуй, так оно и есть. Если бы не нравилась, я бы забросила свою практику, не задумываясь. Работала бы до сих пор следователем. Ну или каким-нибудь юрисконсультом. Все-таки правы те, кто говорят, что работа должна не только деньги приносить, но и хотя бы немного удовольствия доставлять. Потому что нелюбимая работа ничего не принесет, кроме неудовлетворенности, выгорания, невроза и прочих болячек.

«Э, дорогуша, а ты-то сама на работе сидишь на попе ровно, в потолок плюешь и уворачиваешься? Сколько тебе приходилось бегать за всякими бандюками, убийцами и прочими злодеями? Сколько нервов тратила? А травм получила? Немного, но все же. Да ты быстрее со своим частным сыском в могилу ляжешь, чем какая-нибудь пожилая медсестра из районной поликлиники, которая ненавидит свою работу и смотрит на всех как на врагов народа».

Ох, что-то меня не в ту сторону понесло с такими мрачными мыслями.

Это заметил даже Максим.

— Неужели не любишь? — спросил он.

— Извини, — виновато улыбнулась я. — Просто слегка задумалась. Знаешь, мне моя работа нравится. Когда я окончила юридический, то какое-то время работала следователем в прокуратуре. Вот это действительно было не мое. А то, чем я сейчас занимаюсь, мое. От начала до конца.

— Да, хорошо, когда в гармонии с самим собой. Банальность, но верная.

— Ты прав.

— И ты думаешь заниматься детективными делами всю жизнь?

— Наверно. А ты можешь предложить еще какие-то варианты?

— Могу. Если ты найдешь что-то, что отличается от твоей нынешней работы, но что может оказаться для тебя интереснее и увлекательнее.

Хороший ответ. А я уж подумала, что философ начнет мне перечислять все известные ему профессии из области юриспруденции.

«Наивная ты, милочка, как тот албанец из присказки. Ты знаешь человека всего-то ничего, а уже делаешь поспешные выводы о его умственных способностях».

— Возможно, но мне пока такого не попадалось.

— А если бы попалось?

— Если бы да кабы… Не знаю. Но для начала бы подумала, стоит ли игра свеч. Максим, откровенность за откровенность: а ты быстро понял в жизни, что тебе по-настоящему нравится и чем ты хочешь заниматься?

— Хороший вопрос. — Мужчина поставил недопитый фужер на стоящую рядом с диваном крохотную тумбочку. — Нет, не быстро. Хотя нет, я не совсем точен. Видишь ли, мое поступление на философский факультет было осознанным выбором. Не сиюминутным. Просто в нашем городе, а если быть точным в нашем университете, нет возможности заниматься просто исследованиями. Поэтому я и пошел преподавать. Ничего плохого сказать не хочу, преподавание мне тоже очень нравится. Но если бы мне предложили на выбор преподавание или исследования, притом на равных условиях по работе и зарплате, я бы выбрал второе.

— А есть где-нибудь такая возможность для тебя?

— Есть. В Москве, Питере или за границей.

— И ты до сих пор не уехал ни в одно из этих мест?

— Как видишь. Но планирую в ближайшем будущем.

Вот оно как. А что, молодец философ. Знает, чего хочет от жизни, и не останавливается на достигнутом. Не просто идеальный мужчина, но и образец для подражания. Пример того, что надо быть человеком целеустремленным, идти вперед, а не оглядываться назад или топтаться на месте.

«А еще, милочка, признай, что тебе сейчас очень даже взгрустнулось от мысли, что Максим твой ненаглядный может уехать. Пусть даже и не в другую страну, но в другой город. А он, похоже, из тех людей, кто если уж поставил себе цель, то пойдет к ней, невзирая на препятствия. Так что если бы и захотел уехать, ты бы, даже будь трижды умницей и красавицей, не удержала бы».

На мое плечо легла рука.

Я обернулась. Максим смотрел на меня ласково и с теплой улыбкой.

— Не расстраивайся, Танечка, — нежно произнес он. — Сейчас я никуда не уезжаю. Сейчас я здесь. Рядом с тобой.

Я улыбнулась в ответ и привалилась к его плечу.

— И это здорово, — промурлыкала я.

Какое-то время мы просто молча сидели на диване в обнимку.

— Может, фильм посмотрим? — предложил Максим.

— Давай, — согласилась я. — А какой?

— Любишь старые комедии?

— Люблю. Французские или итальянские.

— Отлично. Тогда сейчас включу.

— Подожди. — Я встала с дивана. — Сначала помою посуду. Я же обещала.

— Можно и потом.

— Потом будет неохота. Да и к тому же уговор дороже денег.

Мужчина рассмеялся.

— Как скажешь, сыщик ты мой ненаглядный.

Я тоже рассмеялась и ушла на кухню.

Глава 10

Эти выходные тоже пролетели легко и беззаботно. Как и на прошлых, о работе я не вспомнила ни разу.

Нет, вру. Вспомнила. В воскресенье вечером. Разумеется, на ночь я осталась у Максима и уехала от него где-то в полдень или чуть позже. Больше мы не говорили о работе, ни о моей, ни о его. Да и зачем? У нас и так постоянно находились довольно интересные темы для бесед. Да и, уж буду честной, мы не только говорили да кино смотрели.

Уже вечером воскресенья я все же вспомнила про дела свои детективные. Завтра с утра съезжу ко второму Маркину. Хотя я была более чем уверена, что и этот окажется не тем, кого я ищу. Но для очистки совести съездить надо. Чем черт не шутит? А уж потом можно заняться и покойничком. И им, и тем, кто себя за него выдает.

Поэтому утром я снова встала пораньше, села в машину и отправилась в путь.

Поселок оказался дальше, чем деревенька Белый родник, в которой проживал Маркин номер один. Надеюсь, номер два не окажется пьянчужкой и не будет валяться где-нибудь под забором с утра пораньше. Это только кажется, что с пьяницами разговаривать проще, чем с трезвенниками. Пьяница пьянице рознь. Некоторые включат режим сверхважности или, пока стакан им не поставишь, даже и не посмотрят в твою сторону.

Но мне повезло.

Второй Маркин оказался довольно приличным человеком. Но то, что это не искомый объект, я догадалась, едва увидела его. Под описание, данное Петровским, второй совершенно не подходил. Высокий и широкоплечий мужчина в больших очках, выглядевший как типичный житель деревни.

На момент моего прибытия он загружал что-то в свою машину — видимо, я поймала его на пороге.

На мои вопросы Маркин ответил вполне доброжелательно — ему я тоже сказала, что ищу дальних родственников. Но его отец до сих пор жив и здравствует. В этом году отметил семидесятилетие.

Что и требовалось доказать.

Оставался последний Маркин, житель Тарасова, ныне покойный.

Вернувшись к себе в офис, я достала бумажки с данными из адресного бюро. Что ж, час пик миновал, можно съездить. Лесной переулок у нас действительно находился на самой окраине. Ладно, испытаем удачу.

Дом, где некогда проживал умерший Маркин, находился не только на окраине города, но и на окраине частного сектора. Дальше начиналась промзона, за которой шло несколько местных предприятий. Указанный в адресе домик выглядел старо, но не ветхо.

Я оглянулась по сторонам и заглянула за невысокий заборчик. Ни души. Может, дома никого нет? Я нажала на кнопку звонка рядом с калиткой и подождала. Ответа не было.

Интересно, а там вообще сейчас кто-нибудь живет? Судя по белью, сушившемуся во дворе на веревках, дом был явно обитаем.

— Вы кого ищете?

Я обернулась. На дороге стояла пожилая женщина. Она была в куртке, накинутой поверх домашнего халата, видимо шла откуда-то поблизости. К соседке небось бегала или в магазин.

— Здравствуйте, — сказала я.

— Здравствуйте, — кивнула женщина.

На ее лице не было враждебности, и рассматривала она меня с любопытством.

— Я ищу Александра Григорьевича Маркина.

— Сашку? Так он помер четыре года назад.

— Да вы что? — Я изобразила на лице удивление.

— А вы кто? — спросила старушка.

— Я — адвокат, — соврала я. — Видите ли, Сашу родственница ищет.

— Родственница? — теперь удивилась старушка, но уже по-настоящему.

— Да, троюродная сестра.

— Надо же, я и не знала, что она у него есть.

— А здесь кто живет?

— Да муж с женой. Сашка им дом продал по дешевке незадолго до смерти, а сам переселился к Гальке. Так она тоже уже год как в могиле.

— А отчего он умер?

— Известно от чего, — усмехнулась женщина и щелкнула пальцами по шее. — Сашка же алкаш был. Месяцами пил беспробудно. А как дом продал, они с Галькой две недели гудели не переставая. А через месяц он и помер — отравился своим пойлом, прости господи.

— Что, у него и родственников не осталось?

— Да какие родственники? Он же без отца рос. Мать его покойная, Светка, непутевая была. Тоже пила по-черному. Ее очередной хахаль ножом прирезал до смерти. Что мамаша, что сынок постоянно к бутылке прикладывались. Не работали даже толком. Так, подкалымят где-то и все на водку спустят. Сашку даже хоронить было не на что. У Гальки денег не было, так что закопали его в общей могиле, и с концами.

— Ясно, — сказала я. — Спасибо вам. Скажу его сестре, что брат умер.

— Где же раньше-то эта сестра была?

— Так она не знала про него. Случайно услышала от кого-то из родни.

— Еще бы. Такого пропойцу в родне иметь — хуже не придумаешь.

Это уж точно. Я попрощалась со словоохотливой старушкой и отправилась обратно в свой офис. Информация получена, есть о чем подумать.

А думала я, уже сидя на стуле и попивая кофеек. Хотя тут все донельзя просто. Если уж этот Маркин был таким горьким пьяницей, как мне рассказала его соседка, то вполне мог потерять где-то свой паспорт. Или документы украли, а он с пьяных глаз и не заметил.

Стало быть, этот так называемый брат жены Петровского воспользовался его документами. Кстати, может, он и не знает, что настоящий Маркин помер. А может, и знает. Но, наверно, когда заявился к Елене Петровской, был на сто процентов уверен, что та не будет проверять. Здесь он не просчитался. Но не учел ее муженька, который заподозрил неладное.

Эх, здесь бы идеальным вариантом было найти кого-нибудь из бабушек-дедушек Елены. Но Петровский просил все это сделать втайне от жены. К тому же неизвестно, живы ли эти бабушки и дедушки, а если живы, в здравом ли уме.

И осталось проверить еще кое-что. Действительно ли тесть Петровского был женат дважды. Но с этим проще. Сделать запрос в органы ЗАГС и на всякий случай в архив. Чем и займусь.

В этот раз тащиться сама я не стала — немного подустала после сегодняшних путешествий. Да и рабочий день близился к концу. Хорошо, что у меня есть хорошие знакомые во многих учреждениях, куда не единожды приходилось обращаться по роду моей работы. На мое счастье, они еще не разбежались по домам.

Я подробно рассказала, что я хочу, и мне пообещали прислать нужную информацию на почту. Правда, уже завтра. Ничего. Подождем.

А еще завтра можно будет сходить по указанному Петровским приблизительному адресу этого лже-Маркина. Жаль, что Николай Михайлович не знает точного номера дома и квартиры. Да и описание тоже хлипковато — никаких особых примет.

Ладно, и не такие узелки распутывали, справимся.

Кстати, утром можно даже прогуляться пешочком в сторону дома этого авантюриста, благо он недалеко от меня живет. Хотя не сказать, что уж очень близко — квартала четыре точно будет, если не больше. Лучше, наверно, взять машину.

Мой взгляд упал на раскрытый ежедневник. Точнее, на одну из записей, сделанных на сегодняшний день.

Черт побери! Наверно, все-таки Киря прав. Склероз подкрался незаметно. Я же хотела сегодня позвонить Оле, документоведу с моей кафедры. А в итоге весь день промоталась.

Да, у Петровского дело не такое уж и сложное, но весьма интересное. Настолько, что я даже забыла про раскрытие убийства Карины Рахимовой.

Да, пожалуй, я сказала Максиму правду: я люблю свою работу. Потому что отдаюсь ей на все сто.

«Ну, может, и не на сто, лапуля, но девяносто девять или девяносто восемь — точно».

Ладно, продублирую запись на завтра. Длительных походов и поездок у меня не запланировано, так что точно не забуду.

Не забыть бы еще позвонить сегодня Максиму. И вообще, хватит уже прохлаждаться на работе, пора собираться домой.

Философ позвонил мне сам, когда я балдела на диване после ужина. К слову, я уже сама взяла в руки телефон, чтобы набрать номер, как он зазвонил.

— Привет, Таня.

— Привет, Максим. Ты меня чуть-чуть опередил. Я как раз набирала твой номер.

— Это у нас просто мысли совпали. Отдыхаешь?

— Да. Ты, наверное, тоже. Угадала?

— Угадала. Тяжелый день был?

— Не то чтобы очень, но весьма насыщенный.

— Завтра такой же будет? А то я звоню с предложением завтра вечерком погулять.

— Не знаю, Максим, — честно призналась я. — Сейчас работы много, поэтому ничего обещать не могу.

— Понимаю. Давай сделаем так: ты мне завтра в течение дня позвони или напиши, сможешь или нет. Хорошо?

— Как скажешь, — весело ответила я.

Мы еще поболтали о всяком-разном и попрощались до завтра. Да, я хотела бы встретиться с моим любимым философом, но я еще не знаю, как пойдет завтра мой день, тем более что у меня одно дело в работе. Ничего не поделаешь, у сыщика работа непредсказуемая. Весь день по минутам не распланируешь.

* * *

Я вышла из дома чуть пораньше обычного. Мне предстояло проехаться к месту проживания лже-Маркина, занять удобную позицию и понаблюдать, а потом уже ехать на работу.

Сколько времении у меня уйдет на наблюдение я понятия не имела и не собиралась даже гадать. Тут, как в случае с Аленой Рахимовой, не угадаешь. Здесь, пожалуй, даже и посложнее будет, ибо, в отличие от студентки с химфака, распорядок дня этого товарища я не знаю.

Еще я отмела мысль о пешей прогулке и поехала на машине. Благо там есть места, где можно встать неприметно и следить за кем угодно.

Час был еще ранний, но рабочий день уже начинался. По моим прикидкам, сильно рано этот авантюрист вряд ли из дома выйдет, но и допоздна, скорее всего, засиживаться не будет. Если куда-то пойдет, можно будет проследить. В общем, действовать придется по ситуации.

Я остановила машину аккурат под раскидистым деревом, которое еще не успело сбросить густую желто-зеленую листву. Отсюда хорошо просматривались оба сталинских дома. Подъезды одного из них мне даже были хорошо видны.

Теперь ждем мужчину, похожего на данное Петровским описание. Жаль, Николай Михайлович не догадался втихаря сделать фото.

Вчера вечером я полазала по соцсетям, в надежде что, может быть, он там где-то засветился. Но это оказалось пустым номером. И в «Одноклассниках», где предпочитали сидеть люди постарше, и «ВКонтакте», и на других подобных сайтах Александров Маркиных оказалось выше крыши. Кто-то элементарно мог не указать свой возраст, кто-то — вставить вместо фото просто абсолютно левую картинку или вообще не ставить никакой. Так что спустя час с лишним я оставила бесплодные попытки. Все равно рано или поздно я этого лже-Маркина увижу лично и уже точно буду знать, как он выглядит.

Время текло медленно. Хорошо, что я догадалась взять термос с кофе. Поэтому я налила себе немного и сидела, потихоньку потягивая свой любимый напиток. Ждала у моря погоды.

«А ведь ты, лапуля, можешь так весь день просидеть и все впустую».

Да, и такое может случиться.

Я посмотрела на часы. Думаю, до обеда мне пришлют интересующие меня данные из ЗАГСа и архива — там, как и в адресном бюро, сейчас все делается быстрее в век компьютеров и интернета.

Было уже почти девять, когда на горизонте, а точнее из подъезда «сталинки», что стояла чуть дальше, вышел мужчина.

Так-так, темно-русые волосы с сединой, лет сорок с небольшим на вид, приятное лицо. И серые вельветовые брюки. Правда, мужчина был не в пиджаке, а в куртке, но оно и понятно — уже прохладные деньки настали. Не сегодня-завтра уже октябрь.

Кажется, это тот, кого я ищу. Мужчина пошел в мою сторону, потом остановился, чтобы вынуть из кармана сигареты с зажигалкой и закурить.

Воспользовавшись этой паузой, я быстренько сфотографировала его несколько раз и отправила через «Viber» пару фото Петровскому с вопросом:

«Это он?»

Ответ не заставил себя ждать.

«Да, это он».

Отлично. Ну посмотрим, куда направится сей гражданин. Кстати, его лицо показалось мне смутно знакомым. То ли он мне кого-то напомнил, то ли я его где-то видела раньше. Но как я ни мучила свою бедную головушку, так и не могла вспомнить, хотя память на лица у меня хорошая. Может, встречала в детстве или юношестве? Если да, то лет прошло много, человек мог измениться, постареть.

«Ладно, милочка, голову ломать будешь потом. Лучше посмотри, куда пошел этот фрукт».

Потому что, пока я общалась по телефону с Петровским, мужчина успел пройти мимо меня. Но зеркало заднего вида показало, что он садится в машину. Иномарка, старенькая, но в хорошем состоянии.

Так, номерочек быстренько записала на руке, ибо фотографировать уже нет времени. Надо двигать за ним.

Лже-Маркин выехал со двора и не спеша поехал по улице в сторону вокзала. Я старалась не приближаться к нему, благо машин хватало.

Мы ехали, петляя с одной улицы на другую. Так, кажется, он заметил мою слежку. Прибавил скорость, но в пределах допустимого. Ничего, я тоже прибавлю. И все-таки узнаю, куда он едет.

Так бы и случилось, если бы на пешеходном переходе передо мной не выскочил сопляк с самокатом. Я чуть не задела его капотом, но вовремя успела затормозить. Мальчишка испуганно дернулся назад, смотря на меня вытаращенными от ужаса глазами.

Я высунулась из окна.

— Куда под колеса лезешь, идиот малолетний?! — рявкнула я, хотя у самой сердце в пятки ушло. — Дуй давай, живо!

Пацан схватил самокат и бегом припустил на другую сторону улицы, благо на встречке машин пока не было. Зато объект со своей иномаркой исчез.

Я грязно выругалась. Упустила, блин! И все из-за этого мелкого придурка. А лже-Маркин мог свернуть куда угодно — в этом месте полно проходных дворов и проездов.

«Что, милочка, лопухнулась? Никто не идеален, даже ты. Так что дуй на работу, у тебя там еще дел хватает».

Уже в офисе, после двух чашек кофе, я пришла в норму и задумалась.

В принципе, картина ясная: под покойного Маркина работает мошенник. Притом со знакомой физиономией. Где я его могла видеть, я так и не вспомнила, но понимала, что это не случайно.

Хотя чего я голову ломаю? Где там мой телефончик? Так-с, заходим в мессенджер, ищем. Ага, вот и нужный номерок.

«Привет. Вот эта морда лица не знакома?»

К сообщению я прицепила фото лже-Маркина. Человек, которому я писала, работал в полиции и профилировался как раз по мошенничествам. С ним я, можно сказать, сдружилась еще со времени работы в прокуратуре.

Ну, ждем ответа. А пока можно посмотреть почту. Я надеялась на ответы из ЗАГСа и архива. И не напрасно. Мне прислали несколько сообщений с прицепленными вордовскими файлами и сканами. Приступим.

Спустя час я откинулась на стуле и удовлетворенно хмыкнула.

Оказывается, отец супруги Петровского действительно был женат дважды. Первый раз заключил брак еще в юности, в возрасте девятнадцати лет. Супругой оказалась некая Светлана Геннадьевна Бирюкова (наверняка та самая пьяница Светка, про которую говорила соседка настоящего Маркина), ровесница Григория Семеновича. Брак их продержался недолго — чуть больше года, после чего Маркины развелись. Поскольку дело было в восьмидесятых, разводили супругов через суд, и там муж заявил, что его женушка сильно любит выпить и гульнуть.

Ха, а когда женился, она была паинькой? Или в ЗАГС пошел с ней по пьяни?

Ладно, суть не в этом.

Спустя почти год после развода у Светланы Маркиной родился сын. Вот оно как. Записала ребенка на бывшего мужа. Хотя нет, в его свидетельстве о рождении стоит прочерк.

Да уж, история, шитая белыми нитками. Тогда все становится понятным.

Первый брак Григория Маркина был на редкость неудачным, поэтому он о нем никому не говорил и, наверно, старался вообще не вспоминать. С бывшей женой, похоже, оборвал все отношения напрочь, и про ее сына вполне мог и не знать.

Да уж, ловко придумал этот авантюрист. Наверняка рассчитывал, что ему поверят на слово.

В принципе, они все так делают. Мошенники ведь не только хорошие психологи, но и превосходные артисты. А учитывая, что супруга Петровского привыкла поддерживать отношения со всей своей родней, тут был прекрасный вариант.

Неужели этот товарищ не учел самого Петровского? Или думал, что и с ним этот фокус прокатит?

Ладно, тут можно до утра гадать. Все и так понятно: некий прохвост раздобыл паспорт пьяницы Маркина (случайно или нет — не суть важно), узнал про родственницу, которой от покойного родителя осталось неплохое наследство, и решил разыграть хитроумную комбинацию.

Правда, не все учел. И Петровского, и то, что Маркин вообще не сын его тестя от первого брака. То ли наивный и считает себя чересчур умным, то ли недальновидный. Новичок, так сказать, в «профессии».

Телефон зазвонил. Ага, вот и мой спец по аферистам. Послушаем, что скажет.

— Привет, Ваня.

— Привет. Не отвлекаю?

— Нет, не отвлекаешь. Узнал товарища с фотографии?

— Еще бы. Странно, что ты его не узнала.

— А должна?

— По идее, да. Ты одно его дело вела.

— Напомни.

— Бессонов Леонид Юрьевич. Он же Ленька Бородач.

Господи, точно! А я-то голову ломала. Когда-то я вела его дело, еще будучи следователем. Как раз мошенничество.

— Да, Вань, наверно, я старею. Не узнала, но уже битый час думаю, почему такая рожа знакомая?

— Бывает. А все потому, что он свою бороденку сбрил.

— Точно. Ладно, Ваня, спасибо тебе огромное.

— Да не за что. Звони, если что.

Мы перекинулись еще парой фраз, и собеседник отключился.

Да, давно это было. Бородач был весьма оригинальным типом. Сначала он разводил женщин на деньги. На небольшие суммы и под пустячными предлогами, типа маме на лекарства или старый должок погасить. Но потом решил поймать птицу покрупнее. Стал ходить по домам, назывался представителем какой-то крутой фирмы, занимающейся ремонтом, и собирал с жильцов денежки, обещая отремонтировать двор и подъезд быстро и по разумной цене. Не со всех, конечно, а с самых доверчивых, типа бабушек-пенсионерок. Но на его беду встретилась ему бабушка, которая некогда служила в органах, и раскусила афериста на раз-два.

Вот тогда Леня и попался. Правда, срок получил небольшой, года три или что-то около того, поскольку денег с доверчивых граждан успел собрать не шибко много.

Как сложилась его дальнейшая судьба, я не знала, потому что вскоре ушла из прокуратуры и занялась частной практикой.

Да, Николай Михайлович, вы как в воду глядели. И не ошиблись. И, если уж говорить откровенно, могли бы и сами с ним разобраться.

В последнем я не сомневалась, ибо Петровский представлял собой человека, умеющего решать проблемы. Но то, что ко мне обратился, хорошо. Точнее, выгодно. Для кого? Для меня, разумеется.

Я потянулась за телефоном, чтобы набрать номер Петровского, и тут вспомнила: мне же надо позвонить на кафедру.

Ладно, клиент никуда не денется. Подождет пять минут. Да и убийство Карины само себя не раскроет.

«Ох, дорогуша, корона не жмет? Как будто без тебя некому справиться».

Я сняла трубку городского телефона и набрала номер.

Надеюсь, Оля не убежала на обед и заседания кафедры у них сегодня нет.

— Кафедра правосудия и прокурорского надзора, здравствуйте, — ответили мне.

— Оля, привет. Это Таня Иванова.

— Ой, Танечка, привет, — обрадовалась Оля. — А я только недавно про тебя вспоминала. Думаю, совсем заработалась, звонишь редко.

— Да, бывает вот так, — извиняющимся тоном произнесла я. — Оль, ты не могла бы мне кое в чем помочь?

— Смотря в чем.

— Да студентика одного вашего хочу найти.

— С нашей кафедры?

— Не знаю. Но учится в академии.

— Хм… — В трубка повисла секундная пауза. — А фамилию знаешь?

— Москвиченко. Зовут Вадим. Курс примерно третий или четвертый.

— Москвиченко… — Снова пауза. — Нет, у нас такого точно нет, но фамилию я слышала. Перезвони через пару часиков, попробую узнать. Если буду не на месте, звони на сотовый.

— Хорошо. Спасибо, Оль.

Значит, через пару часов. Отлично, подождем. А пока позвоним Петровскому.

Я набрала номер, но телефон не отвечал. Наверно, занят. Сидит, поди, на каком-нибудь совещании. Или за рулем.

Ладно, позвоню попозже.

Кстати, а где он работает? Глянем еще раз наш договорчик. Ага, завод «Тарасовмашстрой». Ну, явно не простым слесарем там трудится. Наверняка начальник, и не самого низкого уровня.

Но Петровский перезвонил сам.

— Здравствуйте, вы мне звонили? — спросил он.

— Да, здравствуйте, Николай Михайлович. Это частный детектив Татьяна Иванова.

— Ой, очень рад вас слышать. Простите, не мог ответить — был на планерке у генерального.

— Ничего страшного. Николай Михайлович, я распутала вашу задачку и могу вам с уверенностью сказать, что вы не ошиблись. Это действительно аферист.

— Я так и думал. Спасибо вам большое. Когда к вам можно подъехать, доплатить остаток и послушать, так сказать, подробности?

— Можете сегодня, до шести часов. Или когда вам удобно?

— Сегодня. С половины шестого до шести я подъеду.

— Хорошо, тогда до встречи.

Ну вот и дело сделано. Осталось часика через полтора еще раз позвонить Оле.

Ах, черт, еще и Максиму же надо позвонить, обещала все-таки. Сколько там времени? Ага. Сейчас философ может быть на занятиях. Ладно, тогда напишу.

Я скоренько набрала эсэмэску и отправила по назначению.

Максим ответил где-то через полчаса. Наверно, пара закончилась.

«Привет. Жаль. Тогда в другой день».

Что-то неприятно кольнуло. Действительно жаль. Увидеться мне хотелось. Но, блин, работа. Как там говорят в народе? Если пьянка мешает работе, брось на фиг эту работу. В моем случае, конечно, не пьянка, а личная жизнь. Нет, работу я пока бросать не собираюсь.

«Давай-давай, лапуля, попробуй сесть одной задницей на два стула. Посмотрим, что получится».

«О’кей. Вечерком созвонимся, договоримся».

Да, лучше созвониться вечером. Тогда уж точно оба будем свободны от работы.

«Буду ждать. До вечера!»

И все-таки он милый.

В назначенное время я позвонила Оле. Она меня обрадовала тем, что нашла бывшего ухажера Алены, назвала его номер группы и обрисовала его внешне. Высокий, темноволосый, ходит с рюкзаком, на котором вышита надпись «Рок-н-ролл» на английском.

Вот это, кстати, хорошая примета. По рюкзачку Вадика и отыщем. Будет проще, чем с лже-Маркиным, точнее Ленькой Бородачом. А пока проверим расписание группы, в которой учится Москвиченко.

Я зашла на сайт академии и принялась рыскать. Ну вот и оно. У нужной мне группы занятия завтра с утра, с первой пары. А всего их три.

Интересно, и как мне быть? Ловить Вадима перед занятиями, после или на большой перемене? Этот вопрос еще предстоит обдумать.

Где-то без двадцати шесть в мой офис вошел Петровский. Наверняка прямо с работы примчался, хотя его завод от центра не близко. Впрочем, если начальник, наверняка имеет машину. А если еще и опытный водитель, то по-любому знает, как лучше объехать все пробки.

— Добрый вечер, — поприветствовал меня он.

— Добрый вечер. Присаживайтесь.

Петровский расположился напротив меня.

— Николай Михайлович, давайте решим, так сказать, финансовый вопрос, а потом я вам обо всем расскажу подробно.

— Хорошо.

Это дело мы уладили быстро. Клиент поудобнее уселся на стуле и приготовился слушать.

— Значит, тут история вот какая. Ваш покойный тесть действительно был женат дважды. Но его первый брак оказался, мягко говоря, неудачным. Вероятно, поэтому он и не рассказывал о нем вашей жене.

— Простите, что перебиваю, а почему именно неудачным?

— Видите ли, его первая супруга оказалась пьяницей и гулякой. Из-за этого ваш тесть с ней и развелся. У нее был сын, но старшим братом вашей жены он точно не был.

— Это точно?

— Точно. Во-первых, он родился примерно через год после развода, во-вторых, в его свидетельстве о рождении в графе «отец» стоял прочерк, а в-третьих, он умер четыре года назад.

Петровский присвистнул.

— Вот оно как.

— Да, именно так. Его действительно звали Александр Григорьевич Маркин, но вашей жене он не родственник. Ни близкий, ни дальний. Просто его мать по каким-то одной ей известным причинам дала ему отчество по бывшему мужу.

— А тот, кто приходил к Елене, значит, и правда аферист.

— Верно. Он где-то раздобыл документы покойного Маркина, откуда-то узнал, что ваша супруга поддерживает отношения со всеми родственниками, и решил, что может сорвать куш в виде наследства.

— А он знал, что этот настоящий Маркин уже умер?

— Не могу сказать. На всякий случай я вам отдаю заверенные копии всех документов: тут и заключение, и свидетельство о расторжении брака между вашим тестем и его первой женой, и свидетельства о рождении и смерти настоящего Александра Маркина. Так что можете показать все это своей жене и сказать, чтобы этого мошенника гнала в три шеи. — Я протянула Петровскому заранее приготовленную папочку с распечатками присланных мне документов.

— Спасибо вам огромное, Татьяна Александровна. — Николай Михайлович тепло улыбнулся. — Не зря мне говорили, что вы хороший специалист в своем деле.

— А кто говорил, если не секрет? — улыбнулась в ответ я.

— Не секрет, конечно. Мой коллега, Витя Рахимов. Вы его бывшей жене помогли.

— Да, было дело. — Кивнула я, пытаясь скрыть удивление.

— Что ж, еще раз спасибо. Всего доброго.

— До свидания.

Петровский ушел, а я все сидела на месте, пытаясь переварить гигантский поток мыслей.

Глава 11

Окончательно всю информацию мне удалось осмыслить только дома, после ужина и чашки кофе.

Стало быть, Петровскому посоветовал обратиться ко мне Виктор Рахимов, бывший муж Ирины Евгеньевны.

Все ясно и понятно, кроме одного. Зачем? С какой целью?

Ответ как будто бы напрашивался сам собой. У Петровского возникла проблема с этим аферистом Леней Бородачом. Если они с Рахимовым в приятельских или дружеских отношениях, то Николай Михайлович вполне мог поделиться своей проблемой. А Рахимов и предложил обратиться к частному детективу.

Откуда он обо мне узнал? Разумеется, от бывшей жены. Будучи в полном раздрае после смерти младшей дочери, та не стала скрывать, что обращалась ко мне из-за своих волнений, связанных с Аленой. И что я помогла ей.

Да, все вроде бы ладно и складно. Если не сказать, идеально. И все же что-то тут не так.

Что именно? Проблема с липовым наследником? Если уж говорить откровенно, Петровский сам мог сходить к Бородачу, пригрозить ему чем-нибудь, а то и по физиономии дать, чтобы тот отстал от его жены и думать не смел ни о какой дележке наследства.

Поскольку Николай Михайлович — тот еще бугай, а Леня — хлипкий и трусоватый по натуре, последний бы точно сделал выводы и исчез из поля зрения мадам Петровской. Мой клиент не был на сто процентов уверен, что это не мошенник и все же допускал, что это старший брат его супруги? Так он мог лично подать запросы в ЗАГС и архивы. Как почти родственнику, ему бы не отказали.

Времени нет из-за большой загрузки на работе? Захотел бы — нашел. Как нашел время прийти ко мне. Но тут удачно подвернулся коллега Рахимов примерно с такими словами: «Да чего ты будешь бегать и париться? Обратись к частному детективу, он все сделает в лучшем виде».

Петровский в ответ: «А где я такого возьму?»

«Да вон, есть один детектив, Татьяна, моя бывшая жена к ней обращалась, осталась довольна».

«Отлично, давай адресок и телефончик».

Не утверждаю, что именно так все и было, но вполне могло.

Да, что-то тут не вяжется. Тот факт, что Рахимов посоветовал Петровскому обратиться ко мне, почему-то меня смущал.

Нет, не совсем так. Настораживал. И я пока не могла понять, почему. Хотя вроде ничего подозрительного или необычного тут не было. Но я уже не первый год работаю частным детективом, и подобные ситуации, как правило, не бывают случайными. В чем я не раз убеждалась.

Единственная мысль, которая мне пришла в голову, — Рахимов захотел, чтобы я не дергала его бывшую жену. Какой, блин, заботливый. А разве я дергала? Ирине Евгеньевне я позвонила всего один раз, но она отказалась не то что встретиться, но и говорить со мной. А мне два раза объяснять не нужно. Нет так нет. Все равно, что-то тут нечисто.

Я посмотрела на время. Елки-палки, десятый час. А я ведь хотела позвонить Максиму. Но со всеми этими домыслами и догадками совершенно про него забыла.

«Да, лапуля, все-таки стареешь. Или настолько погрязла в своей работе, что плюешь на всех и вся. Даже на любимого мужчину».

От этой мысли стало как-то кисло на душе.

Я набрала номер Максима.

— Привет, Таня, — как-то немного устало ответил он.

— Привет, Максим. Неужели ты только что с работы?

— Почему?

— Голос уставший.

— А, это, — он усмехнулся. — Завтра собрание студклуба. Меня пригласили поучаствовать. Поэтому у меня небольшая дополнительная нагрузка к завтрашним лекциям.

— А я могу тебе чем-то помочь?

— Ну, если только приедешь конспект лекции составлять. И если ты хорошо шаришь в философии двадцатого века.

— На уровне «чайника» может быть, — иронично заметила я.

Философ рассмеялся.

— Ладно, не бери в голову. Сама-то как?

— Нормально. С работой немножечко разгреблась.

— Это хорошо. Может, тогда погуляем?

— Завтра?

— Нет, завтра я буду как выжатый лимон. Послезавтра. Что скажешь?

— А давай. Как обычно, вечерком. Только теперь ты придумаешь, куда пойдем.

— Идет. Завтра тогда напишу.

— Договорились.

Беседа с Максимом немного подняла мне настроение и отвлекла от мыслей. Но вернуться к ним все равно пришлось, ибо завтра мне предстояло навестить свою любимую академию. Точнее, одного из ее студентов.

Я так и не придумала, во сколько ехать. Я напрягла головушку, которая упорно требовала отдыха. Но я оказалась упорнее и поэтому решила ехать к большой перемене. Надеюсь, расписание звонков у них не поменялось.

А можно приехать пораньше и заглянуть на кафедру к Оле, поболтать, попить чайку — Оля больше предпочитает чай. Что тоже неплохо. Я хоть и завзятый кофеман, но люблю разнообразить меню другими напитками. Разумеется, безалкогольными. Поэтому по пути или перед дорогой надо заскочить в магазин и взять что-нибудь к чаю.

Уже когда я лежала в кровати, то вспомнила еще кое-что.

Подруга Карины. Катя Иноземцева. Интересно, она уже выздоровела или нет?

Тогда сначала увижусь с Вадимом, а потом уже можно и с ней. Придется снова идти в школу. Может, снова попросить помощи у Ларисы Владимировны? Она вроде человек хороший, не откажет.

Ладно, это вопрос решаемый, и к Кате я собираюсь не завтра.

«Все, милочка, на сегодня хватит. Давай-ка баиньки. А то неизвестно, как завтра день повернется».

* * *

День, как ни странно, повернулся относительно удачно. И его не испортила даже погода, которая «порадовала» противным мелким дождиком.

Я пораньше заехала в офис, сделала кое-какие небольшие дела, отложенные со вчерашнего дня, и отправилась в сторону своей альма-матер. Упаковку кексов к чаю я купила заранее.

Да, академия совсем не изменилась. Если не считать красиво отремонтированного фасада. Хотя, на мой взгляд, новая расцветка здания была какой-то блеклой.

Ну да ладно, мне же его не на торги выставлять. А так почти все осталось по-старому. Курилку только перенесли подальше и сделали навес, лавочки покрасили и цветов новых на клумбе насажали.

Когда после контрольного звонка Оле я зашла внутрь, то поняла, что новшества коснулись лишь внешней части здания. В коридорах все было по-прежнему. Старая побелка на потолке и краска на стенах, лестница, истоптанная студенческими ногами, деревянные перила в трещинках и царапинах. Оля как-то рассказывала, что ремонт планируют в ближайшие три-пять лет, но, видимо, этот благословенный момент еще не наступил.

Поскольку приехала я аж за полтора часа до большой перемены, то всю пару мы с Олей весело провели за разговорами, распитием чая и поеданием кексов.

Документовед рассказала о кафедральной жизни, о последних новостях в академии. Я, в свою очередь, поведала о своем, об интересных детективных делах. В общем, как бы ни банально это звучало, но мы очень хорошо посидели.

За пять минут до конца пары я стала прощаться.

— Пойдешь этого Москвина ловить? — весело уточнила Оля.

— Москвиченко, — поправила ее я. — Да, пойду, пока не убежал. Ты же знаешь, какой народ эти студенты.

— Ну еще бы. Сама когда-то такой же была.

— Как и я. Ладно, Оль, очень рада была увидеться.

— Я тоже. Ты не забывай. Забегай, звони почаще.

— Обязательно. Ладно, пока.

— Пока.

Я вышла с кафедры и отправилась на улицу. И вовремя. Студенты уже начали выходить из аудиторий. А интересующего меня товарища, как мне еще сказала Оля, можно поймать и в курилке. Если не перехвачу по дороге, найду его там.

Хорошо, что я догадалась взять с собой зонтик. Дождик на улице не усилился, но и не перестал.

Я встала у входа и внимательно смотрела на всех, кто выходит.

Ага, а вот, кажется, и Вадим. Точно, он. Высокий, темноволосый, за спиной рюкзак с надписью «Рок-н-ролл» на английском. Не красавец, кстати. Ну так и Алена тоже не звезда глянцево-журнальных обложек. Хотя, в общем-то, девушка симпатичная. Но не писаная красавица. Если бы только не напускала на себя вечно скорбный вид и не делала угрюмое выражение лица.

На мое счастье, студент вышел один и, по-видимому, держал путь в курилку.

Я сделала несколько шагов и окликнула:

— Вадим!

Он обернулся.

— Вы мне? — спросил он.

— Тебе, — я подошла ближе. — Здравствуй.

— Здравствуйте. А вы кто?

Сейчас я решила не врать. Не было смысла, да и не хотелось. А еще я надеялась на взаимопонимание как юрист.

— Я — частный детектив. Иванова Татьяна Александровна.

— И что вам от меня нужно?

— Видишь ли, речь идет о твоей бывшей подруге Алене.

— С ней что-то случилось?

На лице Вадима не отразилось ни беспокойства, ни удивления. Вопрос он задал вполне будничным тоном, будто это было нечто само собой разумеющееся. М-да, прошла любовь, завяли помидоры.

— С ней — нет. Но ее младшую сестру убили.

— Ужас, — парень покачал головой. — А я-то чем могу помочь?

— Тут такое дело, Вадим. Мало того что Аленину сестру убили, так еще и их квартиру ограбили. Есть подозрение, что девочки могли невольно навести кого-то. Мне не удалось установить всех знакомых Алены, потому что она человек очень скрытный и мало с кем общается. Ты наверняка знал ее получше, чем другие, поэтому мне бы хотелось, чтобы ты рассказал о знакомых, друзьях Алены. Не было ли у нее каких-то сомнительных дружков или подружек, которые, хотя бы теоретически, могли бы быть причастны к случившемуся.

Студент немного помолчал.

— Идемте туда, — он показал на выход из калитки. — Там можем спокойно поговорить.

Я кивнула, и мы проследовали в указанное место. Парень достал сигареты и закурил.

— Я даже не знаю, смогу ли вам помочь, — произнес он.

— Ты хорошо знал Алену?

— Возможно.

— Возможно?

— Вы с ней виделись? Общались?

— Да, — здесь пришлось немножечко соврать. Совсем чуть-чуть.

— Понимаете, что она за человек?

— Мне сложно судить.

— Ну да, вы же только по работе… Аленка — сложный человек. С ней часто бывает тяжело.

— Почему?

— Несчастная она какая-то. И такое ощущение, будто упивается своим несчастьем. Строит из себя такую мрачную и загадочную. Прямо рыцарь печального образа, только в юбке.

Интересное сравнение. Но в чем-то верное.

— Да, она девушка умная. Много знает, любит читать. Как и я. Но, мне кажется, она совершенно не умеет радоваться жизни. Видит только чернуху и грязь. Сколько я Аленку знаю, она такой была всегда.

— Вы из-за этого расстались?

«Да, дорогуша, ты — образец тактичности. Но что с тобой поделать? Работа у тебя такая, да и тебя не переделать».

Однако, вопреки моим опасениям, Вадим отреагировал нормально.

— По большей части — да. А еще так получилась, что она сильно поссорилась с подругой и в такой депрессняк впала, что впору гроб заказывать. Естественно, что все это она обрушила на меня. Я и не выдержал. Устал от этого. Перестал ей звонить, избегал встреч. А потом, когда она пришла сюда и нашла меня, сказал, что между нами все кончено.

Парень затушил окурок и бросил его в стоящую рядом урну.

— Я думал, Аленка мне тогда закатит истерику или скандал. Но она просто заплакала и ушла. И больше мне не звонила, не писала. Даже в соцсетях меня в «черный список» кинула. Я тогда чувствовал себя последней гнидой, но понимал, что по-другому просто быть не может. Мы с тех пор и не виделись.

— Как же вы вообще познакомились? — вырвалось у меня.

— Случайно. В университете была конференция, я выступал на ней. А дело было как раз в том корпусе, где Аленка учится. Конференцию проводил истфак, но у них тогда актовый зал был на ремонте, поэтому устроили на химфаке. Я тогда в курилке встретил Юльку Чернову — она с Аленкой вместе учится. Вроде бы они даже дружат. И как раз Юлька с Аленкой подошли. Мы познакомились, разговорились. Общие темы нашлись. Потом отыскали друг друга «ВКонтакте». Ну и начали встречаться.

— И долго встречались?

— Полгода где-то. До этой весны. В конце марта мы расстались.

— А из-за чего Алена с подругой поссорилась? — я решила немного сменить тему.

— Со слов Аленки, Дашка предпочла ее обществу другую компанию. По крайней мере, я это так понял.

— А ты знаешь эту Дашу?

— Видел пару раз. Учится в радиоприборном техникуме. Вроде она на год или на два младше Аленки.

— А как выглядит?

Студент призадумался.

— Среднего роста, с маленькой косичкой. Волосы вроде светлые. И, кажется, у нее небольшой шрамик над губой.

— А других подруг Алены знаешь?

— С Юлькой Черновой пересекались в одной компании несколько раз. Я уже сказал, она вместе с Аленкой на химфаке учится. Веронику тоже видел, но тоже раза два или три.

— Как думаешь, у кого-нибудь из них есть сомнительные знакомые или родственники? Возможно, связанные с криминалом.

— Не могу сказать. У Юльки знакомых дофига и больше, но она с рок-н-ролльщиками и металлистами тусит. Насчет Дашки с Вероникой — не знаю. Вероника, мне кажется, вряд ли. Она же типичный ботаник. Правильная девочка из правильной семьи.

— А у самой Алены?

Вадим усмехнулся.

— Точно нет. Может, я и не настолько хорошо ее знаю, но связываться с гопниками или всякой шантрапой было ниже ее достоинства. Просто надо знать ее получше, чтобы понять это.

— А про сестру Алена что рассказывала?

— Да толком и ничего. Ненавидела она ее.

— Не говорила, почему?

— Нет. Подозреваю, что детская ревность. Несколько раз слышал от нее фразу: «Прибила бы эту мразь». Ну и еще кучу слов, даже матерных. Но Аленка старалась про нее вообще не вспоминать. Если только злилась на сестру за что-то, тогда говорила.

Высокие отношения были между сестрами. Конечно, бывает всякое, но чтоб до такой степени ненавидеть близких… Хотя ладно, я тут не статистикой занимаюсь, а добываю информацию.

— Ясно. Спасибо, Вадим.

— Помог чем-нибудь? — парень вытащил еще одну сигарету и снова закурил.

— Да. Убийцу, конечно, не нашел, но приблизил.

Мы попрощались, и я ушла, оставив студента мокнуть под дождиком. Информацию Вадим кое-какую дал. Тут уже определенно есть о чем подумать.

* * *

Обдумывала я, уже сидя в офисе. Благо тут тепло, светло и мухи не кусают. А еще есть кофе.

Итак, что же нам поведал Вадик Москвиченко? А всего-то прояснил психологический портрет Алены Рахимовой. Да уж, Ирина Евгеньевна точно зря беспокоилась насчет секты. Действительно, лучше бы сводила старшую дочь к психологу. Хотя неизвестно, помогло бы это или нет. Тут ситуация как с горьким пьяницей: если он не захочет бросить пить, сколько его ни кодируй, толку не будет. Вот и с Аленой так же. Нравится ей упиваться своей депрессией и страдать от этого.

По словам Рахимовой, все началось, когда они с мужем развелись. Неужели девчонка оказалась настолько ранимой и чувствительной? А потом, когда ей все же пришлось принять расставание родителей, она закрылась в скорлупу, в кокон и никого не впускала ни в жизнь, ни в душу. Расставание с Вадимом она тоже долго переживала.

А чем тогда объяснить ненависть к сестре? Детской ревностью? Или наслоением одного на другое?

Может, это Алена настолько ненавидела сестру, что решила убить? Ага, а потом инсценировала грабеж, припрятала вещички и денежки и разыграла сцену трагедии перед родителями.

Очень много вопросов. На последние ответить можно.

Кандидатура Алены как убийцы сомнительна. Уж если на то пошло, давно бы убила. Если бы ну очень сильно захотела. Особенно если всю жизнь ненавидит. Например, в подростковом возрасте, когда у родителей начались все связанные с расставанием и разводом дрязги. Все подростки жестоки и на эмоциях запросто могут сотворить то, на что взрослый человек в таком же состоянии не всегда решится.

Да и куда бы Алена якобы украденные вещи дела? Припрятала в подвале или на чердаке дома? Нет, слишком умно и изощренно для депрессующей и одновременно романтичной барышни. Да, Алена все-таки романтик — только им свойственно так переживать.

А вот на первые вопросы, о причинах ревности то бишь, я ответа не находила, как ни пыталась. В конце концов, в чужую голову не залезешь и мысли не прочтешь.

Кстати, о птичках. А сама Карина как относилась к старшей сестре? Взаимно или иначе? По словам Тани Ткачук, вроде бы нормально, но про Алену младшая Рахимова говорила редко. Ларису Владимировну я не удосужилась спросить о взаимоотношениях сестер. Осталась надежда на вторую подружку Карины — Катю.

Звонок мобильника вырвал меня из плена мыслей. Кто там беспокоит? О, Киря. Что-то я про него подзабыла в последнее время.

— Не отвлекаю? — спросил Володя после обмена дежурными приветствиями.

— Нет, не отвлекаешь. Что такое?

— Да я смотрю, ты как-то пропала с горизонта. Ничего не нашла или решила оставить все это дело?

Под «всем этим делом» подразумевалось убийство Карины.

— Нет, просто пришлось несколько дней потратить на другое.

— Понял. Завтра с утра не сильно занята?

— Нет. А что?

— Подъезжай часиков в девять ко мне. Кое с кем познакомлю.

— С интересным мужчиной? — схохмила я.

— Ну, если хочешь собрать гарем, могу и с мужчиной, — в тон мне ответил Киря. — Мне не жалко.

— Значит, с женщиной?

— Да. И, уверяю, тебе это знакомство может быть полезным.

— Ого, звучит интригующе. И чем это мне может быть полезным?

— Приезжай утром — узнаешь, — усмехнулся в трубку Кирьянов.

— Нет, Киря, ты все-таки жук. Майский.

— Какой есть. Ладно, до встречи завтра.

— Пока.

Да, умеет мой друг напустить интригу. Несмотря на то что чаще всего простой, как три рубля.

Я вернулась к прерванным мыслям.

Итак, что у нас остается? А некая Даша из радиоприборного техникума. Подруга Алены. Точнее, бывшая подруга, ибо младшая Рахимова разругалась с ней в пух и прах по той причине, что подруженька предпочла ее обществу другую компанию.

Учитывая рассказанное сегодня Вадимом, неудивительно. Я бы тоже долго не выдержала общаться с человеком, который постоянно говорит о том, как все плохо, и вываливает на тебя весь душевный негатив.

Не спорю, можно иногда выговориться, если наболело. Можно даже говорить долго и много, но не постоянно же.

Воображение тут же нарисовало картину, как студент-юрист Вадик пригласил студентку-химичку Аленушку, скажем, на романтическую прогулку или в кафе-кофейню, а она ему с места в карьер завела песню про то, что мир — дерьмо, а люди — говнюки. Со всеми подробностями.

Да уж, картинка, не знаешь, то ли смеяться, то ли плакать. Неудивительно, что они разбежались и инициатором стал именно Москвиченко.

Я откинулась на стуле.

Неужели Ирина Евгеньевна раньше не замечала, как депрессует ее старшая дочь? Подумала про секту.

Да, она говорила, что пыталась вывести Алену на откровенный разговор и даже готова была помочь ей. Но, видать, девушка не хотела идти на откровенность с матерью.

А по какой причине? Опять напрашивается банальщина: когда Алене нужна была материнская помощь, последняя по каким-то причинам не смогла ее оказать.

«Так, дорогуша, что-то тебя опять не в ту степь заносит. Вместо того чтобы думать о том, кто убил Карину Рахимову и ограбил квартиру ее матери, ты сидишь и размышляешь о психическом состоянии Алены. И не говори, что так можно понять, причастна она к этому или нет».

Но, с другой стороны, если даже допустить, что да, причастна, какая картина вырисовывается?

Алена познакомилась с кем-то, кто способен на подобные действия, и навела на квартиру. А на вопрос, не будет ли дома младшей сестры, ответила, мол, пофигу, можешь хоть убить ее.

Какая-то кровавая картинка получается. Нет, все же надо отработать до конца связи Алены. Все говорят, что со всякой уголовной и околоуголовной шпаной она не водилась.

А если посмотреть с другого ракурса? Человек, принадлежащий к криминальному миру, не обязательно будет выглядеть как полупьяный оборванец с ножичком в кармане. Преступная среда довольно богата и разнообразна.

Например, идет по улице мужчина в костюме с галстуком, весь из себя респектабельный, вежливый и с приятным лицом. А он может запросто оказаться и мошенником, и грабителем, и убийцей. Я встречала всяких за недолгое время работы в прокуратуре и за свою практику. Поэтому не удивилась бы, если бы на улице мне показали милейшую бабушку божьего одуванчика и сказали бы, что она — уголовница со стажем и владелица наркопритона или подпольного борделя.

Может, и Алене подобный тип попался? Кто знает.

Надо все же попробовать отыскать Дашу. Это уже гораздо сложнее, ибо я знаю только ее имя. А, нет, Киря мне ее фамилию называл. Кривцова, точно. Уже проще. Правда, неизвестно, по какой специальности и на каком курсе она учится, да и знакомых в радиоприборном техникуме у меня нет. Но и этот вопрос можно решить.

Время плавно подошло к концу рабочего дня.

Я выглянула в окно. Дождик прекратился, но свинцово-серые тучи никуда не ушли. Клиентов и других посетителей сегодня уже не предвидится, так что можно собираться. И не забыть еще позвонить Максиму. Если, конечно, он сам раньше не позвонит.

Сегодня вечером я решила отдохнуть. Все нужные мысли я уже передумала. Да и головушка требовала перерыва в активной мыслительной деятельности.

«Только, милочка, не увлекайся с перерывами. А то мозги размякнут, и ты не то что убийц и жуликов, но и таракана на собственной кухне не поймаешь. Слава богу, что у тебя их нет».

Я набрала номер Максима. Он ответил спустя несколько гудков.

— Привет, Таня.

— Привет, Максим. Как прошел день? Как заседание студклуба?

— Да все отлично. Прошло продуктивно и плодотворно. Правда, устал сильно.

— Ну, теперь отдыхай. Завтра хоть не такой напряженный день?

— Завтра — нет. А у тебя? Помнишь, мы договорились погулять?

— Конечно помню. Завтра вечером можем встретиться. Главное, чтобы этого мерзкого дождика не было, как сегодня.

— Даже если и будет, приезжай ко мне. Можешь даже с ночевкой.

— Неплохая идея. А если не будет, куда пойдем гулять?

— В центр города. Походим по тем улицам, на которых мы еще не были вдвоем.

— Замечательно. Тогда увидимся завтра. А сегодня отдыхай после насыщенного дня.

— И ты тоже. Целую, Таня.

— И я тебя.

Мы попрощались и закончили разговор. Все же какого хорошего мужчину я встретила!

Я невольно подумала обо всех своих бывших ухажерах. Нет, Максим не похож ни на кого из них. Да и зачем сравнивать? Каждый человек уникален. Со своими достоинствами и недостатками.

Интересно, а какие недостатки у моего философа? Я не сомневалась, что если бы мы с ним, скажем, жили какое-то время, я бы обязательно о них знала. Но мы знакомы всего ничего. Периодически встречаемся, постоянно говорим. Мне очень хорошо с Максимом.

«Замечательно, лапуля. Только не прошляпь свое счастье».

Глава 12

Дождик и впрямь пропал с горизонта, что не могло не радовать. Ибо я сегодня опять встала пораньше, потому что мы договорились встретиться с Кирей, который обещал меня познакомить с женщиной, знакомство с которой может мне пригодиться.

Интересно, с кем он там намерен меня знакомить? Ладно, тут можно гадать до посинения, а в точку не попасть ни разу.

Ровно в девять я уже зашла в кабинет Кирьянова. Он снова висел на телефоне, решая какие-то рабочие вопросы.

Володя кивком указал мне на стул. Я воспользовалась предложением.

— Ну привет, подруга, — весело сказал Киря.

— Ну привет, друг, — в тон ему ответила я. — Опять достают, как в тот раз?

— Слава богу, нет. Так, мелкий рабочий момент.

— Ну и с кем ты меня хотел познакомить?

Володя посмотрел на часы.

— Сейчас, с минуты на минуту должна подойти.

— И кто же эта дама с Амстердама?

— Увидишь. Возможно, она даст тебе полезную информацию для твоей версии о девчонках.

— О, ну тогда я прямо теряюсь в догадках.

— Не теряйся. Все не так страшно, как ты думаешь.

В дверь кабинета негромко постучали.

— Войдите! — сказал Володя.

Зашла молодая женщина в форме, с собранными в пучок русыми волосами и большими серыми глазами. Она была моей ровесницей или даже чуть старше. Полицейская форма сидела на ее слегка полноватой фигуре мешковато. Да, есть люди, которым форма, не важно какая, не идет вообще — смотрится, как седло на корове. Похоже, новая гостья относилась как раз к такому типу.

— Здравствуйте, — сказала она приятным голосом, оглядев меня и Володю.

— Здравствуй, Аня. — Киря взял еще стул и поставил напротив меня. — Присаживайся.

— Здравствуйте, — кивнула я.

— Таня, знакомься. Это Анна Бражникова из инспекции по делам несовершеннолетних. Аня, это моя старая и очень хорошая подруга Татьяна Иванова, частный детектив.

— Очень приятно, — кивнула инспектор и улыбнулась.

Кажется, в последнее время мне сильно везет на знакомства с приятными людьми. Сначала Максим, потом Петровский (да-да, он тоже произвел на меня вполне приятное и в целом позитивное впечатление), теперь эта Аня. У нее очень милая и солнечная улыбка. Да и вообще вид располагающий.

Интересно, почему она пошла работать на такую «собачью» должность? Возиться со всякими малолетними отморозками и хулиганами, по-моему, раз в десять хуже, чем со взрослыми.

— Аня, расскажи, пожалуйста, Тане про Алену Рахимову, — попросил Кирьянов.

— А что именно? — уточнила инспектор, поглядывая на меня краем глаза.

— Все, что рассказала мне. И, если можно, даже больше.

— Неужели Алена попадала в ваше поле зрения? — не удержалась я.

— Да, попадала, — кивнула Бражникова. — Это было шесть лет назад. Алена Рахимова оказалась проблемным подростком.

— А в чем это выражалось?

— Тогда развелись ее родители. Девочка не желала это принимать. Она убегала несколько раз из дома. Полиция ловила ее то на вокзале, то на улицах города. Я тогда неоднократно беседовала с Аленой, убеждала ее, что все не так страшно, как ей кажется, что в других семьях ситуации гораздо хуже. Но она категорически не хотела внимать мои доводам, повышала голос, кричала, что родители ее не любят и она им не нужна, устраивала истерики. Думала, что таким поведением и поступками она сможет исправить ситуацию. Словом, я не смогла тогда убедить девочку, хотя понимала, что она очень переживает, и мне хотелось ей помочь.

— А Аня, между прочим, — вмешался Киря, — превосходный специалист в своем деле. Вся малолетняя шантрапа ее уважает.

— Ладно тебе, Володь, — улыбнулась женщина. — Я просто делаю свою работу.

— Наверно, вы ее делаете хорошо и очень любите, — я улыбнулась в ответ.

— Да, это так. Но что касается Алены, мне тогда пришлось с ней помучиться. Она даже попала на учет.

— Из-за чего?

— Избила младшую сестру.

А вот это уже интересно. И теперь стало понятным, почему Ирина Евгеньевна не стала мне рассказывать о взаимоотношениях сестер. Не каждый может о подобном поведать незнакомому человеку. Да и к тому же, когда она пришла насчет Алены, поводов беспокойства за Карину, вероятно, не было.

— Сильно?

— Да. Девочка, Карина, кажется, попала тогда в больницу с синяками, ссадинами и переломами. Родителей не стали привлекать к ответственности, Алену тоже не отдали под суд. Тогда мне удалось убедить ее взять себя в руки и прекратить мучить себя и других.

— А почему так случилось?

Аня вздохнула.

— Алена сказала, что ненавидит сестру. И всю жизнь ненавидела. Я первый раз с таким столкнулась. Я все понимаю, между братьями и сестрами бывают недоразумения, даже стычки и драки, но чтобы такая ненависть… — Аня покачала головой. — Девочка даже считала сестру причиной развода родителей. Собственно, из-за этого она ее и избила.

«Неужели все-таки я оказалась права и сестрица Аленушка приложила руку к трагедии? Даже родную сестру пустила под нож».

— Скажите, Аня, а у Алены тогда не было никаких сомнительных друзей или знакомых? С криминальным прошлым или связанных с криминальной средой.

Инспектор слегка призадумалась.

— Точно нет. Не буду скрывать, я допускала мысль о наличии таких знакомых у Алены, но, как выяснилось, с подобными личностями она не то что не дружила, а даже знакомство не водила. Даже когда девочка убегала из дома, ее всегда находили одну. Без всяких знакомых или компаний.

— А чисто теоретически могли бы такие знакомые или друзья быть у Алены?

— Чисто теоретически возможно все. Тем более что все это случилось шесть лет назад, а сейчас Алена уже взрослая девушка. Вы ведь понимаете, что преступники не всегда могут выглядеть как отбросы общества.

Логично. Эта Аня прямо прочитала мои недавние мысли.

— Скажите, а родители тогда не водили Алену к психологу?

— Да, мать приглашала. Но девочка тогда не захотела с ним общаться. Устроила матери очередную истерику, что та хочет сделать из нее психа и отправить в сумасшедший дом.

— Неужели родители не видели психологических проблем у дочери? Даже будучи на грани развода.

— Знаете, мне кажется, что они все видели, но не хотели замечать. И напрасно. Может, списывали на переходный возраст — Алене тогда было четырнадцать. Надеялись, что девочка перебесится и успокоится. Неизвестно, как бы все повернулось, если бы родители не развелись, а также бы жили вместе.

— Может, было бы лучше, — предположила я.

— Кто знает. Но в любом случае, если у ребенка что-то не в порядке, не нужно закрывать на это глаза. Но Рахимовы — не первые и не последние, кто допускает подобную ошибку. А ведь можно было бы многих проблем избежать. И, возможно, не случилось бы трагедии. Ведь Карину, как мне сказал Володя, убили.

— Аня, я задам вам такой вопрос… — Я собралась с мыслями, чтобы точнее выразить то, что я хотела сказать. — Вы говорите, что Алена ненавидела сестру, даже поднимала на нее руку. Вы не знаете, это было только один раз? Или нет?

— Нет. Я разговаривала тогда с родителями девочки. Разумеется, они не хотели говорить, но им пришлось. Я сказала, что это может быть чревато неприятностями не только для их дочери, но и для них. Алене случалось поднимать руку на младшую сестру, но до таких серьезных увечий дело не доходило. Такое случилось тогда впервые.

— Вроде как подзатыльник дала или толкнула?

— Да, нечто в этом роде.

— А Алена смогла бы убить Карину?

Бражникова снова призадумалась.

— Татьяна, мне бы хотелось ответить вам отрицательно, но боюсь, что не смогу. Мне кажется, да. Если на эмоциях и сильно разозлившись, то вполне вероятно, что Алена могла бы это сделать.

— Тань, — Кирьянов слегка недоуменно посмотрел на меня, — уж не думаешь ли ты, что это Алена убила Карину и инсценировала грабеж?

— Я уже не знаю, что думать, Володь, — вырвалось у меня. — После того, что я услышала.

— Надеюсь, я вам чем-то помогла, — инспектор Аня встала. — Извини, Володя, но мне пора.

— Да-да, конечно. Спасибо, Аня.

— Спасибо, — кивнула я.

— Пожалуйста. Всего доброго.

Когда за Аней закрылась дверь, Киря хмыкнул.

— Ты всерьез рассматривала такой вариант? — поинтересовался он.

— Насчет того, что убийца — Алена?

— Да.

— Кирь, у меня мелькала такая мысль. Но поскольку там имеет место быть грабеж, то, вполне вероятно, девчонка действовала не одна, а с сообщником. Уж извини, не тянет Алена на человека, способного провернуть подобную комбинацию. Если только она не суперумный гигант мысли для своего юного возраста.

— Резонно. Потому что вещички ушли и так до сих пор нигде и не всплыли — это раз, дверь не взломана, а открыта ключом — это два.

— А учитывая ненависть Алены к младшей сестре, она не стала вмешиваться, когда ее подельник решил убрать Карину. Может, даже и сама его подначила на это.

— Ох, мать, кровавые ты картинки тут рисуешь.

— Реальность, Володя, бывает еще страшнее.

— Не спорю.

Некоторое время мы молчали. Потом мой друг нарушил тишину:

— Значит, надо искать предполагаемого сообщника Алены?

— Вероятнее всего. Ты говорил, что твой Ален Делон не все вытащил из Алены. Что-то она от него утаила.

— По крайней мере, ему так показалось. Как думаешь, кто это мог быть? Я имею в виду этого гипотетического сообщника.

— Даже не знаю. Мне удалось установить примерный круг общения Алены. Помимо университетских приятельниц сюда вошли ее бывший парень и подруга, с которой она жутко рассорилась. Со всеми, кроме последней, я поговорила. Возможно, был или есть кто-то еще. А твоя версия?

— Могу только предполагать. — Киря откинулся на стуле.

— Как и я. Предположи.

— Какой-нибудь психопат. Такой же чокнутый и замкнутый, как и Алена. В стиле, сошлись два психа на одной почве. А от таких, сама понимаешь, можно что угодно ожидать.

— Вариант, — согласилась я. — Хоть я и не считаю Алену такой уж законченной психопаткой.

— А у тебя какой?

— Какой-нибудь обаятельный мерзавец типа Фокса из известного фильма, только помоложе. Подкатил к Алене, завязал с ней романчик, потом они вместе решили почистить квартирку. А сестрица Аленушка без зазрения совести позволила ликвидировать Карину.

— Отдает дешевым триллером, — усмехнулся мой друг. — Но вполне вероятно. Значит, ищем подельника.

— Значит, так. У меня осталась только эта бывшая подруга.

— А я попробую пустить за Аленой наружку. У меня как раз есть тут один стажер. Совсем юный парнишка, но довольно толковый.

— Справится?

— Думаю, да. Если там действительно подельник, рано или поздно где-то промелькнет.

— Это верно. Ладно, Киря, спасибо тебе за встречу, за знакомство с Аней и интересную, содержательную беседу.

— Не за что. Если что, ты к Ане спокойно можешь обратиться. Сама видишь, она — женщина не вредная.

— Вижу. Учту на будущее.

Мы распрощались, и я отправилась к себе.

Да, сегодняшняя встреча и разговор с инспектором Бражниковой дали мне пищу для размышлений. Будет о чем подумать за кофе.

* * *

А подумать было о чем. Хотя бы о психологическом портрете Алены. И картинка там вырисовывалась далеко не радостная. Маленькая, обиженная и озлобленная на весь мир девочка. Теоретическая убийца собственной сестры, наводчица на мамину квартиру. И при этом ранимая и чувствительная. Да уж, адский коктейльчик. И куда, елки-палки, родители смотрят?

Чисто по-человечески Алене можно только посочувствовать. Всю жизнь ненавидела сестру. Не поборола детскую ревность? Хотя я же не знаю всю подноготную их семейки. Вдруг там не раз принижали старшую дочь и возвышали младшую? В стиле «не обижай ее, она младше». Ну и что, что она испортила твою игрушку или порвала любимую книжку? Она маленькая, а ты старшая, должна отнестись с пониманием.

Увы, такие случаи нередки. И люди, выросшие в подобных обстоятельствах, Алену бы точно поняли.

Остается только ее сообщник. Правда, нет-нет, но на подкорке сознания мелькал вопрос: а был ли мальчик? Но, с другой стороны, ограбление со счетов не сбросишь.

Тут одно из двух — либо действительно младшая Рахимова провернула это с кем-то, либо она настолько хитроумная, что можно только позавидовать и похлопать. Если Киря пустит кого-то из своих ребят следить за девушкой, то предполагаемый сообщник рано или поздно появится на горизонте, как бы ни скрывала свою жизнь ото всех Алена.

Пожалуй, завтра можно встретиться с Катей Иноземцевой.

Как поступим? Снова в школу? Опять договариваться с Ларисой Владимировной? А может, попросить Аню Бражникову сходить со мной? Хотя нет, не вариант. Она ведь тоже сотрудник органов.

«Эх, дорогуша, старый ты пенек. Сучками еще не обросла? Ведь можно же найти эту Катю в каких-нибудь соцсетях, узнать, как она выглядит, и спокойненько выловить ее где-нибудь возле школы для беседы с глазу на глаз».

Я залезла во «ВКонтакте». Поиск по имени и фамилии выдал мне кучу Кать Иноземцевых всех возрастов и со всей страны (да и не только).

Ладно, пойдем другим путем. Поищем Карину Рахимову. Благо я помню, как она выглядела — изображение на фото Севы было четким.

Ага, вот и самая младшая Рахимова, ныне покойная. В отличие от старшей сестры профиль у нее был открытым, и я спокойно зашла на страницу. На стене, ожидаемо, была целая куча скорбных постов от разных людей. Интереса ради я пролистала. Штук тридцать, если не больше.

Ого, да Карина была популярна. Притом в хорошем смысле. Слова сожаления писали не только девочки, но и мальчики.

Ага, вот и пост от Екатерины Иноземцевой. Кажется, это она.

«Каринка! Солнце мое! Это не должно было случиться! Мне так не хватает тебя!»

И несколько грустных смайликов в придачу.

Я кликнула по страничке автора записи. Так вот она какая, Катя. Маленькая, худенькая девчонка со вздернутым носом, длинными волосами, большими серо-зелеными глазами и невзрачной прыщавой мордашкой. Но лицо даже поприятнее, чем у Алены.

Отлично. Завтра поеду к школе и попробую выловить эту Катю. Можно было бы съездить и к ней домой, но, во-первых, я не знаю адреса (хотя выяснить его не так уж проблематично), а во-вторых, неизвестно, как к такой встрече отнесутся родители. Все-таки девочка-то несовершеннолетняя. Ну и что, что я — не официальный сотрудник правоохранительных органов? Полномочия-то у меня, как у частного детектива, ничуть не ниже.

Я вздохнула и закрыла браузер.

Так, один вопрос решен. Правда, что-то не давало мне покоя.

Поразмыслив, я поняла. Катина фраза «Это не должно было случиться!» настораживала меня. Но я не могла понять, почему.

Ладно, об этом после. Пока попробую поискать Дашу.

Времени у меня полно, конец рабочего дня не скоро, так что вперед и с песней.

А вот это оказалось гораздо сложнее. Тезок и однофамильцев Алениной подруги (бывшей) тоже оказалось немало.

Я ориентировалась на данное Вадимом Москвиченко описание. Светловолосая, с маленькой косичкой и шрамом над губой. Ну, волосы запросто можно перекрасить, постричь или отрастить. Шрам тоже не на всякой фотографии будет виден.

Какие еще ориентиры? Возраст. Примерно лет восемнадцать-девятнадцать. Но физиология у всех разная. Человек может выглядеть моложе или старше своего реального возраста.

Что еще? Город и место учебы. Плюс просмотр фотографий и списка друзей. Если Алена где-то там промелькнет, значит, я на верном пути. Насчет друзей, конечно, условно. Если ты у кого в черном списке, то этот человек автоматически у тебя из друзей удалился. Еще желательно, чтобы профиль у этой Даши оказался не закрытым.

Ладно, попытка не пытка. Будем искать.

На поиск у меня ушло гораздо больше времени, чем я планировала. Перелопатить кучу страниц со всеми фотками и друзьями, казалось бы, несложная задача, но до жути муторная. А это порой выматывает хуже физической работы.

Но мои усилия были вознаграждены. Уже под конец рабочего дня я нашла нужную мне Дашу. И то случайно. Потому что на одной из ее фотографий мелькнула Алена.

Я еще раз сверила личную информацию. Место учебы не указано, подробностей тоже маловато.

С профильного снимка на меня смотрела симпатичная девчонка-блондинка в светлой маечке и джинсовых бриджах, сидящая на лавочке то ли в парке, то ли в сквере. Шрама над губой не видно, но здесь и лицо не крупным планом. Хотя можно приблизить.

Я это сделала, насколько позволяло разрешение. Ага, что-то такое видно над верхней губой. Правда, очень слабенько, еле разглядишь. Косички тоже не было, волосы распущены. Ну, это тоже ни о чем не говорит. В конце концов, это только большинство мужчин ходят всю жизнь с одной и той же прической.

Теперь дело за малым. Встретиться и поговорить. Даша Кривцова учится в радиоприборном техникуме. Хорошо, если еще учится, а не уже окончила. А такое запросто может быть, если она туда пошла после девятого класса.

Так, задача усложняется. В этом учебном заведении у меня знакомых, к сожалению, не было. Значит, номер группы и курса девушки искать самостоятельно.

Ох, придется брать работу на дом.

Черт! Мы же сегодня договорились с Максимом. Похоже, встречу придется отменить и перенести на другой день. Потому что поиск может занять у меня весь вечер, а сидеть и искать до поздней ночи особого желания не было. Я и так сейчас чувствовала себя немного уставшей: голова была тяжелой, тело затекло от длительного сидения. Тут даже пять чашек не помогут быстро взбодриться, а только добавят аритмию. Да, прогулка бы привела в тонус мое тело, но не мозг, и так работавший больше половины дня без перерыва. Да, лучше мне сейчас отдохнуть.

Я взяла телефон, чтобы позвонить моему философу, и ощутила что-то неприятное. Мне не хотелось звонить и говорить, что наша встреча переносится. Но, увы, других вариантов не было.

Максим ответил сразу же.

— Привет, Таня.

— Привет, Максим. Я звоню сказать тебе, что сегодня встретиться не могу. Очень устала, много работы было.

Здесь я не соврала. Лишь умолчала о том, что мне предстоит работать, возможно, весь вечер.

— Понимаю. Жаль, конечно. Отдыхай тогда.

— Спасибо. Может, перенесем встречу на завтра или на выходной?

— Можно. Давай уж тогда на субботу. Надеюсь, работы у тебя не будет.

— Я тоже, — усмехнулась я. — Но у тебя она точно есть.

— У меня всего одна пара. Так что днем я совершенно свободен.

— Здорово. Тогда в субботу днем. Погуляем по центру города.

— Договорились.

Мы поговорили еще немного и попрощались. На душе было муторно.

«Что, милочка, вновь идешь по старым граблям? Запомни уже раз и навсегда, что или личная жизнь, или работа. Просто потому, что у нее такая специфика». Да, вот только мне от этого не легче. «Тогда, дорогуша, соберись и топай домой работать дальше, раз уж свидание накрылось медным тазиком».

Что я и сделала.

После ужина и кофе я вновь села за компьютер. Для начала снова залезла на Дашину страничку «ВКонтакте». Вдруг у них, как у вузовских студентов, есть свои сообщества. А всяких групп и встреч у Даши оказалось ох…ть (не побоюсь этого слова) как много.

Я вбивала в поиск разные слова, но мои усилия успехом особо не увенчались. Ладно, пойдем другим путем.

Я поискала сайт техникума. Конечно, он не шел ни в какое сравнение с моей академией. И даже более того — относился к вузу, был чем-то вроде филиала. Его собственная страничка была именно частью вузовского сайта.

Информации — мало, сведений об учащихся — и того меньше, то есть вообще почти нет. Периодически мелькали прикрепленные списки студентов, которым нужно донести справки или еще какие-нибудь бумажки, подойти туда, сделать то.

Как раз в одном из таких списков мелькнула Дашина фамилия, но список был прошлогодним. Хотя… Номер группы, правда без специальности, был указан. Судя по номеру, девчонка была на первом курсе. Значит, все-таки школу окончила полностью, а потом уже пошла в техникум.

Интересно, на кого она учится? На технолога? Почему нет, хоть эта профессия и считается неженской? Точнее, не сильно считается. В машиностроительной отрасли среди технологов женщин меньше, чем мужчин. И то большинство из них старшего поколения, то есть пенсионного и предпенсионного возраста. А вот в какой-нибудь пищевой или текстильной — наоборот.

«Все, лапуля, не гадай на кофейной гуще, а лучше глянь расписание. Там как раз может быть указана специальность. Утолишь свое любопытство».

Я открыла расписание, нашла техникум, и передо мной вылезли все специальности. Не скажу, что их там оказалось очень много. Технология машиностроения, приборостроение, радиоэлектроника… О, даже декоративно-прикладное искусство есть. Довольно странная специальность для подобного учебного заведения. Хотя кто во что горазд. Почти на всех факультетах университета, где преподает Максим и учится Алена, есть педагогические направления. Несмотря на то что у нас в городе есть институт, готовящий именно педагогов: учителей школ, лицеев и гимназий.

Интереса ради я кликнула именно на эту декоративную специальность. О, а вот, кажется, и Дашина группа. Если она, конечно, не отчислялась на первом курсе и не восстанавливалась потом.

Так, возвращаемся на страничку «ВКонтакте». Снова ищем. Ага, вот и группа.

Нет, Даша не отчислялась, а вполне себе учится. Более того, даже числится там старостой и админом в сообществе.

Молодец, девочка. Не раздолбай. Да еще и специальность себе выбрала такую интересную.

Кстати, а чему их там учат? Вязанию и вышиванию крестиком? Шитью народных костюмов? Оформлению интерьера помещений к празднику? Надо поглядеть, интересно все-таки.

Теперь снова смотрим расписание. Завтра и послезавтра у них занятия, потом — законный выходной, то бишь воскресенье.

Что ж, работа закончена, поэтому подведем итоги и рассмотрим дальнейшие шаги.

К кому пойдем сначала? К Кате или к Даше? Пожалуй, завтра можно навестить Каринину подружку, а в субботу — Аленину, благо у последней как раз были в этот день занятия.

Думаю, как староста группы, она не станет прогуливать. Хотя суббота такой день, особенно для студентов… Обеих я хотела выловить после занятий, ибо неизвестно, на сколько могут затянуться наши беседы. Хорошо бы в один день, но, увы, это как погода — от меня (да и ни от кого другого) не зависит.

День прошел продуктивно, но я себя чувствовала разбитой. Наверно, правильно, что отменила сегодняшнюю встречу с Максимом. Иначе это бы точно никакого удовольствия не принесло. Правда, все равно было грустно. Увидеться хотелось.

«Ладно тебе, милочка, не последний день живешь на свете. Еще встретишься и помилуешься со своим любимым философом. А сейчас пора закрывать браузер, выключать компьютер и ложиться спать. Заодно и настроиться на завтрашний день».

Я разобрала постель, легла и честно попыталась настроиться. Но мысли о делах и работе, как назло, не шли. Видимо, мозг настойчиво советовал мне отдохнуть и упорно гасил все поползновения. Зато щедро подкидывал мне мысли о сегодняшнем несостоявшемся свидании.

Е-мое, да чего же я так распереживалась? Подумаешь, не пошла. Да, устала, да и работа еще была. Все мы — взрослые люди, со своими заботами и проблемами. И Максим с пониманием отнесся, благо знает, что у меня за работа. Правда, поверхностно, но, думаю, осознает, что я тут не груши околачиваю. И все равно как-то кисло было на душе.

Вздохнув, я перевернулась на другой бок и с силой стала отгонять абсолютно все мысли.

Как там говорила одна книжная героиня? Я подумаю об этом завтра. Вот и я так же сделаю. Тем более утро вечера мудренее.

Глава 13

Утром я все же несколько пересмотрела свои планы. Еще раз заглянув в расписание занятий Даши, я решила все же рискнуть и попробовать встретиться еще с ней, ибо в пятницу пары у студентки техникума начинались в обед и длились почти до вечера.

Думаю, должно получиться. Если нет, буду действовать по первоначальному плану.

Доступа к расписанию Кати у меня не было, но вряд ли у них по два-три урока. Поэтому полдня я просидела в своем рабочем кабинете, занятая разными мелкими делишками, потом собралась и поехала в сторону школы. Время обеденное, пробок быть не должно.

Я припарковалась на том же месте, что и в прошлый раз. Сейчас идти в здание школы не было необходимости. Я просто подожду. Судя по пустоте школьного двора, сейчас как раз шел урок. Надеюсь, после него я все же встречу подружку Карины.

И сегодня мне определенно повезло. Минут через двадцать после моего прибытия на место двери здания открылись, и школьники начали выходить на улицу.

Я внимательно следила за каждым. Наконец появился и нужный мне человек. Катю я узнала сразу, благо она была без шапки, несмотря на прохладную погоду. И, что хорошо, шла одна, не в компании одноклассников. Лицо девушки было немного отрешенным и слегка грустным. До сих пор переживает? Вот, а еще говорят, что не бывает настоящей женской дружбы. Глупости. Еще как бывает.

Я вышла из машины, которую заблаговременно поставила недалеко от входа. Школьница как раз дошла до калитки, когда я приблизилась и окликнула ее:

— Катя!

Девчонка покрутила головой. Я повторила еще раз и подошла поближе. Она остановилась и удивленно посмотрела на меня.

— Вы мне? — уточнила она.

— Да, — кивнула я. — Здравствуй, Катя.

— Здравствуйте. А вы кто?

— Я — частный детектив, меня зовут Татьяна Александровна. Мы можем поговорить?

— Вы насчет Карины?

— Да.

Катя вздохнула, и грусть на ее лице проявилась еще отчетливей.

— Хорошо.

— Давай тогда отойдем, — предложила я и показала в сторону небольшого скверика за школой. — Хотелось бы поговорить с глазу на глаз.

Девушка кивнула, и мы с ней прошли в указанное место. Мы опустились на старую рассохшуюся скамейку без спинки.

— Ты не торопишься? — спросила я.

Катя покачала головой. Интересно, она всегда не особо разговорчивая или только сейчас?

— Таня рассказывала, что вы приходили, — негромко произнесла она.

— Да, ты тогда болела. Катя, я буду с тобой откровенна. Видишь ли, есть подозрение, что ко всей этой трагедии может быть причастен кто-то из знакомых Карины или ее старшей сестры Алены. Поэтому я бы хотела, чтобы ты рассказала мне о своей подруге. С кем она общалась, дружила. Не было ли у нее каких-то сомнительных или подозрительных знакомых.

— Нет, — уверенно ответила Катя. — Мы ведь дружим втроем. Дружили, — поправилась она. — Я, Карина и Таня. У нас не было друг от друга секретов. И Карина всегда рассказывала обо всем. У нее был еще друг, Сева. Его бабушка живет в одном дворе с Кариной, и они виделись, когда он приезжал к ней. Еще есть подружка Света. Но она давно живет в другом городе, Карина с ней по интернету общалась. Они когда-то вместе в садик ходили.

Девушка всхлипнула. Я думала, что она сейчас разревется в три ручья, но школьница взяла себя в руки и аккуратно вытерла подкрашенные глаза.

— У Карины были со всеми хорошие отношения, — продолжала она. — Она сама старалась ни с кем не ссориться и не конфликтовать. А если была не права, то первой шла мириться.

Да уж, Карина Рахимова была чистым ангелочком во плоти. Ни ссор, ни конфликтов. Со многими если не хорошие, то, по крайней мере, ровные отношения.

Зато Алена — полный антипод. Монстр? Исчадие ада? Да нет, всего лишь несчастная закомплексованная девчонка, не умеющая радоваться жизни. Ей бы как раз взять пример со своей младшей сестренки, а не терзать себя бессмысленной ненавистью.

— А какие отношения у Карины были со старшей сестрой? — спросила я.

Катя совсем сникла.

— Карина очень любила сестру. А Алена ее ненавидела.

— Ты не знаешь почему?

— Карина сама этого не знала и всегда пыталась понять. Знаете, сестра ведь ее избила однажды. Так сильно, что Карина в больницу попала.

— А из-за чего?

Ответ я знала. Его мне уже дала инспектор Аня Бражникова. Но послушаем версию школьницы Кати Иноземцевой.

— У них родители тогда развелись. И Алена посчитала, что это все из-за Карины.

— Глупость какая, — невольно вырвалось у меня.

— Глупость, — согласилась девушка. — Алена тогда ушла в другую школу.

— И Карина не злилась на сестру за этот случай?

— Нет. Она ее жалела.

Надо же, еще и добрая девочка была. Сестрица старшая ее отпинала до синяков и переломов, а Карина ее только пожалела.

— Значит, сомнительных приятелей или знакомых у Карины не было? — уточнила я.

— Не было, — покачала головой Катя. — Она бы не стала с такими людьми водиться. Просто как-то мать ей рассказала, что от таких знакомств бывают плохие последствия. Поэтому Карина к уличной шпане даже не приближалась. За километр обходила.

Что и требовалось доказать. Карина — точно мимо. Не ее знакомые приложили руку к случившемуся. Просто потому, что у нее таковых не было. Хотя запросто могли бы быть, с Карининой-то открытостью и доброжелательностью.

Значит, остается сестрица Аленушка. Ибо, как писал журнал «Крокодил», больше некому, и это не обсуждается.

— Знаете, — Катя неожиданно подняла голову и как-то зло посмотрела в сторону. — Это Алена виновата.

— Алена? — Я слегка удивилась внезапной перемене. Эффект неожиданности.

— Да.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что больше некому. Карину все любили. И родители, и учителя, и в школе. Ее ненавидела только сестра. Когда она училась в школе, то постоянно огрызалась на Карину, шпыняла ее. Или в упор игнорила. А последние годы так вообще с ней почти не разговаривала, только иногда злобно смотрела в ее сторону.

— Это Карина рассказывала?

— Я сама это видела. Как-то мы с Таней и Кариной зашли к ней после школы. А Алена была дома. На нас с Таней она даже не посмотрела. А на Карину зыркнула так и прошипела, мол, приперлась. Но Карина просто поздоровалась с ней, и мы ушли в ее комнату. Я же говорю, это Алена во всем виновата.

Да, интересный, однако, поворот. Таня ни о чем таком не упоминала. Хотя и она, и Сева подтверждали слова школьницы о, мягко говоря, натянутых отношениях между сестрами.

— Ты считаешь, что Алена могла приложить руку к смерти сестры? — осторожно спросила я.

— Да. Если она ее уже один раз избила. Нет, не один.

— Не один?

— Карина и раньше получала от сестры то тычки, то пинки. Когда Алена училась еще в нашей школе. Ей учителя делали замечания. Да и не только. Ей старшеклассники некоторые даже говорили, мол, чего ты творишь? А Алена им в ответ: идите на фиг, это не ваше дело. Может, она сама Каринку… — Катя опять шмыгнула носом.

— А ты не знаешь никого из друзей или знакомых Алены?

— Нет. Она вроде дружила в школе с одной девчонкой, то ли Машей, то ли Дашей. Не помню точно. Со светлыми волосами, с хвостиком всегда ходила. И сумка с аппликацией у нее была, красивая такая. Она хвасталась, что сама ее то ли сшила, то ли связала. Но она окончила школу в прошлом году.

Вот почему Даша пошла учиться на такую специальность. Рукодельница, значит. Раз сама себе сделала красивую сумку с аппликацией. А что, тоже интересно. Все же правы те, кто говорит, что место учебы и работы надо выбирать по душе. Со школой, понятное дело, такое не всегда прокатит, а вот с вузами, техникумами, училищами и тому подобными заведениями — вполне себе.

— У меня дома лежит дневник Карины, — неожиданно сказала Катя.

— Что? — переспросила я.

— Дневник. Карина мне его отдала как раз за день до того, как… — она сглотнула, не в силах сказать нужные слова.

— А почему она его тебе отдала?

— Я спросила ее об этом. А Карина мне: мол, потом расскажу, но пусть пока полежит у тебя. Он так у меня и лежит. — Голос девушки задрожал, и я поняла, что сейчас она точно расплачется.

— Ты его читала?

— Нет.

Врет. Однозначно. Впрочем, это уже не суть важно. Надо попросить у нее этот дневничок и тщательно изучить. А вдруг там найдется хоть какое-нибудь упоминание о возможном сообщнике Алены? Все же какими бы плохими ни были отношения между сестрами, раз уж они живут вместе, всего не скроешь.

— Катя, а ты не могла бы дать мне дневник Карины? На время. Обещаю вернуть его тебе в целости и сохранности.

Школьница не ответила.

— Просто я надеюсь, что это поможет мне найти убийцу Карины и привлечь его к ответственности. А я очень хочу найти того, кто это сделал, и наказать.

Слова вышли какие-то казенные и напыщенные. Но Катя кивнула.

— Пойдемте, — сказала она. — Дневник лежит у меня дома.

— Ты далеко отсюда живешь? А то я на машине, можем доехать.

— Нет. Вон тот дом. — Девушка указала на новостройку, виднеющуюся за двумя хрущевками.

— Тогда пошли.

Мы не торопясь проследовали к дому, где жила Каринина подруга. Жилье у них новое, построенное лет пять назад. Лариса Владимировна говорила, что у девушки родители обеспеченные. Похоже, так оно и есть, раз у них хватило средств купить квартиру в новостройке. И наверняка сделать не самый дешевый ремонт.

— Я подожду здесь, — сказала я, когда мы зашли в подъезд, поднялись на второй этаж и остановились у нужной квартиры.

Катя кивнула и скрылась за дверью. Через несколько минут она мне вынесла толстую тетрадку с обложкой, на которой был нарисован красивый горный пейзаж.

— Вот, — сказала она.

— Спасибо. — Я убрала дневник в сумку. — Я верну его тебе, обещаю. Ведь это память о твоей подруге.

Девушка слабо улыбнулась.

— Надеюсь, он вам поможет, — сказала она.

* * *

У меня чесались руки прочитать дневник, еще когда я ехала обратно, в центр. Даже промелькнула мысль остановиться где-нибудь и погрузиться в чтение. Или сделать это, пока стою в пробке — начинался вечерний час пик. Но я подавила искушение. Время у меня еще есть. Сейчас попробую поймать Дашу.

Я подъехала аккурат к техникуму. Точнее, техникумом его по-прежнему называли в народе. Официально он носил имя колледжа приборостроения и информационных систем.

И увидела выходящую из дверей группку студентов. В их числе была и подруга Алены. Судя по их веселым и оживленным лицам, они куда-то направлялись, причем всей толпой.

Да, кажется, поговорить с девушкой мне сегодня не удастся. Я могла бы, конечно, отбить ее от толпы и увести куда-нибудь для разговора, но не стала этого делать. Человек явно настроен отдохнуть и повеселиться, а тут какая-то незнакомая дамочка собирается лезть с беседой про бывшую подругу. Нет, тут продуктивного диалога не получится.

Ладно, тогда приеду завтра с утра.

С этой мыслью я отправилась к себе в офис. Прослушала автоответчик городского телефона, но никаких особо важных сообщений не было.

Конец рабочего дня, можно отправляться домой. Вечером позвоню Максиму. В будние дни нам на этой неделе встретиться так и не удалось. А увидеться с моим любимым философом хотелось. Хотя бы в выходные.

Но в голову все равно залезли неприятные мыслишки.

«Что, милочка, со своей работой уже начинаешь забывать про любимого мужчину? Сколько раз уже так было, а? Ведь не один и не два. Или ты наивно надеешься не наступить в который раз на одни и те же грабли?»

Домой я пришла в не совсем радужном настроении. Гнать надо прочь такие мыслишки. Только душу отравляют и все портят.

«Ну, вперед, дорогуша. Сейчас-то ты мысли прогонишь, да потом они опять вылезут. Никуда ты от них не денешься, как ни крути».

После ужина я набрала номер Максима. Он не отвечал. Занят чем-то? Интересно, чем?

«Ой, лапуля, одна ты, что ли, работаешь, а остальные все мичуринцы?»

Кстати, а я ведь даже и не знаю расписание занятий Максима. Нет, я помню, что он проводит одну пару в субботу, по две пары в понедельник и вторник. Самый насыщенный день у него — среда. А вот про четверг с пятницей как-то не удосужилась даже спросить. Но, учитывая, что мы виделись в пятницу вечером, наверно, у него тоже занятий не много.

Да что это я, в самом деле? Жизнь ведь не зацикливается на одной работе. Может, дома какие дела. А может, философ, пардон, в ванной? Душ принимает. Или уже спит? Да нет, время-то еще и девяти вечера нет. Мало кто ложится спать так рано.

Я решила перезвонить попозже, сварила кофе и достала из сумки дневник Карины. И тут же машинально вспомнила сегодняшний разговор с Катей Иноземцевой.

Школьница была уверена, что в смерти ее подруги виновата именно Алена. Либо прямо, либо косвенно, но виновата. Признаюсь честно, и я была склонна так думать.

Можно начать читать дневник. Кате он пока вряд ли нужен, но я обещала, что верну. Даже если он вдруг пойдет в следственное дело как улика. Мало ли какая там информация может быть. Вдруг там есть прямые или косвенные намеки, скажем, на таинственного подельника Алены? Или на то, что она угрожала сестре убийством (может, даже не один раз).

И еще раз повторю: в то, что Катя не читала дневник Карины, я не поверила ни на йоту. Запросто могла прочитать, причем не только из чисто женского любопытства, но и на эмоциях от потери подруги.

Телефонный звонок резко выдернул меня из потока размышлений. Я обнаружила, что так и сижу на диване, держа на коленях закрытый дневник, а на столике стынет чашечка с кофе.

«Замечталась, дорогуша? Вот и лови волшебный пинок».

На экране светился номер Максима. Ага, увидел мой пропущенный и сам перезвонил.

— Привет, Максим.

— Привет, Таня. Извини, что не отвечал. Просто только недавно пришел домой.

— Неужели занятия? — удивилась я.

— Нет, — он рассмеялся. — Допоздна даже заочников не держат, хотя в расписание им ставят пары чуть ли не до десяти вечера. Но в действительности все по-другому.

— До девяти? — съюморила я.

— Нет. Заочники — люди более взрослые и опытные. Они договариваются с преподами и переносят пары на другое время. На пораньше. Или вообще на другой день. А я в научке сидел до закрытия.

Научкой называлась университетская библиотека.

— Докторскую пишешь?

— Пока что нет. Не созрел еще для докторской. Точнее, тему не придумал. Пишу большую статью для научного журнала, пришлось сидеть в читальном зале и копаться в книжках. Еще несколько с собой домой принес.

Да, мой философ воистину человек науки. И он действительно влюблен в свое дело. Наверно, так же, как и я в свое.

— Я хочу завтра встретиться, — просто сказала я.

— Я тоже.

— Так за чем дело стоит?

— Кажется, в этот раз я придумываю, где мы будем гулять? — весело спросил он.

— Кажется, так, — в тон ему ответила я.

— Тогда как и запланировали: гуляем по центру города. А потом идем ко мне.

— Согласна. Время и место встречи?

— Так… — Максим чуть призадумался. — Давай на проспекте возле универсама в три часа.

— Заметано.

На душе как-то сразу полегчало. Завтра я увижу моего любимого философа. И прочь все гадкие мысли. Все будет в шоколаде.

«Ой, милочка, сама-то веришь в это? Ну если веришь, тогда ладно».

После разговора с Максимом я решила вернуться к дневнику Карины. Поморщившись, я допила остывший кофе и решила сварить себе еще. Кто знает, вдруг меня ждет увлекательное чтиво? Хотя читать дневники юных школьниц мне еще не доводилось.

«Тогда, лапуля, с почином тебя».

* * *

3 апреля.

Вот и я решила начать писать дневник. Еще в детстве я спросила у папы: «А зачем вообще пишут дневники?» Он мне тогда ответил, что причин бывает много. Но чаще всего для того, чтобы выразить то, что хочется сказать, но никому не можешь.

Я тогда не совсем поняла, что папа имел в виду. А теперь понимаю. Да, у меня есть подруги, с которыми я могу поделиться всем. Но ведь мы не бываем рядом друг с другом двадцать четыре часа в сутки.

И все же папа был прав. Бывает что-то такое, что не можешь сказать даже очень близким людям, но безумно хочешь высказаться. Аж распирает.

Папа — умный человек. Мне не хватает его рядом. Да, мы видимся, но не так часто, как бы мне хотелось. Мама говорит, что взрослая жизнь не состоит из плюсов. Правда, она сказала это не мне, а Аленке. Та пожаловалась ей, что хочет быстрее стать взрослой, чтобы не видеть всяких проблем. Мама тогда и ответила, что у взрослых проблем может быть гораздо больше, чем у детей.

Хочу ли я стать взрослой? Да, хочу. Хоть мне уже и пятнадцать, и некоторые считают меня взрослой девочкой или девушкой, но я часто чувствую себя еще маленькой.

Кажется, будто только вчера днем я ходила в детский садик, а теперь учусь в старших классах школы. Это как наваждение, от которого я хочу избавиться, но не получается. Надеюсь, что я от него избавлюсь, когда действительно стану взрослой.

Интересно, когда это случится? Когда я окончу школу и поступлю в институт? Раньше? Позже? Я не знаю. Но мне хочется, чтобы этот момент поскорее настал. Я слишком долго была ребенком.

Мне кажется, у взрослых больше возможностей. Читать книги, смотреть фильмы, которые сейчас, наверно, мы не поймем. Помню, папа рассказывал, что в школьные годы он жутко ненавидел классику. А ближе к тридцати годам с удовольствием прочитал и Толстого, и Тургенева, и других писателей.

Я тоже так хочу. Потому что читать их для меня — сплошное мучение. Как будто ешь что-то жутко невкусное или противное. Может, лет в тридцать и я их прочитаю с удовольствием?

Знаю одно — мне надоело быть маленьким ребенком. Я хочу стать взрослой. Как-то я намекнула об этом маме. Она засмеялась и сказала, что я обязательно стану взрослой. Надо просто подождать.

Эх, была бы я изобретателем, я бы сделала машину времени. Как док Браун. Только я бы сделала по-другому: я бы позволила себе сейчас, сию секунду, повзрослеть. Это было бы круто.

4 апреля.

Все такое серое и мрачное… Сегодня выпал снег. Хотя буквально три дня назад было солнце и тепло. А сейчас выглянешь в окно, а там слякоть, серость, грязь и лужи. И снег. И холодно.

Аленку это не останавливает — она ушла гулять. Она последние дни какая-то хмурая. Даже я спросила у нее, не случилось ли чего. Сестра в ответ огрызнулась, что это не мое дело, и грубо попросила не лезть в ее жизнь.

Жалко мне ее. Аленка — злая и несчастная. Кто сказал, что все злодеи счастливы от сотворенного ими зла?

Я помню, как в детстве читала сказку про Ивана-царевича, Василису Прекрасную и Кощея Бессмертного. Тогда казалось все простым, понятным и логичным. Царевич отправился вызволять похищенную злым Кощеем любимую, победил врага. Справедливость восторжествовала.

А сейчас думаю: справедливость для кого? Для Ивана и Василисы? Для них — да. А для Кощея? Пусть он и отрицательный, но он тоже герой сказки. И мне почему-то стало его жалко. Ведь не от скуки и не от нефиг делать он похитил Василису. Может, он просто хотел счастья?

Меня, наверное, высмеяли бы за подобные рассуждения. Ведь в сказках по умолчанию считается, что добро — белое, зло — черное. Не так давно я говорила об этом с папой. Он сказал, что в жизни нет двух оттенков — белого и черного. Жизнь имеет целую палитру красок — вот его слова. И злодей не становится злодеем просто так. Может, его обидели в детстве. Или поступили несправедливо. Вот он и разочаровался. Еще папа сказал, что в массовой культуре становится все больше героев с серой моралью.

Я не совсем поняла, что это такое. Но папа объяснил это именно такими примерами, о которых я написала.

Наверно, и Аленка как Кощей. Когда я была совсем маленькой, я помню, что часто были моменты, когда моя сестра улыбалась, смеялась. И даже мне не грубила. Так, подшучивала периодически. А последние годы она и улыбается редко.

Я очень хочу ей помочь. Но не знаю как.

5 апреля.

И снова солнце. Снег уже почти весь растаял. Надеюсь, что скоро опять станет тепло.

Сегодня мы с Катей и Таней пошли гулять после школы. Таня ради этого даже сбежала с последнего урока. У них было ОБЖ. Я сама не очень люблю этот урок. Он скучный. Не всегда, конечно. Иногда наш учитель по ОБЖ — Евгений Сергеевич — рассказывает то анекдоты, то армейские истории. Правда, частенько одни и те же. У нас весь класс уже их знает наизусть. И про картошку, и про самоволку по-умному, и еще несколько других. По-моему, Евгению Сергеевичу даже не важно, слушаем мы его или нет. И уж тем более, что все его байки мы слышали по миллиону раз.

Катя сказала, что не хочет после школы поступать туда, куда хотят ее родители. Они оба — экономисты. И хотят, чтобы Катя тоже окончила экономический институт. Типа, традиция у них в семье такая. А Катя не хочет. И это правда.

Моя подруга любит музыку. Она даже училась в музыкальной школе, превосходно играет на пианино и на скрипке. И разбирается во всех этих нотах, гаммах и сольфеджио. В которых я ни шиша не смыслю.

Таня посоветовала Кате втихаря подать документы в нашу консерваторию. А родителям соврать, что не прошла в экономический. Или специально завалить все экзамены.

Катя улыбнулась и сказала, что, похоже, так и будет. В экономике она разбирается еще хуже меня. Я-то хоть и приблизительно, но понимаю, что такое рынок, плановая экономика, конкуренция и прочие термины. А вот Катя вообще ни в зуб ногой.

Я спросила у Тани, куда она сама хочет поступать. Таня сказала, что в юридический. Попробует пройти на бюджет. А если не получится, то в университет на политологию. Она очень любит историю. Постоянно читает исторические романы. А уж «Трех мушкетеров» Дюма она, по-моему, знает наизусть.

Потом дошла очередь и до меня. Подруги спросили о моих планах после школы.

Я ответила не сразу. Честно говоря, я думаю об этом уже несколько лет. Помню, в нашей школе училась Даша. Аленка даже дружила с ней, хоть была и старше на год.

Даша всегда увлекалась хендмейдом. Помню, какую классную сумку она себе сшила и украсила аппликацией. Вот я хочу заняться чем-то таким. Подругам я уклончиво сказала, что, наверно, хочу стать дизайнером, как мама.

У меня мама всю жизнь работает дизайнером, и ей это очень нравится. Она любит все украшать, чтобы было гармонично. Я тоже люблю, но мне еще нравится делать что-то своими руками. Шить я не умею, вышивать тоже, вяжу плохо. Но лет пять назад я увлеклась плетением браслетов. Плела из бисера и ниток мулине. Да и до сих пор плету периодически. Жаль, у нас в городе нет школы по плетению браслетов и прочих интересных вещей. Я бы с удовольствием после школы туда поступила.

Следующие несколько записей также не несли особо ничего интересного. Просто дневник юной девочки. Некоторые ее мысли и рассуждения мне даже показались интересными и своеобразными. Например, про Кощея. И сравнение старшей сестры с этим персонажем Карина сделала весьма удачно. Алена точно напоминает Кощея. Разве что над златом не чахнет.

Но ничего такого, за что мне, как детективу, можно было зацепиться, не было. Никаких намеков.

Про Алену было мало. Карина и впрямь была очень доброй. Видела, что со старшей сестрой что-то не так, и жалела ее. Наверно, любила, несмотря на невзаимность.

Я посмотрела на часы.

Ого, а время-то уже позднее. Тут я почувствовала усталость и желание поспать.

Я закрыла тетрадку, положила ее на столик и пошла расстилать постель. Завтра дочитаю. Перед встречей с Максимом. Тетрадь не особо толстая, на «Войну и мир» не тянет. Так что завтра с утра и продолжу изучение жизни и внутреннего мира Карины Рахимовой.

Глава 14

Утром я поняла, что делам, запланированным с вечера, сбыться не суждено. Посреди ночи меня разбудил шум из подъезда. Я даже оделась и выглянула на лестничную площадку. Виной оказались жильцы из квартиры напротив. Точнее, ее постояльцы — владельцы сдавали ее. Чаще всего студентам, но в этот раз оказалась довольно скандальная парочка. Частенько, выходя на лестничную площадку, я слышала ругань, преимущественно матерную.

Вчера вечером к ним заявились гости, тоже любители повеселиться. Посиделки затянулись до поздней ночи и закончились шумной дракой, не только с матом, но и с самым крутым мордобоем. Хорошо, обошлось без жертв. Ну как обошлось — «Скорая» все же кого-то увезла, но никого не убили. Это, конечно, замечательно, но потом я долго не могла уснуть.

А утром проспала (надеялась проснуться раньше) и встала с головной болью.

Потом я вспомнила, что сегодня собиралась увидеться с Дашей Кривцовой. Особой бодрости мне это не добавило. Радости, кстати, тоже.

Посмотрев еще раз свои записи, я поняла, что если я захочу увидеться с подругой Алены, то лучше мне минут через двадцать-тридцать выдвигаться из дома.

Я выпила чашку кофе, потом таблетку и начала собираться. Я не раз слышала, что кофе с лекарствами — плохое сочетание. Так даже врачи говорят, но мало ли что они говорят. Тем более что я не злоупотребляю.

Когда я подъехала к техникуму, головная боль практически отступила, но состояние все равно было слегка разбитым.

Я посмотрела на часы. Ого, я приехала даже раньше. До конца пары оставалось еще около двадцати минут. Можно взять еще стаканчик кофе в ларьке поблизости и посидеть в машине.

Сегодня время ожидания казалось мне до невозможности бесконечным. Будто растянутым в пространстве.

Блин, как же я пойду на свидание к Максиму?

Я посмотрела на себя в зеркальце. Макияж я успела наложить, но самый поверхностный. Поэтому отражение меня сегодня не порадовало.

Свет мой, зеркальце, скажи… Кто сегодня не спал полночи из-за долбаных соседей-скандалистов?

Даша вышла чуть раньше — минут через двенадцать. Едва завидев ее, я пулей выскочила из машины. Вытащив длинную тонкую сигарету, девушка закурила. Да уж, Алена, не подвластная этой вредной привычке, подбирала себе курящих подружек, приятельниц и кавалеров. Я ожидала, что сейчас набегут Дашины одногруппники, но, на мое счастье, она стояла в гордом одиночестве. То, что мне и надо.

— Здравствуй, Даша, — сказала я, подойдя к ней.

— Здравствуйте, — кивнула девушка. — А мы с вами знакомы?

— Нет. Я — частный детектив, Иванова Татьяна Александровна.

— Вот как, — девушка усмехнулась. — Прямо-таки настоящий частный детектив?

Похоже, Кривцова — полная противоположность своей бывшей подруги. И чем-то даже похожа на меня. За словом в карман не лезет. Неудивительно, что в своей группе она стала старостой. Да и в школе была знаменитостью.

— Вот, — я достала из сумочки документы. — Можешь убедиться.

Даша посмотрела и отдала обратно мне.

— И что же от меня понадобилось частному детективу? — весело поинтересовалась она.

— Я хочу поговорить о твоей подруге Алене Рахимовой.

— Бывшей подруге, — поправила меня девушка. — Мы давно не общаемся.

— Но ведь общались когда-то?

— Да, и довольно долго. А что, с ней что-то случилось?

— Нет, с Аленой все в порядке. А вот ее младшую сестру убили.

— Карину? — глаза Кривцовой округлились. — Господи, ужас-то какой. Кто? За что?

— Вот это я и хочу выяснить.

— Я даже не знаю, чем вам помочь. Карину-то я мало знала. Так, видела в школе. Ну и еще несколько раз, когда у Аленки дома была. А так мы даже не общались толком.

— Понимаешь, Даша, есть подозрение, что к этому мог быть причастен кто-то из знакомых Алены. Не ты, конечно, — поспешила заверить я.

— Еще бы. Я — человек миролюбивый, и меня очень трудно разозлить.

— Расскажи, пожалуйста, о знакомых Алены. О людях, с которыми она чаще всего общалась.

Кривцова хмыкнула.

— Таких людей — раз-два и обчелся. В универе она с двумя девчонками дружила. Одна — ее одногруппница, Юлька. Я ее немного знаю. Вторая вроде с филфака или с философского. Не помню, как зовут. В круглых очках и с косичкой. Парень у нее был, Вадик. Может, конечно, и сейчас есть, но не удивлюсь, если они разбежались.

— Ты угадала.

— Неудивительно. Аленку мало кто может вытерпеть.

— Такой сложный человек?

— Именно. Часто ходит с такой кислой мордой, что у самого заядлого оптимиста настроение испортится. Вся из себя бедная, несчастная, никто ее не понимает. Я долгое время жалела ее. Да и сейчас жалею, если честно, — призналась девушка.

— Почему?

— Да потому что Алена действительно очень несчастный человек. Зациклилась на своих обидах и проблемах, ничего хорошего в жизни не хочет видеть. Когда она с Вадиком начала встречаться, то немного повеселела, даже почти не ныла. Я тогда порадовалась за нее, думала, наконец-то у нее все наладилось. А потом что-то ей в голову стукнуло, и все пошло по-новой.

— Вы из-за этого перестали общаться? — аккуратно спросила я.

— Да. — Даша выбросила в урну бычок. — Просто однажды я не выдержала и высказала Алене все, что о ней думаю. Даже наговорила ей грубых слов. И сказала, что лучше уж общаться с занудами и придурками, чем с таким вечно унылым говном, как она. Да, я перегнула палку, о чем потом жалела. Но зато сказала честно. Просто накипело тогда.

— И с тех пор вы не общались?

— Нет.

— А когда это случилось?

— В начале марта. Как раз перед праздником.

— Скажи, Даша, а у Алены не было знакомых с криминальным прошлым? Ну или каких-нибудь сомнительных, подозрительных личностей?

Девушка слегка призадумалась.

— Нет. По крайней мере, я таких не знаю. Понимаете, Алена не больно-то подпускала к себе людей. Сначала как бы просеивала их, прогоняла через собственные фильтры. И решала, дружить с ними или нет. Да не то что дружить, а даже общаться.

— А теоретически у нее такие знакомые могли быть?

— Возможно. Я же с ней уже полгода не общаюсь. Даже не видела Аленку ни разу с той ссоры. Может, и появились. Думаете, она познакомилась с каким-нибудь убийцей?

— Я ничего не исключаю. Даша, как мне сказали, у Алены с младшей сестрой были напряженные отношения.

— Это мягко сказано. Аленка Карину всю жизнь терпеть не могла. У меня самой двое братьев — старший и младший. Да, мы, бывает, поссоримся, поругаемся. В детстве даже могли подраться. Но всегда мирились, и я знаю, что мои братья — это мои близкие люди. А Аленка всегда вела себя так, будто Карина — ее враг. Если не хуже. Но Аленка вряд ли подняла бы на сестру руку, — уверенно предположила Даша. — Она только и может, что злиться да оскорблять.

— Ясно. Ладно, спасибо тебе, Даша. Больше не задерживаю.

— Всего доброго, — улыбнулась Кривцова. — И удачи вам.

Я улыбнулась в ответ и кивнула.

Девушка скрылась за дверью здания техникума, а я не торопясь вернулась к машине.

«Ну, дорогуша, что мы имеем в итоге?»

Все возможные свидетели опрошены, а толку — ноль без палочки. Одни подозрения, и то мутные и неясные. Все, кто более или менее общался с Аленой, не знают ее возможного подельника, который мог бы приложить руку к убийству ее сестры и ограблению квартиры. У Карины таких знакомых точно не было. Оставалась надежда на наружное наблюдение, которое ведут Кирины ребята. Может, там хоть что-то промелькнет.

Еще остался недочитанный дневник Карины. Может, в нем будут хотя бы какие-нибудь намеки на того, кто напрямую причастен к трагедии. Или вообще что-то, что могло пригодиться в этом деле. Иначе акцент в поиске убийцы смещается на саму семейку Рахимовых, то бишь на Алену, Ирину Евгеньевну и ее бывшего мужа Виктора.

Бред, конечно, хотя бывает всякое. Я бы еще подумала, если бы Рахимовы вели совместный бизнес. Или, ладно, даже хотя бы каждый по отдельности. А так-то они кто? Дизайнер в фирме да начальник на заводе, пусть и высокого уровня. Не тот профиль, чтобы могли нагадить возможные или реальные конкуренты.

Зато новая пища для размышлений. Но ее я отложу на потом. Надо успеть съездить домой, слегка привести себя в порядок и отправляться на встречу с Максимом. Хоть разок на этой загруженной неделе увижу моего любимого философа.

* * *

Сегодня погодка явно благоволила встрече. Максим уже ждал меня в назначенном месте, хоть я и не опоздала.

Увидев меня, мужчина улыбнулся. Я тоже улыбнулась и, не сдержавшись, обняла его. Философ откликнулся на мои объятия.

— Соскучилась? — весело спросил он.

— Ага. А ты?

— И я. — Он взял меня под руку. — Пойдем?

— Пойдем.

Мы не спеша пошли по улице, беспечно болтая.

Разговоры с Максимом на разные темы всегда доставляли мне удовольствие. Не только потому, что он рассказывал что-то интересное из своей философской области. Мы могли обсуждать какие-то бытовые темы, говорить о местах, в которых побывали, о книгах, фильмах, музыке… Мне даже казалось, что наши темы для бесед просто неисчерпаемы. Но сегодня в голову нет-нет да и закрадывались мыслишки.

Я никак не могла понять, кто же убийца Карины и как его найти. Плюс еще раз мысленно подумала о правоте Кирьянова, что из Алены вышел бы хороший шпион. Я старалась гнать все это от себя, но думы оказались упрямыми. А не обсудить ли мне все это с Максимом? Он умный, может, что-нибудь дельное подскажет.

«Ах, милочка, сколько раз ты зарекалась не говорить о своей работе с ухажерами? Все же хочешь наступить на те же грабли? А, к черту. Я сейчас и так в тупике».

— Все в порядке? — участливо спросил Максим.

Наверно, заметил, что я погружаюсь в свои мысли. Мы как раз стояли с ним на набережной и, облокотившись на парапет, смотрели на водную гладь.

— Как тебе сказать, — грустно усмехнулась я. Врать и сочинять не хотелось, но и вывалить на философа все свои рабочие проблемы и заморочки — тоже. — Не обижайся, но меня мучает один вопросик, связанный с работой. Даже сейчас никак не могу от него отвязаться.

— Что ты, никаких обид, — ободряюще улыбнулся мужчина. — Может, я могу тебе помочь?

— Может быть. Скажи, ты хорошо знаешь современную молодежь?

— Наверно, да. Я ведь работаю со студентами. А они, сама понимаешь, не пенсионеры.

— А тебе попадались среди них необычные ребята? Не похожие ни на кого.

— Разумеется. Такие в каждой группе есть. Хотя бы один человек, но найдется. Я так понимаю, что именно такой человек связан с твоим делом?

Я кивнула.

— Речь идет об одной девушке. А она, скажем так, своеобразная.

— Странная?

— В некотором роде. Судя по тому, что я о ней узнала, это очень замкнутый человек с кучей психологических проблем.

— Опасный коктейль.

— Почему?

— Понимаешь, Таня, я хоть и не психолог, а философ, но с молодежью общаюсь не первый год, и может, и не досконально, но успел эту публику изучить. Как раз замкнутые люди — опаснее всего. От них не знаешь чего ожидать. Одна из моих бывших студенток примерно такого же типа, что ты описала, пыталась совершить суицид.

— Из-за несчастной любви?

— И это тоже. Там попалась творческая девочка. Художница. И у нее как-то все наслоилось: несчастная, невзаимная любовь, творческий кризис, непонимание окружающих. Она попыталась повеситься.

— Ужас.

— Ужас, — согласился Максим. — Но обо всем этом я узнал после того, как это случилось. К тому же я был куратором в их группе. Поэтому мне пришлось тогда лично беседовать с этой девочкой. Потому что ни с кем из одногруппников она не дружила и никто о ней толком ничего не знал. Девочку тогда чудом не упекли в психушку.

Да, эта история будет похлеще, чем у Алены. Хотя в таких ситуациях не знаешь, что хуже, а что лучше. Поэтому я рассказала философу об Алене, включая и ее психологический портрет.

— Все ясно. Ты подозреваешь, что у этой Алены есть сообщник, о котором никто не знает, правильно?

— Да.

— И что этот неизвестный тип причастен к убийству ее младшей сестры.

— Да.

— А не рассматривала вариант, что сообщника нет? Или он есть, но играл немножечко другую роль.

— То есть?

— Смотри. В смерти сестры может быть виновата сама Алена. А вот грабеж мог устроить кто-то другой.

— Если я правильно тебя поняла, девушка убила сестру, а кто-то помог ей обставить это как грабеж?

— Именно так.

— Тоже вариант, но я не вижу мотива убийства.

— Ненависть.

— Я думала об этом, но мне это кажется притянутым за уши. Сестру Алена не любила всю жизнь. Уж если бы очень сильно захотела, сделала бы это раньше. Да и одной ненависти, на мой взгляд, маловато.

— Таня, ты ведь детектив. В твоей практике не было случаев убийства родственников?

— Были, но самый частый мотив — наследство. А здесь какое наследство у девчонки? Были еще случаи, когда кто-то был завязан в чем-то криминальном, а родственник стал нежелательным свидетелем.

— Знаешь, человеческая психика — очень сложная штука. Будь ты хоть трижды превосходным и талантливым психологом, но в чужую голову ведь не залезешь.

— Согласна. И, кстати, спасибо.

— За что?

— Ты подкинул неплохую идею.

Да, мысли Максима мне казались вполне логичными. Алена на эмоциях грохнула Карину, а некто помог ей сымитировать грабеж. Версия красивая, но сильно отдает дешевым триллером. В реальности такое случается редко. Я очень сомневалась, что здесь именно такой случай, но вслух этого говорить не стала.

— Рад, что смог немного помочь, — сказал Максим.

— Я тоже. Ладно, к черту работу. У меня сегодня выходной.

— А вот это правильная мысль. Кстати, я тут нашел один весьма интересный фильм. Старый, но, думаю, даже тебе понравится.

— Так за чем дело стало? — подмигнула я.

Мы рассмеялись и отправились домой к Максиму. Действительно, хватит думать о работе на свидании. У частных детективов тоже должны быть выходные и отдых.

О своих сыскных делах я не вспоминала до следующего утра.

Когда мы с Максимом сидели на кухне, пили кофе и мило беседовали, у меня зазвонил телефон.

— Извини, я на минутку, — сказала я.

— Конечно, — кивнул Максим.

Я вышла в прихожую и достала телефон из сумки. Вчера я махнула на все рукой и не стала его доставать. Отдых есть отдых. Но похоже, что ему суждено закончиться, ибо звонил Киря.

— Привет, начальник, — негромко ответила я.

— Привет, подруга. Спишь, что ли?

— Не совсем.

— Понял. Ты уж извини, что прерываю твой романтический выходной и мешаю приятному свиданию…

— Короче, Кирь.

— Если совсем коротко, то всплыли вещички, украденные у Рахимовых.

— Да ты что! Где?

— Не поверишь. В нашем районе.

— Вот это да. А поподробнее?

— А поподробнее узнаешь, когда приедешь. И не потому, что я вредный жук, а потому, что это действительно по телефону не объяснишь.

— Я поняла тебя. Через десять минут выезжаю.

— Я у себя, если что.

— До встречи.

Ага, вот что-то, кажется, и проясняется на горизонте. Я еще не знала, что меня ждет в кабинете Кирьянова, но не сомневалась, что это приблизит меня к разгадке.

Эх, прощайте, мои душевные утренние посиделки с Максимом! Ладно, как закончу это муторное дельце, перееду к философу на три дня. Или на неделю. А еще лучше — на месяц. А то и к себе его приглашу пожить, что случается очень редко.

Я вернулась на кухню. Максим все понял без слов.

— Работа? — уточнил он.

Я кивнула.

— Ты уж извини, — виновато произнесла я и допила кофе. — Но надо отлучиться.

— Поезжай, — кивнул он. — Если освободишься — звони.

— Обязательно.

Я быстренько собралась. Мы тепло попрощались, и я вызвала такси. Несмотря на выходной, меня уже захватил азарт. Я была уверена, что мой друг выдернул меня не зря. А с Максимом мы еще увидимся. Может, даже и сегодня. Теперь надо мне пригласить его к себе.

* * *

Володя уже ждал меня. Я влетела к нему в кабинет как ураган и с разбега плюхнулась на стул.

— Рассказывай.

— Для начала остынь после забега. — Киря подвинул мне чашку с кофе.

— Кирь, не томи. — Я взяла предложенное и сделала глоток.

— Как думаешь, где объявились вещички?

— В подпольной скупке?

— В ней. Правда, только украшения. Ноутбук пока не найден.

— Ну, его могли и с рук сбыть. Чай, не брюлики.

— Не исключаю. А цацки принес один юноша весьма сомнительного образа жизни и уже не раз попадавший в поле зрения органов. Ничего серьезного, — поспешил объяснить мой друг, увидев, что я хочу что-то сказать. — Но в этот раз обстоятельства интересные.

— И что же за обстоятельства?

— А сейчас сама послушаешь. И можешь даже поучаствовать. — Кирьянов поднял трубку внутреннего телефона и набрал номер. — Это я. Давай задержанного ко мне.

Я ожидала увидеть какого-нибудь поддатого оборванца, но дежурный ввел молодого парня лет двадцати в утепленной джинсовой куртке и с модной молодежной стрижкой.

— Садись, — кивнул Володя.

Парень сел. Он слегка нервничал и оглядывался по сторонам.

— Ну, Витюша, — Киря со сладкой улыбочкой посмотрел на задержанного, — рассказывай.

— Да чего рассказывать? — пожал плечами парень.

— Все.

— Ладно. Я случайно увидел золотишко. Гриня как раз вышел на кухню. Матери его дома не было. Ну я и взял. Сегодня понес Потапычу, а меня и повязали.

— А поподробнее можно? — вмешалась я. — Что за Гриня?

— Да так, познакомились в баре. Он с девчонкой там был, разговорились. Вчера вечером случайно встретились, он пригласил к себе, пивка попить. Пошли к нему, попили.

— И ты попутно украшения прикарманил? — уточнил Кирьянов.

— Ну да.

— А ты знал, откуда эти цацки?

— Нет. Гриня даже не видел, что я их спалил.

— Они на видном месте лежали? — уточнила я.

— Не совсем. Гриня открыл дверцу шкафчика на кухне, достать пивные кружки. А цацки за ними лежали, в целлофановом пакетике.

— Таня, если тебе интересно, Гриня — это Григорий Илюшкин. Двадцати трех лет, работает кассиром в супермаркете. Живет с матерью. Она как раз была в ночной смене, скоро тоже должна подойти.

— Я думаю, она поподробнее расскажет, откуда у нее ворованные украшения.

— Ворованные? — удивился Витюша.

— Ворованные, — кивнул мой друг. — Притом из квартиры, где девочку-подростка убили.

— Е-мое. Это Гриня ее, что ли?

— Вот мы и выясним. Так что кровавое золотишко ты спер. Еще и продать пытался.

— А Потапыч-то все скупает, — усмехнулась я.

Потапыч держал скупку. На самом деле его звали Михаил Иванович Топилин, но из-за имени и отчества, а также внешнего вида (это был крупный и толстый мужчина с тяжелым и угрюмым взглядом) в криминальных кругах он был известен под кличкой Потапыч.

Когда парня увели, я вопросительно посмотрела на Кирю.

— Я жду подробностей.

— Я сам их жду. Видишь ли, Тамара Васильевна Илюшкина — подруга Ирины Евгеньевны Рахимовой. Это я узнал, когда устанавливал круг ее знакомых и ближайших друзей.

— И ты думаешь, она и ее сынок причастны к убийству и грабежу?

— Тань, у меня вопросов не меньше, чем у тебя. Ее сынка я видел. Тот точно не при делах. Ему не с руки таракана тапком пристукнуть, не то что человека завалить. А вот с его матушкой я очень хочу побеседовать и выяснить, откуда у нее драгоценности ее подруги. Так что, если интересно, посиди, дождись.

— А и подожду, — кивнула я.

Ждать пришлось недолго. Не прошло и получаса, как дверь кабинета открылась, и вошла невысокая плотная женщина слегка за сорок в бордовом пальто. Слегка покрасневшие глаза и усталый вид говорили о недосыпе. Еще бы — Кирьянов выдернул ее после ночной смены. Человек толком не успел отоспаться.

— Здравствуйте, — сказала она. — Я Илюшкина, вы мне звонили.

— Здравствуйте, Тамара Васильевна. — Володя привстал. — Проходите, присаживайтесь.

Женщина тяжело опустилась на стул, на котором до этого сидел незадачливый воришка Витя.

— Тамара Васильевна, вы понимаете, для чего я вас вызвал?

— Понимаю, — вздохнула Илюшкина. — Из-за того, что Гришка, бестолочь, водит к себе домой кого ни попадя. А ведь украшения-то не мои.

— Вот поэтому у меня к вам вопрос: откуда у вас эти украшения?

— Ой, это Иринки Рахимовой. Она мне их оставила на сохранение.

— А почему?

— Да у нее же как младшенькую убили недавно, Иринка сама не своя до сих пор. Кажется, на следующий день после похорон она пришла ко мне, принесла все эти цепочки с колечками и говорит: мол, можно пока у тебя полежит? А то я воров боюсь. У них же тогда деньги вынесли и ноутбук. Я и взяла. Жалко, что ли? Тем более что я все понимаю. А тут Гришка привел к себе домой этого козла…

— Рахимова вам так доверяет?

— Конечно. Мы знаем друг друга со школы, столько лет дружим. Кому же доверять, как не друзьям?

— Хорошо, Тамара Васильевна. Спасибо, вы нам очень помогли.

— А украшения как же? Они же не мои, а Иринкины.

— Когда мы со всем разберемся, мы все вернем владелице, — заверил мой друг.

— Тамара Васильевна, — сказала я, — вы только пока не говорите своей подруге о попытке кражи украшений. Не стоит пока ее волновать лишний раз, тем более, сами понимаете…

— Конечно, конечно, — закивала женщина.

— Если что, мы вам позвоним, — ободряюще улыбнулся Киря.

После того как за женщиной закрылась дверь, мой друг вопросительно посмотрел на меня.

— Мысли вслух будут? — поинтересовался он.

— Будут, Киря, будут. Но не сегодня. Мне надо еще кое-что проверить. И еще у меня просьба.

— Тань, все, что смогу.

— Не трогай пока Рахимову. В ближайшие день-два.

— Потом можно?

— Потом — можно. Я тебе позвоню.

— Что, мысли все-таки есть?

— Есть. Но мне нужны подтверждения и доказательства. Поэтому я пока тебе ничего не говорю. Но обязательно все расскажу. Ты же меня знаешь.

— Конечно, знаю.

— Ну, тогда я пошла. На связи.

— На связи. Извини, что испортил романтический выходной.

— Он у меня не последний, — усмехнулась я. — До встречи.

— До встречи.

Я вышла из кабинета. Сейчас — домой. Там меня ждут кофе, дневник Карины и куча мыслей, которые еще надо обдумать.

Глава 15

У меня было еще одно дело, но оно ждало понедельника. Потому что нужное мне учреждение сегодня не работало. Поэтому, придя домой, я сварила кофе и засела на диване с дневником Карины. И чем дальше я читала, тем больше убеждалась в правоте своей догадки. Точнее, не совсем своей.

12 августа.

Мне жаль мою старшую сестру. Она — несчастный человек. Кажется, она в какой-то момент совершенно потеряла способность радоваться жизни. Мне кажется это произошло, когда развелись мама с папой.

Алена тогда впала в жуткий депрессняк. Что она тогда творила…

Я понимаю, что она хотела все вернуть, исправить. Но она этого не понимала. Да, мне тоже было грустно, что папа уходит. Но я осознала, что все уже не будет прежним. А Аленка… Она тогда даже сказала, что, мол, это все из-за меня. Отлупила она тогда меня сильно — я даже в больницу попала. Но я не сержусь. Мне все равно ее жаль. Я очень люблю свою сестру. Знаю, она меня не любит и никогда не любила. Хотя, может, я ошибаюсь. Хочу ошибаться. Но насильно мил не будешь. Так говорила мама.

Я очень хочу помочь Алене. Но не знаю как. Если бы у меня была волшебная палочка или я бы поймала золотую рыбку, или встретила добрую фею, я бы загадала желание, чтобы у Аленки все было хорошо. Чтобы она не грустила, не хандрила, не злилась на весь мир.

Я даже папу просила помочь Аленке. Чтобы он виделся с ней почаще. Сколько я вспоминаю наши встречи, она поначалу всегда просила папу, чтобы он вернулся, чтобы все было как прежде. Потом, конечно, перестала. Наверно, все же смирилась. Но, мне кажется, она до сих пор злится на папу.

Я не злюсь. Хоть и знаю, что у него теперь другая жизнь и другая жена. Я даже как-то видела ее. Милая женщина, похожая на большого мотылька. Надеюсь, что папа счастлив. И я от всей души желаю того же своей сестре.

30 августа.

Меня не отпускает чувство тревоги. Уже третий раз за последние несколько дней. И почему-то оно возникает, когда я смотрю на Алену. Нет, она вроде такая же, как всегда, — мрачная, неулыбчивая. Но что-то происходит. Или должно произойти. Я пока не знаю, что и как, и не могу объяснить почему.

Мама тоже беспокоится за Аленку. Вчера мы говорили с ней. Она спрашивала, не знаю ли я, что происходит. Но откуда я могу знать? Сестра ведь не откровенничает со мной. Я ей не друг. Она не стала бы делиться со мной чем-то.

Мне кажется, она вообще ни с кем ничем не делится. Аленка очень замкнутая. Раньше она могла рассказать что-то маме, но теперь даже ей ничего не говорит. Забилась, как улитка в ракушку, и нос не высовывает. Грустно это. Если бы я знала, чем ей помочь. Я бы все для этого сделала.

4 сентября.

Кажется, я знаю, в чем причина грусти Аленки. Сегодня я случайно увидела, как она проводила взглядом какого-то парня, и лицо ее стало совсем смурным. Она с кем-то поссорилась давно и до сих пор переживает. Ах, если бы я знала! Я бы обязательно что-нибудь придумала.

Тревога не отпускает меня. Что-то случится. Что-то очень плохое.

Может, Аленка сделает очередную попытку суицида. Или меня прибьет. Что ж, если ей от этого станет легче, я готова.

Я очень люблю мою сестру. И сделаю для нее все.

Помню, как-то давно я тоже попыталась уговорить папу, чтобы он не разводился с мамой, не уходил от нас. Но он понял, что я прошу не из-за себя, а из-за сестры.

Наш папа очень умный. Или, как говорят в книгах, очень мудрый. Жаль, что мне удалось это понять, а Алене — нет.

7 сентября.

Кажется, я знаю, чем помочь Аленке. Надо просто показать ей, какая она есть. Угрюмая, нелюдимая, упивающаяся своей обиженностью на всех и одиночеством. Надо высказать ей все. Знаю, она выслушает, хоть и не всегда была хорошим слушателем. И мне не важно, что она сделает. Пусть разорется на весь дом, обзовет меня всеми известными матюками, придушит меня. Пусть. Если это ей поможет, я пойду на это. Выскажу ей. Может, даже в язвительной и шутливой форме. Надо только собраться с силами и с мыслями.

Я немного боюсь. Но я знаю, что должно сработать. Все должно получиться.

Ближе к концу дневника записи становились все короче и обрывочней. Поначалу Карина писала чуть ли не каждый день, а под конец — раз в три дня или даже реже.

Последнюю запись она сделала за два дня до смерти. Почему отдала дневник Кате, понятно. Не из-за того, что его могли найти мать или сестра. Девочка хотела осуществить свой грандиозный, но наивный план, не зная, правда, что будет в итоге.

Неужели она думала, что, если выскажет все Алене, это как-то поможет привести последнюю в чувство, вырвать из длительной депрессии и уныния?

Кто знает? А может, Карина была на верном пути. Похоже, свою задумку она все-таки осуществила. Но что-то пошло не так и привело к совершенно другому результату.

Как ни грустно мне было это понимать, но Максим оказался прав. Убийцей Карины Рахимовой оказалась ее старшая сестра Алена. И сообщник у нее был, и даже не один. Мне нужна лишь пара небольших подтверждений — и паззл сложится.

Не дневник, нет. Там хоть девочка и намекает на то, что сестра может быть прямой виновницей ее гибели, но не пишет черным по белому, мол, завтра Алена меня убьет или что-то в этом роде. Есть кое-что другое. И это я проверю завтра.

* * *

С утра я отправилась не на работу. Но нужное мне место находилось поблизости. Сбербанк. И именно то отделение, где меня хорошо знают. И если я попрошу об услуге, не откажут мне.

Сотрудница, к которой я подошла, встретила меня с улыбкой.

— Здравствуйте, — она поприветствовала меня первой.

— Здравствуй, Аля, — я улыбнулась в ответ. — Не поможешь?

— Конечно. Выписку?

— Да, только не с моего счета. А со счета вот этого человека. — Я протянула листочек с именем.

Аля кивнула и защелкала кнопками клавиатуры.

— За какой период? — уточнила она.

— С двадцатого сентября по пятое октября.

Через несколько минут я держала в руках листки с выпиской. Бегло проглядев, я нашла то, что нужно.

— Алечка, спасибо большое. С меня печеньки.

— Ну что вы, не за что, — засмущалась девушка. — Обращайтесь.

Но печеньки все равно принесу.

Дальше мой путь лежал в Садовый поселок. Но в этот раз я ехала не к Рахимовым. Хотя нужный мне человек был примерно в том же районе.

Через квартал от дома Ирины Евгеньевны я остановила машину и зашла в неприметную дверку, на которой красовалась скромная вывеска «Скупка-продажа». Да, без изюминки, зато просто и понятно. Да и вывесок с изюминками в последнее время, на мой взгляд, перебор.

Не менее скромный невысокий мужчина, стоявший за прилавком, оживился, увидев мою персону.

— Здравствуйте, Таня.

— Здравствуйте, Михаил Петрович. Я у вас сегодня первый посетитель?

— Угадали. Чем обязан?

Михаил Петрович был скупщиком. Некогда имел судимость. Раньше работал в центре. Я его знала еще в мою бытность следователем прокуратуры. Отношения у нас были ровные и деловые — насколько они могут быть таковыми между сыщиком и человеком, периодически скупающим и перепродающим краденые вещички. Михаил Петрович никогда не тратил время на банальности вроде разговоров о погоде, здоровье или политической обстановке, а сразу переходил к делу.

— Дело есть. Если поможете, поделюсь кое-чем интересным.

— Таня, я же вас знаю. Что нужно?

— Вот такую штучку вам не приносили? Где-то пару недель назад. — Я протянула мужчине листок.

Михаил Петрович кивнул.

— Было. Как раз две недели назад.

— А кто приносил, помните?

— Конечно, помню.

Получив нужную информацию и сообщив кое-что полезное для Михаила Петровича, я отправилась назад к себе.

Мозаика собрана. Не хватало пары самых мелких кусочков, но они добавятся чуть позже и не столь важны, как другие.

Уже сидя у себя, я позвонила Кире.

— Привет, Киря.

— Привет, Таня. Хочешь что-то интересное сказать?

— Не просто сказать, а рассказать. Когда встретимся?

— Подходи после обеда. Сейчас у меня пока дела.

— Заметано. После обеда буду у тебя.

В назначенное время я уже сидела в кабинете моего друга. Меня уже ждал свежеприготовленный кофе.

— Ну, подруга, чем порадуешь? — спросил Володя.

— А порадую я тебя тем, что нашла убийцу Карины.

— Неплохо. И кто же это?

— Ее старшая сестра. Алена.

Кирьянов слегка озадачился.

— Алена? Ты уверена?

— Абсолютно.

— А мотив? Сообщник?

— Есть и мотив, был и сообщник. Точнее, сообщники.

— И кто же? Какой мотив?

— Ладно, рассказываю по порядку. Алена грохнула младшую сестру на эмоциях, в результате ссоры. Естественно, она позвонила матери и отцу, рассказала, что случилось. Те примчались и пришли к самому простому решению: обставить все под грабеж, чтобы увести от ответственности старшую дочь. Вот так все просто и понятно.

— А куда же они якобы награбленное дели? Ну, кроме украшений?

— Деньги забрал Рахимов. Потом перевел их бывшей жене. И он же отнес ноутбук в скупку поблизости. Видимо, знал, что там принимают вещички сомнительного происхождения.

— Не к Михаилу Петровичу ли, часом?

— К нему. Так что, Киря, вот так просто все оказалось.

— Да уж, — мой друг откинулся на стуле. — Действительно, все просто, как пять копеек. И все логично, сходится. Что предлагаешь сделать? Задержать Алену и ее родителей?

— Лучше пусть сами придут. И сами все расскажут. И чем быстрее, тем лучше, если хочешь побыстрее закрыть это дело.

— Да, хотелось бы. А то оно висит мертвым грузом.

— Тогда действуй.

Володя взял телефон, вытащил из стола небольшой листочек и набрал номер.

— Здравствуйте, Ирина Евгеньевна. Кирьянов из полиции беспокоит. Вы не могли бы сегодня подойти ко мне? Вещи нашлись, по описанию похожи на украденные у вас, нужно опознать. И пусть ваша дочь тоже подойдет, есть пара вопросов. Хорошо, жду.

— Придут? — спросила я, когда Киря закончил разговор.

— А куда они денутся? Через час обещали быть. Сейчас еще выдерну папашку. — Мой друг снова посмотрел на листок и взялся за телефон. В этот раз ответа ждать пришлось дольше. — Виктор Ринатович, здравствуйте. Кирьянов беспокоит, из полиции. Не могли бы подойти ко мне? Видите ли, тут один вопрос возник насчет вашей дочери, по телефону долго объяснять, но это очень важно. Чем скорее, тем лучше. Все, жду.

— Тоже через час? — усмехнулась я.

— Угадала. У него завод-то находится не в двух кварталах от нас. Так что пока ждем.

Час пролетел незаметно. Мы с Кирей немного отвлеклись от дела и проговорили о ничего не значащих, не связанных с работой пустяках. И немного посидели в тишине. Ибо разговор предстоял серьезный, и нам обоим нужно было настроиться. Незадолго до предполагаемого прихода гостей Киря принес из соседнего кабинета еще пару стульев и расставил их посреди кабинета.

Первыми прибыли Ирина Евгеньевна и Алена. Я впервые увидела девушку на столь близком расстоянии. До этого мне приходилось только следить за ней. И впрямь — лицо, лишенное эмоций. Непонятно было, грустит студентка или радуется, задумалась о чем-то или, наоборот, вся во внимании. На мое присутствие она никак не отреагировала, зато ее мать удивилась.

— Здравствуйте, Татьяна Александровна.

— Здравствуйте, Ирина Евгеньевна.

— Я позвал Татьяну Александровну, — пояснил Киря, — потому что она помогает в расследовании дела. Садитесь. — Он кивнул на стулья.

Рахимова пожала плечами и села. Алена так же молча опустилась рядом с матерью.

— Вы нас позвали… — начала женщина, но не договорила, так как дверь открылась, и вошел мужчина, ровесник Ирины Евгеньевны.

То, что это ее бывший муж, я догадалась сразу. Алена была очень на него похожа — такое же безэмоциональное узкое лицо, темные глаза, тонкие губы и худая, высокая фигура. Разве что, в отличие от старшей дочери, Рахимов носил очки в тонкой оправе.

— Здравствуйте, — поздоровался он и посмотрел на всех собравшихся. Чуть задержал взгляд на Алене, но никаких эмоций. Воистину, наследственность — штука значимая.

— Я вас собрал всех, — Кирьянов посмотрел на присутствующих, — чтобы объявить, что мы нашли убийцу Карины.

— Вот как, — подал голос Виктор Ринатович. — И кто же это?

— А пусть Алена сама все расскажет.

В комнате повисла гнетущая тишина.

— На что вы намекаете? — заговорила молчавшая до этого Ирина Евгеньевна.

— Вы и сами это прекрасно знаете, — ответила я. — В тот день ваша старшая дочь сильно поссорилась со своей младшей сестрой. Карина высказала Алене все, что думает о ней и ее образе жизни. И Алена на эмоциях схватилась за нож и убила сестру.

После этих слов младшая Рахимова сжалась, будто кто-то хотел ее ударить, и опустила голову.

— Сразу после этого, — продолжала я, — она позвонила вам и отцу и рассказала о случившемся. Вы приехали, посоветовались и решили инсценировать грабеж. И только после этого вызвали полицию. Потом вы, Ирина Евгеньевна, спрятали якобы украденные драгоценности у своей подруги, а вы, Виктор Ринатович, сдали в скупку ноутбук. Деньги вы тоже забрали с собой, но позже перевели их своей бывшей жене якобы на похороны. И в довершение подослали ко мне своего коллегу Петровского, чтобы он отвлек меня от расследования убийства Карины.

Несколько секунд царило молчание.

— Я так полагаю, вы нас теперь арестуете? — спокойным голосом осведомился Рахимов.

На его лице не дрогнул ни один мускул. Вот что значит начальник. Умеет держать лицо даже в самых поганых ситуациях. И, надо отдать должное, ничего из сказанного мною он отрицать не стал.

— Вас — нет, — ответил Кирьянов. — А вашу дочь мы задержим по подозрению в убийстве Карины Рахимовой.

— Не задержите! — Ирина Евгеньевна резко встала, и ее глаза засверкали. — Уж если арестовывать, то всех нас.

— К тому же Алена была не в себе, — поддержал бывшую супругу Виктор Ринатович. — Я буду настаивать на проведении психиатрической экспертизы.

— Это ваше право, — развел руками мой друг.

— Поэтому или вы задерживаете нас всех, или мы уходим.

— Нет, папа.

Голос Алены я услышала впервые. Он был негромкий, немного низкий.

Девушка поочередно смотрела на родителей. Потом перевела взгляд на Кирю.

— Я понимаю, что я сделала, — сказала она. — И я готова ответить за это.

— Аленушка… — Рахимова в отчаянии посмотрела на дочь.

— Ты давно меня так не называла, мама. И спасибо тебе и папе, что пытались меня спасти. Но раз все известно, то уже ничего не сделаешь. — Алена снова повернулась к моему другу. — Не надо арестовывать моих родителей. Они ни в чем не виноваты.

— Я и не собираюсь. — Киря ободряюще улыбнулся. — Они всего лишь свидетели.

Родители молчали. Они лишь с горечью смотрели на старшую дочь.

— Вы можете быть свободны, — сказал Володя. — Вас еще вызовут.

Девушка по очереди обняла мать и отца. Они долго держали ее в своих объятиях. Ирина Евгеньевна молча плакала. Даже Виктор Ринатович заметно помрачнел.

Когда дежурный увел Алену, а ее родители, не прощаясь, покинули кабинет, мы с Кирей долго сидели молча, будто не решаясь заговорить. На душе было мерзко и противно, будто я обидела ребенка или отняла деньги у нищей старухи. По лицу моего друга я видела, что он испытывает схожие эмоции.

— У меня такое чувство, будто я нахлебался болотной жижи, — нарушил наконец молчание Володя.

— У меня тоже, — призналась я. — Алену и правда жалко.

— За то, что по глупости пустила под откос собственную жизнь?

— Не только жизнь, но и судьбу. Недавно мне в руки попал дневник Карины — он хранился у ее подруги. Я прочитала его. Алена — жутко несчастный человек. Ее не научили радоваться жизни, видеть в ней что-то хорошее, светлое. Отчасти это и вина родителей. Но отчасти в этом виновата и сама Алена. Хотя не она первая, кто так ломается под ударами судьбы.

— Да, девчонке точно не позавидуешь. У меня, честно говоря, есть желание хорошенько так вымыться. Или напиться.

— Лучше уж первое, — усмехнулась я. — После мытья не бывает тяжелых последствий. А вообще, Кирь, может, отпустишь девчонку под подписку?

— Это уже решать не мне, сама понимаешь. Но могу походатайствовать.

— Сделай. Пусть сестрица Аленушка хоть сейчас увидит что-то хорошее. Хотя то, что она призналась и не стала отпираться, говорит о том, что она все-таки взрослый человек, а не инфантильная девочка. Она осознает, что она делает, и может отвечать за свои поступки.

— Ты о ней так думала?

— Честно признаюсь — да. Но сейчас я первый раз увидела ее лицом к лицу, услышала ее голос, слова. Что ни говори, а трудности могут менять людей и в сильную сторону.

— Ты хотела сказать «в лучшую»?

— Нет, Киря, именно в сильную. Я в том плане, что они хорошо закаляют и дают жизненный опыт. А он, как ты сам знаешь, помогает избежать многих ошибок.

— Надеюсь, эта история Алену хоть чему-то научит.

— Я тоже.

* * *

Я возвращалась домой, когда на улице уже стемнело.

Всю дорогу я думала об Алене Рахимовой и ее родителях. Мне кажется, я сказала правду. Действительно, на матери и отце лежит вина за то, что они позволили своей старшей дочери погрузиться в уныние и депрессию, развить ненависть к собственной сестре. Да, они тоже косвенно виноваты в случившейся трагедии.

«Ты, милочка, смотри сама не закисни. Ничего хорошего из этого не получится».

Но сразу выбросить из головы это не получится. Я даже ужинать не стала, обошлась одним кофе.

Мне не хотелось ни читать, ни кино смотреть, ни общаться с кем-то. А ведь именно эти способы были моими проверенными лекарствами от хандры.

Придя домой, я обнаружила несколько пропущенных звонков и сообщение от Максима. Но и ему звонить мне не хотелось. Не стоит обрушивать на человека подобную грязь. Уж кто-кто, а Максим этого точно не заслуживает. Лучше я ему позвоню завтра. Когда настроение будет повыше, чем сегодня.

Я долго сидела на диване, размышляя о разном. Не знаю зачем, но я достала шкатулку с костями. Взяла их, покрутила между пальцев.

— Что бы вы посоветовали Алене Рахимовой? — произнесла я вслух, встряхнула кости и бросила на поверхность столика.

Этот способ гадания никогда меня не подводил. И всегда говорил только правду.

«Принимайте жизнь такой, как она есть, но из всего извлекайте уроки».

Вот уж воистину правда. Надеюсь, девушка этот урок усвоит надолго. Пусть и с таким неприятным опытом. Как там было у классика? И опыт, сын ошибок трудных… Вот это прям про младшую Рахимову.

Да, редко мне попадались такие дела, которые выбивали меня из колеи. Чаще всего это были люди, которые совершали преступления из лучших побуждений. Я всегда их понимала. Хоть я и юрист по образованию, и сыщик по профессии, но хорошо осознаю, что жизнь и законы очень далеки от совершенства. Конечно, я не высший судия, чтобы решать, кому и что положено, но, как правило, я всегда руководствуюсь собственными принципами. Которые мне подсказывали, как нужно сделать правильно.

Правильно ли я сделала, что отдала Алену в руки правосудия? Несомненно.

Да, мне было искренне жаль ее. Да, мне хотелось ей помочь. Но я понимаю, что лучшим судьей для девушки будет она сама. Точнее, ее собственная совесть, которая уже начала говорить. Вряд ли у младшей Рахимовой проснется чувство любви к собственной сестре, но зато она всю жизнь будет об этом помнить. Алена ведь действительно жалела об этом — она не соврала Журавкину. Да и я сегодня это видела. А готовность понести наказание — лучшее тому подтверждение.

«Да, дорогуша, похоже, хорошее настроение у тебя сегодня вряд ли появится, с такими-то мыслями. Раз ты даже не прочитала сообщение от твоего любимого философа. Подзабыла про него за последние пару дней. Смотри, как бы он про тебя не забыл. Так и быть, лапуля, сегодня можешь пораспускать сопли, а завтра бери себя в руки и гордо шагай вперед. Как всегда шагала. И вообще, прими хорошую ванну с пеной, отмокни, потом смой все дерьмо сегодняшнего дня да ложись спать. Сон все лечит. Даже самое хреновое и отстойное настроение. Ну и, как говорят в народе, утро вечера мудренее. Не маленькая, сама знаешь».

Ванну я, конечно, приняла, но, заснуть у меня получилось не сразу. Меланхоличные мысли одолевали одна за другой. Кое-как мне удалось их отогнать и погрузиться в тяжелый сон без сновидений.

Глава 16

Утром мне и впрямь стало лучше. Хандра отступила. Да и погодка за окном порадовала солнышком и отсутствием ветра. Двор усеяли желтые листья, и я была даже рада тому, что дворники их еще не убрали.

Первое, что я сделала после утреннего кофе — прочитала эсэмэску Максима.

«Привет. Перезвони, как будет возможность».

Я улыбнулась. Обязательно позвоню, дорогой мой. А то я и правда забыла про тебя.

«Эге, лапуля, очередной вариант дежавю? Ты смотри, сама желаешь какой-то посторонней Алене чему-то научиться, а сама не всегда извлекаешь уроки из жизненного опыта».

На работу я отправлялась в приподнятом настроении. Дело закончено, можно ждать новых. И, надеюсь, более интересных. Но, как назло, клиентов с утра не было. А может, это и к лучшему.

Дело Рахимовых оказалось пусть и не шибко сложным, но и не легким.

«Видишь, милочка, судьба тебе преподносит подарок в виде моментов блаженного безделья. Так что пользуйся случаем, лови эти моменты».

Перед обедом я позвонила Максиму. Он долго не отвечал, но потом снял трубку.

— Привет, Таня.

— Привет, Максим. Извини, что не перезвонила вчера. Просто была очень большая загруженность.

— Работа?

— Она самая. Я хочу тебе сказать, что ты был прав.

— Насчет чего?

— Насчет той девушки-студентки, о которой я тебе рассказывала. Именно она оказалась убийцей.

— Вот оно как.

— Да, так оно и есть.

— Слушай, Тань… — Мужчина слегка замешкался. — Мы можем сегодня встретиться?

— Конечно, — весело ответила я. — Сегодня вечером я совершенно свободна.

— Хорошо. Тогда давай на аллейке возле универа. Там, где мы познакомились.

— Давай. Во сколько?

— В шесть сможешь?

— Конечно.

— Тогда до вечера. Извини, просто сейчас на работу собираюсь.

— Конечно, Максим. До вечера.

Я повесила трубку. Радостное настроение от предстоящей встречи взлетело еще выше. Я даже не сразу обратила внимание на тревожный звоночек, который прозвенел словно где-то рядом.

Лишь потом, ближе к вечеру, я осознала. Голос у Максима был какой-то будто незнакомый. Слегка тревожный, что ли. Я подумала, не случилось ли у него чего-то. И сразу ощутила готовность помочь.

«Смотри, дорогуша, так ты тимуровцем заделаешься».

Когда я шла по аллее, уже наступали сумерки. Тем не менее я увидела сидящего на лавочке Максима. Он смотрел куда-то в сторону. Лицо было грустным и задумчивым. Не было фирменной улыбки. Я ощутила легкий укол беспокойства.

— Привет, — сказала я.

Философ повернулся, улыбнулся, словно через силу, и встал с лавочки.

— Привет, — ответил он и легонько поцеловал меня в щеку.

— Все в порядке?

— Более-менее.

Мы не спеша пошли по аллее, но разговор у нас почему-то не клеился. Тревожное чувство нарастало. Не иначе что-то случилось.

Я решила не ходить вокруг да около и спросила в лоб:

— Максим, что с тобой?

Мужчина вздохнул и отвел взгляд.

— Как тебе сказать…

— Говори как есть. Надеюсь, что ничего такого страшного и ужасного.

Максим помолчал немного, потом посмотрел мне в глаза.

— Нет, здесь нет ни страшного, ни ужасного. Видишь ли, Таня, я уезжаю.

И всего-то? А я уж надумала невесть чего. Еще и мое богатое воображение подкинуло несколько страшных и жутких картинок.

— Уезжаешь? Надолго?

— Боюсь, что да.

Это уже интересно.

— А куда? За границу?

— Возможно. Но сначала в Питер.

— По работе?

— Можно и так сказать. Понимаешь, я тебе хотел об этом рассказать в воскресенье, но ты так внезапно сорвалась и куда-то убежала по работе, что я не успел. Вчера тоже не дозвонился. Так что говорю сейчас. Мне сделали предложение, которое я очень долго ждал. Меня позвали на работу в крупный научный центр. Там как раз будет то, что я хочу — научно-исследовательская работа. Преподавание, конечно, тоже будет, но в меньшей степени. Так что скоро я дорабатываю в универе, пакую вещи и уезжаю в Северную столицу.

То ли на улице уже стемнело, то ли вокруг меня. Что-то тяжелое зависло в воздухе и не желало никуда уходить. Мысли кружились хороводом, и я с трудом поспевала за ними. Мой любимый философ уезжает. Надолго. А может быть, и навсегда.

— В перспективе, — продолжал Максим, — там есть возможность съездить за границу, тоже по научной части. Видишь ли, я очень долго ждал это место. И вот в пятницу мне позвонили и сказали, что я могу приезжать и приступать к новой работе.

Я молчала. Даже не знала, что сказать. Порадоваться за человека, который наконец-то получил работу своей мечты? Посетовать на то, что наши отношения рушатся? А ведь они рушатся.

«Эх, лапуля, неужели нет ощущения дежавю?»

— Я так понимаю, — медленно произнесла я, — что у нас с тобой тоже все заканчивается?

— Пожалуй, что так, — грустно вздохнул Максим. — Мне жаль.

— Мне тоже.

— Но я буду не против, если ты поедешь со мной.

Я ждала этих слов. Почему бы и нет, в конце концов? Да, я привыкла к Тарасову, хоть он далеко не идеальный город. Но в Питере больше возможностей. Зато и конкуренция больше. К тому же там мне пришлось бы начинать все с нуля. Здесь меня давно знают, здесь прошла вся моя жизнь, наконец.

Предложение, конечно, заманчивое, но я пока не готова его принять. И, как ни грустно это осознавать, Максим прав. С его отъездом наш роман сойдет на нет. А отношения на расстоянии… Много ли случаев, когда у них был хороший исход? Думаю, что не слишком.

— Ты же понимаешь, что это невозможно, — кисло улыбнулась я.

— Понимаю. Но предложить стоило.

— Спасибо, но… Не готова я пока.

— Таня, если передумаешь, я всегда буду тебе рад.

— Даже если вдруг будешь женат и обзаведешься детьми?

«Да, лапуля, попытка сострить вышла, мягко скажем, топорной».

— Даже так. — Максим наконец выдал свою привычную обаятельную улыбку.

— Значит, расстаемся?

— Значит, так. Я решил сказать тебе сразу, не тянуть до последнего.

— По крайней мере, это честно.

— А я не люблю врать.

Рядом с нами загорелись фонари. Действительно уже стемнело. Осень, октябрь на дворе. И скоро зима.

— Приезжать сюда будешь?

— Посмотрим. По сути, меня здесь мало что держит. Родители у меня умерли. С двоюродной сестрой больше общаюсь по телефону. Конечно, грустно расставаться с тобой и с моими студентами. Они славные ребята.

— А я?

— А ты — еще лучше. — Максим приобнял меня за плечи и чмокнул в щеку.

— И ты специально выбрал для этого разговора место, где мы познакомились?

— Хочешь верь, хочешь нет, но само пришло в голову.

— Ладно. — Я посмотрела философу в глаза. — Чему быть, того не миновать.

Да, мне сейчас было грустно. Конечно, я допускала, что наш роман может долго не продлиться, но упорно гнала от себя эти мысли. Я ведь не замужем, постоянного спутника нет. А Максим — идеальная кандидатура. Не красавец, но разве во внешности дело? Спать можно с лицом, но жить придется с человеком. Я не могла припомнить, с кем из бывших ухажеров-кавалеров-любовников мне было так хорошо, как с Максимом. Во всех смыслах. Хотя, может, наш роман случился слишком рано? Может, нам следовало встретиться позже? Лет так через пять или десять. Кто знает?

— Таня, не делай такой похоронный вид, — философ попытался подбодрить меня.

— Пытаюсь. Но все равно грустно. Знаешь, я нечасто говорю нечто подобное, но для меня ты сейчас стал недостижимым идеалом.

— А до этого был достижимым?

— Да.

Мы невольно рассмеялись. Острый момент постепенно сглаживался.

— Таня, я тоже не хочу с тобой расставаться. Ты — чудесная женщина. Красивая, умная, оригинальная. И мне жаль, что все так вышло. Надо нам было встретиться лет на пять пораньше. Или, наоборот, попозже.

Вот ведь и впрямь мудрый ученый. Мысли мои прочитал. Или, может, обычное совпадение наших дум.

— Да, наверно, ты прав. — Я слегка поежилась.

— Замерзла?

— Чуть-чуть.

— Зайдем в кофейню?

— Зайдем. Если она еще открыта.

— Открыта. Там до десяти работают.

Мы пошли в ту самую кофейню, куда ходили первый раз. Сейчас посетителей, кроме нас, не было. Но так даже лучше. Побудем последний вечер только вдвоем.

«Милочка, прям так уж и последний? А проводить милого мужчину на поезд? А устроить романтические проводы? И не куксись, сама виновата. Тебе ведь предложили бросить все к чертовой матери тут и начать новую жизнь там. А ты сама отказалась».

Максим снова взял капучино. Тот самый, изумительный. У нас завязалась оживленная беседа. Как будто не было разговоров о его отъезде и нашем грядущем расставании. Мы выпили две или три чашки кофе, весело поболтали обо всем, о чем только можно.

— Может, еще прогуляемся? — предложил философ.

— Давай, — весело кивнула я.

И мы снова гуляли. Я даже не смотрела на часы и не знала, сколько времени прошло. Мне было плевать. Хотелось подольше растянуть этот осенний вечер. Чтобы он не заканчивался. Но, увы, все на свете имеет завершение. Я снова начала слегка подмерзать.

— Я провожу тебя, — улыбнулся Максим.

Мы взялись за руки и пошли в сторону моего дома. Пока шли и болтали, я слегка согрелась. Вот и мой подъезд.

— Ну что? — спросила я, когда мы остановились перед дверью.

— Можем еще увидеться перед моим отъездом.

— Долгие проводы — лишние слезы, — вспомнила я старую поговорку. — Но я не против.

— Полностью с тобой согласен, — улыбнулся мужчина.

Он обнял меня. Мы целовались, стоя под подъездным фонарем. Казалось, все вокруг было таким мелким, не важным. Да и уезжает философ не сейчас. Почему бы не насладиться моментом?

— Смотри не замерзни, — сказала я.

— Я не такой чувствительный к холоду, — заметил Максим. — Когда увидимся?

— Когда хочешь.

— Тогда созвонимся. Не буду говорить «прощай».

— Еще не время.

— Не время.

— Во всех смыслах.

— Во всех. Поэтому пока. Доброй ночи, Таня.

— Доброй ночи, Максим.

Мы помахали друг другу, и мужчина скрылся в темноте двора.

Я вздохнула, достала ключ и открыла дверь.

Content

Марина Сергеевна Серова
Чужая вина

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16