К.О.В.Ш

Обещанная богу солнца

© К.О.В.Ш., 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Глава 1

Кровь и вино

Тяжелые шаги Тиберия гулко разносились по внутреннему двору виллы, выложенному светлым мрамором. Лицо главного строителя акведуков было искажено яростью, которую он был не в силах обуздать.

Кто осмелился так с ним поступить? С ним, достопочтенным гражданином империи, одним из влиятельнейших господ города и всего региона! Он метил в сенат [1], его работой восхищался сам Нерон! А какие-то выродки посмели покуситься на святое!

Тиберий остановился и так резко схватил со стола кубок, что едва не расплескал его содержимое. Он залпом выпил вино и щелкнул пальцами, без слов требуя налить еще. Служанка кинулась к нему с кувшином. Бордовые струйки напомнили Тиберию кровь. Дыхание перехватило, желание пить вино пропало. Тиберий снова принялся ходить взад-вперед.

Не зря ему накануне снилась первая жена – его любимая белокурая Юлиана. Прошло пять лет со дня ее смерти, а она продолжала приходить к нему во снах и предупреждать о беде. Обычно она еле слышным шепотом просила его быть осторожнее, но в этот раз лицо ее было омыто слезами. Сон насторожил Тиберия, но он не ожидал, нет, он даже помыслить не мог, что кто-то решится на подобное.

– Тиберий, остановись хоть на минуту, – до неприличия спокойный голос второй жены покоробил слух. – Ты ходишь без остановки уже два часа, так и до Рима дойдешь.

– Да хоть до самого трона Юпитера! [2] – Тиберий махнул рукой, опрокинув со стола кубок. Вино разлилось по полу, снова заставив подумать о крови на коже его дочери. – Талия, как я могу остановиться!

– Просто глубоко вдохни и выдохни. – Талия накрыла руку мужа своей и твердо встала на месте, не давая ему сделать ни шага. – Наполни новый кубок, – приказала она служанке, которая бросилась вытирать разлитое вино.

Тиберий вырвал руку, но остался стоять, шумно втягивая ноздрями воздух. Злость отступала медленно, но уже не туманила разум. Талия бывала взбалмошной, но умела привести его в чувство, когда эмоции брали верх. И все же сейчас даже ее взгляд, который всегда отрезвлял, не мог его успокоить. При одной мысли о Диане ярость перехватывала горло.

– Талия, в наш дом проник убийца и едва не убил мою дочь!

Талия не успела ответить, как во внутренний двор вбежал начальник стражи Алис.

– Господин, госпожа, – Алис склонил голову в легком поклоне. – Мои люди обшарили всю виллу и окрестности. Каждый куст в саду, каждую каморку раба. Дважды. Нигде нет никаких следов нападавшего. Единственные доказательства того, что на вилле был посторонний, – обрывок веревки на балконе и раны вашей дочери.

– Немыслимо! – Впервые за эту долгую ночь Талия ощутила страх, липкой паутиной опутавший нутро.

Она была уверена, что убийцу найдут сразу же, что ему не скрыться. Но, раз ему удалось ускользнуть, семья в опасности. Возможно, в следующий раз покушение будет не на Диану, а на ее собственную дочь, Энеиду. От этой мысли сдавило грудь, и Талия выхватила у служанки кубок вина, мгновенно осушив его до дна.

– Алис, твои люди точно осмотрели все? – прищурился Тиберий, не веря его словам.

– Я лично осмотрел. – Начальник стражи выдержал его взгляд. – Особое внимание уделил конюшне – ни одна лошадь не пропала. Мои люди объездили окрестности, никого не встретив. Я полагаю, что у убийцы был сообщник за пределами виллы, который увез его на лошади.

– Пошли наших людей в город, пусть там тоже ищут и опрашивают всех подозрительных. Но без лишнего шума, понял?

– Да, господин. Им не уйти, – пообещал Алис, не дрогнув и мускулом на лице.

– Если уйдут, Алис, я спущу с тебя шкуру, – гневно сказал Тиберий. – Пойдем со мной. Поговорим с Дианой.

Он развернулся так резко, что края его туники взметнулись в воздух, и пошел к лестнице. Алис и Талия последовали за ним.

Едва Тиберий зашел в покои Дианы, в нос тут же ударил запах целебных мазей и трав, и его сердце в который раз за эту ночь сжалось от страха. Его любимая дочь, самое драгоценное, что у него есть: такая же невысокая и хрупкая, как Юлиана, с пронзительно-зелеными глазами и длинными волнистыми волосами каштанового цвета. Пожалуй, цвет волос и упрямство во взгляде были единственными чертами, которые она унаследовала от Тиберия.

Видеть испуг на ее лице было невыносимо.

– Что с ее рукой, Агрипп? – Тиберий попытался унять дрожь в голосе и обратился к лекарю, который уже наложил повязку и теперь убирал инструменты и окровавленные тряпицы.

– Хвала богам, господин, – хрипло прошуршал старый врачеватель, кланяясь Тиберию и Талии. – Крови потеряно много, но с рукой все будет в порядке. Я буду менять повязки и мази каждый день.

– Но шрам точно останется! – крикнула Энеида, на которую до этого никто не обращал внимания.

– Эни, что ты тут делаешь? – удивилась Талия, рассматривая свою дочь, которая так и бегала в исподнем.

– Мама, а как можно спать? – фыркнула Энеида. – В моих покоях все перерыли, все носятся и шумят, как в улье. А я им сказала, нечего у меня лазить, мой балкон меньше балкона Дианы, убийце было бы неудобно лезть по нему.

Талия только глаза закатила – Эни даже в такой ситуации умудрялась жаловаться на то, что ее покои меньше, чем у старшей сестры.

– Тихо! – гаркнул Тиберий и приблизился к Диане. – Как ты себя чувствуешь?

Диана, которая до этого молча рассматривала покореженную шкатулку с вырезанным на крышке ликом Аполлона [3], подняла на отца задумчивый взгляд.

– Все в порядке, отец, – прошептала она. – Сегодня Аполлон снова спас меня.

– Или твоя бессонница, – фыркнула Эни.

– Не гневи богов! – строго сказала Талия, ожидая указаний мужа.

– Энеида, выйди отсюда. Все, кроме Алиса и Дианы, тоже уйдите, – не глядя на них, приказал Тиберий.

Все, кроме Талии, последовали его приказу. Она же, по своему обыкновению, поступила так, как считала нужным, и осталась рядом с мужем. Он ничего ей не сказал, но она знала, что он будет благодарен ей за это позже.

Тиберий присел рядом с Дианой и нежно погладил ее руку.

– Расскажи все с самого начала еще раз, – мягко попросил он.

– Отец, я уже дважды рассказывала все тебе и Алису. – Диана умоляюще смотрела на него, надеясь, что ее наконец-то оставят одну и позволят скорее забыть события этой ночи, а не пересказывать этот ужас в третий раз, переживая все заново.

– Нападавший не найден, – тяжело вздохнул Тиберий. – Может, ты что-то упустила. Расскажи любые подробности, чтобы страже было легче найти подонка.

– Хорошо. – Диана дрожащими пальцами прикоснулась к свежей повязке на левом предплечье. – Как я уже говорила, я плохо спала этой ночью. Не могу сказать, что что-то предчувствовала, скорее, волновалась о предстоящей поездке в Неаполь.

Диана не врала. Ей правда было так тревожно оттого, что отец решил взять всю семью на гладиаторские игры в Неаполе, где спонсором выступал его друг Летус Юстиан Цезарий, что она полночи не могла сомкнуть глаз. Ее то охватывала радость за отца, которого Цезарий объявил почетным гостем, то беспокойство о том, как пройдет представление. Игры внушали ей отвращение и страх, и, слава богам, отец редко брал ее с собой. Но в этот раз должна была поехать вся семья, о чем Диане сказали буквально вчера, и она тревожилась, не зная, что надеть и как себя вести.

И все же именно волнение спасло ее в эту ночь. Бессонница выгнала из постели, и Диана пошла к алтарю, который по ее просьбе устроили в ее спальне. Хотелось помолиться своему покровителю и попросить совета.

Взгляд Дианы устремился к углу комнаты, где стояли небольшие статуи Аполлона и его сестры, богини, в честь которой назвали девушку. Она стояла подле них, погрузившись в свои мысли, смотрела на лик бога солнца, освещенного пламенем почти прогоревшей свечи, и гладила пальцами резную шкатулку, на крышке которой был изображен все тот же Аполлон. Она беззвучно возносила молитвы, как вдруг заметила, что пламя свечи задрожало, а после услышала странный шорох за спиной. Диана обернулась и закричала, разглядев в полумраке высокого худощавого мужчину. Он был одет в темное, а лицо его скрывала черная ткань, из-за чего он сначала показался ей тенью. Мужчина был совсем близко, а в руке сжимал нож.

Он замахнулся, но Диана успела пригнуться и подставить руку, и лезвие вспороло тонкую кожу девушки. От боли и вида собственной крови Диана закричала еще громче. Где-то вдали послышались тяжелые шаги – стража спешила на ее крик. Диана отпрянула назад, заливая кровью пол и крича так неистово, будто рассчитывала оглушить нападавшего. Тот растерялся на миг, будто не думал, что промахнется, и не ждал, что шум на вилле поднимется так скоро. Он оглянулся на окно, а потом попытался схватить Диану за руку, снова замахнувшись ножом, но движение его вышло неловким, и девушке удалось извернуться, схватить здоровой рукой шкатулку и бросить в нападавшего. Шкатулка ударила его в живот, а потом с грохотом упала на пол.

Шаги стражи были совсем близко, и преступник рванул к балкону. Диана съежилась на полу, зажимая рану, из которой лилась кровь. Она плакала навзрыд от страха и боли. Стражники, ворвавшиеся в покои, тут же побежали к ней, подарив нападавшему драгоценные секунды на побег. А когда они кинулись к балкону, убийцы и след простыл, только обрезанная веревка болталась на ветру.

Диана смотрела на свою руку, не решаясь поднять взгляд на отца. Она не могла помочь ему и Алису – ей не удалось рассмотреть убийцу, у нее не было предположений о том, кто и зачем хотел ее убить. Ясно было только одно: кто-то хотел перерезать ей горло во сне, тихо и бесшумно. И жива она сейчас только по воле богов.

Тиберий смотрел на бледное, заплаканное лицо дочери и не понимал, кто мог желать ей зла.

– Почему ты, почему сейчас? – обессиленно спросил он.

– Господин, осмелюсь предположить, что кто-то хочет вам навредить. Всем известно, как сильно вы дорожите семьей… – хмуро сказал Алис. – Еще думаю, кто-то знает, что стража сменяется каждые два часа, – время подгадали так, чтобы нападавший мог совершить преступление и уйти незамеченным.

– Но его заметили. И он все равно ушел, – Талия выразительно посмотрела на начальника стражи. – Муж мой, я считаю, нам нужно сменить время караулов и заменить всех стражников, кто дежурил ночью. Они слепые бездельники.

Когда Тиберий кивнул, Алис заметно побледнел, хотя лицо его, как обычно, не выражало никаких эмоций.

– Алис, тебя я не уволю. Пока что. – Тиберий строго посмотрел на начальника стражи. – Но если не разберешься с этим, лично убью.

– Да, господин.

– Я найму больше людей для охраны виллы, – потер виски Тиберий, размышляя, как еще обезопасить семью, пока заговорщики не найдены. – Диана, я приставлю к тебе личного охранника. Талия, к вам с Эни тоже.

– Энеиде – да, мне – нет. Не люблю, когда за мной ходят по пятам.

– Это ради безопасности, – вспыхнул Тиберий. – Лучше пусть за тобой ходит охранник, чем тень убийцы!

– Муж мой, я позабочусь о нашей с тобой безопасности, не волнуйся, – поджала губы Талия, сложив руки на груди.

– Вернемся к этому разговору позже, – устало отмахнулся Тиберий. – Скоро время завтрака, а никто толком не спал этой ночью. Диана, отдохни. Талия, скажи слугам, чтоб завтрак накрыли позже. Нам всем нужно отдохнуть.

– Тиберий, но как же игры в Неаполе? – встрепенулась Талия. – Если хотим успеть и не обижать Цезария, нужно подать завтрак вовремя.

Тиберий хотел было снова излиться гневом, но передумал. Юстиан Цезарий был не просто его старым другом, но и самой влиятельной фигурой всего региона. Его уважал сам император. В словах Талии было зерно истины: опоздать или, того хуже, не приехать на эти игры было недопустимо. Тем более Цезарий объявил его почетным гостем в честь завершения строительства нового акведука.

– Цезарий уже столько дней только и твердит об играх, Тиберий, – продолжала настаивать Талия. – Там будет столько влиятельных людей. Но главное, там ждут тебя, дорогой.

– Талия, я знаю! Но как же это покушение?

– Вот именно! – Талия вскинула голову, высоко задрав подбородок. – Поедем всей семьей, покажем, что мы в порядке и наш дом процветает.

– Что ты имеешь в виду?

– Возможно, там будут заговорщики. И при виде Дианы они могут выдать себя словом или жестом, – прищурилась Талия. – Прикажем нашей личной охране и слугам внимательно следить за всеми. И сами посмотрим на лица гостей во время бесед.

Диана поняла, что пытается сказать мачеха, – покушение вполне мог организовать кто-то из высокопоставленных знакомых отца, и сегодня они все соберутся в одном месте. Отличная возможность узнать, будет ли среди них тот, кого удивит ее появление без явных на то причин.

– Талия права, отец. Мы должны поехать на игры.

Тиберий замолчал, крепко задумавшись. Предложение жены и дочери звучало логично по многим причинам. И хоть он испугался за Диану, сейчас нужно быть сильным и собранным. Не пристало главе дома прятаться за воротами при малейшей опасности. Он защитит свою семью и честь.

– Решено. Заодно посоветуюсь, как быть, с Цезарием, – выдохнул Тиберий. – Попрошу у него людей. Ему единственному я и доверяю.

– Мудрая мысль, дорогой. У Юстиана много первоклассных охранников из числа легионеров. Можно попросить его посодействовать нам.

– Тогда завтрак и сборы по плану. Мы все должны быть сильными сегод…

Тиберий не договорил – дверь распахнулась, и в комнату тайфуном влетела Энеида, которая без зазрения совести подслушивала разговор.

– Мы все-таки едем? Мы едем? – радостно вскрикивала она, не уверенная, что правильно расслышала.

– Энеида! – оборвала ее Талия. – Угомонись!

Она испепелила дочь взглядом, но та не обратила на это внимания. Она прыгнула на кровать Дианы, едва не скинув подушки, и уставилась на сестру.

– Едем, – покачала головой Диана, глядя не на Эни, а на погнувшуюся шкатулку.

Диана гладила пальцами выемку на крышке и никак не могла унять тревогу, поселившуюся в душе. Несмотря на то что Аполлон ее уберег, она чувствовала, что ее испытания еще не закончились.

– Ой, Диана, неужели ты не хочешь ехать? – возмутилась ее безразличию сестра. – Даже если б я была одной ногой в царстве Плутона [4], я б сказала ему подождать, пока не посмотрю главный бой Марка Галла и Люция!

– Эни, – вздохнула Талия, не в силах спрятать лукавую улыбку.

Энеида разносила сплетни быстрее ветра и постоянно пела дифирамбы гладиаторам школы Капуи. Но именно ее непосредственность сейчас разрядила обстановку, и даже на усталом лице Тиберия появилось подобие улыбки.

– Вы слышали, что Цезарий специально стравил Вектора с Пакратием? Сказал, что хочет узнать, у кого гладиаторы лучше, – все не унималась Эни, по пятому кругу пересказывая все собранные слухи. – За победу в главном бою школа чемпиона получит кучу денариев! [5] Давайте тоже поучаствуем в ставках?

– Эни, прошу, дай насладиться тишиной хоть на минуту, – взмолилась Диана, у которой теперь болела не только рука, но и голова.

– Мне тишина тоже не помешает, – решил Тиберий. – Талия, распорядись, чтобы завтрак подали вовремя.

Они вместе вышли из покоев, а Эни осталась выпытывать у сестры, что она наденет на игры. Диана пожалела, что не лежала в беспамятстве после нападения, тогда не пришлось бы слушать громкую, как голодная чайка, сестру.

Глава 2

Бог арены

– Диана, проснись! – возмущенно кричала Эни в ухо только задремавшей сестре. – Диана, мы в Неаполе! Уже подъезжаем, а ты все спишь! – Энеида стала трясти Диану за плечи, окончательно вырвав из объятий сна.

– Боги! – взмолилась Диана, сонно щурясь от яркого солнца. – Эни, чего ты пристаешь ко мне с самого утра?

Вопрос был вполне логичным: обычно Энеида практически не обращала на нее никакого внимания. Интересы у них были полярно противоположными, и общих тем для разговоров не находилось. К тому же Эни все время казалось, что родители ее обделяют, но без конца обижалась она именно на Диану и могла неделями с ней не разговаривать. На фоне этого ее внезапная навязчивость казалась еще более подозрительной.

Эни проигнорировала вопрос сестры и уставилась на роскошный цирк Неаполя. Она не собиралась рассказывать чудачке Диане о слухах, которые до нее дошли. Селеста Аврелия болтала, что Эни бегает за ней и ее братьями, потому что с ней никто не хочет дружить, так что она решила сегодня даже не смотреть в их сторону. Тем более мама поделилась, что им достались почетные места в ложе Цезариев, а вот Аврелии будут сидеть далеко.

«Пусть смотрят на наши с Дианой макушки и видят, как чудесно я общаюсь с сестрой. И дружба с Селестой мне не нужна», – мстительно думала Эни.

– У тебя очень красивая туника. Откуда она?

Диана в очередной раз удивилась повышенному интересу к своей скромной персоне, но рассказала, что тунику ей сшила ее личная служанка из тканей, что подарили Тиберию с Талией друзья.

– Все дружишь с Невией? Она же рабыня! – скривилась Эни. – А ткани еще остались?

– Невия родилась на нашей вилле, и она моя подруга, – возмутилась Диана, так и не простив, что с появлением Талии и Энеиды в их доме к слугам и рабам стали относиться куда хуже, чем когда ее мать была жива. – А ткани я тебе предлагала, но ты сказала, что они недостаточно мягкие для твоей нежной кожи. Мы с Невией пошили несколько нарядов, но там хватит еще на пару, если хочешь.

– Оставь себе. – Эни уже пожалела, что похвалила тунику Дианы. – Попрошу родителей купить ткани помягче и поярче.

– Твое право, – хмыкнула Диана, поправив тонкий платок нежно-розового цвета, которым прикрыла голову, защищаясь от солнца.

Начало лета в этом году было теплым, но очень ветреным. Казалось, в Неаполе ветра дули еще сильнее, чем в Мизенах, хотя города были не так уж и далеко друг от друга. Очередной порыв ветра подхватил край платка, отбросив его Диане на лицо. Она сжала его пальцами, опасаясь, что ветер унесет платок, а ей очень нравилась легкая и красивая ткань.

Едва они прибыли и сандалии Тиберия коснулись камней площади Неаполя, к нему сразу подошел знакомый, а Талия отвела дочерей в сторону.

– Энеида, я просила тебя одеться достойно, – раздраженно зашипела она. – Не хотелось бы, чтобы Цезарии подумали, будто моя дочь распущенна.

Талия злилась на саму себя за то, что не обратила внимания, во что вырядилась ее дочь, – так была занята сборами и разговорами с Тиберием. А Энеида щеголяла туникой без рукавов, да еще умудрилась стащить у матери накидку, которая была слишком вызывающего для незамужней девушки красного цвета, который к тому же совершенно ей не подходил.

– Мама, это модно и красиво. А что, мне одеваться, как она? – Эни кивнула в сторону Дианы, которая оделась так, чтобы ее тело было скрыто от лучей солнца и посторонних глаз. Только предплечья виднелись из-под широких рукавов туники.

– Диана – это тоже перебор. Скромность хороша в меру, – закатила глаза Талия и бесцеремонно стащила платок с головы Дианы, оставив его развеваться на шее.

– Это не от скромности. Я боюсь перегреться! – возмутилась Диана.

– А что, бог солнца не убережет любимицу от жары? – тихо, но отчетливо для слуха поглумилась Эни.

– Не твое дело, – огрызнулась Диана, которая уже устала от наглости Энеиды и вседозволенности Талии.

– Хватит, вы обе, – шикнула Талия. – Диана, мы в обществе важных граждан империи – никаких платков на голове. Все должны видеть твое лицо и нити жемчуга в прическе. Энеида, а ты веди себя скромно и улыбайся Цезариям, иначе выпорю. И вообще… – Талия стянула платок с шеи Дианы и наспех обмотала его вокруг повязки, скрывая бинты. – Мы расскажем о нападении только Цезариям. Все остальные должны видеть нашу семью сильной и гордой. Не показывай никому свою рану!

Диана не стала спорить, потому что к ним подошел воодушевленный приятной беседой Тиберий, и пошла с остальными в цирк. Ее тут же охватило волнение: сердце застучало в висках, а в горле пересохло. Мероприятие было значимым, а ноющая боль в руке напоминала о том, что где-то здесь может быть человек, который подстроил покушение.

Она взяла предложенное вино и окинула ложу взглядом. Отец сидел на лучшем месте в самом центре рядом с Юстианом Цезарием и его сыном Маркусом. Сразу за ними расположился магистрат [6] и другие важные люди Неаполя. Владельцы гладиаторских школ крутились подле них, нашептывая лестные слова во все уши, до которых дотягивались их языки. Талия уже пила вино в компании жены магистрата и подруги старшего Цезария.

Диана тоже заняла свое почетное место под навесом и сделала маленький глоток вина. Жарко было даже в тени, и девушка искренне радовалась ветру, который приятно обдувал лицо и остужал голову. И только неприятное ощущение, что кто-то сверлит ее взглядом, не покидало. Она не хотела поддаваться тревоге, но все же не выдержала и обернулась. На самом последнем ряду ложи сидела семья Аврелиев. Все – и глава семейства, и трое его детей – испепеляли ее взглядом.

Диана поспешно отвернулась и посмотрела на отца, который был рядом и одновременно так далек. Он был полностью поглощен общением со спонсором игр. Зато сын Цезария Маркус неожиданно посмотрел на нее и улыбнулся, поднимая свой кубок с вином. Диана робко подняла свой напиток вверх на манер Маркуса и скромно улыбнулась в ответ, делая глоток.

– Эни, где ты была? – Диана удивленно посмотрела на сестру, которая появилась словно из ниоткуда и заняла свое место рядом с ней.

– Болтала с дочкой магистрата и ее подружкой. А еще поставила деньги на победу Марка Галла в главном бою, – самодовольно сказала Эни.

– Даже обсуждать это не буду.

– И не надо. Кстати, заметила, как Селеста со своим папочкой на нас смотрит? – хихикнула она, заметив тяжелые взгляды Аврелиев.

– И ее братья тоже, – тихо зашептала Диана на ухо сестре. – Это странно. Я с ними практически не общаюсь, что им надо? Может, заговор устроили…

– Диана, успокойся, – отмахнулась Эни. – Они просто бесятся, что хоть и в почетной ложе, но на последнем месте, а мы с тобой, девчонки строителя акведуков, сидим на лучших местах и в лучшем окружении, – нарочито громко сказала Эни.

– Эни, веди себя тише, – попросила Диана, заметив, что на них с интересом смотрит какая-то незнакомая девушка. Судя по месту, которое она занимала, тоже дочь кого-то из высокопоставленных господ.

– Как хочу, так себя и веду. И вообще, с чего ты взялась мне указывать?

– Я старше на год! И Тиберий мне отец по крови!

– Он женился на моей матери и теперь и мне отец. Смирись уже! А ты скоро уедешь в Помпеи восстанавливать храм Аполлона, – напомнила сводная сестра и осушила свой кубок с вином, тут же требуя еще.

– И момента моего отъезда я жду так же сильно, как и ты, – поставила точку в разговоре Диана.

Однако Эни не позволила ей провести и пару минут в тишине. Как только объявили начало игр, она сжала ладонь Дианы, завопив вместе с толпой.

– Диана, не обижайся, давай насладимся играми. Ты же знаешь, я очень нежно люблю тебя, сестра, это все шутки.

– Разумеется, сестра, – на ее манер ответила Диана, высвобождая руку.

Речь Юстиана Цезария была короткой, но яркой. Диана порадовалась, услышав имя отца, которого он отметил как почетного гостя. Толпа гудела, люди в ложе перешептывались – все ждали начала представления.

Диана никак не решалась опустить глаза на пустую пока еще арену. Последний раз она была на играх три года назад, и вспоминать тот день было жутко. От вида бойни, развернувшейся на багровом от крови песке, она потеряла сознание. Отец сильно тогда расстроился, что его дочь устроила переполох в ложе, а некоторые гости откровенно посмеивались над ней. Диане тоже было стыдно, и она больше не решалась просить отца брать ее на гладиаторские бои, а Тиберий и не звал.

На арену вышла первая пара гладиаторов, и Диана ахнула от удивления: это были женщины. Высокие, крупные, с мечами, но женщины.

– Диана, не падай в обморок, – закатила глаза Эни, посмеиваясь над побледневшей сестрой. – У них же деревянные мечи. Самое большее наставят друг другу синяков.

Диана не была в этом уверена, потому что девушка в ярком красном нагруднике и высоких сандалиях так яростно наносила удары, ныряла, уходила от атак и била, что ее соперница едва успевала закрываться щитом.

– Боюсь, она может и голыми руками убить, – сдавленно сказала Диана, слыша, как женщины рычат, словно звери, бросаясь друг на друга.

– Конечно, – вклинилась в их разговор дочка магистрата, которая сидела справа от Энеиды. – Флавия бешеная, как фурия, у Маты нет шансов.

– Это все неправильно! – возмутились за спиной у Дианы. – Флавия совсем с ума сошла! С тех пор как ее муженек загулял, все пытается привлечь внимание к своей персоне. Но не на арене же! Благородная неаполитанка месится полуголая на арене. Стыд! Да еще и пошла учиться к Вектору в школу Капуи, а не в нашу школу гладиаторов Неаполя.

– А Мата тоже из благородных? – спросила Диана, жалея вторую девушку, которая уже получила пару ударов деревянным мечом.

Толпа восторженно кричала, и Диана не сразу расслышала слова Эни о том, что Мата – рабыня, которую купили в школу гладиаторов Пакратия в Неаполе.

– Не понимаю… Мужчин-гладиаторов много, зачем еще и женщины?

– Диана, ты совсем отстала от жизни, – захихикала Эни, обернувшись к дочке магистрата. – Карра, прости, моя сестра такая невежда – совсем не интересуется играми, – подмигнула она новой подруге.

– Диана, дорогая, – высокомерно начала Карра, – император давно разрешил проводить женские бои в Риме, а наш регион не отстает от римской моды. Мы же не какое-то дальнее захолустье! Вектор и Пакратий уже несколько лет набирают женщин в свои школы. Да, они сражаются на деревянных мечах и не убивают друг друга, но, согласись, зрелище потрясающее.

На арене как раз Флавия ударила кулаком Мату по лицу, а затем так сильно приложила деревянным мечом в плечо, что Мата закричала и осела на песок.

Диана вся сжалась от ужаса. Язык не поворачивался назвать это насилие потрясающим зрелищем. А ведь это был только первый показательный бой. К счастью, мужчина на заднем ряду тоже не разделял восторгов Энеиды и Карры и злобно возмутился, что негоже красивым девкам драться, будто они животные. Эни с Каррой только хихикнули и продолжили сплетничать, кто кого одолеет сегодня.

– Я тебе говорю, школа Пакратия лучшая, – визжала дочка магистрата. – Ты вообще видела Люция? Он бог арены. В главном бою он размажет Марка Галла по песку.

– Вот увидишь, Марк Галл уделает его и в следующем году будет выступать на играх императора Нерона в Риме, – спорила Эни. – Ты хвалишь гладиаторов Пакратия, потому что все свободное время с семьей проводишь в Неаполе, хотя, вообще-то, твой отец – магистрат Мизен. Но школы Капуи всегда были лучшими. Школа Вектора когда-то принадлежала самому Юлию Цезарю. И все знают, что там готовят чемпионов.

– Что ты можешь знать, Энеида, – обиделась Карра. – У нас в Мизенах даже нормального цирка нет, и ни одной гладиаторской школы. Крохотный портовый город. Вот мне и нравится Неаполь.

– Крохотный город, в котором половина военного флота императора и вилла лучшего строителя акведуков всего региона, ты хотела сказать, – изогнула брови Эни.

– Ставлю пять денариев, что Марка Галла размажут по арене, а ты извинишься за оскорбления!

– Десять денариев, что Марк Галл сегодня даст пинка Люцию прямо в царство Плутона, а извиняться будешь ты!

Диана не знала, куда себя деть: не хотелось ни слушать визги двух девчонок рядом, ни смотреть на бои на арене. Голова опять начала болеть, и ее положение облегчал только ветер, приятно обдувавший лицо.

Первое выступление девушек-гладиаторов было очень эффектным, но настоящий ажиотаж произвели последовавшие за ним бои на колесницах. Люди вскакивали с мест и кричали как безумные, настолько это было зрелищно. И только ланиста [7] из Капуи лениво потягивал вино, делая вид, что происходящее на арене его нисколько не интересует.

Когда бой закончился, Понтий Вектор лишь сухо улыбнулся.

– Кажется, Вектор приуныл, – ехидно заметила Карра. – Конечно, он-то не тренирует гладиаторов на колесницах. Зато Пакратий сорвал кучу оваций и денег.

– Вектор тренирует чемпионов, а не пасет коней, – ехидно сказала Энеида.

Диана удивленно уставилась на нее, и Эни пояснила, что ланиста в Капуе не обучает эсседариев [8].

– Поэтому еще два боя будут только между гладиаторами Пакратия – скука смертная. – Эни демонстративно зевнула, чтобы позлить Карру. – А ты, Диана, могла бы интересоваться чем-то, кроме Аполлона и своих пыльных свитков. О чем с тобой разговаривать?

Диана скептически посмотрела на сестру и не стала говорить, что именно ей было бы хорошо интересоваться чем-то, кроме гладиаторов и званых обедов. Голова Эни была такой же пустой, как и ее душа. Она смеялась над богами, над философами, над учеными – вообще над всем, что имело хоть какой-то смысл. Хотя чего было ждать от той, кто получает удовольствие от вида чужой крови и боли?

Диана перевела глаза на арену и оцепенела от ужаса: гладиатор бился со львом. И хотя один из них был человеком, оба казались зверями. Толпа экзальтированно выла, а Диана лишь крепче сжимала кубок в руках, зная, что страшные картины будут преследовать ее во снах. После ожесточенной схватки двух гладиаторов, одетых фракийцами, к горлу подступила тошнота, и Диана попросила служанку наполнить ее кубок.

Но даже персиковое вино не могло разбавить горечь от вида крови, пролитой на потеху толпе.

– А тепе-е-ерь! – взвыл распорядитель на арене. – Вы долго этого ждали! Перед главным боем вас ждет не менее значимое событие! – орал мужчина. – Свирепый Гнурр из Неаполя против Лагоса из Капуи!

Крики толпы были такими громкими, что Диане пришлось напрячь слух, чтобы разобрать, о чем говорят Энеида и Карра. Из их спора она поняла, что Гнурр подавал большие надежды и был вторым фаворитом Пакратия после Люция. Поговаривали, из него получится настоящий чемпион. Лагос тоже являлся достойным противником, и бой обещал быть нелегким.

От взгляда Дианы не укрылось, как напряглись ланисты в центре ложи. Они даже перестали спорить друг с другом, а уставились на арену, словно не было в мире ничего важнее, чем битва двух гладиаторов, круживших на песке.

Гнурр первым ринулся в атаку. Лязг оружия и глухой стук щитов обрушился на Диану, потому что толпа затихла, жадно наблюдая за поединком. Но, когда Лагос первым пролил кровь, ранив Гнурра в плечо, все взорвались криками. Некоторое время казалось, что Гнурру уже не выйти из боя живым, но вдруг он отскочил и бросил щит на песок. Толпа взвыла, а Гнурр ловко увернулся от серии ударов Лагоса, обошел его сзади и вспорол его глотку кинжалом. Лагос упал замертво, заливая песок у сандалий Гнурра кровью, а тот нарочито медленно окинул присутствующих взглядом, поднял вверх свой шлем с высеченным на нем ликом богини Немезиды [9], затем вскинул руку со щитом и гордо ушел с арены.

В ложе почетных гостей тоже поднялся гул: все стали обсуждать выходку Гнурра и его победу. Вектор побледнел от злости и что-то рьяно доказывал Тиберию и Цезариям, Пакратий нагло влезал во все разговоры и хвалился так громко, что его слышали все. Диана обернулась назад и заметила, что семья Аврелиев даже не пытается скрывать своего дурного настроения.

– Вот что бывает, когда ставишь на школу Капуи, – ядовито усмехнулась Карра. – Я видела, как они ставили на Лагоса и Марка Галла.

– Марк Галл победит!

Энеида едва ли не подскочила от возмущения, чем вызвала у дочки магистрата очередной смешок.

– Да помогут ему боги. Ты ведь тоже на него ставила, да, Энеида? – Девушка хлопнула в ладоши, подзывая служанку с вином. – Если Марк Галл проиграет, Вектор долго будет отмываться от позора.

Она самодовольно уставилась на арену, предвкушая победу школы-фаворита, а Диана шепотом уточнила у Эни, в чем будет позор Вектора – ведь многие его гладиаторы отлично проявили себя на этих играх.

– Потому что Цезарий приближен к императору и обещал множество привилегий той школе, что лучше проявит себя. А главное, чемпионы этих игр гарантированно поедут на игры в Рим. Все ставили на победу Лагоса и Марка Галла. Лагос мертв, так что Марк Галл – единственный шанс для Вектора.

Когда объявили долгожданный главный бой, публика застыла в предвкушении. Сильные порывы ветра закружили песок в воздухе, словно сами боги с волнением ждали завершения игр. Диана провела рукой по волосам, проверяя, не унесло ли нити жемчуга из ее прически, а потом на арену вышел Марк Галл, и она застыла, уставившись на него во все глаза.

«Он победит в этом бою», – прозвучало у нее в голове.

– Марк Галл – димахер? [10] – зачем-то задала она очевидный вопрос.

– Я уж думала, ты совсем дилетантка, – хмыкнула Эни. – Да, школа Вектора – одна из немногих, кто тренирует димахеров.

Диана слышала, что те были самыми опасными гладиаторами, которым не было равных. Их отличало профессиональное владение мечами или кинжалами с двух рук, а еще они не использовали щиты и выходили на бой почти без всякой защиты. Из одежды на Марке Галле была только обувь, набедренная повязка с широким кожаным ремнем, прикрывавшим живот, и короткие поножи. Лицо гладиатора скрывал шлем, а в руках было два коротких гладиуса [11].

Его голый торс выглядел так, словно его лепили сами боги. Диана покраснела от этой мысли и отвела взгляд.

– Он произведение искусства, – застонала Эни, жадно пялясь на тело гладиатора. – Диана, он выступает два года и ни разу не проиграл, даже сильной травмы не получал. Слышишь гул толпы? Они зовут его Марк Галл Несущий Смерть. Понтий Вектор красит его одежду и шлем в черный цвет, чтобы он выглядел еще более устрашающим. Вот кто настоящий бог арены.

– Сейчас Люций окрасит его черную одежду алой кровью и отправит в царство мертвых, – пропела дочка магистрата.

– Почему его зовут Марк Галл? – спросила Диана, когда гладиатор поднял руки с мечами вверх, приветствуя толпу.

– Говорят, он из военнопленных. После двухлетнего обучения в школе Вектора его выставили на бой и одели в галльскую одежду. Когда он разбил всех, то был почти полностью покрыт кровью врагов, и кто-то из толпы крикнул «Марк Галл Несущий Смерть». Прозвище пришлось народу по вкусу и закрепилось, – нетерпеливо сказала Эни, пожирая гладиатора глазами.

Марк Галл вышел в центр и встал прямо перед почетной ложей, ожидая соперника. Толпа улюлюкала все громче, а когда по песку пошел Люций, взорвалась от крика.

Диана тоже обратила внимание на соперника из Неаполя. Люций шел тяжелой походкой и, к изумлению Дианы, оказался еще крупнее и выше Марка Галла. Он был таким огромным, что ростовой щит – скутум – в его левой руке казался не таким уж и большим, а гладиус в правой и вовсе выглядел игрушечным ножиком.

– Мурмиллон [12], – фыркнула Эни. – Пакратий, паршивый любитель рыбы, обожает этот тип гладиаторов.

Диана не оценила шутку сестры – Пакратий явно не дурак. Бои мурмиллонов наверняка приносили хорошие деньги его школе.

Диане стало жутко. Она очень поверхностно разбиралась в играх и типах гладиаторов, но с таким исполинским ростом и гигантским щитом Люций выглядел несокрушимым. А окрашенные в багровый цвет поножи на левой ноге и наруч на правой руке вместе с багровой набедренной повязкой и такого же цвета щитом создавали впечатление, будто он уже искупался в крови своих противников.

– У Марка Галла нет шансов! – взвизгнула Карра и выкрикнула следом слова поддержки Люцию. – Он просто выскочка, а Вектор попал сюда только за свои таланты лизоблюда!

В кои-то веки Эни не ответила колкостью, напрочь забыв о дочке магистрата. Всеобщее внимание было обращено на арену, и даже ланисты с трепетом ожидали исхода.

«Марк Галл победит», – снова пронеслось в голове Дианы, а потом начался бой.

Люций с ревом бросился в атаку, используя щит как таран. Будучи выше и сильнее, он надеялся сокрушить чемпиона Капуи одним мощным ударом, но Марк Галл был как быстрая разъяренная оса. Он уворачивался и отбивал все атаки Люция, методично нанося разные удары, выискивая брешь в защите чемпиона Неаполя.

Толпа то замирала, то орала в неистовстве, и, хотя два гладиатора за несколько минут так и не ранили друг друга, было очевидно, что техника Марка Галла безупречна. Он не совершал ни одного бессмысленного движения, в то время как Люций уродливо махал огромным щитом и с трудом отбивал точные атаки Марка Галла.

А затем гладиатор из Капуи резко крутанулся, словно скользя вокруг скутума, отбил левой рукой меч Люция и рубанул правой по незащищенному предплечью противника. Под вой толпы пролилась первая кровь. Люций удержал щит раненой рукой, но движения его чуть замедлились, а Марк Галл закружил вокруг врага еще быстрее, словно желая добить руку со щитом. Пропустив еще удар, Люций отбросил тяжелый щит, не в силах его держать.

– Он проиграл, – выдохнула Эни. – Без щита у Люция нет шанса против Марка Галла.

Диана даже ответить не успела, как гладиатор обрушился на чемпиона Неаполя. Два гладиуса рубили так быстро, что всего через несколько секунд Люций лишился не только щита, но и меча. Кровь струилась по изрезанному телу, а Марк Галл увернулся и рубанул мечом по открытой правой ноге Люция.

Люций рухнул на песок. Толпа и ложа почетных гостей взорвались криком, требуя убийства Люция, который не стал просить пощады. Все ждали решения Цезария, который с улыбкой учел пожелания людей и подал знак.

Пакратий гневно махнул рукой, когда меч Марка Галла закрыл глаза Люция навеки.

Словно бешеные собаки, сорвавшиеся с цепи, люди стали кричать, бросаться вперед и швырять на арену монеты. Все как один скандировали «Марк Галл Несущий Смерть». Бой был великолепен, А Марк Галл возвысил школу Капуи, принеся ей победу в играх. Понтий Вектор едва ли не лопался от удовольствия, принимая поздравления.

Марк Галл снял шлем и бросил его на песок, поднял руки с мечами и приблизился к ложе почетных гостей. При виде его лица толпа взорвалась новыми криками восторга.

Диана с изумлением отметила, что Марк Галл был молод. А еще на его коже почти не было шрамов и следов болезней, что являлось редкостью для рабов и в особенности для гладиаторов. Но главное, Диана поняла, почему Эни и многие другие девушки так его восхваляли. Гладиатор был очень красив, а овации и любовь толпы принимал со спокойным достоинством, стоя с высоко поднятой головой.

Диана, не сдержавшись, подняла руки над головой и стала аплодировать вместе со всеми, выражая свое восхищение. Очередной порыв ветра сорвал платок с ее руки и унес его быстрее, чем Диана успела его поймать. Пальцы ухватили воздух, а она тут же опустила руки, пряча повязку.

– Растяпа, Диана, – шикнула Эни. – Теперь все увидят твою перебинтованную руку. Мама будет недовольна!

Диана ничего не ответила – она смотрела на Марка Галла, который наблюдал за ее кружившим в воздухе бледно-розовым шелком. Когда тот опустился ниже, гладиатор воткнул один меч в песок и освободившейся рукой поймал ее платок. Жест был настолько неожиданным, что Диана залилась краской, а гладиатор на мгновение поднес платок к лицу, не отрывая взгляда от смущенной девушки.

– Диана, он меня заметил, – сдавленно сказала Эни, едва не упав со стула.

Диана не стала спорить, провожая гладиатора взглядом. Он забрал меч и ушел, унося с собой тончайший бледно-розовый платок, который еще недавно был на ее руке. Диана радовалась, что в ложе все еще громко праздновали победу и ни Талия, ни отец не заметили, что платок принадлежал ей.

Всеобщим вниманием теперь завладел Понтий Вектор. Окруженный самыми влиятельными людьми региона, он всем расхваливал свою школу. Пакратий не отставал, пытаясь всем донести, что будущие победы за его гладиатором Гнурром. Аврелии поднялись с мест и подошли в центр ложи, чтобы пообщаться с Цезариями, а Эни с Каррой снова начали спорить, но никакие аргументы дочки магистрата не могли стереть самодовольную улыбку с лица Энеиды.

Диана вдруг ощутила необъятную тоску, сдавившую грудь. Она была тут лишней. Она прижала к себе раненую руку, стараясь не смотреть на арену, но ее взгляд все равно притягивали пятна крови на песке.

Сегодня было убито много людей, все вокруг азартно делили выигрыши и обсуждали ставки на будущее, а Диана никак не могла выбросить из головы того, кто напал на нее ночью, и того, кто ушел с арены с ее платком. Попытаются ли ее саму убить еще раз? Зачем гладиатору ее платок?

Ответов не было, зато боги ветров, словно играясь, окончательно растрепали ее прическу.

Глава 3

Щедрое предложение

Юстиан Цезарий буквально купался в лучах славы. Каждый плебей, каждый житель империи был готов целовать его руки за такой грандиозный праздник, своим размахом не уступающий тем, что устраивали в Риме. Цезарий не жалел ни об одном потраченном на эту роскошь денарии. Поддержка граждан была обеспечена, и власть его росла, словно он был помазанником самого Юпитера. Магистраты Мизен, Капуи и Неаполя, все влиятельные жители региона стелились перед ним, заглядывая в рот и ловя каждое слово. Об этих играх будут слагать легенды, а его имя будет вписано в историю как щедрого организатора и лучшего гражданина империи.

Радость победы омрачало только хмурое лицо ближайшего друга.

– Меня печалит твой скорбный лик, Тиберий, – заметил Юстиан, когда им удалось остаться наедине. – Кто-то плюнул в твой кубок с вином или жена перестала радовать? Одно слово, и я решу все твои проблемы.

– Юстиан, ты даже не представляешь, какие беды обрушились на мой дом. Боги смеются надо мной, – пожаловался Тиберий и во всех подробностях рассказал другу о покушении.

– Бедняжка Диана! – искренне воскликнул Цезарий, бросив взгляд на дочку Тиберия, которая стояла в стороне, пряча раненую руку за спину. – Тиберий, мы должны немедленно найти и наказать этих варваров! Я прикажу своим людям обыскать каждую сточную яму, но найти этих крыс. И завтра пришлю к тебе свою личную стражу. Виллу нужно охранять, как и твою семью. Мышь не пискнет без разрешения моей стражи.

– Я благодарен за помощь, Юстиан, – повеселел Тиберий, радостно пожимая руку друга. – Я так дорожу нашей дружбой.

– О, хватит, Тиберий, после той красоты, что ты построил на моей вилле, это я дорожу нашей дружбой! – хитро улыбнулся Цезарий. – К тому же я был бы не против породниться. Может, Маркус обратит внимание на одну из твоих дочерей? Но даже если мой оболтус слеп, я все равно поддержу тебя. Нам еще покорять этих ленивых жирдяев в сенате.

– Кстати, о сенате, – Тиберий хотел было обсудить важные дела, но в их разговор вмешались ланисты.

– Господа, извольте разрешить наш с Пакратием спор, – льстиво улыбнулся Вектор. – Кто произвел на вас лучшее впечатление сегодня? И какого чемпиона встретят на играх в цирке Рима в следующем году?

Тиберий хотел было воздать почести Марку Галлу из Капуи и сделать комплимент Гнурру из Неаполя, но его друг Юстиан вдруг вышел вперед и так хищно улыбнулся, будто Нерон объявил его вторым после себя человеком в империи.

– Обе школы восхитительны, но мне сейчас пришла на ум просто гениальная идея!

Все зачарованно посмотрели на Цезария, даже некоторые гости обернулись на его голос.

– Во-первых, я считаю, мы должны продолжить пир, – громко объявил Юстиан.

– И я предлагаю устроить его на моей вилле, где столы ломятся от запеченных кабанов! – нагло выкрикнул глава семьи Аврелиев, надеясь на благосклонность Цезария.

– Отличная идея, Аврелий. Ваша вилла ближе нашей, – похвалил Маркус Цезарий. – Отец, ты не против принять радушное приглашение?

– Да будет так, – кивнул Цезарий на радость Аврелиям, которые все же не зря крутились рядом после окончания игр. – Мои дорогие ланисты, – продолжил Цезарий, – вы тоже должны поехать на гулянья, тем более у меня к вам щедрое предложение.

Вектор и Пакратий взволнованно переглянулись, не веря своим ушам. Неужели Цезарий обеспечит обеим школам проход на игры в Рим? Тиберий тоже об этом подумал. Все-таки Марк Галл и Гнурр оба достойно себя показали, к тому же на игры в Риме нужны были два гладиатора.

Цезарий неспешно подошел к повозке и уселся в нее, приглашая Тиберия и двух ланист сесть рядом. Остальные гости тоже рассаживались по повозкам и коням, потихоньку выдвигаясь к вилле Аврелиев, что находилась между Неаполем и Мизенами.

– Итак, друзья мои, у меня прекрасная идея, которая принесет выгоду всем, – объявил Цезарий. – Я считаю, и сами боги не посмеют со мной поспорить, что ваши гладиаторы сегодня проявили себя наилучшим образом. Обе школы достойны выставить своих чемпионов на игры в Рим.

Пакратий и Вектор довольно заулыбались.

– И я решил, что от Капуи в Рим поедет Флавия, а от Неаполя – Варгус, – вдруг объявил Юстиан.

Повисло молчание. Тиберий был в шоке, а с лиц ланист впервые за день слетели льстивые улыбки, уступив место недоумению. Казалось, Цезарий над ними издевается.

– Женщина-гладиатор? От Капуи? – уточнил Вектор.

– И Варгус, мой гладиатор на колеснице? Не Гнурр?! – изумленно спросил Пакратий.

– Конечно, – не обращая никакого внимания на их удивление, продолжил Цезарий. – Поверьте, император будет доволен. Он обожает бои на колесницах, а Варгус сегодня показал целое представление. И бешеная Флавия! Просто находка! Нерону будет лестно, что мода на женские гладиаторские игры процветает во всех регионах. Вас осыплют славой и золотом, друзья.

– Но как же Марк Галл Несущий Смерть? Ему нет равных. Ни одного проигрыша за два года! – взмолился Вектор.

– И Гнурр! Яростный фракиец!

– Ах, мои дорогие, вы думаете, в Риме нет димахеров и фракийцев? Их там сотни. А эти двое даже не во вкусе Нерона – император будет смотреть их бои сквозь пальцы. А вот на Флавию и Варгуса – во все глаза. Или вы мне не верите?

– Конечно, верим, – кивнул Вектор, тут же прикинув, что лучше выставить в Рим женщину, чем никого. – Вы проницательны как никто, Цезарий.

Пакратий мысленно с ним согласился, рассудив, что за несколько месяцев натренирует Варгуса еще лучше.

– Разумеется, – улыбнулся Юстиан. – А что до Гнурра и Марка Галла, я хочу купить их у вас в подарок своему любимому другу Тиберию.

Теперь пришла очередь строителя акведуков удивленно округлять глаза.

– Цезарий, друг мой, к чему такие траты?

– Я до сих пор не сделал подарок на твой день гения-покровителя [13], Тиберий. Хочу порадовать тебя и подарить личного охранника каждой из твоих дочерей. Времена сейчас неспокойные, а гладиаторы, как никто, подходят для личной охраны. Вектор, Пакратий, не надо нервничать, я оплачу все годы содержания Марка Галла и Гнурра. Тиберий, если они будут докучать тебе, продай их потом обратно в школы или сделай вольноотпущенными, как пожелаешь.

– Твои доброта и щедрость не знают границ, Цезарий. Я давно думал купить пару гладиаторов в охрану, но Талия их не любит.

– Прислушиваешься к жене? Будь мужчиной! – усмехнулся Юстиан, а после посмотрел на мрачных ланист. – Чем вы недовольны? – спросил он с нажимом, вмиг напомнив, что не за красивые улыбки добился власти над половиной флота императора и места в сенате. – Кажется, я сдержал свое слово? Ваши гладиаторы поедут в Рим, а школы будут щедро вознаграждены. Я не говорил, кто именно поедет в Рим.

– Все верно, господин Цезарий, мы всем довольны, – тут же льстиво заулыбались ланисты. – Можете купить больше чем двух гладиаторов. Сколько пожелаете.

– Двух вполне хватит, – поспешно сказал Тиберий, понимая, что, если по вилле будет разгуливать толпа гладиаторов, Талия изведет его своим недовольством.

– Я тоже так думаю. Остальных людей для охраны я предоставлю тебе лично, – кивнул другу Юстиан, а после обратился к ланистам: – Завтра мои слуги пришлют деньги в ваши школы, а вы – Марка Галла и Гнурра и бумаги о продаже Тиберию. Это теперь его гладиаторы.

– Разумеется. И цена будет честной и разумной, – все с той же льстивой улыбкой заверил Пакратий.

Вектор переглянулся со старым соперником. Оба понимали, что их использовали и оставили в дураках. Марка Галла придется продать козлу Цезарию за бесценок, чтобы задобрить перед предстоящими играми, а в Рим придется отправить девку с деревянным мечом. И прежде чем он снова воспитает чемпиона уровня Марка Галла, пройдет много времени, а денег заработается мало. Слабым утешением было то, что Пакритий оказался в такой же ситуации.

Остаток дороги до виллы семьи Аврелиев обсуждали бои и мастерство школ Капуи и Неаполя. Ланисты охотно поддерживали разговор, но Тиберий видел обиду в их глазах – не такого исхода они ждали от игр. Впрочем, Тиберий восхищался находчивостью и щедростью своего друга, стараясь не думать о ланистах. Юстиан в который раз поразил его до глубины души, а ведь, если вспомнить, в начале их знакомства много лет назад Цезарий смотрел на него свысока. В то время власть уже лилась в руки Юстиану, а Тиберий только начинал восходить к славе. Но едва роскошные владения Цезария увенчали фонтаны, сравнимые красотой с дворцом Нерона, и гости со всей округи стали съезжаться к нему, чтобы взглянуть на чудо и воздать почести, как Юстиан понял, что строитель акведуков далеко пойдет и с ним нужно дружить.

Оба не прогадали. Объединившись, Тиберий и Юстиан достигли больших высот и теперь вместе собирались покорять сенат, где Цезарию нужно было как можно больше друзей и поддержки.

На вилле их уже ждали. Тиберий усмехнулся про себя – прохиндей Аврелий пошел на риск, подготовив заранее такой пир. Цезарии могли отказаться ехать к нему, и тогда потраченные деньги не оправдали бы себя. Но боги сегодня получили кровь и были благосклонны.

Столы ломились от закусок, мяса, рыбы и редких блюд для истинных гурманов. Слуги предлагали гостям вино разных сортов, а музыканты играли веселые мелодии. Линей Аврелий и его дети появлялись тут и там, развлекая гостей беседами. Вилла мгновенно наполнилась смехом и весельем. Женщины сбивались в группки и сплетничали, молодежь обсуждала гладиаторские игры, а мужчины спорили то о политике, то о новых налогах императора.

Едва только ланисты мельком обмолвились, что продали своих лучших гладиаторов семье строителя акведуков и фонтанов, как весть тут же облетела все залы и беседки виллы со скоростью сандалий Меркурия [14]. Скороход богов и тот бы не обежал всех так быстро, как распространялись слухи. Начался неистовый галдеж, а наиболее наглые и пьяные гости собирались вокруг Тиберия и Талии, жаждая выяснить все подробности: как так вышло и кто теперь поедет в Рим на игры вместо Марка Галла?

Цезарий с Тиберием отшучивались и смеялись, а Талия, которая услышала новость не от мужа, а от жены магистрата Неаполя, едва сдерживала свой гнев. Мало того, что пришлось рассказать друзьям о покушении, потому что Диана потеряла платок и все увидели ее повязку, так ее муж купил грязных гладиаторов, не посоветовавшись с ней!

Талия рассчитывала, что Цезарий предоставит им своих охранников, а вместо этого рядом с ее дочерью будут ходить животные с арены. Эни и так чрезмерно увлеклась играми – не хватало еще какого-нибудь немытого мужлана рядом с ней.

Женщина так разнервничалась, что разозлилась на Диану еще больше. Если бы не это дурацкое нападение и исчезновение заговорщика, то их семья не предстала бы сейчас в дурном свете, а муж не совершал глупости.

* * *

Диане совершенно не нравилось на вилле Аврелиев – слишком много вычурности и пафоса. Словно глава семейства пытался всем продемонстрировать, чего он достиг. Несмотря на бедное происхождение, ему удалось добиться большого успеха, продавая вино по всему региону. Только вот все знали, что Линей Аврелий – та еще сволочь. Поговаривали, что его люди несколько лет подряд поджигали виноградники конкурентов, к тому же, по слухам, Аврелий был замешан в грязных делах с пиратами, и связываться с ним лишний раз никто не хотел. Однако он не сдавался и так или иначе все равно пролез к знати, то подкупая, то убирая людей.

При всех недостатках хозяина Диана не могла не отметить, что он знал толк в своем деле. Легкое розовое вино было словно амброзия – оно приятно кружило голову, помогая расслабиться после долгого и трудного дня. А закуски были так хороши, что Диана наелась до тяжести в желудке и теперь хотела спать. Она вышла в сад и устроилась в дальней беседке, наслаждаясь тишиной.

– Вот ты где!

Диана встрепенулась от голоса сводной сестры, которая за сегодняшний день уже достала до колик своим повышенным вниманием. За весь прошлый месяц Эни проявляла к ней меньше интереса, чем за этот несчастный день.

– Хотела побыть в тишине, сестра, – мягко сказала Диана, не понимая, зачем Эни понадобилось ее разыскивать.

За спиной сестры стояла Селеста с братьями. Диане они не нравились, все трое. Во-первых, было видно, что они такие же ушлые, как и их отец, а еще слишком много о себе думали. Во-вторых, ей не нравилось то, как они обращаются с Энеидой. Та из кожи вон лезла, чтобы подружиться с Селестой, Демедием и Патрицием, которые над ней посмеивались, считая недалекой. Эни этого не понимала, как и того, что своими попытками понравиться только поднимает себя на смех.

Диана один раз пыталась с ней об этом поговорить, но Эни обозлилась и сказала, что она ей просто завидует. Диана спорить не стала, а свои мысли впредь держала при себе.

– Диана, ты уже слышала новость? – азартно спросила Эни.

Аврелии встали рядом с ними, образовав кружок, с интересом слушая разговор сестер.

– Сегодня было много новостей, – пожала плечами Диана. – О чем именно ты спрашиваешь?

– Диана, я про главную новость для нас с тобой! – Энеида задрала нос и посмотрела на нее свысока. Что она пыталась этим изобразить, Диана не поняла, но, очевидно, это было представление для Аврелиев. – Отец купил нам с тобой гладиаторов в личную охрану. Одного тебе, одного мне.

Диана не верила своим ушам – неужели Талия допустила подобное? Она прекрасно помнила, как мачеха осуждала моду на личную охрану из гладиаторов и презирала римлян, которые впускают «грязных животных» в свой дом.

– Кажется, я это упустила, так как уже довольно давно сижу здесь одна, – сказала Диана после недолгой паузы.

– Ты такая странная, – закатила глаза Эни.

Она не понимала, как на таком потрясающем пиру можно сидеть в беседке и гнить в одиночестве, когда вокруг столько высокопоставленных людей, с которыми можно завести дружбу. Стало даже неловко перед Аврелиями за свою сестрицу-чудачку.

– Девушки, я поздравляю вас с вашими первыми гладиаторами. Да еще и с такими… – Селеста растянула полные губы в улыбке, но в глазах ее читалась зависть. – Это надо отпраздновать!

Диана чокнулась со всеми и пригубила вино, пытаясь понять, почему Аврелии так интересуются покупкой гладиаторов на их виллу. Это давно уже стало обычным делом, к тому же Селесте в том году подарили сразу двух молодых красавчиков-гладиаторов, при виде которых Энеида восторженно вздыхала.

Патриций отпустил пошлую шутку про то, что Диана с Энеидой могут устраивать свои личные гладиаторские игры, а Диана все смотрела на белокурую Селесту, пытаясь понять, что у нее на уме и почему Энеида так раздулась от самодовольства.

– Жаль, что Марк Галл убил Люция, – поморщился Демедий. – Я брал у него частные уроки и оплатил их вперед до конца лета. Придется выбивать деньги обратно.

– Теперь можешь брать уроки у Марка Галла у нас на вилле, – сахарно пропела Эни, невзначай положив руку на предплечье Демедия.

– Что? – Диана думала, что ослышалась.

– Диана, мы же не сказали самое главное, – ахнула Селеста. – Твой папочка купил вам Марка Галла и Гнурра.

Диана едва кубок не выронила от удивления – такой неожиданной стала новость. Отец выкупил двух лучших гладиаторов сегодняшних игр, и что-то подсказывало, что это связано с покушением. А еще объясняло, почему Энеида едва ли не лопается от гордости, а Селеста почти позеленела от зависти в тон своему наряду.

Диана сдержанно улыбнулась, делая вид, что новость ее не слишком взволновала, и опустошила свой кубок. Кубки братьев Аврелиев тоже опустели, и они пошли за вином. Едва девушки остались втроем, как Энеида вдруг подскочила к Диане и бешено уставилась на нее захмелевшими голубыми глазами.

– Даже не вздумай попросить себе Марка Галла, – прошипела она. – Он мой!

Селеста Аврелия наблюдала за этим маленьким представлением, едва сдерживая смех. Энеида, как всегда, выставляла себя на посмешище. Хотелось всем рассказать, как она набросилась на сестру, чтобы выбить себе Марка Галла, а с другой стороны, если он и впрямь будет ее охранником, то лучше бы держаться к ней поближе. Да и к Диане стоит присмотреться на всякий случай. В конце концов, у Селесты были свои планы на гладиаторов.

– Эни, отстань от меня! – взорвалась Диана, устав уже от взбалмошности и хамства сестры. – Забирай хоть обоих, если отец позволит, только оставь меня в покое!

Она поднялась со скамейки, желая как можно скорее покинуть общество этих помешанных девиц, и на выходе из беседки нос к носу столкнулась с очень злой Талией, которая явно слышала нападки Эни.

– Выйди отсюда, мне надо поговорить с дочерью, – приказала Талия Селесте, не заботясь о том, что та была дочкой хозяина виллы, где они пировали.

Селеста поджала губы, но спорить не стала – по статусу Талия была куда выше. Она ушла, про себя проклиная Талию, которая посмела приказывать ей, будто она какая-то рабыня.

– Мама, это грубо! – возмутилась Эни. – Селеста моя подруга, а Аврелии – выгодные друзья!

Диана едва не подскочила, когда Талия отвесила дочери звонкую пощечину.

– Плебс, вылезший из грязи, нам не друзья, Энеида! – прошипела Талия, гневно сверкнув глазами. – Хватит заниматься глупостями и якшаться с ними. Иди и улыбайся Маркусу Цезарию!

– Чтоб ты знала, мама, Маркус Цезарий дружит с Аврелиями! Если хочешь, чтобы я водила дружбу с ним, с Аврелиями надо быть повежливее, – огрызнулась Эни.

Щека горела от пощечины, а внутри все полыхало от стыда за то, что Диана это видела. Энеида едва сдерживала слезы унижения, зная, что если расплачется, то глаза ее опухнут, а лицо некрасиво покраснеет. И тогда мама разозлится еще больше.

– Хорошо, – надменно сказала Талия, – можешь общаться с Аврелиями, но не близко, поняла? Они скользкие, как гнилой виноград. А ты, Диана, иди к отцу и скажи, что хочешь Марка Галла себе в охрану.

Диана изогнула брови в немом изумлении.

– Прошу тебя, выполни мою просьбу, – добавила Талия мягче.

– Но зачем?

– Мама, нет! Я хочу Марка Галла!

– Вот именно, дура! – взбесилась Талия. – Думаешь, я не вижу, как ты пожираешь глазами гладиаторов, и не знаю, куда спускаешь деньги? Прекрати, пока не навлекла на семью позор, от которого мы не отмоемся. Никакого Марка Галла, я не хочу обнаружить его в твоей постели в первый же день службы.

– Мама! – всхлипнула Энеида, пряча лицо в ладонях.

– Хватит бегать за рабами! Иди и обворожи Маркуса Цезария!

Энеида убежала вглубь сада, уже не сдерживая рыдания, а Диана растерянно смотрела на мачеху. Она знала, что Талия та еще змея, которая шипела всякий раз, стоило ее отцу отвернуться, но это было чересчур даже для нее. Талия очень любила Энеиду и, как бы ни злилась на дочь, никогда не давала оплеух, чаще вымещая дурное настроение на слугах. И уж тем более она никогда не позволяла себе отчитывать дочь вне стен их виллы.

Диана скрестила руки на груди и посмотрела на мачеху.

– Талия, позволь заметить, что если я попрошу отца отдать мне Марка Галла, то Эни достанется Гнурр. Он ведь тоже гладиатор. Или мне просить себе обоих?

Вспышка гнева отступила, и Талия посмотрела на Диану осмысленно. Хоть девчонка первой жены Тиберия и раздражала порой своим благочестием, с ней можно было вести дела, благо ум был при ней. Хотелось, конечно, чтобы она скорее уехала и не мозолила глаза, но есть как есть.

– Он не даст тебе обоих гладиаторов, – отмахнулась Талия. – Но я предпочту, чтобы Эни охранял Гнурр. Так ты выполнишь мою просьбу?

Диана кивнула и ушла из беседки, полная противоречивых мыслей. В любом случае нужно было найти отца и поговорить.

Глава 4

Новая жизнь

Телега, запряженная старой лошадью, еле ползла по грязной дороге – ветер, бушевавший днем на арене, принес ночью ливень, и к утру дороги сильно размыло.

Марку Галлу даже нравилась эта медленная поездка. Он сидел, слушал пение птиц, вдыхая всей грудью свежий воздух, и иногда посмеивался над нескладной песней, которую голосил слуга Понтия Вектора, то и дело подгоняя старую клячу.

– Повезло тебе, Марк Галл, – отвлекся от своего занятия старый посыльный Вектора. – Порой жизнь щедро одаривает даже таких, как ты.

– Жизнь скорее раздает пинки всем, не делая разницы между рабом и господином, – ответил гладиатор.

Поспорить с этим утверждением было трудно. Вернувшись под утро в школу, Вектор перебудил всех своими криками и проклятиями, а его перекошенная красная рожа изрядно повеселила Марка Галла. А еще заставила в очередной раз задуматься о том, как непредсказуема эта жизнь. Несколько месяцев ланиста твердил, что если Марк Галл и Лагос выиграют игры, то поедут на арену Рима. Он обещал, что если они вернутся оттуда с победой, то получат столько денег, что смогут купить себе свободу. Только вот всякий раб знал, что слова римлян стоят дешевле ячменя. Сегодня они обещают одно, завтра – другое.

За последние четыре года Марк Галл твердо уяснил: римляне врут чаще, чем дышат, и от них не стоит ждать ничего хорошего.

– Не будь дураком, – встрепенулся Краст, подскакивая на кочке. – Это подарок богов, а не пинок.

– В чем же он заключается, старик? – усмехнулся гладиатор.

– Дом строителя акведуков, куда ты едешь на службу, очень добр к рабам. Там никого не избивают, хорошо кормят и держат в тепле. Служить там всяко легче, чем лить реки крови на арене. К тому же глава дома Тиберий сделал нескольких рабов вольноотпущенными. Будешь хорошо служить – и сам сможешь им стать.

Эти слова вызвали сильный интерес. Все утро Марк Галл собирал свои скромные вещи под визги Вектора, разъяренного тем, что два шакала – Юстиан и Тиберий – лишили его чемпиона. Он так орал, что гладиаторам казалось, будто Марка Галла отправляют прямиком в пасть ко льву, а не в теплую виллу на легкую работу.

– Господин Тиберий так добр к рабам?

– Уж подобрее Вектора, – сплюнул Краст. – Думаешь, Вектор дал бы тебе свободу за победу в Риме? Не смеши меня! Он бы до самой твоей смерти искал отговорки, лишь бы не отпускать тебя.

– За два года побед на арене я скопил уже внушительную сумму денег, – нахмурился гладиатор. – Но что-то подсказывает, что ты прав. Я давно не верю словам ланисты.

– Еще бы! Он бы стал втридорога считать каждую ложку ячменной каши, что ты съел за эти годы, и платить тебе за победы в разы меньше. Уж поверь, ты бы скорее сдох на арене с мечтами о свободе. Вектор всем обещает деньги за победы и свободу, только никому не дает обещанное. Тебе он льстил больше других, потому что наживался больше, чем на других. – Краст впервые за многие годы решил пооткровенничать с парнем, раз все равно его больше не увидит.

– Лживая свинья, – выругался Марк Галл. – А я все же надеялся, что за победу в Риме получу достаточно для выкупа.

– Послушай, парень. – Краст обернулся и посмотрел на гладиатора. – Ты мне всегда нравился, дам тебе совет: хорошо служи Тиберию и делай, что тебе говорят. Проявишь себя, и Тиберий это не забудет. Он порядочный римлянин и может дать тебе свободу. Он лучше Вектора и любого другого ланисты. Помни об этом и не наделай ошибок.

– Посмотрим, Краст, посмотрим. – Марк Галл улегся на дно телеги и уставился в небо.

От нечего делать он сунул руку в холщовый мешок с вещами и достал платок, который слетел к нему с ложи на арену. Перед глазами возник образ девушки с игр. Красивая, как первый весенний цветок. Какой смущенной она выглядела, когда он посмотрел на нее.

Марк Галл прижал платок к губам. Тонкий шелк олицетворял для него нежность, которой никогда не было в его жизни. Римляне часто делали ему подарки, а некоторые знатные девушки присылали фрукты, письма и предложение провести вместе время, но это никогда его не трогало. А этот платок запал в душу, как и лицо девушки из почетной ложи. Хотелось сохранить его, чтобы сберечь в душе тот момент, когда их взгляды на миг встретились.

Когда Краст привез его на виллу, Гнурр уже был там и слушал распоряжения мужчины, одетого в военную форму. Краст сразу кинулся к нему, коротко переговорил и отдал документы, а Марк Галл осмотрелся, отметив, что на вилле полно вооруженной до зубов стражи. Его цепкий взгляд скользил вокруг, примечая каждую мелочь, а Краст уже спешил к своей телеге.

Марк Галл кивнул ему на прощание, а потом встал напротив мужчины в форме, догадавшись, что это и есть начальник стражи.

– Приветствую, Марк Галл. Меня зовут Алис. Сейчас я покажу вам виллу, объясню ваши обязанности, а после представлю господину Тиберию.

Алис рассказал, как гладиаторам повезло служить славному дому господина Тиберия, и расписал, какая важная роль им уготована. Гладиаторы же с интересом смотрели друг на друга, пользуясь тем, что Алис то и дело отвлекался, чтобы раздать команды стражникам.

– Отличный бой провел вчера, – тихо шепнул Гнурр. – Я все видел.

– Я тоже. И ты хорошо проявил себя, – одобрительно кивнул Марк Галл, внимательно его рассматривая. Лекарь в школе Пакратия явно был не слишком старательным: швы на плече Гнурра были неровными, будто их наложили наспех. Но в целом рана оказалась вполне безобидной – Гнурр легко удерживал в руке достаточно объемный мешок. А еще на его поясе висели ножны с мечом, хотя гладиаторам не полагалось носить при себе оружие за пределами арены. – Ты не из рабов, – догадался Марк Галл.

– Верно, – нагло улыбнулся Гнурр. – Меня когда-то звали Кастором Пеланием, хотя мое новое прозвище мне нравится больше. Я сын винодела, промотал деньги отца и за долги пошел в школу Пакратия. А теперь я здесь. Важные шишки оплатили мои долги, но теперь я буду очень долго служить этой семье. Может, и к лучшему – на арену в Рим не очень-то и хотелось. Не то чтобы я не хотел славы, но…

– Хватит болтать! – гаркнул Алис. – Будете разевать рот без дела, выпорю! Обоих.

Марк Галл замолчал и огляделся. Помимо них, вокруг Алиса собралось прилично людей, и все с интересом слушали речи начальника стражи про виллу, смену караула и расположение построек. Это было необычно.

– Кажется, эту виллу хотят охранять как крепость, – совсем тихо шепнул болтливый Гнурр. – Не только мы здесь новички.

– Но только мы гладиаторы, – заметил Марк Галл.

Обход и инструктаж заняли много времени. Алис говорил коротко и по делу, как настоящий военный, но из-за того, что новичков было действительно много, роль каждого, как и обязанности, приходилось объяснять долго и доходчиво. Плюс территория виллы была огромной, и, чтобы обойти всё, потребовалось немало времени. В конце осмотра Марк Галл сделал определенные выводы. Во-первых, они попали на службу к очень богатым людям. Во-вторых, их с Гнурром работа будет отличаться от того, чем предстоит заниматься остальной страже. Еще он заметил, что на вилле все очень нервные и крайне серьезно относятся к безопасности, а значит, дело нечисто. И самое главное – Алис дотошный нудный засранец, которому хотелось врезать кулаком промеж глаз.

– Сейчас я отведу вас на кухню на обед, а потом в термы и выдам новую одежду и оружие, – закончил Алис, обращаясь уже только к гладиаторам. – Вы будете охранять дочерей господина Тиберия, поэтому вы должны всегда быть чистыми и опрятными, чтобы быть достойными находиться рядом с ними. Это не грязная школа, а вилла достопочтенных господ. Все усвоили?

Мысль о том, что он так скоро смоет пыль дорог, воодушевила Марка Галла. А еще очень хотелось поскорее получить оружие – как только он получит гладиусы, к нему никто не сунется.

Ближе к полудню гладиатор признал, что Краст в чем-то прав. Пребывание в новом месте начиналось вполне неплохо. Его накормили простой, но очень вкусной едой, выдали новую одежду и обувь, позволили искупаться в термах, но главное – он получил восхитительное оружие. Два новых меча, казалось, были только что из кузни. Легкие, острые, с удобными рукоятками и отличными кожаными ремнями. Алис хмуро наблюдал, как он сделал пару взмахов, а затем удовлетворенно закрепил один меч за спиной, а второй на поясе.

– Господин Тиберий с семьей почти закончили трапезу и готовы встретиться с вами, – сказал Алис, когда Гнурр и Марк Галл встали перед ним полностью собранные. – За мной.

Гладиаторы в сопровождении стражи прошли во внутренний двор главного дома – единственное место, которое они еще не видели. Марк Галл старался обратить внимание на все: от цвета пола до служанок с подносами. Привычки из прошлой жизни не могло вытравить даже четырехлетнее рабство – Марк Галл всегда все примечал, зная, что любое знание может пригодиться в будущем.

– Господин Тиберий.

Алис вышел вперед и указал рукой на гладиаторов у себя за спиной.

– Приветствую. – Тиберий встал с клинии [15], а его жена и две дочери последовали за ним.

Гнурр тут же отвесил поклон, а Марк Галл замешкался, остановив взгляд на семье Тиберия. Он видел их всех вчера на играх – они были в почетной ложе и смотрели бой. И шутка ли или судьба, но девушка, чей платок лежал в его вещевом мешке, стояла сейчас перед ним. Он поспешно поклонился, надеясь, что никто не заметил удивления, мимолетно проступившего на его лице.

Он старался внимательно слушать распоряжения господина Тиберия, но сосредоточиться было трудно. Особенно когда римлянин объявил, что Марк Галл станет личным охранником его старшей дочери.

Диана. Красивое имя. Красивая девушка. Она прятала взгляд и почти не смотрела на него, будто боялась. А может, презирала за то, что он раб, – истинное отношение римлян никогда не узнаешь. Еще Марк Галл заметил бинты на ее руке. Странно.

Тиберий продолжал распинаться, как важно, чтобы гладиаторы везде следовали за его дочерями и охраняли от любых угроз. Что при каких-либо подозрениях они с Гнурром должны сразу обращаться к начальнику стражи Алису, а все их внимание должно быть обращено только на защиту Дианы и Энеиды.

– А теперь мне нужно поговорить с каждым наедине, – вдруг сказал Тиберий. – Ты, – указал он пальцем на Марка Галла, – идем со мной.

Марк Галл молча отошел в комнату без окон, которая, по всей видимости, служила складом для документов. Во всяком случае, два стола и скамья вдоль стены были завалены свитками, книгами и свечами.

– Ты достойно бился на арене и проявил себя как первоклассный воин, – нервно сказал римлянин. – До рабства воевал?

– И это тоже, – уклончиво ответил Марк Галл. – У меня много талантов.

Тиберий внимательно на него посмотрел, а потом его лицо скривилось, как от боли.

– Я надеюсь, что ты применишь их все. На мою дочь напали в моем собственном доме, заговорщики все еще не найдены. Следи за всем. И при малейшей угрозе для Дианы делай все, чтобы ее спасти. Это твоя основная задача.

– Будет исполнено, господин, – склонил голову Марк Галл.

Тиберий дал ему инструкции, в основном повторив то, что он уже слышал от Алиса, но Марк Галл все равно внимательно слушал. Любая мелочь могла оказаться важной.

А после господин вдруг сказал то, во что он боялся поверить, но так страстно желал. Он очень явно намекнул, что за верную службу гладиатор получит соразмерную награду и станет вольноотпущенником. Краст не обманул. Главное, чтобы римлянин тоже сдержал свое слово. Выглядел Тиберий более благонадежным, чем Вектор.

Новое место нравилось Марку Галлу все больше. Он пообещал Тиберию, что, пока он рядом, с Дианой ничего не случится.

– Вверяю ее в твои руки, – кивнул Тиберий, закончив разговор.

После он провел беседу наедине с Гнурром. Марк Галл подозревал, что он сказал ему примерно то же самое, потому что оба выглядели довольными.

После Тиберий ушел с Алисом, чтобы обсудить что-то с новой стражей, а Марк Галл и Гнурр остались во дворе. Каждый из них держался чуть позади своей госпожи: достаточно далеко, чтобы не смущать своим присутствием, но в то же время достаточно близко, чтобы пресечь любую угрозу и невольно слышать их разговоры.

– Энеида, я собираюсь в порт. Ты едешь со мной, – приказала Талия. – Собирайся.

Марк Галл уловил напряжение в воздухе – мать и дочь явно были в ссоре. Энеида посмотрела на маму, с трудом выдержав ее взгляд, а потом на сестру.

– Диана, а ты поедешь в порт?

Странное напряжение между женщинами только нарастало, и гладиаторы никак не могли понять, в чем дело. Талия метнула взгляд в их сторону, острый, как кинжал.

– Я должна заниматься музыкой, – спокойно ответила Диана. – Елена уже ждет меня.

Марк Галл молча переводил взгляд с нее на других женщин. Самая старшая, что была хозяйкой виллы, выглядела суровой и надменной. Она была достаточно высокой для женщины и свысока же смотрела на обеих девушек. Ее темные кудрявые волосы были собраны в высокую сложную прическу, которую украшали драгоценные камни, а большой, как у лягушки, рот кривился в презрении. Самая типичная представительница знати, унизанная кольцами и браслетами, одетая в дорогие ткани, она сразу не понравилась гладиатору. И он нутром чувствовал: с ней нужно быть настороже.

Ее дочь Энеида, которую она собиралась вести в порт, внешне совсем не была похожа на мать. Марк Галл отметил, что обе дочери не похожи друг на друга и на Талию, но Энеида как будто вообще не из этой семьи. Лучшее описание, которое он смог подобрать, – нескладная. Энеида вся была нескладная.

Высокая, как Талия, но непропорциональная и костлявая. Длинная шея, как у лебедя, длинные тонкие руки, лицо словно треугольник, с разбросанными по нему мелкими чертами. Маленький нос, маленькие круглые глаза и тонкие губы. Бледная и блеклая. Наверное, она и сама это понимала, поэтому так старалась добавить красок во все, что могла. Ярко-рыжие волосы точно были париком. Почему-то римлянки очень любили парики.

Марк Галл вспомнил, как на одну из тренировок в их школу пришли друзья Вектора и у одной дамы порывом ветра унесло такой же рыжий парик, и он упал прямо под ноги гладиаторам. Все тогда сдерживали смех, как могли, но Вектор все равно вечером орал за то, что они опозорили его перед гостями своими глупыми улыбками. Помимо рыжего парика, на Энеиде была яркая зеленая туника с золотой вышивкой, на которой лежали бусы с красными, как кровь, увесистыми камнями. Уши оттягивали огромные серьги.

Все это делало ее образ нелепым.

– Мама, я бы тоже позанималась музыкой, – прервала его размышления Энеида.

Даже голос у девушки был каким-то смешным: высоким с повизгивающими нотками.

– Мы едем в порт, Энеида, – с нажимом ответила Талия.

Девушка шумно вздохнула, кинула быстрый взгляд на гладиаторов, а потом поджала и без того тонкие губы, всем видом выражая неудовольствие. Она встала, нарочито медленно расправила складки на тунике и пошла за матерью. Тяжелые серьги позвякивали при ходьбе.

Гнурр молчаливой тенью последовал за ними.

Теперь во внутреннем дворе остались только Диана, Марк Галл и слуги, суетливо убиравшие после трапезы.

Диана первой нарушила молчание.

– Ты голоден, Марк Галл?

– Алис распорядился об обеде, я сыт. Благодарю за беспокойство, госпожа, – сказал гладиатор, не спуская с нее глаз.

– Хорошо.

Она старалась смотреть куда угодно, только не на него, и это удивляло. Марк Галл не чувствовал в молодой госпоже враждебности, но она так старательно прятала взгляд, будто боялась. Необычная реакция. Куда чаще римлянки, наоборот, осыпали его вниманием. Та же Энеида пялилась на него и Гнурра при любой возможности. Пока ее отец представлял гладиаторов семье, она буквально пожирала их глазами.

Марк Галл посмотрел на повязку на руке Дианы – следствие покушения. Возможно, она просто была напугана. Хотелось подробнее расспросить ее о нападении, но он не решился первым нарушать тишину. К тому же господин Тиберий сказал, что они с Алисом уже трижды опрашивали ее.

Хотя они вполне могли упустить что-то важное.

– Мне нужно идти в сад музицировать, – тихо сказала Диана, поднявшись с клинии.

Марк Галл молча последовал за ней в сад. Диана шла так легко, словно парила в воздухе. Невысокая, хрупкая и тонкая, как веточка, изящная в каждом мимолетном движении. Ее волосы были собраны в незатейливую прическу, и красивые локоны покачивались в такт ее легким шагам.

Марк Галл посмотрел направо за пару мгновений до того, как услышал мужской голос.

– Госпожа! Госпожа, Диана!

К ним торопливо семенил пухлый, как шар, и низкорослый, как пень, мужчина в бежевой тунике, которая так сильно натянулась на его круглом пузе, что казалось, вот-вот лопнет.

– Что случилось, Домиан? – тепло улыбнулась ему Диана.

Тот остановился, с трудом восстанавливая дыхание и вытирая рукой пот с блестевшей на солнце лысины. Марк Галл заметил клеймо на его руке. Раб. Скорее всего, давно служит на вилле, иначе не был бы таким бесцеремонным.

– Вы были правы, а я дурак. Горе-то какое.

– Домиан, в чем дело? – участливо спросила Диана, успокаивая мужчину одним звучанием своего голоса.

Домиан посмотрел на Марка Галла, будто не был уверен, стоит ли заводить при нем личный разговор. Перехватив его взгляд, Диана сразу поняла, в чем дело.

– Говори, Домиан. Марк Галл должен всегда быть рядом со мной, мы не можем отослать его, чтобы пошептаться.

– Вопрос деликатный, – признался слуга.

– Марку Галлу поручили меня охранять, а не доносить сплетни отцу, ведь так? – девушка внимательно посмотрела на гладиатора.

– Все верно, госпожа. Ваши секреты – теперь мои секреты, – заверил ее Марк Галл, теряясь в догадках, что такого хочет сказать пухлый Домиан.

Он нервно дернул руками, а потом все-таки сдался.

– Госпожа, вы были правы… насчет мельника, – тихо сказал Домиан. – Он давно накручивает вес на своих весах и присылает меньше пшеницы, а денег платим много. Я все перепроверил по вашим советам. Я старый дурак.

Домиан преувеличивал насчет своего возраста, на вид ему было не больше сорока. Но вот то, что он пришел с этим вопросом к молодой госпоже, а не господину Тиберию или его жене, очень удивило Марка Галла. Он с интересом уставился на госпожу, ожидая ее реакции.

– Так и знала, – расстроенно вздохнула девушка. – Домиан, сделай одолжение, пошли ему в подарок от дома Тиберия новые весы и напиши в записке от моего имени, что, если он впредь не будет ими пользоваться, у него будут проблемы. Надеюсь, он усвоит урок.

– Мы оставим мельника безнаказанным? – встрепенулся управляющий.

– Мы дадим ему шанс исправиться, – улыбнулась Диана. – Домиан, ничего не говори моему отцу.

– Я вас понял, – просиял Домиан. – Ваши мудрость и доброта не знают границ.

Он раскланялся и убежал исполнять ее поручение, а Диана пошла вглубь сада, где вовсю расцветали цветы. Марк Галл следовал за ней, не решаясь ни о чем спрашивать, хотя ситуация все еще казалась странной.

– Домиан хороший управляющий, только очень доверчивый, – негромко сказала Диана, словно услышав немой вопрос гладиатора. – Иногда он просит у меня совета в делах дома – со мной ему легче, чем с другими. Да и знает он меня с юных лет.

Она замолчала, а потом остановилась и обернулась к нему. У нее были невероятно красивые глаза. Зеленые с маленькими янтарными крапинками, они были главным украшением ее лица. И сейчас смотрели прямо на него.

– Я рассчитываю, что ты ничего не скажешь моему отцу.

Было в ее голосе что-то такое, что заставило его снова подумать о платке. О тонком невесомом шелке, ласкавшем его загрубелые мозолистые пальцы.

Диане на миг показалось, что на лице гладиатора промелькнуло подобие улыбки.

– Ваши секреты – мои секреты, госпожа, – повторил он. – Я не из болтливых.

– Спасибо, это ценное качество, – улыбнулась Диана. – А теперь заранее прошу прощения: в ближайшие часы твоим ушам будет очень больно.

Марк Галл не понял, о чем она, но на всякий случай кивнул. Лишь когда они приблизились к немолодой женщине сурового вида с диковинным инструментом в руках, он понял, что речь шла о музыке. Он встал чуть в стороне и замер, приготовившись слушать.

Диана устроилась на стуле подле наставницы, взяла инструмент, тяжело вздохнула, а потом принялась пощипывать струны.

Марк Галл привык ко всякому: лязг оружия, крики боли, хруст ломающихся костей, свист бича мастера, но то, что делала юная госпожа, было хуже всего, что он слышал ранее. Он вдруг понял, почему занятия проходят в саду едва ли не на краю виллы, – его госпожа просто ужасно играла. Кто бы мог подумать.

– Госпожа Диана, сосредоточьтесь, – проворчала Елена, строго глядя на воспитанницу. – Сам Аполлон плачет, слыша эти жуткие звуки.

Марк Галл порадовался, что рука Дианы дрогнула от этих слов, выбив из инструмента пронзительный стон, и никто не услышал его тихий смешок.

Ему определенно нравилась его новая жизнь.

Глава 5

Вести из Рима

– Моя госпожа, хвала богам, все заживает без последствий! – Агрипп улыбнулся, сжимая здоровую руку Дианы в своей.

Рана действительно заживала быстро, а благодаря мазям из рыбьей кожи и жира, которую придумал еще учитель Агриппа, шрам обещал быть совсем крохотным и незаметным.

– Повязки больше не нужны, но солнце уже сильное, вам лучше держаться в тени, чтобы на вашей нежной коже не осталось пятна, – нравоучительно говорил Агрипп, не отпуская руку Дианы.

– Спасибо вам, Агрипп, я так благодарна, – улыбнулась Диана, наслаждаясь тем, что с нее сняли бинты.

Старый лекарь легко поклонился, собрал свои склянки и ушел, оставив Диану наедине с Марком Галлом, который стоял рядом с дверью. Девушку охватила неловкость, которая почти не покидала ее уже две недели – ей никак не удавалось привыкнуть к тому, что, куда бы она ни пошла и что бы ни делала, гладиатор тенью следовал за ней.

Она просыпалась, выходила из комнаты и первым встречала его. Она уходила ко сну и последним в дверях покоев видела его. Марк Галл стал продолжением ее руки и отводил от нее свой взгляд, только когда она была в термах.

За последние дни он узнал куда больше, чем следовало, и Диана очень надеялась, что он сдержит свое обещание и не расскажет ничего отцу. О том, что Домиан и другие работники постоянно украдкой советуются с ней в делах дома в обход Талии, прежде чем пойти к Тиберию. О том, что она любит читать труды ученых втайне от отца, который этого не поощряет и требует, чтобы она не забивала голову ерундой. Или о том, что она через раз прогуливает уроки музыки и прячется в саду, коротая время за шитьем с подругами-рабынями. Но главное, Марк Галл точно услышал вчера, как она приказала пожертвовать на реконструкцию старого храма у Аппиевой дороги больше денег, чем велел Тиберий. А отец и без того позволял ей вносить достаточно крупные пожертвования на восстановление разрушенного землетрясением храма Аполлона в Помпеях.

Диана заметила вчера легкую улыбку на лице Марка Галла, когда он догадался, что она наврала про боль в животе, чтобы не ехать прошлым вечером на ужин к магистрату, а сама потом ела в своих покоях финики с вымоченными в медовом вине персиками.

Гладиатор никак не комментировал то, что замечал, но каким же внимательным был его взгляд. Диана не могла его выдержать – ей казалось, что его большие темно-серые, как шторм на Тирренском море, глаза заглядывают в самую душу и что-то в ней переворачивают. Еще на арене она отметила, что он очень красив и божественно сложен, но, рассмотрев вблизи, поняла, что он мог сравниться с самим богом солнца.

И эта богохульная мысль не давала покоя. Не должна она сравнивать его с Аполлоном, даже мельком, даже в самых сокровенных мыслях. Это неправильно и может рассердить любимого бога.

Когда дверь распахнулась, Диана вздрогнула, а пальцы Марка Галла обхватили рукоятку меча, но почти сразу разжались. В комнату влетела Энеида, следом за ней вошел Гнурр.

– Какой прекрасный вечер, – нежно пропела Марку Галлу Энеида. – Диана, как твоя рука? – спросила она, не глядя на сестру.

– Намного лучше. Спасибо, что беспокоишься, – не скрывая ехидства ответила Диана.

Энеида пропустила ее колкость мимо ушей и прошлась по покоям сестры. Остановившись у клинии в центре комнаты, она плюхнулась на подушки, продолжая рассматривать гладиаторов, замерших возле двери. Она в сотый раз подумала, что Марк Галл гораздо красивее Гнурра, и ее охватил очередной прилив зависти к старшей сестре, которой всегда доставалось все самое лучшее.

– У тебя какое-то дело, Эни? – спросила Диана, моля богов, чтобы сестра не устроила представление перед охраной.

– У меня всегда есть дела, в отличие от тебя, сестричка, – весело хихикнула Энеида, радуясь, что хоть сегодня мать отстала от нее.

– Тогда не смею задерживать, – выразительно сказала Диана.

– Прогоняешь меня? – возмутилась Энеида, впервые посмотрев на сестру. – Все дуешься из-за вчерашнего? Полно, Диана, нашла из-за чего обижаться.

Энеида закатила глаза и потянулась к фруктам на подносе. Эта картина разозлила Диану, напомнив о причине их последней ссоры.

– Это ты разбила стеклянный поднос Талии, а не Басса. Из-за тебя ее наказали!

– Кому ты веришь: мне или рабыне? – возмутилась Эни, заталкивая в рот финик. – И вообще, это всего лишь дорогая стекляшка.

– Я верю слугам, особенно учитывая, как ты любишь сваливать все на других.

Диана старалась говорить сдержанно и спокойно, хотя внутри все клокотало от злости, стоило вспомнить покорное и обреченное выражение лица Бассы, которая даже не стала оспаривать свою вину, зная, что за это накажут еще строже.

– Диана, остынь. Тиберий отменил наказание в тот же день, Басса отделалась легким испугом, и только ты все никак не успокоишься.

– Еще раз так сделаешь, пожалуюсь отцу.

– Ты такая же стукачка, как и твоя служанка Невия!

Эни схватила подушку, намереваясь метнуть ее в Диану, но в последний момент передумала и снова разлеглась на кушетке.

– Пошла вон из моей комнаты!

– Никуда я не пойду.

– Мне попросить охрану тебя выгнать?! – задохнулась от ее наглости Диана.

– Ой, давай, – зашлась в смехе Эни. – Попроси Марка Галла меня выгнать, а Гнурр не позволит ему меня и пальцем тронуть. Посмотрим, кто кого. Устроим игры прямо здесь!

Диана заметила, как напряглись гладиаторы от этих слов, и вдруг поняла, что Эни пытается нарочно ее спровоцировать. А когда та все-таки кинула в нее подушкой, она окончательно в этом убедилась. Подушку Диана поймала неловко и тут же уставилась на Марка Галла, который внимательно за ней наблюдал, ожидая приказа.

Она едва заметно качнула головой, а потом как можно спокойнее спросила у бестолковой сестры, чего она хочет.

– Я хочу, чтобы Марк Галл охранял меня в городе, мне нужен первоклассный охранник, моя жизнь постоянно в опасности. А тебе хватит и Гнурра, – принялась за старое Энеида.

Она изо всех сил хотела заполучить Марка Галла себе и почему-то решила, что Диана должна ей его уступить, и теперь изводила ее своим нытьем, которое прекращалось только тогда, когда рядом была Талия.

– Как жаль, что жизнь несправедлива к тебе, Эни, – с деланым сочувствием вздохнула Диана. – Но есть как есть, не сетуй на богов.

– Ну ты и сучка, Диана! – вскочила с клинии Эни, покрываясь от злости красными пятнами. – Говорила, не интересуешься гладиаторами, а сама вцепилась в Марка Галла! Наверняка не отпускаешь его от себя даже по ночам!

– Энеида, еще слово, и клянусь, от моего гнева тебя не спасут ни боги, ни гладиаторы! Если это все, что ты хотела сказать, уходи!

– Я пришла передать, чтобы ты собиралась на поздний ужин к Цезариям! Едет вся семья, и в этот раз твои отговорки не сработают. Через час выезжаем.

Эни выбежала из комнаты, Гнурр поклонился Диане и тоже вышел.

– Почему тот убийца меня не добил? – застонала Диана и обессиленно села на клинию.

С появлением Марка Галла на вилле Эни стала окончательно невыносимой. Хорошо еще, Талия хоть как-то держала дочь в узде, но стоило сестрам остаться наедине, как Энеида будто с цепи срывалась. В этот раз опозорила себя и Диану перед гладиаторами.

Девушка покраснела, от стыда обхватила руками голову, мечтая провалиться сквозь землю.

Неожиданно послышались легкие, почти бесшумные шаги. Диана подняла голову и заметила, как Марк Галл отошел от дверей, взял со стола кубок с травяным напитком, оставленный Агриппом, и подошел к ней.

– Выпейте, госпожа. Станет легче выносить родственников, – просто сказал он, улыбнувшись краешком губ.

– Спасибо, – поблагодарила Диана и осторожно взяла кубок из его рук. – Боюсь, выносить Энеиду не поможет и амброзия, не то что отвар из ромашки.

– Лучше, чем ничего, – улыбка Марка Галла стала чуточку шире.

Диане стало неловко от того, что он так открыто ей улыбался. Обычно ей едва удавалось заметить его улыбку, а тут он даже не пытался ее скрыть. И было очень трудно не думать о том, как это его красит.

Чтобы отвлечь себя от глупых мыслей, она стала вышагивать по комнате, обдумывая, как быть с Эни. Она видела, как напрягся Марк Галл, когда та метнула в нее подушкой.

– Нельзя поддаваться на ее провокации, – пробормотала она, залпом опрокидывая в себя отвар из ромашки. – Если тебе вдруг покажется, что она хочет что-то мне сделать, не обращай внимания. Энеида полна пустых угроз.

– Не могу обещать, – улыбка исчезла с лица гладиатора. – Если вы будете в опасности, госпожа, я сделаю то, что посчитаю нужным.

– Худшее, что может сделать мне Энеида, – это свести с ума своим нытьем, – отмахнулась Диана.

Марк Галл промолчал, хотя очень хотелось сказать госпоже, что никогда не стоить недооценивать противника. В Энеиде было столько зависти к сестре, что она могла решиться на необдуманный поступок.

– Прошу, выгляни наружу и попроси стражника у дверей позвать Невию. Мне нужна помощь с прической – скоро ехать к Цезариям, а я не собрана.

Диана металась по покоям в поисках украшения, подаренного отцом, и даже не подозревала о переживаниях своего охранника.

* * *

– Хозяйка дома красива, как сама Венера [16], – восхищенно шепнул Гнурр, пользуясь тем, что они с Марком Галлом стояли чуть поодаль от пировавших за большим столом господ и от стражников, охранявших двери.

– Не просверли в ней дыру своим взглядом, – хмыкнул Марк Галл. – И никакая она не хозяйка.

– С чего ты взял? – изумился Гнурр.

– Стал бы господин Юстиан представлять жену по имени близким друзьям? – Предвидя следующий вопрос, он сразу пояснил: – Господин Тиберий благодарил его за то, что подарил ему гладиаторов и теперь он может спокойно спать, зная, что его дочери в безопасности. Думаешь, господин Юстиан стал бы выкупать нас за сумасшедшие деньги в подарок малознакомому человеку? Нет, они друзья, притом близкие – их семьи знают друг друга и даже доверяют строжайшие секреты. Господин Юстиан Цезарий явно в курсе проблем семьи господина Тиберия, а ведь они ото всех скрывают нападение.

Марк Галл стрельнул глазами в сторону сына Юстиана, смазливого юноши с густыми рыжими кудрями, который вел оживленную беседу с Дианой.

– Как ты все это понял так быстро?

– В отличие от тебя, я слушал и наблюдал, а не пожирал глазами декольте госпожи Аурелии.

Он не стал говорить Гнурру, что главным доказательством его догадки насчет «хозяйки» стало поведение Талии – она не особо любезничала с Аурелией, чего не позволила бы себе с женой высокопоставленного человека. А о высоком положении Юстиана Цезария могли рассказать его богатая вилла и тога с пурпурными полосами, которую носили лишь представители сената.

– Наблюдать и слушать я мог и в школе, а вот сиськи я там видел редко, – пошло усмехнулся Гнурр.

Марк Галл только глаза закатил. Его поражало то, как Гнурр умудрился добиться таких успехов на арене: он вечно болтал о вине и девках, отпускал пошлые шутки и травил глупые байки. Он уже успел рассказать, что его время от времени покупали богатые римлянки, и ему это очень даже нравилось. Так что его жалобы о том, как редко удавалось увидеть женскую грудь, были явно преувеличенными.

Гладиатора привлек звук отодвигаемого стула. Он перевел взгляд на стол и заметил, что Юстиан встал, явно собираясь сообщить что-то важное. А еще Марк Галл отметил, что Маркус сидит совсем рядом с Дианой, почти соприкасаясь с ней плечами. И почему-то ему это не понравилось.

– Дорогие друзья, я пригласил вас не просто так, – громко объявил Цезарий-старший. – Сегодня мне пришли новости из Рима. Приятные новости. Помните, я рассказывал, что император подыскивал человека, который сможет сконструировать фонтаны в его летней резиденции, и я рекомендовал ему тебя, мой дорогой друг? – Юстиан улыбнулся Тиберию, который слушал его с крайне взволнованным видом. – Так вот, мне шепнули, что Нерон определился с кандидатурой, и со дня на день нас должны пригласить в Рим! Боги благоволят тебе, Тиберий!

Все захлопали в ладоши от восторга, и только Диана не разделяла всеобщую радость. Она понимала, что если отца действительно пригласят обустраивать резиденцию самого императора, то Талия останется на вилле за главную. В прошлый раз это сильно ударило по их кошельку и Дианиным нервам. Если они снова начнут закатывать бесконечные пиры и водить толпы гостей, она точно сбежит из дома.

Погруженная в свои невеселые мысли, она совсем перестала слушать разговор отца и Юстиана, которые уже грезили, как будут вместе покорять сенат.

– Диана, еще вина? – шепот Маркуса защекотал ее щеку, и девушка отпрянула в сторону, смущенная такой близостью.

– Нет, благодарю, я уже достаточно выпила, – вежливо ответила она, стараясь не обращать внимания на взгляд Маркуса, который ползал по ее лицу, словно ящерица.

– Кстати, что с поисками убийцы? – совершенно некстати спросил Маркус.

Диана не стала отвечать, зная, что за нее с этим прекрасно справится отец. Он был в ярости, что до сих пор никому не удалось найти ни единой зацепки.

– Ничего, он как сквозь землю провалился, – поморщился Тиберий. – Юстиан, самое худшее, что я не уверен, что смогу оставить семью в такой момент. Как мне ехать в Рим, зная, что виновник разгуливает на свободе и в любой момент может попытаться совершить новое нападение?

– Тиберий, друг, не беспокойся. Твои дочери и жена окружены надежными людьми, которые защитят их от любых опасностей, а в наше отсутствие поручим расследование Маркусу, – широко улыбнулся Цезарий. – Что скажешь, Тиберий?

– Это было бы великолепно! Конечно, если Маркус согласен.

– Почту за честь взять на себя заботу о вашей семье, пока вы в отъезде, – Маркус бережно накрыл ладонь Дианы своей, словно доказывая серьезность своих намерений. – И приложу все усилия, чтобы найти убийцу и заговорщиков.

Диана смотрела, как отец и Юстиан радостно обсуждают предстоящую поездку в Рим, и думала о том, что все это как-то слишком уж ладно сложилось. Как вовремя Юстиан собрал всех за одним столом, как ловко преподнес хорошие новости и тут же нашел решение проблемы, предложив сыну присматривать за домом.

А Маркус подозрительно долго не убирал своей руки. Диана не знала, как высвободиться, не обидев его и не привлекая к этому лишнего внимания. Наконец, она сделала вид, что уронила сережку, и Маркусу пришлось отпустить ее руку, чтобы Диана могла ее поискать. Когда серьга «нашлась», девушка намеренно села чуть подальше от Маркуса, который обещал подарить ей новые серьги.

Талия сразу разгадала уловку падчерицы и порадовалась тому, что хоть кто-то за этим столом не разделяет желания свести Диану и Маркуса, которого она присмотрела для Энеиды. Талию очень радовало, что Диана намеревается уехать в Помпеи и посвятить свою жизнь служению Аполлону – пока она рядом, ее дочери не светит приличный жених.

Горькая правда жизни, но ее дитя боги обделили и красотой, и умом. Она уродилась нескладной – в покойного отца, и характер у нее такой же скверный. И все-таки Талия очень ее любила и желала для нее всего самого лучшего, пусть Эни пока этого и не понимала.

* * *

– Мне нравится это место, – объявил Гнурр, похлопав себя по животу. – Давно я так не пировал.

Марк Галл не мог с ним не согласиться – рабам редко перепадало мясо. Точнее, почти никогда. В школе основу рациона составляла ячменная каша, которая считалась полезной и сытной. И от вида которой тошнило всех гладиаторов. В доме Тиберия питание было более разнообразным и слугам перепадали молоко, помятые фрукты и подсохший сыр, которые уже не могли подать на стол господам. Гладиаторы были рады и этому.

«Все лучше, чем паршивый ячмень», – улыбался Гнурр.

Но, когда Юстиан предложил им отужинать, попросив своих охранников отвести гладиаторов на кухню для слуг и заменить их на посту, ни Гнурр, ни Марк Галл не ожидали увидеть мясо. Сочное мясо, от вида которого рот наполнился слюной, а желудок сжался в предвкушении. Подобная щедрость восхищала, как и то, что господа вообще подумали о том, что они могут быть голодными.

Гнурр почти сразу смел свою порцию.

– Жуй быстрее, не стоит злоупотреблять добротой господина Цезария, – поторопил он. – Тебе, может, помочь?

– Спасибо, справлюсь сам.

Мясо было на вкус как свобода. И принесло с собой воспоминания, которые стоило бы оставить в прошлом, – слишком много боли они причиняли, разжигая ярость в груди.

Марк Галл не смог доесть последний кусок и протянул его товарищу.

– Вот спасибо! – Гнурр закинул его в рот и проглотил, почти не жуя. – Уверен, боги еще вспомнят твою щедрость.

Марк Галл покачал головой, потому что не верил в римских богов. А своих забыл в ответ на то, что они от него отвернулись. Разве то, что с ним случилось, могло произойти по их воле?

– Ты возвращайся, а я пойду отолью, – прервал его невеселые мысли Гнурр и исчез за поворотом.

Марк Галл не успел сделать и пару шагов, как услышал знакомое уже позвякивание, которое становилось громче с каждым шагом.

Эни не могла поверить своим глазам, когда увидела его в коридоре, да еще и одного. На миг у нее от волнения перехватило дыхание, а потом она пошла гладиатору навстречу, замедлив шаг и соблазнительно покачивая бедрами, как учила мама.

– Не ожидала увидеть тебя, – игриво сказала Энеида, чуть прикасаясь рукой к его обнаженному плечу.

Кожа Марка Галла была теплой и приятно согревала пальцы.

– Госпожа, простите, я спешу.

От звучания глубокого низкого голоса, от того, как он назвал ее госпожой, по спине Энеиды пробежали мурашки. Сердце часто-часто забилось в груди, дыхание участилось. Она подумала, что, если сейчас решится, если возьмет и поцелует его, он точно не оттолкнет. Не посмеет ей отказать.

– Марк…

Когда она сделала неуловимый шаг ему навстречу, неприлично сокращая и без того небольшое расстояние между ними, гладиатор напрягся. Заметив, как призывно раскрылись губы девушки, он догадался, что Энеида собирается его поцеловать, и не знал, как ему избежать этого, не нарвавшись на скандал.

Учитывая сцену, которую она устроила сегодня в покоях Дианы, от нее можно было ждать чего угодно. Мгновение растянулось в вечность – так быстро он прокручивал в голове всевозможные варианты. Лучшим было просто уступить, выполнить ее желание, но последствия могли быть ужасными. А главное, он этого совершенно не хотел.

Хотя какую римлянку волнуют желания раба?

Вектор не раз получал «интересные» предложения от знатных дам, желавших получить чемпиона в свою постель. Марк Галл никогда не соглашался, пользуясь своим особым положением. За каждый отказ он получал десять ударов хлыстом, но так он сохранял хотя бы какую-то власть над собой. Хоть что-то еще принадлежало ему.

– Энеида!

Громкий голос Талии прозвучал как гром среди ясного неба. И этот гром спас гладиатора. Воспользовавшись ситуацией, он сделал шаг назад и прижался к стене. Жена Тиберия стремительно приблизилась к нему и резким движением вцепилась в горло.

– Ты, грязный раб, не смей даже приближаться к ней, – шептала она, царапая ногтями его шею, срывая на нем злость за непутевую дочь.

– Простите, госпожа. – Марк Галл чуть склонил голову, выказывая почтение. – Позвольте мне вернуться к работе.

– Еще раз увижу тебя рядом с моей дочерью, позабочусь о том, чтобы тебя как следует наказали. Пошел вон!

– Мама, я…

– Замолкни! – рявкнула Талия. – Мне что, убить Диану, чтобы ты смогла завоевать расположение Маркуса? Я говорила тебе, будь к нему внимательнее, улыбайся, шути. Я заготовила тебе темы для разговора, я научила тебя красиво смеяться, а ты бегаешь за рабами?

Талия едва сдерживалась, чтобы не отвесить дочери пощечину, так она была зла.

– Еще раз я увижу тебя рядом с Марком Галлом, я прикажу тебя выпороть, как рабыню. Поняла меня? – Талия сжала пальцами подбородок дочери и потянула наверх, заставляя посмотреть ей в глаза. – А Диана будет смотреть, как тебя наказывают.

Она знала, куда бить: Эни выглядела напуганной и униженной, и Талия очень надеялась, что дочь усвоит урок. Она должна была наконец-то поумнеть, стать мудрой и хитрой, как ее мать, чтобы хоть чего-то добиться в жизни.

– А теперь вернись к столу и попытайся перетянуть на себя внимание Маркуса.

Глава 6

Настоящее имя

Диана не знала, что произошло между Талией и Энеидой за то недолгое время, что они отсутствовали, но напряжение, витавшее между ними, лишь усилилось. А еще Энеида стала подозрительно любезничать с Маркусом, задавая ему вопросы, явно нашептанные Талией.

Впрочем, девушку устраивал такой расклад. Ей надоело слушать болтовню младшего Цезария, терпеть его близость и якобы случайные прикосновения. Она хотела как можно скорее вернуться домой, но отец и Юстиан были так увлечены разговорами, что забыли про время.

– Прошу меня извинить, я хотела бы выйти в сад, – негромко сказала Диана Талии.

– Диана, позволишь составить тебе компанию? – тут же поинтересовался Маркус.

– Прости, мне надо побыть одной. Хочу вознести хвалу Аполлону за успехи наших отцов.

Маркусу было нечего возразить, и Диана вышла в сад. Только там она смогла вдохнуть полной грудью – делать вид, что этот вечер ей приятен, оказалось слишком утомительно. Любому празднику Диана бы предпочла тихое уединение, но положение отца обязывало посещать подобные мероприятия и «держать лицо». Улыбаться людям, которые ей не нравились, вести беседы, которые ей были не интересны.

– Ненавижу приемы, – сказала она Марку Галлу, зная, что он стоит у нее за спиной.

Ей даже не нужно было оборачиваться, чтобы в этом убедиться. Она слышала его глубокое, размеренное дыхание, а легкий ветерок доносил до нее запах его тела, который уже должен был стать привычным, но отчего-то волновал ее все эти дни.

– Госпожу не радует общество?

Диана обернулась, чтобы сказать, что ее не радует конкретно Маркус Цезарий, но осеклась. Не стоило швыряться такими словами, пусть даже Марк Галл и обещал хранить ее секреты. Тем более они все еще были в гостях, а плохо отзываться о гостеприимных хозяевах – дурной тон.

Она стояла и смотрела на гладиатора, подбирая ответ, достойный девушки ее положения, но нужные слова не шли. Диана смотрела на непроницаемое, лишенное эмоций лицо Марка Галла и чувствовала, как ее сковывает привычная уже в его обществе неловкость.

– Я…

Она опустила взгляд чуть ниже и заметила тонкие красные следы от ногтей на шее гладиатора. Диана вспомнила, что его и Гнурра отправляли ужинать, что Эни вышла после них, а следом за ней и Талия. А потом они вернулись злые, как две фурии. Диану охватила бессильная ярость – она знала, что ничего не может сказать или сделать Талии. Той всякий раз удается переманить отца на свою сторону и убедить, что она не сделала ничего плохого.

Зная ее змеиный характер, Диана была уверена, что Талия может наговорить таких гадостей про Марка Галла, что ему снесут голову. А учитывая, что отец скоро уедет и Талия станет единоличной хозяйкой дома, злить ее не стоило.

– Я бы хотела прогуляться по саду, – наконец сказала Диана. – Одна.

– Госпожа, я не могу этого допустить. Это касается вашей безопасности.

– Кто посмеет навредить мне на одной из самых охраняемых вилл региона?

Марк Галл нахмурился, вспомнив, как Талия, потеряв самообладание, кричала в коридоре про убийство Дианы. Возможно, это ничего не значило, а может, мачеха задумала что-то против родной дочери Тиберия. В любом случае стоило быть настороже. Он на своем опыте знал, что доверие – меч, который в любой момент могут вонзить тебе в спину. Не стоит вручать его в ненадежные руки.

– Опасность зачастую исходит от того, от кого ее не ждешь. Поверьте мне, лучше не искушать судьбу.

– Верю, – слабо улыбнулась Диана. – Тогда пойдем, Марк Галл.

Они вместе шагнули в темную глубину сада. Гладиатор внимательно изучал каждую тень, а Диана погрузилась в свои переживания. Она запоздало поняла, что нужно быть любезнее с Маркусом, раз ему поручат присматривать за семьей в отсутствие отца. В крайнем случае она попросит его осадить Талию, ведь слово мужчины всегда весомее слова женщины. Горькая правда жизни.

И от этой правды у нее заболела голова. Она так устала от бесконечной паутины интриг, которую плела ее мачеха, и это уже не говоря о том, что кто-то вел куда более опасные игры. Диана остановилась у небольшой беседки, тускло освещенной одним факелом, и присела на мраморную лавку.

– Я очень плохо сплю после того нападения, – прошептала она, проводя пальцами по тонкому рубцу на руке.

Сердце гладиатора сжалось от того, какой беззащитной и печальной выглядела эта хрупкая девушка. Когда он наблюдал за ней на пиру, ему казалось, что она веселится в компании друзей семьи, но сейчас понимал, что все это лишь игра. Как и все римляне, Диана хорошо умела скрывать свои эмоции, и было удивительно, что она позволила ему увидеть себя настоящей.

– Вам нечего бояться, госпожа. Пока я рядом, никто не посмеет навредить вам. Клянусь.

Слова сами сорвались с языка, вызвав у Дианы улыбку, приятно согревшую его сердце.

– А ты очень самонадеянный, Марк Галл Несущий Смерть.

– Я никогда не любил это прозвище, – неожиданно для самого себя признался он. – Я пролил очень много крови, но лишь для того, чтобы выжить.

Ему никогда не нравилось убивать. Ни в прошлой, свободной, жизни, ни в этой, рабской, но раз за разом ему приходилось выбирать: он или его. И он убивал. Беспощадно и без сожалений. Обрушивался на противника, свирепый и неукротимый, как ветра на его родине. Бесстрашный. Раньше боялся, потому что был юн и глуп, а сейчас страх ушел, потому что худшее уже случилось.

Рабство хуже смерти. И все же он верил, что сможет снова стать свободным и отомстить тому, кто заковал его в кандалы.

– Марк Галл – это ведь тоже прозвище. – Диана поднялась с лавочки и встала подле гладиатора. – Как твое настоящее имя?

– Мое имя? Зачем? – он выглядел застигнутым врасплох. – Госпожа, у рабов…

Диана вскинула руку, беззвучно перебивая его. Она не хуже него знала, что пленным, которых забирали в рабство, давали новые имена, а старые полагалось забыть.

– Раз уж ты мой охранник и ходишь за мной как тень, мы должны доверять друг другу, – хитро улыбнулась девушка. – Ты знаешь уже много моих секретов, а я хочу всего лишь узнать твое настоящее имя. Я никому его не скажу, – пообещала она.

Гладиатор нахмурился, решаясь. В имени хранилось прошлое, о котором он старательно пытался не вспоминать. А с другой стороны, он так давно не слышал, как кто-то зовет его по имени.

– Кай, – глухо сказал он.

– Кай, – повторила Диана. Чужеземное имя перекатывалось на языке, оставляя странное послевкусие. – Ты не против, если я буду звать тебя так? Разумеется, когда мы одни, – тут же добавила Диана.

Когда Кай кивнул, лицо госпожи озарила такая радость, будто он сделал ей подарок.

– Мне будет приятно, если ты тоже будешь звать меня по имени, когда мы наедине.

– Моя госпожа, я…

– Диана, – тут же исправила она.

– Я не осмелюсь на такую дерзость, – покачал головой Кай.

– Зато осмелился уже дважды поспорить со мной за один день, – весело сказала девушка.

Кай не верил своим ушам – она была тихой и молчаливой почти две недели, даже не смотрела в его сторону. А теперь предлагала звать ее наедине по имени, словно они равны, словно они ближе, чем благородная римлянка и раб. Что могло измениться в ее душе за этот вечер? Несколько раз он слышал, как Невия обращалась к госпоже по имени и они шутили между собой, словно близкие подруги, но с чего вдруг Диана предложила ему звать ее по имени?

Он внимательно всматривался в лицо госпожи, словно мог найти на нем ответ на свой вопрос. Впервые за много дней она смотрела прямо на него и даже нежно улыбалась, будто ей было приятно находиться в его обществе. Странная метаморфоза.

– Мама назвала меня Дианой в честь богини, – вдруг сказала госпожа, не дождавшись никакой реакции на свою последнюю фразу. – Ты слышал про нее?

– Я не очень много знаю про римских богов, но мой ланиста частенько упоминал Юпитера. Правда, не в самых пристойных выражениях, – аккуратно заметил Кай, вспомнив, что Диана очень набожна.

Но она лишь повела плечами, нисколько не удивившись, что Вектор позволял себе хулить верховное божество. Большинство людей обращались к богам в трудный момент, а если им казалось, что те равнодушны к их просьбам, то тут же начинали браниться.

– Нам стоит вернуться, – сказала Диана, подумав, что они слишком долго отсутствуют. – Если тебе интересно, я могу рассказать про божественных близнецов.

– Я бы очень этого хотел, – честно сказал Кай.

За годы рабства он убедился, что римляне всегда и во всем ищут выгоду, а значит, госпожа не просто так решила разрушить стену молчания между ними. И чем больше он узнает о ней, тем проще ему будет понять, почему она это сделала.

– Аполлон – бог солнца, врачевания и поэзии, а Диана, его сестра-близнец, – богиня охоты и олицетворение луны. Меня назвали в честь нее, потому что я родилась ночью под полной луной. А еще Диану называют хранительницей рабов, и моя мама учила меня хорошо относиться к людям, которые нам служат.

– У вас хорошо получается, госпожа.

Диана снова вспомнила про царапины на его шее и нахмурилась.

– Талия не моя мать, – сказал она, желая обозначить, что не имеет никакого отношения к этой женщине.

– Я уже догадался. – Перехватив удивленный взгляд госпожи, он пояснил: – Умею замечать мелочи.

– Значит, с тобой надо быть настороже?

– Только вашим врагам, госпожа.

Диана странно на него посмотрела – он не мог расшифровать ее взгляд. Но отметил, как красиво отражается луна в ее больших глазах. Зрелище завораживало.

– Кай, ты правда можешь называть меня просто Дианой.

– Почему? – вырвалось у Кая.

Диана не успела ответить – к ним стремительно приближался Алис.

– Простите, госпожа, но господин Тиберий просит, чтобы вы немедленно вернулись на ужин.

– Как всегда, Алис.

Эта была уже своего рода традиция. Почти на каждом скучном приеме Диана то уходила посмотреть дом, то погулять в сад – все что угодно, лишь бы избежать общества. И каждый раз Алис, как нянька, по просьбе Тиберия приводил ее обратно.

Иногда то Алис, то Диана по очереди получали выговор от Тиберия, что ей нужно больше интересоваться светской жизнью.

– Отец сильно недоволен? – весело спросила она у Алиса.

– Господин Тиберий в меру расстроен тем, что вы пропускаете все веселье. К тому же ваша сестра собирается музицировать, и вам стоит присутствовать.

– Спасибо, Алис.

Диана улыбнулась и пошла к гостям. Алис проводил ее усталым взглядом.

– Заноза, – вздохнул он.

– Госпожа Диана настолько не любит пиры? – поинтересовался Кай.

– Она вообще странная, – неожиданно разоткровенничался Алис. – Красивая, умная, богатая, молодая – ходила бы по гостям да жениха выбирала, а она вбила себе в голову свои Помпеи с обетом безбрачия. Господин Тиберий с ней поседеет!

Перехватив изумленный взгляд Кая, Алис спохватился, что в сердцах сболтнул лишнего, и приказал забыть его слова и не болтать.

* * *

Ужин у Цезариев затянулся до глубокой ночи. После долгих прощаний было решено, что Маркус завтра приедет на виллу Тиберия навестить Диану с Энеидой. Он так восхищался музыкальным талантом Энеиды, что Талия едва могла сдержать ликование и даже не обратила внимания на то, что Тиберий предпочел поехать в одной повозке с Дианой.

– Диана, нам нужно поговорить, – сказал он дочери, когда их повозка отъехала от виллы Цезария.

– Я слушаю, отец.

Диана чувствовала, что отцу есть что ей сказать. И что он не просто так поехал с ней, а не с Талией, как обычно. В повозке были только они вдвоем, Кай и Алис. Остальная охрана ехала рядом на конях, но недостаточно близко, чтобы подслушивать.

– Диана, мне показалось, что Маркус проявляет к тебе интерес, – издалека начал Тиберий.

Девушка нахмурилась, догадавшись, о чем будет разговор, на который отец решился, явно перебрав вина. Они много раз говорили о ее замужестве, и каждый раз итог был один – Диана настаивала, что исполнит свое предназначение и посвятит жизнь Аполлону.

Спорить и портить отцу настроение не хотелось, так что Диана решила зайти с другой стороны.

– А мне показалось, что ему очень симпатична Эни, – заговорщицки прошептала она. – К тому же я знаю, что он ей тоже очень нравится.

Она не стала добавлять, что Энеиде нравятся все подряд – сейчас это было неважно.

– Уступить сестре – дело благородное, – кивнул Тиберий. – Но разве мало вокруг других достойных юношей?

Кай невольно слышал их разговор и с трудом сдерживал улыбку, наблюдая за тем, с каким кислым лицом его госпожа слушает про всевозможные достоинства сыновей друзей Тиберия. Он перечислял имена и регалии, а Диана сидела, скрестив руки на груди, не скрывая своего недовольства.

Не хотелось снова напоминать отцу о том, чем закончились первые и последние смотрины в ее жизни. Тогда отец сдался под напором Талии, которая считала, что Диану нужно выдать замуж, и как можно скорее. Тиберий видел в этом желание хорошо устроить жизнь его любимой дочери, а Диана понимала, что новая жена отца просто хочет поскорее избавиться от нее.

День был ясным и солнечным, дождя не было уже больше недели. Тиберий все повторял, что это хороший знак, что боги благоволят их затее познакомить Диану с одним очень перспективным молодым человеком. Диана же была темнее тучи, зная, что добром это не кончится.

И только она нисколько не удивилась, когда средь ясного неба прогремел гром, а после молния поразила любимое дерево Тиберия – высокий кипарис. Все гости высыпали в сад, крича от ужаса, а Диана улыбалась, зная, что сам громовержец Юпитер напомнил о ее предназначении.

– Отец, ты прав, вокруг много достойных мужей, но я все равно поеду в Помпеи, – с улыбкой сказала Диана. – Мы оба знаем, что боги давно указали мне путь.

– Подумаешь, молния в дерево ударила.

Тиберий отмахнулся, а Диана поняла, что он выпил очень много вина – обычно отец почтительно относился к знакам богов и всегда старался выполнять их волю.

– Не гневи богов, – строго сказала Диана. – Ты же знаешь, что я жива только благодаря им.

Тиберий помрачнел, вспомнив, каким горем обрушилась на него болезнь маленькой Дианы. Юлиана целые дни проводила за молитвами, а он приглашал лекарей с разных концов региона в надежде, что хоть кто-то из них сможет помочь.

Но все как один говорили, что ребенок не жилец.

Тиберий смотрел на своего первенца, на свою любимую дочь, и видел, как жизнь уходит из ее маленького тела. Диана уже не металась в постели, а лежала, едва дыша, бледная, почти прозрачная. Тогда он прислушался к уговорам Юлианы и пригласил домой лучшего музыканта Мизен, чтобы почтить бога врачевания. В ту ночь до утра они с женой молились под звуки кифары, обещая отдать все что угодно, лишь бы Диана выжила.

Наутро Юлиана рассказала ему, что во сне ей явился Аполлон и пообещал исцелить Диану. А когда Тиберий спросил, что она пообещала ему взамен, со слезами на глазах призналась, что обещала, что всю свою жизнь Диана посвятит Аполлону. Никогда не выйдет замуж, никогда не родит ребенка, а проведет жизнь в молитвах и служении.

Тогда Тиберий был счастлив от того, что Диана пошла на поправку, и только много позже осознал, какую судьбу они с Юлианой уготовили своей дочери, лишив всего, что важно в этой жизни.

– Диана, – Тиберий бережно сжал руки дочери в своих, не зная, какими словами выразить свое сожаление.

– Отец, я давно приняла свою судьбу, – улыбнулась Диана. – И я счастлива служить Аполлону. Перееду в Помпеи, когда достроят храм, буду…

– Но это же не жизнь! – воскликнул Тиберий так громко, что задремавший Алис встрепенулся. – И зачем тебе в Помпеи? Тебе будет лучше со мной, на вилле!

– Потому что такова воля богов. И чем раньше я туда отправлюсь, тем лучше. Я бы могла…

– Нет! Пока мы не найдем тех, кто задумал недоброе против нашей семьи, ты никуда не поедешь. Только здесь, под крышей нашего дома, я могу тебя защитить.

– Как скажешь, отец. Дождемся, пока найдут заговорщиков, а храм в Помпеях восстановят. Но обещай, что, когда придет время, ты не станешь противиться моему отъезду.

Тиберий угрюмо кивнул, по-прежнему не отпуская рук дочери. Сейчас Диана как никогда напомнила ему Юлиану. Непреклонная и твердая, готовая до последнего стоять на своем и следовать за своими убеждениями.

Кай, внимательно слушавший весь разговор, пытался собрать общую картинку из тех крупиц информации, что у него были. За один вечер он узнал о Диане больше, чем за все предыдущие дни, и теперь ему хотелось узнать еще. Хотелось понять, почему его госпожа такая странная. Почему не хочет замуж, почему так упорно спорит с отцом о поездке в Помпеи?

Неужели дело действительно в ее вере в Аполлона? Или она просто пытается сбежать от Талии и Энеиды? И так ли чисты помыслы Дианы, как кажется? Возможно ли, что она ведет свою игру, о которой он и не догадывается? И зачем, в конце концов, она попросила звать ее по имени? Чего добивается?

Почти всю дорогу до дома он думал об этом, то и дело бросая мимолетные взгляды на девушку. Она же размышляла о чем-то своем и не замечала этого. А может, просто делала вид.

На виллу прибыли с рассветом. Диана обняла отца, и Кай проводил ее и осмотрел покои, как делал каждый вечер, на случай если кто-то решит устроить засаду.

– Доброй ночи, Кай, – пожелала Диана, устало улыбнувшись.

– Доброй ночи, госпожа.

Глава 7

Прикосновение

Кай беззвучно шел по коридору – он уже успел позавтракать и спешил сменить ночную стражу у дверей Дианы. К моменту пробуждения госпожи он уже должен быть на месте, чтобы сопровождать ее, куда бы она ни пошла. Несмотря на то что поспать удалось всего пару часов, он чувствовал себя бодрым и полным сил. После бесконечных изматывающих тренировок в школе Вектора, работа на вилле Тиберия была совершенно неутомительной, словно приятная прогулка.

Услышав торопливые шаги за спиной, Кай отступил в сторону, пропуская Бассу – личную служанку Талии, высокую и ладно сложенную сирийку с оливковой кожей и черными, как смоль, волосами. Она так спешила, что даже не закрыла за собой дверь в покои госпожи.

– Басса, где тебя носит, никчемная? Мне нужно сделать прическу. И давай поживее.

– Да, госпожа.

Кай в очередной раз подивился тому, как по-разному относятся к рабам члены семьи Тиберия. Вспомнилось, как только вчера Талия кричала на него, пытаясь задушить, а немногим позже Диана предложила звать ее по имени.

– Басса, откуда у тебя этот браслет? Я раньше никогда его не видела.

Кай замер – ему стало интересно, что ответит Басса. Он еще позавчера приметил у нее на руке браслет с красивыми камнями, что так подходили к ее смуглой коже и ярко-голубым глазам, и подумал, что он слишком шикарный для рабыни. Странно, что Талия не заметила его ранее.

– Мне его подарила госпожа Диана.

– Когда это?

– Позавчера.

Он услышал характерный звук и понял, что Талия дала служанке пощечину.

– Только я имею право дарить тебе подарки, поняла? Сними этот браслет немедленно и больше никогда не принимай чужих подарков.

– Да, госпожа. Простите меня…

– Замолчи, – судя по звуку, последовала новая оплеуха, на которую Басса отреагировала прерывистым вздохом. – В следующий раз прикажу тебя выпороть. Пошла вон!

Басса выскочила из покоев госпожи, на ходу снимая браслет. Она не увидела Кая, но зато он заметил слезы, сбегающие по ее щекам. Всхлипнув, рабыня побежала к лестнице. Кай же продолжил свой путь к покоям Дианы, размышляя о том, зачем Басса солгала Талии.

Позавчера он весь день провел с госпожой и знал, что она не делала Бассе никаких подарков. Но кто тогда мог подарить служанке такое богатое украшение? Басса – домашняя рабыня и редко покидает виллу, значит, это, скорее всего, сделал кто-то из своих. Это не Талия, не Диана и совершенно точно не Энеида, которая к рабам относится еще хуже, чем ее мать. А еще чутье подсказывало Каю, что это был подарок от мужчины. Скорее всего, возлюбленного. Причем чувства явно взаимны, иначе Басса не стала бы носить его, рискуя получить нагоняй от строгой госпожи.

На вилле всего трое мужчин, которые могли позволить себе такое украшение: Тиберий, Алис и управляющий Домиан. Тиберий и Алис женаты, а Домиан так некрасив, что ни одна женщина бы с ним не связалась. К тому же он слышал, как кухонные рабыни судачили о том, что у Домиана несколько иные интересы.

А с другой стороны, он мог распустить эти слухи для отвода глаз – ведь за тайную связь с личной служанкой госпожи можно было получить серьезное наказание.

Кай остановился у дверей в покои Дианы, понимая, что пока что не готов решить это уравнение – ему не хватало информации. Но это всего лишь вопрос времени. Если будет внимательным, то обязательно во всем разберется.

Гладиатор нахмурился. Да, работа в доме Тиберия была неутомительной, но сколь много пищи для ума она давала.

* * *

С самого утра Диана поняла, что Талия не в духе. Она обругала рабынь, которые подавали завтрак, накричала на Гнурра, который, по ее мнению, ходит слишком близко к Эни. Никто и ничто не могло ей угодить: завтрак показался ей невкусным, одежда дочери слишком вызывающей, а лицо Дианы недостаточно счастливым.

– Можешь хотя бы притвориться, что рада гостям? – попросила она, гневно сверкнув глазами.

– Разумеется. – Диана не сдержалась и выдавила из себя преувеличенно радостную улыбку, больше напоминавшую оскал.

– Твой отец тебя избаловал, – резюмировала Талия.

Это стало для Дианы последней каплей. Она набрала воздуха в легкие, собираясь высказать Талии все, что думает о ее взбалмошном поведении, но тут в зал вбежала Эни. От ее вида у Дианы едва не начался приступ смеха, а Талия побелела от злости.

Энеида явно изо всех сил пыталась нарядиться к приезду Маркуса: она надела самую красивую тунику, белокурый парик, который совершенно не подходил к цвету ее кожи, и обвесилась украшениями. Причем все это она стащила у матери.

– Немедленно переоденься, – обманчиво спокойным голосом сказала Талия. – Выглядишь так, будто сбежала из лупанария [17].

Энеида остановилась посреди залы и сердито уставилась на мать. Даже сквозь плотный слой белил на лице проступали красные пятна.

– Мама, я…

– Выставишь себя на посмешище перед Маркусом, – заключила Талия.

Встав с клинии, она подошла к Энеиде и скептически посмотрела на ее макияж.

– Это смой, – потребовала она, ткнув дочку в щеку. – Тебе не идет.

Энеида беспомощно перевела взгляд на сестру, надеясь заручиться ее поддержкой, но Диана была солидарна с Талией – Эни смотрелась нелепо. Она хотела отпустить шутку, отомстив за все проделки несносной сводной сестры, но вид у нее был до того жалкий, что она не смогла.

Вместо этого Диана подошла к сестре и легко погладила ее по плечу.

– Эни, Талия права, ее вещи тебя не красят, но… Если хочешь, я попрошу Невию дать тебе ту голубую тунику, которая тебе понравилась, – скрепя сердце предложила Диана. – И сделать прическу – у нее это хорошо получается.

– А ты дашь мне свой красивый платок? – тут же стала торговаться Эни.

Диана в который раз поразилась наглости и ненасытности Энеиды.

– Нет, его унесло ветром на играх, ты забыла?

Только сказав это, она сообразила, что Эни может вспомнить, как Кай поднял ее платок, но сестра была слишком эгоистична, чтобы заметить хоть что-то, что не имело к ней отношения. Из того дня она запомнила только сами игры и взгляд Кая, которым, как она решила, он одарил именно ее.

– Забыла. Ну и ладно, без него тоже будет хорошо, – решила Энеида. – Невия, пойдем.

Девушки вышли из залы в сопровождении Гнурра, а Диана встретилась взглядами с Каем. Его лицо, по обыкновению, не выражало никаких эмоций, а ей стало интересно, куда он дел ее платок.

Выбросил? А может, сохранил?

– Диана, благодарю, – прервала ее размышления Талия. – Ты очень добра к моей дочери. Прошу тебя, проследи за тем, как она будет вести себя перед Цезарием.

– Талия, Энеиде уже восемнадцать, у нее своя голова на плечах, – заметила Диана, которой совершенно не хотелось быть нянькой. – А если так ей не доверяешь, присмотри за ней сама.

– Я обещала навестить Лукрецию, – вздохнула Талия. – Она ждет меня к обеду.

Диану не порадовала новость о том, что ни Талии, ни Тиберия не будет дома, когда приедет Маркус – это означало, что именно ей придется обуздывать Эни, чтобы та не позорила семью. И в то же время она понимала, что визит Маркуса получился достаточно спонтанным, а отменить свою встречу Талия не может.

– Я с ней нянчиться не буду, – заявила Диана. – Даже не проси.

Талия прищурилась, напомнив своим видом кобру, замершую перед броском. Она сделала шаг к падчерице, а потом тихо сказала:

– Диана, дорогая, проследи за Энеидой, а я в ответ закрою глаза на то, что ты даришь рабыням неприлично дорогие подарки.

Диана тут же поняла, о чем говорит мачеха. Неделю назад она подарила Невии красивую подвеску из серебра. Она отнюдь не была дорогой, но, очевидно, Талии было жаль даже сестерция [18], если он потрачен на служанку. Зная, какое влияние мачеха имеет на отца, Диана не хотела бы доводить эту историю до его ушей – он запросто мог занять сторону Талии и запретить Невии носить украшение, которое ей так полюбилось, чтобы не раздражать склочную жену.

– Хорошо, Талия, я выполню твою просьбу.

– Вот и хорошо. Не забывай, мы одна семья, – улыбнулась Талия, еще сильнее напомнив Диане змею. – Пойду проверю, как там Энеида, а ты попроси слуг поторопиться с обедом, не хочу, чтобы Маркус увидел пустые столы.

Она ушла, звеня браслетами, оставив Диану в крайне скверном настроении. Она снова стала думать о том, что будет, когда отец уедет в Рим и некому будет укротить Талию.

Диана прошла по двору и посмотрела в сад, молясь как можно скорее покинуть виллу. После появления Талии это место уже давно перестало быть ее домом. Уж лучше жить с тетушкой Александрой, маминой сестрой, которая перебралась из Афин в Помпеи и вышла замуж за зажиточного римлянина. Не такого богатого, как Тиберий, но достаточно обеспеченного, чтобы взять к себе на постой любимую племянницу.

Александра часто навещала Юлиану и даже после ее смерти приезжала, чтобы повидать Диану, но, когда Тиберий женился на Талии, больше ни разу не переступала порог виллы. Только писала Диане полные любви письма и приглашала в гости.

«Двери нашего с Ремусом дома всегда открыты тебе, милая Диана», – приписывала она в конце каждого письма, словно чувствовала, что племяннице невыносимо общество мачехи и сводной сестры.

Диана снова посмотрела на тонкий шрам на руке и вспомнила разговор с отцом. Пока он не выяснит, кто организовал нападение, не позволит ей уехать. Эта мысль горечью разлилась внутри, окончательно испортив настроение.

– Моя госпожа, – к ней подошел Алис, – гости прибыли.

– Гости? – удивленно переспросила Диана.

Она пошла к дверям, чтобы посмотреть, кого привез с собой Маркус.

– Маркус, Демедий! – воскликнула она с напускной радостью. – Неожиданное, но такое приятное пополнение нашей небольшой компании.

За спиной послышались шаги – это Талия и Энеида спешили встречать гостей. Диане даже не нужно было оборачиваться, чтобы представить себе взгляд Талии, ей было достаточно того, как приторно звучал ее голос. Сладкий, словно мед, – именно так она общалась с теми, кто ей не нравился, пытаясь за речами скрыть истинное отношение.

– Какая честь для нашего дома принимать таких гостей! – проворковала она, улыбаясь юношам.

– Я встретил в городе Демедия и пригласил его. Подумал, что вместе будет веселее, – сказал Маркус, проходя в зал. – Талия, вы ослепительны, как солнце.

Комплимент слегка умаслил женщину, а когда Цезарий-младший вытащил два мешочка с украшениями и протянул один Диане, а второй Энеиде, она оттаяла, простив его за незваного Аврелия. Талия отметила, что, хоть Маркус и подарил обеим девушкам серьги, те, что он вручил Энеиде, выглядели дороже, чем пара, доставшаяся Диане.

– Спасибо! – взвизгнула Эни, рассматривая крупные золотые украшения, усыпанные изумрудами. – Могу я надеть их прямо сейчас?

– Конечно, мне было бы очень приятно, – обольстительно улыбнулся Маркус, зацепившись взглядом за тонкую длинную шею, на которой остались следы плохо смытых белил.

– Благодарю за подарок. – Диана рассматривала красивые и нежные сережки с маленькими жемчужинками.

– Подумал, что подойдут к украшениям, которые ты обычно носишь в волосах, – подмигнул Маркус. – Жемчуг тебе к лицу.

В его карих глазах было то же неподдельное восхищение, что и вчера на ужине. От этого взгляда Диане становилось не по себе – ей не нравилось, когда мужчины так на нее смотрят. К ее облегчению, Талия повела всех в зал, где уже была подготовлена арфа. Когда Энеида стала играть, взгляды обоих юношей устремились к ней.

– Боги наградили ее талантом к музыке, – заметил Маркус, отпивая немного вина.

– Зато обделили другими достоинствами, – хихикнул Демедий, вспомнив, как Селеста высмеивала внешность и безвкусные наряды Энеиды.

– Ты молод и глуп, раз считаешь, что главное достоинство женщины – ее внешность, – усмехнулся Маркус, который был всего на два года старше Демедия. – Поверь мне, самые главные таланты раскрываются наедине.

Демедий уставился на Энеиду, словно пытался разглядеть в ней то, о чем говорил друг.

– Она дурно сложена, – вынес вердикт он. – Выглядит так, будто недоедает. На такую залезешь – об кости исколешься.

Маркус не сдержался и глупо захихикал, представив себе эту картину.

– Зато гораздо доступнее, чем ее сестрица, – сказал он, отсмеявшись. – Диана так задирает нос, что еще чуть-чуть – и проткнет им небеса.

Теперь хихикал уже Демедий – сравнение пришлось очень к месту. Диана стояла рядом с Энеидой, и ее подбородок был гордо вскинут вверх. Как и всегда.

– И все-таки есть в ней что-то… хотел бы я увидеть ее в своей постели.

– Мечтай, – хмыкнул Маркус. – Не твой уровень.

Демедий никак не проявил того, что его задели эти слова. Выжал из себя смешок, запив оскорбление вином. Цезарии, как ни крути, стояли много выше его семьи, так что некоторые вещи приходилось просто терпеть.

«Гордость – игрушка знати, – говаривал его отец. – И она же – ее ловушка».

Он перевел взгляд на гладиаторов, что стояли за спинами девушек. Чемпион Марк Галл и фаворит Гнурр, еще недавно купавшиеся в любви толпы, чахли в зале, присматривая за девчонками Тиберия.

– Для чего твой отец подарил им гладиаторов? – задал он давно занимавший его вопрос. – К чему такая охрана дочкам строителя акведуков?

– Хотел поблагодарить Тиберия за добрую дружбу, – уклончиво ответил Маркус, помня слова отца о том, что о нападении известно очень узкому кругу людей, в число которых Аврелий не входил. – Цезарии всегда славились своей щедростью.

Демедий вспомнил серьги, которые Маркус подарил сестрам, и то, как любезно он покрыл его долг за игру в кости, и был вынужден принять этот аргумент.

– Кстати, ты с кем-то тренируешься после смерти Люция?

– Нет, пока не смог найти ему замену.

Демедию не хотелось признаваться, что ушлый ланиста не торопится возвращать ему деньги, а отец не хочет раскошелиться на нового учителя. К тому же лучших гладиаторов, занятия с которыми могли его возвысить, выкупил Юстиан Цезарий. Ни к чему тратиться на тренировки, которые не придадут ему веса в глазах общественности.

– Может, продемонстрируешь, чему он успел тебя обучить? Если еще помнишь, как держать меч.

Аврелий непонимающе уставился на Маркуса, а тот кивнул в сторону гладиаторов.

– Думаю, нам всем было бы интересно посмотреть, как ты проявишь себя против действующего чемпиона.

Демедий кивнул, решив, что это могло бы помочь ему произвести впечатление на всех собравшихся, особенно на Маркуса, который в последнее время подшучивал над ним больше обычного. Да и как знать, может, прелестная Диана обратит на него внимание?

Когда Энеида закончила играть, юноши подарили ей заслуженные овации, а после вся компания вышла на террасу.

– Твоя музыка – сладость для моих ушей, Эни, – пропел Маркус.

Эни зарделась, довольная комплиментом, и выпила сразу полкубка вина, не обращая внимания на осуждающий взгляд сестры. Она решила, что Диана просто завидует, что внимание Маркуса досталось ей.

– Раз уж у нас сегодня вечер демонстрации талантов, – Маркус выдержал драматичную паузу, подогревая интерес девушек, – то, может, позволим Демедию проявить себя?

– Он тоже сыграет на арфе? – пошутила Диана.

– Нет, его руки привыкли к более грубым инструментам. Если вы помните, он брал уроки у Люция и, как утверждает, успел многому научиться. Давайте устроим бой? Один из ваших гладиаторов против Демедия?

Энеида едва не подпрыгнула от восторга, так ей понравилась эта идея, а Диана посмотрела на Кая и Гнурра, которые безучастно стояли в стороне, но, конечно, все слышали. Ей стало интересно, что они думают о перспективе боя с Демедием. Сама она была не в восторге от этой затеи, потому что понимала, что такой бой по определению не может быть равным, а значит, лишен всякого смысла.

– Пусть Демедий бьется с Марком Галлом! – предложила Эни.

– Отличная идея! Определим нового чемпиона! – воскликнул Маркус. – Нам нужны мечи!

Диана поняла, что ей не остановить эту нелепую затею, и попросила Невию позвать Алиса.

– Попросим у него деревянные мечи, – пояснила она Маркусу.

– Деревянные? Диана, это несерьезно. Пусть будут стальные!

– Но затупленные!

– Торгуешься, как продавец фиников, – весело сказал Маркус, но спорить не стал. – Хорошо, стальные, но затупленные. А то Аврелий еще заколет гладиаторов, и придется нам с Демедием вас охранять.

Диана вежливо улыбнулась на его глупую шутку и отдала распоряжение Невии. Воспользовавшись тем, что Маркус, Демедий и Эни думали, где устроить импровизированную арену, Диана отвела Кая в сторону.

Убедившись, что их никто не подслушивает, она торопливо зашептала:

– Мне очень жаль, но тебе придется сразиться с Демедием.

– Желаете, чтобы я выиграл или проиграл? – спокойно спросил Кай, ожидая ее решения.

– Демедий тренировался у Люция, но я не знаю, как долго. Мне неизвестно, как он владеет мечом, поэтому будь осторожнее, – заговорила Диана еще тише и еще быстрее. – Хотя в этом бою скорее пострадает твоя гордость – тебе придется уступить победу Демедию.

– Как прикажете, госпожа, – кивнул Кай.

– Только не поддавайся слишком очевидно – Демедий может воспринять это как оскорбление. И постарайся не причинить ему боли и не нанести серьезных ударов, – попросила Диана.

Кай слушал ее с серьезным выражением лица. Он и сам понимал, что бой предстоит не из простых – он всегда бился, чтобы выжить, а сейчас ему нужно сдерживать себя и устроить потеху.

– Моя госпожа, не беспокойтесь. Я все сделаю.

– Кай, я верю, что в бою он тебе не ровня, но не теряй бдительности и не дай ему опозориться, – предостерегла его Диана.

Она хотела поговорить с ним еще, но увидела, что к ним идет Алис. Он с неодобрением поглядел на компанию и с крайне недовольным видом сунул Каю затупленный меч. Гладиатор кивнул в знак благодарности, а потом снял ножны с двумя гладиусами, с которыми расставался теперь только во сне.

Демедий размахивал мечом, проверяя баланс и выкрикивая всякие глупости, а Эни с Маркусом хохотали над его шутками. Алис оставил стражников дежурить, а сам ушел, чтобы не видеть это безобразие, Гнурр же в порядке исключения не стоял с каменным лицом, а широко ухмылялся, предвкушая веселье.

Арену устроили на площадке у ворот, очертив большой круг на песке.

– Достойные жители Мизен, я счастлив объявить игры открытыми! – Маркус взял на себя роль распорядителя. – Лучшие гладиаторы нашего славного города будут бороться за звание чемпиона.

Энеида захлопала в ладоши, поддерживая его шутку. К ней присоединились Гнурр и охранники, даже слуги заинтересовались происходящим и на миг забыли о своих делах.

Даже Диана сдалась и позволила себе присоединиться к общему веселью.

– Итак, на арену выходит Лев из Мизен Демедий Аврелий, – взвыл Маркус. – И действующий чемпион Капуи и Неаполя Марк Галл Несущий Смерть!

Диана неотрывно смотрела на Кая, который медленно вышел в самый центр круга. Он наблюдал за Демедием, который зачем-то нелепо переминался с ноги на ногу, напоминая кузнечика.

Кая едва не пробрало от смеха, что этот сопляк считает, будто может с ним тягаться. Тонкий, угловатый юноша с золотыми кудрями, в чистенькой тунике. Его белые руки были слишком нежными для грубой стали и, казалось, с трудом удерживали меч. Кай представил, как смеялся Люций, обучая этого полудурка. И как только Диана могла подумать, что Демедий способен что-то ему сделать?

«Бой будет коротким», – решил он.

Нужно было закончить до того, как римский мальчишка выронит меч.

– Да начнется бой!

Гладиатор понял, каким будет удар, стоило Демедию шевельнуть рукой. Он легко отбил его и понял, что должен сдерживаться – Аврелий пошатнулся. Кажется, его подготовка была еще хуже, чем думал Кай.

Он позволил Демедию ударить его по ноге, а потом увернулся от двух ударов. Он скорее не дрался, а танцевал, избегая ударов и почти не нападая, потому что соперник из римлянина был никакой. Понять это мог только Гнурр, который видел все уловки товарища, а господа веселились. Даже охранники, казалось, верили в его обман.

– Демедий! – выкрикнули Эни и Маркус, когда меч Аврелия слегка ткнул гладиатора в ребра.

Воодушевившись маленьким успехом, Демедий перешел в более яростное наступление, и Каю пришлось приложить больше усилий, чтобы не сорваться и не ударить по-настоящему. Он позволил оттеснить себя к самой границе, очерченной на песке, а после нанес легкий удар, метя прямо в меч Демедия.

Юноша зачем-то увел руку в сторону, открывшись, а Кай не успел остановиться и ткнул его тупым концом меча в живот.

Демедий вскрикнул от боли и шлепнулся на песок под хохот Маркуса. Он уставился на Энеиду, которая с трудом сдерживала улыбку, и едва не взвыл от унижения.

Он вскочил на ноги и кинулся на Кая, который позволил ему нанести несколько ударов, даже не пытаясь защититься. Он вяло взмахивал мечом, подставляя его точно под лезвие Демедия.

Тот сыпал ругательствами, обрадовавшись своему успеху, и снова теснил гладиатора. А потом он вдруг бросил меч на песок и выхватил небольшой кинжал из ножен на поясе.

Сталь блеснула на солнце, а потом боль обожгла грудь Кая. Он заметил движение Демедия и успел слегка отклониться, поэтому лезвие лишь вспороло кожу, но кровь сразу же проступила на серой тунике.

Диана зажала рот, чтобы не закричать, что Демедий – осёл. И то только потому, что Маркус объявил бой законченным, а Кая побежденным.

– Лев из Мизен победил! Поприветствуйте нового чемпиона!

Диана смотрела, как Энеида, еще вчера требовавшая, чтобы она уступила ей Кая, сейчас радуется победе Демедия. Все сделали вид, что подонок Аврелий не сделал ничего плохого. Будто он не поступил бесчестно.

Он принимал поздравления, а Кай отошел в сторону и о чем-то тихо говорил с Гнурром. Заметив взгляд Дианы, он подмигнул ей.

Это немного ее успокоило, но она все равно хотела уйти. Нужно было обработать рану, а еще не хотелось, чтобы кому-то из веселившейся в стороне троицы пришла в голову новая «гениальная» идея.

– Прошу меня простить, – обратилась к гостям Диана. – Мне стало плохо от вида крови, я, пожалуй, пойду к себе. Надеюсь, вы не против, если я передам вас в гостеприимные руки моей сестры?

– Диана, тебя проводить в покои? – тут же предложил Маркус.

– Благодарю, меня проводит служанка. А вам стоит отметить славную победу Демедия!

– Диана права, мы должны немедленно наполнить наши кубки вином, – поддержала Эни.

Сестры обменялись взглядами. Диана без слов просила Эни не совершать глупостей, а та молча просила сестру поскорее удалиться.

Диана отправила Невию к Агриппу за мазью для ран, развернулась и пошла на виллу, зная, что Кай следует за ней. Последним, что она увидела, были хохочущие Демедий и Маркус, которые подхватили Эни под руки и вели в зал. Оставалось надеяться, что они будут вести себя прилично.

– Хотя какая мне разница, – пробурчала Диана себе под нос. – Пусть хоть оргию устроят.

– Госпожа, вы что-то сказали?

– Нет, Кай, тебе послышалось, – соврала Диана. – И я же просила тебя не называть меня госпожой, когда мы одни, – с укором напомнила она, когда дверь в ее покои закрылась. – Еще раз прости за это дурацкое выступление, я не знала, как остановить этого осла Демедия… кто мог подумать, что ему достанет ума пырнуть тебя кинжалом?

Она с ужасом смотрела на бурое пятно на груди гладиатора.

– Госпожа, это мелочь, не стоит так волноваться, – успокоил ее Кай.

– Рану нужно промыть, – голосом, не терпящим возражений, сказала Диана. – Приспусти тунику.

Кай замер в немом изумлении от ее просьбы. Диана этого не видела – она суетилась в другом конце комнаты: искала кувшин с водой, глубокую тарелку и чистое полотенце, пытаясь как-то усмирить свою злость на сестру и гостей. Она так и знала, что добром это не кончится.

Обернувшись, она едва не выронила кувшин – Кай стоял совсем близко к ней, а она даже не услышала, как он подошел.

– Снова не выполнил мою просьбу, – пошутила она, стараясь не думать о том, как странно дрогнул ее голос.

Кай смотрел, как тонкие руки его госпожи тянутся к его плечу. Он заметил, что пальцы ее чуть заметно дрожат и справиться с булавкой получилось не с первого раза. И она снова не решалась посмотреть ему в глаза. А еще она впервые прикоснулась к нему.

До него вдруг дошло, что госпожа смущена его близостью.

– Позвольте, я сам, – сказал он в тот миг, когда Диана расстегнула его тунику и ткань соскользнула с плеч, обнажая грудь.

– Из-за меня и моей бестолковой сестры тебя ранили, – виновато сказала Диана, вымачивая полотенце в воде. – Позволь мне позаботиться о тебе и загладить свою вину.

Она осторожно промокнула порез, вытирая кровь, а Кай силился переварить ее слова. Он никак не мог поверить, что она чувствует себя виноватой. Что она, благородная римлянка, промывает его рану.

– Больно?

Диана посмотрела на него, а Кай замер, охваченный странным чувством. Он уже и не помнил, когда кто-то так искренне о нем беспокоился. Тем более из-за такой ерунды.

– Это всего лишь царапина, – мягко улыбнулся он. – Бывало хуже.

В доказательство он указал пальцем на живот, где белела тонкая полоса. Тогда ему едва не выпустили кишки, хотя шрам и казался совсем безобидным. С самого детства на нем все раны заживали как на собаке, почти не оставляя следов.

– Откуда? – Диана внимательно смотрела на едва заметный старый шрам.

– Очень давно, из детства.

Диана поморщилась, а потом глаза ее увлажнились от подступивших слез.

– Госпожа, я расстроил вас? – нахмурился Кай.

– Нет, просто… – она в последний раз провела полотенцем по его коже. – Просто мне невыносима мысль о том, настолько тяжелая твоя жизнь. А гладиаторские игры я просто ненавижу.

Она бросила полотенце в тарелку и отвернулась, смахивая набежавшие слезы. Она бы ни за что не призналась Каю, что ей претила мысль о том, что подобные вещи угодны богам. Иногда она задавалась вопросом, почему они не ударят в арену молнией, как тогда в дерево в день ее смотрин. Неужели даже для них рабы – люди второго сорта?

Точнее, не люди. Животные, как их называет Талия.

– Госпожа, позвольте мне сказать, – позвал Кай.

Диана обернулась и грустно посмотрела на него.

– Вы хранительница рабов, как богиня, в честь которой вас назвали. Вы всегда стараетесь защитить своих слуг и относитесь к ним с добротой. И вы самая необычная римлянка из всех, кого я встречал, – признался он.

Кай устыдился того, что вчера подумал, будто она ищет какую-то выгоду. Сейчас он убедился, что Диана по-доброму относится не только к подруге Невии, но и к нему. Эта мысль приятно согревала душу, как и взгляд госпожи.

– Мне жаль, что твоя жизнь сложилась так, – искренне сказала она, нежно прикоснувшись к его обнаженному плечу, там же, где вчера его коснулась Энеида.

Только в этот раз внутри что-то дрогнуло от простого прикосновения нежных пальцев. От взгляда широко распахнутых зеленых глаз. Кай завороженно смотрел на свою госпожу, не зная, что и сказать, только слышал, как кровь шумит в висках.

Дверь распахнулась одновременно с тем, как Диана отдернула свои пальцы, испугавшись своего порыва. Она не понимала, зачем решила без нужды прикоснуться к Каю, но была рада, что появление Невии избавило ее от необходимости объяснять свой поступок.

– Диана, я принесла мазь, – она вручила глубокое блюдце госпоже. – Могу я помочь?

– Нет, я сама.

Диана зачерпнула пальцами немного мази, а потом очень аккуратно нанесла ее на рану, стараясь не думать о том, как загорелая кожа Кая обжигает ее пальцы. О том, что она впервые в жизни вот так касается мужчины. Это было странно и очень волнительно, а еще немного неловко, потому что он не отрывал от нее взгляда своих пронзительно-серых глаз.

– Не больно? – спросила она, чтобы хоть как-то разбавить давящую тишину.

– Нет, госпожа.

– Хорошо, – пробормотала Диана, стараясь думать о ране, а не о том, как красиво тело гладиатора.

Когда она закончила, Кай сам поправил тунику, чтобы не смущать Диану еще сильнее.

– Невия, верни Агриппу мазь и принеси, пожалуйста, вина. И что-нибудь перекусить, я не хочу спускаться вниз.

– Как насчет овечьего сыра и персиков? – весело предложила Невия.

– В самый раз, – одобрила Диана, провожая ее взглядом. – Кай, присядь, пожалуйста, и отдохни. Я бы предложила тебе пойти к себе, но…

– Но я не оставлю вас, – закончил за нее Кай. – Спасибо за заботу, гос… Диана.

Было непривычно обращаться к ней по имени, но ее улыбка того стоила. Кай смотрел, как она читает свиток, который начала утром, и думал о том, что не позволит никому нанести ей вред. Госпожа слишком добрая и, кажется, даже не замечает, что у нее хватает недоброжелателей. Талия, которая явно видит в падчерице угрозу, Энеида, которая завидует всему, что есть у Дианы. А еще его беспокоила история с Бассой и ее возможным любовником. Там, где есть интриги, есть угрозы. А на этой вилле тайн было предостаточно.

В конце концов, почему Алис не нашел никакой зацепки? Возможно ли, что он сам причастен к покушению и прикрывает заказчика?

Кай помотал головой, отгоняя эту мысль. Нельзя подозревать начальника стражи просто потому, что он недостаточно хорошо выполняет свою работу. К тому же есть вероятность, что на Диану напал профессионал. Хотя разве могла бы какая-то шкатулка остановить того, кто знал, что делает?

Гладиатор снова и снова прокручивал в голове все, что Алис рассказал ему о нападении пару дней назад, когда Кай решился его расспросить. Начальник стражи сначала отказался говорить, но потом решил, что пользы от этого может быть больше, чем вреда, и поделился всем, что знал. А знал он до безобразия мало.

– Кай, – вдруг позвала Диана.

Он уставился на нее, с интересом ожидая, что она скажет.

– Мой платок… – Кай заметил, как она перебирает пальцами край туники. – Ты тогда поймал его на арене.

Кай кивнул, не понимая, куда она ведет.

– Ты… что ты с ним сделал?

– Ланиста отобрал его у меня, – соврал Кай.

Не мог же он признаться, что хранит ее платок у себя и каждый раз перед тем, как уснуть, подолгу держит его в руке.

– Жаль, – расстроенно сказала Диана.

Она сделала вид, что читает, а сама думала о том, что она с ума сошла, раз думала, что Кай хранит его у себя.

Стало ужасно стыдно за то, что втайне ей очень хотелось услышать именно это.

* * *

Диана с наслаждением погрузилась в теплую воду, благоухавшую маслами. Откинувшись на бортик купели, она прикрыла глаза, радуясь, что гости наконец-то уехали. Демедий и Маркус пробыли до самого ужина, на который ей все-таки пришлось спуститься по просьбе Талии, которая успела вернуться от своей подруги.

Мачеха впервые за долгое время казалась по-настоящему довольной: Маркус и Демедий наперебой восхищались гостеприимством их дома и Энеидой, которая завоевала за столом всеобщее внимание. Эни раздулась от самодовольства и то и дело кидала на сестру победные взгляды, будто одолела ее в состязании.

Вот только Диана никогда с ней не соревновалась.

– Диана, помочь тебе вымыть голову? – тихо спросила Невия, поставив на край купели поднос с принадлежностями для мытья.

– Невия, я справлюсь, – улыбнулась Диана, взяв в руки оливковое мыло. – Слава богам, рука зажила, так что твоя помощь мне не нужна.

– Тогда пойду приготовлю твою комнату ко сну, – кивнула Невия.

Лишь когда та выпорхнула из комнаты, Диана вдруг поняла, что осталась наедине с Каем. В термах! До этого Невия помогала ей мыться, и ее шутки и смешки отвлекали Диану от мысли о том, что она совершенно голая в одном помещении с мужчиной. И хотя Кай стоял к ней спиной и не мог ее видеть, Диану охватил такой стыд, что она покраснела до корней волос.

А еще более стыдно ей стало от воспоминания о том, как она прикоснулась к его плечу. О том, какой приятной на ощупь оказалась его теплая кожа. Против воли она уставилась на гладиатора и в который раз поразилась тому, как красиво его тело.

Диана с головой опустилась под воду, словно надеясь, что та смоет ее греховные мысли. Вода же лишь противно забулькала в ушах, а стыд никуда не делся. Тогда Диана стала усердно намыливать кожу, чтобы скорее покончить с мытьем. А еще она решила, что больше ни за что не останется с Каем наедине во время купания – это было слишком.

Как отец вообще мог допустить подобное? Хотя его куда больше заботила ее безопасность, нежели девичья стыдливость. «Он всего лишь охранник, не обращай внимания», – сказал отец, когда Диана возмутилась тому, что ее будут сопровождать в термах. «Я не могу позволить, чтобы нападение повторилось».

Ее размышления прервал голос сестры, которая явно направлялась сюда. Диана стала яростно намыливать голову, чтобы как можно скорее завершить купание, но стоило ей увидеть Эни, как она выронила мыло из рук.

Сестра была в легкой, почти прозрачной накидке. И будто мало того, та еще и была распахнута на груди, являя Марку Галлу остро торчащие соски Эни. Диана горела от стыда, глядя, как сестрица вышагивает, качая бедрами, явно подражая Талии.

Гнурр остановился подле Кая, а Энеида прошла к купели, уронила на пол накидку, позволив ей соскользнуть по плечам вниз, и опустилась в купель рядом с Дианой.

– У тебя сейчас такое глупое лицо, – хихикнула Эни, брызнув на Диану теплой водой. – Где мыло?

– Уронила. – Диана нащупала мыло на дне неглубокой купели и сунула сестре в руки.

– Ты такая неуклюжая, – громко, чтобы услышали гладиаторы, сказала Эни.

– Зато не такая бесстыжая, как ты, – прошипела Диана. – Ты позоришь нашу семью.

– Не знаю, не знаю, – протянула Энеида, проводя губкой по плечам. – Маркус и Демедий были от меня в восторге. Наверняка Селеста будет жалеть, что пропустила все веселье.

Энеида зажмурилась от удовольствия, вспомнив, как Демедий смотрел на нее, когда она играла на арфе. И как Маркус ласкал ее плечи, когда они на пару минут остались наедине. Она чувствовала затылком его дыхание в своих волосах, а ее сердце едва не остановилось от восторга, так она была горда собой.

– И вообще, ты просто мне завидуешь, – хмыкнула Эни, покачивая головой. – Видно же, кто больше приглянулся Маркусу – мои серьги будут подороже твоих.

– Думай что хочешь. Боги все видят и слышат все твои грязные помыслы.

Диана смутилась, вспомнив, что и сама заглядывалась на Кая, когда он не видел.

– Будь это так, они бы уже привели Марка Галла в мою спальню, – прошептала Энеида, жадно глядя на гладиаторов.

– Эни, перестань! – поджала губы Диана, поливая себя водой из кувшина.

– Какая же ты зануда. Неудивительно, что ты не нужна никому, кроме Аполлона, – показала ей язык Эни. – И то он просто не может сказать тебе, что ты его достала своим праведным нытьем.

– Не произноси его имя вслух, – процедила Диана, вылезая их воды.

Энеида застыла, глядя, как сестра вытирается простыней. Диана была сложена просто идеально – округлая, где надо, и не такая дылда, как сама Эни. Сегодняшний успех тут же забылся, радость сменила зависть, ядом просочившаяся в сердце. Очень хотелось сказать еще что-нибудь гадкое, чтобы стереть самодовольство с лица Дианы.

– Можешь сколько угодно смотреть на меня свысока, – зашептала она, – Марк Галл будет моим.

– Не заметила, чтобы он сильно тобой интересовался.

– Может, ты просто слишком невнимательная?

Диана не стала отвечать, только плотнее закуталась в накидку и пошла к выходу из бани. И все-таки последние слова сестры не давали ей покоя. Интересно, она просто хотела ее позлить или Диана действительно чего-то не замечала?

* * *

Диана снова не могла уснуть. Она ворочалась в постели и никак не могла успокоить разум, который снова и снова прокручивал события минувшего дня. Она то и дело вспоминала о том, как необычно и странно было касаться Кая.

Ветер, врывавшийся с балкона, не спасал от удушливого жара, который зарождался где-то внутри и сдавливал грудь, мешая дышать. Он жег ее плоть, словно лихорадка, и Диана даже испугалась, что она больна.

Вскочив с постели, она прошлась по комнате и остановилась возле алтаря Аполлону. Она смотрела на него, со стыдом понимая, что впервые не хочет молиться. Ее мысли были запутанны, а дух тревожен.

Тогда она взяла в руки шкатулку с помятой крышкой и прижалась к ней лбом. Металл на контрасте с ее горячим раскрасневшимся лицом казался обжигающе холодным. Диана заставила себя глубоко и часто дышать, а после опустилась на колени. Отложив шкатулку в сторону, она зажгла свечу и продолжила дышать, глядя на танцующее на ветру пламя. Обычно это помогало успокоиться, но сегодня Диане не удавалось унять дрожь в руках. Стоило ей закрыть глаза, как перед ней возникал образ Кая.

– Ты позоришь Аполлона, – обругала саму себя Диана, снова глядя на свечу.

Ей казалось, что даже язычок пламени смеется над ней, укоряя за ее помыслы. За то, что все ее мысли заняты Каем.

Диана жалела, что решила сама обработать его рану – ведь этот порыв был продиктован не только ее желанием загладить вину, как она сказала Каю. Ей хотелось дотронуться до него.

Свеча выскользнула из рук и, прокатившись по полу, погасла, а Диана едва сдерживала слезы, признавшись себе в еще одном грехе. Она попросила Кая звать ее Дианой, потому что очень хотела услышать, как он произнесет ее имя.

– Прости, – прошептала Диана, думая о своем стыде перед Аполлоном, а потом поднялась на ноги и пошла к двери.

Она хотела попросить Кая проводить ее на кухню, чтобы налить себе вина. Она могла бы послать его за Невией, но ей вдруг захотелось побыть с ним наедине. Днем она пряталась от него за свитком, который пыталась читать, но так и не смогла ничего запомнить, потому что мысли ее постоянно обращались к Каю, который сидел у нее в покоях. Позже она позвала Невию вместе вышивать, но игла то и дело выскальзывала из вспотевших пальцев.

Даже купание в термах не смогло смыть с нее наваждение, хотя всегда помогало очистить не только тело, но и дух. Наоборот, после слов Эни стало еще хуже.

Диана накинула на плечи накидку, открыла дверь и выглянула в коридор. Увидев вместо Кая двух стражников, она растерялась. Те тоже явно не ожидали ее увидеть. Хотелось спросить, где Кай, но Диана сдержалась и попросила позвать Невию.

– Да, госпожа.

Один охранник ушел, а второй с интересом посмотрел на нее, явно не понимая, почему она продолжает стоять в дверях.

– Хочу немного размять ноги, – сказала ему Диана. – Пройдусь по коридору.

Стражник явно удивился, но спорить не стал.

Диана шла по коридору в сторону покоев Энеиды, желая проверить, дежурит ли Гнурр у ее двери. Увидев, что и там стоят два охранника, она поняла, что ночью гладиаторов сменяют стражи Алиса, и едва не засмеялась над собственной глупостью.

Как она могла думать, что Кай днем и ночью караулит ее у дверей? Пусть он и сложен, как бог, он всего лишь человек, которому тоже нужен сон.

Очередная крамольная мысль, за которую стало стыдно.

Диана кивнула стражникам, развернулась, намереваясь как можно скорее вернуться в свои покои, и вдруг застыла, услышав странные звуки. Из-за закрытой двери в покои Энеиды раздался глухой стон. А после еще один, чуть более громкий. Многозначительные ухмылки на лицах стражи, подсказали, что они явно догадываются о том, чем занимается Эни.

Кровь прилила к лицу от стыда за распутство младшей сестры, которая совершенно точно была не одна. Диана едва ли не бегом направилась в свою комнату, чтобы как можно скорее сбежать от позора и перестать думать о том, с кем Энеида делит ложе.

Вариантов было немного: либо ей удалось затащить к себе в постель Кая, либо она позвала к себе Гнурра. Но, учитывая ее одержимость Марком Галлом…

– Диана, что-то случилось?

Невия выглядела заспанной и очень взволнованной. Она знала, что Диана никогда не будит ее по пустякам.

– Прости, что потревожила твой сон, Невия, – извинилась Диана. – Ты не могла бы принести мне медового вина? Меня мучает бессонница.

Невия кивнула, не выказав удивления неожиданной просьбе, и побежала не на кухню, а сразу в подвал за самым лучшим вином, которое любила Диана.

Но даже оно не помогло успокоиться и уснуть. Диана ворочалась в постели до самого рассвета. Одна бредовая мысль сменяла другую, но о чем бы она ни размышляла, каждый раз возвращалась к одному и тому же. Неужели там, за стеной, Эни правда развлекается с Каем? И отчего ей так противна эта мысль?

Глава 8

Тени в доме

Диана вяло жевала ароматную булочку с изюмом – есть особо не хотелось. К молочной каше с фруктами и орехами она не притронулась, от сыра и хлеба отказалась. Да и булочку жевала больше для вида, отщипывая по маленькому кусочку. Еда комом стояла поперек горла: мало того, что уснуть так и не удалось, так еще отец с самого утра зачитал письмо из Рима. Его официально пригласили ко двору императора. Со дня на день он уедет, а она останется здесь. Одна, без поддержки. Зато с сумасбродной Талией и безумной Эни, убийцей, которого так и не нашли, визитами пронырливого Маркуса Цезария и запретом уезжать к тете в Помпеи.

В порыве отчаяния Диана предложила отцу всей семьей поехать в Рим, но тот отказался даже обдумать такую возможность – по его мнению, в Риме сейчас было неспокойно. Многие открыто возмущались новыми реформами императора, к тому же усугубилась ситуация с иноверцами. Да и Тиберий не был уверен, что надолго задержится в Риме. Диана попыталась настоять на своем, но в итоге это привело к ссоре с отцом, которому очень не нравилось, когда его решения ставят под сомнение.

Он ушел собираться в дорогу и раздавать поручения слугам, а Диана, Талия и Энеида остались завтракать. Диана вполуха слушала, как мачеха рассказывает о визите к Лукреции, описывая, что подавали на стол, и восхищаясь тем, как кротко ведут себя рабы на вилле подруги.

– Там их никто не балует, как здесь, – поджала губы Талия, кинув недовольный взгляд на падчерицу.

Диана пропустила мимо ушей это замечание – вступать в бессмысленный спор не было никакого желания, и который раз за это утро посмотрела на Кая. Он, как обычно, выглядел совершенно невозмутимым, и понять, что у него на душе, было невозможно. А очень хотелось.

Диана перевела взгляд на Эни, которая с самого утра едва ли не светилась от радости и была необычайно добродушна: ни слова не сказала Невии, когда та расплескала воду, накрывая на стол, хотя обычно хватало мелочи, чтобы Энеида начала отчитывать слуг. Что могло послужить причиной хорошего настроения вечно недовольной Эни?

Неужели она действительно вчера была с Каем?

Уже под утро Диана точно решила, что Эни ни за что не привела бы к себе в покои Гнурра – он по всем параметрам уступал Каю. Не так красив, не так молод. Этим ей ни за что не впечатлить Селесту. А вот если Эни расскажет ей, что провела ночь с чемпионом, то явно заставит свою заклятую подружку скрипеть зубами от зависти.

Диана снова посмотрела на Кая, и ее охватила тоска. Если Кай на самом деле сблизился с Эни, она не сможет ему доверять. Получается, что, когда отец уедет, она останется совсем одна. Одиночество, которое стало ее верным спутником в последние годы, ощущалось остро как никогда, и Диана не знала, как его прогнать.

Она встала из-за стола и направилась к очагу, чтобы воздать жертву ларам [19]. Невия подала ей вино, и Диана оросила алтарь, а затем бросила пирог, соль и благовония в очаг, воздавая молитву хранителям дома. Закончив, она омыла руки, отказалась от десерта и пошла в сад, чувствуя, что Кай следует за ней. И сейчас ее совсем не радовало его присутствие.

Хотелось скрыться ото всех, раствориться в своем одиночестве. Диана старалась думать о богах, о своем предназначении, но не могла перестать воображать Кая в объятиях сестры. В груди пекло то ли от обиды, то ли от злости, и, словно пытаясь убежать от собственных чувств, Диана резко развернулась и стремительно пошла в самую уединенную часть сада. Туда, где отец специально для нее построил фонтан с огромной статуей Аполлона.

Она не замечала удивленного взгляда Кая, который не понимал, куда она так спешит, только смотрела на статую солнечного бога. Ранним утром фонтан словно подсвечивался: лицо статуи было суровым и красивым. Оно притягивало взгляд Дианы. Рядом в тени стояла каменная скамья, но девушка не хотела сидеть. Она стояла у фонтана, так близко, что капли воды, разбиваясь, летели ей в лицо и на одежду.

Диана долго-долго смотрела в глаза каменного Аполлона, и вдруг его лицо дрогнуло, и он моргнул, как человек. Диана улыбнулась, зная, что это значит. Губы статуи зашевелились, а потом Диана услышала голос матери:

«Он не тот, кем кажется!»

Громкий, отчетливый, он звучал прямо у Дианы в голове. Фонтан и статуя будто расплывались в тумане, который окутывал девушку, а в ушах звенел голос матери, повторявшей по кругу одну и ту же фразу.

– Что ты имеешь в виду? Кто он? – вырвалось у Дианы.

Голос ее был сдавленным от волнения, а пальцы нетерпеливо подрагивали. Все казалось отчетливо настоящим и зыбким одновременно, как и всегда во время ее видений.

«Не тот, кем кажется!»

– Госпожа!

Посторонний голос грубо вырвал ее из объятий бога, говорившего с ней. Диана ощущала себя рыбой, выброшенной на берег, – она жадно хватала ртом воздух.

– Кто, скажи мне, кто… прошу! – взмолилась она, хватая руками мокрый бортик фонтана, будто так могла удержать видение.

Туман рассеялся, голос матери затих. Статуя снова стала безжизненной.

– Госпожа, вы в порядке?

Кай стоял рядом с ней, взгляд его был обеспокоенным, а лицо настороженным.

– Кай! Что ты наделал! – воскликнула Диана, с трудом сдерживая обиду. – У меня было видение, а ты все испортил!

Диана беспомощно переводила взгляд со статуи на Кая и обратно. Аполлон молчал, Кай хмурился, а Диана кусала губы от досады.

– Госпожа, вы побледнели и едва стояли на ногах. С вами все в порядке? Какое видение, о чем вы говорите? – вежливо спросил Кай, искренне пытаясь понять, о чем она толкует.

– Аполлон хотел сказать мне что-то важное, – прошептала Диана. – Он не тот, кем кажется. Что же он имел в виду? Ох, ты отвлек меня и… И все пропало!

– Вы не заболели? – неожиданно спросил Кай, заметив, как лихорадочно блестят глаза госпожи.

– Ты думаешь, я сошла с ума? У меня было предупреждение от Аполлона! Кто-то в моем окружении не тот, кем кажется!

– Вам нужно отдохнуть, – мягко сказал Кай, не понимая ни причину ее злости, ни слова про видения.

– Мне нужно разобраться с тем, кто пытался меня убить, а не отдыхать! – еще сильнее разозлилась Диана. – И тогда я смогу уехать подальше от этого дома, полного грязи и разврата!

Диана в бессильной злости сжала кулаки, стыдясь своего гнева, но она не могла остановиться. Ее так злило, что Кай был с Эни и не дал поговорить с Аполлоном, что хотелось кричать.

– Я сделаю все, чтобы помочь вам осуществить задуманное как можно скорее, – наконец сказал Кай, почувствовав ее необъяснимую ярость и обиду. – А если боги хотят вам что-то сказать, они это сделают, и никто не сможет им помешать. Разве нет?

– Что ты знаешь о римских богах и их предупреждениях, Кай? – Диана уставилась на него, гордо вскинув подбородок вверх.

– Достаточно, чтобы понять, насколько они жестоки и себялюбивы, – решительно сказал Кай, не сводя с нее своих серых глаз. – Они дадут знак, и раб их в этом точно не остановит. Не переживайте за свои видения.

Диана едва не задохнулась от его наглости. Не знала даже, что ее бесит больше: его богохульство или связь с ее сестрой. Она была почти уверена, что между ним и Эни что-то было.

– Не рассуждай о богах и видениях, будто ты их жрец! – твердо сказала Диана. – Людские судьбы в их руках!

– Тогда мы все обречены, – раздраженно сказал Кай, впервые за долгое время потеряв самообладание.

– Не смей так говорить! – крикнула в сердцах Диана.

– Иначе меня поразит молния Юпитера? – не смог удержаться от ехидства Кай.

– Хватит! Я помолюсь за твою душу богам, чтобы они простили твое богохульство и не наказали.

– Я уже четыре года в рабстве. Думаете, они смогут меня чем-то удивить? – изогнул брови Кай.

– Поверь мне, боги умеют удивлять, поэтому прекрати их гневить! – Диана вдруг схватила его за руку и сжала кисть своими тонким пальцами. – Прошу тебя.

Ее прикосновение стало настолько неожиданным, что по спине Кая прошла дрожь. Мягкие нежные ладони госпожи так крепко сжимали его руку, что пальцы побелели.

– Простите, госпожа, – попросил Кай, вмиг успокоившись.

Странная ссора прекратилась, уступив место неловкому молчанию, которое тяжестью легло на плечи гладиатора. Кай смотрел на их руки и никак не мог понять, почему вышел из себя и начал ей грубить. Он часто замечал, что другие слуги слишком вольно вели себя рядом с госпожой, зная ее доброту, но он никогда себе этого не позволял. Что на него нашло? С чего он так разозлился? Ведь на самом деле он просто испугался, когда увидел, как кровь отлила от лица госпожи, как она задрожала, неотрывно глядя в глаза бездушной каменной статуи.

Кай с трудом оторвал взгляд от рук Дианы, стараясь не думать о том, что они нежнее шелкового платка, который ветер принес ему на арене.

– Нужно вернуться в дом.

Диана резко отпустила его руку, развернулась и пошла в сторону виллы. Кай последовал за ней, сожалея о том, что не может остановить время и вечно ощущать умиротворяющие прикосновения госпожи.

Но стоило ему увидеть бегущую им навстречу Невию, как глупые мысли улетели из головы. Рабыня выглядела испуганной, и одного этого хватило, чтобы Кай напрягся, а его пальцы легли на рукоять меча.

– Госпожа Диана! – крикнула служанка издалека, заставив обернуться пару стражников у входа. – Диана, – тихо зашептала Невия, подбежав вплотную к Каю и госпоже. – Госпожа Талия вне себя от бешенства. Ищет тебя уже полчаса.

– Что случилось?

– Не знаю, она в трапезной.

Диана с Каем поспешили внутрь, где Талия мерила шагами зал.

– Талия? – Диана приблизилась к ней, даже не догадываясь, чем в этот раз могла разозлить мачеху.

Еще час назад за завтраком Талия была рада письму из Рима и предстоящему отъезду мужа.

– До меня дошел слух, – едко начала Талия, подойдя к Диане и мечтая удушить девчонку.

– Какой слух? – спокойно спросила Диана.

– Паршивый Домиан и другие слуги ходят к тебе за советами! Ты решила стать хозяйкой виллы, дорогая? Почему вопрос по цветам и деревьям решен в обход меня?! – взбешенно заорала Талия. – Пошли все вон!

Слуги, убиравшие после трапезы, поспешили скрыться, а стража на верхних этажах отошла подальше. Кай же остался на своем месте, чуть в стороне от Дианы.

– Талия, я…

– Замолчи! – завизжала Талия, краснея от злости. – Я управляю делами дома, слышишь меня?! Я могу советоваться с Тиберием, но никак не с тобой!

– Домиан просто…

– Замолкни! – Талия едва сдержалась, чтобы не влепить нахальной падчерице пощечину.

Диане было что сказать о том, как Талия ведет дела и насколько глупо распоряжается деньгами, в которых Тиберий ее никогда не ограничивал, но она заставила себя сдержаться. Бросив взгляд на Кая, она заметила, что его рука лежит на мече, а тело напряжено. Лицо гладиатора могло показаться бесстрастным, как и всегда, но Диана видела гнев в его глазах.

– Талия, милая, прости, – мягко и нежно заговорила Диана, пытаясь успокоить скорее Кая, а не мачеху. – Я так виновата, прости меня. Я просто хотела помочь, хотела…

– Диана! Я поговорю с Тиберием о твоей наглости! И когда он уедет в Рим, не попадайся мне на глаза! Не забывай, кто хозяйка дома, – прошипела Талия Диане в лицо.

– Я всегда помню, что ты хозяйка виллы, – в тон ей ответила Диана, отбросив попытки быть дипломатичной. Талия зарвалась. – Но и ты не забывай, что я дочь Тиберия, а не твоя служанка. Я извинилась, так что прекрати орать на меня.

– Что ты…

Талия гневно раздула ноздри, решив, что все-таки отвесит обнаглевшей девчонке оплеуху даже ценой ссоры с мужем, но ее рука рассекла воздух – гладиатор успел потянуть Диану в сторону. Все произошло так быстро, что у Талии в голове это не укладывалось. Как и то, что раб посмел вмешаться в ее разборки с падчерицей.

Талия уже готовилась позвать стражу и потребовать выпороть раба, но тут раздался скрип, а потом между ней и Дианой упал огромный глиняный горшок с цветами. Осколки и земля разлетелись у римлянок под ногами, и те вскрикнули от страха и неожиданности.

Кай одним движением убрал Диану себе за спину, а сам посмотрел наверх. У парапета на втором этаже никого не было, но на миг гладиатору показалось, что он заметил мелькнувшую тень.

– Кто-то скинул горшок, – сказал Кай и кинулся вверх по лестнице, надеясь поймать того, кто это сделал.

– Что происходит? – Эни выбежала из своих покоев и едва не столкнулась с Каем, который осматривал второй этаж виллы.

Никого не было. Никого, кроме Энеиды, которая вышла из комнаты, но это не могла быть она. Он точно видел тень с другой стороны, там, где располагались покои Талии. Тот, кто скинул горшок, вполне мог сейчас прятаться за дверью.

Кай едва не выругался, жалея, что поблизости, как назло, ни одного стражника. Вся вилла кишела охранниками, но никого не было в этом коридоре – видимо, разбежались, когда Талия разогнала прислугу, чтобы поговорить с Дианой.

– Что произошло?

К Каю приблизился Гнурр, который до этого был вместе с Энеидой в ее покоях. Лицо его было встревоженным, а взгляд скользил по коридору, оценивая обстановку.

– Кто-то скинул цветочный горшок, – шепнул ему Кай.

Энеида перекинулась через парапет и удивленно уставилась на маму и сестру, которые стояли рядом с разбитым горшком. К ним уже спешили слуги, со всех сторон стягивались стражники.

– Все вниз! Немедленно! – крикнула Талия, махнув рукой.

Кай сжал кулаки от досады – он не мог просто так, без разрешения, войти в покои Талии. И он готов был поклясться, что там сейчас кто-то есть.

– Что ты устроил? – Талия презрительно смотрела на гладиатора. – Не наводи панику на пустом месте. У нас вся вилла в цветах, неудивительно, что один от тяжести свалился. Хвала богам, что мы не пострадали.

– Или боги просят нас воздержаться от ссор, – заметила Диана, все еще не отойдя от сцены, которую устроила Талия.

Мачеха молчала, думая о том, что в ее словах могло быть зерно истины. Может, Диана и впрямь любимица Аполлона, раз горшок упал как раз во время их ссоры. Она вечно твердит о видениях и знамениях от богов, и, хотя Талия никогда особо в это не верила, она хорошо помнила гром среди ясного неба и молнию, сразившую дерево во время первых и последних смотрин Дианы.

Скорей бы она уехала к своей тетке в Помпеи. Глядишь, и беды закончатся.

– Никаких ссор, Диана. Мы семья, – милостиво подтвердила Талия. – Убрать мусор, проверить, чтобы все цветы прочно стояли на местах. Если еще хоть один горшок свалится вниз, отсеку голову.

Слуги тут же бросились исполнять приказ, а Талия переключила внимание на Эни, которая крутилась рядом с Дианой, пытаясь узнать подробности про падение горшка.

– Энеида, прекрати прыгать! Пора собираться на обед в Неаполь. Мои друзья из Рима скоро приедут туда, а ты не собрана, – гневно одернула ее Талия.

– Мама, а потом я смогу заехать к Селесте в гости? – захлопала глазами Эни. – Аврелии обещали нам в подарок хорошее вино.

– Лизоблюды, – фыркнула Талия. – Я подумаю.

Эни с Талией ушли на второй этаж собираться, слуги поспешно прибирались, а Диана направилась в тихую беседку за домом, жестом попросив Невию и Кая следовать за ней.

– У меня сейчас лопнет голова, – вздохнула Диана, когда они втроем оказались в беседке. – Кай, проверь, нас никто не подслушивает?

Заметив недоумение на лице Невии, Диана пояснила, что Кай – настоящее имя Марка Галла, и попросила сохранить его в тайне ото всех.

– Здесь только мы, – сообщил Кай после того, как обошел беседку и проверил все кустарники. – Стражники на своих постах, они нас не услышат.

– Хорошо. Вам двоим я верю, поэтому сейчас мы будем максимально откровенны друг перед другом, – тихо, но решительно сказала Диана.

Она внимательно смотрела на Невию. Подруга все утро носилась по поручениям, и из объемного пучка темных волос выпали локоны, а подаренная Дианой заколка съехала вбок. Диана аккуратно поправила ей заколку и нежно заправила пряди в прическу.

– Спасибо, Диана. Так, о чем нам нужно поговорить?

– С самой той ночи, когда на меня напали в спальне, меня не покидает дурное предчувствие. Заговорщики испарились, словно их и не было, и чем больше дней проходит, тем менее реальной кажется эта история.

Диана прикрыла глаза, устало массируя виски. Как же она устала от интриг и пустых споров. Как ей хотелось поскорее получить разрешение на долгожданный отъезд в Помпеи. Только эта мысль и согревала ее душу.

– Я не понимаю, кто так отчаянно желает мне зла. Я никому не давала повода для обид, так почему же на меня напали? Почему кто-то именно сейчас нашептал Талии о том, что я помогаю управлять виллой? Все давно знают о том, что Домиан частенько просит у меня совета. Уверена, Талия и сама догадывалась, что я помогала ему и с письмами, и со счетами, и со всем остальным. Но кто-то нажаловался ей на меня сейчас. Накануне отъезда отца. Невия, я хочу знать, что шепчут слуги за моей спиной. Может, ты что-то знаешь или слышала что-то подозрительное?

– Ох, Диана, – Невия опустила глаза, пряча взгляд от госпожи, и стала нервно заламывать тонкие пальцы. – Я не хотела тебе жаловаться, но, кажется, другие слуги избегают о чем-то шептаться при мне. Раньше я дружила со всеми, а теперь даже Басса ничего мне не рассказывает. С тех пор как новая стража Цезариев пришла на виллу, все стараются помалкивать. А вот стражники постоянно о чем-то шепчутся между собой, но ничего не говорят Алису.

Диана поджала губы – ей все это не нравилось. «Он не тот, кем кажется». Кого же Аполлон имел в виду?

– Кажется, здесь у всех есть секреты, – сказала Диана и посмотрела на Кая, ожидая от него какой-то реакции.

Он смотрел прямо на нее. «Он не тот, кем кажется» – могло ли это относится к Каю? Был ли он ночью с Эни? Какие тайны хранит гладиатор? Не делает ли она ошибку, решив сейчас ему довериться?

– Госпожа, кто-то замышляет против вас недоброе. Не извне, а прямо на вилле. В вашем доме, – решился наконец Кай.

Он не хотел пугать госпожу, но она должна знать, что опасность может подстерегать на каждом шагу.

– Как может кто-то с виллы желать зла Диане? – встрепенулась Невия.

– Невия, – Кай чуть повернулся к ней, возвышаясь над такой же невысокой, как госпожа, служанкой, – кто-то сейчас скинул горшок, явно целясь либо госпоже Диане, либо госпоже Талии в голову. Я видел тень.

– Что? Кай, ты уверен? – Диана испуганно смотрела на гладиатора, боясь поверить его словам.

– Я готов поклясться! Я побежал на верхний этаж. Стражи там не было, слуг тоже. Все разошлись по приказу госпожи Талии, и кто-то мог воспользоваться этим и скинуть горшок. Я уверен, что тот, кто сделал это, спрятался в покоях госпожи Талии, зная, что ни я, ни Гнурр, ни другие стражники не зайдут туда без разрешения.

– Это не может быть Эни?

– Нет, я видел тень с другой стороны коридора.

– Да и не скинула бы госпожа Энеида горшок на голову своей матери, Диана, – заметила Невия.

– Однако эта ситуация все меняет, – прошептала Диана. – Если предположить, что тот, кто покушался на меня ночью, и тот, кто нажаловался на меня Талии, – один человек, то он мог скинуть горшок, и он служит и живет на вилле! Тогда получается, что заговорщик не покидал виллу той ночью, а находится среди нас!

Эта догадка ужасала. Диана испуганно смотрела на хмурого Кая, обдумывавшего ее слова, и перепуганную не меньше ее самой Невию. Она взяла подругу за руку, то ли подбадривая, то ли ища поддержки.

– Это вполне возможно. Как и то, что заговорщиков несколько. Только вот неясно, зачем им это, – сказал наконец Кай.

– А мне кажется, что это нелогично! – вдруг стала спорить с ним Невия. – Все слуги давно работают на твою семью, и я точно знаю, что многие очень хорошо к тебе относятся. А еще все знают о том, что ты планируешь уехать в Помпеи. Так какой смысл рисковать и строить козни против тебя? Думаю, это кто-то со стороны. А может, вообще хотят убить госпожу Талию? С ее характером она наверняка нажила не один десяток врагов. Может, сегодня убийца целился в нее, а в ночь покушения просто перепутали покои? А насчет жалоб… да та же госпожа Энеида могла пожаловаться из вредности. Ты же знаешь, как ее злит, что Марк Галл, то есть Кай, достался тебе.

– Интересная теория, Невия, но не делай ставки на то, что те, кто служат здесь годами, не могут предать, – поспорил Кай. – Все неоднозначно: это может быть заговор против всей семьи господина Тиберия или конкретно против госпожи Талии или Дианы.

– Мы должны быть внимательнее и подозревать всех, – решила Диана. – Невия, попробуй аккуратно подслушать, что говорят на кухне и на вилле. Может, Домиан будет сплетничать, или еще кто скажет. Для начала надо выяснить, кто нажаловался Талии, что я помогаю в делах. Это проще всего.

– Хорошо, Диана, я все сделаю, – пообещала Невия. – А сейчас я принесу тебе вина, а то у тебя руки дрожат. Хорошо?

– Спасибо, это будет кстати.

Невия быстро убежала, а Диана присела на скамейку в беседке, прячась в тени. Солнце было уже высоко, и день обещал быть жарким. Первый месяц лета выдался знойным, хорошо хоть ветер с моря приятно обдувал лицо.

Диана прикрыла глаза, надеясь, что это хоть немного усмирит головную боль. Мало ей было бессонницы, утро принесло новые тревоги. Хотелось оказаться далеко-далеко от страхов и возможных угроз. Хотелось спокойствия. Но вместо этого у нее есть еще одно несостоявшееся покушение. Если верить Каю, который видел тень.

– Кай, а ты что-нибудь слышал? За завтраком или, может, ночью?

– Ничего, о чем мог бы вам сообщить.

Диана отвернулась и посмотрела в сад. Ее так и подмывало сказать ему, что она слышала стоны из покоев Эни ночью. Но что от этого толку? Это никак не относится к покушениям и заговорам. Это даже не ее дело. Кай хорошо несет службу: он тут же бросился защищать ее от Талии и от горшка с цветком. Если Эни решила позвать его в свои покои, а он не отказался, это не ее дело. С другой стороны, он обещал защищать ее. Как он будет защищать ее, отвлекаясь на плотские утехи с Эни?

И все же Диана промолчала.

Кай тоже не проронил больше ни слова. Мучительно думал, стоит ли рассказать Диане про Бассу, которой кто-то подарил дорогой браслет, а она прикрылась ее именем. Но пока казалось, что это не имеет никакого отношения к делам о покушениях и заговорам. К тому же пока Кай не выяснил, кто богатый любовник Бассы, лучше молчать. Чем меньше людей об этом знают, тем лучше. Если он точно будет знать, кто благодетель Бассы, он сможет шантажировать служанку, чтобы она предоставила ему ценные сведения.

– Я принесла вино и закуски, – Невия поставила тяжелый поднос на скамейку перед госпожой. – А еще я слышала, что на обед будет рыба по новому рецепту, госпожа Талия и госпожа Энеида еще не уехали, но вот-вот уедут до позднего вечера. Господин Тиберий будет тоже поздно.

– Я так и думала. – Диана тепло улыбнулась. – Невия, скажи на кухне, что я пропущу обед, но готова отведать рыбу на ужин. И попроси подготовить термы. Хочу помыться и немного поспать.

– Хорошо. – Невия подала ей кубок вина, нежно глядя на измученное лицо подруги.

Диане нужен был отдых. Невия решила попросить Далу подготовить термы и добавить больше расслабляющих масел и зажечь благовония. А Агрипп мог бы приготовить успокаивающий отвар. Невия коротко обняла Диану и побежала передать ее распоряжения.

Ее совсем немного глодала совесть за то, что она умолчала о сплетне, которую недавно подслушала, но так и не решилась озвучить. Диане и так нелегко, зачем ей знать, что стражники начали шептаться, что не верят, что на нее вообще кто-то нападал, и думают, будто она все выдумала, или ей все приснилось.

Глава 9

Босиком по песку

Кай привычно занял свой пост у дверей в покои Дианы. Госпожа долго просидела в термах, а когда вышла, отказалась от еды и пошла отдыхать. Гладиатор молча проводил ее, проверил, все ли чисто в ее комнате, и вернулся в коридор. Взгляд снова зацепился за десятки горшков с цветами. Они стояли на мраморном полу, на широких парапетах, на столиках, но вот чем дольше он наблюдал, тем больше убеждался, что не мог глиняный горшок сам собой упасть между Дианой и Талией. Ему точно не показалось. Кто-то на вилле желал зла Диане, ему нужно было выяснить кто. Но как это сделать, если он вынужден постоянно находиться рядом с Дианой?

Был, конечно, вариант проследить за жизнью на вилле ночью, но тогда придется пожертвовать сном. Впрочем, Каю было не привыкать мало спать, а чутье подсказывало, что ночью в одиночку он может узнать много интересного. Додумать эту мысль, к сожалению, не получилось, так как дверь в комнату Дианы резко распахнулась, и в проеме показалась госпожа.

Кай невольно приподнял брови в удивлении. Диана уложила волосы в замысловатую высокую прическу и была одета в легкую, цвета зрелого персика тунику из тонкого сатина, высокие сандалии со множеством тонких кожаных ремешков, выкрашенные золотой краской. На талии развевался роскошный, в цвет наряда, широкий шелковый пояс, расшитый золотыми узорами. Девушка была как никогда красивой, словно лесная нимфа. Кай даже не сразу обратил внимание, что она накидывает палантин на узкие точеные плечи – взгляд был прикован к ее влажным чувственным губам. Они переливались, как будто она намазала их маслом, и от них нельзя было оторваться.

Кай как-то неловко сглотнул. От красоты Дианы перехватывало дыхание.

– Госпожа? – хрипло позвал он, кашляя, чтобы прочистить пересохшее горло. – Я думал, вы планировали отдохнуть.

– Не могу спать, – хитро прищурилась Диана и закрыла дверь в покои. – Идем, Кай. Не будем сидеть на вилле в такую чудесную погоду.

Гладиатор последовал за ней. Стало очень интересно, что задумала госпожа, – она сегодня была совсем чудной. С другой стороны, у нее выдался трудный день: она повздорила с отцом, потом с ним, а потом ситуация с Талией и неприятный секретный разговор. Кай терялся в догадках, а когда они подошли к конюшне, вообще перестал что-либо понимать. Диана попросила повозку и извозчика, громко объявив, что планирует присоединиться к гуляньям Талии и Энеиды в Неаполе.

Алис покинул виллу еще утром вместе с Тиберием, а его заместитель Теокл не стал спорить с Дианой. В целом никто никакого интереса к ее решению не проявил, и только Кай понимал, что дело нечисто. Диана все эти дни гуляла, музицировала, читала, шила только на территории виллы и покидала дом только вместе с семьей, выезжая на званые ужины. Официально Тиберий не запрещал ей после нападения покидать дом, но, насколько заметил Кай, Диана и сама не стремилась в город.

Странным было и то, что Диана взяла из охраны только его одного. Молча сев в повозку и едва взглянув на госпожу, он тут же понял – она врет. Они поедут куда-то в другое место. Невозможно с таким мечтательным видом ехать по летней жаре в компанию к безумной семье.

– Расскажите, куда мы едем, госпожа? – спросил Кай, не сводя с нее глаз. – Прошу заметить, безопаснее было бы, если бы я ехал не в повозке, а рядом на лошади.

– Тихо, – шепнула Диана и подалась вперед. – Скажу, как отъедем подальше от виллы.

– А Майло, – Кай кивнул в сторону, имея в виду извозчика, – в курсе, куда мы направляемся?

– Будет в курсе через несколько минут, – пожала плечами Диана, явно веселясь.

– Госпожа, как ваш личный охранник, я должен знать о ваших замыслах, – заметил Кай, злясь на себя, что смотрит на ее полные, как спелая вишня, губы, вместо того чтобы следить за тем, что происходит вокруг.

– Во-первых, нас тут всего двое, и ты можешь звать меня Дианой, – нежно улыбнулась девушка.

– Уверены? – зачем-то спросил Кай.

– Да, я же говорила.

Кай промолчал. Почему-то именно сегодня он не мог назвать ее по имени. Ему вообще весь день казалось, что Диана смотрит на него с подозрением и какой-то обидой, хотя никаких поводов для этого он ей не давал.

– Хорошо, Диана, – наконец сказал Кай. – Мы достаточно отъехали от виллы. Так что вы задумали?

– И обращайся на «ты», когда мы вдвоем, – перебила его Диана, снова мило улыбнувшись.

У Кая едва глаз не задергался от выходок несносной госпожи.

– Диана, что происходит? – снова спросил он.

– Ничего, Кай. – Диана отвлеклась и высунулась наружу, крикнув Майло сворачивать и ехать к месту, где она собирала ракушки месяц назад. – Я просто устала бояться и сидеть взаперти. А раз отец и другие члены семейства приедут очень поздно, я могу распоряжаться досугом по своему усмотрению.

– Диана, разве хоть раз ты не распоряжалась досугом по-своему усмотрению? – не сдержав улыбку, спросил Кай.

Вспомнились все проделки госпожи. Как ловко она избегала званых ужинов, игры на лире и прочих мероприятий. Как хитро помогала управляющим дома, как быстро писала ответы на письма за Домиана и как ела фрукты и шила с Невией, пока Талия думала, что она больная сидит в комнате.

Диана покраснела от стыда, осознав, как хорошо Кай изучил ее меньше чем за три недели, а ведь даже отец через раз, но велся на ее актерскую игру.

– Не вздумай сказать отцу, что я вместо поездки в порт перебирала жемчуг с Невией.

– Как я могу, я же соучастник всех твоих дел, – усмехнулся Кай. – А соучастников не предают.

– Спасибо. Я рада, что и мое, и твое настроение стало лучше.

Диана перебирала пальцами шелковый пояс, снова о чем-то задумавшись. Кай никак не мог понять, в чем причина столь резких перемен в ее настроении, но его это настораживало. Госпожа по-прежнему недоговаривала.

– Что случилось и куда мы едем?

– К морю, Кай. – Диана отвернулась и посмотрела в окошко повозки. – Погуляем у побережья, там и поговорим без лишних ушей. Я знаю место, где нет людей. Это далеко от порта и от Мизен. И там так красиво.

Кай молчал, боясь поверить, что впервые за четыре года увидит море. По-настоящему, а не тот клочок воды, что удавалось ухватить глазу, когда его везли на игры в Неаполь или другой регион. Иногда Каю казалось, что он никогда уже не сможет увидеть синеющий простор и услышать шум волн.

– Мы пройдемся у воды? – уточнил он.

– Да, а ты против?

– Нет, я… – Кай неловко замолчал, а потом признался: – Я бы очень хотел увидеть прибой и пройтись по песку.

Он опустил голову, вперив взгляд в собственные сандалии, стыдясь минутной слабости.

– Я тоже хочу пройтись по побережью. Это всегда улучшает мое настроение.

В голосе госпожи было столько тепла, что Кай не сдержался и поднял на нее глаза. В полутемной повозке взгляд Дианы затягивал, словно омут. Смотреть долго было опасно – в голову вползали не те мысли, и гладиатор повернулся к окну.

Ехали довольно долго, но дорога совсем не изматывала. Каю нравилось то смотреть на невероятный пейзаж за окном повозки, то бросать взгляд на задумчивое лицо Дианы. Она молчала, и в этом молчании была какая-то магия. Он даже прикрыл глаза, наслаждаясь моментом тихого спокойствия. За последние четыре года даже представить себе не мог, что с ним может случиться нечто подобное. Уединение, умиротворение, запах душистых цветочных масел от красивой девушки рядом – он хотел сохранить этот момент в памяти.

Когда доехали до побережья, Кай с удивлением понял, что они и правда совсем далеко от городской суеты. Никаких построек или людей, только дикая природа и песчаный пляж. Диана распорядилась, чтобы Майло ждал их на этом месте, а сама позвала Кая спускаться к воде.

Соленый бриз ударил в лицо, ветер играл с волосами. Кай спешил навстречу морю, спускаясь с холма к пляжу вслед за Дианой. Теплый песок тут же забился в сандалии, и Каю захотелось сбросить их и кинуться в воду. Стало интересно, насколько теплая вода.

Кай тут же отогнал от себя глупое желание искупаться – он ни за что не станет просить у Дианы разрешения войти в воду. Хоть они и одни на целом пляже, и никаких опасностей не видно, он не может оставить ее одну. Он должен быть готов защищать ее в любой момент.

Но даже просто смотреть на неистовые волны и бескрайнюю синеву было прекрасно.

– Потрясающее место, – выдохнул Кай.

– Согласна, – кивнула Диана, любуясь морем. – Мама как-то взяла меня сюда искать ракушки. Я тогда была совсем маленькой, но мне очень тут понравилось. И когда я стала часто болеть и много времени проводить в постели, мама обещала, что, если выздоровею, она привезет меня сюда и научит плавать.

– И она сдержала слово? – спросил Кай.

Они с Дианой шли вдоль самой кромки воды. Вокруг не было ни души, и было легко представить, что он просто гуляет с Дианой, а не охраняет ее.

– Да. Как только я выздоровела, мама сдержала слово. Она научила меня плавать, и мы часто приезжали сюда с ней и отцом. Собирали ракушки, гуляли. Это было славное время, беззаботное. Жаль, что оно так быстро закончилось.

– Почему? – вырвалось у Кая.

– Потом начала болеть мама, – грустно пояснила Диана. – Она забеременела вторым ребенком, но потеряла его, а потом ей становилось все хуже, и как-то утром… Она просто не проснулась.

Последние слова она сказала еле слышным шепотом. Было видно, что смерть матери до сих пор причиняет Диане сильную боль.

– Мне очень жаль, – искренне сказал Кай, хорошо понимая чувства своей госпожи. – Моя мать тоже умерла, когда я был маленьким.

– Ты ее помнишь?

– Да. – Кай давно забыл лицо матери, но помнил ее нежные касания, когда она гладила его по волосам, ее родной запах. Почему-то ощущения сохранились в памяти лучше образа, который становился все более размытым с каждым годом, а потом и вовсе исчез. – Ее отравили. Отец устроил пышные похороны, отомстил всем причастным, но так по-настоящему и не смог проститься с ней. Он больше не женился.

– А твой отец… он…

– Четыре года назад был жив и полон сил, – сказал Кай, отгоняя от себя воспоминания о доме, которые неизбежно приносили боль.

Быть Марком Галлом было проще, чем Каем. Марк Галл был рабом, у него не было ни дома, ни родных. Ничего. У Кая когда-то была настоящая жизнь.

– Я верю, что он процветает и когда-нибудь вы встретитесь.

– Диана, не нужно меня ободрять и давать ложные надежды, – чуть более резко, чем хотел, ответил Кай.

Он хорошо знал, что даже эта прогулка вдоль берега – подарок судьбы. И рассчитывать на большее – только дразнить самого себя.

– Кай, не ложные надежды, я говорю серьезно! – Диана остановилась и закусила губу, а затем посмотрела на него снизу вверх. – Как только отец отпустит меня в Помпеи, я попрошу его сделать тебя свободным. Он согласится, будь уверен.

– А если нет?

Она твердо выдержала его испытывающий взгляд.

– Он согласится. Даю слово.

– Я не верю словам, особенно словам римлян.

Это было правдой, но он не смог сдержать улыбку, глядя в честные глаза госпожи. По крайней мере, она верила в то, что обещала ему. А он очень хотел верить ей.

– Я сдержу слово, вот увидишь, – улыбнулась Диана.

Кай прищурился и кивнул, словно они заключили соглашение. Диана тряхнула головой, и один локон выбился из прически. Ветер тут же подхватил его и бросил ей в лицо. Она рассмеялась, смахнув его в сторону, и посмотрела на море.

– Давай проверим, насколько теплая вода? – вдруг предложила она и, не дожидаясь ответа, стала развязывать шнурки на сандалиях. – Разувайся!

Кай изумленно смотрел на нее, в который раз за время их знакомства думая, что Диана – самая странная римлянка из всех, кого он встречал.

Диана подхватила одной рукой сандалии, второй приподняла подол наряда, чтобы не намочить, и пошла к воде. Когда волна пробежалась по ее ступням, Диана захихикала, а Кай залюбовался ею.

– Прохладно, но очень освежает. – Она обернулась к Каю. – Ну же, зайди хоть по щиколотку!

Кай сдался под ее взглядом. Он не знал, что манило его сильнее – улыбка Дианы или обещанная прохлада, но быстро стянул сандалии и вступил в воду. От наслаждения по телу пробежали мурашки. Вода ласкала его ступни, а Кай улыбался, как ребенок, и даже не пытался скрыть от госпожи свою радость.

– Смотри, как далеко волны уходят в море! – Диана указала рукой в сторону, показывая широкую полосу берега. – Начинается отлив! Бежим!

Удивление накатило на Кая, как волна на ноги смеющейся Дианы. Госпожа бегала по мокрому песку, то догоняя уходящую волну, то убегая от нее, спасая свой красивый наряд. Она поднимала в воздух сотни брызг, искрившихся на солнце, и так искренне смеялась, что Кай заразился ее настроением и побежал за ней.

Забыв о неравности их положения, не замечая времени, Кай позволил себе веселье и в какой-то момент стал смеяться. Громко и непринужденно, как не смеялся давно. Этот день, этот пляж, Диана – все это вдохнуло в него забытую жизнь.

– Осторожно!

Диана отбежала слишком далеко и рисковала промокнуть – волна стремительно подступала. Кай не раздумывая подхватил ее на руки, спасая от воды, но подол все же сильно замочило брызгами. Когда он поставил Диану на песок, она поблагодарила его, смущенно опустив взгляд, разглаживая руками наряд.

– Пожалуй, мне не стоит больше бегать.

Дальше шли медленно по песку и разговаривали обо всем. Диана спрашивала, сколько ему лет, почему его назвали Каем, жил ли он у воды и умеет ли плавать. Ей все было интересно, а Кай охотно делился с ней информацией, которую мало кто знал. Сказал, что родился холодным зимним утром, был вторым сыном. Каем его назвал отец. Полгода назад ему исполнилось двадцать три года.

Интерес госпожи был приятен, и все же Кай чувствовал, что, спрашивая о нем, она пытается замалчивать свои переживания.

– Диана, – позвал Кай, прежде чем она задала очередной вопрос. – Могу я тоже спросить?

– Конечно, – улыбнулась девушка, замечая, что ближе к вечеру поднялся ветер и волны разбушевались.

– Что тебя тревожит? Мы же не случайно поехали на пляж именно сегодня?

Диана вздохнула, тут же ссутулившись и опустив взгляд на песок. Перемена была разительной. Она перестала улыбаться и замолчала, а Кай все больше убеждался, что попал в цель. С ней что-то было не так. И дело не только в заговоре или ссоре с Талией. Он хотел узнать, в чем именно, и попытаться помочь.

– Мне хотелось побыть подальше от виллы и… семьи, – с запинкой сказала Диана, а потом вскинула глаза вверх, по-прежнему избегая смотреть на Кая. – Небо хмурится, быть дождю.

Кай видел, что небо стремительно затягивают облака, и слышал, как усилились волны, но знал, что не они заботят Диану.

– Твоя семья несправедлива к тебе, – вздохнул Кай, пытаясь поймать ее взгляд, но Диана упорно смотрела в сторону.

– Это неважно, – грустно пожала плечами девушка. – Я уеду в Помпеи, и все станет по-другому.

– Я слышал из разговоров в школе, что Помпеи – большой город империи, но разве он не пострадал год назад от землетрясения? Кажется, полгорода в руинах, – припомнил Кай.

– Да, боги отчего-то разозлились на жителей Помпей и наслали землетрясение. Такое чудовищное, что большинство домов, и храм Аполлона в том числе, сильно пострадали. Теперь многие состоятельные граждане империи жертвуют деньги на восстановление города. Мой отец и я тоже участвуем. А еще там живут моя тетя с мужем, их вилла не пострадала, и я хочу переехать к ней. Хочу помочь с восстановлением храма.

– Вот как, – удивился Кай. – Это действительно благородно, Диана, но я могу понять беспокойство господина Тиберия. Что, если город снова пострадает от гнева богов, а ты будешь там?

– Значит, такова воля Аполлона, – упрямо сказала Диана, которая сто раз уже говорила об этом с отцом.

– Не стану спорить. – Кай мудро решил не вступать в полемику. – Но сейчас ты в Мизенах. Помпеи далеко, и неизвестно, когда ты туда поедешь.

– Это ты верно подметил, – печально вздохнула Диана. – Поэтому иногда хочется просто сбежать на пляж. Прочь от них всех.

Она наконец-то на него посмотрела, и Кай легко разглядел отчаяние в ее глазах. От былого веселья не осталось и следа, а госпожа вдруг показалась ему хрупкой как никогда. Внутри все сжалось от желания снова увидеть ее улыбку. А заодно стереть ухмылки с лиц ее семейки.

– Диана, – осторожно подбирая слова, заговорил Кай, – если я могу что-то сделать, скажи, и я сделаю. Что бы это ни было.

– О чем ты? – непонимающе спросила Диана.

– Если у тебя есть враги, назови имена, и я их устраню. При знакомстве с твоим отцом я сказал, что до рабства у меня было много талантов. Теперь я говорю это тебе и добавлю еще кое-что: мой лучший талант – убивать неприятелей. Я не горжусь им, но, если у тебя есть враг, я избавлю тебя от него.

– Юпитер Всемогущий, Кай! Что ты такое говоришь и на что намекаешь! – испугалась Диана. – Хочешь сказать, если я прикажу, ты избавишь меня от взбалмошной сводной сестры или мачехи?! Не вздумай делать глупостей. Ты сегодня и так почти их натворил.

– Если прикажешь, я убью любого, оставив только пепел, который ты развеешь на алтаре своих богов, – твердо сказал Кай, но тут же смягчил голос, заметив страх в ее глазах. – Диана, госпожа Талия могла ударить тебя сегодня, она представляла угрозу. Я…

– Она бы ничего мне не сделала. А ты прошел по очень тонкой грани, Кай! Она могла нажаловаться отцу. Тебя могли наказать или… Или еще что похуже.

– Твой отец приказал тебя защищать. – Кай изо всех сил пытался бороться с гневом, рвавшим нутро. – И я это делаю. Если твоя мачеха посмеет поднять на тебя руки, я отрублю их.

– Не говори так! – Диана схватила его за руку и сжала изо всех сил, пытаясь отрезвить. – За одни такие слова в адрес Талии можно лишиться головы. Кай, ты плохо ее знаешь – она хитрая, изворотливая и мстительная. Нужно быть осмотрительнее. Особенно учитывая, что отец вот-вот уедет в Рим.

Кай промолчал, силясь усмирить ярость, клокотавшую изнутри – она бушевала как шторм на море. Диана будто не понимала, что с отъездом Тиберия дела на вилле станут еще хуже, а ведь они уже идут очень скверно. И, кроме него, ее никто не защитит. Никому, кроме отца, нет до нее дела – это он точно понял. И еще Невии, но та рабыня, и ее слова ничего не значат. Как и его.

Мысли метались как встревоженные чайки. Опасность могла таиться где угодно, в любом уголке. Стоит быть особенно внимательным к Энеиде и Талии: не исключено, что они нанесут удар, когда уедет Тиберий. А еще этот скользкий Цезарий, который явно имеет виды на госпожу, получит власть.

Определенно, нужно шпионить на вилле по ночам. Если ему удастся узнать хоть что-то полезное и поделиться с Тиберием до его отъезда, возможно, это поможет обезопасить Диану.

– Я не допущу, чтобы с тобой что-то случилось. Тем более по моей вине.

– Тебе не стоит за меня беспокоиться. Я позабочусь о твоей безопасности и не потеряю голову от рук госпожи Талии. Тебе же нужен живой защитник, а не мертвый. – Он нахально улыбнулся, пытаясь ободрить госпожу.

Диана до боли хотела высказать ему за то, какой он самонадеянный, раз не боится Талию, а еще самодовольный и абсолютно невыносимый: не слушает ее, постоянно спорит! Тысяча колкостей вертелась у нее на языке, но ни одну она не смогла озвучить.

Она смотрела в глаза Кая и отчего-то краснела. Язык онемел, слова, как и воздух, застряли где-то в ребрах. В голове крутилась дурацкая мысль, что Кай сказал, что позаботится о ней. И она в это верила. Так сильно, что страх отступал.

Первые капли дождя разбились о нос Дианы и скулу Кая. Оба одновременно посмотрели наверх. Тучи затянули небо, поднимался ветер, круживший в воздухе песок.

– Сейчас будет ливень. Нужно скорее возвращаться.

– Мы ушли далеко от повозки.

– Тогда придется пробежаться! – Диана первой сорвалась вперед. Она так и не обулась и держала в руке сандалии.

Кай на миг забылся. Босая Диана, убегающая по песку в шторм, заворожила его красотой тонких лодыжек, и он опомнился, лишь когда она отдалилась на приличное расстояние. Кай кинулся вдогонку, по спине вовсю хлестал дождь.

До повозки добежали насквозь мокрыми и грязными от песка. Майло встрепенулся и стал суетиться, ища что-то, чтобы укрыть госпожу, но никаких одеял не было. Диана не стала их брать, так как день был очень жарким и безоблачным. В повозке была только корзина с булочками и кувшин с мятной водой.

– Майло, все в порядке. Просто скорее езжай на виллу. – Диана юркнула в повозку, радуясь наличию крыши.

Повозку трясло – Майло старался гнать лошадь быстрее, ведь дорога была неблизкой. Совсем скоро Диане стало холодно в мокрой одежде и неловко от того, как она выглядела. Она ерзала, не зная, куда себя деть. Кай сидел напротив, совсем близко, только, в отличие от нее, не дрожал. Казалось, холод и сырая туника не причиняли ему никаких неудобств.

– Молюсь, чтобы мы не заболели после этой прогулки, – стуча зубами буркнула Диана. – Прости, Кай.

– Не стоит извиняться. И я ни о чем не пожалею, – тепло улыбнулся он. – Но я надеюсь, что с твоим здоровьем все будет хорошо.

– Я тоже, – улыбнулась Диана, дрожа всем телом.

– Позволишь? – вдруг спросил Кай, решаясь на дерзость.

– Что именно?

Кай подался вперед и взял ее руки в свои, а затем наклонился и подул, согревая дыханием ее пальцы.

Диана замерла как изваяние от неожиданности. Она покраснела и надеялась, что в полутьме повозки не видно ее пунцовых щек, а галоп лошади перекрывал бешеный стук ее сердца. Дыхание Кая было горячим и согревало не только снаружи, но и отзывалось теплом где-то внутри. Прикосновения его шершавых ладоней обжигали как огонь, и Диана застыла, напуганная собственной реакцией.

А еще это было огромной наглостью со стороны Кая. И это так ей нравилось, что она не попыталась отнять у него рук.

– Тебе нравится Эни? – вопрос, который не давал покоя целый день, вырвался сам собой.

– Нет, а должна? – удивился Кай, продолжая согревать ее руки дыханием.

Казалось, что покраснеть еще сильнее было невозможно, но Диане удалось. Сердце стучало в висках, а вся кровь в ее теле прилила к щекам, воспламеняя их от неловкости. И зачем она это спросила, да еще и в такой момент?

– Мне показалось, что… – Диана не решалась сказать, что слышала ночью.

– Показалось, – невозмутимо пожал плечами гладиатор. – На вилле меня никто не интересует. Мое внимание приковано только к тебе, Диана.

Она закусила губу, думая, что ее хватит удар от услышанного. Трезвым рассудком она понимала, что он имел в виду то, что преданно ее охраняет и следит за безопасностью, а сердце почему-то выскакивало из груди от мысли, что он смотрит только на нее.

– Мне так показалось, потому что… – Диана осеклась.

Если с Эни был не Кай, то кто? И стоит ли рассказывать про это Каю? Что, если он скажет ее отцу? Он, конечно, предан ей, но что, если он решит, что это как-то угрожает ее безопасности? Для раба Кай был слишком своенравным и совсем не боялся наказаний за свои выходки. Если что-то решит, то она его не остановит.

И лучше пока ему не говорить.

– Потому что что? – Кай поднял глаза на Диану.

– Потому что ты ей нравишься. И, зная Эни, я полагаю, что она могла что-то сделать или пригласить тебя к себе…

Диана уже не знала, как юлить. Серые, внимательные ко всему глаза Кая смотрели ей прямо в душу, прожигая насквозь.

– Диана, – Кай как-то странно улыбнулся, но руки ее не отпустил, – госпожа Энеида не первая, кто делал мне намеки. Мне это неинтересно. Я же сказал: мое внимание приковано только к тебе. Кстати, стало хоть немного теплее?

– Да, спасибо. – Диана неловко вырвала руки и уставилась в пол.

Надо же было так опозориться перед этим самодовольным гладиатором! Еще ляпнула про Эни! Вот что он подумал теперь о ней? Какой стыд!

Но если не Кай вчера был с Эни… то кто?!

Глава 10

Клятва

Невия проскользнула в покои Дианы и с удивлением заметила, что та уже проснулась и почти закончила с утренней молитвой Аполлону. Она обрадовалась этому, ведь уже несколько дней Диана болела и спала дольше, чем обычно. Агрипп не мог понять, где госпожа умудрилась простудиться, и причитал, что у той очень хрупкое здоровье. Невия знала, что госпожа гуляла на пляже и попала под дождь, но по просьбе Дианы никому об этом не рассказывала.

– Доброе утро, Диана! – улыбнулась Невия, приближаясь к госпоже. – Помочь тебе умыться?

– Доброе утро, Невия. Буду очень тебе признательна.

Они приблизились к столику, где стояли кувшин и глубокая тарелка. Диана склонилась над ней, и Невия стала лить воду, настоянную на розах, ей на руки. Диана умыла лицо, наслаждаясь тем, что наконец-то может дышать носом – простуда, мучавшая ее шесть дней, отступила.

Она улыбнулась, вспомнив, как они с Каем бегали по берегу, и в который раз подумала, что совсем не жалеет о том, что они выбрались на прогулку. Небольшой глоток свободы и беззаботности был ей необходим. А еще удалось чуть лучше узнать Кая.

– Госпожа Талия и госпожа Энеида уже спустились к завтраку, – сказала Невия, помогая Диане уложить волосы. – Я поняла из разговоров, что они планируют вскоре устроить прием.

– Нисколько в этом не сомневалась, – проворчала Диана.

Только вчера они проводили отца, а сегодня Талия уже думает о празднике. Вполне в репертуаре ее мачехи.

– Уверена, все это затевается только для того, чтобы свести Маркуса с Энеидой, так что мне будет позволено остаться у себя.

– Я принесу тебе самые вкусные блюда, – пообещала Невия. – Готово, – она пристроила в волосах Дианы нежно-розовый цветок. – Нашла его в саду, подумала, что он очень украсит твою прическу.

– Спасибо, Невия.

Диана ласково сжала ее руку, без слов выражая благодарность. Если бы не Невия и ее нежная дружба, то жизнь на вилле была бы совершенно невыносимой. Посмотревшись в зеркало, она в который раз восхитилась талантом Невии к прическам, обняла подругу и пошла к двери.

Кай, по обыкновению, уже ждал ее в коридоре. Увидев Диану, он улыбнулся.

– Госпожа в добром здравии? – поинтересовался он, с интересом глядя на цветок в ее волосах.

– Вполне, – качнула головой Диана. – Агрипп будет счастлив.

Кай усмехнулся, вспомнив, как ругался старый лекарь, переживая о здоровье госпожи. Тиберий тоже был расстроен болезнью дочери, но не мог отменить поездку. Вчера он вызвал Кая на разговор и попросил быть особенно внимательным в его отсутствие. Он сообщил, что безопасность дома теперь забота Маркуса Цезария, но Диана остается личной ответственностью Кая, и он находится в подчинении именно у дочери Тиберия, а не у Маркуса.

Гладиатор так и не смог понять, был ли это намек на то, что не стоит особо полагаться на Цезария, но решил не уточнять, опасаясь прогневать господина. Для себя он уже и так решил, что защитит Диану от любой опасности, которая встанет у нее на пути.

Диана шла впереди, не догадываясь о мыслях Кая, но чувствуя на себе его взгляд. После того как он сказал, что все его внимание приковано к ней, она вдруг поняла, что так и есть. Куда бы она ни пошла, чем бы ни занималась, Кай всегда смотрел на нее. И от этого в груди разливалось приятное тепло, за которое ей было стыдно перед богами и самой собой. Она не должна так часто думать о своем охраннике, который все время, что она болела, провел с ней в ее покоях, хотя в этом не было никакой нужды.

А еще Кай был очень заботливым. Он настаивал, чтобы она пила козье молоко с медом, уверяя, что в его краях это лучшее лекарство от всех болезней, а когда Диана пожаловалась, что не может сосредоточиться на чтении из-за головной боли, принес кости, которые выпросил у Алиса, и научил ее незатейливой, но веселой игре.

Диана рассказывала ему про Рим, про императора, про акведуки и фонтаны, которые построил ее отец. Кай больше слушал, чем говорил, но было заметно, что ему интересно.

– Диана, доброе утро! – Эни махнула сестре рукой, отвлекаясь от беседы с матерью. – Как твое здоровье? Выглядишь прекрасно.

Диана на мгновение растерялась – никогда раньше сестрица не делала ей комплиментов. Но, видимо, Невия не обманула, когда сказала, что Энеида вот уже который день пребывает в отличном настроении и даже ни разу не поссорилась с Талией.

– Чувствую себя тоже очень хорошо, спасибо, Эни.

– Рада твоему выздоровлению, – улыбнулась Талия. – Я хочу устроить званый ужин. Пригласим Маркуса Цезария…

– Мама, давай позовем Аврелиев тоже? – оживилась Эни.

– Думаю, это будет уместно, учитывая, как дружны стали Маркус и Демедий.

Она продолжила обсуждать список потенциальных гостей, а Диана уныло смотрела в тарелку с кашей. Кай же едва сдерживал негодование, не понимая, о каких приемах на вилле может идти речь. Пустить толпу гостей в дом – значит открыться для нападения, обнажив перед врагами горло.

Он не понимал: Талия настолько глупа или же замыслила недоброе? Может, она была так спокойна после падения горшка, потому что сама и подстроила это? Например, приказала своей служанке это сделать? Что, если гости – только прикрытие для нового покушения?

Или дело в чем-то другом? Но в чем?

Кай перевел взгляд на Энеиду, вертевшую в руках кубок, и вспомнил о том, что слышал стоны из-за дверей ее покоев позавчера ночью. Он уже несколько раз выбирался на ночные вылазки, которые были не слишком результативными: удалось установить точное количество охранников, выяснить, во сколько проходят смены караулов и что у Энеиды, скорее всего, есть любовник. Он пока не знал, кто это, но очень хотел выяснить. Возможно ли, что Талия знает о проделках дочери и хочет поскорее пристроить ее, пока та не навлекла позор на семью?

Кай старался быть объективным и рассматривать все варианты, но Талия пока оставалась его главной подозреваемой. У нее огромное влияние на вилле, ее боятся слуги, а еще она хитрая, как лиса, и ловко манипулирует своим далеко не глупым мужем.

– Талия, позволишь мне пропустить прием? У меня все еще какая-то слабость, – попросила Диана, когда список гостей стал совсем внушительным.

– Разумеется, нет, – отрезала Талия. – У тебя еще есть время, чтобы восстановиться, а гостям будет приятно видеть нас всех. Негоже дочери хозяина дома прятаться в своих покоях, – ехидно добавила она. – Что подумают люди о твоем воспитании?

– Действительно.

Кая поразило то, что Диана не стала спорить. Это было очень не похоже на его упрямую госпожу.

– Диана, будет весело, – стала уверять ее Эни. – Сколько можно стоять на коленях у алтаря Аполлона? Ради разнообразия пообщайся со смертными. Кстати, скоро приедет Селеста, я надеялась, что ты составишь нам компанию и расскажешь, как чудесно мы провели время с Маркусом и Демедием на прошлой неделе. Хотя, уверена, Демедий уже похвастался ей, как одолел Марка Галла.

– К слову об этом, – Талия строго посмотрела на дочь, – Энеида, больше никаких боев на нашей вилле. У нас приличный дом, а не какая-то там занюханная школа гладиаторов. Это неприлично.

– Да, мама, – закатила глаза Эни. – Хотя это здорово развлекло бы гостей.

– Развлекать их будем мы, а за боями пусть идут на арену, – твердо сказала Талия. – Ты будешь играть на арфе, мы с моей дорогой Лукрецией возьмем на себя светскую беседу, еще пригласим актеров с представлением, а Диана…

– Талия, я могла бы провести благотворительный сбор средств на ремонт храма в Помпеях, – предложила Диана.

Кай едва сдержал смех, оценив, как ловко она повернула ситуацию в свою пользу. Он внимательно смотрел на Талию, которая явно не ожидала подобного предложения, но, кажется, оно ей понравилось.

– Думаю, это хорошая идея, – сказала она после недолгого молчания. – Только прошу, не будь слишком настойчива и не утомляй гостей.

– Ну разумеется.

Диана улыбнулась, заметив, как скривилась Эни, которая явно надеялась, что Талия отринет эту идею. Но Диана знала, что мачеха ни за что не упустит возможность показать, как благочестив ее дом. К тому же благотворительность сейчас была в моде.

– Энеида, завтра приедет швея, – напомнила Талия. – Диана, хочешь себе новый наряд?

– Спасибо, не нужно. Мы с Невией недавно сшили кое-что как раз на такой случай.

Энеида хотела было спросить, что за наряд, но тут вошел охранник и сказал, что приехала гостья. Энеида взглядом попросила у матери разрешения выйти и побежала встречать Селесту.

– Талия, с твоего позволения, я пойду музицировать в сад – Елена, должно быть, уже меня ждет, – сказала Диана, отодвигая от себя тарелку с недоеденной кашей.

– Диана, ты совсем мало ешь в последнее время, – заметила Талия. – Может, хочешь, чтобы я попросила приготовить что-то из твоих любимых блюд?

Диана замерла, не понимая, с чего вдруг такая забота. Сначала предложение сшить новый наряд, теперь это. Обычно Талии было все равно, чего она хочет, ее волновали только собственные желания.

– В последнее время мы с тобой часто ссорились, – тихо сказала Талия, отщипывая длинными пальцами кусочек булочки. – Но это должно остаться в прошлом. Я поняла, что у нас общая цель.

– И какая?

– Твой отъезд в Помпеи, – не стала юлить мачеха. – Я готова помочь тебе, но и ты, будь добра, отплати мне тем же.

– И чего ты хочешь? – Диана напряглась, не зная, чего ждать от этого разговора.

– Я хочу, чтобы Маркус женился на Эни. И я буду не против, если после своего благотворительного сбора ты выйдешь с ними в сад, а потом уйдешь к себе, сославшись на головную боль. И постарайся сделать так, чтобы рядом с ними не ошивались Аврелии.

– А какой мне прок в замужестве Энеиды?

Диана последовала примеру Талии и спросила напрямую.

– Если она выйдет замуж, у меня не будет повода оставаться на вилле. Я уговорю Тиберия отправить тебя в Помпеи, а сама поеду к нему, в Рим.

Диана задумалась. Если кто и мог повлиять на отца, то только Талия. План казался вполне надежным.

– Хорошо, я приложу все усилия, чтобы Энеида провела вечер в компании Маркуса, – согласилась Диана.

– И…

Талия не успела договорить – на террасу вышли Селеста и Энеида, но Диана кивнула, без слов понимая, что она хотела попросить присмотреть за Аврелиями.

– Селеста, рада тебя видеть.

Никто, кроме Кая, не догадался, что радость в голосе Дианы – напускная, а улыбка на лице – неискренняя. Он следил за госпожой, обдумывая разговор, который состоялся между ней и Талией. Недавние подозрения стали казаться менее обоснованными – ведь Талия решила уладить дело миром и договорилась с Дианой о самом лучшем для всех варианте.

И все-таки не стоило терять бдительность. Если Диана была необыкновенной и ни на кого не похожей, то Талия являлась типичной римлянкой – лживой и лицемерной до мозга костей. К таким лучше не оборачиваться спиной.

* * *

– Сразу видно, кого папочка любит больше, – рассмеялась Селеста, обмахиваясь веером, когда Талия ушла, сославшись на дела, и оставила девушек втроем. – Диане достался чемпион игр.

– Гнурр вообще-то фаворит и одержал много побед на арене, – заметила Эни. – А сколько боев выиграли Лидон и Полукс? Кажется, четыре на двоих?

Нанеся укол, она ядовито улыбнулась, впервые став похожей на свою мать. Диану это поразило – Эни проявила невиданную сдержанность, особенно учитывая, как она мечтала заполучить себе Кая. Она перевела взгляд на Селесту, которая стала быстрее взмахивать веером, явно уязвленная замечанием.

– Лучшие бои все равно проходят в моей спальне, – фыркнула она, растягивая губы в улыбке. – Когда не могу определиться, кого хочу сильнее, зову обоих.

От этого замечания Диана покраснела, а Энеида едва не выронила из рук кубок с разбавленным вином. Она во все глаза уставилась на Селесту, которая игриво накручивала локон на палец.

– Что, прямо с двумя? Сразу? – недоверчиво спросила Эни.

– Да, и это прекрасно, – подмигнула Селеста. – А вы уже опробовали своих?

– Селеста, их наняли нам в охрану, а не для развлечения, – строго сказала Диана, надеясь, что это положит конец постыдным разговорам.

Она была уверена, что четверо гладиаторов, которые стояли чуть в стороне от них под палящим солнцем, все слышали. А пошлые ухмылки на лицах Полукса и Лидона лишь подтверждали ее догадки.

– Диана, ты даже не представляешь, от чего отказываешься. Лидон, иди сюда, – она махнула рукой, подзывая к себе одного из гладиаторов.

Светловолосый юнец сразу откликнулся на зов госпожи и приблизился к беседке, где девушки пили вино и ели засахаренные фрукты. Он был высоким, как Кай, но худощавым и жилистым. У него были голубые, как небо, глаза и загорелая кожа. Из одежды на нем была только набедренная повязка, будто он раб с полей, хотя Диана догадывалась, что это прихоть Селесты – заставлять беднягу ходить почти обнаженным.

– Диана, просто взгляни, – зашептала Селеста, положив ладонь на грудь Лидона. – Я заставляю их натираться маслом, чтобы кожа блестела на солнце. Дотронься и почувствуй, сколько в нем силы и жизни. Эни, ты тоже.

Энеида закусила губу и с сомнением посмотрела на Диану, которая была в полном шоке от предложения. Она едва заметно качнула головой, предостерегая сестру, но было видно, что та едва сдерживается.

– Не бойся, никто не узнает, – искушала Селеста.

И Эни коснулась рукой живота Лидона, с восхищением ощущая твердость его мышц.

Диана подняла взгляд на лицо гладиатора. Он смотрел прямо перед собой, словно ничего особенного не происходило. С таким же бесстрастным лицом, с которым Кай обычно стоял рядом с ней, когда они были не одни.

Будто он и не человек, а просто предмет обстановки. Будто он ничего не чувствует.

– Хочешь, я прикажу ему снять повязку? – хихикнула Селеста, положив свою руку на ладонь Эни и опустив ее на низ живота Лидона.

– Селеста, даже не думай заставлять бедного юношу обнажаться при нас! – Диана от возмущения едва не подпрыгнула на лавочке.

– Думаешь, ему неприятно? – вскинула брови Селеста, опуская их с Эни ладони еще ниже, накрыв пальцами пах Лидона.

– Немедленно прекратите, вы, обе, – потребовала Диана, с трудом сдерживая рвущийся наружу гнев, из последних сил стараясь не закричать на весь сад. – Это отвратительно!

– А ему, кажется, нравится, да, Лидон?

Гладиатор кивнул, по-прежнему глядя прямо перед собой, а Диана едва не задохнулась от возмущения, стиснувшего грудь. Даже когда Селеста, смеясь, отпустила гладиатора и принялась пить вино, посмеиваясь над смущенной Энеидой, ярость Дианы не утихла.

– Не будь такой занудой, – посоветовала ей Селеста, забрасывая в рот финик.

– Ты принуждаешь их приходить к тебе в спальню! Используешь для плотских утех!

– А ты думаешь, им они не нужны? Они молодые и здоровые мужчины, разумеется, им хочется женской ласки… и раз уж Марку Галлу не достается твоей, может, я приласкаю его? Разумеется, я заплачу.

– Я не торгую Марком Галлом, – процедила Диана. – И он не игрушка, а мой охранник, Селеста.

Она осушила свой кубок, резко встала и ушла, не прощаясь. Ее гладиатор тенью последовал за ней.

– Я же говорила, она ни за что не согласится, – пожала плечами Эни, провожая сестру взглядом.

– Не знаю, как можно целыми днями находиться с таким совершенством и… Твоя сестра точно ненормальная, – резюмировала Селеста. – Ну а ты? Уже порезвилась со своим Гнурром?

Она прищурилась, глядя на порозовевшие щеки Энеиды, а потом улыбнулась. И что удивительно, в этом не было никакой насмешки. Скорее понимание.

– В твоей семье это явно непросто, – хмыкнула она. – Сестра, помешанная на богах, мама, которая следит за тобой как ястреб. А тут еще и непонятно, стоит ли игра свеч, – она кинула мимолетный взгляд на гладиатора Энеиды.

Он был старше, чем Лидон и Полукс, к тому же выглядел не таким смазливым. Но было в нем что-то поистине мужское.

– Держу пари, он знает, как порадовать женщину, – шепнула Селеста, облизнув губы. – Эни, устрой нам встречу, прошу. Я потом расскажу тебе, каков он. И заплачу.

– А я думала, ты грезишь только о чемпионе, – удивилась Энеида.

Она покосилась на Гнурра, вспомнив слова Дианы о том, что Марк Галл охранник, а не игрушка. Тем более Гнурр римлянин. Пусть и оказавшийся на арене за долги, но все же. А потом она вспомнила, как отвердела плоть Лидона под их с Селестой пальцами, и подумала, что подруга права: им этого тоже хочется.

– Это секрет, но Летиция сказала, что была с ним, – быстро зашептала Селеста. – Она тоже хотела Марка Галла, но его не продавали на ночь. Говорят, он ссорился из-за этого с ланистой. И тогда она поехала в школу Пакратия, который предлагал много вариантов. Гнурр еще не был фаворитом, но Летиция все равно выбрала его и не пожалела. Говорит, он вытворял с ней такое, чего не делал ни один мужчина раньше, а в ее постели побывала половина Мизен. Она потом еще не раз его покупала, ну пока он не достался тебе. Так что, устроишь нам встречу?

Эни не знала, как быть. С одной стороны, она думала о том, что раз Гнурр принимал такие предложения ранее, то точно будет не против. А еще это скрепит ее дружбу с Селестой.

– Я не представляю, как это устроить, ведь он целый день подле меня…

– Может, я приглашу тебя в гости? Главное, устрой так, чтобы твоя матушка не поехала с тобой.

– Селеста! Как я сразу не подумала, – просияла Энеида. – Мама хочет устроить званый ужин и пригласить тебя с братьями. Будет много людей и…

– И я найду, где уединиться с Гнурром.

Селеста разве что в ладоши не захлопала от восхищения. Она стукнула своим кубком о кубок Эни, сделала щедрый глоток, а потом поцеловала Эни в щеку в знак глубокой признательности.

– Я рада, что у меня есть такая подруга, – шепнула она, обжигая щеку Эни винным дыханием.

* * *

Диана зло бросила камень в пруд в саду за виллой. А потом еще и еще. Она никак не могла унять свой гнев, который искал выхода и рвался наружу.

– Глупая, беспутная девка! – ругалась Диана, жалея, что камни летят в пруд, а не в пустую голову Селесты.

– Диана, успокойся, ты можешь пораниться.

Кай хотел забрать у госпожи очередной камень, но она успела метнуть его в воду. Ее руки были в пыли, но Диана не собиралась останавливаться. Она присела на корточки и стала собирать камушки, а Кай стоял рядом и не знал, как ей помочь.

– Ты не понимаешь! – выкрикнула Диана, подняв глаза на гладиатора.

– Объясни, – мягко попросил Кай, опускаясь на корточки рядом с ней. – Может, тогда станем кидать камни вместе?

– Я не торгую рабами! Ты слышал, что сказала Селеста Аврелия? Думаешь, она первая пришла ко мне с подобным предложением? Думаешь, я просто так с ними не общаюсь? Я их ненавижу, Кай. Избалованные, пошлые, самодовольные хвастуны!

Очередной камень упал в воду, а Диана не мигая смотрела на круги, разбегавшиеся по воде. Злость никак не отступала, и хотелось рассказать Каю обо всем. Поделиться с ним тем, что было у нее на душе.

Диане казалось, что это принесет ей облегчение.

– Раньше отец очень хотел, чтобы мы с Эни дружили с детьми его друзей. Аврелии тогда еще не были так богаты, а Цезарии были вечно заняты, но в конечном счете все богатые дети Мизен одинаковы. Тогда всем заправлял молодой Квинтус. Слава богам, он уехал с семьей из Мизен. Отец хотел, чтобы я с ним дружила, а Талия надеялась женить его на Эни. И этот мерзкий Квинтус подошел ко мне и спросил, за сколько я готова продать ему Невию на ночь. Будто она кусок мяса в лавке мясника! – голос Дианы звенел от возмущения и напряжения. Она все еще помнила, как противно Квинтус смотрел на Невию, как пожирал ее глазами. И как это было омерзительно. – Я не продала Невию, и тогда Квинтус от обиды стал распускать обо мне сплетни. Слава богам, вскоре он переехал, а я, по настоянию отца, снова попыталась подружиться с кем-то из детей его друзей. Но они все одинаковые. Кто-то хотел купить моих служанок, кто-то предлагал мне азартные игры, они постоянно плели интриги… это так мерзко! Как Эни не понимает, что Селеста приехала не к ней в гости, а чтобы купить гладиатора? Дура!

Под конец голос Дианы дрожал, будто она была готова расплакаться от отчаяния и собственного бессилия.

– Диана, – позвал Кай, все-таки удержав Диану от очередного броска.

Она уронила камень на траву и уставилась на все еще рябившую воду, а Кай смотрел на свою госпожу.

Его восхищали ее доброта и благородство и поражало то, с какой самоотверженностью она шла против устоявшихся обычаев империи. Как будто Диана одна могла противостоять всему миру в борьбе за свои идеалы. Спасая честь рабыни, пошла против молодежи Мизен. Отказалась продавать его Селесте, в очередной раз укрепив его в мысли, что она совсем не похожа на римлянку. Хотя он уже давно понял, что Диана особенная.

Она вдруг резко повернулась к нему, встречаясь с ним взглядом.

– Я сложу свою плоть и кости в прах перед богами, но добьюсь свободы для тебя и Невии, – вдруг с жаром сказала Диана. – У вас должны быть выбор и воля делать то, что сами хотите.

Кай был изумлен – Диана произнесла клятву, какую он в жизни не слышал. И если на пляже он готов был посмеяться над ее словами, теперь верил, что она пойдет до конца, чтобы исполнить задуманное.

– Я бы не хотел, чтобы ты обращалась в прах перед богами ради моей свободы, – сказал он наконец.

Диана улыбнулась, и Кай понял, что недавняя злость ушла. Но в глазах ее было что-то… Он не мог это объяснить, просто чувствовал, что за этот короткий разговор в госпоже что-то неуловимо изменилось.

– Я увезу вас с Невией в Помпеи и сделаю вольноотпущенниками, – сказала она. – А сейчас мне нужно помолиться у алтаря Аполлона, а потом…

Диана встала и отряхнула руки от пыли. Кай последовал за ней.

– А потом поедем и погуляем в порту. Не хочу торчать на вилле.

Глава 11

Наказание

Ночь была лунной, и он хорошо видел ее лицо. Раскрасневшееся, с лихорадочно блестящими от возбуждения глазами. Она часто и шумно дышала, выгибаясь под ним, откликаясь на малейшее прикосновение. Такая страстная и покорная, готовая ради него на все.

Он провел языком по тонкой длинной шее, одновременно касаясь ее между ног. Там было горячо и влажно, и он широко раздвинул бедра девушки. Сил сдерживаться не было, и он проник в нее резким, быстрым движением, сорвав с губ сдавленный стон.

– Тш-ш-ш, – он накрыл ее рот ладонью. – Никто не должен услышать.

Он нетерпеливо толкался в нее, а она стонала ему в ладонь. Страсть затмевала все, и он даже не пытался сдерживаться, надеясь, что никто не услышит влажные пошлые шлепки, нарушавшие тишину ночи. От нее сладко пахло духами, и этот запах пьянил, лишая остатков самообладания. Он впился в ее губы жадным поцелуем, сплетая свой язык с ее.

Тайная и оттого лишь более страстная связь пьянила сильнее вина. Она знала, что так нельзя, что, если правда выплывет наружу, у них будут проблемы, но не могла отказать, когда он приходил к ней, позволяя ему все, что он только пожелает.

– Хочу так, – он перекатился на спину и потянул ее, сажая себе на бедра.

Она закусила губу, чтобы снова не застонать, опускаясь на его член. Она двигалась вверх-вниз, снова и снова принимая его в себя, не отрывая взгляда от его лица. Он смотрел на ее грудь, подпрыгивавшую в такт каждому движению, крепко сжимая ее ягодицы, вынуждая двигаться быстрее.

Кровь шумела в ушах, а тело горело от удовольствия, искорками бегавшего под кожей. Она прильнула к нему, чтобы ощущать его кожу своей, желая слиться не только телами, но и сердцами. Сильные руки прижали ее так крепко, что было трудно дышать, но ей нравилось.

Хотелось, чтобы он вечно обнимал ее.

– Я люблю тебя, – хрипло прошептала она в его губы.

Вместо ответа он поцеловал ее, окончательно лишая рассудка, и закончил спустя несколько стремительных движений. Обессиленно раскинувшись на влажных простынях, он гладил ее по волосам, восстанавливая сбившееся дыхание.

Она приподнялась на локте, заглядывая ему в глаза, и сняла пальцем капельку пота, проступившую у него на виске. Она как завороженная смотрела на его лицо, которое в лунном свете казалось ей еще прекраснее, чем обычно. И все равно было жаль, что они могут наслаждаться друг другом только ночью.

– О чем думаешь? – шепотом спросила она, потираясь кончиком носа о его щеку.

– Все о том же, – нахмурился он, вспомнив, о чем они говорили до того, как она сбросила свою тунику.

– Я помогу тебе, – пообещала она. – Я достану для тебя деньги.

* * *

– Госпожа не желает прогуляться?

Диана сидела к Каю спиной, но знала, что он улыбается, а потому не стала возмущаться, что он снова зовет ее «госпожой», хотя они были вдвоем в ее покоях.

– Госпожа желает закончить дела, – весело сказала она, оборачиваясь к гладиатору. – Мне нужно подготовить для Домиана список гостей, чтобы он мог сразу записывать, кто сдал пожертвования на храм.

– До приема еще неделя, а ваш лекарь настаивает, что пребывание на свежем воздухе укрепит ваше здоровье.

– Хорошо, – улыбнулась Диана, вспоминая, как они гуляли в порту три дня назад после приезда Селесты.

Девушка отодвинула бумаги в сторону, решив, что может закончить дела после обеда. Она встала и накинула на голову легкий платок, чтобы тот защитил ее от палящего солнца.

– Раз ты так настаиваешь, то давай прогуляемся. Признайся, тебе просто стало скучно сидеть тут?

Она подошла к Каю, ожидая, когда он распахнет перед ней дверь, но тот медлил. Его взгляд скользнул по ее лицу, а потом замер на губах, которые она смазала маслом, чтобы не сохли от жары. Уже несколько ночей подряд он засыпал, представляя, какие на вкус губы у его госпожи.

Эти мысли сводили его с ума.

– Ты не даешь мне скучать, Диана, – усмехнулся Кай, отпирая дверь.

– Рада это слышать.

Она улыбнулась так ослепительно, что могла бы затмить собою солнце. Кай некстати вспомнил, как вчера, пока Диана терзала лиру под присмотром Елены, он смотрел на статую Венеры и думал, что ей не сравниться в красоте с его госпожой. Никому не сравниться, ведь ни у одной девушки он не видел таких глаз. Зеленые с янтарными крапинками, они светились добротой и дарили ему тепло, которого он раньше не знал.

– Я думаю, нам стоит…

Кай так и не узнал, что думала Диана, потому что с другого конца коридора раздался крик и какой-то грохот. Диана тут же рванулась на шум, но Кай успел перехватить ее, крепко сжав запястье и удерживая на месте. Он знал, что не сможет заставить ее проявить благоразумие и вернуться в комнату, а потому строго сказал:

– Я пойду первый, держись за мной.

Диана кивнула и махнула рукой, отправляя его вперед. Они тихо, но быстро пошли по коридору и поняли, что крики и грохот доносятся из покоев Талии.

– Дрянь! Я отправлю тебя работать на мельницу!

Кай увидел, как помрачнело лицо госпожи, – она поняла, что ее мачеха кричит на служанку.

Забыв про их уговор, Диана резко обежала его, ворвалась в покои Талии и застыла на пороге, увидев, какой погром учинила мачеха. Комната была перевернута вверх дном: подушки и покрывала валялись на полу, повсюду были осколки, на кровати лежала пустая шкатулка.

Талия таскала за волосы Бассу, извергая угрозы и ругательства. Рабыня дрожала, но даже не пыталась вырваться или как-то защититься. Из разбитой губы по подбородку стекала кровь, а лицо было красным от ударов госпожи.

– Талия, что ты…

– Диана, не вмешивайся! – рявкнула Талия, отвесив Бассе звонкую пощечину.

На миг показалось, что тонкая длинная шея рабыни переломится, так сильно она выгнулась. Диана охнула и подбежала к ней, закрывая рукой от следующего удара. Она не заметила, что ладонь Кая легла на рукоять меча, а серые глаза неотрывно следили за Талией. Одно движение в сторону его госпожи, и он выполнит обещание, которое дал на пляже.

– Пошла прочь, – сквозь зубы прошипела римлянка, с силой дернув Бассу за волосы. – Эта сучка украла мои украшения! Всю шкатулку!

– Талия, ну зачем они ей? Она рабыня! Что ей с ними делать? – попыталась образумить разъяренную мачеху Диана. – Она служит нашему дому, сколько я себя помню, зачем ей воровать у тебя?

– Может, хотела продать и сбежать, я не знаю, что в голове у этой тупой шлюхи! Уйди и не мешай мне воспитывать мою рабыню!

– Ты ее избиваешь!

– Пусть скажет спасибо, что не отрубила ей руку за воровство.

Диана схватила руку Талии, не давая ей снова ударить рабыню, которая тихо плакала, съежившись на полу.

– Зачем ей красть после стольких лет верной службы? Она первая, на кого бы ты подумала, – торопливо зашептала Диана, молясь, чтобы Талия пришла в себя и наконец отпустила несчастную Бассу.

– Даже если не она украла, то что? Мои покои – ее ответственность.

– Нет, Талия, кража – это ответственность стражи, как и наша безопасность. И наказывать рабов тоже должны они. А ты – госпожа этого дома, и негоже тебе собственноручно избивать служанку.

Талия шумно выдохнула и кивнула, соглашаясь. Она отстранила руку Дианы и отпустила волосы Бассы, предварительно плюнув ей в лицо.

– Вечером Алис высечет тебя на конюшне. И не попадайся мне на глаза, пока раны не заживут, если не подохнешь, – приказала Талия, едва сдерживаясь, чтобы не пнуть Бассу напоследок. – А ты приведи ко мне Алиса, – потребовала она, повернувшись к Каю. – Что стоишь, живее!

– Я подчиняюсь только приказам госпожи Дианы, – спокойно сказал Кай безо всякого страха смотря на покрасневшую от бешенства Талию.

Талия вдруг обратила внимание на его руку, сжимавшую рукоять меча, и истерически расхохоталась.

– Вздумал дерзить? – она прошлась по комнате, пиная ногой вещи, и нашла уцелевший кубок. Плеснув себе вина из кувшина, стоявшего у окна, она жадно опустошила его, а потом страшно улыбнулась красными от вина губами. – Не смей мне перечить, раб. Я хозяйка этого дома.

– По приказу господина Тиберия у меня лишь одна госпожа, – равнодушно ответил Кай, напоминая Талии, кто истинный хозяин виллы.

– Прикажи ему выйти за дверь, немедленно! – потребовала Талия. – Диана!

– Сделай, как просит Талия, – Диана кивнула в сторону двери, боясь, что Талия в истерике убьет Бассу и прикажет страже перерезать горло Каю.

– Госпожа…

– Марк Галл!

Он смерил Диану недовольным взглядом и вышел, закрыв за собой дверь. Талия налила себе еще вина и уселась на край кровати. Диана заметила, что она выглядит очень уставшей – видимо, хорошо повеселилась вчера в гостях у Лукреции. Хотя это стало понятно, еще когда Талия не вышла к завтраку, – после очень обильных возлияний она всегда спала до полудня, затем шла в термы и появлялась на людях лишь после обеда. Она позволяла себе подобное лишь в отсутствие Тиберия, который искренне верил, что его жена никогда не выпивает лишнего.

– Вот что бывает, когда не воспитываешь слуг, – фыркнула Талия, устало покачав головой. – Ты и твой отец избаловали их до такой степени, что они воруют у своих же господ…

– Талия, это точно не Басса…

– Диана, это точно сделал кто-то из рабов, – перебила ее Талия. – Если мы никого не накажем, они почувствуют собственную вседозволенность. Страх – единственное, что может держать этих животных в узде. Я могла бы продать Бассу, но, зная, как она тебе дорога, не стану этого делать. А ты не помешаешь мне наказать ее по всей строгости.

Диана хотела было возразить, но Талия прижала палец к ее губам, вынуждая молчать. От мачехи разило вином, а сама она явно была пьяна, и это заставило Диану проглотить все возражения.

– Еще хоть слово, и я лично отрежу ей руку, а потом продам в публичный дом. Однорукие шлюхи стоят дешевле, но ничего, выручу за нее пару монет. Мы друг друга услышали?

Диана кивнула, пребывая в откровенном ужасе от того, что говорила Талия. Сердце ее разрывалось от несправедливости, от мыслей о том, что пришлось вытерпеть Бассе, и о грядущем наказании. Она смотрела, как мачеха подливает вина в свой кубок, и знала, что спорить бесполезно.

– Я рада, что ты у меня такая умница. – Талия погладила Диану по щеке и тихо икнула. – И, если я узнаю, что ты попросишь Алиса смягчить наказание, прикажу выпороть эту мерзавку снова. Стража дома подчиняется мне на время отсутствия Тиберия. Помни об этом.

– Ты мне угрожаешь? – прищурилась Диана.

– Предупреждаю, – хмыкнула Талия, допивая кубок. – Если бы я хотела нанести тебе вред, то давно бы уже это сделала. Но я предпочитаю улаживать дела с умом. Да и что бы ты там себе ни думала, я хочу, чтобы твой отец был счастлив, а кончина любимой дочери явно его расстроит.

– Талия, давай поговорим позже, – предложила Диана, аккуратно забирая из слабых пальцев мачехи кувшин и кубок. – Отдохни, а я распоряжусь, чтобы Алис провел обыск на вилле. Хорошо?

– Какая ты умница, – повторила Талия, падая на кровать. – Так и сделаем.

Она захрапела, едва ее голова коснулась подушки, а Диана вышмыгнула из ее комнаты, тут же наткнувшись на Кая. Он хмуро смотрел на нее, явно недовольный тем, что она заставила его послушаться Талию.

– Госпожа, вы…

– Она пьяная и сумасшедшая, – перебила его Диана. Она говорила шепотом, привстав на цыпочки, чтобы ее не слышали стражники, маячившие в конце коридора. – Не стоит ей перечить, тем более в таком состоянии. Если она решит что-то тебе сделать… я не смогу тебя защитить.

– Диана, – Кай склонился к ней, выдохнув эти слова ей в лицо, – прекрати думать обо мне и дай мне позаботиться о тебе.

Они впервые были так близко друг к другу. Их лица разделяли жалкие сантиметры, и это только накаляло атмосферу. Диана злилась на то, как Кай легкомысленно относился ко всему, что касалось его самого. Кая бесило, что Диана не понимает, что если он захочет, то в одиночку расправится со всеми на этой вилле.

Благодаря ночным вылазкам он теперь точно знал, где именно стоит охрана и в каком количестве. Он бы прирезал их без лишнего шума одного за другим, потому что не важно, как ты орудуешь мечом, главное – вовремя заметить противника. Хваленая охрана Цезария отличалась беспечностью и болтливостью, они были вялые и не ожидали удара. Да и охранники Тиберия были ничем не лучше. Три серьезные угрозы – Алис, Теокл и Гнурр, но их можно устранить по очереди.

Еще три ночи назад Кай понял, что может легко сбежать с виллы, – его тут не охраняли так, как в школе Вектора. Поразительная беспечность со стороны Алиса и господина Тиберия. При желании Кай вполне мог решиться на побег, а с его талантами было не так трудно добраться домой и обрести желанную свободу.

Лишь одно сдерживало его, вынуждая оставаться рабом на проклятой вилле, – Диана. Ради нее он не пытался сбежать, зная, что не простит себе, если его свобода будет оплачена ее кровью. Он не мог оставить ее. Не сейчас. По крайней мере до тех пор, пока не убедится, что ей ничего не угрожает.

Губы госпожи дрогнули, будто она собиралась что-то сказать, но никак не могла подобрать слов. Она так пронзительно смотрела на него, что Каю казалось, будто она может увидеть его сердце и разгадать его помыслы.

– Кай, я не хочу, чтобы ты…

– Диана, о чем вы тут шепчетесь?

Диана отшатнулась, а Кай выпрямился, оба уставились на Энеиду, которая стремительно шла к ним в сопровождении Гнурра.

– Так и знала, что ты с ним спишь, – фыркнула Эни, презрительно уставившись на сестру. – Хоть бы до комнаты потерпели.

– Энеида, думай, что говоришь! – вспыхнула Диана, смущенная ухмылкой на лице Гнурра.

– А я вообще гораздо умнее, чем тебе кажется, сестрица, – невпопад сказала Эни, обмахиваясь веером. – Мама у себя?

– Талия отдыхает, не беспокой ее, – сказала Диана, надеясь, что Эни не пойдет в покои к матери. Не хватало еще, чтобы она увидела погром и подняла шум до того, как Алис проведет обыск, – это могло спугнуть вора, если он действительно был на вилле.

– Напилась вчера у Лукреции? – понимающе хмыкнула Эни, громко захлопнув веер. – Что ж, воспользуюсь тем, что мама не может меня остановить, и отправлюсь в город. Диана, составишь мне компанию?

Диана вознесла быструю молитву всем богам разом – отъезд Эни был как никогда вовремя.

– Спасибо, воздержусь, – улыбнулась она. – Хорошо тебе прогуляться.

– И вам славно повеселиться, – гадко улыбнулась Эни, направляясь к лестнице.

Диана оставила ее реплику без ответа. Едва та отошла достаточно далеко, она отправилась на поиски Алиса. Рассказав тому о происшествии, она попросила осмотреть все помещения на вилле, но сделать это как можно тише и незаметнее.

– Постарайся задействовать самых проверенных охранников из числа тех, кто служит моему отцу, – попросила Диана. – Не привлекай к этому людей Цезария, нам не нужны сплетни.

Алис кивнул, поддерживая ее решение. А после тихо осведомился о том, как быть с Бассой.

– Талия велела выпороть ее, – упавшим голосом сказала Диана. – Если не сделаем, как она хочет, то…

– Моя госпожа, я лично накажу Бассу, – пообещал Алис, увидев, что на глаза Дианы навернулись слезы. – Я сделаю все аккуратно, но так, чтобы госпожа Талия осталась довольна.

– И после сразу позови к ней Агриппа…

– Госпожа, вы знаете, что это не положено, – Алис покачал головой, искренне жалея о том, что не может выполнить просьбу Дианы, которая всем сердцем радела за каждого слугу в доме.

– На нашей вилле раньше никогда никого не наказывали, – не выдержала Диана, закрывая глаза руками, уже не пытаясь сдерживать слезы. – Тогда пусть Невия скажет мне, когда все закончится, я сама позабочусь о ранах Бассы.

Алис кивнул и ушел исполнять приказ, оставив ее наедине с Каем. Диана в прострации дошла до своих покоев, и едва Кай закрыл за ними дверь, как она расплакалась, не в силах сдержаться. Она винила себя за то, что не смогла защитить Бассу, отца – за то, что бросил ее с самодуркой Талией, и даже покойную мать, которая покинула ее.

Диана стояла на коленях перед алтарем Аполлону, но не могла заставить себя помолиться богу-врачевателю и попросить поскорее исцелить раны Бассы. Она винила и его за то, что случилось, и плакала, как ребенок.

Душа Кая разрывалась от тихих, сдавленных всхлипов госпожи, от того, как безвольно склонилась ее голова и ссутулились плечи. Он смотрел на ее дрожащую спину, на побелевшие пальцы, крепко сжимавшие ткань туники, и думал о том, как может ей помочь. Он бы с легкостью мог заткнуть Талию навсегда и избавить Диану от ее общества, но был уверен, что Диана расстроится. Нужно было придумать что-то другое.

Бесшумно, словно кошка, он приблизился к госпоже и опустился на пол подле нее, не решаясь прикоснуться.

– Моя госпожа, как я могу тебе помочь?

– Прошу, не зови меня больше госпожой, когда мы одни.

Диана посмотрела на него покрасневшими от слез глазами, а потом сделала то, что не осмелилась бы при других обстоятельствах, – сжала его ладони в своих пальцах, ища утешения в тепле его рук. Кай на миг растерялся от неожиданности, а после несмело сжал ее руки в ответ. Они долго просидели так, не говоря ни слова, только смотрели друг на друга, цепляясь за прикосновения, которые были так нужны.

Кай едва ощутимо гладил тыльную часть ладоней Дианы большими пальцами, а она все смотрела на него, не зная, что и сказать. Ее переполняла благодарность за то, что Кай разделил с ней трудный момент. За то, что не осуждал ее слезы и слабость ни тогда, ни после, когда она не смогла сдержаться и снова расплакалась, увидев истерзанную плетью спину Бассы.

Диана мазала ее раны мазью, которую втайне стащила у лекаря, и ненавидела Талию как никогда сильно. Как она и предполагала, люди Алиса не нашли украшения ни в комнате, которую Басса делила с другими служанками, ни в какой-либо другой на вилле. Диана даже стала подозревать, что мачеха подстроила кражу, но она не понимала, с какой целью. Хотела избавиться от служанки, которую она и отец всегда защищали? Показать, кто в доме хозяйка?

Верить в то, что на вилле, помимо убийцы, завелся еще и вор, Диане не хотелось. Она была уверена, что скоро украшения «найдутся». Но Бассе, которая сипло дышала и стонала от боли, это не поможет.

Диана долго не могла уснуть и все-таки стала молиться, прося у Аполлона прощения за то, что позволила себе роптать на волю богов. За то, что искала утешения не у него, а у Кая. За то, что позволила своей вере на миг пошатнуться.

* * *

– Что ты натворил?

Негодованию Алиса, стоявшего в дверях убогой комнатушки, которую Кай делил с Гнурром, не было предела. Начальник стражи был красный от злости и сердито щурил глаза, глядя на гладиатора, готовившегося ко сну.

– Я что-то натворил?

Кай поднялся с лежанки и встал перед Алисом, пытаясь сообразить, в чем его обвиняют. Алиса аж передернуло от его спокойного тона и невозмутимого лица.

– Госпожа Талия велела высечь тебя. Тайно, чтобы не узнала госпожа Диана.

Лицо Гнурра вытянулось в изумлении. Он растерянно смотрел на мужчин, не понимая, что случилось. И ему казалось, что Алис тоже не знал, что произошло между старшей госпожой и охранником Дианы.

– Госпоже Талии стоило бы увидеть, на что похожа спина после встречи с плетью, – хохотнул Кай. – Тогда она бы понимала, что скрыть такое затруднительно.

– Затруднительно сохранить голову на этой обезумевшей вилле, – прошипел Алис, хватая Кая за плечо. – Шагай за мной. И нечего тут веселиться!

Они тихо прошли по коридорам на задний двор, а потом Алис повел Кая на конюшню. Тот покорно следовал за начальником, зная, что наказание неизбежно, и не собирался от него уклоняться. Конечно, Талия решила наказать его за то, что не повиновался ее приказу и проявил неуважение. Что ж, пусть так. Главное, что Диана спит и не узнает об этом.

Видеть ее слезы было невыносимо – это рвало его на куски и ранило сильнее любых побоев. А к плетям он уже успел привыкнуть в школе Вектора. Местный мастер не скупился на удары, желая как можно скорее превратить военнопленных в покорных рабов. Кай учился быстрее других, и все же бич мастера не раз обрушивался на него.

Едва они оказались на конюшне, как Кай скинул с себя тунику, оставшись в одной повязке. Хотелось поскорее закончить.

– Я смотрю, у тебя это не впервой, – хмыкнул Алис. – Осел. Слушался бы госпожу Талию, не было бы проблем ни у тебя, ни у меня. Меня жена небось заждалась, приду – уже уснет. И ужин остынет.

– Сочувствую, Алис, – хмыкнул Кай. – И госпожа у меня одна – Диана.

– Осел, – повторил Алис и сунул Каю в зубы деревянную чурку. Он взял толстые веревки и привязал руки гладиатора к вбитым в стены крюкам, чтобы тот не сбежал, когда начнется наказание. – Не дергайся, я постараюсь не разорвать тебе кожу. Пять плетей, Марк Галл.

Кай дышал глубоко и спокойно, зная, что боль будет оглушительной. Что захочется увернуться, но лучше всего было спокойно вытерпеть положенное количество ударов, тем более Алис собирался бить аккуратно. Хотя с Бассой он обещал то же самое, а ее спина напоминала рубленое мясо. И все же Каю хотелось ему верить. Теперь только от Алиса зависело, насколько хорошо он сможет защищать Диану ближайшие несколько дней, пока раны не заживут.

– Раз, – плеть просвистела в воздухе и врезалась между лопатками Кая.

Он закусил деревяшку с такой силой, что челюсть свело, но не двинулся с места. Кожа горела, а Алис уже объявил следующий удар. Короткий свист, и плеть впилась в спину Кая чуть правее. Алис держал слово и не бил в одно и то же место. Щадил, но удары не смягчал. И все-таки кожа Кая не рвалась от его плети.

– Неплохо, – прохрипел Кай, выплюнув чурку.

Он тяжело дышал, повиснув на веревках, которые впивались в запястья. Спина горела, словно на ней разожгли костер, но крови, которая обычно после таких наказаний щедро лилась до самых колен, не было.

– Как и обещал, – оскалил зубы Алис, отвязывая его руки. – Сделай так, чтобы твоя госпожа об этом не узнала.

Кай кивнул, глядя на растертые веревкой запястья. Скрыть это от проницательного взгляда Дианы будет нелегко.

– Завтра утром дам тебе наручи, – решил Алис, проследив за направлением его взгляда. – Зайди ко мне перед тем, как заступить на дежурство.

* * *

Уснуть не удавалось до самого рассвета. Гнурр никак не мог угомониться, пытаясь выведать подробности ссоры Кая с Талией, но Кай отвечал односложно, ничего не раскрывая. Гладиатор еще несколько дней назад решил для себя, что Гнурр ему не союзник. Он явно скрывал какие-то секреты Энеиды, и раз не желал делиться ими ни под каким предлогом, то и Кай хранил молчание.

Поняв, что сплетен не будет, Гнурр быстро уснул, а Кай лежал на животе, стараясь думать не о полыхающей от боли спине, а обо всем, что произошло за последние дни. Стража Цезариев явно наплевала на все договоренности и не искала нападавшего на Диану, Талия казалась подозрительной, но чутье подсказывало, что не она заговорщица. Энеида имела любовника. Он, скорее всего, пробирается к ней через маленький балкон по веревке, а значит, в сговоре со стражниками, которые дежурят на улице.

А еще любовник был у Бассы, и Кай все еще понятия не имел, кто он.

Глава 12

Раненая гордость

Диана жалела, что не взяла с собой веер – на форуме Мизен с самого утра стояла жара. Они с Каем оставили повозку в паре улиц от центра города и шли сквозь толпу людей, мечтая хоть на миг оказаться в тени. До маленького театра Мизен было рукой подать, но казалось, что они целую вечность идут под палящим солнцем. Краем глаза Диана заметила, что на лбу гладиатора выступила испарина.

– Мы почти пришли. – Диана не знала, кого пыталась утешить: себя или Кая, тащившего тяжелую корзину гостинцев для Полуния.

– Надеюсь, не зря. – Кай помнил, как Талия возмущалась за завтраком, что Полуний – зарвавшийся негодяй и проходимец.

– Я тоже, – вздохнула Диана.

Стоило им ступить на площадку театра, как в них едва не врезалась пара актеров, тащивших тяжелый сундук. За ним пробежали мужчины в масках, а где-то в стороне кто-то пел песню. Кай от удивления не знал, куда смотреть, – повсюду бегали слуги, актеры, кто в костюмах, кто в масках, кто-то кричал, кто-то играл на лире. Гладиатор не представлял, где среди этого хаоса искать хозяина труппы.

– Полуний! – радостно воскликнула Диана и быстро направилась под навес, где за деревянным столом сидел мужчина и, отчаянно жестикулируя, разговаривал сам с собой. Услышав голос Дианы, он застыл, как изваяние, потом резко обернулся, тут же вскочил из-за стола и, смешно подпрыгивая, засеменил в сторону Дианы.

Полуний показался Каю странным. Худой, невысокий, смуглый, будто день и ночь работал в поле. Черные кучерявые волосы забраны в сложную прическу, а глаза темнее маслины. Туника его была из настолько грубой шерстяной ткани, что Кай удивился, как этот Полуний еще не сварился в ней заживо в такое пекло.

– О, дочь Тиберия, как не рад я тебя видеть! – театрально всплеснул руками Полуний, остановившись в шаге от незваных гостей.

Каю в нос ударил совершенно невыносимый запах – кажется, Полуний съел с утра либры [20] три, не меньше, маринованного чеснока, да еще вспотел в своей шерстяной тунике.

– А вот я очень тебе рада! – приветливо сказала Диана, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не сморщиться от аромата Полуния.

– Знаю я, зачем ты пришла! Но я сказал вчера, я сказал позавчера и снова говорю… Пока! – пропел Полуний высоким голосом и растянул пухлые губы в улыбке.

Он прищурил свои темные глаза, ожидая реакции Дианы. Та улыбнулась еще шире, чем он, и смотрела на него с нескрываемым весельем.

– Полуний, ну что за песня? Я не приму отказа. Давай лучше присядем, поболтаем? Я привезла тебе твои любимые засахаренные фрукты.

– О, хитрая ты лиса, дочь Тиберия, – продолжал напевать Полуний. – Знаешь мою продажную натуру. Но в этот раз я говорю нет! – он перестал актерствовать и придал лицу серьезное выражение, хотя в глазах-маслинах плясали смешинки. – Ноги моей и моей труппы не будет в вашем доме. Я оскорблен! Нет, я ранен в самое сердце, Аполлон мне свидетель!

– Полуний, ну сколько можно? Почти год прошел с праздника Вулканалий [21].

Диана с трудом удержалась, чтобы не закатить глаза, и стала торопливо выкладывать на стол Полуния угощения, которыми была наполнена увесистая корзина в руках Кая.

– Рана, нанесенная госпожой Талией моему сердцу, не затянется так скоро, – взмахнул рукой Полуний, внимательно наблюдая за Дианой.

Кай поражался тому, как держится его госпожа. Лично его уже начинали бесить ужимки актера, но Диана не выказывала ни малейшего раздражения. Ее улыбка была слаще фруктов, которые она вынимала из корзины.

– Полуний, ей очень жаль. Она писала тебе письма, она шлет тебе угощения, она…

– Невыносимая женщина грубой натуры, притом ничего не смыслящая в искусстве! – хлопнул рукой по столу Полуний. – Ты представляешь, – он ткнул пальцем в Кая, найдя единственные уши в Мизенах, которые еще не слышали его жалоб на Талию, – после моего выступления длиной в час, когда толпа рукоплескала и кричала, что сам Аполлон наградил меня талантом, она сказала, что моя комедия несмешная, а я жалкий блеющий баран! И теперь она, видите ли, просит меня о выступлении на своем званом ужине!

– Полуний, Талия не называла тебя бараном.

– Я прочел это слово в ее глазах, – обиженно сказал актер, ухватив со стола засахаренный орешек. – Она унизила мою комедию, Диана. С этим ты не поспоришь.

– Не поспорю, – смиренно сказала девушка, вспоминая скандал после выступления, который удалось погасить только с ее помощью.

– Между прочим, моя труппа ездит из города в город по всему региону, – хвастливо сказал Полуний. – Авдей, подтверди!

Такой же кучерявый, как Полуний, юноша кивнул и поставил на стол кувшин воды с мятой и кубки. И убежал дальше.

– Полуний, слава твоя растет, – льстиво улыбнулась Диана. – И как бы мне хотелось увидеть твое представление через два дня у нас на вилле. Соберутся все значимые люди Неаполя и Мизен. Все так хотят увидеть тебя и послушать твои монологи, – продолжала любезничать она, с восхищением заглядывая в глаза Полунию. – Вот если бы твоя труппа приехала, как бы ты утер нос Талии, которая не верила в твой талант год назад.

– Ну не знаю, не знаю… – Полуний расплывался от ее слов, как тесто в печке. – Полтора месяца до Вулканалий, мы репетируем мою новую комедию – дел невпроворот. Я уже говорил, что нас позвали выступать в цирке Неаполя?

– Полуний, тем более тебе надо выступить на нашей вилле. Там будет магистрат, там будет Цезарий, там будут гости из Капуи! Армия твоих обожателей должна расти.

– Ох, дочь Тиберия, только ради тебя и твоей веры в Аполлона, но не этих невежд. Наш солнечный покровитель должен увидеть мое выступление, – сдался Полуний. – Но с условием! Будем ставить комедию! И я возьму своих музыкантов.

– Полуний, милый, Талия и гости просили трагедию… Но мы щедро заплатим за твои труды. И накормим всех актеров.

Полуний тут же стал разоряться, что его не ценят и никто не понимает, но Кай уже понял, что Диана победила. Самовлюбленный актер проглотил не только засахаренный миндаль, но и наживку из ее сладких речей. А обещание щедрой оплаты и присутствия знатных гостей стали самым весомым аргументом. Было очевидно, что Полуний ломался для виду.

Диана тоже это понимала, поэтому улыбалась и льстила уже намного меньше, скорее из вежливости слушая его идеи о новых декорациях и мечты о постановке в цирке Рима. Пробыв в театре с добрых два часа, Диана с Каем все-таки сумели сбежать, когда жара стала невыносимой, как и запах Полуния, и от нее не спасал ни навес, ни холодные напитки.

– Как же хочется в термы, – вздохнула Диана, когда они с Каем добрались до повозки. – Но съездили не зря. А ты сомневался.

– Не думал, что буду солидарен с госпожой Талией, но я тоже считаю, что этот хозяин театра – блеющий баран! – улыбнулся Кай, отметив, что очень свободно чувствует себя в общении с Дианой.

Они стали много разговаривать, и ему было легко рядом с ней. Иногда Каю даже казалось, что они дружили ближе, чем Диана с Невией.

– Кай, не говори так, – тепло улыбнулась Диана. – Полуний любит бахвалиться и дурачиться со всеми, будь то магистрат или сам император, но он добрый малый. Любит свой театр, с большой страстью ставит комедии и трагедии. И очень ответственен в работе. Его постановки действительно срывают овации и крики толпы. А еще он не боится Талию. Давай уважать его за это.

– Пожалуй, ты права.

Кай с удовлетворением подумал, что Полунию Диана все равно улыбалась не так тепло и искренне, как ему. Она вообще мало с кем улыбалась так, как когда они оставались наедине. Эта мысль приятно согрела его.

В повозке они почти не разговаривали – Диана изнывала от жары, обмахиваясь веером, а Кай любовался ее тонкими пальцами. Дорога была недолгой, и вот они уже на вилле. Майло остался заниматься лошадьми, а Диана с Каем направились к дому.

– Так хочется скорее смыть с себя пыль, – мечтательно сказала Диана, которая мысленно уже была в термах. – Кай, тебе тоже нужно помыться. Сегодня днем приедет швея и подгонит для тебя новую тунику к празднику.

Кай не успел ответить, потому что услышал, как за углом кто-то произнес имя его госпожи и рассмеялся. Они с Дианой переглянулись и обратились в слух. Почти сразу стало понятно, что кто-то сплетничает про Диану. Та оцепенела, замерев рядом с Каем, который не мог понять, кому хватило наглости насмехаться над его госпожой.

– Да выдумала она этого убийцу! – заявили грубым басом.

– Ты думаешь? – удивленно спросил другой мужской голос.

– Да я тебе говорю, уже столько недель тут кукуем. Ни найденного убийцы, ни новых покушений – ничего. Скука. Эта Диана, поди, развлекалась ночью с мужиком, а потом поругалась с ним и выставила крайним. Если там вообще кто-то был.

– Да, может, она просто нанюхалась благовоний, пока молилась Аполлону, вот и примерещилось.

Оба стали хохотать. Их гогот обрушился на Кая, и его кулаки сжались словно сами по себе. Не дожидаясь распоряжений Дианы, он резко вышел из-за угла. Диана последовала за ним.

Увидев госпожу в сопровождении гладиатора, двое стражников тут же замолчали и вытянулись в струнку. Глаза их смотрели куда угодно, только не на разъяренного Кая, но стыда на их лицах он не видел.

– Вам платят за сплетни или за работу? – прищурился тот, делая шаг им навстречу.

Один из стражников дерзко посмотрел на Кая, возмутившись наглости раба.

– Не понимаю, о чем ты.

– Я слышала, что вы обо мне говорили, – дрогнувшим от стыда и волнения голосом сказала Диана. – Это отвратительно. Если услышу подобное еще раз, с позором уволю обоих.

– Госпожа, вам что-то почудилось. Мы молчали, – сказал второй стражник, что был повыше ростом.

Это стало последней каплей в чаше терпении Кая. Диана не успела ничего сказать, как он резко выбросил кулак и попал прямо в прорезь шлема первому наглецу. Удар был такой сильный, что нос стражника смялся, как гнилая слива. Стражник закричал от боли, пытаясь руками остановить кровь, струящуюся по лицу. Его напарник выхватил меч, но не успел им воспользоваться – Кай ногой ударил его по руке, выбив оружие, а потом сразу же по бедру, заставив рухнуть на колени, и приставил к его шее гладиус.

Посмотрев на охранника со сломанным носом, Кай на всякий случай достал второй меч и направил лезвие в его сторону.

– Вы оскорбили мою госпожу. Дважды. – Голос Кая был тихим и оттого лишь более пугающим. – Думайте, что скажете теперь. За третье оскорбление лишитесь голов.

– Простите, госпожа Диана, – прогнусавил тот, который пытался зажать нос, останавливая кровь. – Это больше не повторится. Никогда.

– Простите, моя госпожа, – сдавленно повторил первый стражник, боясь, что лезвие меча гладиатора вспорет ему горло.

– Что прикажете, госпожа? – спросил Кай, продолжая испепелять взглядом охрану.

– Что здесь происходит?! – Алис бежал к ним быстрее ветра. – Моя госпожа, что…

– Алис…

Диана посмотрела на него, на Кая, потом на побитых охранников и рассказала все как было. Кай гадал, что предпримет начальник стражи. И, к его изумлению, Алис, багровея от злости, забрал мечи у побитых охранников и склонился перед Дианой.

– Моя госпожа, прошу прощения. Моя вина, я не уследил. Они будут наказаны и уволены – больше никто не посмеет опорочить ваше имя. И будьте уверены, мы день и ночь продолжаем искать тех, кто напал на вас.

– Спасибо, Алис, – тихо сказала Диана, все еще пораженная увиденным.

Кай обменялся молчаливыми кивками с Алисом, убрал мечи и ушел за госпожой. Но едва они прошли еще несколько метров, как Диана вошла в закрытую беседку и поманила его за собой.

– Устроишь выговор за мою несдержанность? – спросил Кай, когда они скрылись от посторонних глаз. – Диана…

– Нет, Кай. Дай посмотреть на твою руку.

Кай взглянул на нее с удивлением, а потом медленно протянул ей свою руку, которой сломал нос стражнику. Ушибленная костяшка и пара ссадин – ерунда, по мнению Кая, но, судя по тому, как нахмурилась Диана, она так не думала.

– Пойдем к Агриппу. Пусть посмотрит.

– Диана, это царапина, – не скрывая возмущения, выдохнул Кай.

– Либо Агрипп, либо выговор, – поджала губы Диана. – Кай, ты чуть их не убил. Я…

– К Агриппу, госпожа, – согласился Кай, взглядом умоляя ее не ругаться.

Диана кивнула и с довольным видом повела его к лекарю. У дверей в комнату Агриппа она резко остановилась и обернулась к нему. Лицо ее было смущенным.

– Кай, спасибо… спасибо, что вступился. Но не нужно было так сильно их бить и…

Она развела руками, сама не понимая, что хочет ему сказать. Ей было и неловко, и радостно одновременно. Уже в который раз Кай на ее стороне, и, хотя она против его методов, приятно, что он отстоял ее честь.

– Благодарность принимаю, извиняться не буду, – твердо сказал Кай.

– Ты невыносим, – буркнула Диана и громко постучала в дверь.

Агрипп открыл с большой задержкой, а когда он все-таки распахнул перед ними двери, то не сразу сообразил, что происходит. Он переводил взгляд с гладиатора на госпожу, не понимая, что привело их к нему.

– Ах, госпожа, простите. Такая духота стоит, я уснул.

– Ничего, Агрипп. Позволишь зайти? Кай повредил руку в драке. Посмотришь?

– Да, госпожа, конечно.

Агрипп засуетился, пустил их внутрь личных покоев, которые ему давно выделил Тиберий, и предложил присесть. Комната была большой, но из-за огромного количества полок, банок, книг, инструментов и всякого хлама, который лежал даже на кровати лекаря, создавалось ощущение, что они в мастерской ремесленника, а не в покоях личного лекаря семьи.

– Дай-ка посмотрю, – Агрипп потрогал и помял руку Кая, внимательно ее осмотрел и хмыкнул. – Все в порядке. Опухнуть не должно, но ссадины лучше промыть. Сейчас дам мазь, с ней все заживет еще быстрее. Марк Галл, а сними наручи. Я на всякий случай осмотрю выше кисти.

– Не стоит. Все в порядке, – упрямо мотнул головой Кай.

– Я предпочитаю делать полный осмотр, – не менее упрямо сказал Агрипп, вцепившись пальцами Каю в руку.

– Нет.

– Пожалуйста, сними наручи и не заставляй Агриппа тебя упрашивать, – поддержала лекаря Диана.

Гладиатор очень нехотя снял наручи, которые продолжал носить потому, что следы, оставленные веревками, еще не сошли до конца. Агрипп, увидев его запястья, молча хмыкнул, а Диана сильно побледнела.

Она прекрасна знала, от чего эти следы, как и то, откуда они появляются. Она впилась взглядом в Кая, который отвел свои серые глаза, не решаясь посмотреть на нее, и натянул наручи обратно.

Агрипп не стал их надолго задерживать – выдал мазь, объяснил, сколько раз ее нужно наносить, и проводил Диану с Каем до двери.

– Госпожа, – нерешительно позвал Кай, проклиная лекаря за то, что потребовал снять наручи.

Кай изо всех сил скрывал от своей госпожи боль, которая мучала спину первые два дня после наказания: ни единым жестом или словом не выказал, что его что-то беспокоит. И так глупо выдал себя!

Диана даже не обернулась на его голос, продолжая подниматься по лестнице в свои покои. Даже Невия, которая встретилась на пути, получила только короткое указание подготовить баню для Дианы и баню для слуг, чтобы Кай помылся до приезда швеи. Невия растерянно посмотрела на госпожу, которая была бледна и немногословна, но ничего не сказала и отправилась выполнять поручение, а Кай внутренне напрягся, готовясь к тяжелому разговору.

Как только за ними закрылась дверь в покоях Дианы, и они остались вдвоем в удушающей тишине, Диана подошла к Каю и сама сняла наручи с его рук. Гладиатор не сопротивлялся. В другой ситуации ее прикосновения были бы приятны, но сейчас хотелось, чтобы она не видела следов той ночи и не касалась его рук.

– Диана, – позвал он ее по имени, размышляя, что соврать.

Диана продолжала молчать, рассматривая натертую веревками кожу.

– Тебя, очевидно, били плетью, – сделала выводы девушка. – Раздевайся по пояс.

– Диана…

– Кай. – Голос госпожи звенел от напряжения.

Кай молча разделся и продолжил стоять к ней лицом.

Диана внимательно осмотрела каждый сантиметр его кожи и безупречного тела, где не было следов побоев.

– Повернись ко мне спиной, – приказала она, отметив, что по животу и груди не били.

Он медленно повернулся спиной, где красные полосы уже светлели, если верить Гнурру. В целом Кай уже вполне неплохо себя чувствовал, но Диана все равно охнула от ужаса. Когда он обернулся к ней, то увидел, что ее лицо искажено от ярости, а кулаки крепко сжаты.

– Что произошло и почему ты мне не рассказал?! Когда это случилось?

– Диана, ничего не произошло, и не о чем говорить. Все в порядке.

Кай старался говорить убедительно, надеясь, что это успокоит госпожу. Он кожей чувствовал, как между ними вырастает стена, которую они так долго преодолевали.

– Что произошло? – повторила вопрос Диана, будто не слыша его.

– Ничего. Волноваться не о чем, это больше не повторится.

Улыбка Кая вышла совсем не убедительной и больше напоминала усмешку. Он изо всех сил старался делать вид, что все хорошо, и это только сильнее злило Диану.

– То есть ты не скажешь мне? – возмутилась она. – Это Талия? Это по ее приказу?

– Диана, со мной все хорошо, – с нажимом сказал Кай. – Я не хочу об этом говорить. Прости за неповиновение.

Диана продолжала сжимать и разжимать свои маленькие девичьи кулаки. Хотелось кричать и разнести всю комнату, как на днях сделала Талия. Хотелось позволить себе неистовствовать. Как Кай умолчал о таком? Почему он так равнодушен сейчас?

Было стыдно, что она не догадалась раньше, что ничего не заметила. Она не уследила и допустила, чтобы его наказали. Да еще и втайне от нее! У нее сердце сжималось от мысли, что его выпороли за то, что он просто делал свою работу!

Глаза защипало, но Диана сдержалась и не проронила ни слезинки.

– Я прошу тебя рассказать мне правду. Я могу помочь, я могу все исправить, – прошептала она, надеясь растопить лед в его душе.

– Диана, я разберусь. Не стоит обо мне беспокоиться. Прошу. – Кай с трудом сохранил твердость в голосе.

Он не хотел ей жаловаться и не считал нужным рассказывать об этой досадной ситуации. Он знал Диану и боялся, что она натворит глупостей. Он должен защищать ее, а не наоборот.

Диана считала иначе, и слова Кая резанули по живому. В груди сдавило от боли и обиды. Неужели он считал ее ни на что не способной дочерью богатого римлянина? Она и без его рассказа догадалась, что произошло: Талия не стерпела неповиновения Кая. И злость на мачеху выжигала нутро сильнее, чем обида на Кая, который продолжал молчать и держаться очень отстраненно.

– Как сказал Полуний этим утром, – вдруг так же прохладно заговорила Диана, – рана, нанесенная госпожой Талией моему сердцу, не скоро затянется. От себя добавлю к его фразе, что и на моей гордости тоже.

– Диана, что ты имеешь в виду? – Кай очень надеялся, что его госпожа предпочтет совершить месть его руками, а не своими.

– Ничего, Кай, – ответила на его манер Диана. – Я разберусь с этим. Тебе не о чем переживать.

Девушка прошла к полкам на стене, взяла несколько бумаг, восковую свечу и чернила с перьями. Первое письмо она написала очень быстро, несмотря на то, что оно вышло очень длинным. Второе письмо было коротким, всего в пару строк. Запечатав их воском, Диана схватила оба письма и направилась к двери, где столкнулась с Невией.

– Диана, термы почти готовы, – сказала служанка, растерянно глядя на Кая, который торопливо поправлял тунику и натягивал наручи, в которых уже не было необходимости.

– Спасибо, Невия, буду через несколько минут, – кивнула Диана, снова удивив подругу манерой речи и холодным, будто застывшим выражением лица.

– Лучше вам с Каем поспешить, швея скоро прибудет, – напомнила Невия, покидая комнату.

– Конечно.

Диана быстро спустилась на первый этаж и вышла во двор, ничего не объясняя Каю, которому ничего не оставалось, кроме как последовать за ней. Он не понимал, зачем они снова возвращаются на конюшню, но спрашивать не стал. Не хотелось первым прерывать молчание.

– Майло! – Диана позвала поверенного конюха. – Майло, кажется, я забыла в повозке платок.

Майло понимающе кивнул – это был их тайный сигнал. Когда Диана хотела поручить ему что-то особенное, о чем никто не должен был знать, она говорила про платок в повозке, и старый конюх тут же догадывался, что нужно обсудить наедине детали поручения.

– Госпожа, давайте искать.

Диана улыбнулась. Этот ответ значил, что на конюшне нет сейчас лишних ушей, все слуги заняты, и никто их не подслушает. Если бы говорить было неудобно, Майло ответил бы: «Не может быть, госпожа».

Кай не знал этих тонкостей, но фразу про забытый платок уже слышал, когда Диана пару недель назад отправляла письма за Домиана. Догадавшись, что у нее с Майло есть свое тайное слово, он в который раз восхитился ее находчивостью и умом.

Когда они все трое уединились в дальнем углу конюшни, Диана достала свои письма.

– Майло, это письмо срочно отвези в театр Мизен и отдай Полунию, – Диана отдала ему короткое письмо. – А вот это, – она протянула то письмо, что было объемнее, – должен отвезти твой сын, Клавус, моему отцу в Рим.

– Боги всемогущие, госпожа, – растерянно облизнул губы Майло. – Письмо Полунию я отвезу сейчас, но вот письмо господину Тиберию раньше послезавтра Клавус не повезет. Простите, госпожа.

– Что случилось?

– У Клавуса сегодня выходной, – пожаловался Майло, – он пьет с самого утра. Даже если я его найду сегодня, боюсь, завтра он будет не в состоянии сидеть в седле. Простите, госпожа, вы же знаете, мой сын-осел пьет до беспамятства, когда берет выходной.

– Я знаю только то, что твой сын – лучший и самый быстрый гонец в Римской империи. Найди его и дай задание с письмом, отвезет, как протрезвеет. Погода сейчас стоит хорошая, он сможет быстро съездить в Рим и обратно, – подумав, сказала Диана. – Главное – держи это в тайне. И накажи Клавусу, пусть лично отдаст письмо моему отцу в Риме и скажет, что я жду немедленного ответа, иначе уеду в Помпеи без разрешения.

– Госпожа, да за такие слова господин Тиберий снесет голову Клавусу, – ужаснулся Майло.

– Не снесет, будь уверен. Как только отец прочитает письмо, сам напишет ответ и пришлет мне, – сказала Диана и протянула конюху мешочек с деньгами. – Майло, я рассчитываю на тебя и Клавуса. Послезавтра на рассвете он должен скакать в Рим.

– Будет исполнено, госпожа.

Диана вышла из конюшни довольной, а вот Кай хмурился, размышляя о том, что написала Диана отцу и Полунию.

– Госпожа, поделитесь со мной своими мыслями? – с надеждой спросил он, желая, чтобы невидимая стена между ними рухнула.

– Мыслями я делюсь лишь с Аполлоном, Кай, – сказала Диана. – Нам пора в термы. Идем.

И оба пошли к вилле, полные обид друг на друга.

Глава 13

Доверие

Кая редко посещала бессонница, он всегда спал как младенец, и неважно, что ждало его с утра: встреча с вражеским войском или бой на арене. Отец учил, что сон – лучшее средство от болезней и тревог, и Кай умел уснуть в любой обстановке: на сырой земле, под храп брата и даже рядом со стонущим от боли соседом по кандалам. Но сегодня сон не шел, и украла его госпожа Диана.

Кай перебирал пальцами края ее платка, что подарил ему ветер, и все не мог забыть обиду на прекрасном лице госпожи. То, как жестоко она отказалась поделиться с ним своими планами. Это оказалось больнее, чем удары плетью, и это было что-то новенькое. Ни одна женщина не волновала его так, как Диана, которая могла наказать его одним взглядом своих зеленых глаз. Никому до нее не удавалось сжать в кулаке его сердце и заставить его биться по-новому.

Кай уткнулся лицом в лежанку, словно это могло помочь ему сбежать от запретного чувства. Он посмел полюбить римлянку, свою госпожу. И даже понимая, что им никогда не быть вместе, знал, что отдаст всю свою кровь за то, чтобы она улыбалась.

Молилась своему богу, ела финики и вышивала. Жила.

Нежный шелк ласкал пальцы, а на душе было тяжело. Теперь Диана на него обижена, да так, что не разговаривала с ним остаток дня. И даже не смотрела в его сторону, как в первые недели на вилле, когда его приставили охранять ее. А он не понимал, в чем его ошибка, ведь он просто хотел оберегать ее, потому и не рассказал о наказании. Это бы все равно ничего не изменило, а только расстроило ее.

Кай услышал тихие шаги и повернулся к двери. Гнурр тихо зашел в их комнату и удивленно посмотрел на него.

– Я думал, ты спишь.

Гнурр развязал пояс, снимая ножны, а Кай внимательно наблюдал за ним, думая, стоит ли спросить его, где он пропадал до поздней ночи. Обычно они не откровенничали, но сегодня Гнурр казался очень обеспокоенным.

– Ты стал поздно возвращаться, – сказал наконец Кай.

Гнурр нахмурился, обдумывая что-то. Его густые брови сошлись у переносицы, а губы сжались в тонкую нить. Он сел на свою лежанку, прогнувшуюся под его весом, и уставился на Кая, лежавшего на животе, потому что ему все еще больно было лежать на спине. Гнурр уговаривал его попросить мазь у госпожи Дианы, но тот всякий раз отмахивался со словами, что на нем все заживает, как на собаке. Чудак.

– У меня есть опасения, – признался Гнурр, – насчет госпожи Энеиды.

Он уже несколько дней решался на этот разговор. Беспокойство за госпожу боролось в нем с нежеланием раскрывать ее секреты. Он хотел попросить совета у Марка Галла, но боялся, что тот выдаст его. И все-таки молчать Гнурр больше не мог.

Когда-то он сам не смог вовремя попросить о помощи, из-за чего и оказался сначала в школе гладиаторов, а теперь на вилле Тиберия.

– Пообещай, что этот разговор останется между нами, – попросил он у Марка Галла.

– Клянусь, – пообещал тот, сев на своей лежанке и повернувшись к нему. – Но имей в виду, если есть хоть какая-то опасность для моей госпожи…

– Нет, – мотнул головой Гнурр. – К госпоже Диане это не имеет никакого отношения. Я волнуюсь из-за госпожи Энеиды, а точнее, ее пристрастия к азартным играм.

Брови Кая поползли вверх от удивления – не такого он ожидал, когда Гнурр сказал про опасения. Он-то думал, что дело в таинственном любовнике, личность которого так и не удалось установить, но и представить не мог, что Энеида азартна. Он не сразу понял, почему Гнурр вообще волнуется о том, как проводит свободное время его госпожа, – они явно не были близки. Энеида обращалась с ним чуть лучше, чем с другими слугами, но все равно была верна себе и своему противному характеру.

– Ты же знаешь, я попал в школу за долги, – напомнил Гнурр. – Я и сам был игроком. «Мельничное колесо», «дуодецим», кости – я играл во все, пока не промотал свое наследство. Я влез в долги, которые буду отрабатывать годами…

– Не думаю, что госпожа Энеида может оказаться в твоей ситуации.

– Кто угодно может, – мотнул головой Гнурр. – Азарт кружит голову сильнее вина, затмевает все удовольствия и наслаждения. Хочется только одного – победить.

– Я имел в виду, что госпожа Талия контролирует дочь, и вряд ли та смогла бы выбираться ради азартных игр…

– Ты заметил, что мы стали часто ездить в гости к Аврелиям? – перебил Гнурр. – Знаешь, чем они там занимаются? Играют в кости! Энеида, Маркус Цезарий, братья Аврелии и еще какие-то люди, имен которых я не знаю, но они настоящие богачи. Аврелии частенько устраивают такие вечера у себя на вилле.

Кай прищурился. Если Гнурр видел Энеиду в окружении других мужчин, то мог знать, кто из них ее любовник. Или хотя бы догадываться. И только он хотел спросить об этом, как Гнурр снова заговорил.

– Меня никогда не пускают в комнату, где проходит игра, оставляют стоять у двери.

– И ты соглашаешься?

– А у меня есть выбор? К тому же они берут с собой охрану Цезария. А меня не пускают – думаю, госпожа Энеида мне не доверяет и опасается, что я стану болтать о ней.

Слова про доверие всколыхнули недавние мысли Кая о его собственной госпоже. Почему она не рассказала ему, что задумала? Неужели не доверяет ему, как Энеида Гнурру?

– А тебе есть что рассказать? – спросил Кай, с трудом отмахиваясь от собственных переживаний.

Сейчас важнее выяснить, что происходит с Энеидой и как это может повлиять на Диану.

Гнурр резко встал и прошелся по маленькой комнате, ероша короткие волосы. Он явно был очень взволнован и не знал, как подступиться к самой острой теме. Кай напрягся, чувствуя, что сейчас он скажет что-то очень интересное.

– Марк Галл, помнишь, мы с госпожой Энеидой ездили в город вчера?

Кай кивнул, не сводя взгляда с Гнурра, который замер, а потом снова сел на лежанку и заговорил тихо-тихо, так, что Каю пришлось напрягать слух, чтобы разобрать его слова.

– Сначала я подумал, что мы едем за новыми украшениями для нее, так она сказала возничему, но она ничего не купила, а наоборот, продала. Причем торговалась за каждый денарий и очень злилась, что выручила меньше денег, чем рассчитывала. Я держался в стороне, но все равно все слышал. Марк Галл, у нее явно проблемы с деньгами, но ведь госпожа Талия ни в чем не отказывает дочери: украшения, одежды – госпоже Энеиде покупают все, что бы она ни пожелала. Так для чего ей понадобились деньги? К тому же немалые.

– Ты слышал про Бассу? – вдруг спросил Кай.

– Нет, я вообще не видел ее последнее время. Думал, что она больна.

– Можно и так сказать, – криво усмехнулся Кай. – У госпожи Талии пропали все украшения как раз несколько дней назад.

Кай внимательно следил за Гнурром, пытаясь понять, знал ли он о происшествии. Его лицо так вытянулось и побледнело, когда он услышал про пропажу украшений, что у Кая не осталось никаких сомнений – он не знал о происшествии с Бассой. И тогда он рассказал Гнурру все, как было, решив ответить откровением на откровение.

К тому же можно было попытаться заручиться его помощью и совместными усилиями выследить любовника Энеиды. Кай был уверен, что его личность прольет свет на многие тайны.

– Мне ужасно жаль Бассу. – Гнурр поморщился. – Госпоже Энеиде плевать на рабов. Уверен, она даже не задумалась о том, что кому-то придется ответить перед госпожой Талией за пропажу.

– А мне кажется, она рассчитывала на то, что хозяйка виллы подумает на Бассу. Это удобно, к тому же госпожа Талия не заподозрила бы свою дочь в воровстве.

На самом деле даже Кай не подумал на Энеиду. Он тоже считал, что ей ни к чему воровать у матери, которая разрешала брать ее вещи. Хорошо, что Гнурр рассказал ему о том, что Энеида продавала украшения. Осталось только выяснить, для чего ей понадобились деньги.

Кай был уверен, что в этом как-то замешан ее любовник.

– Гнурр, ты знаешь, что к твоей госпоже по ночам приходит мужчина?

– Марк Галл, по ночам я сплю, как и ты, – напомнил гладиатор. – А госпожу Энеиду охраняют стражники.

– Я несколько раз отправлялся на разведку, – признался Кай. – И слышал интересные звуки из спальни госпожи Энеиды. Да и стражники болтают о том, что у нее есть любовник.

– И ты ничего мне не сказал? – возмутился Гнурр. – Настолько мне не доверяешь?

– Я никому не доверяю, – честно сказал Кай.

– Ясно.

Гнурр насупился и выглядел обиженным. Как и Диана сегодня днем. И только сейчас Кай вдруг понял, почему она не стала делиться с ним своими мыслями, – она разозлилась, решив, что он ей не доверяет, и решила отплатить ему той же монетой.

– А что еще ты узнал?

Гнурр первым прервал молчание, хотя все еще старался на него не смотреть.

– Ничего полезного, – признался Кай. – Но очень хочу узнать, кто навещает твою госпожу. Возможно, деньги нужны для него.

– Либо она отрабатывает долги за кости, – хмыкнул Гнурр.

Кай выразительно на него посмотрел, без слов высказывая свое мнение относительно его теории.

– А что? Она, конечно, не так хороша, как госпожа Диана, но ей есть чем привлечь мужчину…

– Гнурр, умолкни, – отмахнулся Кай, не желая, чтобы тот начал рассуждать о прелестях Энеиды.

– Ты думаешь, что госпожа Энеида украла у матери украшения, чтобы продать их и отдать деньги своему любовнику?

– Именно. И я предлагаю нам выяснить, кто именно приходит к ней ночью. А еще мне интересно, как он это делает.

– Очевидно, не напрягаясь, потому что стража Цезария – кучка ослов, – хмыкнул Гнурр. – Мне кажется, они не заметят, даже если мимо них пройдет стадо коз.

– Тем легче нам будет провести разведку. Ты со мной?

Гнурр улыбнулся и пожал Каю руку, обхватив его предплечье, соглашаясь на авантюру и прощая за недоверие.

– Я с тобой, брат.

Кай встал и надел на себя тунику. Он не стал обуваться и оставил гладиусы, чтобы передвигаться бесшумно. Гнурр последовал его примеру. Они скользили по коридорам виллы, как два призрака, и обходили охрану, пользуясь теми сведениями, которые Каю удалось добыть раньше.

Когда они прокрались мимо покоев Дианы, Кай с возмущением заметил, что один охранник ушел, а второй задремал стоя, привалившись к стене. Гнурр был совершенно прав насчет охраны Цезария – она была бесполезной. Если бы вместо Кая тут был убийца, он бы перерезал горло спящему охраннику и беспрепятственно проник в покои Дианы. И никто, кроме ее любимого Аполлона, ее бы не защитил. А в помощь богов Кай не верил.

Гнурр перехватил полный ярости взгляд товарища и помотал головой, запрещая что-либо предпринимать. Оба знали, что если выдадут себя, то у них будут проблемы.

Кай напомнил себе, что нужен своей госпоже и ему нельзя получать новое наказание. Ради ее же безопасности. Он последовал за Гнурром, который ловко крался в тени к покоям Энеиды. На посту не было ни одного охранника.

– За что им платят? – не выдержал Кай. – Если бы Алис узнал об этом…

– Алис спит и не узнает об этом, – шепнул Гнурр. – И мы не должны были. Ты же понимаешь, что мы нарушаем его распоряжение?

Кай был уверен, что начальник стражи хотел бы знать, что творит охрана, которую прислали в его дом. Которая была под его ответственностью и на которую он явно не имел влияния.

Гнурр тем временем припал к двери, прислушиваясь. В комнате было тихо. Они простояли там еще какое-то время и ушли, услышав шаги за поворотом. Спустившись на первый этаж, вышли во двор и, скрываясь в тени деревьев, добрались до стены, куда выходили балконы спален Энеиды и Дианы.

Там были два охранника, которые расхаживали взад-вперед, как обычно. Они, в отличие от тех, кто дежурил в коридоре, казались вполне надежными и были на посту. Ну хоть помощник Алиса, Теокл, следил за караулами во дворе.

– Как думаешь, может Маркус Цезарий быть любовником Энеиды? – спросил Кай у Гнурра, притаившегося в тени соседнего дерева.

Тот задумался, припоминая все, что видел и слышал. Вспомнил, как Маркус подарил его госпоже безумно дорогие серьги, как улыбался ей, встречая в доме Аврелиев.

– Она не продала сережки, которые он ей подарил.

– Значит, ей дорог подарок от него.

– Дорог во всех смыслах этого слова, – заметил Гнурр. – И если Маркус может позволить себе дарить такие подарки, то стала бы Энеида продавать украшения Талии, чтобы добыть ему денег?

– Римлянам лишь бы пыль в глаза пускать, – фыркнул Кай. – Может, это было для отвода глаз? Чтобы никто не заподозрил его?

– Но почему не Аврелий? Их семья тоже богата. Я много раз был у них на вилле, она не менее роскошная, чем эта.

– Потому что охрану нанял Цезарий, и значит, Маркусу она подчинится и позволит ему беспрепятственно проникнуть в покои Энеиды.

– А Аврелий мог подкупить.

Кай кивнул, соглашаясь. Гнурр был прав: навещать Энеиду мог и Маркус, и один из братьев Аврелиев, да и вообще кто угодно из тех, с кем она обычно проводит время вне стен этого дома. И было бы хорошо узнать у Гнурра имена этих людей, а после расспросить о них госпожу Диану. Конечно, для этого придется посвятить ее в расследование, но если кому Кай и мог доверять на этой вилле, то только своей госпоже.

И ему было очень жаль, что он заставил ее думать иначе.

Кай скользил взглядом по стене виллы, сам не зная, что хочет увидеть, как вдруг заметил, что кустарник под балконом Энеиды выглядит неровным, хотя Талия совсем недавно распоряжалась, чтобы все кусты подровняли.

Он чуть подался вперед, напрягая зрение. Стоило проверить при свете дня, но Кай был уверен, что кустарник примят с одной стороны. Как будто кто-то, спускавшийся с балкона по веревке, неудачно приземлился и упал на него. Он хотел указать на это Гнурру, но потом решил, что сначала проверит, не ошибается ли он.

А еще в нем крепла уверенность, что Энеиду навещает Маркус Цезарий. И он обязательно присмотрится к нему на приеме.

– Я знаю, что некоторые римлянки покупают подделки, но все верят, что украшения по-настоящему дорогие, ведь они производят впечатление богатеек.

Гнурр удивленно посмотрел на Кая, не понимая, к чему он ведет.

– Слуги на вилле моего ланисты шептались, что его жена часто меняла украшения, и не все из них были по-настоящему ценными, но никто не догадывался об этом. Все думают, что они очень богаты, а на самом деле хорошее вино подают только для гостей, а сами по себе они живут весьма скромно.

– Заработок ланисты напрямую зависит от его гладиаторов, – кивнул Гнурр. – Я слыхал, что Понтий переживал не лучшие времена, когда его прошлый чемпион пал и ему было некого выставить на Сатурналии [22], но не показывал этого, чтоб не уронить свою гордость.

– Так почему тогда ты исключаешь, что Маркус Цезарий поступает так же?

Гнурр кивнул, соглашаясь с его аргументом.

– Но ты прав, охранников мог подкупить кто-то другой. И нам стоит подумать, кто именно может быть любовником твоей госпожи. Ты лучше знаешь, с кем она общается. Можешь кого-то назвать?

– Чаще всего она проводит время с господином Маркусом Цезарием и его другом Демедием Аврелием. Поэтому я думаю, что это один из них.

– Кажется, она дружит с сестрой Демедия, Селестой? – напомнил Кай.

– Она почти никогда не играет с ними, предпочитая другие развлечения. Слышал, что она рассказывала про своих гладиаторов? Она действительно частенько приглашает их к себе. Иногда сразу обоих. И, Юпитер мне свидетель, я им завидую. Лидон говорит, что она умелая и распущенная, как шлюха, только вся гладкая и лучше пахнет. А еще она умеет…

Кай перестал слушать Гнурра, который во всех подробностях пересказывал болтовню Лидона и Полукса. Вместо этого он стал думать о Диане. О том, как она вкусно пахнет, особенно когда выходит из терм. Сегодня он провожал ее в покои после купания и не мог отвести глаз от ее шеи. Влажные, чуть вьющиеся волосы были заколоты на затылке, и капельки воды сбегали вниз и исчезали под простыней, в которую Диана оборачивалась после купания.

Ткань мокла и прилипала к спине, как вторая кожа, и Кай старался не смотреть на нее. И изо всех сил сдерживался, чтобы не опустить взгляд ниже, на ягодицы госпожи. Еще ни разу он не позволил себе этого, но зато знал каждую родинку на шее и плечах Дианы.

Одна маленькая за ухом, другая, чуть крупнее, у основания правого плеча. Небольшой, едва заметный шрам чуть выше лопатки, который Кай заметил, когда Диана один раз наступила на край простыни и та сползла ниже, чем обычно.

– Хотел бы я, чтобы моя госпожа брала у меня в рот.

Голос Гнурра ударил по голове и направил воображение Кая совсем не в то русло.

– Прекрати болтать ерунду, – оборвал Кай то ли его, то ли себя.

– Когда ты последний раз развлекался с девкой? – насмешливо спросил Гнурр. – В этом плане жизнь в школе намного интереснее. Господин Пакратий приводил нам шлюх после игр. Почти все мои деньги уходили в уплату долга, но те, что оставались, я тратил на продажных женщин и вино.

Кай не стал отвечать, потому что не собирался продолжать этот разговор. А еще потому что не хотел говорить Гнурру, что никогда не платил за женскую ласку. В его краях так было не принято, потому что у них не было рабства. Никто не мог принудить тебя что-то делать: каждый сам выбирал, как ему жить, чем зарабатывать на жизнь и кого любить.

Когда-то давно, еще будучи совсем юнцом, Кай засматривался на прекрасную девушку с рыжими волосами, но та предпочла другого. Каю было горько, но он принял ее выбор. Тогда это казалось пыткой, но прошло немного времени, и он почти забыл о ней.

Но что-то подсказывало, что у него не получится так же легко забыть Диану. Она прочно поселилась в его мыслях, а воспоминания о ее прикосновениях обжигали его сердце. Он на миг прикрыл глаза, вызывая ее образ, но даже в его фантазии она глядела на него с обидой.

И Кай пообещал себе, что сделает все, чтобы заслужить ее прощение. Он улыбнулся этой мысли и посмотрел на балкон своей госпожи.

«Я верну твое доверие, Диана».

– Долго будем тут сидеть? Скоро рассветет, но никто не появился. Кажется, эту ночь госпожа Энеида провела в одиночестве, – усмехнулся Гнурр.

– Похоже на то, – согласился Кай. – Я думаю, мы можем по очереди следить за окном в ее покои из этого места. Одну ночь ты, другую я – так мы точно выясним, кто приходит к ней. И я ставлю на Цезария.

– Вот будет потеха, если это окажется кто-то из охраны, – фыркнул Гнурр.

– Если бы она хотела себе кого-то из слуг, то выбрала бы тебя, а не обычного стражника.

Кай был уверен, что любовник Эни не из простых смертных. Кто-то, кем она гордится, из-за кого чувствует себя лучше, чем обычно. Она не цепляется к Диане, почти не спорит с матерью, а еще смотрит так томно, как будто летает где-то в облаках. Определенно, она рассчитывает на выгодный и прочный союз.

И ради этого мужчины она готова обокрасть свою мать, которую боится как огня.

Глава 14

Бесконечная ночь

Талия не помнила, когда последний раз пребывала в таком бешенстве, как сейчас. Она до скрипа сжимала зубы, чувствуя боль в челюсти. До ужаса хотелось удавить паршивый приплод покойной жены Тиберия. Раздери ее боги! Почему Диана вздумала именно сегодня вести себя подобным образом?! У них же был уговор!

Рядом крутилась жена магистрата, выказывая восхищение экзотичными блюдами, что подавали гостям, но Талия только отстраненно кивала болтливой матроне. Цепкий взгляд ее карих глаз неотрывно следил за дочерью Тиберия. Будь она проклята!

Еще позавчера Диана по просьбе Талии любезно поехала в занюханный театр Мизен к Полунию и его труппе, чтобы договориться о развлекательной программе на званом ужине. Буквально вчера мило улыбалась и помогала в подготовке: отправляла слуг с поручениями в город, составляла меню вместе с Талией, одолжила Эни свои любимые украшения на этот вечер. А сегодня, когда гости стали собираться у них на вилле, Диану будто подменили. Как только нога первого гостя переступила порог их дома, девчонка будто с цепи сорвалась. Она никогда себя так не вела, даже когда Тиберий лично просил ее развлекать гостей. Что все это значит?

Диана была везде и всюду: она умудрялась поболтать со всеми, пошутить в каждом разговоре, отвесить комплимент всем матронам и завладеть вниманием молодых людей. На виллу съехалось множество гостей, но Диана успевала уделить внимание каждому.

Сначала Талия не придавала этому значения – она думала, что Диана выпрыгивает из туники, пытаясь умаслить как можно больше богачей и склонить их к пожертвованию на храм в Помпеях. Она даже мысленно похвалила падчерицу за то, что, когда было нужно, та могла быть весьма обаятельной. Но время шло, рядом с Домианом выстроилась очередь из желавших поучаствовать в сборе средств, а Диана все не унималась.

Талия заподозрила неладное, когда противная девчонка затмила Эни во время беседы с другими девушками: просто подошла, что-то сказала, и все рассмеялись, забыв про Энеиду, которую Диана оборвала на полуслове. Немного погодя, когда Эни присоединилась к разговору юношей из богатейших семей их города, Диана тут же последовала за сестрой и перетянула все внимание молодых людей на себя. Талия так взбесилась, что у нее разве что пар из ушей не пошел от злости. Но, как оказалось, это было только начало.

Сейчас Диана, которая вечно чуралась светских мероприятий и при любой возможности пряталась в своей комнате, вовсю болтала с Маркусом Цезарием, лично подливая ему вина в кубок. Талию так поразило это зрелище, что она прослушала, что ей сказал магистрат. Она во все глаза смотрела, как Диана липнет к молодому Цезарию, словно горячая смола к пальцам, и забирает себе все его внимание. У Энеиды не было и шанса. Талия грустно посмотрела на дочь, которая была в стороне от всеобщего веселья и о чем-то переговаривалась с Селестой. Даже братья Аврелии не сводили глаз с Дианы.

– Сам Аполлон озарил вашу дочь своим сиянием, – заметила жена магистрата.

Талия выдавила вымученную улыбку, с трудом сдерживая рвущиеся наружу едкости в адрес падчерицы. Вместо этого она кивнула и рассказала, что Диана намерена посвятить свою жизнь служению богам.

– После восстановления храма она переедет в Помпеи. Наша Диана не такая, как другие девушки, все мирское ей чуждо и…

– Неужели? – вскинула брови матрона, растянув губы в насмешливой улыбке.

Талия проследила за направлением ее взгляда и едва не поперхнулась вином: Диана танцевала с Маркусом! Никогда, ни на одном званом вечере Диана не танцевала, тем более с мужчиной!

– Чудесная пара, – шепнула жена магистрата. – И очень успешная партия для Дианы.

Талия кивнула, из последних сил сдерживаясь, чтобы не впасть в истерику. От вида Дианы, которая перетянула на себя внимание не только Маркуса, но и всех мало-мальски выдающихся юношей Мизен, к горлу подступала тошнота. Талия осушила кубок до дна и перевела взгляд на Полуния, который кроме своей актерской труппы притащил еще и музыкантов. Их присутствие уничтожило надежды Талии на то, что Эни сможет проявить себя, выступив с музыкальным номером.

Не такого вечера ожидала Талия – все было против нее. И виной всему Диана. Как только гости разъедутся, Талия задаст ей трепку, и пусть только ее пронырливый охранник посмеет что-то сказать. Выпорет до костей.

Талия щелкнула пальцами, подзывая слугу, чтобы наполнил ее кубок, и попыталась вести разговор с гостями. Она изо всех сил старалась сосредоточиться на том, чтобы быть приветливой хозяйкой, но у нее не получалось не смотреть, как Диана танцует с Маркусом, а Эни сидит в дальнем углу с Селестой. Ей бы поучиться у сводной сестры, а не объедаться в компании беспутной дочери Аврелия.

– Талия, дорогая, на тебе лица нет.

Голос Лукреции вырвал из нескончаемого потока раздражения. Она нежно сжала ладонь Талии и улыбнулась, поддержав без лишних слов. Единственная, с кем Талия делилась своими переживаниями относительно будущего Энеиды, Лукреция знала, что вечер был организован специально для того, чтобы Эни блистала.

– На то есть веская причина, – поджала губы Талия.

– Вижу, – хмыкнула Лукреция. – Как думаешь, не пора ли Полунию показать нам свое представление?

Талия кивнула, соглашаясь, и привлекла внимание гостей, объявив, что хранитель театра Мизен приготовил им сюрприз. Гости зашептались и стали рассаживаться, предвкушая постановку талантливого Полуния, а Талия надеялась, что Диана вскоре уйдет, чтобы помолиться Аполлону. Не предаст же она своего бога ради того, чтобы окончательно сгубить этот вечер?

Полуний вышел в центр залы со вступительным словом, а Талия позволила себе на миг расслабиться, хотя взгляд ее неотрывно следовал за Дианой, которая, слава богам, наконец-то отцепилась от Маркуса. Талия едва успела выдохнуть с облегчением, а потом ярость сдавила горло – глупый баран Полуний вместо того, чтобы играть трагедию, как она просила, стал разыгрывать глупую безвкусную комедию. Талия ненавидела комедии, и Диана это знала.

Воспользовавшись тем, что гости заняты, Талия незаметно отошла в сторону и жестом подозвала Диану к себе. Девчонка неспешно наполнила свой кубок вином и только после этого вышла за Талией. Ее охранник молчаливой тенью следовал за ней.

– Ты что делаешь? – прошипела Талия, убедившись, что их никто не подслушает.

– Делаю этот вечер краше, – беззаботно улыбнулась Диана, бесстрашно глядя в глаза мачехи.

Женщина не ожидала такой дерзости и опешила. Гнев ударил в голову, и она с трудом сдержалась, чтобы не выплеснуть вино нахальной падчерице в лицо.

– Ты липнешь к Маркусу Цезарию! У нас был уговор.

– Я не виновата, что я ему интереснее, чем Эни. Впрочем, как и всем присутствующим.

– Ах ты маленькая дрянь! – Талия шагнула к Диане и тут же увидела, что Марк Галл тоже сделал шаг, приближаясь к своей госпоже. – Стой на месте, раб!

– Ты ему не приказываешь, – зло сказала Диана, сощурив глаза и стерев с лица улыбку. – А если тронешь его или меня еще раз, пожалеешь по-настоящему.

– Ты мне угрожаешь? Ты помнишь, что я хозяйка дома? Ты лезешь к гостям и Маркусу, потому что твой раб получил плетью за дерзость? Ты забыла свое место? – Талия буквально выплевывала каждый вопрос в лицо Дианы, которая выглядела не менее взбешенной, чем мачеха.

Гладиатор положил руку на рукоять гладиуса и сделал еще один шаг, но Диана вскинула руку, без слов приказывая оставаться на месте.

– Кажется, это ты забыла свое место, Талия, – прошипела Диана, решив наконец высказать все, что накипело. – Я единственная законнорожденная дочь хозяина этого дома. За пять лет ты так и не родила Тиберию наследника. Не думала, что мой отец может жениться еще раз, а тебя выгнать? Как ты смеешь мне угрожать и бить моих слуг? То, что я собираюсь уехать в Помпеи, не дает тебе права так вести себя со мной и моими людьми.

– Заткнись! – Талия дернулась, будто от удара, слова Дианы попали точно в цель, надавив на самое больное. – Тиберий не посмеет от меня уйти. Он принял Эни как родную, а я его законная жена и хозяйка дома. Он слушает меня!

– Талия, я даю тебе последний шанс на мирное сосуществование, – не обращая внимания на ее крики, продолжила Диана. – Мне плевать на твои званые ужины, сватовство Эни и прочие глупости. Не трогай меня и слуг этого дома. Если еще хоть одного раба на вилле побьют по твоему приказу, я не уеду в Помпеи до тех пор, пока у отца не появится новая жена. Усвой это.

– Ты поплатишься за свои угрозы!

Талия прохрипела эти слова, потому что страх сдавил ее горло. Тиберий стал счастливым билетом в безбедную жизнь, и второй раз ей так не повезет: ее красота увядает, она больше не сможет выносить наследника. Если Тиберий ее бросит, то для нее все будет кончено.

– Талия, если со мной что-то случится по твоей вине, отец разорвет тебя на части. Клянусь, ты не укроешься от его гнева даже на задворках империи. И кстати, я еще утром отправила гонца в Рим. Он доставит отцу письмо, где я подробно описала наши ссоры и то, как ты избила наших слуг. В том числе Марка Галла, которого наняли мне в охрану и который подчиняется только мне. А теперь уйди с дороги – этот вечер меня утомил, хочу погулять в саду.

Талия остолбенела, не веря своим ушам. Как такое могло произойти? Диана никогда раньше не жаловалась Тиберию, редко затевала споры. Все, чего она хотела, – уехать в Помпеи и чтить Аполлона, остальное ее мало интересовало. Что же изменилось?

Талия перевела взгляд с Дианы на ее раба. Марк Галл стоял слишком близко, а его рука по-прежнему сжимала меч. Весь чистый и надушенный, в новой тунике, светловолосый, сероглазый. До Талии с опозданием стало доходить, почему Диана так на нее взъелась и осмелилась испортить вечер.

– Это все из-за него? – Талия не столько возмутилась, сколько изумилась этой догадке. – Он же раб! – крикнула она, ткнув пальцем в сторону гладиатора.

– У него есть имя, – гордо вскинула подбородок Диана. – И совсем скоро он перестанет быть рабом и станет вольноотпущенником. А теперь, будь добра, пусти меня погулять в сад. Я больше не приближусь к Цезарию, а ты не подходи ко мне.

На этот раз Талия отошла в сторону и пропустила Диану и Марка Галла. Ей понадобилось еще долгих несколько минут, чтобы прийти в себя после этого разговора. Кто бы мог подумать, что у дочери Тиберия окажутся такие острые зубы. Талии всегда казалось, что она чудаковатая, но совершенно безобидная. Она и не цеплялась к ней с тех пор, как поняла, что та уедет в Помпеи и не будет составлять конкуренцию Эни. Но чтобы так разозлиться из-за порки слуг! Похоже, эта идиотка неравнодушна к гладиатору и вообще ко всем убогим и обездоленным.

Будучи очень мстительной, Талия перебирала в голове варианты расправы с падчерицей, но выпитое вино и слова Дианы про то, что Талия так и не родила Тиберию наследника, сильно мешали сосредоточиться. Она продумает месть позже, а сейчас нужно повеселить гостей и подтолкнуть Эни к Маркусу, воспользовавшись тем, что Диана ушла.

Завтра нужно будет отправить письмо Тиберию и уладить конфликт: неизвестно, что ему написала Диана. Но, главное, нужно помириться с ней и сделать вид, что все хорошо. А затем либо вышвырнуть ее поскорее в Помпеи, либо утопить в море вместе с ее любимым рабом, пока она не наделала еще больше глупостей и не испортила им с Эни жизнь. А еще лучше будет, если они с Дианой помирятся, тогда Тиберий закроет глаза на пустяковую ссору. А потом она отправит девчонку в Помпеи и подошлет к ней убийц. И до Помпей Диана не доедет.

Улыбнувшись своей гениальной идее, Талия допила вино и пошла к гостям. Плевать, что она так и не смогла родить Тиберию ребенка, ее жизнь все равно будет прекрасной. Никуда Тиберий от нее не денется, а от Дианы она избавится позже. Ради такой сладкой мести можно подождать и продолжать улыбаться обнаглевшей падчерице.

Талия вернулась в зал, с неудовольствием отметив, что комедия Полуния только началась. Окинув взглядом гостей, Талия убедилась, что гости довольны. Этот бездарно блеющий козел способен был развлечь публику. Талия улыбнулась Лукреции, которая сидела подле магистрата и следила, чтобы его кубок не пустел, и стала высматривать Энеиду, собираясь сказать ей, чтобы уделила внимание Маркусу, но дочери нигде не было.

Среди гостей не было ни Энеиды с Гнурром, ни Демедия и Селесты, ни Маркуса. Только младший Аврелий сидел и гоготал над постановкой Полуния.

Талия тяжело вздохнула и пошла к столу, вспомнив, что ничего не ела с самого утра. Она вяло жевала мясо, надеясь, что Эни сейчас с Маркусом, а не с Селестой и ее противным братцем.

* * *

Кай следовал за своей госпожой, которая торопливо шла по дорожкам сада. Он догадывался, куда она идет, и беспокоился. Впрочем, все время, что Кай находился на этой вилле, ему не было покоя. Удивительно, он всегда отличался хладнокровием и стойкостью.

Именно эти качества помогли ему вынести первые годы рабства, освоиться в школе и выстоять на арене. Зная, что каждый может оказаться врагом, он сохранял спокойствие души и трезвость ума. Наблюдать, выжидать, опережать – так учил отец. Всегда быть начеку. Но почему-то именно рядом с Дианой покоя не было ни в сердце, ни в мыслях.

Пытаясь сосредоточиться, Кай считал, сколько охранников встретилось на пути, пока они уходили все дальше в сады, и недовольно отметил, что охраны снаружи было довольно мало. Большая часть была у виллы или на самой вилле. В саду же бродило от силы пять-шесть охранников.

Кай снова уставился на спину госпожи, гадая, не холодно ли ей в такой роскошной, но тонкой тунике с открытыми плечами. Сегодня Диана была одета в небесно-голубые цвета, которые так украшали ее и подчеркивали красоту смуглой гладкой кожи. В ней все было идеально, начиная с украшений с сапфирами, заканчивая выкрашенными в золото сандалиями. Теми самыми, в которых она ездила с ним на побережье. Шелковый пояс на талии развевался от ее быстрого шага. Нестерпимо хотелось ухватиться за него и дернуть, заставив госпожу остановиться. Но Кай этого не сделал, продолжая следовать за ней в зеленый лабиринт сада.

– Диана, хочу заметить, что чем дальше мы идем, тем меньше охраны. – Кай не боялся, что не сможет ее защитить, скорее, хотел начать разговор.

А поговорить было о чем – он совсем ее не понимал. Вчера она весь день избегала его, относясь как к пустому месту, совершенно не замечая. Да еще провела весь день в компании Талии и Эни. Ему показалось это странным, учитывая, какая злость накрыла ее позавчера, когда она увидела следы побоев на его спине. Кай подозревал, что Диана что-то задумала, но даже помыслить не мог, что она отважится на открытый конфликт с Талией. Это было весьма опрометчиво, и теперь ему придется еще внимательнее следить за взбешенной хозяйкой виллы.

– Не думаю, что нам что-то угрожает, когда вся знать Мизен у нас в гостях, – усмехнулась Диана, не сбавляя шаг.

– Диана, остановись, – попросил Кай. – Нужно поговорить.

Она вздрогнула от его слов и замерла, глядя на любимый фонтан со статуей Аполлона.

– Я хочу помолиться. В тишине. Давай поговорим позже?

Она даже не обернулась к нему, и Кая охватила жгучая ревность. Захотелось встряхнуть ее и спросить, сколько можно его игнорировать. Все, что он делал, он делал ради нее и ее благополучия, а она не посчитала нужным рассказать ему о том, что написала в письмах, о том, что планирует хихикать и танцевать со скользким Цезарием, который вполне мог быть убийцей.

Диана была холодной и молчаливой на манер своего любимого солнечного бога. И сейчас не хотела слушать ни его опасения насчет Маркуса, ни новые сведения про Эни, ни просто помириться.

– Диана, прошу. Это важно. – Кай очень хотел взять ее за руку и заставить обратить на себя внимание, но не знал, как она это воспримет.

Он слышал ее слова про вольноотпущенника, видел, что она по-своему пытается его защитить, но так и не мог понять, что она на самом деле думает о нем. Жалеет как раба, воспринимает как друга, на которого обижена, или все-таки видит мужчину? Первые два варианта его не устраивали, а третий казался фантазией, особенно после того, как она улыбалась Цезарию во время танцев. От воспоминаний о том, как тщедушные руки Маркуса касались его госпожи, на Кая накатила новая волна ревности.

Кто-кто, а Маркус Цезарий точно ей не пара.

– Хорошо, Кай. Говори, – сдалась Диана, все еще пряча от него свои красивые глаза, как в первые дни знакомства.

– Диана, я не рассказал тебе о наказании, чтобы ты не… Чтобы ты не делала того, что сегодня. Я не хочу добавлять тебе проблем.

Кай с трудом сохранял свое хваленое спокойствие: отстраненный тон Дианы прожигал его насквозь, а взгляд был холодным, как северный ветер.

– Нет, Кай. Я давно должна была поставить Талию на место, а не играть в дипломатию. Она совсем сошла с ума. И ты не добавляешь мне проблем, а я делаю лишь то, что считаю верным.

– Диана, лучше держи нейтралитет и не наживай еще больше врагов, их и так много, – не выдержал Кай и пошел к ней, намереваясь схватить ее за руки и не отпускать.

– О чем ты? Враг у меня один – тот, что напал в спальне. Талия не враг, а постоянная заносчивая неприятность. – Диана скрестила руки на груди и гордо задрала подбородок, как делала всегда, когда спорила с отцом о своих убеждениях.

– Диана, – Кай остановился, не дойдя до нее двух шагов, – не дружи с Цезарием, он опасен.

– При чем тут Маркус? – удивленно спросила Диана.

Кай замолчал, обдумывая ответ. Он не знал, как лучше начать. Очень хотелось, чтобы она отбросила вуаль недоверия и обид и прислушалась к нему. С чего лучше начать этот разговор: с рассказа о странных делах Энеиды или о его подозрениях насчет Маркуса?

– Он… – Кай осекся и резко обернулся, выхватывая оба гладиуса.

Он всматривался в сумрак ночи, отчетливо слыша шаги. Когда Маркус Цезарий вышел из тени, Кай не опустил оружие, напротив, был готов к нападению.

Цезарий с опаской посмотрел на выставленные вперед мечи и выдохнул с облегчением, лишь когда Диана жестом попросила Кая убрать оружие.

– Диана, я уж думал, что заблудился в этом лабиринте.

– Маркус, что ты тут делаешь?

– Увидел, что ты ушла в сад. Постановка Полуния хороша, но прогулка с тобой явно будет лучше, – улыбнулся Маркус и приблизился к Диане под недовольным взглядом гладиатора.

– Маркус, я хотела помолиться Аполлону в тишине, – вежливо ответила Диана, не понимая, зачем он искал ее общества.

– Ах да, Аполлону, конечно, – он посмотрел на огромную мраморную статую в центре фонтана, а потом улыбнулся Диане. – Мы могли бы помолиться вместе. Мне тоже есть о чем с ним побеседовать.

– Что-то случилось? – спросила Диана, не зная, как бы повежливее избавиться от Цезария.

– Хочу попросить Аполлона об услуге, – нежно улыбнулся Маркус и сделал еще шаг навстречу Диане. – Мне нужно его благословение на расположение одной девушки.

– Маркус, если ты хочешь получить совет в любовных делах, то лучше обратиться к Венере.

– Возможно.

Маркус улыбался все шире, а Кай хмурился все больше.

– У нас есть алтарь с ее ликом, он…

– Может, мне не понадобится благословение богов, если ты ответишь мне взаимностью? – резко выпалил Маркус и протянул руки к Диане.

– Маркус, не говори так, прошу. – Диана отшатнулась, пораженная услышанным. – Ты же знаешь, я обещана Аполлону, а вот Эни…

– В бездну Эни, – оборвал ее речь Цезарий. – Я люблю тебя, Диана. Мне показалось, это взаимно. Мы танцевали вместе весь вечер. Твоя улыбка заставляет мое сердце трепетать. Я…

– Маркус! Прекрати немедленно! – Диана проклинала себя за танцы с ним и самого Цезария за то, что превратно истолковал ее приветливость. – Я не могу быть с тобой.

– Диана, но почему? Дай мне шанс. Уверен, Аполлон простит нам нашу любовь, – страстно зашептал Маркус.

Кай думал, что его стошнит. Ужасно захотелось отрубить Цезарию язык, чтобы не болтал глупости, и руки, чтобы не тянулся к Диане. И гладиатор был в шаге от исполнения желаемого. Цезарий бесил его, Диане тоже был явно неприятен. Если он не улавливает намек, то, может, стоит вмешаться?

– Госпожа хотела бы помолиться наедине. Прошу оставить нас, – как можно спокойнее сказал Кай, но глаза его метали молнии.

– Не лезь в наши дела, – отмахнулся Цезарий. – Диана, мы построим огромный храм Аполлону и всему пантеону богов здесь, в Мизенах. Я все для тебя сделаю. Не уезжай в Помпеи, будь со мной.

Кай захотел врезать Маркусу и увести Диану подальше, как взгляд его привлекло странное шевеление в кустах. Скорее всего, это какое-то животное, но почему-то тени показались Каю странными…

И он доверился своему чутью. Как и всегда.

– Засада! – крикнул Кай, закрывая собой Диану.

Одновременно с его криком шорохи усилились и из кустов метнули несколько ножей. Один Кай отбил мечом, от другого увернулся и оттолкнул Диану, над которой просвистел нож. Еще два пролетели мимо, а один вошел в плечо Маркуса по самую рукоятку.

Цезарий завизжал, как свинья, которую режут, и бросился назад в лабиринт, крича, что его убивают.

Кай забыл о нем в тот же миг – ему нужно было защитить Диану. Он понял, что их окружили, и надеялся, что на крики Цезария сбежится стража. Из-за кустов выбежало несколько людей в темных плащах. Лица и тела были скрыты тканями, в руках поблескивали сталью короткие мечи. Пятеро, но, к счастью, среди них не оказалось лучников, и шансы Кая на победу резко возросли.

– Кай, – испуганно прошелестела Диана, охваченная ужасом.

– Лезь на статую и сиди там! – приказал Кай, подтолкнув ее в сторону фонтана, одновременно выпрыгивая навстречу первому врагу и скрещивая с ним клинки.

Диана тут же подчинилась: запрыгнула на борт фонтана, спустилась в воду и быстро, как могла, пошла к подножию статуи. Одежда вымокла и противно липла к телу, статуя была скользкой, а вода из фонтана била прямо в лицо, но Диана карабкалась, цепляясь за холодный мрамор и молясь, чтобы Аполлон защитил ее и Кая, который сражался сразу с тремя.

Убедившись, что Диана следует его указанию, гладиатор выдохнул с облегчением. Теперь он мог драться, не опасаясь, что ее заденут. Главное, не подпустить ублюдков к фонтану.

Кай ловко уворачивался от чужих ударов и стремительно наносил свои. Извернувшись, рассек одному нападавшему голень, присел, пропуская над головой удар, и тут же выпрямился, метнув один из своих мечей в голову врага, который заносил нож для броска. Гладиус пробил череп насквозь, и тело с глухим стуком упало на землю. Третий, что еще стоял на ногах, растерялся лишь на миг, но этого хватило, чтобы Кай пнул его под коленную чашечку, а потом перерезал ему горло.

«Двое мертвы, один ранен, эти двое мешкают. Трусливые выродки!»

Раненый стонал на земле, пытаясь зажать рану, из которой лилась кровь. Кай добил его одним движением, всадив меч в горло. Подобрав гладиус убитого, Кай взмахнул двумя мечами, стряхивая кровь, и направил оружие на врагов.

Перед глазами встал образ Понтия, который звал его «чудовищем с севера». Да как его только не называли: призрак, отродье бездны… В первый год на арене его не любили за то, что он никогда не играл с противником, не оставлял даже призрачного шанса на победу. Кай не любил убивать, но, если приходилось, делал это быстро и беспощадно, не заботясь о красоте боя. И все же со временем его приняли таким, потому что он никогда не проигрывал.

Марк Галл Несущий Смерть.

Кай, не моргая и не двигаясь, следил за приближением оставшихся в живых. Они медлили, и на миг даже показалось, что сбегут обратно в тень в страхе. Гладиатор ждал этого, но они вдруг бросились врассыпную: один к нему, а второй кинулся в воду и направился к статуе, за которую цеплялась Диана.

Кай не стал дожидаться, когда нападавший приблизится, он сам ринулся к нему. Уклонился, скрестил мечи, попытался найти брешь в защите, но первую попытку тот отбил. Этот оказался ловчее других, но Кай был быстрее. Обменявшись несколькими ударами, которые враг принял на меч, Кай все-таки смог ударить его в бок. Вскользь, но глубоко. Кровь хлынула на плащ.

Крик Дианы взорвал воздух, отвлек всего на долю секунды, и этого хватило, чтобы лезвие врага прочертило по его животу. Каю чудом не выпустили кишки – в последний момент он все же успел отклониться. Боль и страх за госпожу заставили ускориться. Кай рыкнул и нанес серию ударов, таких яростных, что враг не смог удержать оборону.

Скользящий удар мечом по руке, затем ногой в живот, рывок и последний удар в горло.

– Кай!

Диана закричала, вцепившись что есть сил в статую, чтобы не упасть. Последний враг пересек фонтан и схватил ее за ногу, пытаясь стянуть вниз. Кай обернулся и тут же метнул в него гладиус. Резкое движение отозвалось болью в свежей ране, и бросок вышел смазанным, но рукоять меча попала в висок врага. Он потерял сознание и упал в фонтан, разбив голову о постамент, на котором стояла статуя.

Диана с ужасом смотрела, как вода окрашивается в алый, и едва сдерживала крик.

Кай зажал рану на животе рукой и проверил все тела, убеждаясь, что все мертвы. Едва он закончил, как послышался топот ног и на аллею выбежали несколько стражников во главе с одним из помощников Алиса – Теоклом.

– Моя госпожа! – закричал Теокл, уставившись на Диану, которая все еще из последних сил цеплялась за статую. – Моя госпожа, вы в порядке? Марк Галл! – Теокл заметил рану на животе. – Что произошло?

Стража уже вовсю осматривала тела и шарила в кустах в поисках засады.

Кай коротко отчитался Теоклу, решив, что ему можно доверять. Теокл давно работает на вилле. Он ненавидит ленивую стражу Цезариев. Именно Теокл тщательно следит за уличным караулом: благодаря его стараниям стражники под балконом Дианы не спят на посту. К тому же Алис частенько с ним советуется.

– Немыслимо! – прорычал Теокл. – Что вы стоите, бараны! Помогите госпоже спуститься с фонтана!

Стражники тут же кинулись в воду и помогли Диане спуститься. Едва ее ноги коснулись земли, она тут же бросилась к Каю и схватила его за руку. Ее трясло от холода и страха, а из глаз катились слезы.

– Где Агрипп? Нам нужен лекарь! Позовите его! Он ранен! – она с ужасом смотрела на кровь, проступившую на тунике Кая. – Сделайте что-нибудь, на виллу пробрались убийцы!

– Госпожа, держитесь рядом со мной, – скомандовал Теокл, который пока не понимал, насколько серьезна рана гладиатора и в состоянии ли он обеспечить безопасность Дианы. – Вы двое, – он кивнул в сторону ближайших стражников, – за мной, остальные осмотрите тела и выясните, кто напал на виллу. Фабус, быстро обеги всех стражников на улице и предупреди, чтобы были начеку. Вели задерживать всех, кто покажется подозрительным! И осматривайте тех, кто покидает виллу. Даже господ. Живо!

– Что происходит? – Кай прищурился, отметив, что Теокл напряжен до предела, а некоторые стражники едва ли не дрожат. – Где Алис?

– Нужно вернуться в дом, – строго сказал Теокл. – Алис остался там, на вилле переполох. Госпожу Энеиду нашли тяжело раненной, без сознания в покоях госпожи Талии.

– Что?! – воскликнула Диана, схватившись за голову.

– А где был Гнурр? – спросил Кай, не понимая, как он мог допустить, чтобы его госпожу ранили.

– Его нашли без сознания с разбитой головой в покоях госпожи Энеиды.

– Боги! – Диана стала белее жемчуга. – Как это возможно? Что с моей сестрой?

– Возвращаемся на виллу, – повторил Теокл. – Марк Галл, можешь идти?

– Я в порядке, – коротко ответил Кай, подбирая свои мечи.

Он стряхнул с них кровь, один спрятал в ножны за спиной, а второй сжимал в руке. Хотелось бы вооружиться обоими мечами, но одна рука была нужна, чтобы зажать рану на животе в надежде остановить кровь. Повезло, что она оказалась неглубокой, но ему нельзя терять много крови – он должен защитить Диану, если на нее снова попытаются напасть.

В голове роем встревоженных пчел кружились вопросы. Кто напал на Диану? Кто ранил Эни и Гнурра, и почему они были не вместе? Кто мог все это устроить?

Кай держался рядом с Дианой, сразу за Теоклом. По бокам шли два стражника. Те внимательно вглядывались в каждую тень на пути, ища угрозу, и только Кай смотрел вперед, зная, что услышит врагов раньше, чем увидит.

Он заметил, что Диана трясется от холода и страха. Кай нахмурился, зная, что его поступок может вызвать много вопросов у стражи и Теокла, но решил, что сейчас никому не будет до этого дела. А если и будет, ему плевать. Он нужен Диане.

Кай не решился убрать второй меч, поэтому сжал ладонь Дианы той рукой, которой только что закрывал рану. Ее пальцы были холодными, а его – теплыми и мокрыми от крови.

Диана вздрогнула и посмотрела на него из-под ресниц, а потом крепко сжала его ладонь и не отпускала до самого дома. Ей тоже было все равно, что подумают стражники, она была не в силах отпустить ладонь Кая. И чем ближе они подходили к вилле, тем сильнее она сжимала его руку.

На вилле стоял гомон десятков голосов, слышалось ржание лошадей и цокот копыт. Всюду носились стражи и слуги, гости кричали, требуя, чтобы их повозки готовили к отправке. Домиан пытался сдерживать панику, но его едва не сбила с ног толпа перепуганных римлян. Диана искала глазами Маркуса, Талию или Алиса, но их не было видно.

– Госпожа! – закричал Домиан, подбегая к ней. Его лицо было красным и блестело от пота, а глаза были широко распахнуты от страха. – Госпожа, я не могу успокоить гостей. Боги! Марк Галл! – Домиан с ужасом смотрел на кровь на тунике гладиатора.

– Я в порядке, – бросил Кай, оценивая переполох и высматривая в толпе Цезария. – Что происходит?

– Стража обнаружила раненую госпожу Энеиду и ее охранника Гнурра, а затем в зал ворвался раненый господин Цезарий. Гости сошли с ума – началась паника. Все спешно покидают виллу.

– Где Маркус? – перекрикивая шум, спросила Диана.

– Ему оказывают помощь – у него в плече нож. Он в зале, – Домиан махнул рукой, указав направление.

– Боги! – взмолилась Диана. – Я к Маркусу. Домиан, успокой гостей и проследи за всеми, кто уезжает.

– Да, госпожа.

– Где Талия и Алис? – на бегу спросила девушка.

– На верхних этажах с раненой госпожой Энеидой, – кричал ей вслед Домиан.

Диана надеялась, что это какой-то дурной сон. Каю нужен был лекарь. Ей нужно было скорее найти Алиса, Талию и Эни. Но сначала Маркус.

– Осторожно! – Кай в последний момент оттащил Диану в сторону, чтобы та не столкнулась с дочкой магистрата.

– Диана, слава богам! – Карра испуганно вцепилась ей в руку. Глаза ее блестели от подступивших слез, а от былого высокомерия не осталось и следа. – Папа пытается разобраться со стражей наверху, мама там же с Талией. Я не знаю, что делать. Ваш начальник стражи спрашивал меня, где ты.

– Карра, милая, – Диана порывисто обняла дочку магистрата, надеясь успокоить. – Я в порядке. Где Маркус? Ты видела его? На нас напали в саду, его ранили.

– Юпитер всемогущий! – воскликнула Карра, увидев кровь на тунике гладиатора, а потом все-таки расплакалась от страха. – Диана, что происходит на вашей вилле? Это заговор? Нас всех убьют?

– Карра…

Диана не успела ответить – раздался громкий мужской крик. Узнав голос Маркуса, Диана бросилась к нему через весь зал. Она с облегчением увидела Невию, которая с помощником Агриппа, младшим лекарем, перевязывала плечо Цезария.

Нож уже вытащили, повсюду была кровь. Невия держала в руках кувшин с водой и бинты. Маркус пил крепкое вино прямо из кувшина и стонал от боли, а кругом столпились хмурые стражники и перепуганные гости.

– Мне нужно к моему лекарю, – заявил Маркус, взмахнув кувшином. – Запрячь повозку! А ты, – он ткнул пальцем в одного из стражников, что предоставил Тиберию Цезарий, – собирай наших людей. Всех! Мы возвращаемся домой, мне нужна охрана.

Кай не поверил своим ушам – это трусливое ничтожество решило забрать стражу с виллы! В такой ситуации!

– Маркус…

Никто не узнал, что хотела сказать Диана, потому что Цезарий впал в истерику.

– Диана, раздери вас всех боги! – закричал он, кидая кувшин на пол и заливая вином ноги девушки. – Отличный праздник устроили! Я чуть не умер!

– Госпожа здесь ни при чем, – прорычал Кай, встав между Дианой и Цезарием.

Маленькие трусливые глазки этого осла бесили так сильно, что хотелось стереть его в пыль. Вино текло по его рыжей куцей бороде прямо на тогу. Это было мерзко. Маркус Цезарий всем видом олицетворял все худшее, что было в Римской империи. Он даже не спросил Диану, как она, хотя было видно, что ужасно. Вся мокрая и грязная, она дрожала от холода и явно волновалась о самочувствии того, кто бросил ее во время нападения и сбежал, как последний трус.

– Да что ты? – возмутился Маркус. – Нас сюда заманили в ловушку! Я второй после отца человек в Мизенах. Я хранитель порта и военного флота, и меня сегодня почти убили! Стража, мы собираемся домой! Немедленно! Я это так не оставлю! Я немедленно напишу отцу! Виновных повесят!

Маркус уже обращался не к Диане, а к присутствующим, и она перестала его слушать. Жестом подозвала Невию и младшего лекаря и попросила обработать рану Кая. Тот не стал противиться, потому что понял, что Маркус, хоть и закатил скандал на публику, угрозы не представлял. Осел.

– Маркус, забирай стражу и поезжай домой, покажись своему врачевателю, – Диана не выдержала и остановила фонтан слов Маркуса. – Прошу, напиши своему отцу и расскажи, в каком положении мы все оказались. И пришли нам потом охрану, наши отцы договорились о поддержке, а без ваших людей у нас сейчас мало стражи и…

– Мой отец опрометчиво дал вам слишком много наших людей, поставив меня, второго после него хранителя порта, в уязвимое положение! Я пришлю помощь после того, как получу ответ от отца и буду уверен, что моей безопасности и порту Мизен ничего не угрожает, – заявил Маркус, зло глядя на Диану, а потом обратился к гостям: – Но не сомневайтесь, я найду виновных! Я со всем разберусь! А теперь я ухожу. Стража, за мной! Гости, друзья, всем настоятельно советую покинуть эту виллу.

Диана не стала останавливать Цезария, который так боялся за себя, что не видел дальше собственного носа. Было совершенно очевидно, что он не был целью нападения, просто оказался не в том месте не в то время. Настоящая угроза была для семьи Тиберия. Если бы кто-то охотился за Маркусом, стал бы он нападать на Эни или Диану?

Кай побелел от бешенства, желая открутить голову Цезарию своими же руками. Невия и лекарь пытались дать ему вина, думая, что он бледнеет от боли и потери крови, а не от ярости. Кай отмахнулся от вина и принял кубок с чистой водой из рук Дианы. В горле пересохло от гнева. Червяк Цезарий, умеющий только хвастаться, трусливо сбегал с сотней стражников, оставляя девушку, которой час назад признавался в любви, потому что обделал тогу мочой от страха за свою никчемную шкуру. Еще и строил из себя благодетеля, рассказывая гостям, что им нужно поскорее уехать, бросив Диану без защиты.

– Вот же трус! – Карра неожиданно сжала кулаки и покраснела от злости, провожая взглядом толпу, спешившую на выход, которую возглавлял Маркус. – А я была в него влюблена.

Диана и Кай отвлеклись от своих мыслей и подняли глаза на дочку магистрата.

– Карра, не сокрушайся. Маркус подвел нас, но мы и без него справимся, – неуверенно сказала Диана, не зная, кого пытается успокоить: дочку магистрата или себя.

– Да пошел бы он в задницу! – вспыхнула Карра. – Диана, я побегу к отцу и матери наверх и расскажу, что Маркус уводит стражу. Папа поможет вам! – Карра унеслась на верхние этажи, не дожидаясь ответа Дианы.

Та только проводила ее взглядом, подумав, что заблуждалась на ее счет. В Карре, как и в ее отце, было что-то благородное. Не зря Тиберий так радовался, когда его старый приятель получил должность магистрата.

– Диана, как ты? – прошептала Невия, закончив с повязкой Кая.

Руки служанки были в крови и дрожали от страха.

– Позже поговорим. Невия, проводи Полуния и его труппу к воротам и помоги Домиану снаружи.

– Да, Диана. – Невия собиралась уйти, но Кай поймал ее за руку, вынудив остановиться.

– Невия, если увидишь кого-то из Аврелиев, проследи за ними, – тихо прошептал он. – Но будь осторожна.

Невия удивленно перевела взгляд с гладиатора на госпожу. Диана с запинкой кивнула, и Невия побежала во двор.

– Рана совсем неглубокая. Швы не нужны, – вдруг сказал помощник лекаря, обращая на себя внимание. – Тугих повязок и мазей будет достаточно, но лучше поберечься хотя бы пару дней.

– Спасибо, – прошептала Диана, с трудом сдерживая новые слезы.

Она чуть не потеряла Кая. Ей никогда уже не забыть тех жутких минут в саду у фонтана. Кровь в воде, алым пятном расплывшаяся вокруг статуи Аполлона, кровь на тунике Кая. Кровь на ее руках, которую она так и не смыла. Она смотрела на бурые разводы на своих ладонях, и ее била дрожь.

– Госпожа, – позвал Кай, пытаясь отвлечь Диану от охватившего ее ужаса. – Как мы поступим? Поднимемся к магистрату и попросим помощи?

– Карра уже побежала к нему. – Диана судорожно решала, что делать. – Думаю… думаю, они с Талией спустятся, когда убедятся, что Эни ничего не угрожает. Или мы сами поднимемся к ним позже. Кай, я пойду искать Теокла. Нужно поговорить с ним о Маркусе и его страже. А ты побудь…

– Исключено! – Кай вскочил с лавки, напугав резким движением лекаря. – Не отходи от меня ни на шаг. Это опасно.

Лекарь вытаращил глаза, пораженный дерзостью раба. А увидев, что свежие бинты пропитались кровью, всплеснул руками.

– Я же сказал беречь себя! Никаких резких движений, а то потеряешь много крови.

– Фестус прав, Кай. Тебе нужны отдых и покой.

Кровь на бинтах притягивала взгляд Дианы. Слишком много крови пролилось этой ночью. И свою Кай пролил, защищая ее.

– А тебе нужно согреться после прыжка в фонтан, – упрямо сказал Кай. – Поговорим с Теоклом вместе позже.

Диана не двигалась с места, собираясь приказать Каю лечь и не отходить от лекаря. Кай едва сдерживался, чтобы не обругать госпожу в присутствии лекаря и других слуг за то, что у нее уже губы посинели от холода, а она все равно продолжает беспокоиться о ком угодно, кроме себя и своей безопасности.

Диана так и стояла в мокрой одежде, замерзшая, с ногами, облитыми вином из кувшина, который разбил Цезарий, и сверлила взглядом Кая, который становился с каждой минутой все бледнее, а бинты на его животе все алее от крови.

– Можешь идти к Теоклу со мной, – сдалась Диана, понимая, что он скорее истечет кровью до смерти, но не оставит ее. – Сейчас.

– Дайте госпоже шаль, – обратился к слугам Кай, понимая, что Диана скорее замерзнет и умрет от холода, чем послушает его.

Слуги тут же подали Диане теплую накидку и обтерли мокрые и липкие от вина ноги. Спустя пару минут Кай с Дианой вышли под открытое небо, где продолжался переполох.

Небо было полным туч, словно боги, гневаясь, хотели обрушить ливень на виллу Тиберия. Диана бегала по двору и успокаивала гостей, спешивших покинуть их дом. Теокла и его людей нигде не было, магистрат так и не спустился с верхних этажей, Невия куда-то пропала. Только присутствие Кая и помогало сохранить остатки самообладания и не сорваться в истерику на манер гостей. Кто-то плакал, кто-то требовал пояснений, одни проклинали Тиберия и его дом, другие шептались о заговоре. И все как один – слуги, рабы, стражники – все бежали к ней за распоряжениями.

В какой-то момент Диане захотелось сжаться в комок и плакать, умоляя, чтобы все это закончилось, а боги пощадили их. Но боги молчали.

«Диана, будь сильной!» – голос матери, резко прозвучавший в голове, отрезвил, как пощечина.

Диана широко распахнула глаза и посмотрела на небо. Рассвет близился, тучи прогнал налетевший ветер, а дождь так и не пролился на их землю. Темную ночь сменяла заря, последние гости уезжали, а большая часть стражи Тиберия во главе с Теоклом наконец показалась из садов и стягивалась к Диане и Каю.

– Госпожа, магистрат идет, – сказал Кай рядом, и Диана обернулась к дому, откуда выходил магистрат с женой и Каррой.

Диана кивнула и нашла в себе силы собраться с духом.

– Кай, поговори от моего имени с Теоклом, я поговорю с магистратом об Эни. Сейчас приду. – Девушка побежала навстречу магистрату.

Кай кивнул ей, не упуская ее из виду и позволив в этот раз отойти на несколько метров. Чутье подсказывало, что сейчас на них точно никто не нападет.

* * *

– Ты долго говорил с Теоклом и стражей, – заметила Диана, когда они зашли на виллу.

– А ты долго говорила с магистратом, прежде чем подошла к Теоклу, – в тон ей сказал Кай.

– Отойдем на минутку, – Диана резко свернула в ту же комнатку, где в первый день службы на вилле Тиберий говорил с Каем.

– Диана, мы с Теоклом обсуждали количество оставшейся стражи. После того как Цезарий увел своих людей, стражников осталось мало, но они прочесали все сады и окрестности. На вилле больше нет убийц, однако…

– Однако?

– Люди Теокла осмотрели тела убитых. На некоторых когда-то стояли клейма рабов, но их срезали с кожей, оставив шрамы. По одежде и оружию Теокл предположил, что это могут быть наемники. Утром он собирается лично отправиться в порт. Сказал, что, скорее всего, их наняли там.

– В порт? Думаешь, это…

– Нет, не похоже на Маркуса Цезария. Он так испугался, к тому же был ранен – не похоже, что он причастен. Я ошибался насчет него. Он трус, но не заговорщик.

– Почему ты просил Невию искать Аврелиев? – вспомнила Диана.

– Это долгий разговор, обещаю все пояснить позже. Что сказал магистрат тебе наедине? – Кай внимательно посмотрел в глаза Дианы, ожидая такого же честного ответа.

– Магистрат рассказал, что случилось, когда мы ушли в сад. Все было тихо, гости наслаждались комедией Полуния. Верхние этажи были практически пустыми, никто ничего не слышал и не видел. Двое стражников, те, что из наших, а не Цезария, заметили, что дверь в покои Эни приоткрыта. Они хотели закрыть дверь, но им показалось, что-то лежало на полу. Они зашли и увидели Гнурра. Кто-то напал на него, очевидно, сзади и ударил по голове. Он еще дышал, но был без сознания. Стража подняла тревогу и стала искать Эни. В покоях ее не было, среди гостей тоже. Талия потом припомнила, что она исчезла до начала представления. Все бросились ее искать и вскоре нашли в покоях Талии. Она, она… – Диана всхлипнула. – Ее нашли в луже крови с колотыми ранами от ножа. Так сказал магистрат.

– Почему они с Гнурром были в разных концах этажа? – нахмурился Кай.

– Никто не знает, почему их нашли в разных комнатах. Алис со стражей обыскали весь этаж и никого не обнаружили, – прошептала Диана. – Талия сошла с ума от горя. Она наверху с Агриппом, Алисом и слугами. Поисками на вилле руководил магистрат, он обещал помочь и в дальнейшем. Ты же слышал, как он сказал Теоклу, что, как только прибудет домой, привлечет к расследованию своих людей и всю городскую стражу.

Кай кивнул, а Диана замолчала, растерянно глядя на него. И Кай наконец-то сделал то, что не мог позволить себе до тех пор, пока они не остались наедине.

Он привлек Диану к себе, нежно обнимая, и она расплакалась у него на груди. Рядом с Каем ей больше не нужно быть сильной. С ним можно быть просто собой. Напуганной, замерзшей, безумно уставшей.

– Диана, не плачь, – шепотом попросил он. – Я тебя защищу.

Она помотала головой, отстраняясь и глядя на его пропитанную кровью повязку.

– Кай, срочно нужно поменять бинты. Тебе нужен покой.

– Диана, со мной все хорошо, – медленно, но твердо сказал Кай, глядя ей прямо в глаза. – Пойдем наверх, нам нужно поговорить с Алисом. Наверняка он хоть что-то, но заметил. Это нападение… Все это выглядит очень странно.

– Боги гневаются на нас, – затравленно прошептала Диана и спрятала лицо в ладонях.

– Не боги, Диана, – твердо сказал Кай. – Твоя семья чем-то прогневала людей. Живых. Они хотят навредить, но мы им это не позволим. Я найду их первым. Обещаю, я разберусь с твоими врагами.

– Кай, – Диана не знала, что сказать и как выразить благодарность ему. – Кай, прошу, будь осторожен.

– Идем к Алису. И посмотрим на Эни.

– Кай!

– Я буду осторожен.

Глава 15

Безмолвные идолы

Диана провела час в покоях Талии, глядя на израненную Эни, над которой трудились Агрипп и Фестус, методично промывая раны и накладывая швы. Талия надрывно рыдала, не в силах посмотреть на перемазанную в крови дочь, которая едва дышала. Кай докладывал Алису о произошедшем в саду, Алис спорил с Теоклом, Невия суетилась, помогая лекарям. А Диана никак не могла проглотить ком, вставший в горле.

Ужасная бесконечная ночь тяжелым грузом лежала на ее плечах. Грудь сдавливало от страха и запаха крови, пропитавшего все вокруг. Диана старалась не дышать, но он все равно пробирался в ноздри.

Она не выдержала и выбежала в коридор, где ее стошнило прямо на мраморный пол. Мир кружился перед глазами, а тело била крупная дрожь.

– Госпожа, – Кай обхватил Диану за талию, помогая встать на ноги.

Видя, что она едва ли устоит без его поддержки, он не спешил отпускать ее и позвал Невию. Диана обмякла в его руках, не думая о том, что все увидят ее слабость. Сил притворяться не осталось.

Увидев, в каком состоянии госпожа, Невия встрепенулась и подозвала служанку, дежурившую в коридоре.

– Приготовить термы! Госпоже нужно привести себя в порядок и отдохнуть! Передай всем слугам, чтобы приступили к уборке на вилле, на кухне пусть начинают готовить завтрак. И еще разыщи Домиана и отправь его в покои госпожи Талии, на случай если у нее будут распоряжения.

Диана кивнула, подтверждая слова Невии, и служанка кинулась исполнять приказания. Алис высунулся в коридор и отдал несколько распоряжений стражникам, а потом уставился на Кая, отметив, что гладиатор выглядит очень бледным.

– Марк Галл, иди отмойся от крови и смени повязку у Фестуса, твоя рана сильно кровит. За госпожой Дианой присмотрят мои люди.

– Я должен быть рядом с госпожой.

– Это приказ, – прохрипела Диана, которую все еще мутило. – Когда закончишь, иди в мои покои и жди меня там. Со мной побудет Невия.

С этими словами она взяла подругу за руку и медленно пошла в термы в сопровождении двух стражников. Кай хотел последовать за ней, но Алис положил тяжелую руку ему на плечо, не дав и шага ступить.

– Ты нужен ей сильным и живым, – тихо пробасил Алис отводя его чуть в сторону, чтобы слышал только Кай. – Приведи себя в порядок и возьми у Фестуса маковое молоко.

– От него сон слишком крепкий. Я не буду это пить.

– Не для тебя, олух. Для нее, – Алис кивнул в сторону Дианы. – Я пригляжу за ней. Иди.

– Алис, позже нам нужно будет поговорить. Есть что обсудить.

Серые, как шторм, глаза гладиатора смотрели в самую душу начальника стражи. Алис коротко кивнул.

* * *

Диана продолжала дрожать, даже сидя в горячей воде, удивляясь тому, что глаза ее сухие. Казалось, за эту ночь она выплакала все слезы. Она смотрела в пустоту, пока Невия мыла ее, обтирала, наносила на кожу ароматные масла и одевала в чистую и сухую одежду.

– Невия, кто же хочет зла моей семье?

Перед глазами так и стояла постель, на которой лежала Эни, в ушах все еще звенели крики Талии, а горло сжимал ужас, который она ощутила, когда им с Каем показали тело убитого Гнурра. Бедный гладиатор умер, не дождавшись помощи. Рана на затылке оказалась глубокой, и вокруг Гнурра растеклось целое озеро крови. Осмотрев его голову, Фестус сказал, что после такого ранения выжить было невозможно. Дыхание Гнурра оборвалось почти сразу после того, как его нашли стражники.

– Диана, все наладится, – шептала Невия, крепко сжимая ее руку. – Убийц найдут и накажут. Все наладится, милая.

– Нас с Каем чуть не убили в саду, – еле слышно выдохнула Диана.

Она рассказала Невии все как было, и та расплакалась, вознося хвалу богам за то, что госпожа жива.

– Диана, боги послали Кая тебе в защиту.

– Его ранили из-за меня. Если это тоже по замыслу Аполлона, то я впервые не согласна с его волей, – выпалила Диана быстрее, чем осознала, что сказала.

– Диана, не говори так! – возмутилась Невия. – Ты же любишь Аполлона. И он тебя: присматривает за тобой и благословляет. Верь ему. Ты же сама меня этому учила.

– Да, – эхом отозвалась Диана. – Я верю Аполлону. Мне нужно помолиться ему и отдохнуть. И ты, Невия, ступай к себе и попробуй хоть немного поспать. Ночь была долгой.

Подруга порывисто обняла ее, а потом пошла в крыло, где располагались комнатки слуг. Алис и двое его людей проводили Диану до ее покоев. Начальник проследил, чтобы у ее двери выставили надежный караул, а после обратился к ней:

– Госпожа, прибыла городская стража и десяток людей от магистрата. Мне нужно встретить их. Я вернусь позже, чтобы поговорить с вами и Марком Галлом, а пока постарайтесь немного отдохнуть.

– Спасибо, Алис. Спасибо за все. Я напишу письмо отцу и попробую поспать. Если будут какие-то новости, сразу сообщи мне.

– Да, госпожа.

– Алис, – грудь Дианы сдавило от тяжести слов, которые должна была сказать. – Найди семью Гнурра и сообщи им, что… что…

– Я понял, госпожа.

Диана кивнула ему на прощание и вошла в покои. Она сразу же разыскала глазами Кая и с превеликим удивлением обнаружила, что он крепко спит. Он лежал на клинии у стены и даже во сне держал одну руку на рукоятке меча. Диана приблизилась к нему и замерла, боясь потревожить его сон. Кай не меньше нее нуждался в отдыхе.

Диана заметила, что меч он держит левой рукой, и подумала, что он, очевидно, левша. Она вспомнила, что всякий раз, когда ей грозила опасность, Кай всегда клал на гладиус именно левую руку. Скорее всего, там, откуда он родом, это не поощрялось, как и во многих чужих землях, и это объясняло, почему он владел двумя мечами, сражаясь одинаково хорошо с обеих рук. Похоже, в детстве его переучивали все делать правой рукой. Это знание было незначительном, но губы Дианы тронула слабая улыбка. Отчего-то ей было важно узнавать Кая даже в таких мелочах.

Ей нужно было скорее писать письма: отцу, Маркусу Цезарию, Полунию, но Диана продолжала всматриваться в лицо спящего Кая. Во сне он выглядел таким нежным и красивым, почти мальчишкой с длинными пушистыми ресницами, пухлыми губами и растрепанными после бани волосами. От него пахло мылом и мятой. Диана опустилась на корточки перед клинией, с трудом сдерживаясь, чтобы не приблизиться к нему настолько, что это уже станет неприличным.

Ужасно хотелось рассмотреть каждую черточку и родинку на его лице, а заодно поправить прядь волос, упавшую на лоб. Диана уже потянулась было к ней, но тут же отдернула руку, покраснев от собственной наглости. Вспомнился разговор после пляжа, когда Кай сказал, что многие римлянки делали ему прозрачные намеки. Неудивительно – Кай был очень красив. Интересно, он соглашался? Сейчас на службе в ее доме возможности не было, да и он сказал, что преданно служит ей, но раньше? Раньше ничего не останавливало. Был ли он с такими, как Эни или Селеста?

Неожиданная догадка прострелила Диану огненной стрелой навылет, и она вскочила на ноги и выбежала на балкон. Теплое утреннее солнце уже полностью залило его светом, но Диана не обратила внимания на палящие лучи. Она дышала полной грудью, жадно вдыхая свежий воздух. Голова болела от бессонной ночи и пролитых слез, но мысли были ясными. Они стремительно сменяли одна другую, складываясь в цельную картинку.

Селеста хотела купить Кая на ночь, но получила отказ. Она могла попытаться купить у Эни Гнурра в качестве утешения. На вечере Селеста не отходила от Эни – они могли быть в сговоре. Энеида могла отправить Гнурра уединиться с Селестой, пока все смотрели представление Полуния. Таким образом, Эни осталась без охраны, и именно поэтому Эни и Гнурра нашли раненными в разных комнатах. А Невия сказала, что не нашла ни одного из детей Аврелиев в суматохе после нападений. Аврелии явно что-то могут знать. Или еще хуже: Аврелии могут быть причастными.

У Дианы перехватило дыхание. Скорей бы Эни пришла в себя. Агрипп сказал, что она потеряла много крови от колотых ран, но жизненно важные органы не задеты, и, если она переживет ближайший день, велика вероятность, что она выживет.

– Странно.

Диана нахмурилась и закусила губу. Что-то не сходилось. Она вспомнила, как Кай проверял тела каждого из пяти напавших у фонтана.

Если кто-то нанял убийц для нее и Эни, то почему сестре не перерезали горло? Почему не убедились, что она мертва? Что-то помешало убийцам довести дело до конца? Гнурра рядом не было, и этаж был пустым – никто не мог их спугнуть.

Диана снова мысленно вернулась к нападению на нее и Кая. Их пытались убить до последнего. Даже когда Кай уложил троих, оставшиеся двое не попытались сбежать… Они явно собирались довести дело до конца. И у них точно был заказ именно на нее – Маркуса ранили просто потому, что оказался поблизости. Никто не стал его преследовать. А с Каем сражались, чтобы подобраться к ней. Целью нападавших была ее смерть.

Так почему же они не добили Энеиду? Она была одна в комнате Талии… а зачем она вообще туда пошла? Да еще и во время праздника? Может, увидела что-то подозрительное?

– Чушь! – отмахнулась Диана.

Если бы Эни заметила, что кто-то пробирается в покои Талии, она бы не пошла туда, а закричала и позвала стражу. Может, Эни пошла туда с убийцей? Он заметил ее раньше и заставил пойти с ним? Или она сама пошла, потому что знала убийцу? Или Эни что-то понадобилось в комнате Талии, убийца там поджидал Талию, а пришла Эни?

– Но если поджидали Талию, почему Эни не добили? Она же может опознать нападавшего.

Диана от всего сердца была рада, что Эни выжила. Она молилась Аполлону, чтобы сестра очнулась и поправилась. Но, если отбросить эмоции, Эни не должна была выжить.

И почему в покоях Талии такой погром?

Диана припомнила, что Кай спросил: «Госпожа Талия, комната была в таком виде, когда обнаружили госпожу Энеиду?» Талия, казалось, его даже не услышала – все ее внимание было сосредоточено на раненой дочери. Но один из стражников ответил вместо нее и сказал, что все вещи были разбросаны, а одна шкатулка и вовсе разбита. Это было странно, как будто убийца что-то искал в покоях Талии.

– Глупости! – Диана все бормотала, стоя на балконе под палящим солнцем.

Что-то продолжало не сходиться. Диана зажмурила глаза, прогоняя усталость и ноющую боль в висках. Она старалась отбросить любые чувства и холодно осмыслить все, что произошло этой ночью, начиная с визита первого гостя и заканчивая этой минутой. Время шло, лицо и голову уже сильно припекало, но Диана не двинулась с места, продолжая напряженно думать.

Первый убийца пришел на рассвете и хотел убить ее во сне еще до появления Кая на вилле. По воле богов она не спала, подняла шум, и стража подоспела вовремя, спугнув злоумышленника. Затем горшок с цветком, который, если верить Каю, упал вовсе не случайно. Если это правда, то есть большая вероятность, что убийца или его помощник находится на вилле и не вызывает подозрения.

Вчерашний вечер. Убийца подослал наемников в сады поджидать Диану. Как он мог быть уверен, что Диана пойдет именно к статуе Аполлона?

– Потому что убийца давно меня знает, – охнула Диана.

Ни для кого на вилле не секрет, что Диана любит сбежать с ужина хоть на час и погулять на свежем воздухе вдали от гостей. Но засада была именно у статуи Аполлона, а значит, кто-то знал, что Диана пойдет именно к своему любимому фонтану. Она часто там гуляла и молилась, но малознакомые люди не могли этого знать. Знали те, кто живет на вилле. Ее семья, или стража, или слуги, или тот же Агрипп.

– Но при чем тут странное нападение на Эни?

Диана почувствовала, что голова кружится все сильнее. Она вцепилась пальцами в разогретый солнцем парапет балкона. Ей казалось, что она близка к чему-то важному. Еще чуть-чуть, и она все поймет.

– Диана! – Кай вышел на балкон и странно на нее посмотрел. – Диана, ты давно здесь?

– Не знаю. – Диана отпустила парапет и сделала шаг к нему.

Голова кружилась, а Кай почему-то двоился в глазах. Все как-то плыло. Головная боль стала невыносимой, к горлу опять подступила тошнота.

– Диана! – Кай испуганно подхватил ее на руки, не давая упасть. – Сколько я спал? Сколько ты стояла здесь под солнцем?

– Кажется, я перегрелась, – Диана еле говорила, слабо цепляясь пальцами за его тунику. – Поставь меня на пол, ты ранен. Не неси меня на руках. Кай!

Он проигнорировал ее слабый голос, быстро занес в прохладную комнату и уложил на постель. Тут же схватил полотенце, смочил его холодной водой из кувшина и положил ей на лоб. Подумав, Кай добавил несколько капель макового молока, которое дал ему Фестус, в кубок с водой и протянул Диане.

– Пей.

Диана осушила кубок и лишь потом ощутила знакомый привкус макового молока.

– Нет, я не хочу спать! Кай, нужно поговорить. Я думаю, я кое-что поняла, я…

– Диана, – голос Кая был теплым и убаюкивающим, – Диана, тебе нужно поспать. Мы все обсудим, когда ты отдохнешь. Ты сильно перегрелась и вымотана.

– Нет. – Диана попыталась оторвать голову от подушки, но сил не было. Потолок кружился. Сердце стучало как бешеное. Мокрая повязка, что положил Кай на лоб, уже стала теплой. Ее лихорадило. – Кай, не уходи! Нам надо поговорить.

– Я не ухожу, Диана. – Кай отошел от нее, только чтобы взять пузырек с душистым маслом с полки. – Это масло от головной боли, верно?

Он припомнил, как Диана мазала виски этим маслом и поясняла, что с его помощью головная боль отступает быстрее.

– Да, – сдалась Диана и прикрыла глаза.

Ей было очень плохо: все тело ныло, а голова, казалось, вот-вот расколется. Ее охватила слабость, прогоняющая из души тревоги и страхи, оставляя только пустоту. Страх за Эни, мысли об убийцах – все это отступало куда-то далеко.

Неожиданно пальцы Кая коснулись ее висков. Он легко массировал их, натирая пахучим маслом, и его прикосновения дарили облегчение. Сердце Дианы сжалось от нежности – Кай опять ей помогал.

– Кай, – тихо позвала она, желая сказать ему «спасибо». – Кай, – едва слышно сорвалось с губ за миг до того, как она провалилась в забытье.

* * *

Каю снилось море. Не теплое синее море римлян с его ласковыми ровными волнами. Ему снилось родное море севера: дикое, пенистое, с пронизывающим до костей ветром и брызгами, что обжигают холодом кожу. Волны непредсказуемые, крученые, полные ярости и силы, как и его верховный северный бог, которого он когда-то любил и почитал.

Каю снился шторм. Его последний шторм, унесший корабль в далекие чужие земли, морская соль на ранах, жгучая боль предательства старшего брата, безответные проклятия далеким богам, бездушное северное море, уносящее на дно все надежды…

Громкий стук в дверь заставил резко распахнуть глаза и вскочить на ноги. Кай тут же почувствовал, как рану на животе саднит, и окончательно проснулся. Мгновения хватило, чтобы все понять и испытать дикий стыд. Он уснул. Дважды. Сначала – когда ждал Диану после терм, потом второй раз, когда натирал ей виски маслом от головной боли. И второй раз его склонило в сон прямо рядом с ней, у ее постели. Если бы от стыда можно было сгореть, от Кая не осталось бы и пепла, так сильно он презирал себя за слабость. Он должен защищать Диану.

Рана на животе была пустяковой, кровоточила сильно из-за длины, а не глубины пореза. Эта царапина была не поводом для отдыха, как и то, что последние дни он совсем мало спал. Он должен быть сильным. Особенно сейчас.

В дверь снова постучали, на этот раз громче, и веки Дианы затрепетали.

– Входите, – хрипло крикнула она, сев в кровати.

Кай на секунду задержал на ней взгляд. Спросонья Диана выглядела еще красивее. Несмотря на следы усталости на заспанном лице и бледность, она казалась ему прекрасной, словно божество. Кай отвел взгляд.

Двери распахнулись, и в комнату вошел Алис с парой стражников.

– Госпожа Талия ждет вас вместе с Марком Галлом. Я провожу вас к ней.

– Алис, дай мне минутку, – попросила Диана.

– Конечно, моя госпожа, – кивнул начальник стражи. – Я буду ждать вас в коридоре.

Как только дверь за ним закрылась, Диана наспех умылась, схватилась за гребень, но сразу же отбросила его, решив, что прическа может подождать, а ей срочно нужно поделиться со всеми своими догадками. Она вспомнила, о чем думала на балконе до того, как Кай уложил ее спать, и выбежала из комнаты.

Кай последовал за ней, восхищаясь тем, как волосы госпожи разлетались от ее быстрых шагов. Редко ему удавалось увидеть Диану без прически. Волосы красивыми волнами ниспадали до пояса, укрывая ее спину, словно плащ.

Гладиатор мотнул головой, прогоняя ненужные мысли. Сейчас нужно сосредоточиться на врагах, а не волосах Дианы, которые так и манили коснуться.

Алис привел их в небольшую комнату без окон, зато полную стражи. Агрипп и его помощник Фестус тоже были здесь. Как и Талия. Пока Диана и Кай спали, Эни вместе с кроватью перенесли сюда из покоев хозяйки виллы. Для безопасности это было хорошо – покои без окон и с одним входом охранять проще. И все же Кай считал, что не стоило тревожить тяжело раненного человека и переносить его. Пусть и вместе с кроватью.

– Талия, как Эни? Как ты сама? – Диана подошла к постели с раненой.

Сейчас Эни выглядела лучше: ее отмыли от крови, укрыли одеялом. Можно было подумать, что она просто спит, если бы не обмотанная бинтом рука, торчавшая из-под одеяла. Тонкая и бледная, она своим видом напомнила сухую веточку.

Сердце Дианы сжалось от страха и жалости к Эни, но она не могла заставить себя отвести взгляд. Кто бы ни посмел это сделать, он обязательно ответит за все страдания ее сестры.

– Госпожа Талия, вы готовы поговорить? – Алис первым нарушил тишину. Он напряженно смотрел на Талию, пытаясь понять, в состоянии ли она вести разговор, несмотря на трагедию.

– Да. – Талия решительно кивнула, сама налила себе вина и почти сразу осушила кубок.

– Агрипп, вы сейчас нужны госпоже Энеиде? – уточнил Алис.

– Сейчас ей нужен только покой и помощь богов, – покачал головой лекарь. – Я уже сделал все, что мог.

– Хорошо, – кивнул Алис. – Тогда я попрошу вас и Фестуса покинуть комнату. Остаются только я, Октавий, Марк Галл, госпожа Диана и госпожа Талия.

Пока слуги и стражники спешно выходили из комнаты, Талия присела на кровать Энеиды. Она потянулась к лицу дочери, но так и не решилась ее коснуться. Эни тяжело и прерывисто дышала, и видеть свое единственное дитя в таком состоянии было невыносимо.

– Моя девочка. – Талия положила свою руку рядом с ладонью дочери. – Борись, Эни, не покидай нас. Я молюсь всем богам, чтобы с тобой все было хорошо.

Она запрокинула голову, сдерживая подступающие слезы, а потом резко встала и пошла налить себе еще вина.

– Диана, ты написала письма Тиберию, Цезарию и остальным?

Диана только сейчас поняла, что так и не написала писем, и ей стало ужасно стыдно за такую оплошность.

– Талия, прости, мне стало дурно, и я потеряла сознание. А когда очнулась, Алис позвал к тебе на разговор. Прости, я…

– Диана, все хорошо. Напишешь позже.

Кай с удивлением отметил, что в голосе Талии не было гнева. Ему даже показалось, что она посмотрела на Диану с сочувствием, понимая, что та попросту забыла про письма, а не проигнорировала ее просьбу из злого умысла.

Талия еще раз с болью посмотрела на Энеиду и резко отвернулась от ее постели, чтобы смотреть в лица собравшихся, а не на дочь. Она сделала щедрый глоток и прищурила темные глаза.

Слабость и сочувствие исчезли, уступив место жажде мести.

– Ночь была длинной и темной для нашей семьи. В суматохе нам было некогда поговорить, но теперь я хочу знать, что вы успели выяснить. Кто на нас напал? На кого обрушится наш гнев и кара богов? Начнем с Дианы и Марка Галла. Что произошло в саду?

– Если позволите, госпожа, – вдруг начал Кай, опередив Диану, – я расскажу, что выяснил. Но могу я спросить, где Теокл?

– Теокл уехал в город. Мы ждем его возвращения к вечеру. Говори, что знаешь, Марк Галл, – Алис и остальные уставились на гладиатора.

Кай обвел присутствующих взглядом: все эти люди были вне подозрений. Он думал о них последние дни. У кого-то было алиби во время падения горшка, кто-то был рядом, когда на Диану напали. Например, во время первого нападения, по словам Алиса, именно Октавий пришел на помощь одним из первых. Кто-то физически не мог быть в сговоре с Аврелиями против Дианы. Та же Талия их презирала, а сейчас и вовсе одной ногой стояла на похоронах дочери.

Всем им можно было доверить те сведения, что он успел добыть. Да и клятву, данную Гнурру, он не нарушит – опасность для Дианы была очевидна. Как и для всех обитателей виллы.

И Кай рассказал то, что поведал ему Гнурр. Про азартные игры в доме Аврелиев, про поездки Энеиды, про любовника, о котором шепталась ночная стража. Он не умолчал даже о том, что, скорее всего, именно Энеида украла украшения Талии и продала их в городе. Также он поделился подозрениями насчет Цезария, которые остались в прошлом после того, как Маркуса ранили. В завершение своей речи он высказал предположение, что к ранению Энеиды могли быть причастны Аврелии, хотя ему все еще не был ясен мотив.

– Ты обвиняешь мою дочь в краже, в любовных связях, в пристрастии к азартным играм?! Ты в своем уме?! – зло прошипела Талия, отказываясь верить в этот бред и мечтая выцарапать гладиатору глаза. – И при чем тут шелудивые Аврелии?

– Талия, успокойся и выслушай! – перебила ее Диана. – Я слышала стоны из комнаты Эни. Ночью. К тому же не один раз. У нее точно был любовник, и, зная пристрастие Эни к боям на арене, можно было бы подумать на гладиаторов, но Марк Галл с ней не был, а Гнурр был ей несимпатичен. Ее любовник явно не с нашей виллы, а значит, должен был как-то пробираться сюда. Маркус мог легко договориться с собственными стражниками, а Аврелии могли их подкупить. И я согласна с Каем, что Цезарий теперь вне подозрений – его действительно могли убить.

Талия застыла, как изваяние, широко распахнув глаза и нелепо приоткрыв рот, а Диана тем временем продолжила свой рассказ.

– Помнишь, когда Селеста приезжала к нам на той неделе? Она хотела купить на ночь Марка Галла. Думаю, что, когда я ей отказала, она могла обратиться с такой же просьбой к Эни. Если она согласилась, то это может объяснить, почему Гнурр и Эни были в разных комнатах в момент нападения.

Талия помнила, как ее дочка всегда пыталась угодить мерзкой Селесте. Как они шептались весь вечер, не отходя друг от друга. Теперь все встало на свои места.

– Но вот что я не могу понять, – продолжала Диана, – зачем было громить твои покои? И почему Эни не перерезали горло? Она ведь должна была увидеть убийцу, и если она выживет, то сможет сказать, кто он. А еще…

Кай зачарованно слушал госпожу, восхищаясь ее умом. Он с самого начала знал, что Диана очень образованная, но то, как она подмечала все мелочи, поразило до глубины души. Он вдруг понял, почему она спрашивала его после прогулки на пляже, спал ли он с Эни, и осознал, как она была осторожна, доверяя только ему и Невии. И то не сразу.

Диана была цепкой к деталям и внимательной, как и он сам. Она дала ему те сведения, которых ему не хватало, и теперь цветные кляксы информации сливались в полную картину. Жаль, что она не рассказала ему все раньше, тогда бы гораздо раньше стало понятно, что…

– У нас две группы нападавших! – одновременно с ним воскликнула Диана.

Диана посмотрела на него с не меньшим восхищением, чем он на нее, а потом обратилась к Талии и Алису.

– Я уверена, что вчера на меня напал тот же, кто оставил рану на руке в первый раз.

– А на госпожу Энеиду – кто-то из Аврелиев, – заявил Кай. – Уверен, что когда она придет в себя, то подтвердит это. Точно кто-то из братьев сделал это, пока госпожа Селеста была с Гнурром.

После этих слов повисло неловкое молчание. Октавий и Алис переглянулись, не понимая, как упустили из виду столько всего, а Талия смотрела куда-то в пустоту.

– Это какой-то немыслимый бред, – прошептала она, едва не выронив из руки свой кубок.

Кай видел, как она открывает и закрывает рот, желая, по своему обыкновению, начать кричать и топать ногами, но осознание произошедшего уже вгрызалось в ее голову. Талия не издала ни звука, только пила вино и тяжело дышала, все больше убеждаясь, что Диана и Кай правы.

Все понимали, как Талии тяжело и больно принять то, какой наивной и глупой оказалась ее дочь. Она отказывалась верить, что Эни тайком играла в азартные игры, крала украшения и шла на все, лишь бы быть поближе к Аврелиям.

– Госпожа, простите, только сейчас понял, что старика Аврелия ведь не было среди гостей. Приезжали только его дети, – задумчиво сказал Алис, прикидывая, что теперь делать с Аврелиями.

– Селеста сказала, что отец болен… Это тоже странно, – поддержала его Диана. – Старший Аврелий не пропускает ни одного ужина, где собирается знать. Почему же в этот раз не поехал? Алис, думаешь, он в сговоре со своими детьми?

– Не уверен насчет сговора, госпожа. Но он может догадываться, что его дети те еще выродки, – хмуро сказал Алис.

– И будет их покрывать, – вставил Октавий. – Сам он выродок! Простите за грубость, госпожа. Еще я хотел добавить, что слуги помогли осмотреть покои госпожи Талии – убийца ничего не взял.

– Возможно, не успел, – заметил Кай. – Госпожа Энеида могла его спугнуть. А что в комнате самой госпожи Энеиды? Нашли что-то?

– Убийца сбежал через ее балкон, – тут же сказал Октавий. – На парапете остался кровавый отпечаток ладони. Мужской ладони. Веревки не нашли, но куст под балконом сильно примят. Скорее всего, убийца прыгнул на него. Ночью там дежурила стража Цезария, но они уехали с господином Маркусом раньше, чем мы успели их допросить.

– Сыны шлюх! – выплюнула Талия. – Маркус дружит с Аврелиями. Что, если и он с ними заодно?

– Вряд ли, – после паузы сказала Диана. – Он слишком сильно боится своего отца, а он близкий друг нашей семьи. Маркус не стал бы рисковать своей репутацией и головой. Аврелии его приятели, но их положение в обществе низкое. Маркус не предпочел бы ссору с нами в угоду им.

– Но он забрал всю стражу!

– Исключительно из-за своей трусости! – резко сказала Диана. – Ты бы видела, как он трясся от страха при виде собственной крови – жалкое зрелище.

Кай снова посмотрел на свою госпожу. Как он мог хоть на мгновение подумать, что Цезарий заинтересовал ее? Конечно же, Диане не нравился Маркус, а он зря стоял и горел заживо от ревности, пока Диана кружилась под музыку с Цезарием. Слепой идиот.

– Мы можем бесконечно гадать, кто с кем в сговоре, – вдруг прекратила общий спор Талия. – Алис, собирай своих лучших людей. Ты едешь со мной к Аврелиям! Немедленно!

– Что?! Талия, нет! – Диана схватила мачеху за руку. – Умоляю, остановись! Мы не можем ворваться к Аврелиям и угрожать им без доказательств и свидетелей!

– Ты предлагаешь сидеть и ждать у моря погоды?! – Талия вырвала руку и отошла от Дианы к постели Эни. – Эни умирает, а Аврелии уже отмыли кровь с рук и смеются над нами! Я убью их! Всех!

– Талия, прошу тебя! – Диана с мольбой смотрела то на Талию, то на Алиса. – Нужно сначала поговорить с магистратом, он обещал нам помочь. А еще нужно дождаться возвращения Теокла и придумать план. У нас только догадки, нам нечего предъявить Аврелиям, пока Эни не очнется!

– Эни может не очнуться! – Талия не выдержала и разрыдалась. – Магистрат уехал по делам в Неаполь! Жирный увалень дал нам несколько людей и свалил по своим делам. От него нет толку. Тиберий в Риме. Цезарий сидит со своей стражей и боится своей тени. Мы одни, Диана. И когда помощь придет, Аврелии будут далеко! Они могут уехать.

– Талия, я понимаю, но давай все обдумаем?

– Нет! – Талия сама подскочила к Диане и сильно сжала ее руки в своих. – Все мои покои были залиты кровью Эни! Моя дочь умирает по вине Аврелиев, и они заплатят мне за это! Я обращу их дом в руины!

– Талия, умоляю, давай хотя бы придумаем, как их прижать, нельзя же…

– Алис, – Талия оборвала речь Дианы. – Выставить стражу к Эни, позвать Агриппа. Дежурить постоянно. Кто закроет глаза, тому их выколоть! Понял?

– Будет исполнено, госпожа. – Алис кивнул Октавию, и тот спешно покинул покои.

– Алис, собирай людей, мы едем к Аврелиям. Сначала поговорим с ними. Успокойся, Диана, я не дура. Не выпущу им кишки сразу. Сначала помучаю, – хищно оскалилась Талия.

Кай медленно подошел к Диане, не зная, что хотел сделать. Но она так побледнела, что он решил держаться к ней поближе.

– Талия, прошу, не совершай опрометчивых поступков. Мы не в силах сейчас воевать с ними – у нас почти нет людей. Подумай об этом. А как же Эни? Покинешь ее в такой час? – Диана уже не знала, как остановить безумие мачехи.

– Ты останешься здесь, – медленно отчеканила Талия. – Напиши письма магистрату, Тиберию – всем. Расскажи о наших подозрениях насчет Аврелиев. И жди Теокла с новостями. Я прекрасно помню про нападение на тебя. С этим мы тоже разберемся. После Аврелиев.

– Талия, прошу тебя…

Женщина оттолкнула руки Дианы и опустилась на колени у кровати Эни. Она легонько провела пальцами по впалой щеке дочери. Кожа была холодной и липкой на ощупь. Талия задрожала, глядя на обескровленные губы дочери, и поклялась, что накажет того, кто сделал это с ней.

В комнату вернулись лекари, которые тут же склонились над Энеидой, и Талия подошла к Алису.

– Выезжаем, – отчеканила она, глядя начальнику стражи прямо в глаза. – Сам Юпитер не остановит меня.

– Но госпожа Диана… – начал Алис в последней попытке убедить Талию.

– Госпожа Диана будет следить за домом и моей Эни и молиться Аполлону. А мы, Алис, разберемся с Аврелиями. И если еще раз скажешь мне слово поперек, до конца жизни будешь пасти овец, а не охранять мою семью.

Алис вздохнул и ушел за Талией, оставив в комнате Диану, Кая и лекарей.

– Госпожа, не беспокойтесь, я буду здесь. Если госпожа Энеида очнется, я немедленно позову вас, – проскрипел уставший лекарь.

– Спасибо, Агрипп, – Диана присела у постели Эни, всматриваясь в лицо сестры.

Эни дышала через раз и была белой, словно потеряла всю кровь. Казалось, даже ее губы утратили цвет. Диана заметила, что в ушах у нее так и остались висеть золотые серьги с цветными драгоценными камнями, которые она одолжила ей на этот вечер. Остальные украшения сняли, чтобы не мешали перевязкам, но на аккуратные небольшие сережки не обратили внимания. Почему-то именно от их вида защемило сердце.

Диана вспомнила, как Эни перебирала украшения в ее шкатулке и спрашивала, что лучше подойдет к ее наряду. Буквально день назад она была такой радостной и счастливой, хихикала и кидала в Диану и Невию тканями, как ребенок. Зря Диана бегала по гостям, привлекая к себе внимание назло Талии. Зря танцевала с Маркусом. Если бы он был с Эни, если бы танцевал с ней… То никого из них не ранили бы, а стража Цезария была бы здесь.

Все было бы по-другому.

Диана закрыла глаза и зашептала горячо и страстно, впервые молясь за Энеиду, всем сердцем желая ей скорейшего выздоровления.

– Аполлон, умоляю, спаси мою сестру. Обещаю, я отдам Эни все украшения, какие она пожелает, лишь бы она снова улыбалась. Я выдам ее замуж за достойного человека и больше никогда не буду насмехаться над ней… Прошу, исцели ее раны и придай сил, чтобы она очнулась.

Кай стоял неподвижно, ожидая, пока Диана закончит молиться над постелью Энеиды. Он прислушивался к шуму в коридоре: кажется, Домиан спорил со стражей у дверей, выпрашивая разрешения зайти и поговорить с Дианой.

«Глупый Домиан», – думалось Каю. Шага не мог сделать без подсказки своей госпожи. И как же это злило. Диана едва стояла на ногах и выглядела немногим лучше своей раненой сестры. Ей нужен был нормальный отдых: крепкий сон и еда. После такой тяжелой ночи на нее еще и свалили все дела дома, не давая вздохнуть.

– Кай, идем. – Диана закончила молиться и пошла к двери. – У нас много дел и много тем для обсуждения.

Диана изо всех сил старалась быть сильной, но Каю она казалась невыносимо хрупкой.

Едва они вышли в коридор, как Домиан и старшие слуги обступили Диану, накинувшись на нее, как голодные собаки на кость. Каждый что-то спрашивал, в чем-то отчитывался, что-то просил. Кай мечтал дать им всем пинка и спустить с лестницы, но Диана только мягко улыбалась им, успокаивая и давая указания. В который раз поражаясь ее благородству и самоотверженности, Кай стер недовольство со своего лица, стараясь ради Дианы не пугать слуг, которые опасливо косились на хмурого гладиатора.

Секунды складывались в минуты, а минуты в вечность. По крайней мере, Кай так ощущал. Потоки вопросов не иссякали, Диана продолжала стоять в коридоре в толпе, как оратор перед народом. Одним она говорила еще раз отмыть залы после ужина и особо тщательно убрать покои Талии, других просила привести в порядок сад. Домиану поручила писать письма гостям, оставив за собой право отправить вести отцу и Цезарию. Нарушая приличия, приказала принести еду Агриппу и Фестусу прямо в покои к раненой, а заодно обед себе и Каю в свою комнату. Попросила привести охранника с отчетом, сколько людей у них осталось, а заодно попросила Домиана передать список с именами гостей, который она составляла для него.

Кай с одобрением слушал, как она раздает приказы. В какой-то момент он хотел подсказать ей, что еще нужно сделать, но Диана, словно подслушав его мысли, сама озвучила то, о чем он думал. И он продолжил стоять в толпе слуг рядом с Дианой, озаренный неожиданным откровением.

Годы рабства и лишений стоили того, чтобы встретить эту невероятную девушку. Глупая мысль идеалиста, коим он никогда не был. Но как еще объяснить то, что он стоял и смотрел на нее с тем же обожанием, с каким она смотрела на статуи Аполлона?

Он вспомнил, как старший брат рассказывал ему о безумствах отца после смерти их матери. Как он безжалостно карал тех, кто хотя бы теоретически мог быть причастен, как сжигал дотла целые деревни, пытаясь найти покой в отмщении. От тех рассказов Каю всегда становилось жутко, и он считал, что отец поступил слишком жестоко, даже несмотря на любовь к убитой жене. А сейчас Кай понял, что, если бы на месте Эни была Диана, исколотая ножом, он обрушил бы небо на проклятую Римскую империю.

У него даже не получалось по-настоящему осудить Талию за непродуманную поездку к Аврелиям. Он видел, как ей больно от того, что сделали с ее дочерью, и понимал, что ярость застилает ей глаза и лишает рассудка. Оставалось надеяться, что Талия воспользуется умом прежде, чем мечом. И очень хотелось, чтобы Энеида пришла в себя и рассказала, что произошло на самом деле.

Когда слуги наконец разошлись, Кай с Дианой вернулись в ее покои, где она сразу же села писать письма. Она выглядела такой сосредоточенной и так быстро писала, что он старался не отвлекать ее. Даже подчинился ее просьбе и лег на клинию, потому что она настаивала, чтобы он поберег себя после ранения. Лежал и смотрел, как стремительно движется перо в руках Дианы, и снова восхищался ее умением держаться в трудной ситуации.

А еще его сильно тронуло то, что когда она передавала Майло письма, то дала ему кошель, который попросила отдать семье Гнурра. Хотя Кай уже давно не должен был удивляться доброте и порядочности Дианы. Она просто была такой: особенной и ни на кого не похожей.

Когда Невия принесла в комнату поднос с обедом, Диана сразу принялась за еду. Кай составил ей компанию – он уже даже и не помнил, когда ел в последний раз.

– Хлеб с оливками такой вкусный, – улыбнулась Диана, глядя на Невию, которая жевала кусочек сыра.

– Я рада, что в тебе проснулся голод, Диана. Честное слово, если бы ты отказалась обедать, я бы связала тебя и насильно накормила, – хихикнула служанка.

– Я бы не стал спасать тебя от нее, – усмехнулся Кай, подмигивая девушкам.

Диана улыбнулась, подумав, что ей очень повезло, что у нее такие друзья. Сердце ее наполнилось теплом и благодарностью, ведь одна она бы точно не справилась.

– Я не знаю, что бы без вас делала.

– Умерла бы с голоду, – закатила глаза Невия. – Диана, порадуй своих друзей еще немного – поспи, милая.

– Нет, – тут же запротестовала Диана. – Уже вечереет – Теокл скоро вернется. Вдруг он узнал что-то важное.

– Тогда тебя все разбудят и сообщат. Диана, разрази тебя боги, отдохни! – попросила Невия.

– Хорошо, но сначала принеси свежие бинты и мази. Сменю Каю повязку, – сдалась Диана.

Невия сразу вскочила и побежала к лекарям, пока Диана не передумала и не начала снова говорить про заговоры, выдвигая новые теории. А Кай ей вечно потакал, живо обсуждая с ней улики и строя планы. Невия была уверена, что преступников настигнет кара богов и мечи смертных друзей семьи Тиберия. Но очень хотелось, чтобы Диана дожила до этого момента, а не свалилась замертво от усталости. Поэтому хорошо бы им с Каем обоим замолчать и поспать до вечера.

* * *

Диана аккуратно сменила повязку на животе Кая, стараясь промывать рану и наносить мазь как можно аккуратнее. Пальцы на секунду задержались на его животе, но она тут же отдернула их, испугавшись своего поступка.

– Тебе нужно беречь себя, Кай. Старайся меньше напрягаться, иначе опять пойдет кровь. – Диана снова не смотрела на него, скованная неловкостью. – Я не успела поблагодарить тебя за спасение… Ты дрался один против пяти, спас мне жизнь, получил рану. Я не знаю, как выразить словами то, что чувствую.

– Диана, ничего и не нужно говорить. Я сделал то, что должен был, и не жалею об этой царапине. Думаю только о том, кто мог это подстроить и как защитить виллу. У нас в охране всего тридцать человек – ничтожно мало для таких владений. А мне все еще кажется, что тот, кто замыслил недоброе против тебя, сейчас на вилле. Возможно, прикидывается другом твоей семьи.

– Кай, мне страшно даже думать о том, что друг может оказаться предателем, – затравленно прошептала Диана. – Я молю Аполлона защитить нас.

Кай едва не дернулся от ее слов про солнечного божка, словно получил удар под дых. Как она могла даже заикаться об Аполлоне сейчас, когда высокомерный бог только смотрел со стороны на беды, обрушившиеся на ее семью, и ничем не помогал? Диана так в него верила, но тогда в саду ее спас не бездушный далекий идол, а смертный. И этот же смертный будет биться за нее, а не пантеон римских выскочек с небес.

Как она могла так слепо почитать Аполлона, которому было плевать на нее?

– Лучше моли стражу не опускать мечи в момент опасности, – не сдержав гнева, сказал Кай. – От них больше толку, чем от богов.

– Кай! Я же просила не говорить так о моих богах. Наши жизни в их руках.

– Диана, очнись! Твоя жизнь была в моих руках, пока я дрался у фонтана. Не помню, чтобы там был Аполлон.

– Да, ты спас меня, но Аполлон нас направляет и указывает путь, и…

– Так сильно его любишь? Или так сильно боишься?

Кай уставился на нее, прожигая своими серыми глазами. Он не знал, что пытается доказать: что Диана куда дороже ему, чем Аполлону, или что не стоит перекладывать ответственность за свои проигрыши и победы на богов?

– Я люблю Аполлона и предана ему.

Каю показалось, что Диана вытащила из груди его сердце и раздавила своими тонкими пальцами. Но даже сейчас он продолжал смотреть на нее, не в силах отвести взгляд и сдвинуться с места.

– Хорошо, если так, – наконец холодно произнес он. – Хуже, если ты просто боишься взять судьбу в свои руки и признаться, что Аполлон не властен над тобой.

– Ты не понимаешь, – сдавленно прошептала Диана, чувствуя, что обидела Кая.

– Не понимаю, – согласился Кай.

В дверь так резко постучали, что Диана испуганно дернулась.

– Войдите, – крикнула она.

Теокл вихрем влетел в покои, приказав страже остаться снаружи.

– Госпожа, я только из города. Мне передали, что Алис и пятеро стражников с госпожой Талией уехали в дом Аврелиев. Госпожа, это ошибка. Возможно, Аврелий нанял убийц, напавших на вас в саду. Госпожа Талия в опасности.

– Боги! Теокл, быстро объяснись.

– Когда мы осматривали тела убитых Марком Галлом, их одежда и срезанные метки рабов навели на мысли, что это наемники из порта. В кармане одного я нашел серебряную монету. Не нашей империи. Значит, это не просто наемники, а пираты. Утром я отправился в порт, желая прояснить ситуацию: ведь все корабли, что заходят в гавань, контролирует Цезарий. Мой шпион сказал, что Цезарий не ведет дела с пиратами, но за плату закрывает глаза на их сотрудничество с главой дома Аврелиев.

– Что? – Диана округлила глаза в ужасе. – Что это значит?

– Это значит, – мрачно сказал Кай, – что Цезарии имеют деньги и с Аврелия, и с пиратов за посредничество.

– Да, – кивнул Теокл. – Так делал старший Цезарий. Маркус же вообще за ними не следит, просто повысил процент за сделки в порту. Более того, я показал пару голов убитых, и мне намекнули, что этих людей не так давно видели в гавани. А еще видели, как старый Аврелий гулял в порту и переговаривался о чем-то с рыбаками. Только это были не рыбаки, а пираты.

– Что-то здесь нечисто, – сказал Кай. – Не верится, что за всеми заговорами стоит семья Аврелиев. Что-то не складывается.

– Согласна, – задумчиво сказала Диана. – Ответ нам даст только сам Аврелий. Теокл, возьми людей и запрягай лошадей. Поедем туда.

– Госпожа! – Теокл совершенно не понимал, что она собирается делать. – Госпожа Талия туда уехала, и от нее нет вестей. Если Аврелии кормят пиратов, очень опасно ехать к ним малым отрядом. Что вы собираетесь делать?

– Спокойно поговорить, – твердо сказала Диана. – Напомню этой семейке, что магистрат уже получил наши письма, что мой отец и его ближайший друг Цезарий приближены к сенату и самому императору. И если поганый Аврелий что-то успел сделать Талии, то никакие пираты его не спасут.

Теокл кивнул и побежал готовить стражу для поездки.

* * *

Дом Аврелиев располагался вдали от порта Мизен, ближе к Неаполю. Путь к их вилле был довольно долгим и пролегал через холмы. Сколотив состояние на продаже вина, которое по праву считалось лучшим в округе, Аврелий стремительно скупал земли под высадку винограда.

– Вот уж не думал, что слухи про старика Аврелия правдивы и он водит дружбу с отребьем навроде пиратов, – пробормотал Теокл, окидывая взглядом бесконечные виноградники. – Неужели про поджоги конкурентов тоже не врут?

От слов Теокла и мрачного взгляда Кая сердце Дианы забилось стремительнее. Она продумывала свою речь, каждую фразу и каждый жест. Старший Аврелий был хитрым и изворотливым. Скользким. В голове не укладывалось, что Эни ездила к ним на виллу.

Когда они прибыли, их уже ждали. Диана с горечью отметила, что дозорные этого дома работают лучше, чем стража на вилле главного строителя акведуков.

Она старалась держаться гордо и статно, шагая к дверям дома в окружении стражи. Но главное, с ней рядом шел Кай, и его присутствие вселяло уверенность. Рядом с ним ей ничего не грозит – так Диана себя успокаивала. И она получит ответы на все вопросы.

Навстречу к ним вышел отец семейства – Линей Аврелий. Совсем один. Его стража вальяжно стояла чуть поодаль, а его детей не было видно.

– Линей, я здесь от имени своего отца Тиберия. Мне необходима аудиенция с тобой и твоими детьми.

Диана выпалила это на одном дыхании, сжимая руки за спиной в кулаки, чтобы унять дрожь. Она заставила себя встретиться с Линеем взглядом и поняла, что он явно не соврал насчет своего самочувствия, когда отклонил приглашение Талии на ужин. Аврелий явно был серьезно болен – это было видно невооруженным глазом даже в сумраке ночи.

– Не кричи, Диана, у меня и без того звенит в ушах.

– Что с тобой, Линей? Ты болен?

– Пару дней назад упал с лошади, ударился головой и сломал руку. Проклятая кляча, – сплюнул Аврелий, борясь с тошнотой после сильного сотрясения. – Зачем приехала? Да еще так поздно?

– А разве ты не знаешь? – Диана не смогла скрыть удивления. – Талия не приезжала к тебе?

– Что? Нет! Зачем?

– Линей, твои дети не рассказали тебе, что произошло на ужине в моем доме? – Диана взяла себя в руки, на время отбросив мысли о том, что помешало Талии доехать до виллы Аврелия и где она сейчас находится.

– Рассказали. Я уже выпорол Селесту и Демедия, – хмыкнул Аврелий.

– Что?

– Моя распутная дочь уговорила твою сестру дать ей гладиатора для развлечений, – опять зло сплюнул Линей. – Демедий застал их и за волосы притащил Селесту домой, где они оба и получили от меня плетью по задницам. Они уехали с виллы раньше нападений. А вот Патриций приехал под утро и рассказал про нападения на Цезария, твою сестру и тебя, – перечислял Аврелий. – Что у вас там происходит, Диана? Кому вы перешли дорогу?

– Какая складная история, Линей, – медленно произнесла девушка. – Хотелось бы услышать ее из уст твоих детей.

– Думаешь, мои дети врут? – Линей побагровел от злости. – Я только что признался тебе в позоре семьи, в том, что моя дочь развлекалась с гладиатором, мой старший сын притащил ее домой, а мой младший сын сидел и смотрел комедию в твоем доме до тех пор, пока не увидел Маркуса Цезария с ножом в плече. И знаешь что, Диана? Если бы Патриций получил нож в плечо, я бы спалил твой дом!

Кай и Теокл одновременно выхватили мечи и направили их на Аврелия. Стража Аврелия тут же достала луки и направила стрелы на Диану и ее сопровождавших. Девушка же вскинула руки, жестом приказывая Теоклу и Каю убрать оружие.

– Линей Аврелий, молись, чтобы моя сестра очнулась и подтвердила твои слова, – холодно процедила Диана. – Но что-то мне подсказывает, что там будет совершенно другая, но не менее занятная история. Об азартных играх в твоем доме, об убийстве охранника Эни и нападении на нее. Возможно, рассказ коснется тебя и твоей связи с пиратами, которых ты отправил за моей головой. Кстати, магистрату, моему отцу и старшему Цезарию уже отправлены письма со всеми подробностями и подозрениями. Так что смотри, как бы твою виллу не сожгли.

Диана бесстрашно смотрела на нацеленные в нее стрелы, зная, что ее слова ударили куда нужно.

– Убрать луки! – приказал Аврелий, изменившись в лице, и сделал шаг навстречу к Диане. – Давай-ка мы окажем друг другу услугу за услугу, дочь Тиберия?

– К чему ты клонишь?

– Я дам тебе ценные сведения в обмен на то, что твой дом не будет выдвигать обвинения против меня?

– Ты понимаешь, о чем просишь? Видимо, твои дети расправились с Эни, раз ты резко заговорил по-другому?

– Не спеши, Диана. Подумай, – облизнул губы Линей. – Вот что я скажу. Несколько дней назад человек с твоей виллы пришел в порт и нанял за круглую сумму наемников для какого-то дела. Теперь я понимаю, для какого. Для твоего убийства. Мне сообщили об этом – я знаю все, что происходит в порту. Я могу выяснить, кто именно нанял убийц, и помочь тебе разобраться с предателем на вилле. Дай мне пару дней. А взамен я прошу вразумить Талию, потому что мой человек видел ее сегодня в городе с Патрицием, и он все еще не вернулся домой. Давай уладим конфликт мирно и без крови? Можешь угрожать мне сколько угодно хоть магистратом, хоть Юпитером, но не только у тебя есть влиятельные друзья. Если с моими детьми что-то случится, прольется много крови.

– А если твои дети причастны к нападению на Эни?

– То дай мне самому их наказать. А я помогу тебе с предателем, – напирал Линей.

– Даю тебе два дня на поиски заказчика. Я поговорю с Талией, – наконец сказала Диана. – Но если Эни очнется и укажет на твоих сыновей, я не спасу их от гнева Талии. И от моего собственного.

– А если Патриций не вернется до завтрашнего вечера домой, никто не спасет вас от моего гнева.

Глава 16

Игры смертных

Диана возвращалась домой глубокой ночью в полном смятении. Кай с Теоклом наперебой спорили, а Диана и рта не могла раскрыть. После разговора с Аврелием на сердце стало еще тревожнее, а вместо ответов она получила лишь новые вопросы. Патриций пропал, и его видели с Талией в городе. Что, если она сделала с ним что-то страшное?

Линей подтвердил, что на вилле Дианы предатель. Его дети явно были замешаны в произошедшем с Эни, а старик делает все, чтобы даже в такой ситуации выйти сухим из воды. Голова лопалась от мыслей, одна ужаснее другой.

Почему отца нет рядом? Почему боги молчат?

– Где Талия? – наконец прервала молчание Диана, едва ноги коснулись земли родной виллы.

– Все еще не вернулась, – отозвалась Невия, встречая свою госпожу.

– До рассвета пара часов, – обеспокоенно заметила Диана. – Где же она? А Эни очнулась?

– Нет, госпожа, – тихо сказала Невия, волнуясь не меньше Дианы.

– Невия, пожалуйста, подготовь баню, хочу смыть с себя дух дома Аврелиев. И позови Фестуса, пусть проверит рану Кая.

– Да, госпожа.

* * *

Быстро отмывшись от пыли дорог, Диана с Каем снова ели и пили прямо в ее покоях, наблюдая, как небо розовеет вдали. Рассвет стремительно приближался, а Талия все не возвращалась.

– Диана, тебе нужно поспать. Ты уже с трудом держишь кубок в руке, – заметил Кай.

– А вдруг опять нападут?

– Не нападут, – решительно сказал Кай. – Убийца снова провалился и наверняка затаился в тени. К тому же предатель не знает, о чем мы говорили в доме Аврелия. У твоих дверей стража, под балконом стража. И для верности сегодня я останусь с тобой. Ночь теплая, я буду на балконе.

– Тебе нужен сон не меньше, чем мне.

– Но…

– Останься, но не надо караулить на балконе. Ложись на клинию. Мне будет спокойнее, если ты будешь рядом, – честно сказала Диана.

После слов Линея о предателе она не могла смотреть в лица слугам – в каждом виделся убийца. А Каю она доверяла всецело и была очень рада, что он сам предложил остаться с ней.

Пожелав друг другу добрых сновидений, они разошлись каждый в свой угол. Кай засопел, едва его голова коснулась клинии, а к Диане сон не шел. Она была взволнована всем, что услышала сегодня. Собственный дом стал казаться настолько небезопасным, что она попросила Кая ночевать в ее покоях, забыв о приличиях и предрассудках.

И это тоже было волнительно.

Диана вспомнила, как он разозлился на нее за слова об Аполлоне. Она так и не поняла, что именно не понравилось Каю.

«Кого ты обманываешь, Диана? Себя, раба, Аполлона?» – голос матери так резко зазвучал в голове с какой-то ужасной издевкой, что Диана села в постели, всматриваясь в темноту комнаты. Сердце стучало как бешеное от испуга, в горле пересохло.

Диана тихо встала с кровати и на цыпочках пошла к алтарю. Хотелось зажечь свечу, но руки дрожали, а еще она боялась разбудить Кая.

– Я никого не обманываю, – прошептала Диана, прижимая к груди шкатулку с ликом Аполлона.

«Диана, не ври себе. Как давно твои молитвы перестали быть искренними, а взгляд устремился не к солнцу, а к земному рабу? Я зол на тебя. Ты обещана мне. Ты обещала любить лишь меня», – голос матери снова застал Диану врасплох, и она пошатнулась, едва не выронив шкатулку.

Тело свело судорогой, голова закружилась. Диана опустила шкатулку на пол и склонила голову, глядя на изображение солнечного бога. Она всегда радовалась, когда он посылал ей видения, обращаясь к ней голосом покойной матери, но сегодня испытывала только стыд.

– Я лишь хочу его защитить и сделать свободным, – выдохнула она еле слышно.

«Твое сердце мне больше не принадлежит. Ты предала меня, Диана!» – голос рассек голову болью, как молния расколола дерево во время смотрин. На этот раз Диана слышала голос не матери, а разъяренного мужчины. Он гремел как гром.

Диана опустилась на колени – голова так кружилась, что она побоялась не устоять на ногах и упасть.

– Обрушь на меня свою кару, но я его не оставлю. И не уеду в Помпеи, пока не защищу тех, кого люблю, – упрямо прошептала Диана, впервые в жизни споря с Аполлоном.

«Жалкие игры смертных. Уезжай из Мизен, пока можешь!» – пророкотало в ее голове, а затем все закончилось.

– Прости, Аполлон, пока не могу, – выдохнула она со слезами на глазах.

Дрожь прекратилась, головная боль отступила – все закончилось так же внезапно, как и началось. Диана была опустошенной и совершенно измученной. Она вернулась в кровать и сразу же провалилась в сон.

Кай лежал на клинии с открытыми глазами, устремленными к потолку. Он слышал каждую фразу Дианы, подглядывал за ней, когда она говорила, обращаясь к шкатулке с ликом Аполлона. Насмешка исказила губы гладиатора, а сердце вновь наполнилось надеждой.

– Еще поборемся за ее сердце, солнечный выскочка, – усмехнулся Кай.

«Посмотрим, кто победит, смертный…» – шепнул ветер.

Кай уснул, так и не успев понять, что это было: у него просто разыгралось воображение или он действительно слышал мужской голос прямо у своего уха.

* * *

Диана проснулась от стука в дверь. Она не знала, сколько ей удалось поспать, но чувствовала себя отдохнувшей. Приподнявшись на подушках, она увидела, что Кай уже проснулся и стоял у выхода на балкон, который весь был залит солнечным светом.

Спрыгнув с кровати, Диана пригладила волосы, укрылась палантином и позволила страже войти.

– Госпожа, простите, – Теокл смотрел в пол, не поднимая на нее глаз. – Агрипп сказал, что госпожа Энеида очнулась.

– Боги! – радостно воскликнула Диана. – Я сейчас же иду к ней! Талию разбудили? Она уже там?

– Госпожа Талия еще не вернулась, – нахмурился Теокл. – И вестей от нее нет.

Диана посмотрела на Кая, лицо которого выглядело таким же напряженным, как и ее собственное. Оба понимали, что долгое отсутствие Талии не сулит им ничего доброго.

– Если она навредила Патрицию, Линей ни за что не расскажет, кто предатель, – шепнул Кай Диане, пока они шли по коридору за Теоклом.

– Будем верить, что ей хватит благоразумия не сделать того, что принесет нашему дому еще больше проблем, – вздохнула Диана. – И ее уже слишком давно нет… Может, она решила навестить свою подругу Лукрецию и топит свое горе в вине?

– Это был бы лучший исход, – хмыкнул Кай.

Диана не успела ему ответить, Теокл распахнул перед ними двери в покои, где лежала Эни. Диана первая забежала внутрь и сразу кинулась к постели сестры. Агрипп поил Энеиду водой из кубка.

– Госпожа, она очень слаба, – предупредил лекарь. – Поговорите, а после я дам ей макового молока, чтобы она снова уснула.

– Диана, – хрипло позвала Эни, глядя на сестру.

Она похудела еще сильнее, и теперь ее глаза особенно выделялись на фоне заострившегося лица.

– Кай, пожалуйста, выведи всех, нам надо поговорить вдвоем.

Кай кивнул и сделал, как она просила, решив, что ничего не будет угрожать безопасности в комнате без окон, если он лично будет охранять единственный вход.

Когда дверь за ним закрылась, Диана опустилась на колени перед постелью Эни. Она не осмелилась взять ее за руку – такой хрупкой показалась сестра, а просто положила свою ладонь рядом с ее.

– Эни… Эни, дорогая, как ты?

– Где мама?

Голос Эни был осипшим и непривычно тихим. Таким слабым, что Диане приходилось напрягать слух.

– Уехала искать наших врагов. Она скоро вернется. – Заметив, что Эни косится в сторону кубка с водой, Диана осторожно напоила ее, придерживая голову, как младенцу. – Эни, мы накажем тех, кто сделал это с тобой. Расскажи, что случилось?

– Диана… Диана, я такая дура. Ты была права, ты еще давно мне говорила, а я тебя не слушала, – голос Эни дрожал, а на глазах проступили слезы. – Они все лживые, алчные ублюдки.

Она прикрыла глаза, и одинокая слезинка покатилась по впалой щеке и упала на подушку. Сердце Дианы обливалось кровью от жалости к сестре, она видела, что той трудно говорить, но им нужна была правда. И как можно скорее.

Диана легким движением пальцев утерла с лица Эни новые слезы и снова повторила свой вопрос.

– Эни, что случилось?

– Диана, почему ты так добра ко мне? Ты же должна меня ненавидеть. Знала бы ты, что я наделала, – невпопад сказала Эни.

– Что бы ты ни сделала, ты моя сестра и я тебя люблю, – выпалила Диана, впервые в жизни испытывая к Эни такие чувства.

Энеида распахнула глаза и посмотрела на нее так, как никогда раньше. С теплотой и нежностью, от которой защемило в груди.

– Обещаю, я больше тебя не предам. Никогда…

– Расскажи мне все.

– Я завидовала тебе с нашей первой встречи. Ты красивая, добрая, умная – тебя все любят, ты и вправду озарена сиянием Аполлона. Меня так это злило… – Эни закашлялась, и Диана снова хотела дать ей воды, но та слабо мотнула головой, отказываясь. Ей было важно признаться в содеянном, пока силы не покинули ее. – Когда ты поссорилась со всеми, я решила тебя затмить.

– Когда я отказалась продавать Невию тому ослу? – непонимающе спросила Диана, не представляя, к чему Эни вспоминает старую ссору.

– Да… Я так хотела с ними дружить, что повторяла все гадости, которые они говорили о тебе. А когда все разъехались, я испугалась, что снова стану никем… А потом Аврелии стали возвышаться, я старалась подружиться с ними и… влюбилась в Демедия.

– Демедия?!

Диана, забывшись, чуть не выронила кубок с водой. Она не могла понять, что Эни нашла в этом напыщенном павлине. Патриций хотя бы был симпатичным.

– Прошу, не осуждай меня, – всхлипнула Эни. – Диана, он совсем не обращал на меня внимания, и я сблизилась с Селестой. Я так жаждала ее одобрения и любви ее брата, что делала все, лишь бы им понравиться. Играла с ними в азартные игры, обсуждала гладиаторские бои… Мои усилия оправдались – мы с Демедием стали любовниками. Он договорился с Маркусом, чтобы его стража пропускала его ко мне по ночам. Он… он обещал, что женится на мне, а я верила ему. Слепая любовь затмила мне глаза, Диана.

– Юпитер Всемогущий! Что было дальше? – Диана не стала озвучивать, что многие догадывались о любовнике сестры.

– Демедий проиграл много денег Маркусу. Демедий вообще постоянно проигрывал подчистую, мне в этом плане везло больше. Маркус обычно прощал долги другу и только посмеивался над ним, кичась своим богатством. Но недавно Демедий напился и оскорбил Цезария при друзьях. Маркус разозлился и потребовал, чтобы Демедий вернул все долги, иначе он растопчет семью Аврелиев.

– И ты решила ему помочь вернуть долги, – догадалась Диана.

– Прости меня… Я… я так боялась его потерять. Диана, я украла твои пожертвования на храм: подделала за тебя письмо и отправила гонца в Помпеи. Написала, что наша семья пока не может им помочь, чтобы нас не беспокоили.

– Что? Так вот почему я не получила от них слов благодарности! Эни, ну как же…

– Это не все. Я погасила лишь один долг Демедия. Этого было мало. Тогда я продала часть своих украшений, а еще наврала маме: взяла у нее денег, а потом сказала, что потеряла их. И этого тоже не хватало. Тогда я украла мамины украшения и продала их, а она обвинила Бассу.

Диану раздирали противоречивые эмоции: она была зла на Эни, и в то же время ей было ужасно ее жаль. Наделать столько глупостей из-за Демедия!

«Нет… из-за любви», – поправила себя Диана.

– Сколько же денег проиграл Демедий?

– Баснословно много, – выдохнула Энеида. – А я очень хотела ему помочь, и у меня созрел план. Я хотела украсть пожертвования, которые ты собирала на вечере, и отдать Маркусу. Полностью закрыть долг. Я все продумала и так собой гордилась… Селеста уединилась с Гнурром в термах, гости были увлечены постановкой Полуния, вы с мамой ушли. Я хотела поделиться своей идеей с Демедием, но его нигде не было, а потом…

– Ты обнаружила его в покоях Талии?

– Да! – выкрикнула Эни и закашлялась. – После всего, что я для него сделала, он пошел грабить мою мать! Я стала кричать на него, а он напал на меня!

Энеида замолчала, глядя в потолок. Все ее тело болело, напоминая о том, как Демедий набросился на нее. Он выхватил нож, который всегда носил при себе, и стал беспорядочно им размахивать.

– Мне было так страшно и так больно, – расплакалась Эни. – Везде была моя кровь, а Демедий не унимался. Я… я не думала, что он может быть таким. Диана, я ведь боготворила его. Мне кажется, он думал, что убил меня, когда я упала и потеряла сознание. И только поэтому я еще жива.

Диана не знала, что и сказать. Она гладила щеки Эни, утирая ее слезы, жалея ее всей душой. Она смотрела на бинты на ее тонких руках и сама была готова расплакаться.

– Боги, если бы я не отозвала Гнурра, если бы не доверилась Аврелиям… Диана, если бы я была хоть вполовину такой же умной, как ты или мама.

– Эни, ты…

– Не утешай меня, я этого не заслужила. Лучше расскажи, что случилось? Сколько я спала?

Диана пересказала Эни все, что произошло, не умолчав и об убийстве Гнурра.

– Боги, какой кошмар! Наверное, Демедий решил улизнуть через мой балкон – у меня под кроватью лежит веревка. А стража Цезария знает про визиты Демедия. Никто бы ничего не сказал.

– Они спешно покинули виллу после того, как Маркуса ранили. И он тоже до сих пор молчит.

– Надеется, что я мертва. Боится запятнать свое имя. Трус Цезарий, – ехидно прохрипела Эни. – Значит, Демедий собирался сбежать, услышал шаги Гнурра, притаился и убил его?

– Все так. Рядом с телом Гнурра валялась ваза – она вся была в крови.

Диана устало потерла виски – переварить это было тяжело. Во всем, что с ней случилось, Эни была виновата сама, потому что доверилась не тому человеку. Но сказать об этом сейчас Диана бы не смогла. Эни уже заплатила за свои ошибки собственной кровью.

А еще Диана жалела, что никогда не думала о чувствах сестры. Может, будь она добрее и внимательнее к ней, все сложилось бы иначе. Если бы они доверяли друг другу, если бы…

– Диана, мне нет прощения, мама и ты никогда этого не забудете. Какой позор. Я такая глупая… я должна уехать…

– Эни, мы во всем разберемся, – перебила Диана. – Я не злюсь, и Талия тоже тебя простит. Главное, что ты пережила эту страшную ночь.

Энеида закрыла глаза и очень долго молчала. Диане уже стало казаться, что она уснула, но тут Эни слабо пошевелила рукой, находя ладонь Дианы, и едва ощутимо сжала ее пальцы.

– Думаешь, мне есть прощение? – робко спросила она, не решаясь посмотреть на сестру.

– Ты раскаиваешься. Это уже шаг к спасению.

– Почему я не такая, как мама? Она всего за неделю обольстила Тиберия, так и не родила ему ребенка, а все равно все контролирует.

– Отец ее полюбил, – пожала плечами Диана. – Им повезло.

– Не смеши меня, Диана, – горько усмехнулась Эни. – Им не повезло, это все ум моей мамы. Она месяц готовила сценарий, по шагам продумывая, как соблазнит Тиберия. Он купился на ее ухищрения, а еще знал, что она тоже выгодная партия, – у нас есть влиятельные родственники в Риме. Не думаю, что у них любовь. Я видела, как твой отец обнимает служанку втайне от мамы. Все мужчины одинаковые… И почему я спорила с мамой?

– Потому что ты – не она! Тебе не обязательно быть как она или кто-то еще, Эни, – вспыхнула Диана. – Пусть они живут как хотят, а мы возьмем судьбу в свои руки! Мы со всем справимся!

Диана прикусила язык, осознав, что говорит словами Кая. Она стала мыслить, как он! Ее речи, ее мысли… она больше не уповала на волю богов.

Она вдруг вспомнила ночное видение, как Аполлон сказал, что она предала его. Значит ли это, что теперь он будет глух к ее молитвам? Станет ли помогать ей или отринет, потому что она теперь недостойна его тепла?

Диана с ужасом поняла, что ей плевать, стерпят ли боги ее дерзость или обрушат новые беды на голову. Она верила в то, что сказала Эни, – ее жизнь в ее руках, и, если боги не согласны, она будет бороться за жизнь даже с ними.

– Ты стала какой-то другой, Диана, – улыбнулась Эни. – Мне так нравится больше.

Диана покраснела и посмотрела на нее, впервые в жизни по-настоящему поверив в то, что они сестры.

– Ты тоже стала другой, Эни, – искренне сказала Диана. В облике Эни что-то неуловимо поменялось. Ее взгляд был совсем не таким, как раньше, а в голосе появились новые интонации. – Мне нравится, – повторила она слова сестры.

Эни закрыла глаза, продолжая улыбаться и сжимать руку Дианы. Та сидела рядом и слушала ее глубокое дыхание, понимая, что Эни снова погружается в сон.

Диана смотрела на ее умиротворенное лицо и думала о том, что сестра повзрослела. Жаль, что ей пришлось совершить столько ошибок и едва не расстаться с жизнью, чтобы набраться мудрости. Но Диана была уверена, что теперь с Эни все будет хорошо.

Глава 17

Золото и железо

– Госпожа?

Несколько пар глаз неотрывно следили за Дианой. Все хотели скорее узнать, что же ей рассказала Эни. Однако Диана не успела и рта открыть – ее отвлек шум с первого этажа. Она облокотилась о перила и увидела внизу несколько фигур в плащах.

– Талия! – воскликнула Диана, когда мачеха скинула капюшон и потребовала у слуги вина и еды.

Диана, едва не расталкивая стражу руками, бросилась вниз по лестнице. За ней тут же побежали все остальные. Только Агрипп и Фестус не присоединились, а вернулись в покои к Эни в сопровождении двух стражников.

– Талия, где ты была?

– Что с моей дочерью? – вместо ответа спросила Талия, скидывая плащ на пол.

– Эни пришла в себя, мы поговорили, но сейчас она снова спит. Где ты была?

Талия жестом позвала следовать за ней. Они вошли в небольшую комнату без окон, и Диана догадалась, что этот разговор не должны слышать посторонние. Талия впустила Кая, Алиса, Октавия и Теокла, а потом заперла дверь и устало опустилась на лавку у стены.

– Вчера я не доехала до Аврелия, – заговорила Талия, неотрывно глядя на Диану. – По дороге мы заметили Патриция на лошади и последовали за ним в город.

Диана слушала и чувствовала, как волосы на голове встают дыбом от страха. Казалось, невидимая черная туча сгустилась над Талией и всеми, кто был в комнате.

– Вы схватили Патриция? – Диана переводила взгляд с Талии на такого же мрачного Алиса и Октавия. – Умоляю, скажи, что Патриций вернулся домой! Талия!

– Тише, Диана, – зло оскалилась мачеха. – Патриций вернулся туда, откуда родом. В бездну Плутона.

– Нет, – прошептала Диана, осев на лавку напротив Талии. – Скажи, что ты не убила его! Талия!

– Мы схватили его и пытали полночи. Он во всем сознался. Подонок.

– В чем он сознался?! Что его брат Демедий был любовником Эни? Талия, Патриций просто мальчишка. И он ничего не сделал!

– Он покрывал свою семейку!

– Талия, послушай меня! – Диана рассказала ей о поездке к Аврелию и сделке, которую они заключили, а еще пересказала то, что узнала от Эни. – Талия, ты совершила большую ошибку!

– А что мне оставалось делать! – воскликнула Талия, в отчаянии хватаясь за голову.

Рассказ Дианы ее поразил.

– Нельзя было похищать Патриция! И тем более убивать!

– Нас никто не видел, – нервно облизнула губы Талия. – Мы обставили все так, будто это был Маркус Цезарий.

– Кто поверит в этот бред? Маркус Цезарий трясется от страха на своей вилле, а Линею уже доложили, что видели тебя в городе с Патрицием! – Диана смотрела на Талию и ужасалась ее поступку. А еще тому, что она сама не столько горевала о смерти Патриция, сколько боялась последствий, которые обрушатся на них теперь. – После отъезда старшего Цезария Аврелии контролируют все сделки в порту и имеют кучу шпионов. Они могли бы выяснить, кто предатель на нашей вилле, но теперь об этом можно забыть. А если Линей узнает, что Патриций пал от твоей руки…

– Я умою их кровью за то, что они сделали с Эни! Демедий и Селеста умрут еще более мучительно, чем Патриций.

– Талия, ты обезумела? – Диана вскочила на ноги, не в силах больше сдерживать свой гнев. – У нас мало людей! Магистрат вернется из Неаполя только завтра, отец в Риме. Уже день! Если до вечера Патриций не вернется домой, Аврелии придут к нам на порог!

– Пусть попробуют! – гордо сказала Талия, собрав остатки самообладания. – Они не посмеют открыто напасть на виллу главного строителя акведуков.

– Ты почти в открытую убила его сына! А когда обнародуют то, что сделал его второй сын, Линею нечего будет терять. Он знает, что мы сейчас уязвимы.

– Я согласен с госпожой Дианой, – не удержался Кай. – Аврелии могут подослать пиратов, а сами сбежать из Мизен.

– Так не должно было быть, – закусила губу Диана, лихорадочно думая, что делать.

– Хватит трястись, словно мыши! – Талия встала с лавки и подошла к начальнику стражи. – Алис, отправь своих людей и приведи к нам городскую стражу. И пошли кого-нибудь в Неаполь со срочным донесением магистрату. Усиль охрану виллы, запри ворота. Нам нужно продержаться день до возвращения магистрата.

– А что потом?

Диана была в шаге от истерики. Ее горло сжимала ледяная рука страха, мешая дышать. Талия погубит их всех!

– Аврелиям предъявят обвинения и схватят. Магистрат поддержит нас, Тиберий и Цезарий получат письма. Они в Риме и могут заручиться поддержкой сената и императора. Старший Цезарий лично удавит Аврелиев, когда узнает о пиратах.

– Старший Цезарий брал плату за посредничество в сделках! Думаешь, он поспешит нам на помощь?

– Диана, замолчи! Прекрати паниковать, – потребовала Талия, опасно сверкнув глазами. – Это все со слов Линея. Нет у него такой власти, о какой он поет. Он не посмеет подослать к нам убийц. А завтра магистрат уже будет здесь. И ты забыла, что Цезарий – наш друг?

– Может, он нам такой же друг, как и предатель на вилле? – горько усмехнулась Диана. – Я уже не знаю, кому верить, Талия. Но то, что ты сделала с Патрицием, не забудут и не простят!

– Мы будем все отрицать! – Талия в бешенстве подскочила к Диане и схватила ее за плечи, слегка встряхнув. – Все поняли? – она перевела острый взгляд на мужчин в комнате.

– Отпусти госпожу Диану, – медленно процедил Кай, глядя ей в лицо.

– Опять мне угрожаешь? – хмыкнула Талия, убрав руки от Дианы. – Я не моргнув убила Патриция. Думаешь, не прикончу какого-то раба?

Кай не стал тратить время на то, чтобы сказать Талии, что убивал господ и повыше рангом. Его рука опустилась на меч, а взгляд метнулся к Алису, Теоклу и Октавию. Они медленнее, чем он, да еще стоят в неудачной позиции – им попросту не развернуться в таком тесном помещении. Ему хватит пары мгновений, чтобы Талия уже никогда не смогла коснуться его госпожи.

Диана среагировала молниеносно. Мгновение, и вот она стоит между ним и Талией и смотрит на него своими зелеными глазами, без слов умоляя остановиться.

– Не время для разногласий! Алис, уберите меч! Боги, что мы творим?!

Алис послушался, кивнув Октавию и Теоклу, чтобы расслабились. Он с благодарностью посмотрел на Диану, погасившую конфликт, потому что так и не успел решить, какую госпожу защищать в первую очередь.

Кай поджал губы, но руку с меча убрал.

– Согласна, не время разбираться с рабами, – хмыкнула Талия, снова присаживаясь на лавку. – А этот, – женщина небрежно указала пальцем в сторону гладиатора, – хотя бы точно не предатель.

– Госпожа, у меня есть предложение, – подумав, начал Теокл, обращаясь сразу к обеим хозяйкам дома. – В свете новых обстоятельств Линей Аврелий вряд ли поможет нам с поисками предателя на вилле. После того как достопочтенный магистрат с городской стражей схватит семью Аврелиев и предъявит обвинения, я советую сменить вашей семье всех слуг и стражу в доме. Только так можно обезопасить себя и спать спокойно.

– А ты сам, часом, не предатель? – хищно оскалилась Талия. – Может, хочешь скорее уволиться, пока тебя не вычислили?

– Исключено, – тут же ответил ей Кай. – Теокл пришел на помощь нам с госпожой в саду. Я тогда был ранен, и он мог воспользоваться преимуществом и попытаться меня убить, но не стал этого делать.

– По вашим же рассказам Теокл пришел не один, а со стражей. Он бы не стал нападать на вас при них, – усмехнулась Талия.

Диане на мгновение показалось, что Талию даже забавляет обвинять Теокла в измене и натравливать всех друг на друга. Глаза мачехи полыхали дикой жаждой разрушения.

– Госпожа, Теокл не покидал виллу много дней, контролируя ночные караулы, – продолжил Кай. – Он физически не мог поехать в порт и нанять пиратов.

– Допустим. – Талия обвела всех присутствующих безумным взглядом. – А вдруг он в сговоре с Октавием и послал его? Я начинаю, как и Диана, подозревать всех.

– Октавий много дней следил за дневными караулами, а ночью храпел так, что слышало полвиллы, – зло сказал Кай, желая одержать верх в споре с Талией. – Опережая ваши вопросы, могу сказать, что в город уезжал Алис, но, во‐первых, он так предан вашей семье, что только дурак это не заметит, во‐вторых, у него была возможность убить меня и госпожу Диану без свидетелей. Он этим не воспользовался.

Алис, Октавий и Теокл с уважением смотрели на Кая. Они и представить не могли, что раб будет так самоотверженно защищать их честь, вступив в спор с сумасбродной хозяйкой виллы, которая от бессонницы и страха за дочь была совершенно не в себе.

– Вот как, – протянула Талия, решив, что людям в этой комнате действительно можно доверять. – А ты очень осведомлен о делах стражи.

– Я приказала ему следить за виллой по ночам, – сказала Диана, опасаясь, как бы Талия не обвинила Кая еще в чем-нибудь. – Думала, он сможет вычислить заговорщика или услышать что-то полезное.

– Диана, не устаю поражаться твоему уму. Была бы ты мужчиной, уже сидела бы в сенате. Однако у богов свой замысел и своеобразное чувство юмора. – Талия наконец успокоилась и посмотрела на Диану и Кая с одобрением. – А теперь, раз предателей в этой комнате нет, слушайте мой приказ. Никакую суматоху с заменой слуг, Теокл, мы затевать не станем. Мы заставим Аврелия сдать нам предателя.

– Он не скажет, – хмуро заметил Алис.

– Пытки развяжут ему язык, – пожала плечами Талия. – Завтра магистрат с ним разберется. А если нет, это сделаю я. А теперь дайте мне увидеть дочь. Диана, распорядись приготовить термы и подать ранний ужин. Я немного отдохну и напишу нашим друзьям, чтобы посодействовали в поимке Аврелиев. Им не сбежать.

Диана не верила своим ушам. Она встала в дверях, преграждая Талии путь, – разговор был не окончен.

– И все? Думаешь, Аврелии просто сдадутся городской страже, а все закроют глаза на убийство Патриция? Кстати, где его тело? – дрогнувшим голосом спросила она.

– В надежном месте его тело, – отмахнулась Талия. – Диана, хватит бояться какого-то торгаша! Власть и сила у нас. Лучше помолись Аполлону о скорейшем выздоровлении Эни. И если куда-то пойдешь, бери больше охраны. Предателя на вилле мы тоже скоро поймаем.

Талия обошла Диану и вышла из комнаты. Алис, Теокл и Октавий последовали за ней наверх в комнату с Эни.

Диана остановила пробегающую мимо рабыню и попросила скорее накрыть ужин для Талии.

– Если предатель на вилле, – задумчиво произнес Кай, глядя вслед уходящей служанке, – то почему он или она просто не отравил еду тебе или твоей мачехе? В Римской империи так сложно добыть яд? Кто-то с виллы смог заплатить пиратам в порту, неужели не мог попросить, чтобы передали яд?

– Не знаю, Кай. У меня в голове одно предположение страшнее другого, – вздохнула Диана.

– Поделись со мной своими мыслями. – Кай наклонился, приблизив свое лицо к ее, чтобы она прошептала свои опасения ему на ухо.

Диана почувствовала, что стремительно краснеет от смущения. Они стояли на первом этаже, тут и там сновали слуги и стражники, а Кай беззастенчиво склонился к ней, и со стороны это выглядело так, будто он собирался ее поцеловать. Оставалось надеяться, что колонна, у которой они стояли, скроет их от посторонних глаз.

И все равно было жутко неловко от того, как близко были их лица. Она оправдывала странный поступок Кая тем, что он высокий и ему плохо слышно, когда она тихо говорит. Кругом люди и, возможно, предатель, поэтому любую информацию нужно обсуждать так, чтобы их не могли подслушать. И Кай не сделал ничего смущающего, он просто наклонился. Даже не коснулся ее и пальцем, а она стоит, молчит, смотрит на его губы и едва дышит от стыда.

– Еще я хотел сказать спасибо за то, что прикрыла меня перед госпожой Талией, – шепнул Кай.

Диана с трудом сглотнула ком, вставший в горле, и кивнула, принимая благодарность.

– И все-таки поделишься своими мыслями? – тихо повторил Кай.

Его дыхание обожгло ухо, и Диана покраснела до кончиков волос. Она едва не забыла, о чем они говорили, думая только о том, что он будто издевается, стоя вот так близко. И только понимание, что они все еще в огромной опасности, даже, наверное, в большей, чем были, немного остудило ее щеки.

– Я думаю, – прошептала Диана, – что убийце недостаточно просто отравить меня. Моя смерть должна быть публичной, такой, чтобы не осталось сомнений, что это подстроено специально.

– Отсюда у меня возникает предположение, – еще тише ответил Кай, снова обдавая дыханием ее ухо, – что враг все-таки у господина Тиберия, а не у тебя.

– Почему? – нахмурилась Диана.

– Есть много способов обставить убийство как несчастный случай. Тот же яд. Никто не будет проводить расследование. Но тебя не просто хотят убить, кто-то хочет, чтобы твой отец знал, что это заговор, а не несчастное отравление гнилой рыбой, например.

– Это всего лишь одна из теорий, Кай. – Диана сделала над собой усилие и отошла от него, говоря громче.

– Одна из теорий, – согласился с ней Кай.

Диана вышла из-за колонны и тут же заметила Невию, которая бежала к ней через зал.

– Госпожа Диана, – слабо улыбнулась она, подбегая ближе. – Майло доставил несколько писем из Мизен. Это от гостей, что были на вечере. Отдать их Домиану?

– Нет, сначала я посмотрю их сама.

* * *

Остаток дня Диана старалась занять себя чем угодно, лишь бы не думать об Аврелиях, предателе на вилле и убийстве Патриция. Казалось, что если она хоть на секунду остановится, то начнет сходить с ума от страха за будущее семьи. Поэтому Диана отвечала на письма обеспокоенных друзей, написала еще одно письмо отцу, послала весть Маркусу Цезарию, умоляя его встретиться с ней для важного разговора.

Она выслушала отчеты слуг, не глядя им в глаза, боясь представить, что среди них есть враг. Сходила в термы, воздала почести богам и еще раз помолилась за здоровье Эни. Диана даже зашла к сестре, но совсем ненадолго. Эни спала, а подле нее сидела Талия, на которую Диана не могла взглянуть без того, чтобы не подумать о несчастном Патриции.

– Госпожа Диана.

Басса нерешительно стояла у дверей в покои, где лежала Эни. От одного взгляда на рабыню сердце снова сжалось от боли и сожаления. Прошло много дней после наказания, но на теле и лице служанки все еще были заметны синяки от побоев Талии и раны от плети Алиса.

– Басса, – выдохнула Диана и крепко обняла ее, игнорируя все приличия. – Басса, мне так жаль. Я верила, что это не ты, а теперь точно знаю. Тебе досталось ни за что. Прости мою семью, прости меня, что не смогла защитить. – Диана не выпускала ее из объятий, все повторяя, как ей жаль.

– Вы не виноваты, госпожа, – тихо ответила Басса и мягко отстранилась от ее рук.

– Почему ты работаешь? Ты еще не до конца выздоровела. Тебе нужно отдыхать. – Диана заглянула в глаза служанке, ища ответ.

– Из-за всех этих событий… – Басса говорила с трудом, явно нервничая. – Работы так много, я решила помочь. Как вы, госпожа? Я могу что-то сделать?

– Басса, милая, спасибо, ничего не нужно.

– Госпожа, ужин готов, – тихо сказала Басса, косясь на дверь в покои, где были Талия и Эни. – Вы спуститесь вниз?

– Скажи подать мне и Марку Галлу ужин в мои покои.

– А госпоже Талии? Простите, я все еще боюсь попадаться ей на глаза.

– Я уточню и передам ее распоряжение, – мягко ответила Диана. – Можешь не заходить к ней.

– Спасибо, госпожа. Тогда я пойду.

Диана проводила ее взглядом, отметив, что Басса слегка прихрамывает. Всю дорогу до своей комнаты она думала о том, что не смогла остановить Талию и защитить ту, что годами верой и правдой служила ее семье.

– Если бы я могла все исправить, – устало сказала Диана, когда они с Каем вернулись в ее покои.

– Прошлое не дано менять даже богам, – заметил Кай.

– Иногда я спрашиваю себя: твоя мудрость меня радует или раздражает?

– Я думаю, и то и другое, – уголок рта Кая дернулся в слабой улыбке. – Но мне кажется, тебе в любом случае нравятся мои мудрые изречения.

– Ох, Кай, а в тебе много общего с Полунием, – хихикнула Диана. – Вы оба самодовольные и самоуверенные донельзя.

– Не соглашусь! – Кай притворился возмущенным, но улыбка на его лице стала еще шире. – Я не стал бы играть в театре, я не люблю чеснок. А еще я выше, моложе и симпатичнее. Ничего общего.

Диана не удержалась и искренне рассмеялась, чувствуя, как напряжение последних дней отступает хотя бы на мгновение. Кай смог ее развеселить.

– Кай, какой же ты невозможный.

– Я просто не хочу, чтобы ты винила себя. Тем более за то, чего не совершала, – серьезно сказал Кай, стерев с лица веселье. – То, что случилось с Бассой, или сыном господина Аврелия, или госпожой Энеидой, – во всем этом нет твоей вины.

– Мне приятна твоя забота, но на некоторые вещи я действительно могла повлиять. Однако…

Диана развела руками, признав свое бессилие.

– Не взваливай на свои хрупкие плечи все грехи этого мира.

Кай смотрел на нее, будто заглядывая в самую душу, будто видел ее насквозь. Диана молчала, не зная, что и сказать, как выразить то, сколь много для нее значила его поддержка.

Если бы не Кай, она бы, наверное, сошла с ума. Если бы вообще дожила до этого момента.

Кай заметил, как дрогнули губы госпожи, будто она собиралась что-то сказать, но в дверь постучали, в комнату вошли слуги и стали торопливо накрывать ужин. Диана попросила принести воду, мази и свежие бинты, чтобы обработать рану Кая.

– Дни такие жаркие, лучше чаще менять повязки, – сказала она, когда они снова остались вдвоем.

– Не переживай – это всего лишь царапина. И меня она почти не беспокоит.

– Никогда мне не ври! Я видела, как ты морщил лоб от боли. Может, рана и неглубокая, но это не значит, что ею можно пренебрегать.

– Я никогда тебе не врал, – твердо сказал Кай. – И никогда не совру.

– Ты умолчал о побоях ранее, – напомнила Диана, ловко нанося мазь вокруг пореза.

– Лишь ради твоего блага. И недоговорить не значит соврать.

– Какого еще блага? – Диана впилась взглядом в Кая, забыв о перевязке.

– Я знал, что тебя это расстроит и что ты сделаешь глупость, – честно ответил он.

– Что значит «сделаю глупость»?! – задохнулась от возмущения Диана.

Она закрыла рану бинтами и встала напротив, скрестив руки на груди. Кай понял, что мог задеть ее своим высказыванием, и стал осторожно подбирать правильные слова.

– Я не имел в виду, что ты глупая. Глупостью я называю твою месть госпоже Талии. Ты же танцевала с Цезарием, чтобы ее позлить. Не стоило этого делать из обиды за меня.

– Я бы станцевала на углях со всеми жителями Мизены и при этом радостно пела, если бы это вызверило Талию!

– Мне бы это не понравилось! – выпалил Кай.

Диана замерла, чувствуя, что язык одеревенел и она не может найти ответа на его странные слова. Она смотрела в его глаза и не могла понять, что так разозлило Кая.

– Я бы тебя не спрашивала, – наконец выдавила Диана остатки своего упрямства.

– Я тебе это не позволю, – Кай склонился к ее лицу и отчеканил эти слова едва ли не в губы.

Кровь стремительно прилила к щекам, делая Диану пунцовой от смущения. Она выронила мазь, и банка разбилась о каменный пол. Диана вскрикнула, отскакивая от осколков.

Кай тоже отступил назад. Ревность еще скребла когтями по горлу, но он старался обуздать ее, наблюдая, как Диана выглядывает в коридор и просит стражников позвать Невию.

Та пришла через пару минут и сразу же стала сетовать, что Диана и Кай ничего не съели. Она быстро собрала осколки и снова оставила их вдвоем, наказав госпоже нормально поесть.

Диана послушно уткнулась в тарелку и вяло жевала хлеб, явно избегая смотреть на Кая, а ему кусок не лез в горло.

Он не знал, что ему делать со своими чувствами к Диане, которые становились все сильнее. Еще немного – и он забудет, в каком положении находится уже четыре года. Он в рабстве. Даже если семья Дианы сделает его вольноотпущенником, в этой стране у него ничего нет. Ему нечего предложить Диане.

– Я выйду на балкон, посмотрю на караул внизу, – сказал Кай.

На самом деле ему впервые за все время захотелось быть подальше от Дианы.

Кай старался заставить себя думать о том, как вычислить предателя на вилле без помощи Аврелия, но его мысли упорно возвращались к их с Дианой будущему. Будущему, которого нет и не могло быть. Собственное бессилие раздражало, и Кай ударил кулаком по парапету. Он не мог решить, как семье Дианы безболезненно выйти из ситуации с Аврелиями, не мог сказать ей о своей любви, он не мог дать ей счастье – он ничего не мог. Кай посмотрел на свою руку с выжженным на ней клеймом раба. Можно срезать кожу и оставить в прошлом годы рабства, но Диану ему не забыть.

Любовь к ней была выжжена на самом его сердце.

Кай не знал, сколько простоял на балконе, но ночь укутала землю покрывалом тьмы.

– Уже поздно. – Диана вышла к нему и посмотрела вниз на стражу. – Патриций так и не вернулся домой. Как думаешь, Аврелий все понял? Он приедет к нам завтра поговорить или сразу приведет армию пиратов? Или сбежит из Мизен, боясь городской стражи и магистрата?

– Все может быть. Глава дома Аврелиев показался мне таким же безумным, как хозяйка этой виллы, – Кай внимательно всматривался в темное небо. – В какой-то момент он был готов изрешетить нас стрелами, не думая о том, чья ты дочь и насколько знатна.

– Что же нам делать?

– Пережить эту ночь. Надеяться, что магистрат прибудет сюда раньше головорезов Аврелия. Как ты любишь говорить, – усмехнулся Кай, – отдаться на волю богов.

– Смертные тоже должны быть сильными, – шепнула Диана, глядя прямо перед собой.

Кай не стал комментировать ее слова, но едва смог сдержать улыбку. Диана наконец перестала слепо почитать солнечного выскочку и заговорила по-другому.

– Верно. Ложись спать, Диана. Но на всякий случай спи в одежде и обуви. Эта ночь может стать долгой.

– А ты?

– Я побуду на балконе.

В этот раз Диана не стала спорить и ушла в комнату. Предостережения Кая ее сильно напугали. Она подошла к алтарю, зажгла свечу и по привычке прижала к груди шкатулку с ликом Аполлона, мысленно рассказывая ему о смятении в своей душе. Было глупо надеяться на его помощь после вчерашних видений и тех слов, что она только что сказала Каю, но Диана просила совета, молила о прощении и честно признавалась, что не знает, как быть. Ей, как никогда, нужна была помощь.

«Золото и железо». Эти слова будто шепнули ей в ухо. Тихо, но настойчиво.

Диана вздрогнула и обернулась, подумав, что это мог сказать Кай, но он так и стоял на балконе. А значит, мужской голос принадлежал либо ее воображению, либо…

– Аполлон? – спросила она в пустоту.

– Золото и железо, – еще отчетливее услышала она, стоя у алтаря в полном одиночестве.

Диана как под гипнозом пошла к тайнику в углу комнаты и вытащила из ниши мешочек денег и короткий кинжал. На миг задержав взгляд на предметах, что сжимала в руках, Диана пошла к постели и спрятала их под подушку.

* * *

– Диана, проснись!

Крик Кая грубо вырвал Диану из сна. Она резко села в кровати, спросонок не понимая, что случилось.

Еще только занимался рассвет. Она растерянно смотрела на Кая, не понимая, почему он так напряжен и с какой стати на улице стоит такой шум. Диана слышала крики людей и гул рожков. Она вскочила с кровати одновременно с тем, как в комнату ворвалась стража.

– Конюшня горит! – крикнул Кай Диане и обернулся к стражникам.

– С другой стороны виллы полыхают сады!

Теокл ворвался в покои, расталкивая охрану. Лицо его было белым от страха.

– Это поджог!

«Золото и железо», – вспомнила Диана последние наставления Аполлона, а затем молча достала кинжал и мешочек с деньгами, быстро прикрепив и то и другое к поясу туники.

Глава 18

Искупление огнем

Диана, Кай, Теокл и стражники спустились на первый этаж виллы, где Алис раздавал приказы слугам и охранникам.

– Тушить конюшню и выводить коней и повозки! Подготовить носилки для госпожи Энеиды! Рабам сдерживать пожар в саду! Не дать пламени распространиться на виллу! Открыть ворота! Теокл, бери людей и охраняй входы. Октавий, собери лучников! Выдать мечи – на вилле могут быть наемники Аврелия!

Слуги, рабы и охрана тут же ринулись исполнять приказы. Алис пресекал панику, загружая всех работой, не оставляя никого стоять без дела. Диана кинулась к нему, чтобы узнать, что случилось.

– Алис! Что происходит? Где Талия и Эни? На нас напали?

– Моя госпожа, кто-то поджег виллу сразу с нескольких сторон. Мы пытаемся потушить пламя.

Алис выглядел очень встревоженным, но Диана заметила это только потому, что стояла совсем близко. Голос начальника стражи был твердым, а поза уверенной. Со стороны могло показаться, что он полностью контролирует ситуацию.

– Видели тех, кто устроил поджог? – спросил Кай.

– Издалека, – зло ответил Алис. – У них промасленные стрелы. Огонь распространяется очень быстро.

– Это Аврелий! – Диана в ужасе выглянула в сад, где бушевал пожар.

– Я тоже так думаю, – согласился Алис. – И боюсь, помимо поджога, Аврелий может прислать наемников. Вам нужно уходить – в суматохе подобраться к вам будет легче легкого. Я уже поговорил с госпожой Талией. Она с лекарями готовит госпожу Энеиду для поездки.

– Поездки? Куда нам ехать?

– На виллу к магистрату. Аврелий не посмеет напасть на его дом.

– Но сам магистрат только сегодня днем вернется из Неаполя.

– На вилле его дочь. Она примет вас. Госпожа, прошу. – Алис мечтал поскорее отправить Диану в безопасное место. – Как только выведут и оседлают коней, скачите в дом магистрата, а я организую перевозку госпожи Талии и Энеиды.

Кай кивнул Алису, схватил Диану за руку и повел на выход.

– А слуги? – возмутилась Диана, упираясь.

– Останутся тушить пожар и охранять дом.

– Мы не можем всех бросить!

– Диана! – Кай обернулся к ней. – Алис прав. Аврелий мог не только устроить поджог, но и подослать пиратов. Нужно уходить. Слуги справятся, и наемникам они не интересны.

– А как же Эни?

– Доедет в повозке в сопровождении стражи. Алис о ней позаботится, а мне нужно скорее увезти тебя. Идем же!

Кай так строго посмотрел на нее, что Диана сдалась и позволила ему вывести себя во двор. Увидев охваченную огнем конюшню, из которой слуги выгоняли перепуганных лошадей, она оцепенела, охваченная животным ужасом.

Крики людей и треск пламени, которое стремительно подбиралось к вилле, обрушились на нее, как кошмарный сон. А потом Диана вспомнила, что в недавнем видении ей говорили бежать из Мизен.

Что, если сейчас уже слишком поздно?

Страх схватил за горло, и только ладонь Кая, сжимавшая ее пальцы, придавала сил. Диана посмотрела на гладиатора и пришла в себя. Кай прав, им нужно уезжать. Сейчас же.

– Диана! – Невия бежала к ней, держа за руку перепуганную Бассу. – Скорее бегите к воротам, Теокл и Майло седлают вам лошадей.

– А как же вы?

– Нам приказали носить воду и помогать в саду.

– Нет! – Диана схватила Невию за руку. – Вы едете со мной на виллу к магистрату, я не оставлю вас здесь.

– Слава богам! Диана, спасибо.

Кай ничего не сказал на это решение госпожи, только потянул ее к воротам, и они все вместе побежали к лошадям. Кая раздирало дурное предчувствие – он был уверен, что Аврелий не ограничится поджогом. Он смотрел на распахнутые ворота и с каждым шагом укреплялся в мысли, что там что-то нечисто.

– Держитесь за мной! – приказал он, обгоняя девушек.

Чутье не подвело – за воротами шло сражение. Несколько охранников бились с десятком мужчин в черных плащах с капюшонами, по виду, пиратами. Стражник, что должен был протрубить тревогу, был убит, а рожка не было видно.

Басса завизжала от страха, а Невия толкнула ее в сторону и вместе с Дианой прижалась к стене, подальше от побоища. Кай выхватил оба гладиуса и бросился на помощь раненой страже, не пуская наемников на территорию виллы.

– Нас убьют, – заплакала Невия, прижимая трясущуюся Бассу к груди.

– Нет. – Диана выхватила кинжал, готовая обороняться. – Басса, Невия, бегите назад и поторопите Теокла!

Девушки кинулись исполнять ее приказ, а Диана смотрела на Кая. Он держал натиск наемников, принимая основной удар на себя. Четверо стражей Алиса едва ли могли ему помочь, постоянно отступая назад к воротам, с трудом отбиваясь от вражеских мечей.

– Диана, они прорвались через сады! У виллы тоже сражение!

Невия, тяжело дыша, привалилась к стене, а Басса снова заплакала.

– Мы обречены, – всхлипнула она, цепляясь пальцами за тунику Невии. – Мы умрем здесь.

– В ловушке между Сциллой и Харибдой. – Диана зажала рот рукой, чтобы не закричать.

Бежать было некуда, они были между двух битв.

– Теокл приведет коней. Он так сказал, – прошептала Невия, умоляя богов о пощаде.

Все трое смотрели на Кая, который стоял в воротах насмерть, как атлант, не пуская врагов к Диане. Он убивал молниеносно и беспощадно, рубил конечности, вспарывал животы и глотки. Кровь лилась на песок под его ногами, совсем как на арене, только сейчас от его победы зависела не только его жизнь, но и его госпожи. Проиграть было нельзя.

Диана со смесью ужаса и благоговения смотрела на него, веря, что он выстоит. Заслышав топот копыт, она обернулась, едва не заплакав от облегчения, – к ним скакал Теокл с пятью стражниками.

– Едут! – воскликнула Невия, улыбаясь.

Однако улыбка ее почти сразу угасла. В воздухе просвистел нож и вонзился прямо в шею одного из сопровождающих Теокла. Басса взвыла, увидев, как он падает из седла, заливая все кровью.

Следующий нож полетел в Теокла, но он успел уклониться, пропустив его над головой, а через несколько мгновений снес пирату голову одним взмахом меча.

– Госпожа, забирайтесь на коней, мы расчистим путь! – крикнул Теокл.

Он и три стражника ринулись на помощь Каю, а один остался с девушками, помогая забраться на лошадей. Диана легко запрыгнула в седло и напряженно смотрела на сражение у ворот. Кай быстро расправился с двумя наемниками и что-то крикнул Теоклу. Тот кивнул и бросил ему круглый щит.

– Уводи госпожу! – взревел Теокл, бросаясь на оставшихся пиратов. – Скорее!

Кай закрепил щит за спиной и бросился к Диане. Теокл прикрывал его отступление, крича на стражей, чтобы теснили пиратов. Кай прыгнул в седло, сев за спиной Дианы, перехватил у нее вожжи и тут же пустил лошадь в галоп. Невия с Бассой после небольшой заминки последовали за ними.

– Теокл, не умри! – крикнул Кай, проезжая мимо Теокла.

Тот усмехнулся, взмахнув на прощание клинком.

– Седьмое пекло! – выругался Кай на своем родном наречии, заметив, что к ним навстречу скачут новые всадники.

– Налево! Налево! – закричала Диана. – Разворачивай коня!

– Что там? – спросил Кай у Дианы, подгоняя коня влево.

Невия и Басса старались не отставать от них, хотя Невии было очень тяжело править лошадью. Сейчас она как никогда была благодарна Диане, которая пару раз катала ее верхом вдоль виноградников, а один раз даже дала ей в руки поводья.

– За холмом лес и объездная дорога до Капуи, – пояснила Диана.

– А через лес сможем вернуться на дорогу до Неаполя? Магистрат же там? – лихорадочно соображал Кай. – На его виллу в Мизенах возвращаться опасно, путь перекрыт.

– Вилла Аврелия на пути к Неаполю, – застонала в отчаянье Диана. – Объедем через лес.

Кай слышал, что погоня продолжается. Обернувшись, он увидел, что всадники достаточно близко. Повезло, что за ними отправились только трое, видимо, остальные поехали на виллу. От троих можно попытаться сбежать или отбиться. Хотя вступать в бой, когда Диана с ним на одной лошади, очень не хотелось.

– Быстрее! – Кай ударил ногами коня, заметив у одного из преследователей лук.

Первая стрела просвистела над головами Невии и Бассы, которые кричали от страха, подгоняя лошадь. Раздался глухой удар – это вторая стрела воткнулась в край щита на спине Кая, чудом не зацепив его плечо.

– Ты ранен? – испуганно спросила Диана.

– Нет, и не думай об этом!

Они ворвались в лес, но Кай не успел увести их с протоптанной дороги. Очередная стрела пролетела рядом с Невией и Бассой и воткнулась в дерево перед конем. Невия, испугавшись, дернула поводья, и конь понес их вдоль оврага в противоположную от Кая и Дианы сторону.

Кай снова выругался на родном языке, понимая, что преследователи совсем близко. У него родился план, абсолютно безумный, но попробовать стоило. Кай резко остановил коня и спрыгнул на землю.

– Дай мне свой кинжал! – потребовал он у Дианы, которая тут же вложила его ему в руку. – Скачи прямо через лес, я догоню тебя.

– Нет, я не поеду без тебя!

Увидев, что Диана собирается выпрыгнуть из седла, Кай ударил лошадь по крупу, и она понеслась вперед. А Кай приготовился встретить врагов.

Снял со спины щит, принял на него стрелу приближающегося всадника и отбросил в сторону. Уклонившись от еще одной стрелы, Кай нырнул за дерево. Дорога в лесу была значительно уже, и всадники перестроились: двое скакали рядом, а третий держался за ними.

Надо было подпустить их как можно ближе. И действовать очень быстро.

Кай затаился, вспоминая, как в детстве отец заставлял их с братом часами тренироваться в метании ножей, коротких топоров, лопат, копий – любых предметов, в коих было хоть немного железа. Отец говорил, что нужно уметь сражаться чем угодно и стрелять не только из лука. Камень, метко пущенный в висок, убьет так же быстро, как и стрела.

Кай вдохнул и выдохнул, замедляя сердцебиение, а потом вышел из-за дерева и вперился взглядом в лучника, который натягивал тетиву, целясь в него.

Увидев совершенно спокойное лицо Кая, которому, казалось, не было никакого дела до несущейся на него лошади и нацеленной в него стрелы, лучник на миг замешкался, не понимая, чего ждать. А Кай резко выбросил вперед руку, метнув кинжал Дианы. Он вонзился в шею лошади, которая несла лучника. Коротко заржав, та упала замертво. Всадник, скакавший следом за лучником, не успел свернуть, и его конь налетел на убитую лошадь.

Всадник, который избежал столкновения, спрыгнул на землю, опасаясь, что Кай прикончит и его коня, и сразу бросился на гладиатора.

Мужчины с рыком скрестили мечи. Наемник был очень проворным и быстрым, но Кай был еще быстрее. После продолжительной стычки он все же сбил пирата с ног и вонзил меч ему в горло. А затем услышал движение за спиной. Резко обернувшись, Кай отбил меч оставшегося в живых наемника. Лучник был погребен под лошадьми и уже не представлял опасности.

Быстро расправиться с последним и бежать к Диане.

Кай яростно накинулся на противника, тут же признавая, что, несмотря на падение с лошади, тот не пострадал, быстро ориентировался и не уступал в силе. Явно опытнее своего товарища. А еще наемник заметил, что Кай чуть морщится, уклоняясь от его ударов, и догадался, что у него есть рана, которая причиняет боль. Гладиатор был весь в крови, непонятно – своей или чужой, но наемник доверился интуиции. Он совершил обманный выпад, заставив Кая раскрыться, и пнул его ногой в живот.

Кай закричал – боль была такая, что искры из глаз посыпались – и выронил один меч. Дыхание сбилось, а противник уже теснил его к лежавшим на дороге лошадям, надеясь, что тот споткнется.

Кай отступал, понимая, что близок к поражению как никогда. А еще он знал, что не может проиграть и умереть здесь. Он нужен Диане.

И он вернется к ней.

Пират закричал что-то на незнакомом Каю наречии и бросился на него, желая покончить с гладиатором одной мощной атакой.

Кай резко выдохнул, а потом провернул свой любимый трюк со времен арены. Левой рукой заблокировал атаку, притворяясь, что едва сдерживает натиск врага, сделал вид, что собирается ударить в лицо правой рукой, но в последний момент извернулся, едва не взвыв от боли в животе, и правой ногой ударил соперника под колено, лишая равновесия.

Наемник завалился вбок, но до того, как его тело коснулось земли, Кай пронзил его мечом.

Двое были мертвы, оставалось добить лучника, который жалобно стонал, придавленный лошадью. Один конь мертв, у второго сломана нога, а третий бил копытом, нервничая. Кай решил, что заберет его себе, а того, что жалобно ржал от боли, заколет, чтобы не мучился.

Только сначала передохнет. Всего одно мгновение. Рана на животе после удара кровила и нещадно болела, под глазом наливался синяк, а тело ныло, болью отвечая на все удары, которые он сегодня пропустил.

– Долго будешь стоять?

Кай резко обернулся, выставив перед собой меч. По лесной тропинке, залитой утренним солнцем, шел дряхлый, как пень, старик в лохмотьях.

Солнце за спиной старца било в глаза, и, как Кай ни щурился, ему так и не удалось толком рассмотреть его лицо.

– Кто ты? – грозно спросил Кай, не понимая, что тут забыл старик. И почему он так спокоен, видя перед собой следы недавнего побоища.

– Опусти меч, я просто проходил мимо. Люблю рассвет, – миролюбиво ответил старик, поворачиваясь к Каю спиной и подставляя лицо теплым лучам.

Его голос был скрипучим, а руки, которые он воздел к небу, иссушенными, и Кай удивился, что он вообще передвигается на своих тонких, как палки, ногах, торчавших из-под его лохмотьев. Сзади его одежда выглядела еще грязнее и неряшливее, чем спереди, будто он часто спал в ней где придется.

Угрозы старец явно не представлял, но отчего-то не внушал Каю доверия.

– Тогда скорее иди дальше. Здесь опасно.

Кай наконец опустил меч и, морщась от боли в животе, потянулся за лежавшим на земле гладиусом.

– Здесь уже неопасно, – заявил старик, оборачиваясь к Каю.

Ему снова не удалось толком его рассмотреть. Яркое солнце путалось в его длинных всклокоченных седых волосах, облаком обрамлявших его лицо, скрытое от глаз Кая.

– Как знаешь, – буркнул Кай.

Он подошел к уцелевшему коню и заглянул ему в глаза. Тот уже успокоился, и Кай забрался в седло, проклиная пирата, который умудрился пнуть его прямо в треклятую рану. Такая мелочь, а причиняет столько неудобств.

– Здесь неопасно, – весело повторил старик, вдруг оказавшись рядом с конем и снова привлекая к себе внимание. – Опасно вон там, – он указал дрожащей рукой в сторону чащи за оврагом.

– Диана, – выдохнул Кай, ударив коня по бокам.

Наверное, чудной старик видел Диану или Невию с Бассой. Но о какой опасности он говорил? Кто-то упал с лошади? Или была еще одна группа преследователей, которая настигла их? Случиться могло все что угодно.

Кай мчал вперед, угадывая направление по свежим следам от лошадиных копыт и сломанным веткам. Он надеялся, что Диана нашла Невию и Бассу, а не новых неприятелей. Страх за госпожу, единственный страх, который он познал, терзал его, сдавливая грудь. Наплевав на осторожность, Кай стал звать Диану по имени, надеясь, что она откликнется.

Солнце заливало лес, пробиваясь сквозь ветви деревьев. Кай вскинул голову к небу и закричал в отчаянии:

– Аполлон, самое время хоть раз по-настоящему помочь Диане!

Он не верил в богов, как и в их помощь или покровительство. Но Диана верила. Она посвятила им жизнь. Она заслуживала сейчас нечто большее, чем их холодные взгляды с небес. Она нуждалась в них.

– Ну же! – зарычал Кай, спрыгнул с коня и повел его аккуратно через непролазную чащу оврага.

Наконец он услышал голоса. Сердце наполнилось новой надеждой и тут же облилось кровью от страха. Где-то наверху за деревьями кричала напуганная Невия. Кай тихо накинул уздечку коня на пересохшую молодую иву и стал красться вверх по склону. Похоже, Невия попала в беду.

Он старался шагать как можно тише, но сухие ветки, которыми была усыпана земля, так громко трещали, что его услышали раньше, чем он успел оценить ситуацию.

– Назад! – заорала Басса, завидев его.

Кай на миг обомлел, решив, что ему мерещится эта картина. На небольшой поляне прямо у края оврага Басса держала Диану: одной рукой она зажимала ей рот, а второй прижимала к горлу нож. Пока что она держала его плашмя, но одно движение – и она могла пустить госпоже кровь.

Невия стояла чуть в стороне рядом с конем, на котором ускакала Диана. Лошади, на которой ехали Невия и Басса, Кай не увидел и решил, что она их скинула. Это объясняло траву в волосах девушек и пыль на их одежде. Но он понятия не имел, что Невия собирается делать с огромной корягой, которую держала в руках.

– Басса, отпусти Диану, – крикнула Невия, потрясая палкой. – Если я ударю лошадь, она ускачет, и ты не сбежишь! Басса!

Та словно не слышала ее. Она все смотрела на Кая полными ужаса глазами и кривила губы. Руки ее била крупная дрожь. Кай встретился взглядом с Дианой и чуть опустил подбородок вниз, надеясь, что госпожа догадается, что он имеет в виду.

На его счастье, Диана все поняла и перестала брыкаться. Кай очень боялся, что она сама напорется на нож, который трясся в руках обезумевшей рабыни.

– Басса, ты же понимаешь, что тебе не скрыться. Опусти нож, и мы договоримся.

Кай старался, чтобы его голос звучал спокойно, хотя ему хотелось кричать от безвыходности ситуации и собственной тупости. Как он мог не догадаться раньше, что Басса – предатель с виллы? И как ему быть сейчас? Даже если рванется к Диане, Басса его опередит. Меч не метнуть – одно движение рабыни, и он попадет в Диану.

– Нет! Я предлагала Невии, предлагаю и тебе, Марк Галл. Убьем Диану, заберем ее деньги и лошадь! Мы сбежим и станем свободными! Или вы хотите служить ей до конца жизни?

– Басса, не глупи. Если хоть одна капля крови Дианы прольется по твоей вине, обещаю, я раздроблю каждую кость в твоем теле камнями и буду убивать тебя так долго и мучительно, что все римские боги будут умолять меня остановиться.

Голос Кая был тихим и ровным, но Басса слышала ярость, которую он пытался скрыть. Она понимала, что, если отпустит Диану, он разорвет ее на куски голыми руками.

– Ни шагу! – приказала ему Басса. – Шевельнешься – и я вспорю ей глотку.

– Ты подлая змея! – воскликнула Невия. – Как ты можешь так поступать с Дианой после всего, что она для тебя сделала?!

– Сделала?! А что она сделала? – презрительно выплюнула Басса. – Я всю жизнь служила Тиберию и Диане, они говорили, что любят меня! И где их любовь? Они не дали мне свободу, Тиберий делил со мной постель и клялся в любви, а потом закрывал глаза на все унижения от Талии! Как и его дочь! Им плевать на рабов. Тиберий обещал быть со мной, но постоянно уезжал строить акведуки, а потом тайно дарил мне украшения, за которые меня била Талия, думая, что я ворую!

– Ты была любовницей Тиберия? – изумленно вымолвила Невия.

– Вот ты дура. Если бы меньше засматривалась на красивых стражников, то замечала бы куда больше. Хотя что с тебя взять – ты была в тепле под крылышком у Дианы. А меня Тиберий, словно в насмешку, отправил прислуживать Талии! После всех его слов любви и обещаний счастья!

– Но при чем тут Диана?!

Кай заметил, что Басса переключила свое внимание на Невию. На него она почти не смотрела, и он стал осторожно приближаться, стараясь не хрустеть сухими ветками, пока Невия отвлекала Бассу разговорами.

– Я хотела ранить Диану, чтобы Тиберий страдал. Чтобы больше времени проводил на вилле, а не в поездках. Но вместо этого он нанял дочке охрану и все равно собрался в Рим. Без меня! Лживый римлянин! Поэтому я решила сделать ему так больно, как ему и не снилось. Назад, Марк Галл! Я убью ее! – Басса перевела взгляд на Кая, заставив остановиться.

– Горшок с цветком тоже ты опрокинула, – сказал Кай, не особо нуждаясь в ее подтверждении. Он просто заговаривал рабыне зубы и тянул время.

– Да, Диане повезло, что не попал в голову. Я даже подумала, что боги защищают ее. А потом меня обвинили в краже, которую я не совершала! Вы слышите! Я ничего не крала! Никогда! А меня избили до полусмерти! Это стало последней каплей – я продала подарки Тиберия и наняла людей в порту. Я раньше часто бывала там по поручениям Талии и знала, к кому можно обратиться. Диану бы убили, Тиберий бы вернулся и рыдал над ее телом. А потом я бы убила его и Талию! Но ты, проклятый гладиатор, мне помешал!

– Я и сейчас тебе помешаю, – твердо сказал Кай. – А потом щедро отплачу тебе за все страдания Дианы.

– Нет, стойте! – закричала Невия, увидев опасный блеск в глазах Бассы. – Отпусти Диану и уезжай. Забери лошадь, все ее деньги, сними с ее ушей сережки и скачи отсюда. Мы позволим тебе уйти и никому ничего не расскажем. Талия воюет с Аврелиями, вилла в огне – никто о тебе и не вспомнит, ты сможешь сбежать и стать свободной. Езжай в порт Неаполя, садись на корабль и… Диана может подписать тебе разрешение на отплытие. Даст любые бумаги, какие скажешь. Правда же, Диана?

Диана медленно кивнула, хотя это было неправдой. Она не могла распоряжаться Бассой, потому что она принадлежала ее отцу.

– Невия, не будь дурой! Я больше никогда не поверю римлянину! И тебе я тоже не верю, ты все скажешь, лишь бы я не тронула твою драгоценную госпожу!

Кай увидел, как на шее Дианы проступила капелька крови – Басса неловко дернула рукой. Ее трясло от злости, и она выглядела вконец обезумевшей. Кай бросил быстрый взгляд на Невию и едва заметно кивнул. Невия верно истолковала его жест и резко ударила корягой по крупу лошади. Та заржала, встав на дыбы, напугав Бассу. Рабыня слегка ослабила хватку, но этого было достаточно, чтобы Диана успела вцепиться в руку, сжимавшую нож. Она выкручивала ее что было сил, чтобы Басса не смогла снова приставить лезвие к ее шее.

Кай бросился к Диане, вырвал кинжал из рук Бассы и пнул рабыню в колено. Та потеряла равновесие и ухватилась за Невию, которая тоже побежала к Диане, и утянула ее за собой в овраг.

– Невия! Кай, помоги Невии! Скорее!

Кай молча бросился в овраг, а Диана подошла к крутому краю и посмотрела вниз. Невия сидела на земле и стонала от боли, обхватив руками щиколотку. Ниже, на дне оврага, хрипела, булькая кровью, Басса. Диана зажала рот, чтобы не закричать, – при падении Басса напоролась на собственный нож. Он вошел в ее живот под ребрами по самую рукоятку, вокруг которой расползалось алое пятно.

К горлу подступила тошнота, но Диана не отвела взгляда даже тогда, когда Кай подошел к Бассе и одним движением свернул ей шею, избавив от страданий. Подхватив Невию на руки, Кай вынес ее на полянку и посадил на землю, а потом посмотрел на Диану.

– Она умирала и…

– Я видела. Спасибо, что облегчил ее страдания. После такой раны ей было не выжить.

Кай кивнул и не стал говорить, что, будь его воля, он бросил бы Бассу мучительно подыхать в канаве оврага, как она того и заслужила. Он не сделал этого только ради Дианы, зная ее бесконечную доброту и жалостливость.

Он вздрогнул от неожиданности, когда Диана порывисто его обняла. Быстро обхватила его своими руками и прильнула к нему всем телом.

– Спасибо, Кай, – выдохнула она. – И тебе, Невия, – она опустилась на землю рядом с подругой и прижала ее к себе, гладя по волосам. – Я так вам благодарна, я… Если бы не вы, я бы умерла.

– Я бы ни за что этого не допустил, – сказал Кай, немного завидуя Невии, которой достались куда более долгие объятия.

– Как Басса могла, как она только посмела? – всхлипнула Невия. – А я все стеснялась спросить, что она прячет в своем ящичке, который запирала на ключ. А это были подарки господина Тиберия.

– Эни сказала, что видела, как отец обнимался с какой-то служанкой. Я тогда не придала этому значения, все думала об Аврелиях.

– А я слышал, как госпожа Талия кричала на Бассу, выясняя, откуда у нее украшение, – вспомнил Кай, мысленно обругав себя за невнимательность и беспечность.

В сумасшествии последних дней он попросту забыл об этом, как и о своих подозрениях насчет Бассы и ее богатого любовника. Осел! Его небрежность едва не стоила Диане жизни.

– Мы дураки, – шмыгнула носом Невия.

Диана обратила внимание на то, что она все еще держится за щиколотку. Она осторожно ощупала ногу Невии, заметив, что та слегка опухла.

– Невия, я, конечно, не так умна, как Агрипп, но похоже на сильный вывих, – нахмурилась она. – Как же нам выбраться отсюда?

– Я оставил лошадь на другой стороне оврага, я приведу ее. Вы с Невией поедете на лошади, а я пойду пешком.

– Кай, до Капуи очень далеко…

– Мы не можем вернуться на виллу, – Кай тут же догадался, куда клонит Диана. – Даже с учетом того, что Басса уже не сможет тебе навредить, остаются Аврелии и их наемники. И мы даже не знаем…

Кай осекся, услышав ржание лошадей. Их явно было несколько. Он резко обернулся, выхватив меч, надеясь, что сможет выдержать еще одно сражение, если понадобится. Он уже видел всадников сквозь просветы между деревьями. Пятеро, одеты в очень знакомую форму. Рассмотрев лицо первого всадника, Кай улыбнулся.

– Это Теокл! – радостно воскликнула Диана.

Вскинув глаза к небу, она задумалась, как же так вышло, что Теокл выстоял в битве у ворот и нашел их сейчас. Диана не могла понять: это невероятное везение или милость богов. Аполлон сказал, что она предала его, но все же дал предупреждение. Даже два.

А теперь еще и прислал им спасение в лице улыбающегося Теокла и его сопровождающих.

– Госпожа, Кай, Невия, вы все живы. И мы вас нашли. Это воля богов – не иначе.

Теокл спешился и встал рядом с Каем.

– Я не умер, – нахально заявил он, протягивая гладиатору руку.

– Я вижу, – хмыкнул Кай, крепко сжимая его предплечье.

– Теокл, что происходит на вилле? Пожар потушили? Талия и Эни смогли уехать? Никто не пострадал? – стала сыпать вопросами Диана.

Теокл посмотрел на нее и не сразу нашелся с ответом. Госпожа выглядела ужасно – волосы растрепаны, глаза красные от слез, одежда и ноги покрыты пылью. Она выглядела такой измученной, что он не смог сказать ей, как много стражников и слуг погибло сегодня, сдерживая наемников, чтобы госпожа Талия и ее дочь смогли уехать с виллы. Сколько крови пролилось вокруг их повозки, которую Алис приказал защищать любой ценой.

Кай заметил, как переменился взгляд Теокла, который изо всех сил продолжал улыбаться, и догадался, что потери среди стражи были велики.

– Госпожа Талия и госпожа Энеида на вилле магистрата, пожар почти потушили. Больше всего пострадали сады и конюшня, огонь почти не затронул дом.

– Слава богам! – воскликнула Невия.

Теокл посмотрел на нее и вдруг спросил:

– А где Басса? Она ведь уехала с вами.

Невия закрыла лицо руками, снова ударившись в слезы, а Диана, наоборот, запрокинула голову, чтобы не расплакаться. Кай без эмоций поведал Теоклу о произошедшем.

– Ты должен рассказать обо всем Алису, – закончил он свой доклад. – Вам больше не нужно беспокоиться из-за предателя на вилле.

– Хватает проблем с Аврелиями, – вздохнул Теокл. – Алис боится, что они так просто не остановятся. Вся надежда на магистрата, если кто и может прекратить войну между домами, то только он.

– Алис не сказал, вилла магистрата безопасна? – уточнил Кай.

– Да. Туда направят городскую стражу.

– Мы не поедем в Мизены, – сказала Диана, серьезно глядя на Кая. – Мы с тобой отправимся в Капуи, а оттуда в Рим к моему отцу. Я хочу лично с ним все обсудить.

– Госпожа Диана, путь до Рима неблизкий. А Аппиева дорога кишит разбойниками. Эта поездка…

– Необходима, – перебила Теокла Диана. – Отец должен знать о том, какой кошмар творится в его доме. Мы заедем в Капую к моему другу за помощью, а затем с Марком Галлом отправимся в Рим. А тебя я попрошу позаботиться о Невии – она повредила ногу. Ей нужен осмотр врача и отдых.

Теокл понимал, что спорить бесполезно. Алис вечно жаловался на своеволие дочери Тиберия, а еще всегда восхищался ее умом. И раз госпожа приняла решение, значит, оно верное.

– Как скажете, госпожа.

– Невия под твоей ответственностью, – строго сказала Диана. – Она должна быть цела и невредима, когда я вернусь. Пообещай мне, что присмотришь за ней.

– Обещаю, госпожа.

Теокл взял Невию на руки и осторожно усадил в свое седло. Она вытирала руками слезы, которые лишь усилились при мысли о предстоящей разлуке.

– Диана, милая, мы никогда не разлучались так надолго, – всхлипывала она.

– Невия, мы прощаемся ненадолго, – заверила Диана. – Я скоро вернусь.

Невия кивнула, пряча глаза. Почему-то в душе поселился страх, что она больше не увидит Диану. Она зашевелила губами, моля богов присмотреть за любимой подругой.

– Теокл, позволишь нам взять одну лошадь? – попросил Кай. – Там есть одна за оврагом, но нам бы скорее отправиться в путь.

Теокл кивнул одному из стражников. Тот спешился и передал Каю поводья своего коня.

– Береги нашу госпожу, – попросил Теокл, пожав Каю руку на прощание.

– Клянусь.

Глава 19

Одно целое

– Ты точно уверена, что мы можем доверять этому твоему Нумерию?

– Ты спрашиваешь это в третий раз, и мой ответ не изменится. Нумерий заслуживает доверия – он достойный человек.

Кая ответ Дианы не воодушевил – он вообще уже не знал, кому можно верить. Только себе и Диане, которая едва стояла на ногах от усталости. Если бы она не выглядела такой измученной, он бы настоял на том, чтобы избежать ночлега в чужом доме, но спорить с ней сейчас не хотелось.

Не после того, что ей пришлось пережить.

– Кай, я понимаю твои опасения, – ласково улыбнулась Диана, – но сегодня я больше не сяду в седло. Пойдем в храм, Нумерий еще должен быть там.

– Стоит ли мне удивляться, что единственный твой близкий знакомый в Капуе – жрец? – усмехнулся Кай.

Диана закатила глаза в ответ на его ехидство, хотя шутка ей понравилась.

– Нумерий был добрым другом моей мамы. Отец частенько ездил в Капую по делам, и мама иногда сопровождала его в этих поездках. Это было давно, еще до моего рождения. Пока отец вел переговоры, мама приходила сюда, – Диана кивнула в сторону небольшого, но очень красивого храма. – Тут она и познакомилась с Нумерием. Оказалось, что он прекрасно владеет греческим языком, и они много времени проводили за беседами о богах. Потом родилась я, и отец стал ездить сюда один, но мама слала щедрые пожертвования и вела с Нумерием переписку. А когда она умерла, то я стала делать это вместо нее.

Улыбка Дианы стала печальной, но глаза ее светились, как и каждый раз, когда она говорила о матери.

– Нумерий знает меня с детства и всегда был очень добр ко мне, – добавила она. – Пойдем, я больше не могу стоять под солнцем.

Она потянулась, чтобы взять Кая за руку, но вовремя одернула себя. Как бы она к нему ни относилась, не стоило забывать, что здесь, на улице, посреди Капуи, она его госпожа.

Кай заметил ее движение, но ничего не сказал. Только кивнул, соглашаясь с тем, что было просто необходимо укрыться в тени. Жара стояла невыносимая, и он боялся, как бы Диане не напекло голову. Они и так скакали полдня под палящим солнцем.

Он поднимался за Дианой по ступеням храма, надеясь, что она не ошибается насчет жреца. И что того не испугает их внешний вид. Туника Дианы была перепачкана в грязи и заляпана кровью, подол был изодран, а ступни покрыты пылью. Кай представлял, каким грязным бродягой выглядел он сам.

Диана прошла в центр храма, осмотрелась, а потом пошла дальше, к неприметной двери, ведущей на задний двор. Она явно была тут не впервые и знала, что делает.

Вскоре они оказались в пышно цветущем саду. Кай привычно смотрел по сторонам, просчитывал возможные опасности и пути отхода, а Диана тем временем приблизилась к нелепого вида мужчине, который стоял на коленях прямо на земле и подкапывал куст.

У него была лысина в форме подковы, а середина макушки блестела на солнце.

– Нумерий, – позвала Диана.

Тот оглянулся через плечо, ничего не сказал, но прервал свое занятие. Медленно отложил инструменты, отряхнул руки и с шумным вздохом поднялся на ноги. Но даже так он оказался значительно ниже Дианы и смотрел на нее снизу вверх. Его маленькие, но цепкие глазки осмотрели ее с головы до ног, а лицо приняло обеспокоенное выражение.

– Диана, да хранят тебя боги! Что с тобой приключилось?

Голос Нумерия скрипел как несмазанная телега. Ростом он еле дотягивал Каю до локтя, а телосложением чем-то напоминал ребенка с головой взрослого мужчины.

– Беды обрушились на мою семью, – честно ответила Диана. – Нашу виллу подожгли, а мой отец в Риме по рабочим делам. Я решила лично отправиться к нему, чтобы рассказать о произошедшем, но на нас с моим сопровождающим напали на дороге, и нам пришлось прервать путешествие. Могу я попросить тебя приютить нас на одну ночь, чтобы мы могли отдохнуть, прежде чем продолжить путь?

Кай оценил, как складно Диана рассказала только самое главное, опустив при этом все подробности. Конечно, ни один здравомыслящий человек не приютил бы их, узнай он, в какой ситуации они находятся.

– Можете оставаться сколько нужно, – тут же сказал Нумерий. – В моем доме вас никто не потревожит. Пойдем, я напишу письмо с распоряжениями для управляющего, чтобы он знал, что вы мои дорогие гости.

Он повел их в здание храма, а потом в небольшую комнатку, где стоял стол, заваленный свитками и письменными принадлежностями.

– Тиберий поддался моде и нанял тебе в охрану гладиатора? – поинтересовался Нумерий, бросив быстрый взгляд на Кая.

– Как вы догадливы, – восхитилась Диана.

– Сейчас каждый считает долгом выкупить себе гладиатора в личную охрану, – пробормотал Нумерий. – Хотя, на мой взгляд, нет ничего лучше, чем хорошенько обученный римский легионер. Ты уверена, что вы осилите путь до Рима вдвоем? Может, лучше отправим гонца, а ты вернешься домой?

Кай напрягся, не зная, чего ждать от этого странного жреца, который быстро строчил письмо. Вдруг он попытается помешать им уехать в Рим? Хотя Кай даже не знал, что, на его взгляд, лучше: путешествие вдвоем с Дианой в Рим или возвращение в Мизены. Неизвестно, сможет ли магистрат защитить Талию от Аврелиев, а вот Тиберий точно сможет организовать безопасное место для Дианы.

– Нумерий, я не хотела сразу тебе говорить, но у меня есть срочное дело к отцу. – Диана склонилась к жрецу и гораздо тише сказала: – У меня сложности с его новой женой. Мне кажется, она хочет мне навредить. Я не чувствую себя в безопасности рядом с ней.

Диане было стыдно врать в храме, но зато Нумерий не стал больше пытаться ее отговаривать.

– Жаль, что Юлиана больше не с нами. Прошло столько лет, а я все еще скорблю, – только и сказал он. – Диана, я попрошу помощника вас проводить ко мне домой. Мой управляющий Сервий выделит вам комнаты, накормит и даст чистую одежду. Будь как дома и обращайся к нему по любому вопросу. Я сегодня вернусь поздно, меня ждут в гостях, но завтра с утра я буду в вашем распоряжении. И если вы не передумаете ехать, то договорюсь со знакомым торговцем, чтобы вас взяли в караван до Рима. Так будет безопаснее.

Диана рассыпалась в благодарностях, едва не плача от облегчения. Она порывисто обняла Нумерия, а он похлопал ее по спине.

– Я помолюсь о благополучии твоей семьи, Диана. Ни о чем не волнуйся, – шепнул он, проводив их до порога. – Боги всегда присматривают за тобой.

Диана не стала спорить, вспомнив слова про «золото и железо» и кинжал, которым все же пришлось воспользоваться.

* * *

Диана с наслаждением надела на себя чистую тунику, которую ей принесла служанка, и расчесала пальцами влажные после купания волосы. У нее не было заколки, так что она оставила их распущенными, хотя обычно всегда собирала наверх.

Или Невия делала ей прическу.

При мысли о подруге Диане стало грустно. Она очень надеялась, что у Невии нет перелома и что Теокл присмотрит за ней. Диана вышла на балкон к Каю, который ушел туда, чтобы не смущать ее во время переодевания. Он стоял, облокотившись о каменную балюстраду, и задумчиво смотрел на падающее в закат солнце.

– Поделись своими мыслями, – тихо попросила Диана, встав рядом с ним.

Так близко, что их руки почти соприкасались. Это не должно было смущать ее после того, как столько времени провели в одном седле, но все-таки смущало.

Кай посмотрел на госпожу, лицо которой раскрасил закат, и улыбнулся, вспомнив, как сам буквально вчера просил ее о том же.

– Я думаю, что мне нравится план Нумерия. Если получится присоединиться к каравану, то дорога до Рима займет больше времени, но так будет безопаснее. А если за нами вдруг отправят погоню, то не станут искать среди торговцев.

– Ты думаешь, за нами могли проследить? – всполошилась Диана.

Не хотелось бы, чтобы по ее вине сожгли дом Нумерия, который виноват лишь в том, что проявил к ним радушие. Оставалось надеяться, что ему не придется за него расплачиваться.

– Скорее всего, нет, – успокоил ее Кай. – Но если тебя станут искать и не найдут в Мизенах и Неаполе, то будет логичным решить, что ты отправилась к отцу в Рим. А туда ведет одна дорога, верно?

Диана кивнула.

– Кай, я хочу кое в чем признаться. Я еду к отцу не только для того, чтобы рассказать о бедах, которые с нами приключились. – Диана скосила глаза вбок и увидела, что Кай смотрит на нее.

Она так привыкла ощущать на себе его взгляд, что даже не заметила этого, пока не увидела. Интересно, давно он стоит вот так, вполоборота к ней?

– Я хочу выполнить обещание, которое дала тебе на пляже, и попросить его подписать у магистрата бумаги, – продолжила она, скрывая за словами свое смущение. – Чтобы тебя и Невию сделали свободными. Хватит с вас злоключений, в которые вы попали потому, что оказались у нас на службе. Хочу, чтобы вы могли пойти своим путем. Хочу хоть как-то отблагодарить вас.

Кай замер, оглушенный ее словами. Сердце рухнуло в пропасть от одной мысли, что у него больше не останется причины быть рядом с Дианой. Внутри него бушевал шторм, и он с трудом сохранял на лице равнодушное выражение, к которому так давно себя приучил. Оно стало маской, которая могла защитить его, скрыв его эмоции или слабости от посторонних глаз.

Но ведь Диана давно уже не посторонняя. Она необходима ему как воздух, которым он дышит, как вода, как… Кай знал, что уже не сможет без нее.

Сердце ускорило свой бег, стуча часто, неистово, будто хотело проломить ребра и броситься в руки его госпоже, смотревшей на него с затаенной печалью, которую он давно научился различать.

Вдруг пришло осознание, что этот вечер, этот закат может стать последним, который они проведут только вдвоем. Другой возможности может и не быть.

Несколько бесконечно долгих мгновений он прожигал Диану взглядом, а потом медленно и нерешительно накрыл ее ладонь, лежавшую на парапете, своей, чуть сжав тонкие пальцы девушки.

– Диана… – Кай сам поразился тому, как хрипло и слабо прозвучал его голос. – Я не хочу идти путем, на котором не будет тебя.

Она выглядела изумленной, но руку не отняла. Он не мог понять, что она сейчас чувствует, но уже не мог остановиться.

– И мне тоже нужно кое в чем признаться. Вчера я сказал, что никогда тебе не врал, но это неправда. Помнишь, ты спросила про платок, который ветер принес мне на арене?

Диана кивнула, не понимая, к чему он ведет, но волнуясь, как никогда раньше. Дыхание перехватывало от его близости и пронзительного взгляда серых глаз.

– Я соврал, что Вектор отобрал его. Мне было стыдно признаться, что я его сохранил. Каждый раз, прикасаясь к нему, я… – Кай смутился, а потом выпалил, – я думал об этом.

Он резко склонился к лицу Дианы и прижался своими губами к ее. Легкое, почти невесомое касание, от которого зашумело в ушах, а ноги ослабли. Алые лучи заката скрыли румянец на ее лице, а громкий стук в дверь заглушил сумасшедший стук ее сердца.

– Кай…

– Госпожа Диана!

Услышав из комнаты голос управляющего, Диана отшатнулась в испуге, а потом резко сбежала с балкона. Кай смотрел ей вслед, чувствуя себя рыбой, которую выкинули на берег, и ему стоило большого труда вернуть на лицо привычную маску и войти в комнату.

– Госпожа, простите за вторжение, я бы не посмел, если бы не срочность, – бормотал Сервий, подсовывая Диане в руки письменные принадлежности. – Господин Нумерий сообщил о вашем намерении отправить письмо в Рим. Через час друг господина отправит своего гонца, вы можете передать письмо с ним.

Диана не стала задавать вопросов, села за стол и принялась торопливо писать, а Сервий стоял рядом и объяснял, что личный гонец господина Нумерия вчера уехал в Помпеи, и возможность отправить письмо может представиться не скоро.

Кай смотрел на суетливого, жирного, как кабан, управляющего и представлял, как сносит ему голову один взмахом меча. Он не знал, как теперь смотреть на Диану, как вести себя с ней. Она не дала ему ответа: ни отказа, ни взаимности, из-за того, что Сервий ворвался в комнату, разрушив ту магию, что была между ними.

Кай не был уверен, что осмелится вернуться к этому разговору сам. Точно не сейчас, нужно выждать момент или…

Или отдаться на волю Дианы. Она держит его сердце в руках, а значит, ей решать, как им распорядиться.

– Сервий, вот письмо, – Диана встала из-за стола и подала управляющему бумаги. – Попроси отдать его лично в руки моему отцу.

– Да, госпожа, я все передам. Если нужно, я могу предупредить гонца, что вы завтра отправитесь в Рим с караваном. На случай, если ему передадут ответное письмо.

– Чудесная идея! Сервий, благодарю вас за находчивость.

– Всегда рад помочь. Могу быть еще чем-то полезен?

– Нет, спасибо. Меня утомила дорога, я лягу спать.

– Для вашего охранника выделена соседняя комната. – Сервий уставился на Кая своими крошечными поросячьими глазками.

– Хорошо.

Кай вспыхнул от возмущения – он не оставит Диану одну в чужом доме без присмотра. Как только она могла этого не понимать? Или она просто хотела от него избавиться? А может, боялась, что он снова позволит себе лишнего?

Что, если его поцелуй был ей противен?

Эта мысль вонзилась в него, как клинок. Кай едва дождался, когда Сервий уйдет, наконец оставив их наедине. Как только Диана закрыла за управляющим дверь, Кай подошел к ней.

Он не поднимал на нее глаз и держался на почтительном расстоянии.

– Моя госпожа, прости, если я оскорбил тебя своим поведением, я…

– Кай, я же просила не звать меня госпожой, – весело перебила его Диана.

– Прости… Диана, тебе не надо бояться, что я попытаюсь это повторить. В доме мало охраны, и если вдруг… Я не могу уйти в другую комнату и оставить тебя одну.

Кай с изумлением услышал, как Диана провернула ключ в замке, запирая дверь изнутри.

– Я не хочу, чтобы ты уходил.

Она сама сократила расстояние между ними, подойдя почти вплотную к нему. Она смотрела на Кая, на синяк под его глазом, черточку-порез на скуле, но видела лишь совершенство. И не было никого красивее, чем он. То, что она испытывала к Аполлону, было лишь тенью любви, на которую она была способна.

Она переполняла ее, распирала грудь, затмевала все.

Она сжигала страхи и смущение, оставив только невыносимое желание быть с Каем. Хотя бы сейчас, хотя бы эту ночь, ведь неизвестно, что будет с ними дальше.

Кай вздрогнул, когда пальцы Дианы прикоснулись к его щеке. Она неотрывно смотрела ему в глаза и гладила его лицо, а из глаз ее бежали слезы.

– Я бы сожгла храм Аполлона за возможность быть с тобой. Грех даже думать об этом, не то что произносить вслух, и я заслужила кару за эти слова, но…

– Диана, – Кай наклонился и обхватил ее лицо ладонями, утирая большими пальцами слезы, бежавшие по ее щекам. – Боги, которые наказывают за счастье, не стоят твоих слез.

Прежде чем Диана нашлась с ответом, он поцеловал ее. Не так, как на балконе, а медленно, тягуче, позволяя себе насладиться сладостью ее губ. А когда она обхватила его шею руками, прижимаясь еще ближе, Кай решил, что лично отправит Аполлона в бездну, но не отдаст Диану никому.

С диким наслаждением он зарылся пальцами в ее густые, еще чуть влажные волосы. Она и только она была настоящей богиней во всем мире. Дрожащими от волнения пальцами он провел по ее шее, чувствуя, как Диана трепещет от его прикосновения.

Диана слегка отстранилась, глядя на Кая затуманенными страстью глазами, а потом взяла его за руку и повела к кровати. Они опустились на покрывало, изучая друг друга нежными прикосновениями, скользя по коже кончиками пальцев. Плечи, руки, шеи – трогали лишь то, что не было скрыто одеждой, не решаясь на большее.

Кай так боялся, что это сон, что еще чуть-чуть – и наваждение исчезнет, но Диана была здесь, в его объятиях. Тихо и часто дышала ему в шею, пуская по телу мурашки, прижималась к нему, перебирала пальцами волосы. Отвечала на его поцелуи.

Диана таяла как свечка в его руках. Загрубевшие пальцы с таким трепетом гладили ее, что грудь разрывало от нежности и желания быть еще ближе. Она сама расстегнула его тунику и повела ладонью по обнаженной коже, от груди к плечу, а потом вниз. Когда ее пальцы задели край повязки на животе, Диана отдернула руку, испугавшись, что может сделать Каю больно.

– Твоя рана не откроется, если мы… – она покраснела и опустила глаза, не в силах продолжить фразу.

Кай усмехнулся и поцеловал ее. Поймав ладонь Дианы в свою, он положил ее себе на живот, без слов ответив на ее немой вопрос, а потом аккуратно потянул ее тунику, обнажая плечи. Он осыпал их поцелуями, наслаждаясь нежностью ее кожи. Мягкой и гладкой, как самый изысканный шелк.

Диана задрожала всем телом, когда Кай избавил ее от туники и уложил на спину, целуя в губы, лаская руками грудь. Внизу живота пульсировало от напряжения, а желание выжигало вены. Она гладила его спину, целовала щеки, нос, подбородок и губы, обжигала дыханием кожу.

Кай не помнил, кто снял его одежду: он сам или Диана, но помнил, как смотрел в ее невероятные глаза. Как осторожно опустился на нее сверху, удерживая вес своего тела на руках, расставленных по обе стороны от ее лица.

Губы Дианы кривились от удовольствия, а его губы изучали ее тело. Скользили по шее, целовали красивую грудь, чертили дорожку на животе, остановившись на чуть выпиравших тазовых косточках.

Диана сдавленно застонала, когда руки Кая широко развели ее бедра, а его язык прикоснулся к ней там, где она сама себя никогда не касалась. Она горела от стыда и наслаждения, волнами разливавшегося по телу, и была готова сделать все что угодно, лишь бы Кай не останавливался.

Кай, охваченный страстью, ласкал ее так, как никого и никогда прежде. Он чувствовал, как тонкое тело Дианы чутко откликается на каждое его прикосновение, видел, как она выгибается ему навстречу. Диана была влажной и манящей, но Кай сдерживал себя, боясь поторопиться и причинить ей боль.

– Кай… Кай… – она задрожала, достигнув вершины, шепча его имя, словно молитву. – Кай, я хочу…

Лицо Дианы раскраснелось, а от того, как она закусывала нижнюю губу, желание захлестнуло с головой. Кай понял, что даже конец света не остановит его. Он прижал ее к себе, целуя со всей страстью, что кипела в нем, а потом они стали одним целым.

Глава 20

Проклятая империя

Солнце клонилось к закату, а воздух все еще был теплым, несмотря на подступающие сумерки. Караван повозок ровным строем тянулся по Аппиевой дороге. Торговцы громко разговаривали и еще громче хохотали, повозки скрипели, а кони ржали, и все-таки этот день стал для Дианы и Кая один из самых спокойных за последнее время.

Утром, прощаясь с Нумерием, Диана решила, что поедет с Каем на лошади, а не в повозке с женой его знакомого, которую им любезно предложили. И хотя к вечеру все ее тело ныло от усталости, потому что она никогда так долго не сидела в седле, Диана ни капли не жалела о своем выборе.

Они с Каем ехали вдвоем на одной лошади. Диана сидела спереди, откинувшись на грудь Кая, который бережно придерживал ее, обнимая одной рукой. Всю дорогу они разговаривали, строя догадки о том, что происходит в Мизенах, как магистрат разберется с Аврелием и как Тиберий встретит их в Риме.

И если бы Диане снова предоставили выбор между путешествием верхом или в повозке, она бы не переменила своего решения. Любые неудобства стоили того, чтобы ее спина прижималась к груди Кая, а его горячее дыхание обжигало ей шею, когда он склонялся к ее уху, чтобы что-то сказать.

– Торгаши скоро остановятся на ночлег в деревне. Примерно в часе езды отсюда. Говорят, там есть постоялый двор и термы. Ты сможешь отдохнуть.

– Я не устала.

– Даже я устал весь день сидеть на лошади, а я полжизни провел в седле.

– Чем ты занимался до… рабства? – с интересом спросила Диана. Кай мало говорил о себе и чаще загадками.

– Это уже не важно. Та жизнь в прошлом.

– Прости, – закусила губу Диана, прогоняя глупое любопытство и злясь на себя, что завела неприятный Каю разговор. – Я просто хочу узнать тебя как можно лучше.

Кай улыбнулся ей в затылок и вдохнул головокружительный аромат ее волос, которые она утром заплела в аккуратную косу.

– Раз так, то расскажу тебе все, что пожелаешь, – пообещал Кай. – Просто от некоторых воспоминаний я начинаю приходить в ярость – жажда мести так и не угасла во мне за четыре года.

Сердце Дианы дрогнуло от этих слов, и она накрыла руку Кая, лежавшую на ее животе, своей ладонью.

– Как бы я хотела помочь тебе обрести покой, – прошептала она.

– Диана, ты никогда не позволишь мне обрести покой, – хохотнул Кай. – Ты сама – ходячее беспокойство, но только ты делаешь меня счастливым, каким я не был даже до рабства.

– А кем ты был до него?

– Я младший сын правителя на моей родине. Наша страна небольшая и находится очень далеко отсюда. Намного дальше бриттов, которых вы покорили. Мой отец очень мудр – он десятилетиями защищает мою родину от прямых войн. У него обширная сеть шпионов, которые обо всем ему докладывают, а когда необходимо, тихо и без свидетелей обезглавливают врагов и устраивают перевороты в соседних странах, отвлекая от нас.

Диана слушала его, затаив дыхание. А еще она наконец-то поняла, что значило то видение, когда Аполлон говорил с ней голосом матери.

«Он не тот, кем кажется» – вот о ком были те слова. О Кае.

– Мы с братом были лучшими шпионами отца. Я не соврал тебе, когда сказал, что у меня много талантов. Меня с детства обучали всему, что могло помочь в достижении наших целей. Верховая езда, иностранные языки, искусство ведения боя, политика, шпионаж… Больше, чем мной, отец гордился лишь моим братом. Таис был всегда хладнокровнее меня.

– Я думала, что не существует человека хладнокровнее тебя.

– Ты не видела Таиса, – со злостью сказал Кай. – Ради своей цели он был готов на все, ему чужды любые человеческие эмоции. Может, это потому, что отец воспитывал его строже, чем меня, ведь Таис должен был возглавить страну, когда отец уйдет на покой. А может, Таис просто трус, который так боялся, что я посягну на трон, что решил от меня избавиться.

– Брат предал тебя?

– Да. Хотя я никогда бы не посягнул на то, что положено ему по праву первенца. К тому же я очень его любил. А он… – Кай тяжело вздохнул, собираясь с силами, чтобы продолжить свой рассказ. – Во время последнего задания мы были очень далеко от дома, на островах бриттов. Вдвоем. Наткнулись на отряд римлян. Понимая, что нам не победить, потому что они намного превосходили нас числом, мы попытались сбежать. Нас загнали к скале, но мы не стали вступать в бой, а полезли вверх. Римлянам с их доспехами было не угнаться за нами. Нам повезло, и среди них не было лучников. Я выбрал неудачный уступ, скала стала крошиться у меня под ногами, и я повис на руках, тщетно пытаясь найти опору. Я позвал Таиса, который был проворнее и забрался выше. Он усмехнулся на мою просьбу о помощи, а потом наступил мне на пальцы. Я до сих пор не понимаю, почему разжал руки: от боли или из-за его взгляда, полного ненависти. Но я сорвался вниз и потерял сознание. Пришел в себя уже на корабле с военнопленными. В конце концов я оказался на невольничьем рынке, где меня купил Вектор.

– Кай… – Диана сжала его руку в своих ладонях, не зная, как еще утешить его. – Мне так жаль, что тебе пришлось пережить подобное… ты так молод, а уже выдержал столько бед.

– Могу сказать то же самое о тебе, – шепнул Кай, проводя пальцами по шраму, который остался на руке Дианы после первого нападения.

– Не сравнивай! – возмутилась Диана. – Тебя предал брат, ты проплыл полмира, утратил свободу…

– Как я и сказал, та жизнь в прошлом. Теперь важна только ты.

От его слов сердце Дианы забилось быстрее. Она с самого утра думала о том, как им с Каем быть дальше, но не решалась озвучить ему план, который созрел в ее голове, боясь, что Кай захочет иного будущего, когда получит свободу. Но теперь никаких сомнений не осталось. Он не оставит ее никогда, он любит ее всем сердцем, как и она его.

И Диана поделилась с ним своей идеей.

– Когда отец подпишет бумаги и ты станешь свободным, когда мы уладим все в Мизенах, я хочу уехать с тобой в Помпеи. Мы могли бы жить у моей тети как… – Диана густо покраснела, а потом едва слышно прошептала: – как муж и жена.

У Кая перехватило дыхание от ее слов. Он прижал ее к себе так крепко, как только мог, целуя ее волосы, пользуясь тем, что никому нет до них дела.

– Диана, твоя идея великолепна, – восхитился он. Но, как бы он ни был счастлив в этот миг, он не смог не предостеречь Диану. – Но ты уверена, что хочешь быть со мной, несмотря на мое положение? Даже став свободным, я не смогу дать тебе то, к чему ты привыкла, ведь у меня ничего нет. И твой отец ни за что не согласится, чтобы ты вышла замуж за бывшего раба. Да и твоя тетя вряд ли будет рада принять…

– Мне это неважно! – с жаром воскликнула Диана. – Я хочу быть с тобой. Уверена, отец не будет против, ведь еще недавно я уверяла его, что вообще никогда не выйду замуж. А моя тетя поддержит нас, когда увидит, как я счастлива. А если нет… Мы справимся, Кай. Вместе.

Ее слова придали Каю сил и веры в их будущее. Если Диана хочет стать его женой, то никто – ни Тиберий, ни Аполлон – не помешает ему жениться на ней.

– Диана, пути назад не будет. Теперь я не оставлю тебя, даже если будешь меня прогонять.

Диана смешно фыркнула в ответ на его шутку, а затем так же смешно фыркнула их лошадь, и они с Каем засмеялись в голос. Солнце погасло, упав за горизонт, а их надежды на счастье зажглись вместе со звездами, яркими точками рассыпавшимися по черному небу.

* * *

Оставшиеся дни в пути прошли еще лучше. Диана с Каем пересели в предложенную повозку и завели дружбу с веселой женой друга Нумерия, которая всю дорогу делилась с ними сплетнями и без конца смешно жаловалась на мужа, которого любила и ненавидела одновременно. Она была так увлечена собой, что совсем не обращала внимания на влюбленные взгляды, которыми обменивались ее соседи по повозке. Поговорить при ней не получалось, но Диане хватало и того, что Кай рядом. Что они могут украдкой взяться за руки или подремать, привалившись друг к другу.

Кай смотрел в окно повозки и впервые не думал о том, что на них может кто-то напасть. Он успел познакомиться с парой торгашей, и те убедили его, что только сумасшедший осмелится напасть на такой большой караван. Тем более что почти все торговцы имели при себе оружие и были готовы им воспользоваться, чтобы защитить свой товар. Расслабляться, конечно, не стоило, но Кай позволил себе просто смотреть в окно и наслаждаться пейзажами, а не высматривать возможных врагов.

Дни были сухие и жаркие, и их соседка без конца повторяла, что боги благоволят им, не посылая дождь, чтобы они скорее смогли завершить свое путешествие. Диана отвечала ей, что в середине июля и так почти не бывает дождей. А Кай просто слушал их болтовню и впервые в жизни чувствовал себя самым обычным человеком. Не шпионом. Не гладиатором. Не рабом.

Просто мужчина с самой прекрасной в мире спутницей.

Он позволял себе фантазировать о том, как они с Дианой будут жить вместе. Как он построит для нее чудесный дом, в котором они будут жить. Впервые за много лет он мечтал.

Диана же, напротив, беспокоилась. Она тревожилась за здоровье Эни, переживала, как бы Талией вновь не овладело безумие, укротить которое не сможет и сам магистрат. Она не делилась этими мыслями с Каем, потому что знала, что ему нечем ее утешить. Он тоже ничего не знает, как и она.

Больше всего Диана боялась, что отец не получит то письмо, что она отправила из Капуи, и поедет в Мизены. Будет ужасно, если они разминутся по дороге. Поэтому она беспрерывно глядела в окно, напряженно всматриваясь во всех всадников, надеясь, что, если мимо проскачет отец, она его узнает.

А еще она надеялась, что гонец не проедет мимо их каравана. Он должен был предупредить отца, что Диана поедет с торговцами.

Во время одной из остановок к Диане с Каем подбежал торгаш, которого они прозвали Красноносом за его огромный, беспощадно сожженный солнцем, красный нос. Он бежал, размахивая руками, и выкрикивал прозвище, которое дал Каю.

– Северянин, гонец спрашивает, не в нашем ли караване путешествует госпожа из дома господина Нумерия. Это же она? – Краснонос ткнул в Диану толстым пальцем.

– Да. Забери у него письмо, – попросил Кай. – Он все равно не знает госпожу в лицо.

– Почему мы сами не забрали письмо? – шепотом спросила Диана, когда Краснонос помчался обратно.

– Нельзя терять бдительность на случай, если это не гонец, – нахмурился Кай. – Кто угодно может искать тебя, и если это враг, то вместо того, чтобы отдать Красноносу письмо, он начнет требовать привести тебя.

– Ты прав, лучше быть начеку, – кивнула Диана.

К ее облегчению, опасения Кая оказались чрезмерными. Краснонос принес им письмо с печатью Тиберия. Диана едва не расплакалась от облегчения, что путь был проделан не зря.

– Это от отца! – улыбнулась она, тут же принимаясь за чтение.

– Что пишет господин Тиберий? – поинтересовался Кай.

– Что я выбрала неудачное время для визита – в Риме неспокойно из-за беспорядков, которые устраивают иноверцы. Император уехал из города со своими приближенными. Наверное, поэтому гонец так задержался – искал моего отца. Хорошо, что мы вовремя получили ответ: тут адрес дома, нам надо будет ждать там. Отец сам приедет, как сможет. Он очень просит нас быть осторожными.

Кай кивнул и уставился на пыльную дорогу, тянущуюся вперед до самой линии горизонта. Диана заметила, как неуловимо переменилось его лицо. Последние дни Кай много улыбался и казался расслабленным, но сейчас перед ней снова стоял тот хмурый гладиатор, каким она впервые увидела его на арене Неаполя.

– Дальше поскачем на коне, – решил он. – На всякий случай.

* * *

– Кай, мы в Риме! – ахнула Диана, когда караван приблизился к городу утром. – Мы доехали.

Кай тоже увидел Рим. И как бы он ни презирал империю, не мог не отметить, что Рим огромен, величествен и даже страшен. Гладиатор никогда не был в столице, но именно сейчас ощутил всю мощь империи. Неудивительно, что римляне были так надменны, сильны и самоуверенны. Стены Рима внушали благоговение даже ему, а он успел немало повидать.

Кай даже понял паранойю Нерона – владея такой империей, тяжело не опасаться собственной тени. Иноверцы, граждане, недовольные новыми реформами и налогами, заговорщики – город пах как величием, так и ядом. Хотелось скорее решить дела с Тиберием и убраться отсюда. Предчувствие подсказывало, что таких, как Аврелии, здесь каждый второй. Тут постоянно следовало быть настороже.

Дом, на который указал Тиберий, располагался чуть в стороне от торговых рядов и суеты форума. Диана с Каем добрались до него без приключений, оставили лошадь в стойле. Дом был небольшой и весьма скромный. Кай с подозрением покосился на дверь, а потом пошел вперед и постучал. Диану он на всякий случай держал за руку, из глупого страха, что ее украдут, как только он отведет от нее свой взгляд.

Им долго не открывали, и Диана стала переживать, что отец что-то перепутал и дал не тот адрес. Кай решил постучать еще раз, но едва он занес кулак, как дверь открылась с ужасным, протяжным скрипом. На пороге была странного вида женщина с хмурым лицом. Она молча кивнула гостям и отступила назад, впуская их внутрь.

– Здравствуйте, я Диана, дочь господина Тиберия. А это…

– Меня предупредили, – весьма невежливо перебила ее женщина. – Я сообщу господину Тиберию, что вы прибыли. Он, скорее всего, прибудет сюда поздно вечером. Ваша комната на втором этаже. Первая дверь с правой стороны. Я все подготовила.

Диана оторопела от такого приема. Женщина не представилась, что само по себе было грубо, а еще и говорила как-то странно. Короткими, рублеными фразами. Диана только открыла рот, чтобы спросить, кто она и откуда знает ее отца, как женщина развернулась и пошла вглубь дома.

– За лошадью присмотрю, – бросила она, не оборачиваясь.

Диана так и стояла бы, не понимая, что это было, но Кай вывел ее из оцепенения, мягко потянув за руку. Она тряхнула головой и последовала за ним.

– Боишься матрону? – усмехнулся Кай, наблюдая, как Диана запирает дверь на ключ.

– Эта женщина грубая и подозрительная, – шикнула она. – И не вызывает у меня доверия.

– В этой жизни мало кто заслуживает доверия.

– Ты заслуживаешь, – тут же улыбнулась Диана, протянув руку к его лицу и погладив по щеке.

Кай поймал ее ладонь и поцеловал кончики ее пальцев.

– Благодарю, моя госпожа.

По телу Дианы прошла дрожь от пронзительного взгляда серых глаз и того, каким низким, тягучим голосом Кай сказал эти слова.

Она смутилась и вырвала у него руку, а потом прошла к столику, на котором стоял поднос с принадлежностями для умывания. Диана попросила у Кая отвернуться и с наслаждением освежилась после дороги, а заодно остудила покрасневшее лицо.

Запирая дверь, она действительно думала о безопасности, но потом, когда Кай поцеловал ее пальцы, вспомнила, что было в доме Нумерия после того, как она провернула ключ.

– Не термы, конечно, но тоже сойдет, – нервно пошутила она, вытирая лицо. – Можешь, пожалуйста, закрыть ставни, чтобы комната не перегрелась? Все равно ветра совсем нет.

– Конечно. Кстати, «подозрительная женщина» оставила нам еды.

Кай охотно пошел к окнам, потому что и сам уже устал от жары. А заодно он выглянул на улицу и прикинул, как лучше сбежать, если придется. Прыгать было высоковато, но на крайний случай можно привязать к окну простыню.

– Кай, все хорошо? – позвала его Диана, видя, что он замер у окна. – Ты что-то увидел?

– Просто осмотрел окрестности.

Диана кивнула и вернулась к еде. На самом деле есть совсем не хотелось, скорее она пыталась отвлечься от непристойных мыслей. Но когда Кай закрыл ставни и комната погрузилась в уютный полумрак, они нахлынули с новой силой.

А следом за ними пришел страх. Что, если ее отец воспротивится их с Каем любви? Вдруг не станет слушать?

– Диана, все хорошо? – тихо спросил Кай, присев на кровать рядом с ней. – Ты выглядишь напряженной.

Диана кивнула и сунула в рот кусочек сыра. Ей не хотелось делиться с Каем своими страхами. Но и прогнать их не получалось.

– Ты уже говорила, но скажи еще раз, что не жалеешь о том, что было между нами.

Диана уставилась на него не моргая, не веря, что он все еще сомневается в ней.

– Разве я не заслужила твоего доверия? Кай, я… – Она проглотила ком в горле и набрала в легкие побольше воздуха, словно собиралась прыгнуть со скалы в Тирренское море. – Я бы еще тысячи раз повторила то, что между нами было.

– Ты единственная, кому я верю, – прошептал Кай, прежде чем ее поцеловать.

Губы Дианы были восхитительны на вкус. Мягкие и теплые, чуть соленые из-за козьего сыра, что она ела, и такие манящие. Кай закрыл глаза от удовольствия, думая о том, что с Дианой ему не страшно закрывать глаза. Она его не продаст и не предаст.

Кай не знал, что сводит с ума сильнее: ее поцелуи, за которые можно умереть, или осознание, что он нашел любовь там, где, как ему казалось, есть только кровь и песок.

Его пальцы нежно гладили ее талию, неторопливо раздевая, а Диана изнывала от нетерпения. Касания вызывали мурашки и дрожь в теле. Сердце стучало быстро и громко, а внизу живота пульсировало от напряжения. Диана открыла глаза, наблюдая, как Кай стягивает с себя одежду и склоняется к ней, чтобы провести губами вдоль ее шеи.

Он лег на спину и потянул Диану за собой, укладывая на себя. Диана поцеловала его в ямку у ключиц, а потом медленно провела языком выше. Когда она мягко прикусила его мочку, Кай подавился воздухом от охватившего его возбуждения.

– Не делай так, – хрипло выдохнул он. – А то я наброшусь на тебя и сделаю больно.

Диана мило улыбнулась, а затем так страстно поцеловала его в шею, что осталось небольшое красное пятно. Ее тонкие руки заскользили по его телу, трогая гораздо смелее, чем в первую ночь. Кай только усмехнулся от ее невинных попыток его соблазнить.

Знала бы она, что ей и делать-то ничего не нужно: он и так давно пленен и соблазнен.

Кай подался вперед и поймал ее губы, жадно целуя. Диана хотела увернуться, но он одной рукой обхватил шею, притягивая к себе, а вторую опустил на ее ягодицы. Диана горела в его руках, растворяясь в желании. Она прерывисто выдохнула, когда Кай осторожно и медленно погладил ее ягодицы, плавно перемещая ладонь к внутренней стороне бедра, и задрожала от удовольствия, когда он коснулся ее между ног. Пальцы Кая мгновенно стали мокрыми от ее возбуждения.

– В этот раз приятнее? – тихо спросил Кай, выдыхая вопрос ей в ухо.

Ответом послужили тихий стон и просьба сделать так еще. Кай только усмехнулся. Ему нравились ее страстность и горячий темперамент. Зря он думал, что она тихая и скромная, – в Диане спал настоящий вулкан. Кай скользнул пальцами чуть глубже, тут же ловя губами новые стоны удовольствия. Он ласкал ее все быстрее и глубже, а Диана всхлипывала и стонала все громче, услаждая его слух.

– Я хочу… – Диана чувствовала, как остатки стыда обращаются в пепел. – Хочу тебя. Сейчас!

– Я и так твой, – усмехнулся Кай, делая вид, что не понимает ее.

– Тебя, а не пальцы, – горячо зашептала Диана, глядя на него затуманенными страстью глазами.

– Как скажешь, госпожа.

* * *

Диану мучали кошмары. Все смешалось воедино: пожар на вилле, раненая Эни, бегущие сквозь огонь рабы, Басса, нож у горла, укоряющий взгляд отца, Талия, сжимающая в руках голову Патриция. И вдруг Кай.

Он стоял в храме Аполлона в белой тоге и золотых сандалиях, держа в руках два золотых гладиуса. Он не замечал ее, шагая прямо к трону Аполлона.

– Нет, не ходи! – в ужасе закричала Диана.

Кай полуобернулся к ней. Его серые глаза пылали огнем – он не узнавал ее. Отвернулся и метнул оба меча в золотой трон солнечного бога, обратив его в пыль.

Факелы в тронном зале погасли, а Диана услышала жуткий смех у самого своего уха. Она закричала и стала звать Кая, но он не откликался. Сердце гулко стучало в груди, а страшный смех все никак не прекращался. Девушка рыдала и продолжала звать Кая и отца.

– Проси пощады у богов, Диана, – рокотом зазвучал голос в темноте, заглушая хохот.

– Кай! – в последний раз выкрикнула Диана, цепенея от страха.

– Вернись ко мне, иначе найдешь смерть в Риме… – прошелестел голос Аполлона.

Смех резко оборвался, и чья-то сильная рука буквально выдернула из липкого кошмара.

– Диана, Диана! – Кай осторожно тряс ее, приводя в чувство. – Диана, проснись!

Девушка подскочила на кровати. Горло все еще сжимала невидимая рука. Дрожь вперемешку с рыданиями стали сотрясать ее тело, и Кай, испугавшись, тут же подал ей кувшин с водой.

– Это просто сон, Диана, – прошептал он, обнимая ее. – Я с тобой.

– Боги злы на меня, Кай.

– Диана, я не дам тебя в обиду ни богам, ни смертным.

– Не говори так! – разозлилась Диана. – Я предала Аполлона! Что, если он отнимет тебя и унесет в царство Плутона? Он сказал вернуться к нему и просить пощады, иначе я найду смерть в Риме. Что, если это будет твоя смерть?

– Опять ты за свое! – теперь разозлился уже Кай. – И речи быть не может, Диана! Я буду с тобой, и никакие римские божки мне этого не запретят! Я слишком долго был в рабстве у смертных, подчиняясь их воле, чтобы сейчас подчиняться еще и идолам!

– Кай, я просто боюсь тебя потерять, – прошептала Диана, не зная, что делать.

Требования богов из сна были прозрачными.

– Это был просто сон, – голос Кая смягчился. – Учитывая, что ты пережила за последние дни, неудивительно, что ты плохо спишь. Но я прошу тебя, не придавай такого значения сновидениям. И не ведись слепо на все, что хочет Аполлон, – у него нет власти над нами. А даже если бы и была, я бы все равно не отказался от тебя!

– Почему ты такой упрямый? – почти сдалась Диана, немного успокоившись от его слов.

– Я упрямый? Посмотри в зеркало, богиня упрямства, – усмехнулся Кай.

– Ты же не веришь в богов? – прищурилась Диана.

– Только в одну, – улыбнулся Кай, вставая с кровати. – Ты моя богиня.

Диана в который раз покраснела от смущения. Кай так легко и просто произнес эти слова, а у нее перехватило дыхание и чуть сердце не остановилось от нахлынувших чувств.

– Не знала, что ты так красноречив, – смущенно сказала она. – Или, может, ты часто так завлекал женщин в прошлом?

– Мне нравится твоя ревность. – Кай наклонился к ней и быстро поцеловал в губы. – Но не могу тебе врать, поэтому скажу правду. Таких слов и признаний я никому не говорил. Только тебе.

– Как думаешь, мы не проспали приезд отца? – перевела тему разговора Диана, стараясь быть серьезной.

– Я не спал.

Диана выдохнула с облегчением и стала одеваться. Кай смотрел, как она забирает наверх волосы, и пытался усмирить волнение. Он одновременно ждал Тиберия и в то же время страшился его приезда и предстоящего разговора. Что, если он откажется дать ему свободу? Или вовсе сошлет на рудники за то, что посмел коснуться его дочери?

Одно дело – противостоять богам, в которых не веришь, а другое дело – отцу той, что любишь. Каю очень не хотелось, чтобы ему пришлось обнажить свои клинки против Тиберия. Но он знал, что сможет сделать это, если потребуется.

– Кай, ты тоже это слышишь?

– Что? Ты о чем? – задумавшись, Кай не сразу услышал возню и шум с улицы.

Диана распахнула ставни и посмотрела вниз. Кай подошел к ней и выглянул в окно. На небольшой площади шла потасовка между городской стражей и людьми, по всей видимости, иноверцами, которых избивали и уводили. Одному мужчине разбили голову, и он сидел на дороге, прижимая к затылку окровавленную тряпку. Его товарищи кричали на стражу, но не совались к вооруженным легионерам.

Случайные прохожие, завидев расправу, старались свернуть с улицы, избегая приближаться. Местные жители запирали двери, некоторые высовывались из окон, чтобы посмотреть, почему такой шум.

– Моя жена ничего не сделала!

Крик резанул Диане по ушам, и она вцепилась в руку Кая, наблюдая, как двое стражников тащат по вымощенной камнями улице мужчину, лицо которого заливала кровь.

Кай крепко сжал ладонь Дианы, вспомнив, как его точно так же волокли римские легионеры по невольничьему рынку. Как он загребал ногами, сопротивляясь, как кричал, извергая проклятия. Как отчаянно пытался освободиться, хотя знал, что это бесполезно. Его лишь сильнее били за то, что пытался вырваться.

Кай захлопнул ставни. Незачем его госпоже смотреть на такое, она и без того видела достаточно жестокости и боли.

– Кай… – Диана не знала, что сказать. То, что она увидела, напугало и поразило ее до глубины души.

– Диана, мы ничем не можем им помочь, – отрезал Кай. – Давай дождемся господина Тиберия. Наделаем глупостей – сами окажемся под стражей.

– Я знаю. Просто в Мизенах такого никогда не было. Я… мне не нравится Рим. Хочу скорее уехать.

– Будем надеяться, что нам это скоро удастся.

Даже через закрытые ставни были слышны крики. Диана никак не могла перестать прислушиваться к ним, и тогда Кай усадил ее на кровать и заговорил, стараясь отвлечь девушку от страхов.

Он рассказывал Диане о днях, проведенных в школе, пересказывал байки от братьев-гладиаторов. Поведал, на каких языках может хорошо изъясняться почти без акцента. Сказал пару фраз на родном наречии, чтобы Диана услышала, как говорят в его родных краях.

А она рассказывала ему о своем детстве и времени, проведенном с матерью. А потом поделилась подробностями личного разговора с Эни и призналась, что верит, что сестра изменилась в лучшую сторону.

Время тянулось медленно. Ночь уже убаюкала Рим, отправив жителей в объятия Сомнуса [23], а Тиберий все не приезжал. В доме было так тихо, что Каю показалось, что женщина, которая их встретила, куда-то ушла. Возможно, она лично уехала за господином Тиберием?

Он старался не думать, что что-то могло пойти не так. Как бы там ни было, они в Риме, и Тиберий это знает. Он приедет на встречу к любимой дочери.

– Надеюсь, с отцом все в порядке… скоро будет светать, а его все нет.

Кай видел, как Диана подавила зевок и как сонно смеживаются ее веки.

– С господином Тиберием все будет хорошо, – заверил он. – Отдохни, а я разбужу тебя, когда он приедет.

Диана не стала спорить и легла на кровать. Она все еще не отпускала его руку и некоторое время гладила ее пальцами. Кай наслаждался ее прикосновениями, изо всех сил сражаясь с желанием закрыть глаза. Когда Диана заснула, он осторожно слез с кровати, прошел к окну и приоткрыл ставни, выглядывая на улицу.

Небо прояснялось – ночь уступала место рассвету. На улице было пустынно. Ни горожан, ни стражи. Оглушительная тишина. И только пятна засохшей крови на камнях напоминали о недавней расправе над иноверцами.

Кай уже хотел было распахнуть настежь ставни, впуская в комнату свежий воздух, чтобы взбодриться, как вдруг заметил на улице движение. Затаив дыхание, он смотрел на людей в плащах, которые бесшумно двигались вдоль домов, скрываясь в тени.

Это было очень подозрительно.

Городская стража не носила такие плащи. Обычные граждане тоже. Да и не стали бы они красться, явно скрываясь. Кай на миг испугался, что кто-то подослал к ним убийц, но люди прошли мимо их дома, даже не взглянув на него. Они двигались в сторону форума к торговым рядам.

Дурное предчувствие обуяло Кая, и он разбудил Диану.

– Отец приехал? – всполошилась она.

– Нет, но на улице происходит что-то странное.

Они вместе выглянули в окно, стараясь держаться незаметно.

– Видишь этих людей? – Кай указал на группу в плащах. – У некоторых из них незажженные факелы… Диана, тут что-то не так. Нам нужно уходить. Сейчас.

Диана уставилась на троих мужчин, которые переговаривались, прижавшись к стене дома в конце улицы. Один поджигал факел, а двое доставали что-то из увесистых мешков.

– Кай, видишь горшки у них в руках? – испуганно зашептала Диана. – Это очень похоже на жидкий огонь. Они собираются поджечь город?

Кай выругался на родном наречии, представив, как заполыхает город, полный деревянных построек.

– Уходим. Быстро и тихо!

Они не успели отойти от окна, как с другого конца улицы побежали люди с факелами, поджигая все, что видели: дома, торговые ряды, форум. Дождя не было давно, и сухая древесина сразу разгорелась. А страшнее всего было то, что за людьми с факелами бежали люди с жидким огнем. Они кидали горшки в пламя, помогая ему распространяться еще быстрее.

Весь район заполыхал в одно мгновение.

– Бежим, пока огонь не добрался до двери или стойла! – Кай схватил Диану за руку, открыл дверь и побежал вниз.

– Кай, нужно разбудить хозяйку дома.

Кай нехотя кивнул, и они быстро заглянули в комнаты, но женщины, что впустила их в дом, нигде не было.

– Наверное, она поехала за твоим отцом и не вернулась.

Кай прижал Диану к стене, а сам осторожно приоткрыл дверь и чуть выглянул. Он не мог видеть коня, но слышал встревоженное ржание и стук копыта. Кай выдохнул с облегчением – он боялся, что хозяйка могла воспользоваться их лошадью. На улице пока было тихо.

Он схватил Диану за руку, и они выбежали на площадь, сразу столкнувшись с теми тремя, что недавно шептались у стены.

– Уходим! Сейчас начнется паника, и люди побегут! – гаркнул один из поджигателей.

Кай на миг понадеялся, что до стычки не дойдет, но двое других обнажили мечи.

– Они нас видели! Мы не можем дать им уйти!

По тому, как они держались, Кай сразу определил, что это не просто горожане, а воины. Он выхватил свои мечи и крикнул Диане, чтобы бежала к лошади. Она послушалась, а Кай кинулся на поджигателей. Нужно было разобраться с ними до того, как улицы наполнят перепуганные жители, а стремительно распространявшийся огонь перекроет пути к отступлению.

Кай увидел, как один из троих поджигателей заносит руку с горшком, и бессильно закричал, потому что знал, что ему не предотвратить этот бросок. Он обернулся одновременно с тем, как Диана безмолвно упала, словно брошенная ребенком кукла, – горшок попал ей прямо в затылок.

Ярость застилала глаза Каю, а кровь Дианы заливала камни улицы.

Кай зарубил двоих поджигателей сразу, а тому, кто пролил кровь Дианы, он уготовил мучительный конец. Он обрушился на него со всей ненавистью, отрубив сначала одну кисть, потом вторую. Кровь лилась из обрубков рук, а Кай не спешил добивать его, наслаждаясь воем боли.

Он рубанул одновременно по двум ногам убийцы, и когда тот упал, отбросил мечи и стал бить его по лицу, вбивая его голову в камни.

Из-за угла выбежали еще люди в плащах. Увидев Кая в окружении убитых товарищей, они бросились к нему. Один даже успел прочертить клинком по плечу Кая, но тот уклонился и встал в полный рост. Мечи Кая все еще лежали на земле, а трое новых поджигателей были при оружии. Они напали, не тратя времени на разговоры.

Кай ускользнул в сторону, ловко ударил кулаком в челюсть мужчине в плаще, вывернул ему руку, отобрал меч, воткнул его в горло второму, продолжая держать в захвате первого. Тут же толкнул захваченного вперед, насаживая на меч третьего убийцы. Кай исполнял на площади танец смерти, калеча одного поджигателя за другим, пока Рим тонул в огне.

Кая ранили, но он не обращал внимания на пропущенные удары. Ему рассекли бровь, и кровь залила пол-лица, сильно ударили в порезанное плечо, едва не выбив сустав. Левая рука двигалась медленнее, но это не помешало Каю убить каждого, кто посмел сунуться к нему.

Когда все соперники были мертвы, Кай побежал к Диане. Ужас сдавил грудь, не давая сделать вдох, – волосы Дианы слиплись от смолы из горшка и крови из разбитой головы. Он не мог понять, насколько глубока ее рана, но видел, что она потеряла много крови.

Слабыми от страха руками Кай бережно перевернул ее и едва не закричал – нос, правая щека и губы Дианы были страшно разбиты после падения.

Кай не мог найти пульс и не слышал ее дыхания.

– Диана, пожалуйста, не умирай! – взмолился он, сжимая руку на тонком запястье.

Улицу застилал дым, а пламя подбиралось ближе, отрезая пути к отступлению. Конь бил копытами, вокруг бегали кричащие люди, а Кай беспомощно смотрел на Диану.

Ему показалось, что его сердце остановилось в тот миг, когда он прижал пальцы к ее окровавленным губам и не почувствовал дыхания.

Кай прижал Диану к себе, не обращая внимания на огонь, бушевавший вокруг. Стало все равно, сгорит он заживо или нет. Хотелось, чтобы весь Рим сгорел за Диану, за каждого забитого до смерти раба, за каждый кровавый гладиаторский бой на арене, за жестокость и алчность проклятых римлян. За все.

– Ты этого хотел для нее?! – заорал Кай, запрокинув голову к затянутым дымом небесам и проклиная солнечного бога.

Бездушный бог молчал.

Треск полыхающей древесины усиливался, а жар приближался все ближе. Дым пробирался в горло, мешая дышать, и жег глаза. Смерть смотрела Каю в затылок, а он не мог пошевелиться. Он так устал. Все унижения и побои, вся боль, что он вытерпел за годы рабства, – все было зря. Счастье выдрали из рук, едва он посмел его коснуться.

Кай смотрел на бездыханную Диану в своих покрытых кровью руках и проклинал собственное бессилие. Он обещал ее защищать, но не смог. И умрет здесь, на римских камнях, вместе с ней, как и тысячи рабов до него.

Оглушительный грохот заставил обернуться. Кай увидел, как полыхающая в огне статуя упала с постамента фонтана в центре площади и пробила борт. Вода хлынула на площадь. Ее бы не хватило, чтобы потушить пожар, к тому же она тонкой дорожкой тянулась в узкий проулок, который еще не был охвачен пламенем.

Кай стиснул зубы. Он не позволит себе умереть в самом сердце проклятой империи. Они с Дианой не сгорят в этом гнилом городе. Он посмотрел на горящий факел одного из поджигателей в паре шагов от него, и ненависть наполнила его тело силой.

Он поднял Диану одной рукой, подобрал свои мечи, схватил факел и побежал по дорожке из воды в проулок, такой узкий, что лошадь бы не прошла, поджигая все, что еще не горело.

Римляне, рабы, городская стража – все бегали и кричали в панике. Уносились повозки, гудели рожки, скакали одинокие всадники. Пожар разгорался стремительно: кто-то плакал и хватал детей, где-то обваливались крыши, кто-то выпрыгивал из окон в ужасе. Рим охватывало безумие. А Кай шел проулками, поджигая факелом все новые лавки, постройки и все, что могло загореться.

Его заметили стражники, но Кай убил их прежде, чем они успели достать оружие. Теперь у них с Дианой была лошадь. Кай забрался на коня, аккуратно прижимая девушку к себе. Ярость в душе полыхала сильнее пожара за спиной.

На выезде из города Кай обернулся и усмехнулся.

– Рим утонет в огне за то, что сделал.

Он бросил факел на крышу соседнего сооружения и пришпорил коня, уносясь из города.

Эпилог

Черные паруса

Кай упрямо гнал коня вперед, надеясь, что в той деревушке, которую они проезжали, когда ехали с Дианой в Рим, найдется лекарь. Что ей окажут помощь. Он убеждал себя, что ошибся там, на площади. Вокруг царил хаос, а он был в ужасе и мог не почувствовать слабое дыхание, не нащупать дрожащими от страха руками пульс.

Он вспоминал, как смело Диана встречала опасность, какой упрямой могла быть. Она оказалась намного сильнее, чем он мог себе представить. И никогда не отступала.

И Кай не должен был сдаваться.

– Давай же, дыши, Диана, – молил он. – Мы скоро приедем.

Он мчал на восход, щурясь на яркий свет. Чтобы не думать о крови и смоле на голове Дианы, безвольно упавшей на его грудь, он вспоминал их прогулку по пляжу. Как они говорили о детстве. Как Диана бегала наперегонки с волнами. Как он застыл, зачарованный красотой ее лодыжек.

– Мы скоро приедем, – повторил он, чувствуя, что глаза жжет, но дело вовсе не в солнце.

Скупая слеза слетела со щеки, унесенная ветром, а потом Кай резко остановил коня. Прямо посреди дороги, буквально из ниоткуда, вырос уже знакомый старик в лохмотьях. Каю удалось остановиться в шаге от него, но тот даже не дернулся.

В руках его был посох, в седых растрепанных волосах путались лучи рассветного солнца, а лица было не видно, как в их первую встречу в лесу. Только сейчас Кай понял, в чем дело, – его лицо и было светом. Чистым, ослепляющим.

– Как ты здесь оказался? – хрипло спросил Кай старика, догадываясь, кто перед ним.

Он спешился, бережно снял Диану с коня и уложил на высушенную траву у края дороги.

– Люблю рассвет, – старик повторил те же слова, что и в первую встречу. – Диана едва дышит. Отдай ее мне.

Вместо ответа Кай обнажил клинки и направил на него.

– Хочешь, чтобы она умерла?

– Аполлон, – прорычал Кай.

Ярость ударила в голову с новой силой. Солнечный божок явно глумился над ним. Он заставил Диану испытать столько боли, оставаясь в стороне, игнорируя ее молитвы, чтобы сейчас снизойти с небес и протянуть к ней свои руки. И вместо того, чтобы исцелить ее, он продолжал играть в свои жестокие игры.

– Ты не заберешь ее у меня. Проваливай!

– Смеешь приказывать богу солнца? – Аполлон засмеялся как сумасшедший. – Ты меня разозлил, мальчишка!

Он взмахнул руками, и его окутало ослепительное сияние. А спустя мгновение перед Каем стоял самый прекрасный из юношей, которого ему только доводилось видеть. Высокий и атлетичный, с сияющей кожей и золотистыми волосами, которые удерживал тонкий обруч. Он был крупнее любого соперника, с которым доводилось сражаться Каю.

Полные губы кривила высокомерная усмешка, в руках он сжимал золотую спату [24].

Кай покрепче перехватил рукоятки гладиусов. Он не отдаст Диану солнечному выскочке. Будет биться с ним до последней капли крови, но не отступится от своей любви.

Аполлон ударил без предупреждения. Он обрушился на него как неукротимый шторм, и Каю едва удавалось устоять на ногах и отражать удары. Он даже помыслить не мог о том, чтобы самому ударить – все силы уходили на то, чтобы не позволить разъяренному богу разрубить себя на куски.

Тот сражался настолько искусно и ловко, что Кай несколько раз едва не лишился головы. Впервые ему пришлось биться с соперником, который был быстрее, сильнее и ловчее, чем он. Удары сыпались на него градом. Спата Аполлона была гораздо длиннее его мечей, и это не позволяло Каю приблизиться для удара.

– Слабак! – рассмеялся Аполлон, срезая кусок кожи с его левой руки. – Все, что ты можешь, – только осыпать проклятьями безмолвных идолов.

Он откровенно играл с Каем, нанося ему легкие раны, снова и снова пуская кровь из его измученного тела, но не спеша убивать. Хотя Кай уже догадался, что мог бы. Одна оплошность, и золотая спата пробьет его насквозь.

– Ты жалок! Ты ничего не можешь против меня! – взревел Аполлон, вспарывая лезвием кожу на бедре Кая и выбивая меч из левой руки. – Я сражаюсь вполсилы, а ты уже едва дышишь! Но я буду убивать тебя медленно.

Он крутанул в руках свой золотой меч, ослепив гладиатора. Кай перекатился в сторону, вслепую нашарив рукой гладиус. Аполлон ударил его ногой в лицо, разбив нос и губу.

– Ты отрекся от своей родины, от своих богов, северянин. Ты совсем один, – насмехался Аполлон, кружа вокруг Кая. – И ты рассчитывал украсть у меня Диану? Я сделаю ее своим оракулом, а тебя сотру в пыль.

Кай хотел ответить, но не смог – Аполлон пнул его в грудь, выбивая из легких воздух. Кай снова перекатился в сторону, слепо шаря руками и пытаясь встать. Сил почти не осталось. И только упрямство, за которое его так часто бранил в детстве отец, не позволяло сдаться окончательно.

А потом пророкотал гром, и молния рассекла ясное небо. Порыв ледяного, обжигающего кожу ветра принес запах морской соли. Аполлон замер от неожиданности, а Кай с изумлением обнаружил, что к нему вернулось зрение.

На поляне из воздуха возник мужчина. Кай открыл рот в немом ужасе – он не думал, что когда-нибудь сможет вживую увидеть своего бога севера. Но это точно был он. Именно так его представляли и рисовали жрецы. На нем была одежда и оружие с родины Кая, а в глазах плескался северный шторм.

– Как смеешь ты, бог солнца, драться настолько бесчестно со смертным? Твоя спата вдвое длиннее его меча.

– Ты не на своей земле! – закричал Аполлон.

– И тебе повезло, что я не могу с тобой сразиться здесь, – насмешливо пророкотал бог севера. – Но я вправе помочь Каю.

Он взмахнул рукой, и Кай ощутил, как его наполняет жизненная сила. Раны не исчезли, продолжая кровоточить и болеть, но зрение стало ясным, а мышцы будто окрепли. Кай встал и с изумлением обнаружил в руке меч своего бога.

Длинный черный клинок с вычерченными на его родном языке символами.

– Разбей золото Рима, – кивнул северный бог Каю и отошел в сторону.

Аполлон, не дожидаясь нападения, первым бросился на Кая, но гладиатор увернулся. В этот раз быстрее, чем раньше. Кай скрестил свой клинок с золотой спатой, высекая из металла искры.

– Если мой смертный прольет хоть каплю твоей божественной крови, ты проиграешь, Аполлон, – взвыл ураганом Северянин.

– Не бывать этому даже с твоим мечом! – рыкнул Аполлон, понимая, что Кай все равно не может тягаться с ним в силе. – Но, так и быть, я согласен на эту сделку. – Аполлон ловко отбил очередную атаку и задел грудь гладиатора спатой, вспарывая плоть.

Послышался хлопок, и на поляне появилась женщина. В ее волосах был венок, а в правой руке золотая пальмовая ветвь.

– Виктория [25], ты что здесь забыла? – прошипел Аполлон, сражаясь с Каем, но поглядывая на богов рядом.

– Я богиня победы, Аполлон, – голос Виктории был исполнен сарказма. – И я прослежу за честностью сделки. Прольется твоя кровь – смертные уедут, и никто им не помешает. Убьешь смертного, – Виктория прищурилась, осматривая бога севера, – и Северянин больше не появится на нашей земле, а Диана останется с тобой.

Бог севера только усмехнулся и кивнул, принимая условия.

Кай сражался целую вечность. Ран было много, силы вытекали из него вместе с кровью, лившейся из ран. Где-то вдали лежала Диана, над которой, словно над призом, стояла Виктория. Аполлон наступал, и, как бы Кай его ни презирал, он не мог не признать, что солнечный выскочка мастерски владеет спатой.

И все же Диана ему не достанется. Никогда.

Кай собрал все оставшиеся силы для последнего удара. Перед глазами встала картинка из прошлого – воспоминание о том, как он получил шрам, про который не стал рассказывать Диане. Он обещал отцу больше никогда так не делать, потому что едва не погиб, желая одержать победу.

Он с детства не любил проигрывать и не боялся драться с теми, кто казался выше и сильнее. В тот раз во время поединка он понимал, что ему не достать противника, и пошел на опасную уловку: позволил врагу нанести ему страшный удар в живот, а сам рубанул ножом по его шее. Люди отца говорили, что ему повезло, что он выжил.

«Может, повезет еще раз», – решил Кай, а потом сделал то же самое.

Подпустил Аполлона, отклонил спату, получив колющий удар в бедро, и, превозмогая боль, изо всех сил обрушил меч на Аполлона.

Солнечный бог, не ожидавший такого, не успел увернуться, и лезвие черного клинка скользнуло по его шее. Золотая кровь хлынула на грудь бога.

– Ты проиграл, Аполлон, – объявила Виктория, взмахивая пальмовой ветвью, выжигая слова победы в воздухе.

Унижение было таким сильным, что раненый Аполлон сразу исчез.

Северянин приблизился к упавшему на землю Каю и накрыл рукой только одну, самую глубокую рану на бедре. Кровь остановилась, а затем и рана затянулась, оставив лишь крошечный шрам в напоминание о золотой спате. Затем Северянин забрал у Кая черный меч и сунул в ножны за своей спиной.

– Парки [26] сплели нити их судеб в одну, – вдруг сказала Виктория, глядя на то, как Кай пытается подняться на ноги, чтобы дойти до Дианы.

– Север ждет правителя, – кивнул бог. – Кай и так слишком долго искал свою царицу.

Виктория усмехнулась и исчезла, будто ее и не было, а Северянин обернулся к Каю, которому все-таки удалось встать.

– Ты помог мне, хотя я отрекся от тебя, – со стыдом признался Кай, вспомнив, как проклинал своего бога.

– Но я не отрекался от тебя, – суровый шторм в глазах его бога сменился мягкими мудрыми волнами чистой воды.

– Почему?

– Ты был зол и обижен за те тяготы, что выпали на твою долю, – мудро сказал бог. – Но без великих испытаний не сложить великой судьбы.

Каю понадобилось некоторое время, чтобы понять его слова.

– Значит, Диана оказалась права? Все мы во власти богов и их воли? – спросил он.

– Лишь отчасти. Боги, люди – все сплетено воедино. Вы вольны выбирать, каким путем идти: бороться или сдаться. Выбор только за тобой, Кай. Всегда. Как сказала смертная: боги помогут, но и люди должны быть сильными.

– Но что же будет теперь? – спросил Кай, глядя на Диану. – Боги, смертные, пути – неважно. Скажи, с ней все будет хорошо?

– Будущее изменчиво, словно погода в море. – Северянин загадочно улыбнулся, растворяясь в воздухе, как мираж. – Но будь уверен, ты сядешь с Дианой на корабль с черными парусами.

– И куда мы поплывем? – закричал Кай ему вслед.

– Домой, – прошептал морской ветер на ухо. – Ты вернешься домой.

Кай упал без сознания, мир погас, и все погрузилось во тьму.

* * *

Кай открыл глаза и увидел звезды. Услышал шелест волн, почувствовал качку. Соленый морской ветер коснулся лица, отбросив со лба прядь волос. Кай во все глаза смотрел в ночное небо, силясь понять, как оказался на корабле.

И почему звезды расплываются перед глазами?

Он попытался сесть, но боль, вспыхнувшая в затылке, вынудила лечь обратно на деревянную палубу.

– Кай…

Сердце пропустило удар, когда он увидел перед собой лицо Дианы, освещенное серебряным светом луны. Бледное, встревоженное, с опухшими от долгих слез глазами. Он рассматривал ее, но не видел ни крови, ни ссадин, и в груди его разливалось счастье.

– Ты жива, – хрипло выдохнул он, с трудом шевеля разбитыми губами.

– Боги, ты очнулся, – всхлипнула девушка. – Я… я так боялась, что ты… Нет, не вставай!

Увидев, что он снова пытается сесть, она надавила ладонями ему на грудь. Кай хотел было обнять ее, но левая рука отозвалась острой болью. Тогда он сжал ладонь Дианы правой рукой и посмотрел ей в глаза.

– Диана, что случилось? Почему мы на корабле? Как… Я видел, как тебя ударили по голове, и ты… – Он задохнулся, вспомнив, как она лежала на улице, истекая кровью.

– Кай, тебе что-то приснилось… – помотала головой Диана, сжимая его пальцы своими. – Это тебя ударили по голове. Помнишь, когда ты сказал бежать к лошади?

– Да, там было трое в плащах и…

– Их было четверо. Один стоял сзади и ударил тебя в затылок рукоятью кинжала, а потом воткнул его тебе в плечо.

Диана всхлипнула, вспомнив глухой звук, с которым тело Кая упало на камни. Как кровь растекалась вокруг его головы и тела. Как она прыгнула на коня и погнала его на людей в плащах, не дав им добить Кая.

– Но как мы выбрались? – Кай смотрел на нее во все глаза, пытаясь переварить услышанное.

– Мой отец подоспел нам на помощь. – Диана пересказала Каю, как прискакал Тиберий вместе с людьми Цезария, как они расправились с поджигателями, как их вывозили из объятого пламенем города. – Ты потерял сознание еще от удара, а потом упал и сильно разбил голову. И лицо. У тебя сломан нос, но зато все зубы на месте, – нервно пошутила она.

Кай вспомнил, как дрался со стражниками, как увозил Диану из полыхающего Рима. Как поджигал все, что видел на своем пути. Как одолел Аполлона, как говорил со своим богом севера. Неужели это все было сном?

Голова раскалывалась от боли, а лицо Дианы слегка расплывалось перед глазами.

– Отец отвез нас в ближайший порт, там мы нашли лекаря. Он сказал, что ты крепкий и должен выжить, но рана очень серьезная и… Отец переживал, что ты уже не очнешься, но я верила, что ты справишься. Кай, я знала, что ты не оставишь меня, – всхлипнула Диана, уронив голову ему на грудь.

– Как долго я спал? – только и смог спросить Кай, силясь сопоставить то, что ему снилось, с реальностью.

– Весь день. Лекарь напоил тебя маковым молоком.

Кай слабо улыбнулся. Теперь ему стало понятно, почему у него был такой красочный сон.

– А куда мы плывем?

– В Помпеи, – улыбнулась Диана, легонько проводя пальцами по его правой щеке. Левая вся была синей после удара о камни. – Отец дал нам людей в сопровождение и обещал написать моей тете, предупредить, что мы скоро прибудем и поживем у нее. Я рассказала отцу обо всем, что произошло дома, поэтому сначала он поедет в Мизены, а после к нам в Помпеи. В Риме страшный пожар, в ближайшее время он там не понадобится. А еще он обещал подписать у магистрата документы для тебя и Невии. Вы будете свободными.

– Диана, а ты сказала ему про нас?

– Мне кажется, он обо всем догадался.

Даже в темноте Кай увидел, как заалели ее щеки.

– Я поговорю с ним, когда мы увидимся. И попрошу разрешения жениться на тебе, – твердо сказал Кай.

– А если он не согласится, мы сбежим, – серьезно пообещала Диана. – Я… Кай, в какой-то момент я думала, что Плутон забрал тебя в свое царство. И я поклялась, что, если ты выживешь, я никогда не отступлюсь от тебя.

Кай так хорошо ее понимал. И пусть все это было лишь сном, но он знал, что никто и ничто не встанет между ними. Он сметет любые преграды, но будет с Дианой.

– Я буду с тобой, пока смерть не закроет мне глаза, – выдохнул он, крепко сжимая ее ладонь в своей.

– И даже после этого мы все равно будем вместе, – уверенно прошептала Диана. – Я чувствую, что боги переплели наши судьбы задолго до того, как мы встретились.

Она осторожно положила голову ему на грудь так, чтобы видеть его лицо.

Кай смотрел в ее глаза и вспоминал их самую первую встречу, когда он стоял на арене, а она сидела в ложе. Как ветер украл ее платок, чтобы подарить ему. Как он впервые встретился с ней взглядом.

Ее ладонь в его руках была нежнее шелка. Он гладил ее, как раньше гладил ее платок, и улыбался разбитыми губами, понимая, что, несмотря ни на какие бумаги, он уже никогда не будет свободным.

Диана была госпожой его сердца.

– Я полюбил тебя в тот миг, когда увидел, – признался он. – Но сам еще тогда этого не понимал.

Диана нежно поцеловала его в шею и прошептала слова любви в ответ.

Кай наслаждался ее тихим дыханием, согревающим шею. Она уже уснула, а он все смотрел на звезды, которые постепенно гасли, уходя вслед за отступающей ночной мглой. А когда небо просветлело, он вдруг понял, что они не приплывут в Помпеи. Что Диана права – их судьбы давно переплетены, и все будет так, как сказал во сне его бог севера. Он вернется домой со своей царицей.

Кай усмехнулся, нащупав на бедре тонкий шрам там, куда вонзилась золотая спата, – напоминание о том, что он сложил свою судьбу.

Он засыпал с улыбкой на губах, глядя на черные паруса, которые раздувал ветер, подгоняя корабль вперед. А где-то далеко улыбался бог севера.

Благодарности

У книги «Обещанная богу солнца» был долгий путь. Когда-то давно мы захотели написать про гладиатора и его госпожу. Так появились Кай и Диана, историю которых мы публиковали в Интернете. Тогда она называлась «Госпожа моего сердца». Она была в три раза меньше по объему, гораздо проще написана, да и вообще, мы никогда не думали, что из нее может получиться настоящая книга. Но она получилась.

И это случилось благодаря тем читателям, которые поддерживали нас, еще когда мы публиковали ее на Фикбуке. Спасибо за то, что ждали новые главы и поддерживали нас отзывами несмотря на то, что мы очень долго затягивали с выпуском продолжения.

Благодаря нашему редактору, Даше, которая убедила, что мы можем сделать из этого книгу. Спасибо, что поверила в нас. И за то, что своими советами помогла сделать эту историю еще лучше.

Благодаря Ире, которая вычитывала нашу рукопись по ночам, потому что сроки горели. Спасибо за то, что стала нашим первым читателем.

Благодаря нашим чудесным друзьям, которые поддерживали нас, пока мы бегали по тонкой грани дедлайнов. Грим, Таня, Лера, Соня, Вова – спасибо, что слушали наше нытье – вы лучшие!

И, конечно, благодаря тебе, дорогой читатель. Спасибо, что держишь в руках эту книгу. Надеемся, она тебе понравилась.

С бесконечной любовью, К.О.В.Ш.

P. S. До новых встреч.

Примечания

1

Сенат – один из высших государственных органов власти в Древнем Риме (прим. авт.).

2

Юпитер – в древнеримской мифологии бог грозы и неба, отец всех богов, верховное божество римлян (прим. авт.).

3

Аполлон – в древнегреческой и древнеримской мифологиях бог света, покровитель искусств, предсказатель будущего, бог-врачеватель. Олицетворяет Солнце (прим. авт.).

4

Плутон – в римской мифологии бог подземного царства и смерти (прим. авт.).

5

Денарий – название римской серебряной монеты (прим. авт.).

6

Магистрат в Древнем Риме – должностное лицо, избираемое населением для исполнения государственных функций (прим. авт.).

7

Ланиста – владелец гладиаторской школы (прим. авт.).

8

Эсседарий – гладиатор, который сражался на колесницах (прим. авт.).

9

Немезида – крылатая богиня возмездия. В Древнем Риме была почитаема в армии и считалась покровительницей гладиаторов (прим. авт.).

10

Димахер – гладиатор, который был вооружен двумя мечами (прим. авт.).

11

Гладиус – древнеримский короткий колющий солдатский меч (прим. авт.).

12

Мурмиллон – один из самых распространенных типов гладиаторов. Были хорошо вооружены и защищены. Носили шлем со стилизованной рыбой на гребне, отчего название буквально переводится как «рыба, пойманная в сети» (прим. авт.).

13

В Древнем Риме день рождения праздновался как день гения-покровителя (прим. авт.).

14

Меркурий – в древнеримской мифологии покровитель торговли и обогащения. Самой запоминающейся деталью образа Меркурия стали крылатые сандалии, что символизировали быстроту бога.

15

Клиния – разновидность мебели в Древнем Риме, подобие ложа или кушетки, на которых возлежали во время трапез и бесед.

16

Венера – в римской мифологии богиня красоты, плотской любви, желания и плодородия (прим. авт.).

17

Лупана́рий – публичный дом в Древнем Риме. Название происходит от латинского слова «волчица» – так в Риме называли проституток (прим. авт.).

18

Сесте́рций – древнеримская серебряная монета (прим. авт.).

19

Лары – по верованиям древних римлян, божества, покровительствующие дому, семье и общине в целом (прим. авт.).

20

Либра – древнеримская мера веса, равная 327,45 грамма или 12 унциям.

21

Вулканалии – древнеримский праздник в честь бога Вулкана (прим. авт.).

22

Сатурна́лии – декабрьский праздник древних римлян в честь Сатурна, первоначально отмечался 17 декабря (прим. авт.).

23

Сомнус – бог сна в римской мифологии (прим. авт.).

24

Спата – прямой и длинный обоюдоострый меч, размером от 75 см до 1 м, использовавшийся на территории Римской империи c I по VI век н. э. (прим. авт.).

25

Виктория – в римской мифологии богиня победы (прим. авт.).

26

Парки – три богини судьбы в древнеримской мифологии (прим. авт.).

Content

К.О.В.Ш
Обещанная богу солнца

Глава 1 Кровь и вино

Глава 2 Бог арены

Глава 3 Щедрое предложение

Глава 4 Новая жизнь

Глава 5 Вести из Рима

Глава 6 Настоящее имя

Глава 7 Прикосновение

Глава 8 Тени в доме

Глава 9 Босиком по песку

Глава 10 Клятва

Глава 11 Наказание

Глава 12 Раненая гордость

Глава 13 Доверие

Глава 14 Бесконечная ночь

Глава 15 Безмолвные идолы

Глава 16 Игры смертных

Глава 17 Золото и железо

Глава 18 Искупление огнем

Глава 19 Одно целое

Глава 20 Проклятая империя

Эпилог Черные паруса

Благодарности

Примечания