Дорогами алхимии

Глава 1

Перегрузка зрелищем оказалась столь значительной, что мы даже дом не стали толком осматривать, переглянулись и отложили на завтра. Затащили в две случайные комнаты на втором этаже спальники, и, не знаю, как дядя, а я уснул тут же, даже модуль никакой не стал использовать — и без того мозги кипят. Не помешало даже бурчание Песца под ухом, что нужно срочно вникать в тонкости настраивания дома. Подождет вникание до того времени, как я в себя приду. Нет, уж отныне буду требовать от него точный перевод и возможные последствия использования.

Маленький бюджетный дом с маленьким бюджетным садиком… Как мы все легализовать-то будем? Но я тоже хорош — мог же подумать, что представления о скромности у нас с Песцом сильно отличаются. То, что для него до крайности скромно, — для меня верх расточительства.

Утром я встал, осмотрел серую комнату с контрастно хорошей дверью и затосковал. Сколько же денег придется вложить в эту махину, чтобы здесь можно было жить не как в сарае?

«Видишь панельку у двери, — обиженно сказал Песец. — Руку к ней приложи».

«И что будет?» — с подозрением спросил я.

«Сможешь выбрать покрытие на пол и стены».

Звучало это нестрашно, так что я рискнул. Меню оказалось интуитивно понятным даже без знания языка, так что я выбрал на пол пушистое ковровое покрытие, на стены — жизнерадостную, но светлую желтую краску, а под потолок — круглый светильник, хотя Песец по поводу последнего заявил, что это всего лишь дань прошлому, а светится все здесь независимо от таких «якобы источников».

«Иллюзия?»

«Магическая технология. Такие дома — сложные артефакты с вложенными вариантами. Поэтому и стоят столько. То есть стоили, конечно. Это сейчас вы такие контейнеры цените по размеру, а раньше — по начинке».

«Мебели тут встроенной нет?»

«Только шкафы».

В шкаф вела двойная дверь, и внутри ниши было множество полок и штанг — явно использовалась магия пространства. Мой нынешний гардероб тут будет смотреться нищенски, даже если я выложу сразу все.

Из окна был чудесный вид на участок. Над окном можно было вызвать несколько типов карнизов для штор, а можно было обойтись жалюзи, которые вызывались нажатием на еле заметную панельку сбоку от окна.

Еще одна дверь вела в личный санузел, посещение которого было уже донельзя актуальным. Но сначала я все равно выбрал там оформление на вызванном меню, а именно: форму и размер ванны, вариант душа, цвет кафеля, форму унитаза, наконец.

Сам душ оказался очередным маготехническим устройством, но настолько удобным, что из ванной я выходил уже полностью примиренным с владением этим домом. Был бы он еще поменьше — вообще было бы прекрасно, а то есть у меня подозрение, что магия на поддержание будет уходить со свистом.

Серость коридора удалось тоже быстро поменять на дубовый паркет и рельефную штукатурку. Имитацию освещения там я тоже установил. Да, возможно, она нам не нужна, но тут будем бывать не только мы, так что лучше пусть поменьше поводов для расспросов найдется. Хотя, чувствую, мы будем очень негостеприимным Родом.

Спустившись на первый этаж, я быстро глянул остальные помещения и решил там без дяди ничего не настраивать. Кроме кухни. Она предполагалась моей вотчиной, и уж там я вволю поиграл с настройками, получив максимально большой холодильный агрегат с несколькими отсеками для разных режимов, максимально большой морозильный агрегат, самые навороченные во времена создателя Песца духовку и варочную панель, кучу шкафчиков, к сожалению без наполнения, стол и несколько рабочих поверхностей. Все это радовало видом, но огорчало пустотой.

«Говорил тебе, что нужно кулинарный контейнер брать», — с некоторым злорадством напомнил Песец.

В чем-то он был прав: готовить в такой кухне в полевой дядиной посуде казалось кощунственным. Кроме того, принесенная из гаража кастрюля показала несовместимость с варочной панелью. Последняя принялась громко и грязно ругаться. Пришлось принести плитку дядину и готовить завтрак на ней. К окончанию этого действия дядя как раз спустился.

— Судя по коридору и кухне, тут все настраивается? — бодро поинтересовался он.

— Все кроме мебели.

— Это радует. Я тут прикинул, что если взять грузовичок поменьше, то никто и знать не будет, что мы возим. А возить все равно придется. Как минимум нам нужно две кровати и пара столов. И посуда.

— Песец предлагает кулинарный контейнер купить.

«Полный, — оживился симбионт. — С алкогольной составляющей. Иначе придется отдельно что-то закупать».

При наших условиях, что полный, что не полный — в деньгах разницы особой не было, поэтому я уверил, что если буду покупать, то непременно по максимуму. Теперь я жалел, что ограничился малым алхимическим набором — нужно было брать сразу большой, потому что там в составе были еще столы.

После завтрака мы прошлись по дому, изучая и одновременно приводя в относительно жилой вид. Третий этаж решили сделать рабочим — дядин кабинет и хранилище его артефактов и моя лаборатория, пока только алхимическая.

В подвале ожидаемо оказался полностью оборудованный винный погреб. Песец с огорчением сообщил, что как он ни крутил настройки, бочки не появились, поэтому их придется закупать отдельно. «Экономил как мог», — буквально орал его удрученный облик, светлый и пушистый.

На фоне огромного помещения под будущее алкогольное богатство чуть не потерялась скромная бытовая комната со стиральным и сушильным агрегатами. Интересно, Песец о ней сам вспомнил в промежутке между поисками варианта с бочками или она идет по умолчанию и забыть про нее невозможно? Я склонялся ко второму варианту, потому что симбионт выглядел озадаченным неожиданной находкой.

После этого мы все же вышли на улицу. При свете дня все это хозяйство смотрелось не столь устрашающе, наоборот, можно даже сказать — вдохновляюще. Или мы просто за ночь смирились с приобретением?

В беседке не оказалось ни стола, ни стульев, так что дядя сразу взял на заметку, что это — в первоочередных покупках. То, что ночью я принял за оформление, на деле оказалось виноградом, который оплел решетки. Судя по довольной песцовой морде, виноград тоже пойдет в дело, хотя в какое, судить было сложно: грозди только завязались и ягодки были мелкими и зелеными. Кулинария исправно просигнализировала, что пока можно использовать только виноградные листья.

— Посидеть на улице летом под мясо с правильными напитками — бесценно, — заявил дядя, любовно рассматривая найденные в беседке приспособления. — Вот это правильная вещь, по ее поводу даже никаких вопросов не возникнет. А вот по остальному… Ладно вопросы, но оно же требует ухода и полива.

«Полив автоматический, был заложен, когда проект делали, — гордо сказал Песец. — А уход… Я же специально модули выбрал по садоводству и теплицам».

«Значит, сад и растения в теплице благополучно скончаются, потому что я эти модули брать не буду. У меня мозг — не свалка для всего, что ты считаешь полезным».

«Теплица вообще на самообеспечении почти, — заволновался Песец. — А сад что, ну обрезать, подкормить. Полив автоматический же. Немного же усилий».

Он закрутился, мелькая хвостом то вправо, то влево. Создавалось впечатление, что на самом деле цель его создания вовсе не та, что декларировалась. Похоже, с точки зрения симбионта, именно сидр — вершина эволюции, а мы лишь так, нужное приложение для достижения этой вершины. И задача Песца — нести сидр в массы, даже если эти массы сопротивляются изо всех сил.

— Пойдем смотреть остальное? — предложил дядя, не подозревая, что по соседству рушатся песцовские идеалы. Стоп, Песцовы же мы? Значит, идеалы рушить нельзя. Во всяком случае, не до основания.

Теплицу мы осмотрели только снаружи. Судя по ее внешнему виду, в немедленном вмешательстве она не нуждалась. К заполнению Песец отнесся со всей ответственностью, поэтому там были не только травки для алхимии, но и огурчики-помидорчики. Даже небольшая грядка клубники обнаружилась.

— Хм… — сказал дядя, оказавшись неспособным определиться со своим отношением к данному устройству. — Пусть пока будет.

«Пусть пока будет, — возмущенно передразнил Песец. — Да я там столько подбирал оптимальное сочетание… Сейчас и сортов таких поди нет. Даже близких. Он прикоснулся к мудрости тех, кого сейчас называют Древними. И все, что мог родить: пусть пока будет?»

Коптильня-сушильня оказалась всего с одним коптильным шкафом и несколькими стеллажами под сушку растений. Центр, где будет происходить Прокол, оказался пустым, что заставило признать удачной маскировку даже меня.

— Кстати, — припомнил дядя. — У тебя там мясо в стазисном ларе, его же пора было вялить?

— Пора, — согласился я. — И травы выложу — не пропадать же помещению.

«И спасибо, — сказал я уже Песцу. — И что подумал об этом и что так удачно все замаскировал».

Оставался только сад, но в него мы не заходили, постояли с краю. Ни я, ни дядя никогда не страдали любовью к земельно-посадочным работам. Вьюгины считались боевым Родом, а не сельскохозяйственным. Мы вообще ни к земле, ни к Земле отношения не имели.

— Дела… — протянул дядя. — Смотрю, там не только яблони.

Деревца были разного типа. А еще в глубине виднелись какие-то кустики. Короче говоря, Песец устроил тут все исключительно на собственный вкус.

«Конечно. Разве можно обойтись без вишен и слив? Из них и вино интересное выходит, и наливки, и настойки. А вишневый ликер…»

Песец мечтательно поднял морду к небу, представляя божественный вкус всего перечисленного. И для него этот вкус был не виртуальным.

«Твой создатель был алкоголиком?»

«Не выдумывай. Он любил экспериментировать», — увильнул от прямого ответа Песец.

— Что делать-то будем? — спросил дядя. — Не уничтожать же такую красоту?

— Предлагаю разделить обязанности.

— То есть?

— То есть сад на тебе. Почитай литературу, а то мне пытаются очередной Модуль сосватать.

Дядя посмотрел на сад в священном ужасе.

— Может, ну его, это сад, заведем лучше газончик?

«Если здесь будет газончик, я перестану вам помогать», — ощерился Песец.

«А как же цель, для которой ты был создан?»

«Я создан как обучающий модуль, остальное идет бонусом».

«Вообще-то, это шантаж».

'Вообще-то, это неумение договариваться с твоей стороны, — заявил он. — Потому что я иду во всем тебе навстречу, рассказываю то, что ни ты, ни Олег больше ниоткуда не получили бы, а вы в благодарность хотите уничтожить выстраданный мной яблоневый сад? Все остальное — хоть в ноль выносите и солью присыпайте, но если тронете это — я для тебя стану только обучающе-диагностическим артефактом, и на большее можете не рассчитывать.

«Понимаешь, ни я, ни дядя не умеем за этим ухаживать, а значит, с какой-то вероятностью все это загнется само. Зачем нужно было брать так много разных растений?»

«Не загнется. Где там много? Всего ничего. Используешь Модуль — и знание у тебя в голове».

Я вздохнул.

«Модули использовать не буду, но ты же подскажешь, если что-то будет нужно?»

«Конечно», — Песец радостно закивал с такой скоростью, что еще немного — и голова рискует оторваться и улететь.

«Хорошо, сад мы не трогаем. Но с одним условием».

«Каким?»

Он уселся, трогательно сложил лапки и обвил их хвостом.

— Ты перестаешь играть меня втемную. Четко сообщаешь о последствиях. Понимаешь, ты создан в другом времени и можешь не представлять, к чему приведет то или иное действие. У нас с дядей могут возникнуть серьезные проблемы'.

«Договорились! — Радостно вскинул он лапу подушечками вперед. — Но сад не портишь».

— Сообщаю. Песец говорит, что, если ты не будешь ухаживать за его яблоневым садом, он перестанет тебя консультировать по истории Древних.

«Вообще, я не так сказал, но так даже правильней. Одобряю», — довольно кивнул Песец.

— У меня летом обычно раскопки… — растерянно сказал дядя. — Я не могу быть привязан к саду.

«Скажи ему, что здесь подключено почти все, ему только подзаряжать вовремя системы нужно будет, ну и обрезать, и собирать урожай. Переработку ты берешь на себя».

«Я?»

«Знаешь, какой хороший прирост к алхимии это дает?» — тоном змея-искусителя спросил Песец.

В конце концов мы с дядей разделили обязанности. На мне была теплица с ее подозрительно не совсем алхимическим содержимым, на Олеге — сад до момента переработки урожая. Песец уверил, что Строительный Туман росту растений не мешает и его можно держать долго.

Отдельно радовал бассейн, который не требовал вообще никакой заботы — там все происходило автоматически. Из бонусов — его можно было использовать зимой, поскольку в холода он закрывался куполом, который в теплое время был утоплен в землю.

Я было облегченно вздохнул, но тут мне позвонили с незнакомого номера.

— Слушаю.

— Это Тимур, от Власова. Он договаривался насчет сам знаешь чего.

Оперативно он. Я думал еще пара дней у меня есть, чтобы наделать больше.

— Поселок «Философский Камень». Я там буду весь день.

Короткое молчание — наверное, собеседник смотрел по карте, где это. Судя по всему, усмотрел и что поселок закрытый, поэтому сказал:

— Подъеду — звякну, ок? Сможешь выйти? Примерно через полчаса.

— Без проблем, — обрадовался я, только сейчас сообразив, что Строительный Туман представителю Власова видеть не стоит.

— Это кто? — спросил дядя.

— Возможный покупатель на алхимию, — пояснил я. — Так что я пойду заброшу все в сумку.

Я успел не только забросить все в сумку, но и разложить как мясо, так и травки на просушку. После того как я повытаскивал бутылки и банки с алхимией и пакеты с мясом, в ларе стало довольно просторно. Даже не подумаешь, что не так давно он был забит под завязку, а я мечтал о еще одном.

«Кстати, а тот контейнер, что был с садом, его нельзя использовать как стазисное хранилище?»

«Спохватился. Нельзя. Там одноразовый артефакт, — Песец вздохнул. — Все, что не использовалось, — пропало, такие контейнеры после активации в конце автоматически уничтожаются».

Тимур подъехал минут через сорок, и я вышел к нему с сумкой. Охранник отметил это подозрительным взглядом, что было понятно: машина дорогая, тонированная, кто там внутри — не видно. При моем появлении Тимур не вышел, открыл пассажирскую дверь. Я залез в машину и дверцу прихлопнул. Ни к чему охраннику видеть, чем мы обмениваемся.

— Неудачное место, — сказал Тимур. — Этот в будке прям дырку в машине просверлить пытается.

— Зато тихое, — возразил я. — Гляди, что есть.

Он с интересом осмотрел все и все переложил к себе, потом долго высчитывал итоговую стоимость на калькуляторе. Получилось куда меньше, чем в прошлый раз, ну так и металла Изнанки у меня не было.

«На кулинарный контейнер как раз хватит», — удовлетворенно сказал Песец.

— Слушай, а тот, кто делал эту алхимию, он не делает ничего такого?.. — и Тимур начал перечислять названия, которые мне ничего не говорили. И в списке моей алхимии их тоже не было.

«Запрещенка, — пояснил Песец. — В наше время ей была наверняка и в ваше тоже. Вряд ли такое вообще будет в Модуле. Разве что для личного использования? Такие рецепты обычно ходили только внутри Рода и не в Модулях. Но в записи. Наверняка в записи…»

— Ничего не слышал из того, что ты называешь.

— Но ты спроси. Деньги хорошие, лучше этих. По каждому пункту возможно обговорить дополнительно.

— Спрошу, — согласился я. Чего бы себя не спросить?

— И правильно. Думаю, он поймет, что негоже такому классному алхимику получать такие гроши. Я раз в две недели в Верейск приезжаю. Ничего, если позванивать буду?

— Позванивай. Через две недели, может, что-то появится.

Но точно не из его списка, потому что мне хватает того, что я собираюсь нелегально сбывать легальные зелья. И в дальнейшем даже не все те, что были сегодня. Для Фейской Пыльцы, например, главный ингредиент закончился. Нужна новая бабочка, лучше побольше: длиннее жало, больше пыльцы, больше годного мяса, больше размах крыльев…

Глава 2

Пока меня не было, дядя изучал сайты, предлагающие уличные столы, и при моем появлении начал возмущаться, что производители нормальных слишком много хотят и что брать дерьмо — себя не уважать.

— Можно купить позже. Это не предмет первой необходимости.

— Позже лето закончится, а так можно было бы сидеть на свежем воздухе и писать статью, — мечтательно сказал дядя, наверняка представляя себе в деталях, как на столике стоит бутылка очень даже возможно, что и сидра, а рядом на углях доходит ароматное мясо. А в перерывах между долбежкой по клавишам можно и в бассейн окунуться. — Но ты прав, нужно составить список того, что нужно срочно, а то, без чего пока можно обойтись, оттуда убрать. Например, без кроватей мы можем перебиться. У нас есть спальники. И столы в комнату поставить можно мои, складные, которые я брал на раскопки. А вот кофемашина нужна.

Он вопросительно на меня посмотрел.

— На деньги с алхимии я хочу купить кулинарный контейнер. Возможно, там есть что-то для варки кофе.

«В полном? Разумеется. Там даже несколько вариантов есть».

— Песец подтвердил, что есть. Так что вычеркивай кофемашину из списка. А вот что нужно точно — это аренда грузовичка и оружие для тебя, потому что имитацию стройки пора начинать, а в Прокол нужно идти с наименьшим риском и с наибольшей защитой.

Поход в Прокол был очень актуален со всех точек зрения: и опыта, и денег, и ингредиентов для прокачки алхимии и кулинарии. В последней у меня были отмечены очень интересные рецепты, которые хотелось опробовать. Да и для блюд, которые дают временный плюс к характеристикам, не было ни одного полного набора.

— Я посмотрел арендные, они все убитые, больше ремонтировать будем, чем ездить. Прикинул туда-сюда и вышло, что, если брать грузовичок до конца лета, выгодней купить, а потом продать. Пару вариантов отметил, нужно созвониться и съездить посмотреть. А с оружием ты прав. Еще защитными артефактами неплохо было бы обзавестись, — заметил дядя. — Все же нас двое, а Прокол уже второго уровня. Первый-то тоже… нельзя сказать, что была легкая прогулка.

Внезапно Песец заволновался и выпалил:

«Контейнер!»

«Что контейнер?»

«Есть контейнеры с набором для похода на Изнанку. Там базовый набор зелий, артефактов и оружия. Оружие не из Изнаночного металла, конечно, и похуже, чем твое, но достойное, для Первых уровней достаточное. Сам по себе контейнер небольшой, то есть по цене должен был быть не слишком дорогим».

О таком варианте я тут же сообщил дяде, и мы стали прошаривать интернет в поисках подходящих вариантов. Кулинарные я тоже смотрел. Незнание языка сильно ограничивало, но я модуль с языком Древних запланировал сразу после двух кулинарных, а пока Песец исправно переводил и комментировал. А я пересказывал дяде.

— Парикмахерский контейнер. По факту просто один артефакт, позволяющий сделать любую стрижку и прическу. В комплекс также входит бритье и покраска. Покраска — пока не закончатся пигменты. Но рецепты их изготовления в набор тоже входят.

— Полезная штука, — отметил дядя. — Это я не про покраску, конечно, она неактуальна, а вот все остальное… И контейнер небольшой совсем. На раскопках не помешал бы, а то иной раз, если они идут долго и вдалеке от цивилизации, зарастаешь как тот бабуин. Нужно отметить и купить позже, как деньги будут. Или не купить?..

Вопрос был риторическим, поэтому я продолжил описывать следующий:

— Контейнер для работы по дереву. Содержит как артефакты, так и механические приспособления. И Модуль с заклинаниями и навыками.

— Вот уж на фиг надо, — заметил Олег.

Дальше обнаружились контейнеры с наборами для рисования, вышивки и плетения кружев, тесьмы и корзин. Потом пошли контейнеры со швейными наборами.

— Похоже, вскрыли магазин с товарами для хобби, — уже со знанием дела сообщил дядя. — Здесь мы ничего нужного не найдем, как мне кажется. Давай другой крупный.

Нужных контейнеров не нашлись ни в одном крупном онлайн-магазине. То ли были эти контейнеры не столь частыми, то ли нам просто не везло. Мы решили проехаться до центра, где находились магазины с оружием и защитными артефактами и где наблюдалось больше всего магазинчиков с вещами Древних. Олег пройдется по первым, я — по вторым. Если что, денег у меня должно было хватить на оба контейнера. Часть оплачу наличкой, часть — картой.

— Если что-то важное обнаружишь, а денег не хватит — звони, переведу, — сказал Олег перед тем, как мы разбежались. — Но мне кажется, не получится с ходу найти. Если ни одного варианта не было в крупных, то, сам понимаешь…

Первый магазинчик разочаровал сразу. Как сказал Песец, куча разномастного хлама, которого набрали из вскрытых жилищ. То есть, даже если нашелся бы нужный контейнер, не факт, что он оказался бы с начинкой. В разделе «монет» тоже не нашлось ничего интересного.

Во втором неожиданно обнаружился модуль магии Льда второго уровня. И хоть выглядел он покоцанным, но Песец утверждал, что начинка там цела. Цена из-за покоцанности была смешной, поэтому я даже не задумался, брать или не брать. Взял я там еще один Модуль, хотя пользы от него в плане прокачки не было. Но если развивать Кулинарию, то и модуль по Определению свежести и качества продуктов становился полезным. Он тоже был недорогим, потому что цвет имел неброский серый — брали такие модули те, кому они были действительно нужны, а не те, кто покупал всякую ерунду, повинуясь минутному порыву.

А до третьего магазинчика я дойти не успех. Меня остановил парень примерно моего возраста, показавшийся смутно знакомым.

— Привет, — сказал он. — Я Федоров. Александр Федоров.

И посмотрел так, словно я замучил любимую собачку его бабушки, предварительно надругавшись над обеими, то есть с огромной неприязнью посмотрел. И хотя он показался знакомым, но вспомнить, где и при каких условиях мы с ним пересекались, я не смог.

— Привет. Твое имя должно мне что-то сказать? — нейтрально уточнил я.

— А что, ничего не говорит? — он явно растерялся, но по инерции продолжил наезжать.

— Извини, нет. Я не помню ни одного Федорова.

— Даже своего отца?

— Он был Федоровым?

Женившись, отец принял фамилию мамы и стал Вьюгиным, и я понятия не имел, какая у него была фамилия раньше.

— Ты не знал?

— Нет. Откуда мне это было узнать? У Вьюгиных упоминание отца было под запретом.

Честно говоря, оснований верить этому парню у меня не было. Он явно появился неслучайно. Вопрос только — зачем? Зато становилось понятным, почему его лицо показалось знакомым: он очень напоминал фотографии отца. Так что я склонялся к тому, что частично он точно говорит правду. Но если отец его признал, то почему Александр Федоров? Или он родился в предыдущей отцовской семье? О прошлом отца я не знал ничего. Он словно возник из ниоткуда. И возраст с ходу я определять не умел, мне лишь казалось, что этому Александру примерно столько, сколько мне.

— Еще бы, — усмехнулся Александр. — Убили — и не желают вспоминать об этом досадном недоразумении.

— Что ты несешь? Мой отец погиб в автокатастрофе вместе с моей мамой и моей бабушкой.

— Совершенно случайной автокатастрофе, да? — Он криво усмехнулся. — После которой неожиданно умерла и моя мама от сердечного приступа?

— У твоей мамы приступ мог случиться и по естественным причинам, — заметил я. — Если она продолжала встречаться с нашим отцом, сердце могло не выдержать. Вьюгиным эти смерти были невыгодны.

— Мой отец был очень неудобен для Вьюгиных.

— Тогда бы убили только его. От смерти моей мамы Вьюгины только проиграли — на тот момент в Роду она была сильнейшим магом.

— Все ли ты про нее знаешь?

Вопрос прозвучал очень гадко, как будто мой собеседник владел какими-то сведениями о недостойном мамином поведении. Я разозлился.

— Если ты собираешься нести чушь еще и про мою мать, то давай на этом закончим. Пока.

— Стой! — Он дернулся, чтобы ухватить меня за руку, но я так на него глянул, что его рука зависла в воздухе, так и не коснувшись моей. — Сдался ты мне, что-то рассказывать. Просто вырвалось. Бабушка просила, если вдруг тебя встречу, привести к ней.

— Бабушка?

— Ну да. У нашего отца была мать, представляешь? — заерничал он. — И она хочет с тобой познакомиться. Вот странно, да?

Все разговоры о моем отце всегда пресекались. Дед злился только от одного упоминания. И я не знал ни о какой бабушке со стороны отца. Что было загадочно: как бы ни относился глава Рода к зятю, но запретить последнему общаться с матерью и возить к ней сына? Ладно после смерти моего отца, но я не помню ни одной поездке к его матери, и когда он был жив.

— Что скажешь? Придешь? — спросил Александр.

— Я первый раз слышу о какой-то бабушке.

— Не о какой-то, а о твоей родной, — опять разозлился он. — Если бы ты знал, как меня бесит необходимость разговора с таким снобом, как ты. Неужели тебе вообще наплевать на одного из немногочисленных родственников?

— Я впервые услышал о ней только что, — напомнил я. — И не уверен, что она вообще существует.

— А пошел ты!

Он смачно харкнул на землю и наконец от меня отстал, дерганно зашагал вдоль по улице. Останавливать его я не стал. Если бабушка действительно существует, то Олег должен о ней знать. А если нет — зачем мне связываться со странным типом, который явно меня ненавидит?

Стараясь выбросить неприятный разговор из головы, я продолжил обход торговых точек, где продавали предметы Древних.

В третьем магазинчике нашелся кулинарный контейнер, и я было обрадовался, но Песец отсоветовал его брать.

«Это один из самых мелких наборов, и его точно использовали, поэтому контейнер может быть даже не просто неполным, а пустым. Потому что некоторые любят выставлять посуду на полки и потом ею любоваться. Нужно искать такой же вариант, как с алхимическим — где много однотипных, что говорит о вскрытии склада. А здесь — барахолка, поэтому может случится, что за деньги получишь пустышку».

Вопрос, идти или не идти осматривать четвертый магазинчик, отпал, потому что позвонил Олег и предложил пойти пообедать, а потом заняться поиском грузовичка. Голос его звучал бодро, поэтому я решил, что хотя бы одна проблема решилась.

Олег действительно оказался при оружии, причем комплект был в хорошо потертых ножнах.

— Арендовал, — ответил дядя на мой вопросительный взгляд. — Если понравится, можно будет потом выкупить. Артефакты, увы, в аренду не взять. У тебя по нулям?

— Почти. Основного не нашлось. Два модуля по мелочи.

— А на иностранных сайтах глянуть? — предложил дядя. — Контейнерам-то без разницы, где продаваться. И модулям, кстати, тоже. Доставка, конечно, займет времени побольше, но выбора у нас особого нет.

Но контейнеры и модули меня сейчас волновали куда меньше проявившихся их ниоткуда родственников.

— Олег, что ты знаешь о Федоровых? — в лоб спросил я.

— О каких Федоровых? — опешил он. — В нашем княжестве никого не припомню из значимых. Или не в нашем?

— В нашем. Ко мне сегодня подошел некто Александр Федоров и утверждал, что он мой единокровный брат.

— Ах, этот, — Олег поскучнел. — Да, я знаю, что у твоего отца почти одновременно с тобой родился еще один сын.

— Но почему он Федоров, а не Вьюгин?

— Ха, а кто бы твоему отцу разрешил фамилию Рода дать пацану, рожденному на стороне? Он и сам в Роду на птичьих правах был.

— Александр утверждал, что его отца убили Вьюгины.

— Это вообще чушь собачья, даже не требующая опровержения.

— У него в то же время погибла мать от сердечного приступа.

Олег вытянул губы в трубочку и присвистнул.

— Ну если считать, что катастрофу устроила Алка, то сердечный приступ сюда вписывается. Но… На кой черт ей убивать левую бабу? Которой даже деньги Рода не светили?

— Может, знала какие-то тайны? Я так понимаю, отец с ней встречался до самой смерти.

Олег вздохнул.

— Илья, а не все ли равно тебе теперь? Может, встречался, может, не встречался. Может, они расстались задолго до твоего рождения и он приходил только чтобы навестить сына. Или вообще не приходил. Этот Александр чего только тебе не напоет, чтобы денег вытащить. Знаю я такую братию.

Положим, при нашей нынешней финансовой ситуации, вытащить что-то из нас сложно. А речь о деньгах вообще не заходила.

— Он сказал, что со мной хочет встретиться бабушка.

— Почему она не хотела встретиться раньше? Не думаю, что твоему отцу запретили все связи с родней. Но ни она к нам не приезжала, ни тебя к ней не возили. Значит, была на то причина. Вовка наверняка в курсе. Думаю, нужно его расспросить. Но это если ты раздумываешь, не встретиться ли с этой бабушкой. Я бы на твоем месте этих внезапно возникших родственников послал.

— Они мне все-таки родня…

Я сам себе казался черствым, но Федоровы воспринимались мной как совершенно посторонние люди. Да, мне требовалась родственная поддержка, но она требовалась и раньше. При желании у бабушки было множество возможностей со мной встретиться. На тех же соревнованиях, где нас не отделяли от зрителей. Но этого желания у нее раньше не было. Появилось только сейчас.

— Родня-то родня, — согласился Олег, — но наверняка есть нюансы, который Вовка знает лучше меня, так что не надо с ней встречаться, пока с ним не переговоришь.

— У меня даже адреса нет.

— И хорошо. Если что, твой старший дядя сможет его достать. Уж у Вьюгиных должно быть полное досье на твоего отца.

Обедать мы пошли не в облюбованное раньше Олегом кафе, а в совсем другое место, ресторанчик классом повыше. Олег попробовал принесенное блюдо и с возмущением сказал:

— Черт знает что такое.

— Нормально же? — удивился я, поскольку тоже успел снять пробу.

— Вот именно что нормально. Это. — Он с отвращением ткнул вилкой в кусок мяса на тарелке. — Ни в какое сравнение не идет с тем, что получается у тебя. Невозможно это есть после твоих обедов. Я подумал в кафе, что там просто кухня ниже классом, но сейчас смотрю, дело не в этом, а в том, что ты слишком хорошо готовишь.

— Постараюсь готовить хуже, если это так тебя напрягает.

— Вот еще, напрягает. Не вздумай, — грозно сказал Олег и нахмурился. — Не стоит из-за ерунды ухудшать качество жизни.

— Часть специй у меня все равно заканчивается, — намекнул я на то, что изнаночных растений почти не осталось.

— Вот сегодня их и доберем, — с энтузиазмом сказал Олег.

Еще во время обеда он созвонился с продавцом грузовика и договорился, что мы подъедем. Туда и отправились, как только закончили есть.

Грузовичок был уже в возрасте, но на его внешнем виде это не особо отразилось, даже тент был потерт, но нигде не прорван. Олег завел мотор, послушал пару минут, потом сделал круг по кварталу и решил, что этот вариант нас устраивает. Сделку заключили тут же через электронное приложение, потом я сел за руль дядиной машины, а дядя — за руль грузовика и поехали к ближайшему крупному супермаркету, где набрали продуктов, чтобы было что загружать в холодильник.

Охранник на проходной поселка отметил новое транспортное средство с допуском, и Олег ему гордо сообщил, что везем стройматериалы, умолчав вторую половину фразы — «для поддержания и строительства клеток тела».

Грузовичок прекрасно встал в гараже рядом с машиной дяди, и мне показалось, что при желании сюда без проблем влезет еще несколько, хотя гараж казался небольшим. Здесь явно была задействована пространственная магия.

— Будем по делам ездить на этом старичке, — дядя похлопал по дверце грузовичка. — Тогда проще будет выдать легенду с постройкой своими силами. Несолидно, конечно, но на что не пойдешь ради легенды. Ну что? Загрузим продукты в холодильник — и на Изнанку?

— На Изнанку, — согласился я. — Возьму оружие и рюкзак с контейнерами.

— Полчаса на подготовку, — предложил дядя. — Переодеться и все такое.

У меня ко «всему такому» отнесся и поиск на зарубежных сайтах, и на одном наконец нашлись контейнеры с наборами для похода на Изнанку. Были они невелики, поэтому стоили относительно недорого.

«Заказывай сразу два, — предложил Песец. — Там слишком много полезного, причем такого, что сейчас не достанешь. Двойной комплект артефактов вам не повредит, ведь так?»

Предложение было дельным, и я спустил на два набора и их доставку почти все деньги с карты, после чего принялся искать кулинарные контейнеры, которых теоретически тоже должно быть много, но практически нужного не находилось.

Глава 3

На Изнанку удалось попасть только на следующий день, потому что стоило нам зайти в коптильню, как дяде позвонили с его новой работы и попросили подъехать. Пробыл там он до темноты, а вернулся таким вымотанным, что поход автоматически перенесся на следующий день. Но возможно, это и к лучшему, потому что в новом усвоенном модуле оказалось очень много рецептов, завязанных именно на мясе тварей Изнанки. Когда я сообщил об этом дяде, тот преисполнился энтузиазма и предложил идти в Прокол сразу после завтрака и бить там все что шевелится. На что я заметил, что рецептов из жуков и червей у меня нет. А дядя возразил, что это не настолько шевелится, чтобы представлять хоть какой-то интерес. Я мог бы указать, что в списке Власова были надкрылья каких-то жуков,но не стал потому что для меня они ценности тоже не представляли.

Сразу мы, конечно, не пошли, потому что на полный желудок сражаться неудобно, но через час в маскировочную коптильню все-таки вошли.

Памятуя, как к нам чуть не пробилась изнаночная тварь при первом Проколе, после открытия я отправил на Изнанку Веер Каменных игл, а уж потом шагнул, убедился, что рядом опасность отсутствует, отошел в сторону и поставил Маяк. Дядя прошел, я закрыл за нами Прокол и осмотрел место повнимательней, ища следы того, кого повредил закрывшийся проход.

Кто бы ни оставил жвалы на нашей стороны, пытаясь прорваться, с этой от него ничего не осталось. Даже следов крови не нашлось. Было пасмурно, но не настолько, чтобы не заметить труп или следы борьбы. Ничего этого не было. Тело либо убралось само, либо его съели без остатка.

В этот раз попали мы на равнину. Ни деревьев, ни кустов — видимость по всем направлениям прекрасная, разве что кто-то может подобраться под покровом травы? Но этот кто-то должен быть не особо крупным. И очень тихим, потому что не было слышно ни звука. Лишь откуда-то издалека доносился шум воды. Пустив так хорошо зарекомендовавшие себя Каменные Шипы по разным направлениям, я убедился, что нас никто не выслеживает.

— Куда пойдем? — уточнил дядя, который сжимал непривычное оружие в руках так, что пальцы побелели.

— К воде? — предложил я, чтобы иметь хоть какой-то ориентир. Только на органы слуха полагаться не стал, запустил еще Чувство Воды, подспудно опасаясь, что на Изнанке оно не сработает. Но нет, направление появилось, туда мы и выдвинулись.

Шли тихо, прислушиваясь к каждому шороху. Время от времени я запускал Поиск Минералов, полученный со вторым уровнем магии Земли. Агеев бы, наверное, вообще на говно изошел, если бы увидел. Такие знания должны находиться только внутри правильного Рода, а не у кого попало. Мысли об Агееве и о том, что он может как раз сейчас встречаться с Дашкой, настроение сильно подпортили.

А еще подпортило то, что отклика на металл Изнанки не было. Песец сказал, что это нормально: металл Изнанки нужно искать в районе гор. Зато был отклик на другие минералы, которые встречались только на Изнанке и шли в алхимические зелья. Но не первого уровня. На первом только одно такое сложное было, с изнаночным минералом. Но Песец сказал брать все, потому что попадаются буквально крошки и собирать надо все, что может пригодиться хотя бы в теории. И добавил, что, если буду качать такими темпами алхимию, следующий модуль можно будет взять к концу месяца, а на втором зелья посложнее и разнообразнее, и многое из того, что наберу сегодня, пойдет в дело. Часть минералов обнаруживалась буквально пылинками, часть — мельчайшими камешками, а часть — вкраплениями в выступающую наружу породу, которую я не рискнул ковырять ни своим кинжалом, ни дядиным. Так что добытыми быть им было не суждено.

«Нужно что-то типа геологического молотка, — сказал я больше себе, чем Песцу. — А еще нужны ножницы и лопатка для ботаники».

Напоминал я себе об этом не впервые, но так орудиями до сих пор почему-то не обзавелся. Травы я собирал параллельно, выкапывая при необходимости корешки с помощью кинжала. Тех, что росли в ущелье, на равнине почти не было, разве что я лишайника наскреб на камнях, и то наткнулся на него случайно. Но лишайника у меня оставались приличные запасы, потому что он хоть и использовался много где, но в микроскопических дозах.

«И для разделки туш нужны будут нож, скальпель, пинцеты. Ножовка, кусачки, шило, щипцы, плоскогубцы и молоток. Это все должно быть в заказанном контейнере».

«Разделывать пока нечего».

«Это пока, — обнадежил Песец. — Не успеешь оглянуться, как что-то подвернется».

Шум воды становился сильнее, но я уже размышлял, не пора ли двигаться обратно. Пакеты и баночки, взятые с собой под травки, постепенно заполнялись и грозили вскоре закончиться полностью. Правда, дядя предлагал перегрузить часть в свой рюкзак, но я пока отказывался, потому что двигался мой родственник куда менее быстро и уверенно, чем я.

Посещение этой Изнанки казалось намного спокойнее и безопаснее той, которая была первого уровня. Прекрасный обзор во все стороны, и при этом — никаких тварей. Осматриваться я не забывал, как и отправлять каменные колья на случай затаившейся в траве опасности, но напряжение, с которым я входил в Прокол, уже давно ушло.

— Как-то тут тихо, — отметил и дядя. — Такое впечатление, что мы попали на Изнанку нулевого уровня, предназначенную для детских прогулок.

«Равнина, — пояснил Песец. — Живность тусуется в основном в лесах, горах. Ну и около водоемов. Так что подходите поосторожнее».

Наконец мы дошли и до текущей воды. До очень узкой речки или широкого ручейка — сразу и не определишься, что это. Одно точно: текла вода в низине, в которую нужно было спускаться по не слишком пологому склону и в которой нашлись и новые для меня изнаночные растения. Как по берегам, так и в воде. А еще в воде что-то активно двигалось. Но рассмотреть я не успел, потому что от поверхности на нас рванула уже знакомая клювоголовая змея. Я бы предпочел бабочку, но тут уж что дают, заказы не предусмотрены.

То ли я натренировался на Полигоне, то ли на открытом пространстве разобраться с противником оказалось проще, но Олег даже вмешаться не успел, как я уже прибил тварь и принялся чулком снимать кожу. Затем пришел черед алхимических ингредиентов: яда, желчи, мозгов, печени и сердца. Все они нашли пристанище в маленьких контейнерах. Яда получилось раза в полтора больше, чем с прошлой змеи, хотя по размерам они не сильно отличались.

Я уже прикидывал, как все это богатство пущу в дело. Но для этого нужно было закончить все здесь.

— Олег, может, накромсаешь и разложишь по пакетам, а я спущусь к воде?

— Лучше не разделяться, — ответил он. — У меня реакция не такая хорошая, как у тебя. Могу не заметить, если кто-то подкрадется со спины, и ты останешься без половины Рода. Спустимся вместе и рюкзаки наверху оставим.

«Ты не расслабляйся, — сказал Песец. — Это сейчас обстановка спокойная, а через минут пять кто-нибудь прилетит на запах крови. Изнанка, она переменчивая. Легкая прогулка может смениться на битву со смертельно опасной тварью за каких-то несколько секунд. Это, конечно, не Изнанка высоких уровней, но и тут зевать нельзя».

Поэтому я даже после размещения пакетов со змеиным мясом в рюкзаках, решил немного выждать, прежде чем спускаться, и понаблюдать за водой. Наблюдал не только я.

— О, рыбка! — обрадовался дядя. — Крупная какая.

И не удержался, запустил в нее ледяным копьем, которое, увы, воткнулось не в цель — рыба увернулась, взлетев на мгновение в воздух, и ушла на глубину. Стоило ее разглядеть, сразу всплыла информация из разделов алхимии и кулинарии. Осетрец зубастый, в алхимии используют печень и хорду, а вот сама рыба активно используется в кулинарии. Память услужливо подсказала пару десятков рецептов, ранжированных от более востребованных к менее.

— Жаль, что ушла.

Сказали мы это одновременно с дядей.

«Здесь так ловить нельзя. Поврежденная рыба не всплывет — ее сожрут другие. Здесь нужны другие подходы. Кстати, существует модуль по Изнаночной рыбалке».

«Спасибо, но нет».

«Часть ингредиентов для алхимии добывается только с рыб. Ну и кулинария качает алхимию…»

Теперь предложение Песца выглядело заманчивей, но не настолько, чтобы я это внес в первоочередные задачи. И вообще, вдруг есть обыкновенный справочник уже нашего времени, где описано все, что связано с рыбной ловлей на Изнанке? Получил же я часть информации по изнаночным тварям из интернета. Конечно, она была не полной и не всегда оказывалась верной, но тем не менее…

Больше на нас никто не напал, так что я решил спуститься за присмотренными травками, которые обильно росли вблизи реки. Заодно решил собрать нимфею кроваво-красную, которая как раз сияла в небольшой лагуне полностью распустившимся цветком. Растение использовалось в алхимии целиком, разные части — в разных рецептах, но меня сейчас больше интересовали только два: бальзам Десяти Трав, куда идет цветок, и оружейное масло, при изготовлении которого используются листья. Корень тоже надо будет забрать, штука полезная и много куда входит как основным компонентом, так и дополнительным, который необязателен, но улучшает свойства конечного продукта.

Мы чуть прошли вдоль берега в поисках пологого места для спуска, так что к нимфее пришлось вернуться. Рюкзаки, забитые добычей, стояли сверху, и для водного растения я припас обычный полиэтиленовый пакет поплотнее, потому что переносить его нужно с водой, чтобы не испортилась. В пакеты собирал и все полезные встреченные травки. Возможно, остальные тоже могли быть полезны на алхимии более высокого уровня, но могли быть и вовсе бесполезны, а передо мной не стояла задача собрать гербарий Изнанки. Этим и без меня есть кому заниматься.

Чтобы добраться до нимфеи, пришлось раздеться, потому что от поверхности воды до корня примерно метр, и лезть туда в одежде — намочить все. Тронул рукой воду — холодно, но терпимо.

— Не опасно? — забеспокоился дядя. — Может, ну ее?..

— Заходить неглубоко и недалеко, вода просматривается до самого дна, хоть и мутновата. Плавать там я не собираюсь, использую Ускорение, цветок вытащу — и сразу назад. После чего возвращаемся к Проколу. Рюкзаки забиты под завязку.

— Это да, — дядя чуть нервно хохотнул. — В следующий раз нужно будет брать чемодан на колесах. А лучше пару.

«В следующий раз у вас будут нормальные рюкзаки, с облегчением веса и с пространственным расширением, — сказал Песец. — Если, конечно, контейнеры будут полными. И защитные артефакты будут, а то даже мне не нравится твоя идея лезть в воду».

«Да ладно, что там со мной может случиться? — отмахнулся я. — Я зайду даже меньше чем на минуту. Вода же не ядовитая?»

«Не ядовитая, — подтвердил Песец. — Дело твое, конечно. Может, ты так хочешь прокачать целительство, что намеренно идешь на риск?»

«Да какой риск? Здесь мелко, крупные хищники не заплывают», — отмахнулся я, уверенный в беспочвенности переживаний Песца и дяди.

План казался идеальным, и я даже успел выполнить первый пункт: использовать Ускорение, залезть в воду, достать цветок и поместить его в пакет с запасом воды. Но дальше все пошло не по плану, потому что Ускорения на нормальную реакцию в воде не хватило, хорошо, что, когда икру пронзила резкая боль, хватило мозгов рвануть на берег, а не драться прямо там. На себе я вынес осетреца зубастого, почти такого, на которого дядя потратил ледяное копье, только размером побольше. Рыба, когда обнаружила, что ее вытащили из воды, отцепилась, но сделала это уже на суше и запрыгала по берегу, намереваясь вернуться в естественную среду. Движение прервал дядя, одним ударом сабли пригвоздив тварь к земле. Осетрец еще какое-то время трепыхался, но я это отмечал лишь краем глаза, изучая рваную рану на ноге, из которой торчал клок мяса. Приложив его на место, я использовал Малое Индивидуальное исцеление, да еще и зелья хлебнул, одно из тех что носил с собой. Собственная регенерация тоже работала вовсю, поэтому боль потихоньку уходила.

— Ногу покажи, — скомандовал дядя.

— Да я уже все сделал. — Я плеснул на кожу немного воды из пакета с нимфеей, который так и не выпустил из рук, и стер кровь с места укуса. Рана затягивалась на глазах. Пока она не затянулась полностью, я скастовал еще одно Малое Индивидуальное исцеление, вовремя вспомнив, что мне нужно как-то качать целительство. Потом еще одно, и еще, и так до тех пор, пока на месте укуса не осталось даже шрама.

«Говорил же: неоправданный риск. А теперь быстро домой, потому что пролитая в воде кровь разносится далеко, — забеспокоился Песец. — Слишком много нападений вы не выдержите».

Энергии я потратил кучу, поэтому зверски захотел есть. Конечно, можно было начать жрать сырое змеиное мясо или сырую рыбу, но я решил, что не настолько голоден и дотерплю до дома, поэтому поднялся и принялся одеваться.

— Ты точно выдержишь обратный путь?

— Предлагаешь тут заночевать? Построить маленький домик и заняться заготовкой рыбы?

— Илья, это тебе не шутки, — возмутился дядя. — И почему я не отговорил тебя лезть в воду?

— Не отговорил бы. Мне это растение реально необходимо. В следующий раз буду осторожнее. Песец говорит, нужно отсюда побыстрее уходить.

Несмотря на исчезновение внешних проявлений, нога немного побаливала, так что назад я шел, чуть прихрамывая. С каждым шагом идти было легче, но окончательно боль не уходила.

Напавшую на меня рыбу дядя не бросил, тащил за хвост с таким видом, как будто собирался в случае чего отбиваться ею, а не саблей. А может, решил, что лучшая месть за покусанного меня — поедание преступного осетреца.

По дороге я больше ни на что не отвлекался, разве что Каменные Шипы не забывал кастовать, поэтому обратный путь преодолели намного быстрее. К месту Прокола подошли вовремя, потому что когда я оглянулся, то обнаружил, что от реки в нашу сторону мягко летят сразу три бархатницы. Я, конечно, заказывал такую ради пыльцы, но одну. Три для меня даже в нормальном состоянии перебор. Поэтому я бросил на них прощальный взгляд, сожалея об упущенной добыче, сделал Прокол, мы с дядей вывалились к себе, и я тут же закрыл переход.

Два набитых рюкзака, рыба и кучка пакетов — добыча выглядела солидно, но заниматься ею желания не было.

— Все засовываем в стазисный ларь, — предложил я. — Разбирать будем завтра. Я сейчас есть и спать.

— Предлагать тебе поехать к целителям бесполезно? — хмуро спросил дядя. — В ране мог остаться яд.

— Если и остался, то немного и слабый, моя регенерация с ним справится. К целителям реально не вижу смысла ехать. Но антидот приму, если это тебя успокоит.

— Не успокоит. Мне кажется, вдвоем уже опасно соваться. Нужно хотя бы трое. Но антидот прими, конечно, лишним не будет. Мало ли…

«Вряд ли там яд. Болит, потому что повреждение слишком серьезное для твоего начального уровня целительства. Зато как оно резко скакнуло».

Утешение было слабым, а тут еще в живот забурчал, намекая, что энергию надо восполнять, поэтому я предложил всю добычу относить до ларя дяде, а сам потащился на кухню. Ни на что серьезное меня не хватило, только на бутерброды с горячим сладким чаем. Антидот я тоже выпил, но только чтобы дядя перестал волноваться, потому что после перекуса затянувшаяся рана больше не беспокоила — появилось достаточно энергии для того, чтобы исцелиться полностью. Но после всего этого единственное, на что я был способен, — принять душ и пойти спать.

Глава 4

Когда я утром проанализировал вчерашний день, пришел к выводу, что плюсов все же в результате получилось больше, чем минусов. Самым существенным минусом для меня стало не повреждение ноги на пустом месте, а неиспользование очередного модуля, потому что Песец сказал, что нечего дробить силы организма — в результате могу недополучить и там, и там. Нога не болела и выглядела в точности как до укуса. Хотя на будущее нужно было разработать защиту и в воде. Те же каменные шипы для этого не слишком подойдут. Разве что вначале шибануть по воде молнией? Но у меня ее пока еще нет… Да и рыбы, всплывшей кверху брюхом, получится слишком много. И дело даже не в том, что мы ее не утащим, а в том, что привлечем хищников. К сожалению, стихийные доспехи шли с модулями четвертого уровня, а до них еще неизвестно, дойду ли.

Опять же, вдвоем по Изнанке ходить опасно, нужна группа. Но при этом делиться с кем-то информацией о наличии у меня Прокола было опасно. К примеру, даже если я приглашу пойти с собой Федю, то ему нужно будет выделять долю либо деньгами, либо добычей с Изнанки. И то, и другое приведет к тому, Тимофей Игнатьевич рано или поздно догадается, куда ходит сын. В случае с деньгами, конечно, скорее поздно, но то, что выяснит, откуда деньги, — в этом я был уверен. И если Федю я был готов посвятить в секрет, то его отец был бы явно лишним.

Получалось, что единственный, кому я мог полностью довериться, кроме Олега, — дядя Володя. Но тогда ему пришлось бы рассказать все. В том числе и про то, что дед, по сути, выбросил из клана настоящего наследника. И предсказать поведение дяди Володи после рассказа я бы не рискнул. Потому что Владик — его сын.

Размышляя об этом, я разбирал добычу. Нужно было решать, что делать с рыбиной, она занимала слишком много места в ларе. Тяжеленная, как ее только дядя дотащил?

«Коптить, однозначно, — высказал свое ценное мнение Песец, при этом облизнувшись так, что мне тут же захотелось последовать его совету. — Жаль, что ты модуль с копчением не использовал, но для этого варианта ничего сложного нет, я все помню. Разделываешь, вытаскиваешь ингредиенты для алхимии, а остальное натираешь специями. Рыба должна полежать пару часов, чтобы просолиться и вобрать в себя вкус и аромат специй. Но тебе следить за временем не нужно будет. Коптильню ставишь на отложенное включение. Заложить туда рыбку, засыпать опилки, выставить время — и прийти потом забрать готовое».

Предложением Песца я воспользовался наполовину: извлек ингредиенты для алхимии, остальное пока отложил. Рыбу тащил на себе дядя — будет нехорошо с ним не посоветоваться. После чего разложил часть травок на поддонах для сушки, взял кусок мяса клювоголовой змеи и пошел готовить завтрак, а заодно пробовать один из вариантов блюд с бонусами. Конкретно этот паштет должен был увеличивать скорость реакции.

«Надеюсь, ты этот паштет не основным блюдом для завтрака собрался делать? — забеспокоился Песец. — Ты учти, что такие блюда ценны характеристиками, а не вкусом».

В его словах прозвучал намек, что паштета много не съешь. Но там и в рецепте это было указано, так что я на него не рассчитывал.

«Гренки с сыром сделаю».

«Вот это правильно».

Он успокоился, а я занялся приготовление паштета: потушил мясо до нужной мягкости, потом добавил пучок изнаночных растений и подержал под крышкой на слабом огне уже с ними. Ни соли, ни обычных специй не требовалось. Более того в рецепте было указано, что добавление соли резко снижает эффект. Взбивал паштет я одним из кулинарных заклинаний, а заодно прикидывал, как его можно использовать в бою. Песец сказал, что для этого из заклинания должны быть убраны ограничители на ненанесение вреда живому существу. И мысли опять вернулись к Конструированию.

Гренками я занялся после прихода дяди в кухню, потому что правильные гренки — свежеподжаренные. Паштет пробовали мы вместе.

К сожалению, вкус подтвердил правило: все, что полезно, необязательно вкусно. Нет, есть его было можно, но гастрономическое удовольствие мы с дядей получили только от гренок, а паштет я собрал в подходящую банку и предложил съедать по ложке перед походом на Изнанку. Все равно банка уйдет в стазисный ларь, который сейчас стоит в коптильне.

— Кстати, о коптильне… Олег, ты не будешь возражать, если притащенную тобой рыбу я туда отправлю?

— Нет, конечно. Только… — Он вздохнул. — Я подумал, что для походов на Изнанку нам нужен кто-то еще, предлагаю твоего второго дядю. Он мямля в отношениях, но так-то надежный. Предлагаю его пригласить на рыбу и все рассказать. Под клятву, разумеется. Ты как, согласен?

— Я сам об этом думал, — признал я. — В смысле, позвать дядю Володю и рассказать. Опасался только его реакции из-за того, что Владик — его сын, но клятва снимает все негативные последствия для нас.

— Это да. Нехорошо, конечно, с брата такую клятву брать, и я понимаю, почему ты о ней не подумал, но у нас нет выбора. Если мы просчитались с ним, то без клятвы огребем по полной. Я звоню?

Он вытащил телефон, но позвонить не успел, первым набрал его дядя Володя, и совсем не для того, чтобы напроситься к нам на копченую рыбку. Олег сразу включил громкую связь, поэтому разговор я слышал полностью.

— Вовка, привет, как раз о тебе вспоминали.

— Вспоминать будете потом. Сейчас немедленно едете в аэропорт. Билеты на ваше имя я заказал и оплатил, уйдут на твой телефон, — быстро, проглатывая окончания слов, говорил дядя Володя. — Летите в Дальград. В Дальграде идете к Зимину, я вас записал на через два часа после прилета. Должны успеть. У него берете справки о своей психической нормальности, копию в архив Родов отправляете тут же. Против имперского целителя никто не попрет. Кишка тонка у Живетьевых.

— Что случилось?

— Олег, быстро в машину и в аэропорт. Очень быстро. Расскажу по дороге. Сочтете, что несерьезно, — вернетесь.

За дядей Володей шуток не водилось, поэтому через пять минут мы выезжали из гаража. А как только выехали из поселка, набрали дядю Володю.

— Едем. Рассказывай, что случилось, — коротко бросил Олег.

— Отец случился, как всегда, — с неожиданной злостью сказал дядя Володя. — На кой черт вам понадобился этот проблемный участок? На основании его покупки отец собрался признать недееспособным как минимум тебя, Олег. Говорит, что руководствуется благом Ильи, на котором повиснет пожизненный огромный долг. Единственный вариант аннулирования сделки — признание тебя недееспособным.

Полагаю, продавец с радостью согласился бы на аннулирование, увидев, что скрывает Строительный Туман. И радость бы продлилась долго, потому что мы прилично спустили напряженность от избытка энергии Изнанки.

— Признать недееспособным не так просто.

— Алла пообещала ему содействие рода Живетьевых. Если заключение главы Рода у них будет на руках до того, как вы окажетесь в самолете, то, сам понимаешь…

— Сука… Сколько у нас времени?

— О том, что я знаю, ни отец, ни Алла не в курсе. Я им говорить ничего не стал, потому что мое мнение в расчет не примут, зато поймут, что я вас предупрежу. Пару часов Живетьевы будут с отцом торговаться. Знаешь, вот эти вот пляски вокруг и около, с полунамеками и выбиванием для себя побольше выгоды.

— При выгоде лично Алле могут ускорить.

— Да какая у нее выгода? Разве что личная неприязнь к тебе. Это на торговлю не повлияет.

Олег оторвал руку от руля и почесал затылок. Прям чувствовалось, как у него в голове крутятся мысли на тему говорить или нет. Но потом он решил, что это точно нетелефонный разговор.

— Слушай, Вов, мы хотели тебя в гости пригласить, чтобы ты оценил нашу покупку и понял, почему мы ее сделали.

— Вы сначала до Дальграда доберитесь, потом будем говорить о гостях. Отзвонитесь оттуда, поняли?

Он отключился, не дожидаясь ответа.

— Зря я думал, что отец испугается скандала после того, как Красильниковы с ним рассчитались за нас. Для Алки твой контроль принципиален. Как думаешь, могла она поставить на нас блоки без согласования с Живетьевыми? — внезапно спросил Олег.

— Не знаю.

— И я не знаю. А в твоем случае теперь не уверен, что блок на Силу ставила лично Алка. Все же она не самый сильный и умелый целитель. Хотя может и притворяться.

— Может.

В том, что тетя Алла очень хорошо притворялась, я сам убедился. Не было бы Песца, до сих пор считал бы, что она так своеобразно обо мне заботится. Тем временем дядя продолжал активно развивать свою мысль.

— Будем исходить из худшего варианта: что глава рода Живетьевых не просто в курсе Алкиных развлечений, а активно в них участвует. Все же когда во главе другого Рода стоит родственник, и не просто родственник, а родственник на коротком поводке, для Живетьевых очень выгодно. И вряд ли разговор о недееспособности вообще зашел бы, если бы Алка не была уверена в поддержке своего Рода. И если я прав, что блок тебе ставила не она, то она может даже не понимать, на что подписала сына. И если все так, то устранять меня могут самыми грязными методами, тебя же постараются оставить в живых. Если меня задержат в аэропорту, ты тем или иным способом добираешься до Дальграда и обезопасишь хотя бы себя.

— В худшем варианте нас задержат обоих.

— Ты тренированней, тебе сбежать легче. У тебя есть Скрытность.

— Я могу ее на тебе применить тоже. Мне кажется, ты нагнетаешь. Даже если Вьюгины получат заключение Живетьевых, не начнут же они тут же перекрывать дороги? Они не знают, что мы знаем.

— Подслушивать умеет не только Вовка. Нет, я не настаиваю, что все будет именно так, но в случае чего, чтобы ты не геройствовал и не помогал мне, а драпал.

Дядя был полон пессимизма, но, на удивление, до самолета мы добрались без приключений. Никто не пытался нас задержать, даже внимания особого никто не обращал, что непременно было бы, объяви нас в розыск. Все же торговля между кланами — дело небыстрое. Особенно если один клан будет отчаянно притворяться, что ему это невыгодно.

В Дальграде мы покинули аэропорт, сели в такси, и дядя разблокировал телефон, чтобы сообщить брату, что мы почти у цели. Но стоило телефону оказаться в сети, как он сразу же позвонил.

— Отец… — Олег чертыхнулся, глядя на дисплей, но ответил: — Слушаю.… Ты в Верейске? Хочешь встретиться? Неожиданно, нужно было предупредить, что ли.… Сегодня не получится, на консультацию поехали.… Да, конечно, Илью с собой взял, ему полезно поучиться. Не теряю надежды, что он пойдет по моим стопам.… Я не в Верейске.… Коммерческая тайна.… Нет, даже намекнуть не могу.… Давай завтра встретимся.… Сегодня? Разве что поздно вечером подъеду.… Хорошо, перезвоню.

— Ловко ты.

— Не говорить же, что мы в курсе их планов и делаем все, чтобы они не осуществились, — хмыкнул Олег. — Мы еще не доехали.

Дальград как таковой мы не видели, потому что проехали по объездной дороге, не проезжая через центр, который в это время наверняка был забит машинами. А так, по дуге, мы объехали почти все пробки и в приемной Зимина появились много раньше назначенного времени. Олег мило пообщался с администратором целителя, и время немного сдвинули в нашу пользу. Аккурат в промежуток, образовавшийся между приемами двух пациентов.

— Добрый день, — дружно поздоровались мы с дядей, войдя в кабинет.

— Добрый день, — согласился Зимин, довольный жизнью целитель лет шестидесяти. — Вы вдвоем, потому что один несовершеннолетний?

— Мы вдвоем, потому что нам обоим нужна справка о дееспособности, — пояснил Олег. — Родовые интриги. Хотим отделиться, а основная ветвь — против.

— Странный способ удержания, — заметил Зимин. — Но вы правы, сканирование займет времени немного, справка стандартная.

Он встал из-за стола, подошел ко мне, размял руки и принялся сканировать, активно помогая себе жестами.

«Не слишком квалифицированный», — пробурчал Песец.

— Смотрю, Илья Евгеньевич, вы в целители планируете, — неожиданно сказал Зимин.

— Я? С чего вы взяли?

— Регенерация у вас наша, целительская, разогнанная, — пояснил он.

«Зато наблюдательный».

— Первый раз слышу про целительскую регенерацию, — принял удар на себя Олег.

— Неужели?

— Нет, я слышал, что целителя почти невозможно убить, но считал, что это по причине владения техниками самоисцеления.

— И это тоже. Но основная причина — повышенная регенерация. Неужели она вам случайно досталась?

— У нас не целительский Род. Я документы подал на алхимию.

— Если не целительский, то правильно. Иногда регенерацию дарят и посторонним, — признал Зимин. — Так, с вами, Илья Евгеньевич, все ясно. Перейдем к вам, Олег Васильевич.

Он повернулся к дяде, но я его задержал вопросом:

— Простите, Иннокентий Петрович, а что со мной ясно?

— Вы совершенно нормальны. Нет отклонений, которые бы вас сделали недееспособным. Это я и укажу в заключении.

То же самое он сказал и в отношении дяди. Справки заполнил как в электронном виде, который тут же сам отправил в архив Родов, так и в бумажном виде, который отдал уже нам.

— У вас будут еще вопросы, господа?

— Будут, — решился я. — Что вы знаете о блоках?

— О блоках? — Он сложил руки в замок. — Официально их не существует.

— А неофициально? Вы их видите?

Он молчал и глядел на свои руки.

— Мы обещаем, что эта информация дальше нас не пойдет, — вкрадчиво сказал Олег. — Мы знаем, что на нас стоят блоки, и знаем их количество.

— Да, я их вижу, — подтвердил целитель. — Один блок на старшем, и два на младшем.

Мы с дядей переглянулись. Наконец хоть кто-то признал, что блоки — не сказки.

«А он не так плох, как мне показалось, — признал Песец. — Видно, и примитивными методами можно достичь многого, если они в правильных руках».

— Но в заключение это не впишу, — продолжил Зимин. — Официально тоже не подтвержу нигде. Я и вам сказал только потому, что вы в курсе. Кстати, а откуда вы знаете? Целителей моего уровня не так много, и никто из них не стал бы вам об этом сообщать.

— Извините, но мы не имеем права вам рассказать, откуда узнали, — ответил Олег. — Сможете ли вы снять? Мы заплатим столько, сколько потребуется.

Он покачал головой.

— Снять не смогу.

— А кто сможет? — спросил Олег.

— Я таких целителей не знаю. И просил бы вас, если вы вдруг обнаружите целителя, способного вам помочь, сообщить о нем и мне. Или ему о том, что близкому мне человеку требуется помощь. Войны целительских Родов иной раз принимают очень уродливые формы.

— А как же целительская этика? — не удержался я.

— Я так понимаю, это был риторический вопрос, — усмехнулся он. — Все, прием закончен. Вы были откровенны со мной, я с вами, но все это должно остаться тут.

Он похлопал по столу и указал нам на дверь с видом человека которого не заставит больше сказать даже самая изощренная пытка.

Первым делом, выйдя от целителя, Олег отправил копии наших справок деду с вопросом, актуальна ли еще родственнику встреча или тот не будет позориться. Ответа он не получил, хотя сообщение было прочитано и понято правильно. После этого он позвонил дяде Володе.

— Вов, приглашение в гости в силе, — бодро сказал он. — Ты не мог бы, когда поедешь, захватить вещи Ильи, если уж отец расщедрился и решил их вернуть.… Да, он в Горинск даже если приедет, к Вьгиным заходить не будет. Есть причина.… Серьезная.… Ага, спасибо. Передавай привет Алле, чей недовольный голос я слышу на заднем фоне.… Приедешь завтра? Замечательно. Будем ждать.

Вопрос, который я хотел задать при начале разговора, отпал сразу, когда я понял, что разговор слушает тетя Алла. При ней благодарить дядю Володю за информацию — подкладывать ему грандиознейшую свинью. А так получилось, что мы подчеркнуто рвем все отношения с Вьюгиными, за исключением одного представителя.

— В последний момент проскочили, — зло выдохнул Олег. — Черт бы побрал эту крысу, которая гадит даже тогда, когда ее нет рядом. Теперь нам надо понять, успеем ли вернуться сегодня или нужно обеспокоиться гостиницей.

В телефоны мы полезли одновременно. На ближайший рейс билетов не было, а следующий был почти через пять часов, уже ночью. Но мы решили не оставаться в Дальграде до утра, смысла все равно не было.

В аэропорт тоже не поехали, решили пройтись по городу, отойти от нервного напряжения последних нескольких часов.

«Знаешь, о чем я вспомнил?» — неожиданно спросил Песец.

«Откуда мне знать?»

«В наше время тоже были родовые алхимические секретные рецепты. Хранили их, как правило, в контейнерах с оборудованием, потому что те можно настроить так, что открываться они будут только владельцу, а после его смерти — преемнику. Тому, кто первым доберется до контейнера. То есть в контейнерах с оборудованием алхимических родов могут найтись уникальные рецепты, а возможно, еще и модули старших уровней. Но ни первое, ни второе не обязательно, как ты понимаешь».

Вариант все равно был интересным, поэтому я уточнил:

«И как можно определить такой контейнер?»

«Боюсь, что только по месту, где он выкопан, — загрустил Песец. — Пару мест, где жили известные алхимики, я припомню, но, как ты понимаешь, очень приблизительно».

Глава 5

В первом же магазине с вещами Древних Песец внезапно оживился, игриво вильнул хвостом и заявил:

«Рекомендую взять хотя бы один контейнер, а лучше несколько, иначе подерутся».

«Кто подерется?» — опешил я.

«Женщины. Это прекрасный косметический контейнер с максимальным набором. Во времена моего создания обладание таким вызывало море зависти у неудачниц. Стоили они дорого, производились лимитировано. Это, видать, вскрыли магазин с элитной косметикой».

«Слушай, у нас нет ни одной женщины. И неизвестно, будут ли».

«Смотри в будущее с оптимизмом, — предложил Песец. — Знаешь, как они хорошо приманиваются на такие контейнеры? Влет. Моргнуть не успеешь — вокруг уже толпа с вами желает породнится».

«С нашими блоками?»

«Ты с ним всю жизнь собрался провести? Один шаг к избавлению из трех уже сделан, так что можешь в будущее смотреть с оптимизмом. Не веришь мне — спроси дядю, у него хотя бы опыт есть. Куцый, конечно…»

Дядя как раз вопросительно на меня смотрел, потому что я слишком долго стоял у одного из типов контейнеров в этом, довольно большом, магазине. Пришлось ему передать предложение Песца.

— Там наверняка расходники нужно было докупать, — сразу сообразил дядя.

«Рецепты со вторым уровнем алхимии придут».

— Песец говорит, на втором уровне алхимии есть.

— Тогда берем, — вдохновился дядя. — Они маленькие, недорогие и точно пригодятся. Я считаю это предложение залогом того, что у нас все получится. Вот увидишь, совсем скоро мы найдем нужные модули. Я чувствую: они где-то рядом.

Дядя настолько уверился в успехе, что взял не один, а целых три контейнера, невнятно проговорив под нос, что один — его, один — мой, а третий будет про запас, потому что Вовке он, пока тот с Алкой, ничего не даст такого, что она сможет использовать.

Но его воодушевление закончилось сразу, как мы обнаружили целительские модули, аккуратно просверленные и собранные в подобие браслетов. Нет, там были не только они, но целительские сразу бросились в глаза, потому что все модули на браслетах были подобраны по цвету. Даже Песец от вида такого варварства потерял дар речи.

— Подбираете подарок для девушки? — подошел к нам консультант. — Такой вариант идеален. В ассортименте есть не только браслеты, но и серьги, колье и кольца. Все это пользуются у нас постоянным спросом. Цена, как вы понимаете, соответствует качеству.

«Здесь несколько полных наборов целительских модулей. С первого по седьмой. И все испорчены».

Я поначалу подумал, что среди колец есть не просверленные, но там даже в варианте, где монета крепилась к основанию кольца плашмя, были пропилены выемки, напрочь уничтожившие суть модуля. Все они стали ни к чему не пригодны.

— Но сверлить-то зачем? — слабым голосом сказал дядя.

— Их все равно берут для украшений, а мы делаем все аккуратно и красиво. Вы не найдете дефектов в нашей работе.

— А не собранные в браслеты у вас есть? — спросил уже я.

— Зачем? Мы продаем только качественные вещи, которые можно сразу использовать.

— Вы их невосстановимо портите, — буркнул дядя.

Продавец только улыбнулся с толикой снисхождения: они на этих порченых модулях наверняка выгадывали столько, что могли не обращать внимания на причуды странных покупателей.

— Возможно ли купить набор монет без повреждений? — спросил я, надеясь на чудо. — Меня интересуют конкретно такие. Я бы заплатил за такой набор полную стоимость браслета, даже две полных стоимости.

Я поднял браслет, где целительские модули перемежались модулями магии Воды. Тоже полный набор, как сказал Песец.

— Насколько я знаю, последнее поступление уже полностью подготовлено к сборке в украшения, — ответил продавец. — Но я уверен, что наши специалисты смогут замазать полости так, что монеты будут выглядеть целыми.

— Именно что выглядеть, — страдальчески сказал дядя. — Любая проверка артефактом покажет, что они были повреждены и ничего не стоят.

— Тогда, боюсь, мы ничем вам не поможет. Девиз нашего магазина: «Если что-то можно использовать — оно будет использовано». Не бывает бесполезных вещей Древних, просто мы пока не придумали, что делать с некоторыми. Вот возьмем, к примеру радужные бусины. Из них получается прекрасная добавка к декоративной косметике.

И продавец гордо указал на стенд, на котором стройными рядами были выставлены коробочки с тенями, румянами, помадой и другими жутко необходимыми вещами для прекрасной половины человечества.

— Пойдем отсюда, Илья, пока у меня не случилось сердечного приступа, — слабым голосом сказал дядя. — Здесь работают идиоты.

Он даже чуть было не проследовал сразу к выходу, но вспомнил про взятые контейнеры, прошел на кассу и за них уплатил, бурча себе под нос, как хорошо, что так называемый строительный материал Древних невозможно повредить современными средствами.

— Это ужасно, — сказал дядя, стоило нам выйти из магазина. — Как только представлю, сколько информации утрачено из-за этих идиотов, хочется сразу всем рассказать, что из себя представляют бусины и монеты. То, что здесь делают, — это преступление перед историей.

— Свойства бусин мы собирались обнародовать, — напомнил я.

— Да, но только музыкальных.

— Тогда и остальные перестанут разрушать.

Он грустно кивнул и положил руку на лоб.

— Только подумать, мы были в шаге от получения всех целительских модулей. Боже, какие идиоты здесь работают. Какие идиоты…

Такие же идиоты работали и в остальных магазинчиках, которые мы посетили. То ли монетки по отдельности уходили куда хуже, то ли из них выбирались поярче, а остальные намертво зависали, но местные продавцы додумались до гениальной идеи, как сбагрить все, даже давно залежавшееся.

Побывали мы в пяти магазинах, после чего единогласно решили ехать в аэропорт, так как что на меня, что на дядю накатывало жуткое чувство беспомощности от того, что мы не могли ничего сделать с уничтожением ценной информации. Стоит нам только заикнуться, как на самом деле все обстоит с монетами и стройматериалом, как нашей относительно спокойной жизни придет конец, а в случае дяди могут и вообще физически устранить, потому что в деле добывания информации из модулей он лишний. У нас и без того родовых секретов слишком много для двух человек.

Пока мы ехали в аэропорт, дядя успокоился, обдумал все и внес предложение:

— Нужно собрать самую большую коллекцию монет. И чтобы там были только рабочие модули. Мало ли как повернется жизнь — те знания, которые нам сейчас неинтересны, для кого-то буду чрезвычайно важны.

— У нас не так много свободных денег, — напомнил я.

— Но те, что есть, нужно тратить. И в первую очередь на то, что поможет на изнанке. Что ты там говорил про модуль по Изнаночной рыбалке?

— Ладно, закажу, — сдался я.

«Тогда надо контейнером брать, — заметил Песец. — Там и Модуль должен быть, и нужное оборудование».

В голове при слове контейнер словно что-то щелкнуло, и я тут же спросил:

«А целительские контейнеры бывают?»

«Целители сами себе контейнеры», — заметил Песец.

'И что, у них не было в твое время никаких артефактов?

«Артефакты были, но тут каждый подбирал под себя, чтобы компенсировать слабые стороны. Контейнеров не было».

«Жаль. А я понадеялся на то, что, как и у алхимиков, в контейнерах могут храниться личные методики и модули».

«В контейнерах — нет, а вот в сейфах — да. — Песец мне показал образец, по виду не слишком отличавшийся от „Строительного материала Древних“. Разве что чуть больше среднего размера. — Но проблема в том, что целительский сейф мог быть открыт только по праву крови или артефактором высокого уровня, причем не любым, а специализирующимся в определенной области».

«Это ты так взломщиков обозвал?»

Песец качнул носом в знак согласия.

«Еще что-то такое должно быть в модулях ДРД, — неожиданно припомнил он. — Но высоких уровней. Четвертого-пятого».

«Этих полный набор».

«Ну вот, — обрадовался Песец. — Значит, есть куда стремится. Года через два-три сможешь вскрыть такой сейф, если мы его найдем. Потому что пару адресов алхимиков и артефакторов я примерно могу подсказать, а вот с целителями Святослав совсем не общался».

«У таких сейфов есть какие-то отличительные признаки, указывающие на то, что он принадлежал целителю?»

«Нет, — расстроил меня Песец. — Я бы рекомендовал тебе проверять все. Такие сейфы обычно ставят в домах глав Родов, то есть, даже если он не целительский, все равно найдешь там что-то интересное».

И не успел я обрадоваться, как Песец добавил:

«Я пока ни одного сейфа не видел, только контейнеры. Но если сохранились контейнеры, где-то должны были сохраниться и сейфы. Другое дело, что их должно быть мало…»

«Почему мало? Вот, к примеру, у твоего создателя сейфа не было? Или был?»

«Нет, он же не глава Рода. В таких сейфах хранилась информация обо всех родовых секретах, на случай внезапного исчезновения какой-нибудь ветви».

Я прекрасно понимал, что пока мне такой сейф бесполезен, но все равно не удержался, поискал их как на наших сайтах, так и на зарубежных. Но нашел только контейнер для Изнаночной рыбалки. И к сожалению, тоже не у нас, поэтому за доставку пришлось выложить почти столько, сколько за покупку. Но дядя прав: использовать себя как наживку нерационально, а по изнаночной рыбалке в сети данных вообще не нашлось.

Чтобы не сидеть просто так до отлета, я шерстил все возможные сайты и аукционы на целительские модули. От других, мне полезных, я бы тоже не стал отказываться, если бы мне что-то попалось. Но увы, не попадалось ничего, всякий хлам, по мнению Песца.

— Отменили приостановку отделения, — внезапно сообщил дядя. — «Возражение Вьюгиных признано несущественным». То есть даже не сам отец отозвал, а сработала справка. Позорище…

Он покрутил головой, не находя слов для поведения деда.

— Но то, что Василий Дмитриевич не отозвал сам, это же плохо? — уточнил я. — Это значит, что он может придумать что-то еще?

Рядом с нами людей не было, но все равно говорили мы тихо, чтобы даже отдельных слов не доносилось до случайных слушателей.

— Слишком мало дней осталось. И Алка лишилась своего главного козыря.

Не хотелось мне расстраивать дядю, очень уж он радовался, но пришлось.

— Боюсь, своего главного козыря — принадлежности к Живетьевым — она не лишилась. И если привлечет главу Рода, то нужно быть готовым ко всему. У меня есть Песец, и то я не уверен, что защитит от сильной ментальной атаки…

«Защищу, — обиделся симбионт. — Пока я с тобой, твои мозги в безопасности».

«А тебя как-то из строя можно вывести?»

«Теоретически можно, — признал Песец. — Но для этого обо мне должны знать».

Тем временем дядя обдумал мои слова и сказал:

— Артефакт против ментала не потянем. Если все выгребем, может, и хватит, но тогда нечем будет штраф платить.

— Штраф?

— За участок. Если его не открывать какое-то время, минимум один штраф придется выложить.

«Посмотри в контейнере Зырянова, — неожиданно предложил Песец. — У него был артефакт такого плана».

— Песец говорит, что такой артефакт может найтись в контейнере, который мы взяли на волковских раскопках. Но может и не найтись. Мне кажется, стоит переходить от глухой защиты хотя бы к небольшим укусам. Что если взять напрокат артефакт с фиксацией ментальных атак и обвинить уже Живетьевых?

— Вывернется. Там глава клана такая ушлая ведьма, что Алка просто бледная тень. Можно сказать, скромная гимназистка начальных классов и по уровню планирования, и по возможностям.

— Ушлая-то ушлая, но чем ей это поможет, если засекут за ментальным влиянием, даже если оно целительское?

«Теоретически целители могут чувствовать чужие артефакты и определять их направленность, — сообщил Песец. — Если не ошибаюсь, на четвертом уровне дается такая способность».

«Тебя тоже так можно почувствовать?»

«Меня — нет, я сейчас — часть тебя».

Информация Песца о целителях касалась его времени создания, но в отношении Живетьевых никакая предосторожность не была излишней. Я прекрасно помнил их главу — живенькую старушку с ясными глазами и вечной сладкой улыбкой на лице. Выражение доброй бабушки не обманывало меня даже в детстве, когда Живетьева приезжала знакомиться со своим то ли правнуком, то ли праправнуком. О том, сколько ей на самом деле лет, ходило множество слухов, потому что обычно целители выглядели намного моложе своего возраста. Насколько я понимаю, именно из-за целительской регенерации, которую у меня с ходу опознал Зимин. В справке он это, разумеется, не указал, но, если Живетьева будет ко мне присматриваться, может заметить. И это точно лишнее, потому что раньше регенерации у меня не было.

«Регенерацию можно закамуфлировать?»

«Не хочешь светить? Разумно. Живетьевы точно знают, что ее тебе никто не дарил».

«Сможешь или нет?» — нетерпеливо переспросил я.

«Не обещаю. Зависит от умений и наблюдательности конкретного целителя. Загладить попытаюсь, чтобы в глаза не бросалось. А вот увидит или нет — не скажу. Не уверен, что ваши целители не притворяются».

— А ведь может сработать, — обдумав мои слова, сказал Олег. — Если зафиксируется влияние целителей не по делу и без разрешения, то Живетьевы проблем огребут.

— Вариант отпадает, — сообщил я ему, — Песец сказал, что целители в его время могли знать, сколько и каких артефактов есть у человека.

— Жаль. А я уже начал прикидывать, где взять такой артефакт для встречи, если отец будет настаивать. Значит, задача на ближайшее время: вообще никуда не ходить, пока официально не отделились. Мы заняты, строим дом, у нас нет времени на пустую болтовню.

— И сад сажаем, — напомнил я. — С яблонями для сидра.

— И сидр делаем, — хохотнул дядя.

Улыбаться он тут же перестал, потому что зазвонил телефон. Громкую связь он не включил и сам отвечал тихо, но так, чтобы мне было понятно, о чем речь.

— Да, Вов, слушаю.… В аэропорту сидим, самолет ждем.… Да, конечно, завтра будем в Верейске.… Хочешь приехать к нам с Владом и Аллой? Э-э-э, Вов, ты в своем уме? Мы так старательно разводили твоих сына и племянника, а ты хочешь, чтобы они сцепились опять?… Нет, нам не нужна помощь от твоей жены. Она — последняя, от кого я соглашусь принять любую помощь.… Нет, ноги ее не будет на нашей территории.… Тебя ждем, их — нет.… Ближе к вечеру? Ну хорошо, а почему такая задержка?… Квартиру снять?… Вов, зачем Владу квартира, он там не будет жить. Ах, Алле? — Олег выразительно на меня посмотрел. — Вы разбегаетесь, что ли?… Ах, о нас думаете. О нас думать не надо. Мы такие хоромы соорудили из того, что нашлось на участке, закачаешься.… Вот завтра посмотришь — и закачаешься.… Ага, ждем.

Он отключился, зажал трубку в руке и задумался. Полагаю, размышлял он о том же, что и я: что затеяла тетя Алла. То, что она обзаводится квартирой, наводило на нехорошие мысли: в Горинске мать Влада сидеть не будет, ей нужно контролировать меня тут. Или хотя бы быть уверенной, что расстояние между мной и ее сыном достаточное для передачи.

— Чет его шарахает из стороны в сторону, — внезапно сказал дядя. — Он прекрасно понимает, что вас с Владом сводить нельзя, но идет на поводу у Алки. «Помирить мальчиков», — передразнил он брата. — Нет, нужно его вытаскивать из этого болота, пока совсем поздно не стало.

— У нас есть секретное оружие, — намекнул я.

— Ты про что?

— Про кого. Про нашу соседку, Елизавету Николаевну.

— Точно, нужно придумать, как их помирить, — оживился дядя и предвкушающе потер руки. — Фиг Алке, а не мой брат. Он достоин куда лучшего, чем эта крыса. Нужно разработать план, как их свести опять.

— А чего разрабатывать? — я невольно зевнул. — Пригласим в гости одновременно. Если там еще что-то тлеет с обеих сторон, то увидим. Если нет, то и разрабатывать ничего не понадобится.

Наконец объявили посадку на самолет, и все разговоры прекратились автоматически. Конечно, можно было в дороге думать, но мне было не до этого — я честно спал весь перелет.

Глава 6

Долетели мы безо всяких неожиданностей, взяли машину со стоянки аэропорта (Песец уверил, что Маяков на ней не появилось) и поехали домой. Подсознательно что я, что дядя ожидали подлянки от Вьюгиных, поэтому перестали нервничать, только когда доехали до дома и поставили машину в гараж.

Приняв душ, я глянул на спальник, который в помещении смотрелся чужеродно, и спросил у Песца:

«А контейнеры с мебелью, часом, не встречаются? Или хотя бы с матрасами?»

«Ты что! Это дело такое, индивидуальное, каждый подбирает под себя. Разве что для перевозки могли заключить в транспортный контейнер? — неуверенно предположил он. — Или мебель для сетей гостиниц? Но там будет не совсем то, что вам нужно, причем с избытком».

«Нам, по идее, нужно хоть что-то».

«Покупать транспортные контейнеры все подряд смысла нет. Они могут быть как пустые, так и забитые разным хламом. Не советую, короче».

«А мебель для сетей гостиниц?»

«Контейнеры с их логотипом могут содержать как мебель, так и расходники. То есть тоже как повезет. Тоже не советую. А вот контейнер для хобби по столярному делу тебе может помочь».

«Я лучше за это время покачаю алхимию, а на вырученные деньги куплю то, что нужно».

«Тоже вариант. Хотя когда делаешь под себя, получаешь то, что хочешь, причем уникальное».

Я даже отвечать на это ничего не стал, улегся на спальник и впитал модуль. Изучение языка я опять отодвинул ради того, чтобы использовать модуль по копчению, который собрался проверить завтра. После чего притворился, что засыпаю. Хотя, конечно, Песец чувствовал, что я не сплю, а размышляю. В этот раз — вовсе не о мебели, а о том, как найти подход к Елизавете Николаевне. Теперь я тоже считал воссоединение дяди Володи с любимой женщиной делом принципа. Но уснул, так ничего и не придумав.

Встали мы поздно, поэтому сразу после разминки и завтрака я занялся осетрецом, подготовил его и засунул в коптильню, выставив отложенный старт. После чего собрался заняться отработкой фехтовальных приемов, но тут до меня с соседнего участка донеслась беседа. Подслушивать я не собирался, но второй голос был мужским, поэтому невольно возник вопрос, не нашла ли Елизавета Николаевна кого-то на замену моему дяде. Как оказалось, не нашла. Мужской голос принадлежал представителю строительной фирмы, который как раз сообщал, что гарантию на свою работу они не дадут, так как здесь зафиксирована действующая магическая аномалия. Елизавета Николаевна пыталась возражать, ее собеседник был непреклонен, и в конце разговора она сдалась и сказала, что подумает.

«Прекрасная возможность сблизиться с Одинцовой, — заметил Песец. — Домик одноэтажный, выправишь на заклинаниях только так».

«Уверен?»

«Уверен. Сначала создаешь силовой каркас, потом выравниваешь, потом заращиваешь трещину — и вуаля, все как новенькое».

Песец был столь убедителен, что я отправился к соседке, как только ушел строитель. Переговорник на калитке ожил почти сразу, как я нажал кнопку, и расстроенный голос спросил:

— Кто там?

— Елизавета Николаевна, это Илья Песцов. Хочу предложить вам помощь.

— Помощь? — хмыкнула она. — Какого плана?

— Ремонтного. В арсенале заклинаний моего Рода есть пара строительных, которыми можно отремонтировать ваш дом.

Она вышла к калитке сама и спросила недоверчиво:

— В самом деле? Что ж вы свой дом не восстановите?

— Его не восстанавливать, а заново строить нужно, — пояснил я. — Материалов не хватает немного. Довезем — достроим.

— И сколько вы хотите за помощь?

— Обижаете, Елизавета Николаевна. Разумеется, бесплатно.

Она оглянулась на дом, который пересекала уродливая трещина, местами довольно широкая, и спросила:

— А вы уверены, что справитесь?

— Не попробуем — не узнаем. Строительная компания вам гарантию не дает, я — тоже, но хотя бы бесплатно.

Она расхохоталась и открыла калитку.

— Проходите, Илья. Мне кажется, хуже не будет. Вы один справитесь?

— Справлюсь. Но это будет долго, — предупредил я. — И попрошу вас выключить всю электрику и не стоять рядом с домом.

Причем долго — именно из-за пропускной способности моего полузаблокированного канала, спасибо тете Алле. Имей я доступ к своей магии полностью — времени заняло бы куда меньше, а так на одну диагностику ушло минут пятнадцать. И выяснилось, что там еще с фундаментом проблемы, придется не только выравнивать, но и править. Маркерные линии встали мгновенно, но затем еще полчаса ушло на запитывание каркаса, а уже после этого я приступил к выравниванию здания и совмещения каркаса с маркерными линиями. Трещина уменьшалась, превращаясь в тоненькую незаметную ниточку, но только потому, что удерживал силовой каркас.

Пару раз звонил мой телефон, но отвлечься я не мог, иначе не просто подготовительная работа пошла бы прахом, но и сам дом мог бы развалиться — очень уж у него сейчас шаткое положение.

После совмещения маркерных линий с каркасными, я приступил к самому ответственному моменту — заращивание трещин, видимых и невидимых. Параллельно использовал заклинания для укрепления стен, чтобы предотвратить разваливание домика в дальнейшем. Штукатурку я тоже размягчил, в том числе и ту, что отвалилась во время моих манипуляций с домом, и придал ей тот же вид, что был раньше, попутно удалив всю накопившуюся грязь.

Когда я закончил, снаружи домик выглядел как недавно построенный. Странно, но усталости я не чувствовал. Возможно потому, что трата энергии оказалась растянута во времени, поэтому почти все восполнялось. Каркас я развеял с некоторым опасением, но дом даже не шелохнулся.

— Елизавета Николаевна, что там внутри? — спросил я. — Нужно что-то подправить?

— То есть уже можно заходить? — уточнила она.

— Нужно. Пока я тут и могу что-то подправить.

— Тогда пойдемте вместе, Илья, — предложила она.

Внутри я точно так же поправил штукатурку и краску и был необычайно горд тем, что сделал, пока не дошел до шкафа, заднюю стенку которого я намертво срастил с несущей стеной дома. Причем, как исправить это безобразие, я понятия не имел. А Песец в ответ на мой панический вопрос промолчал, предлагая разбираться с результатом моих действий самостоятельно.

— Случайно захватил заклинанием, — смущенно сказал я, не понимая, как вообще мог получиться такой жуткий сплав несовместимых материй. — Извините, Елизавета Николаевна.

— Извините? — она нервно рассмеялась. — Илья, да я вам благодарна по гроб жизни. Боже, я не представляла, что такое вообще возможно, а тут вы приходите со своими родовыми заклинаниями и возвращаете мой дом во времена его молодости. Вы же его дополнительно укрепили, я почувствовала. Спасибо вам огромнейшее. Хотите, я вас хотя бы обедом накормлю? Вы ведь наверняка впроголодь питаетесь?

— Спасибо, Елизавета Николаевна, но лучше вы к нам приходите на ужин.

— То есть вы мне помогли и еще хотите накормить? — она опять рассмеялась.

От необходимости ей отвечать меня избавил опять зазвонивший телефон. Номер был незнакомый, но я все же ответил. Это оказался Зырянов. Наверняка все Дашкины контакты у него где-то продублированы.

— Илья, я в Верейске. Нам надо встретиться. Это в твоих интересах, — коротко бросил он. — Когда сможешь?

— Хоть сейчас выеду, — отвечал я, бодро двигаясь к выходу и показывая Елизавете Николаевне гримасами, что я жутко занят.

Вариант пригласить Зырянова к нам отпадал сразу.

— Я не хочу, чтобы Дарья узнала о нашем разговоре, — предупредил Зырянов. — Поэтому нам надо встретиться где-то подальше от ее квартиры.

— Я Верейск плохо знаю, — ответил я. — Давайте встретимся рядом с каким-нибудь магазином стройматериалов?

Этим самым я собирался убить сразу двух зайцев: узнать, чего нужно Зырянову, и засветить грузовичок рядом с нужным для нашей легенды магазином.

— Я бы пообедал заодно, — отсек мое предложение Дашин отец. — Я как раз проехал мимо пиццерии. Могу вернуться и подождать тебя в ней.

— Хорошо, адрес только сбросьте.

Олегу я об отъезде сообщил и взял грузовичок, поскольку охранникам все равно не видно, есть ли там что-то внутри, а легенду создавать надо.

Остановился я на приличном расстоянии от пиццерии, а после задействовал Скрытность и Поиск. Количество точек жизни соответствовало тем людям, которых я видел, а значит, в невидимости никто не находился. И к Зырянову никто явный интерес не проявлял, поэтому я осмотрелся пару минут, а потом сел к нему за столик, сняв Скрытность. От неожиданности он чуть не подавился, откашлялся и сказал:

— Ну ты даешь, Илья. Где так перемещаться научился?

— Есть места, Григорий Савельевич, — уклонился я от ответа. — Что с Дашей?

— С Дашей все нормально, я тебя не из-за нее просил подойти, а из-за тебя.

— А что со мной?

— Что с тобой… — проворчал он в ответ и демонстративно активировал глушащий прослушку артефакт. — Вот ты иной раз умным парнем кажешься, а иной раз ведешь себя как полный идиот.

Я решил, что мне сейчас будут вправлять мозги из-за ухлестывающего за Дашей придурка, пострадавшего в нашей драке, поэтому сразу начал выстраивать линию защиты:

— Он первый в драку полез.

— Кто?

— Агеев. Вы же про него сейчас?

— А что, вы уже подраться успели? — удивился Зырянов.

Так, кажется, моя догадка оказалась неверна, поэтому я не стал говорить, что не только успели, но и результативно: у меня лежит агеевский зуб в качестве трофея. Правильно говорят: промолчишь — за умного сойдешь. Поэтому я решил следовать народной мудрости и не высказывать лишних предположений.

— Да фиг с ним, с Агеевым, — философски решил Зырянов. — Мне он все равно не особо понравился. И щербинка у него некрасивая. Твоя работа?

Я неохотно кивнул, понимая, что если Дашкин отец видел этого хмыря, то там все куда серьезней, чем мне показалось при встрече. Зырянов хмыкнул.

— Рост зуба ему запустили. Скоро опять будет как с обложки журнала. Так что можем о нем не переживать. Я вообще про Власова хотел поговорить. Как тебя угораздило с ним связаться?

— Он мой тренер.

— И что? Это теперь оправдывает твой идиотизм? Ты зачем в его мутные схемы полез?

— Я не полез, я отказался.

— Отказался продавать ему алхимию? — удивился Зырянов.

На его руке красовалось кольцо с ониксом, оно было всегда, сколько я помнил Дашкиного отца, но только недавно узнал, что оникс — особенность противоментальных артефактов. Зырянова без артефактов я не видел никогда, хотя их количество и варьировало в зависимости от сложности ситуации. Сейчас на виду было всего несколько штук, значит, за себя он не переживал.

— Это нет, — признал я, раз уж Дашкин отец все равно в курсе. — Мне деньги нужны.

— А ты не думал их более безопасным способом получать? Они же, как только вычислят, кто делает зелья, сразу тебя исключат из цепочки, и хорошо если просто припугнут, а не шлепнут.

— Меня из цепочки исключить нельзя, потому что я один из ее концов. А именно — производитель, — пояснил я.

— Шутишь? — вытаращился на меня Зырянов. — Там речь идет о зельях алхимика очень высокой квалификации.

— Я себя таковым не считаю, но сдаю Власову свое.

— А ингредиенты? Где ты их берешь?

— Вам не кажется, Григорий Савельевич, что вы слишком любопытны? — огрызнулся я.

Он отхлебнул из запотевшего бокала газировку, прищурился и сказал:

— Интересно девки пляшут по четыре штуки в ряд… А ведь не соврали, что у тебя доступ к незарегистрированному Проколу.

— С чего вы взяли, Григорий Савельевич? — фальшиво удивился я.

— Источник это указал как один из вариантов.

— Источник?

— Ты же не думаешь, что мне Власов сам выложил планы относительно тебя? — усмехнулся он. — Илья, будь осторожней. Еще немного — и Вьюгиными будет не прикрыться. Они, конечно, повели себя с тобой по-свински, но обеспечивали минимальную безопасность.

— Ага, особенно на трассе, — не удержался я. — После чего прекрасно договорились за нашей спиной с Красильниковыми, даже не поинтересовавшись нашим мнением.

— А зачем им интересоваться? Вы — слабые, — заметил Зырянов. — Вы позволили себя выставить из Рода, оставив все твоему двоюродному брату. Замечу: все, что было накоплено вашими общими предками. Да, Владислав сильнее и у него больше прав, но вы не должны были им все оставлять.

— На настоящий момент нам важнее независимость. Есть причина.

— Я тебе вот только что сказал, к чему ваша независимость приведет. Как только вы окончательно отделитесь от Вьюгиных, Власов наложит на тебя лапу. И на твой Прокол. Как только его засветишь, так сразу и наложит. И не говори мне, что Прокола нет, не поверю. И Вьюгины в последнее время активничают, чтобы вас не отпускать. Тоже, значит, что-то узнали.

— Там другая причина, — я поморщился. — Гадкая. И уверяю вас, Григорий Савельевич, с выгодой Рода не связанная.

Прокол, конечно, засветить сложно, но не невозможно. Если сдавать алхимию, рано или поздно Власов может сообразить, где я беру ингредиенты. Это неприятно. Прекрасно работающая схема начала показывать свои темные стороны. Нужно было что-то решать. Вспомнив, чем занимается Зырянов, я ему предложил:

— Давайте, Григорий Савельевич, мы вас наймем?

— В каком смысле?

— В прямом. Род Песцовых наймет род Зыряновых на охрану.

Зырянов скривился и потер ухо.

— Вообще-то я хотел тебя отговорить рвать связи с Вьюгиными. Чем ты собираешься со мной расплачиваться?

— Алхимией, — предложил я. — Есть обычные зелья, есть редкие. И вам они будут идти со скидкой, скажем, в тридцать процентов от того, что стоит на сайтах интернет-магазинов. Прямая выгода же?

— Власову ты сдаешь за пятьдесят, — хмыкнул он.

— Не знал, что вы в курсе таких подробностей, — невозмутимо ответил я. — Но Власов дает реальные деньги, с вами я договариваюсь на услугу.

— Предложение, конечно, интересное, — ответил Зырянов, — но я не уверен, что для меня имеет смысл закусываться с Власовым. Вот если бы вы присоединились к нашему Роду…

Я рассмеялся.

— Григорий Савельевич, это несерьезно. Но, я думаю, дядя возражать не будет, если вы вольетесь в наш.

Теперь уже рассмеялся он.

— Нет, Илья, если бы я был уверен, что у вас Дарьей что-то срастется, я бы, пожалуй, пошел на такой шаг, — отсмеявшись сказал он. — Я понимаю, что, скорее всего, мои внуки будут носить другую фамилию. Но сейчас мой Род в куда более выигрышной позиции, чем твой, уж прости старика за прямоту. По алхимии у меня есть договор на закупки на очень выгодных условиях. Ты такое количество не потянешь.

— Вы уверены, Григорий Савельевич? Мне, напротив, кажется, что вы не переварите все, что я произведу.

— Илья, будешь часто шастать к Проколу — покажешь, где он находится. Так что твои слова о количестве сказаны очень сгоряча.

— За это не переживайте. По цене мы договоримся. Качество у меня однозначно лучше, чем у любого Рода, с которым у вас договор. Единственное — лицензии нет, так если по договору внутри Родов, она и не нужна.

Я говорил, а одновременно лихорадочно размышлял на тему, что можно, а что нельзя говорить Зырянову. Нужен некий баланс, чтобы он решил, что ему куда выгодней за нас впрягаться, чем постоять в стороне и посмотреть. Договор с Зыряновым имел еще один плюс: можно было представить так, как будто бы они мне привозили исходники. И в качестве компаньона для похода в Прокол он был предпочтительней дяди Володи, и не только потому, что последний совсем скоро будет принадлежать к враждебному Роду. Зырянов сам по себе представлял сильную боевую единицу, вот только у него был свой Род и свои интересы.

— А знаете что, Григорий Савельевич, приглашу-ка я вас в гости…

— На пустой участок? — хмыкнул он.

— На пустой участок, — согласился я. — Поговорите с дядей, решите сами. Но приглашу при одном условии. Вы дадите клятву, что все, что вы там увидите и о чем догадаетесь, вы никому не расскажете.

В его глазах промелькнул огонек любопытства, который Зырянов тут же потушил и с деланым равнодушием сказал:

— Интересное условие. Есть что скрывать?

— Есть.

— Но клятва — это перебор.

— Это условие приглашения в гости. Обещаю, что вы не пожалеете.

Глава 7

Выехали мы почти сразу; я — на грузовичке, Зырянов — на своей машине за мной. Песец молчал недолго.

«Ты уверен, что ему можно доверять?»

«Не уверен, но выбора у нас особого нет».

«Есть такое. Но нужно подумать, что ему говорить, чтобы он подобно Власову не решил бы, что ты в этом уравнении — лишнее, потому что вовсе не неизвестное».

Мне казалось, что Песец сгущает краски, потому что за Зыряновым такого, как за Власовым, не замечалось. У него была репутация честного человека, о чем я и сказал Песцу.

«Потому что те, кто бы мог рассказать, о его нечестности, уже никому ничего не расскажут, не? Такой вариант не учитываешь?»

«Слухи бы пошли».

«А то ты ими интересовался. Ладно, это пустая болтовня. Решай, про что ты скажешь».

«Про Прокол и алхимию. Легендирую как получение битой Базы Древних, из которой временами что-то всплывает, например, строительные заклинания».

Тут я сообразил, что мне есть с кем посоветоваться и помимо Песца, и набрал дядю.

— Олег, я везу Зырянова.

— Илья, ты с ума сошел? — в голосе дядя послышалась паника.

— Он приехал меня предупредить о Власове, который собрался на нас наехать после отделения от Вьюгиных. Я предложил ему работу по нашей защите с оплатой зельями. Остальное нетелефонный разговор.

— Именно что нетелефонный. Пускать его сюда без обсуждения общей линии чревато.

— Объяснять буду я, ты молчи, чтобы не было разногласий.

В ответ Олег проворчал, что с моей осторожностью о нас скоро будут знать не только заинтересованные лица, но и незаинтересованные.

— Зырянов не проболтается, я с него клятву взял. А если договоримся — почти идеальное прикрытие.

— Так. Я выйду вам навстречу. Переговорим с тобой перед проходной. Что ты успел рассказать?

— Ничего, кроме того, что он знал и так.

— Вы где?

— Скоро будем.

— Тогда я выхожу.

Когда мы подъехали, Олег нервно расхаживал с наружной стороны шлагбаума, как будто собирался встать на пути наших с Зыряновым машин. Пришлось парковать грузовик на стоянку для гостей и идти к нему.

— Григорий Савельевич, — помахал рукой Олег Зырянову, опустившему стекло на дверце, — рад вас видеть. Ради бога извините, мне нужно переговорить сначала с племянником.

— Понимаю, подожду.

Олег завел меня за грузовик и зашипел:

— Илья, ты с ума сошел тащить к нам посторонних.

«Блокирую попытку прослушки».

Я выглянул и укоризненно посмотрел на Зырянова. Тот смущения не выказал, но прослушку свернул.

— Что такое?

— Показал Зырянову, что нас прослушивать нельзя.

— Ты его вообще сюда зря притащил.

— Олег, мы сами защиту не потянем. Зырянов даст защиту, и его можно будет использовать для походов в Прокол куда эффективней, чем дядю Володю, который, к тому же, лицо, заинтересованное в процветании Вьюгиных, а не нас. А с Зыряновым у нас может быть взаимовыгодное сотрудничество: он — прикрытие, мы — зелья. Он, кстати, не согласился пока, а на встрече со мной настаивал, чтобы предупредить: Власов ждет, пока мы окончательно от Вьюгиных отсоединимся, чтобы прижать. О доступе к Проколу Власов знает. Не знает, что зелья делаю я.

— Черт знает что такое! — экспрессивно бросил дядя. — Почему мы не можем тихо пересидеть до снятия блока? А ты уверен, что Зырянов справится с Власовым?

— Он пока не думает, что ему вообще выгодно в это влезать. Но с Зыряновым мы можем заключить договор, а с Власовым — нет.

Дядя сложил руки в замок и постучал по подбородку.

— И так — дерьмо, и так — дерьмо. Сковырнуть бы твой блок, Власову мало бы не показалось.

В принципе, я с ним был согласен. Даже заклинания начального уровня, если влить в них дополнительную силу, были довольно опасны, а если я освою всю стихийную магию, то буду сам себе целым войском.

— Нам надо продержаться, пока я не найду целительские модули и не использую. Сейчас нам нужна помощь. На дядю Володю в этом плане я бы не рассчитывал. Зырянову я скажу, что на мне сработал артефакт древних и я получил битую базу Данных. То есть что-то есть, чего-то нету, а иногда всплывает новое. Из того, что могу: набор строительных заклинаний и открытие Прокола.

— Ты прав, — Олег недовольно цыкнул. — Значит так, в дом не ведем ни при каких условиях. То, что внутри, вообще фиг объяснишь базой заклинаний Древних. Состояние участка он не видел, так что может прокатить вариант с восстановлением из обломков. Вдруг решит, что яблони там росли и раньше?

— Да он на них внимания не обратит.

— Зырянов? Шутишь? Ладно, сначала я с ним переговорю здесь. Я хочу сам оценить степень угрозы, прежде чем пускать постороннего в святая святых.

Похоже, Григорий Савельевича мы знатно заинтриговали, потому что он даже тени возмущения не выказал, когда мы с Олегом к нему подошли и попросили повторить то, что ему известно о планах Власова. Олега особенно впечатлило, что ему там не было отведено никакой роли, что это значило, объяснять ему было не нужно, поэтому он тоже проникся необходимостью охраны.

— Григорий Савельевич, а что, если вам машину оставить здесь? — предложил он. — У нас места для парковки недостаточно, будет мешать соседям.

А гараж уже начнет вызывать вопросы. Разумеется, дядя этого не сказал, но в таких вещах мы друг друга уже понимали с полуслова.

Зырянов возражать не стал, поэтому они пошли пешком, а я поехал, загнал грузовичок в гараж и вышел открывать калитку. Совпало это с появлением Елизаветы Николаевны, которая подошла одновременно с дядей и Зыряновым и вручила мне приличных размеров кастрюлю, пока Зырянов задумчиво осматривал Строительный Туман и даже пару раз на него надавил, проверяя упругость и возможность сквозь него пройти.

— Это вам, Илья, чтобы вы в сухомятку не питались, — заявила замдеканша.

— Не стоило, Елизавета Николаевна.

— Стоило, стоило. — Она повернулась к с интересом рассматривающему нас Зырянову и пояснила: — Представляете, он мне дом восстановил. Строительная фирма соглашалась только без гарантий, а Илья воспользовался ради меня родовым заклинанием — и посмотрите, какая теперь красота.

Она указала на свой домик, который действительно смотрелся от нас как игрушка. Новенькая и блестящая.

— Илья? — приподнял брови Зырянов. — Не знал за ним таких способностей…

— Да. Даже без дяди справился. Хотя там и выравнивать пришлось, и трещину закрывать. Титанический труд. Мне необычайно повезло с соседями.

Олег закашлялся. А Елизавета Николаевна попрощалась, развернулась и пошла к себе. Зырянов проводил ее заинтересованным взглядом, и я решил не напоминать замдеканше, что приглашал ее на ужин. На ужин я ее приглашал ради дяди Володи, а не ради того, чтобы Дашкин отец мог распускать хвост перед красивой женщиной.

— Что, правда восстановил? — повернулся ко мне Зырянов, вдоволь насладившись видом сзади нашей соседки.

— Я и на участке этим занимаюсь. Конечно, сделано пока не все. Внутри дома еще начать и кончить, так что туда даже не приглашаю, а вот снаружи есть где посидеть. Прошу вас.

Я махнул рукой, приглашая Зырянова внутрь Строительного Тумана, тот протянул руку, желая показать, что не сможет пройти, но я уже включил его в список разрешенных гостей, поэтому его рука прошла как в обычный Туман. Зырянов хмыкнул и нырнул туда сам.

Хорошо, что Строительный Туман не заканчивался сразу после калитки, а то бы Григорий Савельевич застопорил движение, потому что он застыл сразу, как вышел на свободное место.

— Вот, восстанавливаем потихоньку, — слабым голосом сказал дядя. — Тратим последние силы.

— Чувствую, что сил у вас было на роту высокоранговых магов, — хмыкнул Зырянов.

— На участке было много стройматериалов, когда мы его купили. Не вывозить же все на помойку. Вот, использовали родовые заклинания.

— Олег Васильевич, ваша клюква завонялась еще год назад, — насмешливо бросил Зырянов. — У Вьюгиных не было подобных заклинаний. Я точно знаю.

— А кто говорит про Вьюгиных? Мы Песцовы, — гордо сказал дядя. — У нас свои секреты. Этот набор заклинаний — один из них.

Играть словами дядя умел куда лучше меня, поэтому я не вмешивался, предоставив ему полное право договариваться за нас обоих. Кастрюлю я поставил рядом с калиткой.

— То есть вы меня хотите убедить, что вот эта махина построена из строительного мусора с участка?

— Здесь было три участка, — напомнил дядя. — А в арсенале Ильи есть куча полезных строительных заклинаний.

— Именно Ильи?

— Именно Ильи.

Зырянов осмотрелся и пошел, как я решил, на запах. Потому что дядя в беседке установил свой разборный экспедиционный стол, выставил на него ноут и, чтобы не скучно было заниматься научной деятельностью, добавил к нему тарелку со свежекопченой рыбой, наломанной крупными кусками. Пахло это так, что слюни выделялись сами. Чтобы они не делали это просто так, я снял пробу. Да, это был не паштет из клювоголовой змеи. Это блюдо хотелось есть и есть.

— Осетрец? — сразу опознал Зырянов.

— Он самый. Угощайтесь, — щедро предложил дядя. — Если мы с вами договоримся, то можно включить пункт и на поставку такой рыбы.

— У меня такое чувство, что вы, Олег Васильевич, меня дурите, — бросил Зырянов. — Я не понимаю, где и как, и это меня, признаться, бесит.

— Пойдемте, Григорий Савельевич, — предложил я.

— Куда?

— В коптильню. Сами все увидите.

Зырянов пробу с рыбы все же снял, и лицо у него стало еще задумчивей.

В коптильне я взял оружие, для которого мы отвели одну из полок, и открыл Прокол. Рюкзак я тоже взял. Нет, я не планировал длительной прогулки, но не хотел расстраиваться, если что-то подвернется, а у меня некуда будет складывать добычу.

— Пойдемте, Григорий Савельевич.

После чего я шагнул внутрь, отправив предварительно Веер Каменных Игл на случай кого-нибудь у выхода. У выхода никого не было, но вот вдалеке вдохновенно порхала бархатница, которая, завидев меня, запорхала уже в мою сторону. Была она одна, поэтому даже сомнений не появилось, что я с ней справлюсь. Удостоверившись, что Зырянов прошел за мной (прихватив оружие, взятое Олегом в аренду), я закрыл прокол и поспешил к бабочке. Противником та оказалась простым, поэтому, когда Зырянов подбежал, я уже собирал с нее ингредиенты.

— Значит, на дороге была не иллюзия…

— Иллюзия бы нам там не помогла. — Я вручил Зырянову отсеченное жало, которое тот тут же начал вертеть в руках. — Убедились?

Соскребать пыльцу на подставленную пленку было куда проще, поэтому потерь почти не было. Крылья в этот раз я забрал — впихну как-нибудь в стазисный ларь, пусть полежат до моего второго алхимического уровня. Придется пару травок выложить на просушку, хоть я и не планировал. Поискать, что ли, еще такой же «Ящик Древних»?

«Не встречались пока, а то бы я указал».

«Нужно будет прицельно поискать».

— Я-то убедился, но чувство, что меня дурят, никуда не делось, — сказал Зырянов. — Я был на Изнанке несколько раз. Во-первых, там куда более оживленное место и твари начинают бросаться почти сразу, как выходишь. Во-вторых, каждый раз проход уже был. Портал действовал постоянно.

Он достал телефон и убедился, что сеть здесь не ловится.

— Это не совсем портал, это скорее прокол. Наша реальность и Изнанка, они совсем рядом.

— И что, так можно попасть на Изнанку из любого места?

— Нет, конечно. Где-то ближе, где-то дальше. Прокол можно сделать только там, где соприкасаются. А что касается оживленности… Изнанка бывает разных уровней, это один из самых низких. Еще здесь равнина. Ближе к реке оживленней. К горам — тоже. Но мы сейчас никуда не пойдем. Я вас провел просто, чтобы доказать, что не обманываю. У нас есть свой Прокол.

— Каким образом вы его получили?

— Купив подходящий участок.

— Мне вы такой участок найдете?

— Это не так просто.

— А если я поставлю такое условие для сотрудничества?

— Исключено. Не говоря уже о том, что на ваших землях подходящего место может не найтись, нам будет проще сдать работающий Портал князю, — ответил я. — Нам повезло с местом. Григорий Савельевич, не наглейте.

— Вот ты как заговорил, — он усмехнулся. — По факту ты мне предлагаешь охрану работающего Прокола.

— С чего вдруг работающего? Он сейчас закрыт.

Зырянов обернулся и нахмурился.

— Почему закрыт?

— По технике безопасности, а не потому, что я собираюсь скормить ваш труп какой-нибудь клювоголовой змее, если мы не договоримся.

— Скорее я скормлю твой, — заметил Зырянов. — У меня, знаешь ли, опыта больше.

Я мог скастовать Скрытность и Ускорение и показать, что опыт иной раз проигрывает знаниям, но делать этого не стал: не стоит выкладывать все козыри в самом начале игры. Пара тузов в рукаве лишней не будет.

— Не думаю, что имеет смысл доводить до проверки. Возвращаемся?

— Возвращаемся, — подтвердил он.

Первое, что он сказал, когда вышел в наш мир, было:

— А теперь я хочу получить внятное объяснение. У Вьюгиных есть свои тайны, но это не они.

— Когда я был с дядей на раскопках, случайно получил доступ к базе знаний Древних.

— Ого. Это сколько всего вы из нее вытащили…

— Она неполная, — сразу остудил я его пыл. — Очень неполная. И доступ к ней есть только у меня.

— А у Олега Васильевича?

— У меня нет, — ответил дядя. — Дело в том, что доступ персонализированный, а сама база битая.

— Но это все равно шанс. Между нами говоря, я не понимаю, зачем вам отделяться от Вьюгиных, под их патронажем эту карту разыграть можно было бы куда выгодней. Да, Илья не наследник, но Род-то все равно значимый, на него разве что князь полезет. Тот же Власов зубы только так обломает.

— Выгодней? — Олег захихикал. — Выгодней… Как вы думаете, почему Вьюгины так старательно препятствуют нашему отделению?

— А они препятствуют?

— Нас обоих хотели признать недееспособными, мы еле успели справки получить.

— То есть заключая договор с вами, я еще вступаю в конфронтацию с Вьюгиными? — уточнил Зырянов.

— Не с Вьюгиными, а с Алкой. Она хотела накрепко привязать Илью к Владиславу, но что-то пошло не так и теперь эта сука вертится как уж на сковороде, пытаясь вернуть позиции.

— И в чем причина?

Мы с Олегом переглянулись.

— Будем считать это внутренним делом наших Родов, — наконец ответил Олег. — Вы вряд ли поверите, слишком все это невероятно.

— Ага, вот это… — Зырянов кивнул на место, где был Прокол. — Само собой разумеющееся.

— Это мы можем доказать. А то доказать сейчас невозможно. Поэтому вам придется поверить нам на слово, что у Алки есть очень веская причина не желать, чтобы Илья удалялся от ее любимого сыночка.

— Хотите сказать, что она поставила на Илью Пиявку? — неожиданно спросил Зырянов.

— Пиявку? — переспросили мы с Олегом.

— Такой хитрый целительский блок, при котором идет откачка силы от одного родственника к другому. Такой очень секретный блок.

— Откуда вы про это знаете?

— Одного типа как-то пришлось допрашивать. В конце допроса он уже стал настолько разговорчивым, что заткнуть его возможности не было. Вот от него-то я и узнал про блоки, которые в среде целителей считаются запрещенными. Видят их не все, а те, кто видят — не все могут снять. Так я прав?

— Правы, Григорий Савельевич, — подтвердил Олег. — А толку-то? Официально таких блоков не существует. В то же время мы точно знаем, что на Илье два и на мне один.

— Жена вашего брата не самый сильный целитель и вряд ли потянула бы Пиявку…

— Мы тоже решили, что замешана глава рода Живетьевых.

Зырянов с шумом выдохнул воздух.

— Вот разговариваю с вами — и становится все интереснее и интереснее. Перспектива при этом так себе, еще и ухудшается с каждым фактом. Власов по сравнению с Живетьевыми — детсадовец рядом с воспитательницей. Их я не потяну однозначно.

— Их я потяну через пару лет, — ответил я, уже понимая, что полумерами не обойтись. — Но эти пару лет нужно как-то продержаться.

— Это как-то связано с возможностью заниматься целительством?

— Именно.

Зырянов задумался.

— Наворотили вы, конечно, знатно. Не дадут вам этих пару лет, если поймут, что вы все знаете. Силу можно и с тела в коме качать. Это мне тот самый певун рассказал. Кстати, сколько ее у тебя на самом деле?

— Двенадцать.

«Почти тринадцать уже», — гордо поправил Песец.

— Согласен с Олегом Васильевичем, сука, — резюмировал Зырянов. — Лишить Род высокоуровнего мага — это нужно быть совершеннейшей дурой.

— А лишить всех мужчин в Роду, кроме собственного сына, возможности размножаться — это как? — не удержался Олег. — И ведь пела, что я и Вовка пострадали от артефакта, хотя там стоит целительский блок.

— Это за пределом моего понимания. По-хорошему, ей бы несчастный случай устроить, — задумался Зырянов. — Но сейчас это только привлечет ненужное внимание Живетьевых. Что делать-то будем?

То, что он не отделял себя от нас, уже было хорошим признаком.

— Что вы хотите предложить?

— Договор мы заключим и будем покупать у вас алхимию, но при условии, что вы приостановите отделение от Вьюгиных и будете показывать полную лояльность и взаимопонимание с ними. Чтобы у Живетьевых даже подозрений не возникло, что вы что-то знаете. Отделяться не раньше, чем соберете достаточную защиту именно против целительского вмешательства. Сразу предупрежу — это долго и дорого.

— И проглотить то, что они нас использовали с Красильниковыми, а потом собрались признать недееспособными?

— Почему проглотить? Дать возможность главе рода извиниться за первое. За второе по ситуации. В вашем положении лучше сделать вид, что ничего не было. Олег Васильевич, я понимаю ваше возмущение, но вам не будет легче, если вы окажетесь под могильным камнем, а ваш племянник потеряет возможность делать хоть что-то. И сразу говорю, что бескорыстно впрягаться не буду. Мои условия: зафиксировать пожизненную тридцатипроцентную скидку на всю алхимическую продукцию, которую делает Илья, и передать Даше заклинание, которое Илья показал при Агееве. И если первое обсуждаемо, то второе — нет. Слишком большому риску я буду подвергаться. Со своей стороны обещаю полную поддержку по всем имеющимся у меня каналам.

— Тогда встречные условия: покупаете алхимию только для себя, не для продажи, и Даша не показывает знание этого заклинания при посторонних. Потому что если Агеевы узнают, что я передаю столь ценные заклинания на сторону, боюсь, они захотят это прекратить радикально.

Глава 8

Когда мы ехали уже на встречу с Вьюгиными, дядя сказал:

— Ты так уверенно пообещал передать Даше заклинание. Это точно возможно?

— Оно первого уровня. У тебя были проблемы с пониманием заклинаний первого уровня? Нет. Так с чего бы они появились у Дашки? Оно немного замороченное, но двумерное. То есть в крайнем случае можно будет написать формулу, это тоже посчитается передачей.

Как я узнал на дяде, изучение через показ и объяснение было намного медленней, чем напрямую в голову. Для первого уровня удавалось понять и отработать максимум одно заклинание в день, а для второго уровня уже приходилось разбивать на блоки, поэтому изучение могло растянуться на неделю и дольше. Хорошо, что дядю интересовали только стихийные.

— Первого? — удивился дядя. — Тогда странно, что Зырянов настаивал только на одном.

— Агеев подал его при Дашке как величайшую ценность его Рода, хотя, по идее, оно из простейших. Вот Зырянов и был уверен, что одно — достаточная оплата.

— Еще бы, — проворчал Олег. — По факту, он вообще в выигрыше, даже без этого заклинания. Охрану мы с него не получаем…

— Если снимается вопрос с Власовым, то она нам и не нужна, — напомнил я. — Не снимется — предоставит. Напоминаю, мы ему продаем алхимию дороже, чем Власову. То есть к тем деньгам, что мы могли бы получить, добавляется сорок процентов. Разве это плохо?

— Откуда сорок? Речь же про двадцать было?

— Это к цене на сайте, а я про деньги, которые мы получали от Власова. К ним прибавка будет как раз в сорок процентов.

Для дяди это рассуждение оказалось слишком сложным, поэтому он надолго замолчал, крутя в голове цифры, а потом сказал:

— Это хорошо, но живыми деньгами мы получим мало, если вообще что получим.

— Ты можешь другим способом добыть информацию о Живетьевых, не засветив свой интерес? Или договориться о нужных артефактах?

Дядя погладил себя по груди, на которой висел все-таки найденный в контейнере создателя Песца артефакт, защищающий от ментала. Симбионт предупредил, что это экспериментальный образец, поэтому нужно относиться с осторожностью. Но дядя сразу уверился в исключительной полезности данной подвески. Еще бы: она была от Древних.

— Может, они нам и не понадобятся?

— Может, и не понадобятся, — признал я. — Но информацию Зырянов за свой счет добывать не будет. Другой возможности у нас нет. А лезть в дела Живетьевых опасно, и я не уверен, что пока мы сможем сделать это незаметно.

Пока Зырянов как компаньон был куда надежнее дяди Володи, с чем Олег, хоть со скрипом, но согласился, потому что не исключал воздействия Аллы на супруга. Целительское воздействие кратковременно, но, чтобы проникнуть в нашу тайну, этого может оказаться достаточно, а еще одного артефакта от ментального воздействия у нас не было.

«Кстати, ты на тетю можешь поставить Метку, — предложил Песец. — Она, как и Маяки, будет отображаться на карте. Но Маяков нужно побольше поставить, чтобы была привязка к местности».

«Зачем мне на нее ставить Метку?» — удивился я.

«Таким образом можно следить за ее перемещениями в Верейске. Возможно, она рвется сюда не только ради тебя».

«Зырянов за ней будет присматривать».

«У него в Верейске не столько возможностей, сколько в Горинске. Подстраховка не помешает».

В принципе, предложение Песца имело смысл, только ставить Метку надо было и на Владика, чтобы обходить их по широкой дуге, так что я решил, что при возможности это сделаю.

Дядя Володя ждал нас на парковке перед рестораном, в котором мы договорились встретиться с Вьюгиными. Ждал он под предлогом передать мои вещи, но на самом деле — дать инструкции по общению с родственниками.

— Олег, прошу тебя, будь поспокойнее. Отец настроен на примирение, но, если ты его опять заденешь, ничего не получится. Ты же не хочешь рвать отношения со всеми нами?

Олега перекосило от желания сказать очередную гадость в отношении тети Аллы, он сдержался, но дядя Володя его прекрасно понял и нахмурился.

— Любые нападки в отношении Аллы отец воспринимает очень болезненно. Олег, тебе нужно помолчать всего час. Неужели это трудно?

— Ты не подозреваешь насколько, — буркнул Олег.

Пока они разговаривали, я перегружал сумки со своими вещами из одного багажника в другой. Ничего крамольного там Песец не выявил, так что хоть в этом отношении я был спокоен. Закончив с этим делом, я обнаружил Владика, стоящего у двери и разглядывающего нас с неприятной ухмылкой. Дядя Володя его тоже увидел.

— Илья, идите с Владиславом к деду, а мы скоро подойдем.

— У меня к тебе вопрос, хотелось бы задать его без свидетелей в лице Вьюгиных.

Дядя Володя закатил глаза.

— Вы как дети оба: что ты, что Олег. Спрашивай, Владислав от двери не услышит.

— Ко мне недавно подошел парень, представился Александром Федоровым и сказал, что он мой брат.

— Есть такой, — недовольно поморщился дядя Володя. — Он действительно сын твоего отца. Алла проверяла.

— Я не про это хотел спросить. Он утверждает, что моих родителей убили Вьюгины, как и его мать.

— Надеюсь, ты в это не поверил? Мы проводили обыск в их квартире, но уже после смерти его матери.

— Ого, а я не знал такого… — удивился дядя Олег.

— Еще бы ты знал, — дядя Володя поморщился. — Это не то, чем можно гордиться. Извини, Илья, я лучше тебе все расскажу, а то пойдешь выяснять и тебе наговорят такого, что уверишься в нашей причастности к убийству Федоровой. История очень некрасивая, и я предпочел бы, чтобы ты о ней не знал, но лучше ты узнаешь правду от меня, чем искаженную версию от другой стороны. После смерти Евгения обнаружилось, что он подворовывал. Чем дальше, тем сильнее. Деньги уходили во вторую семью — видно, там аппетиты росли. Вернуть ничего не удалось, потому что при обыске даже следов этих денег не обнаружилось. Но если они на Илью вышли, наверное, деньги закончились и Федоровы рассчитывают на очередное вливание.

Для Олега рассказ оказался полнейшей неожиданностью, он растерянно переспросил:

— Женька? Подворовывал? Вов, я не могу поверить.

— И тем не менее. Как вы понимаете, это не то, что следует выносить из семьи. Чем меньше человек знает, тем лучше. Илья, не связывайся с той семейкой, гнилые они. И прошу тебя, не заводи о них разговор при деде, потому что можешь нарваться на оскорбление. Для него тема воровства твоего отца очень болезненная, он моментально выходит из себя и взрывается.

Дед, когда на меня злился, говорил: «Порченная кровь». Я думал, он намекает на слабый уровень моего отца, а оно вон как повернулось…

Влад вразвалочку двинулся в нашу сторону, поэтому все замолчали.

— Вы долго еще? Дед интересуется, ждать вас или заказывать.

— Мы сейчас договорим с дядей Олегом и придем, а вы с Ильей идите.

В другой раз я бы не согласился, но сведения о моем отце, сообщенные дядей Володей, вывели меня из равновесия, и я пошел с Владом. Зря, наверное, потому что он тут же начал выступать в своем обычном репертуаре.

— Что, денежки закончились и прибежали к нам? А фиг вам. Вьюгинские деньги вам не достанутся, они мои, понял?

— Строго говоря, я имею к ним такое же отношение, как и ты.

— Еще чего, — фыркнул он. — Я наследник, а ты так, приблудыш никчемный и никому не нужный. Только зря рассчитываешь, что вам хоть что-то обломится. Я сейчас рубашку порву и скажу, что это ты сделал. Дед вас даже слушать не будет, сразу выгонит.

— Почему ты так уверен, что не станет? Я молчать не буду, расскажу правду.

— Ха, с чего ты взял, что в этот раз это сработает? Когда ты мне нос открывшейся дверью разбил, кому поверили? Вот то-то. В этот раз тебя выкинут из Вьюгиных окончательно, уж я постараюсь. И ты больше никогда к нам близко не подойдешь.

Наверное, он подготовил рубашку дома, потому что вряд ли бы смог так быстро ее превратить в нечто неприлично-рваное. Поскольку мы уже подходили к двери, Влад принял вид не горделивый, с каким он мне высказывал свое превосходство, а плаксиво-обиженный.

— Боже мой, Владик, что случилось? — ахнула тетя Алла. — Вы опять с Ильей что-то не поделили?

— Он сказал, что несправедливо, что все достанется мне и полез в драку, — всхлипнул Владик.

Глаза деда потемнели от злости.

— Илья, ничего не хочешь объяснить?

— Хочу и могу, — ответил я и поставил диктофон на проигрывание.

Прав оказался Зырянов, потребовав писать все разговоры.

«Что бы вы ни думали, — сказал он, — Вьюгины для вас сейчас враги. Поэтому любая предосторожность оправдана». Вот она и оправдалась прямо на первой же встрече. Я даже пожалел, что не догадался делать это раньше.

Прослушали Вьюгины запись в полном молчании. У Владика плаксивое выражение с физиономии пропало, появилась злость:

— С какого ты меня записывал, скотина? — заорал он так, что на нас посмотрели люди, сидевшие за другими столиками. — Ты у нас крыса, оказывается?

— Действительно, Илья, это как-то непорядочно, — мягко, но укоризненно сказала тетя Алла.

— Непорядочно⁈ — рявкнул теперь уже дед. — Пошли оба вон. — Я было развернулся, но он ухватил меня за руку. — Вон пошли Алла и Владислав, я понятно говорю? Поговорим позже. И о том, кто здесь крыса, тоже поговорим.

— А что тут говорить? — раздухарился Владик. — Крыса тот, кто брата сдал, это любому понятно.

Судя по виду тети Аллы, с сыном она была безоговорочно согласна. В отличие от деда.

— Действительно, дурная идея была сводить внуков вместе, больше я такой глупости не сделаю.

— Выносить внутрисемейные проблемы на люди неприлично, — бросила тетя Алла.

— Так твой же сыночек и вынес, — брезгливо бросил дед. — Да еще и наврал, обвинив другого. А что, раньше же сходило?

— И сегодня бы сошло, — с ненавистью глядя на меня, сказал Владик, — если бы эта крыса не записала наш разговор.

— Я сказал: пошли вон! — рявкнул окончательно взбесившийся дед. — А ты, Илья, садись, разговор будет.

Я сел, хотя разговаривать ни о чем желания не было. Атмосфера была не сказать что безоблачная.

— Ты сам говорил, что Илье не место рядом с нами, — набычился Владик. — Я тебе всего лишь помог.

— Мне тебя вышвырнуть?

— Боже мой, Василий Дмитриевич, это какое-то недоразумение, — засуетилась тетя Алла, сообразившая, что разговор без ее присутствия может пойти совсем не туда, куда ей надо. — Илья, подтверди, что я всегда была на твоей стороне.

Она ухватила меня за руку, как будто собиралась умолять.

«Блокирую подчиняющее воздействие».

— Вы всегда были на стороне сына, тетя Алла, даже когда были уверены, что он врет, — ответил я, поставил на нее Метку и выдрал руку.

— Боже мой, Илья, что ты говоришь?.. — Она приложила руку ко рту и талантливо отыгрывала возмущение.

— Хотите сказать, что вы не поняли, чем именно был произведен удар? Вы такой плохой целитель, тетя Алла?

— Боже мой, Илья, ты был таким хорошим ребенком. И куда все это делось? До чего ты дошел? Подсовываешь нам сфальсифицированную запись…

Она всхлипнула.

— Хорошая попытка, тетя Алла, — заметил я. — И она могла бы пройти, если бы вот только что ваш сын не признал, что запись настоящая.

— Я ничего не признавал, — сориентировался Владик. — Я сказал, что ты крыса. Подготовился к моему избиению.

Он опять всхлипнул. Не знаю, попыталась ли тетя Алла воздействовать на деда, но от внезапно задумчиво сказал:

— Сфальсифицированная, говорите…

— Вот именно, дед, — воодушевился Владик. — Ты же меня знаешь, как ты мог подумать, что я такое скажу?

Я приготовился встать и уйти. Конечно, Зырянов настаивал, чтобы мы примирились с Вьюгиными, но мириться на таких условиях — себя не уважать.

— Да нет, внук, похоже, я тебя не знал до сегодняшнего дня. Вот боги наследничка послали. Мало того что гадит, так еще и когда его носом в собственное дерьмо тычут, говорит, что это не дерьмо, а амброзия.

— А то ты так сам не делаешь, — ощерился Владик. — С тебя пример беру, дед.

— Пошли вон, пока я окончательно из себя не вышел, — стукнул дед ладонью по столу. — И не выставил из Рода вас обоих.

Владик чуть было не ляпнул, что никто не выставит последнего наследника — было очень заметно, что ему хотелось сказать что-то подобное. Но тетя Алла окончательно поняла, что запахло жареным, и потянула сына на выход. Я не обольщался: дед с ними помирится, потому что сам поставил себя в положение, когда другого выхода нет. Но все равно было приятно, что я впервые смог доказать, что скотина тут Влад, а не я.

— Радуешься, поди, что нас рассорил? — буркнул дед.

— Рассорил? Вечером все равно помиритесь.

— Это да, — он вздохнул. — Вот что вас с ним мир не берет? Как встретитесь, сразу цапаться начинаете.

— Я не начинаю.

— Не начинает он. Это ты сегодня не начинаешь, потому что разговор записывал, а вот насчет того, как обычно бывает, я не уверен.

— Мне все равно, Василий Дмитриевич, верите ли вы мне или нет, — ровным голосом ответил я. — Для себя я знаю, что не вру. Мне этого достаточно, а ваше мнение для меня больше значения не имеет.

— Ишь ты, не имеет, — разозлился он теперь для меня. — Этого авантюриста Олега мнение, значит, имеет, а мое нет?

— Вы нас ругаться позвали? Тогда я пойду.

— Сиди уж. Олег подойдет, обговорим все. Не хотел с вами ругаться, но все так паршиво складывается, чего уж… — Он ссутулился, разом постарев. — Закажи пока, чего хочется.

Не хотелось ничего, но дед выглядел так жалко, что я открыл меню и начал его изучать.

— Что у вас тут случилось? — обеспокоенно спросил подошедший дядя Володя. — Алла мне не очень внятно объяснила.

— Еще бы ей внятно объяснить. Опозорился твой сынок по всем статьям, да еще и Илью оговорить пытался. Как выяснилось, не в первый раз. А ты этому потворствовал, — наконец нашел виновного дед. — Подумать только, у меня под носом все эти годы издевались над ребенком, а я ничего не знал. Ты, — ткнул он в мою сторону пальцем, — почему ничего не говорил?

— Вы меня никогда не слушали, — напомнил я. — И при чем тут вообще дядя Володя? Решение всегда принимали вы. С вас и спрос. И только с вас.

— Ишь ты, умный какой, с меня спрос. С чего это вдруг?

— Вы же глава Рода.

После моего ответа он сдулся и тоже начал изучать меню, а дядя Олег, подсевший ко мне, тихонько принялся выяснять, что случилось. Я ответил, что потом перескажу, со всеми подробностями.

— Отец, наверняка произошло недоразумение, — сказал дядя Володя. — Алла так расстроилась.

— А чего бы ей и не расстроиться, если сыночка показал себя во всей красе? Пороть его надо, только поздно, — сварливо сказал дед, тяжело посмотрел на сына и добавил: — И некому. Ты-то мямля мямлей, в кого только уродился такой?

Дядя Володя, как обычно, промолчал, и дед переключился на второго сына:

— Рассказывай, Олег, чего вы учудили с участком?

— Купили. Аномалии там больше нет, дом достраиваем, — с достоинством представителя солидного рода Песцовых ответил Олег.

— Неужто нет? — желчно спросил дед. — И куда она делась?

— Ушла. Есть методики. Не зря же я столько лет учился, — ответил дядя. — Все там нормально, не переживай.

— Как мне не переживать-то о вас? Чай, не чужие, сердце все равно не на месте от того, что вы делаете, — выдал дед. — Ты-то, ладно, взрослый, а Илью зачем с панталыку сбиваешь?

— Отец, не начинай, — с нажимом сказал Олег. — Владимир сказал, что ты хотел помириться, а не окончательно разругаться. Неужели он ошибся?

Дед вздохнул.

— Хочешь услышать, что я виноват? Да, я виноват. Извиняться не привык, а наследник для меня всегда будет в приоритете, каким бы дерьмом он ни был. Поэтому давайте говорить как взрослые разумные люди. Что я могу для вас сделать, чтобы вы отозвали свое отделение и не позорили Вьюгиных?

— Вы с последним прекрасно справляетесь сами, — не удержался Олег, пришлось его пнуть по ноге, чтобы напомнить: нам отделяться пока нельзя. — Но если хочешь загладить свою вину, то можешь оплатить нам абонемент на верейский Полигон. Два раза в неделю, например.

Предложение было наглое, но тут уж работало правило: чем больше запросишь поначалу, тем больше получишь в конце. Мы, когда обсуждали, рассчитывали сойтись на раз в две недели.

— Еще чего! — взвился дед, но тоже вспомнил, что хотел с нами мириться (Не исключаю, что дядя Володя тоже каким-то образом ему в этом посодействовал: ногой толкнул или кулаком — стол полностью загораживал нижние половины наших собеседников, поэтому языки жестов друг друга не видели ни мы, ни они). — Одного раза вам предостаточно. Гарантию выпишу, Владимир привезет. Отзываете?

— Вот как привезет, так сразу и отзовем. А то ты забудешь про обещание. И не говори, что у меня нет на то оснований.

— Не скажу, — нехорошо прищурился дед. — Чтоб вам не переживать, пообедаем — и съездим на Полигон, где все оформим. После чего отзовете при мне. Годится?

Олег посмотрел на меня. Я кивнул.

Глава 9

В конце обеда Олег неожиданно сказал:

— Если уж мы договорились, у меня будет еще одна просьба.

— Смотрю, вам все мало, — проворчал дед, который уже раскаялся из-за минутной слабости и выглядел так, словно мы обманом у него выбили послабления.

— Мы вроде не просили ничего больше, чем ты пообещал сам? — не без ехидства заметил Олег. — Просьба не будет тебе стоить ничего, разве что пары ни к чему не обязывающих слов.

— Говори уж, — поморщился дед.

— Ты же знаешь о нашем участке и о штрафе? — Вопрос был риторическим, но дед кивнул. — Мне знакомый предложил за меньшую сумму поставить иллюзию. Хорошую, плотную, неотличимую от реальности. Ну а поскольку иллюзия от штрафа не спасает, то проверяющему мы скажем, что восстановили дом по родовой методике. Если к тебе обратятся за подтверждением, то всего лишь нужно будет сказать, что никто не должен совать нос в секреты Рода.

«Гениально! Голова у твоего дяди работает как надо».

Дед хмыкнул и повеселел. Любые слухи, касающиеся силы Рода, ему были на руку, так что Песец был прав: Олег придумал здорово.

— Не развалится иллюзия через пару дней? — все же счел нужным дед уточнить.

— Нет, она артефактная, с датчиком, то есть если заряд начнет садиться, то подзарядим. Высокая стоимость обусловлена именно арендой артефакта.

— Это-то ладно, сэкономите. А дальше что? В иллюзии не проживешь.

— Мы потихоньку строим. Я археологическое заклинание восстановления использую, но, сам понимаешь, оно на мелких объемах работает, поэтому дело идет небыстро. Но идет. Через пару месяцев вровень с иллюзией построим, никто и не заметит.

— Воля ваша. И вранье тоже ваше, — хмыкнул дед. — Вообще, на редкость неудачное вложение. Понимать надо, когда дешевизна — к потерям, а не к выгоде. Но вы-то думать оба не приучены, все на нас рассчитывали. Вот и сейчас просите, чтобы жопы прикрыл. Мне не трудно, прикрою. Если ко мне сунутся, конечно, пошлю, какие вопросы. И Владимир тоже.

Дядя Володя кивнул, но спросил:

— Сейчас как жить будете?

— Забыл? У меня полный набор палаток для раскопок. Удобно: полностью на самообеспечении. До осени справимся.

— Авантюристы, — дед опять хмыкнул, но теперь не так пренебрежительно. — Но с алхимией — не одобряю, так и знайте.

— Для Ильи это единственный вариант нормальной работы, — возразил Олег. — Больше ничего не скажу, уж не обессудь.

Дальше дед активно принялся додумывать сам. Судя по его оценивающему виду, решил, что мне кто-то передал свои алхимические знания, и прикидывал, как меня можно будет использовать. Но тут уж фигушки, я лучше Зырянову вообще все продавать буду и ссылаться на договор.

После обеда дед артачиться не стал, поехал на Полигон. Ехали мы по отдельности, каждый на своем транспорте, поэтому, о чем дядя Володя с дедом говорил, я не знаю, но вышел к нам глава рода Вьюгиных на удивление в хорошем расположении духа. Он с дядей Олегом пошел в администрацию заключать договор на абонемент, а дядя Володя остался со мной и спросил:

— Как ты встретился с Федоровым?

— Он ко мне на улице подошел и представился, а что?

— Просто взял и подошел?

— Ну да. Я его впервые видел.

— Так и он тебя должен был впервые видеть, а не узнавать запросто на улице, — нахмурился дядя Олег.

— Возможно, он меня намеренно искал? Его бабушка попросила меня привести.

— А ей откуда знать, что ты в Верейске? Странно это все. Выходит, они за тобой следят?

Я пожал плечами. Следят так следят. Беспокоиться еще о Федоровых я не собирался. Свое мнение о них у меня уже сложилось. Конечно, в свете информации о моем отце, которую на меня недавно вывалил дядя Володя, можно было предположить, что дед запретил общение с родственниками отца. Но я-то не совсем мелкий был на тот момент, поэтому помнил, что общения не было и раньше. А еще при желании на меня можно было выйти втайне от Вьюгиных, на тех же соревнованиях по фехтованию. Но желания раньше не было.

— Не ведись на их предложения, — продолжил дядя Володя. — Там та еще семейка, с гнильцой. Хорошо, что ты ничего не взял от отца в этом плане. Если они продолжат к тебе лезть, сообщи — мы им укорот сделаем. Вьюгин ты теперь или нет — ты все равно наш.

— Спасибо.

Пользоваться этим предложением я не собирался, но дяде Володе был признателен за заботу.

— Кстати, что вы с Владом не поделили?

— Он хотел меня окончательно с дедом рассорить, но не учел, что я записывал разговор, — пояснил я и включил запись.

По мере прослушивания дядя Володя мрачнел.

— Да уж, друзьями вам никогда не стать. Доля вины твоего деда тут тоже есть. Ты же в курсе успехов в учебе своего брата? Пару лет назад отец решил его хорошенько пропесочить и сказал, что раздумывает над тем, чтобы передать власть самому достойному, а не самому сильному. Мол, в других Родах такое уже давно практикуют. Вот Владислав и решил доказать, что ты недостоин. — Дядя Володя вздохнул. — Не думай, я его не оправдываю, поступок подлый, особенно по отношению к родственнику. Я с ним поговорю.

— На его защиту встанет тетя Алла, — напомнил я. — Так что вряд ли Владик проникнется. Впрочем, это теперь не мои проблемы, что радует.

Влияние дяди Володи на воспитание собственного сына стремилось к нулю, что он прекрасно понимал, поэтому промолчал, ничего не стал отвечать. А вскоре появились дед и Олег. Дед был взвинчен, Олег, напротив, сиял. Значит все прошло как надо.

— Владимир, поехали, — скомандовал дед.

— Как это поехали? — удивился Олег. — А заклинание, которое вы обещали передать? Мы как раз на Полигоне. Очень удобное место для отработки. Время вот-вот пойдет.

Дед насупился, но недовольно сказал:

— Владимир, передай Олегу заклинание.

— Почему мне, а не Илье? На мне клятва висит. — Дядя выглядел неприлично довольным, потому что ему редко удавалось так развлечься. О том, что я этим заклинанием владел, он был в курсе, но не мог отказать себе в маленькой радости. — Так что пусть Илье передает.

— Илья по слабости его не потянет, — недовольно буркнул дед. — И что тогда? Опять меня обвинишь в невыполнении договора? Владимир, покажи обоим. Только быстро, чтобы мне не ждать. Не выучатся — их проблемы.

Он развернулся и пошел к выходу, не обременяя себя словами прощания, а Олег скомандовал:

— Пойдемте. Сегодня зал номер одиннадцать. За нами отдельный зал не закрепляют, просто нужно будет созвониться заранее. В администрации сказали, что очень редко бывает, что все залы заняты, и то только по вечерам, а поскольку мы можем днем, достаточно позвонить за час-два.

Зал мы нашли быстро, закрылись, после чего дядя Володя показал заклинание.

«Интересно, — сказал Песец. — Другая модификация».

Я и сам это заметил. Лезвие выглядело чуть толще и при движении издавало звук, похожий на жужжание, в то время как мое свистело. И это было чрезвычайно интересно: если взять два этих заклинания и разобрать, найдется блок, ответственный за эти изменения, хотя, как мне показалось, изменение звука стало следствием изменения толщины.

Свое лезвие, разумеется, дяде Володе я не показал, а вот его продемонстрировал сразу, изрядно тем удивив. Олег провозился чуть больше, но тоже стал счастливым обладателем модифицированной версии. После чего дядя Володя задерживаться не стал и сразу ушел. Вот с ним мы попрощались, и даже вполне дружески. Стоило ему уйти, как я сразу сказал:

— С иллюзией ты здорово придумал. Теперь не придется откладывать деньги на штраф.

Внезапно Олег расхохотался.

— Прикинь, это еще не все. Знаешь, чего твой дед так разозлился? Я при свидетелях намекнул, что он пообещал оплатить твое обучение, но не оплатил до сих пор. Отец взбесился и перевел на наш счет сразу деньги за три года обучения, правда не алхимии, а как если бы ты учился в военном училище. То есть доплата понадобится, но потом. А сейчас у нас появились свободные деньги. Поэтому отзанимаемся и подумаем, куда потратить.

К сожалению, на Полигон мы сегодня не рассчитывали, поэтому что я, что дядя были без оружия. Аренда в этом месте кусалась, и мы решили отрабатывать сегодня только магию, но уж ее погоняли на всех возможных режимах, выложившись полностью. Каменные когти частично заменяли оружие, но работали только на довольно близкой дистанции, на которой к себе никого не желательно подпускать.

Удалось и найти блок, ответственный за изменение Ледяного лезвия. Собственно, он оказался таким же, как и для изменения Каменных Шипов, но почему-то при передаче с Модуля вариативность для Лезвия не предлагалась.

«Скорее всего, это потому, что оптимальным является именно тот вариант, который был дан в Модуле. Те же Шипы могут варьировать по размеру именно для удобства использования».

Поэкспериментировав, я признал правоту Песца. К сожалению, все проверить я не успел, так что, приведя в порядок свою и дядину одежду заклинанием, я с сожалением покинул зал, время аренды которого истекло.

— Удачно все получилось, — сказал Олег уже в машине. — Если бы не совет Зырянова, то у Владислава могло бы и получиться то, что он собирался сделать. И мы оказались бы в заднице.

— Точно бы получилось. Если получалось раньше, то почему не сегодня? Но сегодня был не его день.

— Я тебе переброшу часть денег на модули и контейнеры. Покупай те, что сочтешь нужными. Со мной можешь не советоваться, — предложил Олег.

— Я и так покупаю, только нужного маловато, — признал я. — Я решил большой алхимический контейнер взять. Ну и кулинарный, конечно. Просто кулинарный нормальный пока не встретился, а подозрительные брать за такую цену, сам понимаешь, не хочется. И еще Песец говорил про родовые контейнеры, в которых могут храниться ценные алхимические рецепты. И полные наборы модулей.

— Я попробую Лихолетова раскрутить на то, чтобы брать из запасников такие контейнеры домой. Так сказать, для описания. Или хотя бы получить разрешение на то, чтобы брать тебя в такие запасники. Но там камеры, поэтому возможны сложности.

«Если камера будет одна, к ней можно встать спиной, тогда видно не будет, что делаете».

«Смотреть по месту надо».

Первым делом дядя Олег все же заказал кровати с нормальными матрасами, чтобы было на чем спать, а уж потом предложил пройтись по неосмотренным мной магазинчикам с вещами Древних. На все про все мы решили заложить два часа и возвращаться домой: мне нужно было заниматься алхимией, обеспечив полностью те позиции, которые обговорили с Зыряновым. К сожалению, часть из того, что ему было нужно, я делать не мог. Более того, я подозревал, что на третьем уровне алхимии рецепты потребуют ингредиенты с третьего уровня Изнанки, доступа к которой у меня не было. Но переживать по этому поводу смысла тоже не было, потому что алхимических модулей у меня было только два. То, что остальные существуют где-то в природе, это было доказанным фактом, поскольку в каталогах гильдии они присутствовали. К сожалению, в каталогах не было указания, где их находили и куда потом дели.

Я уж было подумал, что поход окажется напрасным, но в третьем магазинчике нашлись кулинарные контейнеры трех модификаций: от самого простого до самого навороченного. Причем в цене они отличались самую малость, поскольку самый навороченный был лишь чуть побольше.

«Это магазинные, значит, точно будут все нормальные, — решил Песец. — Выбирай».

Я выбрал и оплатил, а потом заказал большой алхимический на том сайте, где я брал малый, и на этом решил с контейнерами завязывать, потому что мы и без того на них уже до фига денег потратили. Остальное — только на модули. Ну или если опять подвернется что-то уникальное, о чем я пока не догадываюсь.

Еще в одном магазине внезапно нашелся модуль четвертого уровня по магии Металла. При этом второго и третьего уровня магии Металла у меня не было, как не было и третьего-четвертого уровня магии Земли, которая требовалась для изучения Металла. Но я даже не задумался — брать или не брать. Взял сразу.

После чего мы поехали домой, где я сначала проверил, что кулинарный контейнер не пустой, и хотя вообще им заниматься не собирался, но в результате выставил наружу аппарат по приготовлению кофе, с которым нужно будет еще разбираться, и хлебопечку, которую по предложению заинтересованного дяди запустил сразу.

И только потом пошел заниматься алхимией, план по которой, как по прокачке, так и по продуктам, никто не отменял. Строительный Туман мы решили оставить еще на пару дней и снять непосредственно перед датой выставления штрафа. Чем больше Туман простоит, тем легче будет убедить народ, что мы это все построили сами. Да и Елизавета Николаевна молчать о наших родовых заклинаниях не будет. И даже если будет — вид ее домика скажет сам за себя.

Для Власова я наготовил пару бутылей Фейской Пыльцы, которая Зырянову была не нужна, но которая ценилась намного выше всех остальных моих зелий. Ему же пойдет чуть более дешевое Похмельное.

А вот Дашкиному отцу набор побольше выйдет: от Похмельного он отказался, зато захотел взять на пробу Клей (который прекрасно показал себя на наших колесах, Олег окончательно решил их не менять, разве что Красильниковы прикатят — но на такой поворот надежды было мало, потому что они договаривались с дедом, а тому на наши колеса было наплевать). Заказал он также полный набор всех целительских зелий, зелья Выносливости и Ночного зрения. Зелье Болтливости, которого не было ни в одном алхимическом каталоге, я ему, после того как вчитался в описание, предлагать не стал, потому что только засвечиваю ненужные знания, а заказывать его Зырянов будет вряд ли. Зелье оказалось из раздела шуточных: человек начинал безудержно говорить, но никто не мог поручиться, что он не врет. Вот на втором уровне, как сказал Песец, будет зелье Правды, которое как раз обладало нужными Зырянову свойствами и было в алхимических каталогах, хотя и проходило полулегальным. Вообще, возможности получить знания второго алхимического уровня я ждал с нетерпением, потому что там было много вкусного для меня, как алхимика. В частности, кожа изнаночных тварей у меня лежала как раз в ожидании этого дня. Вместимость стазисного ларя, к сожалению, была ограниченной, а кожа змеи и крылья бабочки никуда не тратятся, а вот добавиться очень даже могут. Ящик, казавшийся огромным, по итогу вышел слишком маленьким для моих целей. Теперь я понимал создателя Песца, который имел кучу таких полезных штук.

Еще мне не нравилось, что у нас в стазисном ларе хранятся в том числе и продукты: осетреца дядя запихал пусть и в пакете, но все равно к остальному. По-хорошему, стазисных ларей нужно три-четыре, чтобы разнести ингредиенты, готовую продукцию и еду.

Под конец я сделал порцию Пыльцы Неудержимого Пердежа специально для Владика. Я даже пожалел, что не сделал ее раньше. Хотел же, но мы ехали мириться с Вьюгиными, при таких условиях использовать на кузене алхимический продукт, пусть даже считающийся целительским, показалось неэтичным. Знал бы о его задумке — наделал бы столько, чтобы Владик пускал газы ближайшую неделю, тем более что изготовление этого зелья, как это ни смешно выглядело, прокачивало и целительство, которое оставалось моим больным местом. Алхимические зелья добавляли такую малость, что я поневоле задумывался, не полезть ли мне опять в воду в следующий поход на Изнанку: и рыба, и скачок в Целительстве — сплошные плюсы.

Закончил я уже затемно и с жутким желанием пожрать. Суп от Елизаветы Николаевны показался необычайно вкусным, хотя дядя высказался, что до моего не дотягивает, зато хлеб признал великолепным. Попробовав кусок, я с ним согласился. Казалось бы, чего проще? Мука, вода, дрожжи, соль и капелька растительного масла, но на выходе получился, не побоюсь этого слова, продукт экстракласса. Так что ужин я завершил парой бутербродов с осетрецом, которого все равно оставалось неприлично много.

«Почему в кухне только холодильник и морозильник? — уточнил я Песца. — Стазис же удобнее?»

«Издеваешься? Он не только удобнее, он еще и дороже в разы».

«Я подозреваю, что на стоимости самого контейнера, с его системой пространственного хранения, это не особо бы отразилось».

«Подозревает он. Минимум процентов на десять. Зырянов просто имел достаточно средств, чтобы вкладывать их в хобби. Ничего, вот прокачаем тебя до приличного уровня, как артефактора, сам сделаешь. Эх, жаль, что нет нужных модулей в наборе, который с раскопок взяли. Но пока только так: принес с Изнанки, сделал зелья, сдал».

Но я в надежде на чудо перед сном все же полазил по сайтам, ища в том числе и стазисные лари, но деньги в этот раз потратить оказалось не на что. Ложился я спать разочарованным, поэтому для изучения выбрал модуль языка. Вряд ли в ближайшую неделю Даша потребует обещанный торт, а нам с дядей он точно без надобности.

Глава 10

Как оказалось, Песец не счел необходимым сообщить, что буквы на модулях и контейнерах — не связный текст, а общепризнанные на тот момент символы, обозначавшие направленность вложенного. И если сам Песец чувствовал себя в этих обозначениях как рыба в воде, то мне изученный модуль дал всего лишь возможность понимать один конкретный язык Древних. Впрочем, иногда надписи на нем бывали и на контейнерах, и на модулях. Но обычно на чем-то весьма экзотическом, все базовое маркировалось одинаково. В результате я получил почти бесполезный на данном этапе навык, а остальное обучение застопорилось даже не на неделю, а на полторы, потому что после впитывания такого огромного массива информации мозгу требовалось время на его усвоение. Причем усвоение должно было подпитываться использованием, так что придется что-нибудь слушать или смотреть с кристаллов.

Это было некритично, потому что постоянно алхимией заниматься я тоже не мог, нужно было переключаться, а переключение на записи Древних — почти развлечение. Критично было передать Даше заклинание, чтобы не нарушить нашу с Зыряновым договоренность. Он планировал забрать дочь в Горинск, сразу как решит свои проблемы, потому что, как сказал он, большое количество свободного времени ведет к определенного рода проблемам. Я подозревал, что речь шла об Агееве, который явно был к Дашке неравнодушен и появлялся рядом с ней чаще, чем мне бы хотелось. А вот я, напротив, почти не появлялся, и это надо было как-то исправлять.

Я уже собрался позвонить Даше и договориться о встрече, но тут пришло сообщение, что заказанные контейнеры для похода на Изнанку находятся в пункте выдачи, то есть появился еще один повод выбраться в центр Верейска.

С Дашей я созвонился, договорился встретиться через час и выехал на грузовичке, потому что необходимость поддерживать легенду никто не отменял.

В первую очередь я забрал контейнеры, забросил их в кабину, взял из нее подарок Даше и пошел к ней домой, где внезапно обнаружился Зырянов.

— Решили убедиться, что я передам заклинание, Григорий Савельевич?

— Илья, ты совсем уже! — возмутился Даша. — Папа у меня остановился, а вовсе не собирался тебя контролировать. Разве что меня.

Она недовольно посмотрела на отца, который уже наверняка пытался ограничить ее перемещения.

— Смысл мне снимать номер в гостинице? — ответил Зырянов. — А так с дочкой лишний час проведу. Я на твое заклинание не претендую. Вон на кухне посижу, пока вы учите. Или могу вообще уйти.

При слове кухня я сразу спохватился и вручил Даше пакет с вяленым змеиным мясом, которое сегодня поутру опробовал и признал не просто съедобным, а восхитительно-съедобным.

— Вместо торта сойдет?

— Это что?

— Мясо.

— Песцов, сам подумай, разве может мясо заменить торт? Глупости говоришь. И потом, речь шла о том, что ты торт сам делаешь, если вдруг ты забыл.

— Это я тоже сам делал.

— Ну да, конечно — недоверчиво фыркнула Дашка. — Еще скажи, что и коровку сам убил.

Но пакет заинтересованно вскрыла и сняла пробу, после чего ее вид стал еще более заинтересованным.

— Мне попробовать можно? — влез Зырянов и, не дожидаясь ответа, достал ломтик и зажевал. В отличие от дочери, он сразу понял, что это за мясо, поэтому тут же выдал: — Илья, что тебе было непонятно в моей просьбе сидеть тихо и не выпендриваться?

— Я выпендриваюсь? — удивился я. — Я просто Дашу угостил.

— Ага, просто угостил, а она просто скажет, когда Агеев ее пригласит в какой-нибудь пафосный ресторанчик: «Ой, я это уже пробовала в куда лучшем варианте. Илюша приносил».

Он передразнил дочь столь похоже, что та сразу покраснела от возмущения и выпалила:

— Не собираюсь я никуда с Агеевым идти, не выдумывай!

Само упоминание этого типа было уже раздражающим для меня фактором, как и то, что Зырянов в принципе признавал возможность того, что дочь пойдет с этим понторезом хоть куда-то.

— Он может точно так же принести пакет с мясом даже без всякого ресторана. Финансы позволяют. Хотя, скорее всего, пакет будет куда скромнее. И не пакет, а пакетик.

Да, я не поскупился, когда отсыпал. А куда нам столько? Змеи все равно будут набиваться, и с ними необходимо что-то делать. Паштет себя не оправдал по вкусовым качествам, а вот вяленое мясо вышло обалденным, пусть с ним не давалось никаких бонусов.

— Это так дорого? — Даша округлившимися глазами посмотрела на пакет. — Нет, оно необычайно вкусно, я согласна…

— Это, черт побери, не просто дорого, а очень дорого! — рявкнул Зырянов. — И очень опасно для Ильи, потому что, если ты, Дарья, где-нибудь случайно проговоришься, я гроша ломаного не дам за жизнь Ильи, и за жизнь его дяди тоже.

— Почему? Не улавливаю связи между мясом и опасностью.

Зырянов открыл на телефоне какой-то сайт, где продавались продукты из изнаночных тварей, и нашел там мясо клювоголовой змеи, тоже вяленое, что и показал Даше. И пока она пыталась сообразить, на какую сумму она только что наела, Зырянов схватил меня за плечо и утащил на кухню, где самым натуральным образом наорал. Он поставил глушащий артефакт, поэтому в выражениях не стеснялся, полоскал меня как мог. Даже заявил, что если я продолжу в том же духе, то договор наш он разорвет, потому что я не исполняю принятые на себя обязательства.

— Но Даша же никому не расскажет, — пытался я ему объяснить.

— Дарья никому не расскажет, потому что мы ее об этом предупредим. А если бы здесь была не одна Дарья? Федор к ней, кстати, приходит куда чаще тебя.

— Они вообще-то в одном подъезде живут.

— Вот именно. Они живут в одном подъезде, и Федор может зайти в любой момент. В отличие от Дарьи, Федор прекрасно знает и что это, и сколько стоит. Уверен, с отцом он уже поделился описанием твоей битвы с пучеглазом. И если к этому добавится доступ к мясу изнаночных тварей… Именно доступ, потому что просто так купить ты не смог бы — надеюсь, это тебе объяснять не надо? И что у нас на выходе?

— Федя тоже не проболтался бы.

— Он не проболтался бы посторонним, а отец — это совсем не посторонний, сечешь? — уже поспокойней сказал Зырянов. — Нет, я ценю твою уверенность в друзьях и знаю и что Федор — хороший парень, и что Шишкины ценят дружбу. Но она у них всегда стоит на втором месте после интересов Рода, усек? Запомнишь это — избежишь большой беды. Ради доступа к Проколу через дружбу переступить можно. Я не говорю, что Федор сделает именно так, но не исключаю такой вероятности.

В чем-то с Зыряновым я был согласен, потому что понимал, что отец Феди весьма непростой и умный человек, почему я и отбросил кандидатуру самого Феди для похода на Изнанку. Несмотря на слова Зырянова, мне не верилось, что друг меня предаст, но я не исключал, что он мог проговориться.

— Я с Дарьей поговорю, чтобы она никому ни слова, ни полслова о твоих странностях не выдавала. И чтобы к тебе с расспросами не лезла, тоже переговорю. Но ты и сам должен помнить об осторожности, усек?

— Усек, Григорий Савельевич, — вздохнул я. — Не хотите мясо в счет оплаты брать?

Он басовито расхохотался и помотал головой.

— По тем ценам, что я показал Дарье, — ни за что. Я не такой любитель экзотики.

— Да какая это экзотика? Можно сказать, уже обыденность.

— Нет, Илья, стоит тебе начать выносить такую еду из дома — сразу поползут слухи. Хватит с нас алхимии. Ее хотя бы можно списать на то, что я привожу тебе ингредиенты. Да, и еще. Под любыми предлогами отказывайся от гостей. Потому что ваше объяснение, оно настолько за уши притянуто, что ему не поверят даже идиоты. Я в ваши тайны не лезу, но не все будут столь щепетильны.

Щепетильным Зырянова мог назвать только он сам, но я на этом заострять внимание не стал.

— А вариант с иллюзией? Мы его выдвинули Вьюгиным, прошло.

— Это только до личного визита к вам, — отрезал Зырянов. — Кстати, давай поход в Прокол наметим на завтра, после обеда я уезжаю. И Дарью заберу. Пусть тренирует заклинание без лишних глаз.

Намек был понят, так что я отправился передавать обещанное Дашке. Возможно, будь на ее месте кто-то, не столь увлеченный минералогией, дело бы затянулось или вообще застопорилось. Но на ее знания Диагност лег как надо, хотя я и предупредил, что он дает всего лишь приблизительный состав исследуемой породы. Заклинание для точного состава я не знал, оно существовало, но изучалось на более высоких уровнях магии Земли.

Но Дашке и такого хватило для радости. Смотреть на ее сияющее лицо было одно удовольствие, которое сильно портил мрачный вид ее отца, так что вскоре я попрощался.

Сразу к себе не поехал, решил заглянуть в два последних неосмотренных магазина с вещами Древних, и в одном нашел интересный Модуль по чайным сборам, для изучения которого требовалось знание алхимии и кулинарии. Песец утверждал, что штука полезная, потому что кроме просто вкусных травяных сборов, в которые могли входить травы с Изнанки, там были еще сборы, употребления напитков из которых давали некоторые недолгие бонусы. Я заподозрил, что последние будут по вкусу такими, что сразу захочется выплюнуть, но модуль взял, потому что польза от него будет: ведь кроме полезных, там обещались еще и вкусные.

Кроме того, разговорившись с продавцом, я выяснил, что основной наплыв вещей Древних у них случается по осени, когда заканчиваются раскопки и весь хлам, как он выразился, сдается оптом в такие магазины. То есть то, что сейчас в продаже, — это просто остатки. То, что никого не заинтересовало к этому времени.

— Монетки у нас хорошо берут, — делился продавец. — Они относительно недорогие. И как сувенир, и как деталь украшений берут. Ну и в коллекции, конечно.

— В коллекции? — удивился я. — Я думал, это только я таким заморочился.

— Что вы, нет, конечно, — он рассмеялся. — Коллекционируют многие. Иной раз за отсутствующие монеты в коллекциях такие деньги отваливают, что страшно становится.

— Археологи, чего с них взять.

— Не только археологи. Среди коллекционеров много кто встречается.

Уточнять, не встречаются ли там целители, я на всякий случай не стал. А то еще выяснится, что все целительские модули разбираются исключительно в их коллекции.

— В нашем магазине есть возможность оставить заявку на экземпляр, отсутствующий в коллекции, — продолжил он. — Это эксклюзивная услуга нашего магазина, другие ее не предоставляют. Я вижу, что вы лицо разбирающееся, так-то сообщаем о такой возможности мы не всем…

На неприкрытую лесть я внимания не обратил, уточнил:

— На какие монетки оставляют заявки, если не секрет?

— Обычно на монетки поярче. — Продавец открыл на планшете каталог, соответствующий гильдейскому, и показал, на какие монеты у них уже есть запись, чтобы показать, каким по счету в очереди я буду, если захочу такую же. На мой взгляд, записывались на совершеннейший хлам. — За услугу мы берем двадцать пять процентов от стоимости монеты, если вдруг интересно.

— Интересно, — согласился я и, перелистнув страницы, указал на целительские модули второго и третьего уровня. — Такие ищу.

— Запишем, — оживился продавец. — Из этих разделов часто бывают, так что, может, и повезет в этот привоз.

— Мне нужны целые и не восстановленные, — спохватился я. — А то одни предлагали распил замазать и продать в коллекцию как нормальную монету.

— Мы таким не занимаемся, — оскорбился он. — В любом случае у вас будет возможность проверить перед покупкой, а то и выбрать. Монеты с первых страниц встречаются часто. Записывать?

Я продиктовал свой номер телефона, поблагодарил за информацию, пообещал зайти к ним на новый завоз и поехал в «Философский камень». Хотя желание было заказать вообще все стихийные, и не только. Но слишком сильным оставалось впечатление от зыряновской взбучки, поэтому я решил не привлекать внимания. Одно дело, когда оставляешь заказ на одну-две монетки, и совсем другое — на несколько десятков. Лучше по осени пройдусь по всем магазинам после поступления новой партии «вещей Древних». Даже Песец одобрил такое решение, хотя и повздыхал, что так мы можем упустить много чего полезного.

Когда я вернулся, дядя обрадовал, что Лихолетов выписал разрешение на посещение запасников Гильдии на нас обоих.

— Правда, он рассчитывает, что ты там что-то на халяву пробудишь. Это он только на словах щедрый, а на деле довольно прижимистый тип. Хотя должен признать, что о деле радеет больше, чем о своем кошельке, — предупредил меня Олег. — Так что за разрешение с меня ничего не взяли. Правда, оно без возможности выноса, на работу только там.

— Можно оценить, что там вообще есть, и составить график, — обрадовался я.

— График-то можно составить, но не факт, что, если ты ничего не пробудишь, Лихолетов не разочаруется и не отберет возможность посещения для тебя. И мы хотели там еще контейнеры посмотреть на предмет полезных вложений.

— Раз в пару недель можно что-то пробуждать. Или вообще ездить туда раз в неделю-две. А пока у нас есть и свои контейнеры, вложения в которые мы не изучили. Я как раз забрал те, что для похода на Изнанку. Сейчас из машины принесу.

Притащил я оба, и оба мы открыли сразу, заодно убедились, что содержимое там идентично. Дядя радовался как ребенок каждой извлеченной вещи и сразу решил сдать взятый в аренду комплект оружия, поскольку тот даже близко по качеству не дотягивал до набора из контейнера. Набор был с запасом: кроме сабли и кинжала, там были метательные ножи и странного вида арбалет с запасом болтов. Смешно, но среди набора алхимических бутыльков в контейнере нашлись несколько ядов для обработки наконечников, но Песец отсоветовал их использовать, сказал, что хоть яд и действует на изнаночных тварей, но после убийства их придется бросить, потому что они ни на что не будут годны. Даже кожу снимать смысла нет — разлезется, чем ни обрабатывай. Поэтому с собой брать, а наносить, только если выбора не останется.

«На первых уровнях арбалет тебе вообще не нужен. Так что отложи и его, и ножи».

«А тренировка?»

«Только после обучающих модулей. Иначе привыкнешь делать неправильно — придется переучиваться. Вообще, бери пример с дяди: повертел — и убрал, понимает, что не умеет пользоваться. Да не страдай ты так, не насовсем же. Мы оружие собирались брать в любом случае».

Модулей Оружия был полный комплект по всем направлениям, но я пока упор на магию делал, потому что с фехтованием у меня было относительно хорошо, чего не скажешь про заклинания. Но сейчас я смотрел на арбалет и метательные ножи и понимал, что зря не брал те модули. Как там Песец говорил? Гармоничное развитие? А какое может быть гармоничное развитие без умения пользоваться этими замечательными штуками?

Но все же я их пока отодвинул и начал изучать обнаруженный в контейнере полный комплект защитных артефактов, в том числе ментальных, что косвенно намекало на присутствие ментальной угрозы от Тварей Изнанки. На первом и втором уровне таких не было, но это не означало, что на следующих такие артефакты не понадобятся. Песец пренебрежительно бросил, что в контейнерах они средненькие, но дядя предпочел сменить недоделанный от создателя Песца на средненький, но проверенный тысячелетиями. Я тоже решил постоянно носить противоментальный артефакт — двойная защита лучше одинарной. Песец даже ворчать по этому поводу не стал, признал мою правоту, а вот на Олега обиделся.

Еще в контейнере оказался неприметный рюкзак с потрясающей вместимостью (благодаря магии пространства) и куча разнообразных контейнеров. Ну и всякие вспомогательные штуки для добывания полезных ресурсов, как и обещал Песец, тоже нашлись. И амуниция с креплениями для них и оружия в комплекте.

В целом мы признали, что такие контейнеры — весьма выгодное вложение.

Глава 11

На следующее утро Зырянов приехал совсем рано, буквально после завтрака, и был полностью экипирован, хотя, конечно, его экипировка с нашей и рядом не стояла. Отметил он это хмыканьем, но спрашивать ничего не стал, и на том спасибо.

Как ни странно, маршрут мы с Олегом обсудить не успели, задумались о нем, только перейдя на Изнанку. Собственно, разницы для нас никакой не было — в прошлый поход мы добрались только до реки, а больше ничего осмотреть не успели. Поэтому в моей личной карте было только два Маяка: у места прокола и у того места, где я вытащил нимфею. А уж темных неисследованных мест хватало.

— Куда идем? — деловито спросил Зырянов.

— У реки мы были. Имеет смысл пойти в другую сторону. Может, на лес наткнемся или горную гряду, — предложил дядя. — Там будет не так спокойно, как здесь, а значит, сможем разжиться чем-нибудь новеньким.

Я тоже посчитал, что к реке без контейнера для Изнаночной рыбалки лучше не соваться, если, конечно, я не собираюсь и дальше прокачивать Целительство экзотической рыбной ловлей на живца. Оно так качается быстро, но немного экстремально, чего Зырянов не поймет.

Зырянов посмотрел направо, налево, обернулся: но везде был один и тот же пейзаж, без намека на что-то новое. Но ведь прилетали откуда-то бархатницы?

— Куда идем? — повторил он вопрос. — Если местность неизвестна, далеко лучше не углубляться. Час в одну сторону, час — на возвращение, и достаточно.

Я прикинул, откуда примерно вылетели тогда бархатницы, и предложил:

— Налево, немного наискосок. Если за час дойдем до реки, то еще там посмотрим.

В принципе, от запаса травок, которые я нашел на берегу, я бы не отказался. Они уходили только так и, в отличие от шкур изнаночных тварей, надолго в стазисном ларе не задерживались.

— Принято, — согласился Зырянов.

Двигались мы медленно, потому что время от времени я отвлекался на сбор ингредиентов для алхимии, наполняя потихоньку контейнеры. Наше движение больше всего напоминало прогулку, причем, если Олег и Зырянов двигались медленно и строго в одном направлении, то я, как щенок на выгуле, носился кругами, собирая нужные и ценные ингредиенты и используя все доступные мне заклинания по поиску.

Расслабились мы конкретно, поэтому я даже задним числом удивился, что успел среагировать, когда на меня вылетела змея, и снести ей голову. Причем вылетела она сквозь мою ногу, из норы, на которую я наступил и которую заметил уже потом. В ноге появилась дыра диаметром сантиметров в пять, из которой полила кровь, а я смотрел то на нее, то на валяющуюся рядом змею, и в голове всплывали странные мысли. «Аспид пятнистый. Используется в алхимии, кожевничестве и садоводстве».

«В каком еще садоводстве, Песец?»

«Из туловища прекрасное удобрение для яблонь выходит. Я тебе расскажу. Но потом. Раной займись, а то рассказывать будет некому».

Мне показалось, что времени с нападения и до осмотра раны прошло много, но на деле я ее уже обрабатывал, когда Зырянов и дядя до меня добежали. Антидотом я тоже воспользовался, потому что в голове начало шуметь. Один флакон я выпил, один плеснул в рану.

— Ты как? — выдохнул дядя.

— Жить буду. Только не знаю, хватит ли регенерации, чтобы дыра в ноге заросла бесследно.

— Он еще шутит. Ногу покажи! — рявкнул дядя.

А что там было показывать? Разве что безнадежно испорченную кроссовку. На самой ноге после промывания водой стало заметно, как быстро работает мой тандем регенерация-зелье. Только тут я сообразил, что змея не выгрызала кусок из ноги, а проткнула каменной твердости шипом на носу. Добралась бы до моей головы — никакая регенерация не спасла бы. В лучшем случае получилась бы та самая кома, из которой моя сила продолжила питать Владика. А нет, не продолжила бы — дядя и Зырянов без меня отсюда бы не вышли, а значит, кома была бы короткой, как и Владиковое питание.

«Он вообще до твоей силы не дотягивается, когда ты на Изнанке, — неожиданно сказал Песец. — Поэтому, когда у него занятия начнутся, нужно будет как-то ходить с оглядкой на них, чтобы не спалиться раньше времени».

«Когда у него занятия начнутся, начнутся и у меня, мне не до походов на Изнанку будет в это время».

— Вы что, в обычной обуви? — вытаращился на нас Зырянов. — Вы ненормальные?

— Мы с артефактами, — возмутился дядя. — Кстати, почему они на физическое нападение не среагировали?

— Потому что я взял только против ментала, — повинился я. — Не подумал, что тут может быть что-то опасное, а противоментальный решил вообще не снимать.

Жутко захотелось есть, но у меня на такой случай были припасены бутерброды с рыбой, умял я их, почти не чувствуя вкуса, под непрерывное дядино ворчание, что он считал меня куда ответственней, чем я оказался.

— Ты же знаешь, мне нужно, чтобы регенерация работала на полную, — напомнил я.

— У трупа она работать не будет, — заметил Зырянов. — Друзья-товарищи, так дело не пойдет. Я к вам отношусь, как взрослым ответственным людям, а по факту нужно проверять каждый пук. Илья, в следующий раз выходишь с полным набором артефактов. Можно прикупить усиленную обувь. Или хотя бы стельки. Ссылку на них отправлю. Как бы ни казалось здесь безопасно, это Изнанка, ударить может в любой момент. Прокачкой регенерации занимайся снаружи, где ничего не будет угрожать смертью.

Змею я собрал целиком, разделывать буду потом, разве что яд сцедил, потому что он мог испортить остальное.

«Кстати, целительство у тебя почти до максимума этого уровня скакнуло, — обрадованно сообщил Песец. — Больше экстремалить не надо. Фоново дойдешь примерно за неделю».

— Похоже, мне больше и не надо. Почти хватило. Больше подставляться не буду.

— Больше и не получится. Мы возвращаемся, — скомандовал Зырянов. — Ты все равно сейчас не боец.

С последним бы я поспорил, потому что чувствовал себя намного лучше, чем после нападения осетреца, хотя, когда мы двинулись в обратный путь, обнаружил и что нога побаливает, и что шагать стало тяжелее, и что реакция замедлилась. Так что я смирился с тем, что добыча сегодня не слишком удачна, хотя на неделю алхимии должно хватить.

По выходу из Прокола Зырянов насел на меня с вопросами, не надо ли мне срочно к целителю и точно ли я себя чувствую нормально. В доказательство того, что со мной все нормально, я проводил его до калитки и даже почти не прихрамывал. Он посоветовал не геройствовать, после чего отбыл, захватив с собой бутылки с алхимией и пообещав приехать через неделю.

Не успели захлопнуть калитку, как зазвонил дядин телефон.

— Добрый день, Аристарх Петрович.… Немедленно? Немедленно не получится, мне до вас полчаса ехать.… А мой племянник вам зачем? Мне не нравится, что его беззастенчиво используют в своих целях.… Он себя не слишком хорошо чувствует. Я приеду, а Илья — по самочувствию.

Олег говорил довольно ровно, недовольство в основном показывал физиономией, которую видел только я. Я дядю понимал: напрямую Лихолетову он отказать не может — какое-никакое, но начальство. Мне лишние пробуждения артефактов тоже не нужны особенно в свете того, что Зырянов попросил не выпендриваться. Но не получится ли так что выпендриваться я начну именно когда откажусь помогать Лихолетову?

Олег закончил разговор и спросил у меня:

— Илья, ты как? Сможешь со мной поехать? Темнит чего-то Лихолетов.

— Может, опять Волков?

— Какие могут быть у него к нам претензии? Договор он разорвал сам. Хотя, конечно, это Волков… — дядя поморщился. — В прошлый раз со своим враньем до главы Гильдии дошел. Мало ли до кого дошел в этот раз…

— Я с тобой поеду, хотя я, конечно, лучше бы поспал, — признался я. — Но мало ли в чем причина. Может потребоваться мое подтверждение.

— Грузовичок возьмем, — решил дядя. — В случае чего Лихолетову так и скажем: у нас стройка, закупаемся стройматериалами.

По комфорту, конечно, грузовичок дядиной машине уступал, но я и в нем умудрился задремать, сразу как мы выехали из поселка. После сна, на удивление, разбитым себя не почувствовал, наоборот, короткого отдыха хватило, чтобы взбодриться. Поэтому, когда мы остановились у здания, в котором находилась контора Гильдии, из кабины я не выполз, а спрыгнул и не испытал от этого ни малейших неудобств.

Секретарша в приемной Лихолетова сразу пригласила нас пройти к нему. Признаться, я ожидал обнаружить там скандального Волкова, но кроме хозяина кабинета там никого не было.

— Олег Васильевич, Илья, счастлив видеть вас в добром здравии, — оживился Лихолетов при нашем появлении. — Дело вот в чем. Раскопки. Первичный осмотр уже есть и прогноз как очень перспективного места. Можно сказать, нам всем повезло.

Он выразительно поиграл бровями, намекая на важность события. Я непонимающе посмотрел на дядю, тот морщился, причину чего обозначил сразу:

— На княжеских землях?

— Почему сразу на княжеских?

— Да или нет?

— Да, — сдулся Лихолетов. — Но вы же понимаете, Олег Васильевич, что все равно кому-то там нужно отработать, а конкретно вы ничем сейчас не заняты. И в ближайшее время контрактом не связаны.

— Я готовлюсь к учебному году в новом для себя учебном заведении.

— Боже мой, отчитаете курс по старой методичке, кто вас будет проверять? Это же не профильное заведение, — отмахнулся Лихолетов. — Зато долг перед княжеством отдадите на ближайшие пять лет.

— Я два года назад отдавал.

— Разве? — удивление Лихолетова было столь фальшивым, что даже я понимал: все это он прекрасно знал.

— Можете проверить. Так что я отказываюсь.

— Откажетесь тогда перед князем, — проворчал Лихолетов, вставая из-за стола. — Он вас лично просил на эти раскопки и вскоре подойдет сам, чтобы ввести в курс дела. Распоряжусь-ка я пока о чае.

После этого заявления он выскочил из кабинета и запер за собой дверь. Какое-то странное поведение для Главы Гильдии, который, по определению, должен вести себя как уважаемая персона, а не как террорист, захвативший заложников.

Олег подергал дверь и выругался. Тоже не как солидный археолог, а как взбешенный донельзя человек.

— Олег, в чем суть проблемы?

— Это наши внутренние разборки, — раздраженно ответил Олег. — За раскопки на княжеских землях платят по минималке, которая не покрывает расходы, предметов нельзя взять в уплату, да и никак нельзя — все они уходят в княжеские запасники. Со всех сторон невыгодное мероприятие. Но поскольку Гильдия обязана участвовать в таких раскопках, на них отправляют по графику. Сейчас точно не моя очередь, но Лихолетов с какого-то посчитал, что я ему обязан за работу тут, и пихнул меня в обход графика, чтобы освободить кого-то из своих любимчиков.

— Он сказал, что князь просил лично тебя, — напомнил я.

— Боже, да он не то еще скажет. — Олег лупанул кулаком по двери. — Поди, сам рекомендовал меня как исключительного специалиста, которому помогает племянник-интуит. Ничего, у меня есть железная причина для отказа.

Он успокоился, улыбнулся мне немного кривой, но очень злой улыбкой. Ждать нам пришлось недолго. Буквально минут через десять вернулся Лихолетов в сопровождении не князя, но его старшего сына. Того самого, который мне помог с Пучеглазом. Но сейчас он сделал вид, что видит нас впервые.

— Александр Павлович, это наш лучший специалист, Олег Васильевич Песцов, который с радостью возьмется за такие интересные раскопки, — сообщил Лихолетов.

Его секретарша уже вкатывала столик с чайником и вазочкой с печеньем, которое выглядело так, как будто глава Гильдии его лично выкопал в самом начале своей картеры. Я бы такое даже пробовать не рискнул бы.

— Мне очень жаль, но у меня нет такой возможности, — ответил дядя. — К сожалению, Аристарх Петрович меня не дослушал, и я не успел ему сообщить, что на нас с племянником висит обременение штрафом, который мы должны будем выплатить, если не успеем привести участок в порядок.

— А вы успеете? — подал голос Шелагин. — Речь идет о магической аномалии, насколько мне помнится.

— Мы ее приглушили родовой методикой, — ответил дядя. — И сейчас восстанавливаем дом из того, что скопилось на участке. Успешно восстанавливаем, но если будем отвлекаться, потратим все деньги со счета на штраф.

— В договор войдет освобождение вас от штрафа, скажем, на год, — предложил Шелагин.

Лихолетов так обрадовался, как будто от штрафа освобождали его лично, и посмотрел на дядю так, как будто тот теперь уже точно должен был согласиться. Но у дяди и меня на это лето были другие планы, в которые входило освоение Изнанки, алхимия и отдых у бассейна на участке. И не входила поездка надолго куда бы то ни было.

— Не уверен, Александр Павлович, что нашу стройку можно оставлять без присмотра, — кисло сказал дядя. — Лето пройдет быстро, жить в палатке не получится.

— Судя по тому, что вы уже заказали кровати, из палатки вы собираетесь перебраться внутрь, — проявил информированность Шелагин.

— Там была хорошая скидка, не удержались, — не сдавался дядя. — Меня удивляет, что на столь почетное дело Аристарх Петрович отправляет именно меня, хотя под его руководством работают куда более умелые археологи.

— Не прибедняйтесь, Олег Васильевич, — возмутился Лихолетов. — Несмотря на молодость, вы прекрасный успешный специалист. Вон, господин Волков уже раскаялся, что разорвал с вами контракт, просил посодействовать в восстановлении. Я отказал.

— Чрезвычайно вам признателен, Аристарх Петрович. Но должен предупредить, что никакая ваша просьба не заставит меня больше связаться с этим типом.

— Мы отвлеклись от обсуждаемой темы, — холодно сказал Шелагин. — Признаться, проблемы господина Волкова меня волнуют очень мало. Мне нужно, чтобы раскопки были произведены грамотным специалистом, за это я готов закрыть глаза на многое. Не только на штраф.

— Более законопослушного Рода, чем Песцовы, трудно найти, — пафосно сказал дядя.

— Как с этим сочетается торговля запрещенной алхимией?

— Олег Васильевич, как вы могли? — возмущенно ахнул Лихолетов и встал так, чтобы каждому стало понятно: он не с нами и вообще осуждает любое нарушение законов.

— Запрещенной алхимией мы не торгуем, нелицензированной — да. Но при личной продаже это допустимо, — ответил дядя. — Мы не нарушаем закон.

Лихолетов немного успокоился и придвинулся к нам. Но не настолько, чтобы можно было посчитать его нашим сообщником.

— Но и не платите налоги с продаж.

— Сколько там, этих продаж? Так, племяннику на развлечения. Он в последнее время увлекся предметами Древних, решил собирать свою коллекцию монет, и не только.

Вид у дяди был уже не столь уверенный, как в начале разговора. Слишком много о нас знал Шелагин, что говорило о том, что интересовался он именно нами и хочет именно нас. Призрак лета, проведенного с ноутом в беседке у бассейна, становился именно призраком. Это понимал дядя, это понимал и я.

— Тем не менее к штрафу за ненадлежащий участок можно выписать еще и штраф за незаконную торговлю.

— Вы нас фактически шантажируете, — поморщился дядя.

— Я договариваюсь, — нагло ответил Шелагин. — Обрисовываю ваши плюсы от нашего сотрудничества.

— Это не плюсы. Отсутствие штрафов — это скорее нечто нейтральное.

— А что бы вы посчитали плюсом?

— Скажем, некоторое количество вещей Древних, которые я бы выбрал на определенную сумму, — предложил дядя.

— Согласен, — неожиданно ответил Шелагин. — Сумма будет зависеть от количества вещей, пробужденных вашим племянником.

На лице Лихолетова отразилась целая гамма чувств. Наверное, таких условий до нас не предлагали никому.

— Это уже интересный разговор, Александр Павлович, — признал дядя. — На таких условиях я готов с вами сотрудничать. Но только если пункт про штраф будет внесен.

— Будет, Олег Васильевич.

Договор утрясали около часа, после чего Шелагин передал нам флешку с информацией по месту будущих раскопок и выразил желание, чтобы к ним мы приступили как можно скорее. Радовало,что место раскопок было не очень далеко от Верейска и при желании раз в неделю можно было выбираться домой.

Как только мы вышли из Гильдии, дядя сказал:

— Предлагаю в Горинск поехать на грузовичке. В него точно влезут все мои артефакты и кое-что еще.

Глава 12

Мы уже почти собрались выезжать в Горинск, но тут я вспомнил, что, во-первых, оружия у нас с собой нет, а во-вторых, туда же собирались Зыряновы, а значит можно выехать вместе. По нынешним условиям это безопасней, потому что кто был целью пучеглаза, до сих пор не выяснили. Ну или забыли нам сообщить. Так-то вариантов много: может, Даша, может, мы с дядей, а может и вообще Федя.

Мотаться туда-сюда с дядей просто так не хотелось, и я предложил созвониться с Зыряновыми, пока дядя съездит за оружием, моим и своим. Может, им помощь в погрузке нужна, опять же.

— Договоришься, но поедешь со мной, — предупредил дядя. — Не настолько я себя уверенно чувствую за рулем этого драндулета, чтобы мне не нужна была подмена. Так что губу особо не раскатывай на удобное сиденье зыряновской машины. И вот еще что. Если там погрузчики найдутся и кроме тебя, то в драку не лезь, понял? Нам неприятностей с полицией только не хватает для полного счастья.

Столь непрозрачно намекнув на Агеева, он стартанул, а я набрал Григория Савельевича. Как оказалось, они уже отъехали от квартиры, но до выезда из города не добрались. Григорий Савельевич предложил подождать нас на выезде из Верейска, чтобы не крутиться по городу.

Расстраиваться, что не поехал с дядей, я не стал, решил раз уж появилось время, попрокачивать заклинания из модуля ДРД. В частности, Скрытность и Карту. Первое — чтобы не наткнуться опять на Федорова и затруднить наблюдение за мной не только ему, но и другим. Второе — просто чтобы проверить, как работают метки. Точки тети Аллы и Владика оказались прилично разнесены друг от друга, а сама тетя Алла обнаружилась совсем рядом. Я было подумал: по магазинчикам в центре шляется. Решил проверить, насколько точно соответствует внутренняя карта реалу и обнаружил тетю в кафе в компании то ли подруги, то ли напротив — врагини. Уж очень неприязненно друг на друга они смотрели.

Мысль подобраться поближе и подслушать разговор поначалу мне показалась смешной: о чем могут болтать две женщины за чашкой кофе, к которому даже пирожное не взяли? Но потом я сообразил, что получится прокачка весьма полезного навыка, который я ни разу пока не опробовал — надобности не было.

Поэтому врубил Прослушку. Приближаться при ее использовании необходимости не было, достаточно было только правильно настроить. Последнее оказалось сложным делом. Пару раз я захватывал обрывки чужих разговоров, но наконец попал точно на нужный столик, где происходил змеиный слет, не меньше.

— Ты заигралась, — зло шипела тетя Алла, некрасиво искривив лицо. — Если ты не забыла, это — нарушение основ нашего договора.

— Да ни при чем тут я, — шипела ей в ответ собеседница, выглядящая куда симпатичней, ухоженней и моложе, что было хорошо заметно, несмотря на большие темные очки. — Я придерживаюсь всех наших договоренностей. В отличие от тебя. Мы договаривались обходиться без личных встреч, но ты меня вынудила.

— Не все можно обсудить по телефону. Их прослушивают только так.

— Боже, да кому ты нужна, — закатила глаза собеседница тети Аллы.

— Я, может, и не нужна, а вот ты…

— Я, может, и нужна, — в тон тете Алле ответила ее визави, — но мой муж голову оторвет тем, кто будет меня прослушивать не по делу, и потом скажет, что так и было.

Стало интересно, кто муж этой дамочки? Криминальный авторитет? Сидели они далековато, но физиономия мне показалась знакомой.

— В любом случае личный разговор безопаснее.

— В любом случае я не имею никакого отношения к тому, в чем ты меня пытаешься обвинить, — высокомерно протянула знакомая тети Аллы. — Что я тебе и сказала по телефону. Сразу сказала. В тот же день, когда ты мне позвонила с истерикой.

— Почему я должна тебе верить? Эта магия — визитная карточка твоей семьи.

— Ты хотела сказать, моего мужа. Но кроме него только в нашем княжестве такой магией владеет с десяток родов. А вот я — не владею. — Она выпалила это столь зло, что даже мне стало понятно: это правда, и эта правда ее дико бесит. — Павел не посчитал нужным мне передать. Так что нет, не я это. Я вообще с прошлого раза зареклась в таком участвовать, но очень уж нагло себя вела та мерзавка. Та еще тварь. Столько лет прошло, а ненавижу до сих пор.

Ее руки, лежавшие на столе, скрючились в птичьи когти, как будто она представляла перед собой шею давней противницы.

— Мне нужен список всех Родов с такой магией.

— И? — знакомая тети Аллы вздернула бровь и начала качать ногой. Вызывающе качать, намекая, что проблемы тети Аллы — это проблемы только тети Аллы. Но та так не считала.

— И ты мне его добудешь до завтра.

— С чего бы? Наш договор закрыт. Все поняла? И чтобы не лезла больше ко мне. Прикопаю.

Тетя Алла привстала, нависнув над столиком, и вперила взгляд в собеседницу, которая тут же растеряла наглость и заерзала на стуле.

— Не зарывайся. Иначе разорву в одностороннем порядке наш «закрытый» договор. Ты сама знаешь, что он не закрыт.

— Алла, черт тебя подери, да почему? — возмутилась особа.

— Потому что я тебе не верю. Сама говоришь, до сих пор колотит от ненависти. И если я, сучка, узнаю, что ты свою крашеную лапку приложила к этому делу, ты дня не проживешь, веришь?

Это так не походило на поведение обычно улыбающейся доброжелательной тети Аллы, что я даже засомневался, ее ли сейчас слышу. Но судя по картинке, настроился я правильно. Знакомая тети Аллы громко сглотнула и молча кивнула. На ее лице был такой ужас, что я не удивился бы, появись под ее стулом желтая лужа.

— Так что там со списком? — Тетя Алла села и дружелюбно улыбнулась.

— Аллочка, да передам я тебе список, — залебезила особа. — Но зачем он тебе? Пасынок уверен, что нападавшие целились в Шишкина, а не в твоего племянника.

Я аж к стене прислонился от неожиданности. Это что же получается, речь идет о нападении на дороге на нас?

— Это точно?

— Это почти точно. Доказательств нет, поэтому все на уровне: знаем, а сделать ничего не можем. Муж вызвал к себе главу того Рода и припугнул, но я бы тебе посоветовала изолировать племянника от Шишкиных. Не тот там человек, чтобы отходить в сторону, покушения еще будут. Тем более что пацан здесь живет один, а то, что хотели получить от его родителей, не получили.

— Кто?

— Родионовы, — неохотно выдавила из себя знакомая тети Аллы.

Стоп. Так если ее муж вызывает к себе главу Рода, то получается, это княгиня? Сама Шелагина снизошла к тете Алле, а та позволяет себе не просто неуважение — наезд? Что у них за такие интересные отношения?

— Что нового узнаешь, сообщи немедленно, — сказала тетя Алла, уже вставая. — И повторю еще раз на всякий случай. Держись от моего племянника подальше. Если с ним что случится, мало тебе не покажется.

— Так мало ли что с ним может произойти.

— Я сказала, ты услышала. Разбираться не буду, чья вина. Ответишь ты.

Прощаться она не стала, как и пить, похоже, нетронутый кофе. И все время, пока она шла, княгиня смотрела ей вслед с ненавистью. Кажется, никакими дружескими отношениями там не пахнет. Да и договор у них своеобразный. Вроде закрытый, но не до конца.

За тетей Аллой я проследил, но судя по тому что ее Метка совместилась с Меткой Владика, вернулась она в снятую квартиру, так как на гостиницу дом не походил вовсе.

Я залез в телефон и проверил версию с княгиней. Собеседницу тети Аллы видел я, конечно, издалека и в очках, но по фотографиям было очень похоже, что в кафе сидела именно она. На одной фотографии княгиня была в точности таком же костюме, как собеседница тети Аллы в кафе. Неужели все же она? Нет, точно она. Возможно, я бы узнал ее раньше, но у меня в голове не совмещались тетя Алла и княгиня. Я никогда не слышал, что они поддерживают хоть какие-то отношения.

Вскоре позвонил дядя, и я сообщил, где я и где Зыряновы. Когда он подъехал, я залез в кабину, и машина тронулась с места.

— Ты чего такой взъерошенный? — спросил Олег. — Переживем мы эти раскопки, не волнуйся. Не думаю, что там огромная площадь, на которой мы завязнем аж на несколько лет. Княжеские раскопки даже не каждый год бывают. Время, конечно, потратим бездарно, ну так сами подставились. Хотя наивно было предполагать, что Шелагины не узнают. Зато можно долго Строительный Туман не снимать. Хоть до следующего года. И то плюс.

Он вздохнул, выруливая уже на ту улицу, что вела к выезду из города.

— Я совсем о другом думаю, — признался я. — Дело в том, что я сегодня испытал подслушивающее заклинание. Беседовала тетя Алла с подругой. Или кем там ей приходится княгиня Шелагина.

— Кто? — От удивления дядя резко нажал на тормоз, на что машины сзади отозвались дружными возмущенными гудками. — Ну ты скажешь тоже. Да Алку никто близко к Шелагиным не допустит.

Он опять встроился в поток и старательно глядел на дорогу, злясь на себя за чрезмерно бурную реакцию на мои слова.

— Они говорили о каком-то договоре. Потом тетя Алла наехала, именно наехала на княгиню так, что та испугалась. Наехала из-за случая на дороге с пучеглазом. Тетя Алла была уверена, что это Шелагина. Та ей сказала, что нападение было на Федю и сдала нападавших.

— Да ладно? И кто это был?

— Шелагина утверждала, что Родионовы. Но доказательств нет. Тетя Алла вела себя с Шелагиной так, как будто княгиня — она, а Шелагина — всего лишь служанка. И Шелагина ее боялась.

Мы как раз заметили машину Зыряновых, и они нас заметили тоже. Дашка замахала рукой и зажестикулировала, предлагая мне переместиться к ним, но я помотал головой, показывая, что останусь с дядей и буду временами рулить на подмене. Дашка надулась и демонстративно отвернулась, и дальше мы ехали почти караваном, возглавляла который машина Зыряновых.

— Ты уверен, что Шелагина именно боялась? — продолжил разговор дядя.

— Поначалу — нет. А потом тетя Алла на нее конкретно наехала, так, что та аж побелела. Тетя Алла назвала Шелагину сучкой и сказала, что если я пострадаю, то та дня не проживет. И Шелагина все это проглотила. Вообще, разговор был странный. Обе вели себя не так, как должны были. Тетя Алла чувствовала себя хозяйкой положения. Как думаешь, о каком договоре шла речь?

Дядя постучал по рулю, впрочем, далеко не отнимая руки.

— Старший сын Шелагина не женат и детей у него нет.

— Это не слишком? — сразу понял я его намек. — Не могли же Живетьевы замахнуться на княжеское семейство?

— Судя по тому что Алка крепко держит за жопу княгиню, там точно что-то нечисто. И что-то связанное с магией целителей.

— Вопрос, говорить ли об этом Зырянову?

— Вот даже не знаю. Думать нужно. Получается, ты опять показываешь ненужные знания.

— Я мог просто подслушать.

— Просто подслушать ты не мог. Алка не дура. Она бы не завела такой разговор при толпе рядом.

Я, припомнив ситуацию в кафе, вынужден был с Олегом согласиться. Во-первых, рядом были только пустые столики. А во-вторых, громко никто не говорил. Даже угрожая, тетя Алла скорее шипела, но шипела так, что становилось страшно и мне.

— Зырянов тетю Аллу не так хорошо знает. И потом, он уже слишком много знает о нас, а эта информация касается и его тоже.

— Каким образом?

— Нападение на дороге, — напомнил я. — Нападали не на Дашу, а на Федю.

— Пока обвинение никому не предъявлено, это все из области предположений. Но вообще, наверное, посоветоваться стоит. Не акцентируя внимания на том, как именно ты это подслушал. Более того, скажешь, что местами не разбирал разговор. И о том, что нас Шелагин ангажировал на свои раскопки, тоже надо сообщить, потому что неизвестно, удастся ли вырваться в оговоренный день. Место, конечно, не слишком далеко от Верейска, но вдруг на нас еще и охрана будет?

Поэтому на ближайшей остановке, которую Зырянов сделал у придорожного кафе, чтобы размяться, подкрепиться и до туалета сбегать, Олег отвлек разговором Дашку, а я выложил Зырянову почти без предисловий:

— Григорий Савельевич, я когда дядю ждал, случайно заметил тетю Аллу, которая беседовала с княгиней, и случайно подслушал их разговор.

— Так-таки тети Аллы с княгиней? И так-таки случайно? — хмыкнул он.

— Почти случайно. Речь шла о нападении на нас. То, с пучеглазом.

— Ты уверен? — сразу посерьезнел он.

— Абсолютно. Тетя Алла обвиняла Шелагину, та все отрицала, а потом сказала, что нападение вообще было на Федю со стороны Родионовых. Но прямых доказательств нет.

— Это так, — подтвердил Зырянов.

— То есть это вы уже знали?

— Скажем так, подозревал. На это слишком многое указывает, хотя прямых доказательств действительно нет.

Дашка на Олега отвлекалась, но на нас смотрела все чаще. Значит, нужно закругляться с разговором: ей точно ничего такого знать не надо.

— Тогда, возможно, вы в курсе, какого рода договор связывает тетю Аллу и княгиню?

— Какой еще договор? — удивился Зырянов. — Они не общаются почти. Разве что на редких княжеских приемах. Разного полета птички. Ты ничего не напутал?

Тут я вспомнил, что нужно немного напустить туману.

— Местами, конечно, слышно было плохо, но слово «договор» прозвучало не один раз. А в конце тетя Алла заявила, что если со мной что-то случится, то договор расторгается и княгиня умрет. И та ей поверила.

— Не думаю, что Шелагины боится Вьюгиных, — скептически сказал Зырянов.

— Григорий Савельевич, если бы вы там были, вы бы не усомнились, что эту конкретную Вьюгину эта конкретная Шелагина боится, и очень. Между ними точно что-то незаконное.

— Да, задачка, — почесал голову Зырянов. — Впервые слышу, что их что-то связывает…

Обещать, что он разузнает и мне расскажет, как я втайне надеялся, Зырянов не стал, как и говорить еще что-то. Пришлось переходить к другому вопросу.

— Да, еще о чем хотел предупредить. Нас Шелагин затребовал на раскопки. Не сам, но сын. И отказаться возможности не дал. Оказалось, он в курсе нашей торговли алхимией, на что и надавил.

Зырянов хмыкнул.

— А чего удивляешься? К Власову сунулся — считай, на грудь табличку повесил: «Незаконная торговля». Или ты думаешь, что я сообщил? — спохватился он.

— Вот уж нет, — признал я. — Я просто пояснил, почему нас может не оказаться на месте через неделю.

— Созвонимся.

— О чем вы тут говорите? — Дашка все-таки улизнула от Олега и повисла на отце.

— Я с дядей на княжеские раскопки еду. Объясняю, как вляпался.

— Почему вляпался? Разве княжеские раскопки — это не почетно? — удивилась Даша.

— Очень почетно, — согласился Олег. — Поэтому все мои знакомые археологи считают, что такой чести недостойны, и при первой возможности перекидывают такой заказ другим.

— Почему?

— Невыгоден он очень. Сплошные минусы, — грустно пояснил дядя. — Но нам пообещали немного плюсиков.

— В карму?

— В карму тоже, — признал он. — Но главным образом — в кошелек.

— По машинам? — предложил Зырянов. — Хватит, наотдыхались. Вам Песцовы, еще назад ехать.

Дашка послушалась неохотно, но выехали мы почти сразу. Да и до Горинска оставалось всего ничего. Зыряновы до дома добрались, конечно, быстрее, но мы выходить и прощаться не стали, помахали им из кабины и отправились прямиком к дому Олега, хотя Дашка мне и высказала фи в сообщении. Но тут уж ее отец был прав: нам еще назад ехать. И грузить кучу всего.

Грузить пришлось долго. Дядя решил взять вообще все вещи, связанные с археологией, не только артефакты для работы, но и вещи Древних, которые у него хранились. В результате, когда мы тронулись в обратный путь, грузовичок оказался забит под завязку.

Глава 13

На следующий день дядя занялся изучением переданных Лихолетовым материалов по месту будущих раскопок, а я в авральном режиме принялся делать зелья. Потому что неизвестно, смогу ли заниматься этим на раскопках — может, там наблюдение еще покруче будет, чем у Волковых, и камеры перекроют и места общего пользования. Поэтому мне нужен был запас зелий, чтобы не нарушать данные Зырянову обязательства. Поскольку я выполнял действия, ставшие уже привычными, то на них уходили не все ресурсы мозга, часть использовалась для анализа разговора тети Аллы с Шелагиной. Я никак не мог перестать думать, что причина, по которой тетя Алла обвинила в нападении на меня Шелагину, — то, что вторая виновата в смерти моих родителей. Намеки на то, что автокатастрофа была не простая, и в ней замешано княжеское семейство, всплывали что там что тут. Не зря же дед ультимативно потребовал от меня не копать в этом направлении.

Но знает ли он сам, что там случилось? Тетя Алла точно знает, но, если ее спросить, сделает вид святой невинности и от всего отопрется. Говорит ли она со своим сыном о том откуда берется его магия? Вряд ли, иначе бы Владик понимал последствия своей войны со мной. Конечно, мамаша его прикрывала в каждом конкретном случае, так что он в конце концов уверился в своей вседозволенности и мог наплевать на любые последствия.

И все же я попытался бы послушать, о чем они говорят, поскольку оба пока оставались в Верейске, но на моем нынешнем этапе это было невозможно: прослушивать, настраиваясь на метку, я пока не мог, это будет доступно только на втором уровне ДРД. А значит что? А значит срочно нужно прокачивать первый, чтобы взять второй. Еще в модуле второго уровня содержится такой хороший навык, как вскрытие замков. К сожалению, только механических. Электронные доступны будут только на четвертом, и то нужно будет проверять, потому что наши электронные замки могут отличаться от тех, что были во времена создателя Песца. Хотя, конечно, ломать не строить, но нужно же сломать так, чтобы этого не заметили. На четвертом же уровне учится и вскрывание запоров магических, а значит, можно попробовать разобраться с сейфом если такой вдруг попадется.

Перед тем как заняться обедом, я попытался вернуть пустую и вычищенную кастрюлю Елизавете Николаевне, но ее не оказалось дома. Нехорошо получится, если мы уедем надолго. Может охраннику оставить, чтобы отдал он?

Размышляя об этом, я вернулся на свой участок и столкнулся с дядей.

— Изучил я все переданное, — мрачно сказал он. — Теперь понимаю, почему Шелагин так легко согласился на выплаты при активации артефактов. По прогнозам артефактов там не найдется вообще, поскольку не найдены нужные флуктуации. То есть либо нет, либо одиночные и глубоко. Площадь огромная, то есть работы до фига и более. Не факт, что за лето завершим. Похоже, консервировать придется.

— А в следующем году?..

— Доделывать, что б его, — недовольно бросил он. — Потому что без веских причин другому не передашь. И договор ни с кем не заключить, пока эти раскопки не закрыты. Короче говоря, подложил мне Лихолетов капитальнейшую свинью, размеров которой я даже представить себе не мог.

— Скажи ему, пусть выделяет кого-нибудь в помощь, — предложил я. — На самом же деле форменное свинство.

— Я уже позвонил, — Олег тяжело вздохнул. — Поругался. А что толку? Лихолетов утверждает, что Шелагин на раскопки требовал именно меня, а в качестве помощника — только моего племянника, то есть тебя. И больше никаких посторонних. Лихолетов божился, что не сам предлагал, хотя, конечно, мог и слукавить. Не проверишь же.

— Не нравится мне это. Тетя Алла не просто так Шелагину в нападении обвиняла. Мне кажется, она уверена, что моих родителей убили по приказу княгини или даже она сама убила.

— То есть думаешь, Шелагин пучеглаза напустил, а когда понял, что ты с ним справишься, типа, решил на помощь прийти?

— Пучеглаза Родионовы на Федю напустили, — напомнил я, удивляясь, с чего дядя сделал такие выводы.

— Это Шелагина так сказала.

— Зырянов подтвердил, что тоже на них думал. Олег, если бы хотели с нами расправиться, не ждали бы двенадцать лет, да и действовали бы куда прямолинейней.

— Тогда чего он к нам прицепился? — Олег взъерошил волосы, отчего те встали на голове дыбом. — Мы, можно сказать, обеспечили безопасность на конкретном участке дороги. Нам благодарность надо выдать и премию выписать. А вместо этого нас тыкают носом в формальное нарушение и засовывают в очередное дерьмо.

— Там совсем ничего интересного не будет?

— Совсем. Одна радость, что близко к Верейску. Каких-то два часа — и мы дома.

— Или на Полигоне.

— Или на Полигоне, — согласился Олег. — Вот чего точно пропускать не хотелось бы, это оплаченных Вьюгиными посещений. Не удивлюсь, кстати, если это Алкины происки. Хотя… Ей же невыгодно, если ты от ее ненаглядного сыночки далеко?

«Насколько будет критично расстояние до Владислава?»

«Пиявка должна дотянуться, — с некоторым сомнением ответил Песец. — Но потерь будет побольше, чем обычно, поэтому до начала занятий тебе бы вернуться в Верейск».

— Песец говорит, что дотянется. Потерь только побольше будет.

— А значит, результат Владислав покажет хуже. Нет, это не Алка точно, ей невыгодно, — разочарованно решил Олег. — Ладно, выезжаем завтра утром и на месте будем смотреть. Может, не все так печально, как выглядит по отчету. Нужно еще решить, что из оборудования брать с собой. Защитное — точно все.

Он открыл список своих артефактов и стал прикидывать, что уже можно перекладывать из грузовичка, который мы не разгрузили, в машину, которая использовалась Олегом для поездок на раскопки и была куда проходимей, хоть и вмещала меньше.

Мне решать было куда проще: из важного — только модули. Что касается алхимии, то поскольку нужно было брать контейнер с оборудованием и стазисный ларь, то все это я решил оставить тут, пока не станет понятно, что там с видеонаблюдением. В конце концов, от занятий алхимией иногда нужно делать перерыв в пользу того же оружия, которое я, разумеется, с собой возьму в любом случае. Вдруг там, где-нибудь рядом найдется место для Прокола на Изнанку?

Тянуло захватить арбалет и метательные ножи, но первый слишком необычно выглядел и мог вызвать вопросы при попадании в зону записи камеры. Ну и опять же непонятно, когда получится взять метательное оружие по оружейным модулям, потому что первым делом из них я все же возьму те, которые касаются привычных мне видов. Потому что какой-нибудь новый прием в работе с саблей позволит не только эффективнее противостоять тварям Изнанки, но и выигрывать поединки на соревнованиях. В своем возрасте на уровне княжества призовых мест я получил прилично, но ни разу не участвовал на уровне империи. Так что шанс прокачать навыки и получить хорошо забытое старое в качестве нового был очень заманчив.

На мне еще была организация питания, поэтому пришлось еще решать, что с собой брать из оборудования, чтобы не палиться, и из продуктов. Последних пришлось докупать уже после того, как мы утром выехали на забитой доверху машине в направлении раскопок. Дядя порывался засунуть агрегат для приготовления кофе — уж очень Олегу полюбилось использование артефакта Древних, когда он наконец разобрался, как тот функционирует. Хорошо, что я вовремя заметил и пресек, потому что бандура эта выглядела слишком непривычно для современного глаза и тоже могла бы нас выдать. Я предложил привезти потом, вместе с алхимическим оборудованием, если удастся расположиться так, что хоть где-то будет возможность сохранить в секрете то, что мы делаем. Все же княжеское наблюдение предполагает максимальную осторожность.

Поэтому дяде в результате мы купили пакет лучшего растворимого кофе, да и вообще набрали продуктов ровно на оставшиеся в машине места. Нужно бы больше, но больше не влезло бы. Но мы и не на необитаемый остров едем — в случае чего всегда можно будет выбраться и докупить.

После выезда из Верейска трасса вскоре сменилась на дорогу поуже, потом — на проселочную, а потом вообще дяде пришлось уже ехать, ориентируясь исключительно на навигатор, по которому и двигались к полученным координатам. Но, в отличие от раскопок у Волкова, по бездорожью пришлось ехать всего ничего, да и само место вскоре стало видно.

Обнесено оно было столбами с натянутой между ними колючей проволокой. И обнесено там было так много, что я сразу понял дядин пессимизм.

— Может, там несколько зданий? — предположил я.

— Судя по схеме, одно, но большое.

«О, так это может быть поместье какого-нибудь Рода, — внезапно оживился Песец. — Я не помню здесь никого значимого, но, может, значимыми они не были для Святослава Зырянова. И тогда там могут быть экранированные комнаты, через которые поиск просто не проходит».

— Песец сказал, что, если это поместье Рода, там могут быть экранированные комнаты с артефактами.

— Не с нашим счастьем, — скептически бросил Олег. — Но начнем с главного входа.

Спохватившись, я запустил Сопряжение, сначала первого уровня, потом второго, но отклика не получил. Либо здесь возможностей Прокола на Изнанку не было, либо она была куда выше уровнем, чем я мог определить. Обидно, я надеялся, что пребывание тут пустым не будет хотя бы в этом отношении.

Кроме колючей проволоки раскопки, охранялись несколькими защитными заклинаниями и охранниками в будке, которые нам так обрадовались, что я уж было решил, что работать они должны были только до нашего приезда. Как выяснилось — нет, и с нашим появлением будут охранять, просто для них появилось хоть какое-то развлечение: сеть в этом месте ловила слабо, поэтому те же фильмы смотреть было проблематично.

Внутри периметра оказалось несколько палаток, около одной из которых я заметил Шелагина.

— Личное наблюдение заказчика — это нормально? — спросил я.

— Это ненормально, — подтвердил мои опасения дядя. — Но, возможно, он всего лишь посмотрит, что мы начали работать, и уедет?

Его слова прозвучали неубедительно, потому что он сам в это не верил. И место для нашего лагеря выбирал подальше от княжеских палаток и поближе к будущим раскопкам, которые были солидно обозначены деревянными колышками с привязанными к ним красной лентой.

Не успели мы начать разгружаться, как Шелагин к нам подошел лично.

— Добрый день, Александр Павлович — кисло сказал дядя. — Должен напомнить, что по технике безопасности заказчику не следует находиться в зоне, где может сработать артефакт Древних.

— Чему тут срабатывать? — спросил Шелагин, косвенно подтвердив, что он тоже не рассчитывает на богатый улов в этом месте. — Вы не только ничего пока не достали, но даже не начали работу.

— Начнем сразу, как обустроим лагерь, — предупредил дядя. — Поэтому, Александр Павлович, прошу вас держаться от этого места подальше. Не хотелось бы, чтобы нас обвинили в покушении на наследника княжества.

— Могу выдать вам официальную бумагу, что вы действовали по моему приказу, а значит, вам никто никаких претензий не предъявит. Впрочем, их и так никто не предъявил бы. Да и, насколько я понял, раскопки должны быть безопасными.

— Никто не застрахован от неожиданностей. С Ильей не так давно было происшествие. Я посчитал артефакт безопасным, а он возьми — и развались прямо в руках у племянника. Хорошо, что последствий отрицательных не было.

— А положительных?

Дядя натужно засмеялся.

— Какие могут быть положительные последствия от рассыпавшегося артефакта? Не оштрафовал заказчик — и то хорошо.

Пока они разговаривали, я разгружал машину, примерно представляя, что куда ставить, потому что сомневаюсь, что каждый раз расположение палаток дядя назначает в зависимости от рельефа местности. Все должно стоять на своих местах привычно, чтобы не тащить в рассеянности найденные артефакты в палатку с кухонным оборудованием.

— Вы все же побереглись бы, Александр Павлович, от действия неизвестных артефактов Древних.

— Когда хоть один артефакт появится, тогда и поберегусь, — небрежно бросил Шелагин. — Пока хотел бы посмотреть, как вы работаете. Я, знаете ли, мечтал о стезе археологии в детстве. Поэтому рад возможности прикоснуться к тайным знаниям.

Честно говоря, я ему не поверил: не выглядел он человеком, чья мечта должна вот-вот исполниться.

— А то у вас раньше такой возможности не было, Александр Павлович, — на грани приличия пробурчал дядя. — Это не первые раскопки на ваших землях. И наверняка самые бесперспективные.

— Зато эти — самые безопасные, — ответил Шелагин и неожиданно включился в установку нашего лагеря.

Палатки ставить он точно умел, но причиной его интереса были наверняка не палатки, потому что каждый артефакт удостаивался его пристального внимания. А артефактов было много: и археологические, и бытовые. Последние Шелагин тоже изучал, хотя уж таких должен был насмотреться раньше. Не знаю как Олегу, а мне показалось, что он пытается найти среди наших артефактов работающие артефакты Древних. У нас такие были, но только защитные, личные. Разглядеть их Шелагин не мог, но, как будто их чувствовал.

Это заставляло меня нервничать. Возможно, именно из-за этого я не обратил внимания, что моя сумка с личными вещами расстегнулась и показала содержимое, среди которого был кляссер с модулями, обложка которого тоже сдвинулась.

— Ты возишь с собой монеты Древних, Илья? — удивился Шелагин.

— У меня не такая большая коллекция, Александр Павлович, чтобы это было чем-то сложным, — заметил я.

— Можно посмотреть?

Он протянул руку к моему кляссеру, даже не думая, что я могу отказать. Я и не мог, хотя хотелось. Но уже то, что он спросил, прежде чем взять, говорило о том, что со мной, хоть немного, но считаются. Поэтому я подавил нежелание делиться своим с посторонними и достал свою коллекцию из сумки. Шелагин открыл и полистал.

— Ты по какому-то принципу их раскладываешь? Разве вот эти не одинаковые?

Он ткнул в набор по ДРД, который у меня был полным.

— Они одинаковые, но с разной цифрой.

— Цифрой?

Я показал на одном из модулей. Цифра была хоть измененная, но узнаваемая.

— Точно, цифра, — он удивленно улыбнулся. — Не так уж Древние от нас отличаются, как я думал. И похоже, это все же не деньги.

Тема была довольно скользкой, поэтому Олег, который делал вид, что разбирается с археологическими артефактами, а сам прислушивался к нашему разговору, с преувеличенной бодростью сказал:

— Думаю, начнем отсюда. Похоже на главный вход.

Он запустил расчищающий артефакт, который воспарил над нужным местом и зажужжал. Затем Олег начал расставлять артефакты, чтобы иметь информацию о месте свою, а не только выданную. Свои действия он громко комментировал, поэтому разговор о монетах Древних увял и Шелагин переключился с вопросами на моего дядю, вернув мне кляссер. Я засунул коллекцию поглубже в сумку и подумал, не был ли привоз ее сюда очередной глупостью с моей стороны. Вроде бы Шелагин интерес к ней потерял, но именно что вроде бы.

Вещи я забросил в спальную палатку и принялся дальше наводить порядок в местах общего пользования. Перетаскал продукты, часть из которых отправил в холодильник, поставил вариться суп и пошел к дяде, тем более там уже начало что-то вырисовываться.

— Кажется, колонны? — спросил я, когда подобрался поближе.

— Они, — подтвердил дядя. — Мы с Александром Павловичем уже обсудили, что на вход украшений не пожалели. Может, и выкопаем что приличное.

Выглядел он воодушевленно, а уж когда между колоннами обнаружилась почти неповрежденная табличка, аж засиял от радости, поэтому я ему говорить сразу не стал, что на табличке написано «Средняя общеобразовательная школа № 68 города Добринска».

«Школы хорошо защищали — грустно сказал Песец, тоже понявший величину облома. — Но рассчитывать на приличные артефакты в них не стоит. Модулей тоже не будет».

Глава 14

После того как дядя дополнительно проверил выкопанную табличку с помощью нескольких артефактов и посчитал безопасной, она переходила из рук моего дяди в руки Шелагина до самого обеда. Довелось подержать ее и мне. Не знаю, на что рассчитывал Шелагин, когда смотрел на мои руки, но «пробудить» ее я не смог бы при всем желании: табличка была совершенно обычной, не артефактной.

«Странно, что здание разрушено, а на табличке нет даже царапины».

«Ничего странного, — возразил Песец. — Ты вообще представляешь детские возможности разрушения? Содрать, погнуть и расцарапать табличку — раз плюнуть. Поэтому все школьные таблички заказывались с антивандальной обработкой. Им какая-то там магическая чума не помеха, потому что магия в таких изделиях использовалась исключительно на этапе изготовления, а дальше это уже фактически автономный продукт».

Ага, хоть сейчас на фронтон очередной школы вешай — даже буквы не выцвели. Хотя, конечно, кто знает, какими они были при создании…

«Тогда, выходит, здесь должны быть и модули, и кристаллы?» — спохватился я.

«С чего бы? Ты же сам прочитал, что школа общеобразовательная. В ней учили детей без способностей к магии традиционными методами».

«И что, вообще никаких магических устройств не было? — недоверчиво уточнил я. — Проигрывателей каких-нибудь для тех же кристаллов».

«Там, скорее всего, проигрыватели электронные были и от них ничего не осталось. Поэтому исследование и не показало артефактный фон».

«То есть там может не быть вообще никаких артефактов?» — сообразил я.

«Зачем они в обычной школе? Артефакт дороже обычного устройства, при выходе из строя их ремонт тоже офигительно дорогой. Кроме того, полноценно артефактами пользоваться могут только маги, в то время как электронные устройства доступны абсолютно всем. И не забывай еще о том, что артефакты используют магическую энергию. В случае не магов для этих целей использовался накопитель, зарядка которого была не бесплатной».

«А какой-нибудь медкабинет? — не унимался я. — Неужели там тоже было наполнение исключительно всякой ерундой?»

«Почему обязательно ерундой? — возмутился Песец. — Тот же йод обеззараживает не менее эффективно, чем заклинание. Но здесь ты прав: при школьных медицинских кабинетах работали целители с минимальным даром. Но не при всех. Сам понимаешь, для целителя это не слишком престижная работа».

«Но у целителя мог быть свой набор артефактов и модулей».

«Илья, зачем целителю обучающие модули? Он уже выучился. А если захочет изучить через модули что-то другое, не станет делать это на работе. Так что, если там что и есть, так только артефакты».

«Где обычно в ваших школах размещались медпункты?»

«А в ваших? — фыркнул Песец. — Где выделят кабинет, там и размещались».

«По схеме примерно понять нельзя?»

«По схеме только примерно понять можно, где директорский кабинет, если перед ним располагалась приемная. Кстати, если где еще могут быть артефакты, то там».

Схему раскопок скинул мне дядя еще в Верейска, как он сказал, на всякий случай, так что я открыл первую же и принялся разбираться в хитросплетении линий, чтобы понять, где тут может быть кабинет директора. Потом спохватился, что схем несколько и та, где стены, может выглядеть совсем по-другому. Так и оказалось. Причем та, что со стенами, была еще и послойно разложена — видно, хорошим артефактом все это проверяли, если такая детализация.

Тем не менее, разобраться оказалось сложно, потому что здание разрушилось очень давно и содержимое этажей перемешалось. Не сильно перемешалось, потому что обрушение было похоже на то, как бывает, когда рушится карточный домик: большими блоками и в определенном направлении. Почему так? Ответа у меня не было. В информации о самом катаклизме, которая дошла до нас, говорилось о множестве разрушений и множестве смертей. И когда откапывали жилища магов, стены там угадывались только по контуру. Здесь же даже колоны при входе сохранились, а значит, при желании здание можно было воссоздать в точности. Откуда такая сохранность? Потому что здание не содержало магических вещей? Ответа у меня не было.

Примерное место расположения кабинета директора удалось определить именно по приемной. В которой, кстати, могли сохраниться какие-нибудь носители с записями. Не может же быть, чтобы в то время все это делалось исключительно на бумаге?

Из минусов: оказалось, что до директорского кабинета от входа придется пробираться очень долго, потому что никто не ведет раскопки, прыгая из одной точки в другую: при большой площади это экономически невыгодно, так как требует больших затрат при консервации. Поэтому дядю не поймут, начни он дальше вести раскопки в другом месте, если не сможет это как-то обосновать. Более того, я в этом особого смысла и не видел: не факт, что в том кабинете найдется что-то ценное.

— Олег, часто откапываются столь хорошо сохранившиеся здания? — спросил я.

— Ты считаешь, что это хорошо сохранившееся? — удивился он.

— Колонны целые, — указал я.

— Какие целые? Они отдельными кусками.

— Но их можно собрать.

— Ах, в этом смысле… — дядя задумался. — Редко, но бывает.

— А в тех случаях, когда сохранность здания оказывалась хорошей, что было с количеством артефактов?

— Смотреть надо. С ходу не скажу. А что?

— Думаю, если здание сохранилось, его очистили еще в то время, сразу после катастрофы.

— Вариант, что очищать было некому, не рассматриваешь? — спросил дядя. — Поблизости не найдено ни одного жилища.

«Кстати, а почему? Школа предполагает наличие рядом жилых районов».

«Возможно, кирпичи для школы были обработаны так же, как и таблички? — предположил Песец. — Это дорого, но не из разряда невозможного».

«То есть там все погибли?»

«Необязательно. Могли уйти с этого места, а жилье, которое не используется, имеет тенденцию к разрушению. Если на нем не стоит магическая самоподдержка».

Когда подошло время обеда, то дядя ради приличия предложил Шелагину с нами перекусить. Я думаю, Олег был уверен, что княжич откажется, но тот неожиданно согласился. Пришлось немного подкорректировать меню, чтобы не выложить случайно подозрительные для наблюдателя блюда. Ну и салата достругать, само собой, потому что на троих уже приготовленной миски нарезанных овощей было маловато.

Неприятности пришли откуда не ждали.

— Необычно вкусные помидоры, — продегустировав, заявил Шелагин.

Помидоры были из нашей теплицы, в чем признаваться было, разумеется, нельзя. И дело даже не в том, что теплица в принципе была у нас на участке, а в том, что за то время, что мы им владели, там ничего не успело бы вырасти у обычных магов, не владеющих нужными заклинаниями.

— Первые попавшиеся купили, — небрежно бросил дядя, сразу придумавший ответ. — Но мы рады, что вам нравится, правда, Илья?

Ага, мы в восторге…

— Конечно.

— И хлеб потрясающе вкусный.

— Хлеб Илья сам делал, — не подумав, ляпнул дядя и тут же постарался загладить ненужные слова. — Он в последнее время постоянно экспериментирует. Увлекся готовкой. Я ему как-то предложил блог вести, потому что у парня явно талант. Суп попробуете, Александр Павлович, убедитесь.

— Я смотрю, Илья — просто кладезь талантов, — заметил Шелагин. — Интересными техниками владеет, на соревнованиях побеждает, артефакты пробуждает, а теперь еще и прекрасно готовит. И я еще молчу про непонятно откуда взявшиеся алхимические навыки.

— У нас в роду все талантливые, — гордо ответил дядя, пытаясь уйти с неудобной темы.

— Наслышан, наслышан, Олег Васильевич, — с явной насмешкой сказал Шелагин.

Чтобы переключить на что-то другое, я принялся разливать суп. С ним никаких неожиданностей быть не должно было. Продукты там точно все из супермаркета.

— Действительно, очень вкусно, — оценил Шелагин.

Он застыл с ложкой во рту, и тут я вспомнил что немного специй с Изнанки добавлял при готовке. Совсем немного, только чтобы оттенить вкус. Шелагин даже не должен был обратить внимания на такую мелочь. Не должен же, правда? А задумчивость его наверняка объяснялась совсем другим. Вдруг он вспомнил, что ему срочно нужно быть в Верейске, и прикидывает, успевает ли добраться до назначенного времени?

Заподозрил ли чего-то Шелагин, я так и не понял, но заговорил он совсем на другую тему:

— Как вы думаете, что мы откапываем?

Дядя посмотрел в сторону работающих артефактов, которые продолжали мерно жужжать и ничем не могли помочь ответить на непростой вопрос. Поэтому Олег ответил уклончиво:

— Похоже на какое-то учреждение.

— По надписи на табличке вы ничего дополнительного сказать не можете?

— Таблички находятся очень редко. Здесь вообще могут быть аббревиатуры, а не отдельные слова.

— Пробелы тут есть.

— Это не противоречит предположению об аббревиатурах.

— Не слишком они длинные?

Дядя пожал плечами.

— Это Древние. Их логика могла отличаться от нашей.

— А могла и не отличаться.

— И не поспоришь, Александр Павлович, и не поспоришь, — рассмеялся дядя. — Ни вы, ни я не встречались ни с одним Древним, поэтому с определенностью нельзя сказать, кто прав.

Разговор казался несколько натянутым, поэтому мы с облегчением выдохнули, когда Шелагин сказал, что ему очень жаль, что необходимо уходить. Дядя тоже дежурно ответил, посетовав на необходимость расстаться со столь приятным собеседником, на что тот ответил, что это ненадолго. И так улыбнулся, что после его уходя дядя почти сразу потащил меня в палатку, где стояла защита от прослушки.

— Шелагин что-то подозревает! — выпалил он.

— Согласен. Странно себя ведет. Мне кажется, он понял, что в супе приправы с Изнанки.

Дядя громко выдохнул.

— Это на уровне подозрений. Сказать он ничего не сказал. Хорошо, что ты рыбу не выставил. Но вообще, нужно быть очень осторожными. Говорить только о раскопках, и только то, что не выходит за рамки общепринятого. Кстати, ты же табличку прочитал? Что на ней?

— Средняя образовательная школа за каким-то там номером.

— Так это здорово, — Олег сразу воспрянул духом и потер в предвкушении руки. — Значит, будут модули.

— Песец говорит, что не будут, — обломал я дядю. — Мол, в общеобразовательных школах такой роскоши, как артефакты или модули, не бывало, только табличками разживемся. Зато таблички — высший класс, светопреставление пережили, и нас переживут.

Дядя сдулся с такой же скоростью, с которой начал мечтать.

— Особенно если Шелагин про проход на Изнанку узнает. Тогда нас не только таблички переживут, но и многое другое.

— Откуда? Прохода же нет. А домой его мы не приглашаем ни при каких условиях. Кстати, через два дня нам должны кровати завезти, — припомнил я. — Что с ними будем делать?

— Это меньшая из наших проблем, — отмахнулся дядя. — Я им успел сообщить о неожиданной командировке и попросил придержать на складе. Где-нибудь через недельку выберемся и заберем сами, чтобы не морочиться с доставкой. И не придется объяснять, почему мы просим их выложить перед входом в гараж. Так что заплатим немного за хранение и забудем. А вот…

Что там он дальше хотел сказать, я не узнал, потому что у меня зазвонил телефон.

— Привет, Федь, — немного удивленно ответил я.

— И тебе не хворать. Слушай, Илья, можешь мне пятилитровую бутыль с водой привезти, причем так, чтобы не слишком в глаза бросалось? Типа к Даше идешь.

— Даша в Горинске.

— Я помню. Это как предлог.

— А что случилось? — напрягся я.

— Отец попросил пару дней никуда из квартиры ни ногой, а у меня внезапно воду перекрыли. Вызывать доставку очкую, потому что… а, — я прям ощутил, как он махнул рукой. — Отец просил не говорить, но ты все равно рано или поздно узнаешь, так лучше от меня, и не проболтаешься. Тот пучеглаз, он за мной был. Проблема у нас внезапно вылезла, и серьезная. И с развеиванием пучеглаза ничего не закончилось, но отец говорит, что пару дней перетерпеть — и все. Приехать он сейчас не может и дробить силы — тоже, а дверь тут надежная, зачарованная. Как и стены. Воду привезешь?

— Привезу. Только мне доехать надо, я сильно за городом, — предупредил я, уже прикидывая, что Федьку нужно выдергивать. — Только воду отключили?

— Еще электричество. По нему электрик обещал прийти. Проблема в том, что я никому открывать не собираюсь. Кроме тебя, конечно. Но без электричества я высижу, а без воды — нет. Боюсь, дальше плотнее обложат. А на сколько дней осада, пока непонятно.

— И мне не открывай, пока я не позвоню по телефону, понял? В дверь без телефонного звонка не считается. Я выезжаю.

Дядя мне без долгих уговоров разрешил взять машину, правда, порывался ехать со мной, на что я заметил, что он мне будет конкретно так мешать, потому что на него придется отвлекаться. А так я спокойно остановлюсь где-нибудь подальше и под Скрытностью доберусь до Феди. Объяснять, почему под Скрытностью, я не стал, а то дядя впечатлится размером неприятностей моего друга и выступит против помощи ему.

— Ты только мне машину не угробь, — предупредил дядя, вручая ключи.

— Постараюсь.

После освобождения от груза машина стала намного легче и двигалась куда быстрее, не урча обиженно на каждой кочке и перепрыгивая их не обожравшейся лягушкой, а стремительным ягуаром, поэтому от раскопок. до города я добрался куда быстрей, чем до раскопок из него же.

Остановил я машину подальше, и сразу скастовал Скрытность. Под ней и добрался до дома, где сняли квартиры Федя и Дашка. Посторонних снаружи не обнаружил, а вот внутри Поиск обнаружил две пары точек: одна ниже этажом Фединой квартиры и одна — выше. Оказались приличных размеров амбалы, одетые в комбинезоны сервисных служб: верхние — электриков, нижние — сантехников. Хотя этот маскарад обманул бы разве что полных дебилов: сумок с инструментами при них не было, зато были довольно дорогие артефакты, которых у сантехников не могло быть по определению. Меня под Скрытностью амбалы не заметили, чем я и воспользовался. Из блока ДРД идеально подошло Оглушение. Сначала я его испытал на верхних — и еле успел подхватить тела, а то свалились бы с грохотом, а так я их бережно уложил, хотя хотелось пару раз приложить кулаком по физиономиям. Потом отдыхать отправились нижние наблюдатели, а я поднялся и позвонил Феде.

— Я за дверью. Выходи.

Федя осторожно приоткрыл дверь и настороженно огляделся.

— Вещи бери — и на выход быстро, пока наблюдатели не очухались, — скомандовал я. — Объясню все потом.

Спорить он не стал, схватил рюкзак и ноут и вышел из квартиры. Я скастовал на него Скрытность и Ускорение, и мы рванули к машине, потому что караулившие Федю типы уже начали шевелиться. Оглушение — хорошая штука, но как оказалось, не слишком долгоиграющая и с невозможностью повторного использования на одном человеке в течение часа, потому что в противном случае что-то там могло необратимо повредиться у того в мозгу. Если судить по виду тех, кто караулил Федю, повреждаться там было нечему, но ограничение от этого никуда не девалось. Получается, после использования Оглушения противника надо либо связывать, либо добивать. Оба эти действия для меня были лишними, потому что стравливать свой Род с противниками Фединого я не собирался.

— А теперь куда? — спросил Федя, когда мы уже сидели в машине.

— На раскопки. Там Шелагин сидит, поэтому за тобой не сунутся, — пояснил я. — Да и не подумают, что ты там можешь скрываться. Главное — никому не говори, где ты, а то телефон тоже прослушивают.

— Знал бы, подушку с одеялом захватил, — сказал он. — У вас там, поди, лишних нет.

— По дороге спальник куплю, — предложил я. — Тебя под заклинанием оставим, не заметят.

— Тогда и еды. Я деньги дам, — спохватился он.

— На пока еды хватит, потом закупим. Нам быстро выбираться надо, пока тебя не хватились.

Но в магазин я забежал. Спальников там не было, пришлось взять два одеяла, подушку и комплект постельного белья. Ничего, впихнем как-нибудь Федю к нам в палатку.

Глава 15

Проблемы вылезли там, где их не ждали. А именно: когда уже доехали до будки с охранником, машину со мной и Федей наотрез отказались пропускать на «режимный объект». Мол, допуск есть только у меня, а мой приятель может вылезать и идти лесом. Хотя бы вон тем, что начинается метров через сто.

Режимным объект стал не иначе как за время моего отсутствия, потому что раньше об этом не говорилось. Еще за время моего отсутствия начал разворачиваться настоящий полевой лагерь: появились палатки и откуда-то привезли полевую кухню, вокруг которой сейчас суетился дружинник пытаясь ее запустить.

— Это не приятель, а юридическое сопровождение работ, — попытался вывернуться я.

На охранника это подействовало странным образом: пропустить он не пропустил, но сделал звонок, в результате которого к проходной вышел сам Шелагин. Я даже удивился: не по статусу такое княжичу. Правда, не сразу подошел. Наверное, информация о юридическом сопровождении перебрасывалась некоторое время по инстанции, пока не дошла до главного начальника, который решил сам посмотреть, что оно из себя представляет.

— Илья, что за глупые шутки? Зачем тебе потребовался юрист?

— Проверить договор.

— Вы его уже подписали. Надеешься аннулировать? — Тут он наконец рассмотрел, кто сидит на пассажирском месте, нахмурился и уточнил: — Федор Шишкин?

— Именно так, Александр Павлович. Мы с ним дружим, поэтому показалось логичным пригласить именно его.

Неожиданно Шелагин покрутил головой, нехорошо улыбнулся и достал телефон. Ответили ему быстро

— Что у нас с операцией по Шишкину? — жестко спросил он. — Без изменений, говорите? А поточнее? Да, жду звонка.

Он пристально на нас посмотрел. И я понял, что Федю безопаснее со всех сторон было бы везти в Философский Камень, потому что я, кажется, влез в княжескую операцию. В ожидании звонка Шелагин ничего не говорил, только переводил взгляд с меня на Федю. И взгляд у него был тяжеленький. Наконец раздался звонок.

— Значит, никого не было, и парень продолжает сидеть в квартире? А вы караулите тех, кто придет по его душу? Плохо караулите. — Он отключился и посмотрел на нас: — Как объясните, что вас не засекло ни наружное наблюдение, ни группа в подъезде?

— А они были? — удивился Федя. — Мы их тоже не видели, да, Илья?

— Не видели, — согласился я. — Никаких княжеских людей не видели. Когда спускались, там два сантехника на полу лежали. Я еще подумал, что середина дня, а они уже в хлам, а они так в засаде сидели, оказывается. Хорошо замаскировались.

Но нехорошо получилось. Кто знал, что эти амбалы караулят тех, кто придет нападать на Федю? Могли бы хотя бы ему сообщить, чтобы не нервничал. Но с такими охранниками попробуй не понервничай: если с ними справился даже я, то чего тогда говорить о подготовленной диверсионной группе?

Шелагин тем временем опять набрал таинственного абонента.

— Мне сейчас сообщили, что ваши люди там в пьяном виде валялись. Во время боевого дежурства. Тепловой удар? Сразу у обоих? — Он хмыкнул.

Оглушение внешних проявлений типа синяка или шишки не оставляло, так что неудивительно, что его приняли за тепловой удар. Хотя потеря сознания одновременно у всей группы должна была навести на нехорошие подозрения. Но если караулили двое, то вторая пара была от противников Шишкиных? Знал бы какая — можно было бы конкретных обезвредить. А так они друг от друга только униформой отличались. Одни — сантехники, другие — электрики. Никакого воображения.

— Что там с магическим фоном? — тем временем продолжал Шелагин. — Вы уверены, что это не магическая атака? Массовые ментальные заклинания всегда оставляют следы.

Только Оглушение — не ментальное и не массовое, а индивидуальное, поэтому вряд ли от него остались хоть какие-то следы. По этому поводу я мог быть спокоен. По остальным — нет. Тем временем Шелагин закончил разговор и перенес свое внимание на нас.

— Как вы выбрались из дома?

— Бегом, — недоуменно ответил Федя. — А что такое?

И тут я сообразил, что Федя не заметил, как я на него набросил заклинания. Сам я про это не говорил, а теперь и не скажу.

— Просто бегом?

— Очень быстро.

— Подозрительных людей или подозрительные машины не видели?

Мы дружно помотали головами, а ответил я один:

— Нам было не до разглядывания, мы бежали.

— Похоже, вам очень повезло, потому что почти в это время произошло нападение на тех, кто охранял Федю, — ответил Шелагин. — Вас никто не пытался задержать?

— Мы вообще никого не видели, — ответил Федя за нас обоих. — Только пьяных сантехников, которые оказались не сантехниками.

— Черт знает что такое! — возмутился Шелагин. — Илья, на кой ты туда вообще полез?

— Что значит на кой? — возмутился я. — Федя — мой друг, ему грозила опасность. Я же не знал, что там ваша операция проходит. А если бы и знал, то, вот честно, не уверен, что поступил бы по-другому, потому что сильно сомневаюсь в эффективности действий ваших людей. Потому что нас с Федей мало того что не задержали, так еще и не заметили.

«Возможно, конкретно эти заклинания не дошли до этого времени ни в каком виде, — заметил Песец. — Потому что они довольно специфические. Тогда ты уникальный носитель умений, которые нельзя никому показывать».

— Скорее всего, чем-то накрыли дом, то есть вы проскочили буквально на грани. Так. Телефон оставляешь у меня. — Он протянул руку к Феде. — Верну, когда исчезнет опасность, что тебя по нему вычислят. С родителями не связываешься даже через Илью. Есть небольшой шанс, что, если вас не заметили наши наблюдатели, которых снаружи была полноценная группа, то не заметили наблюдатели Родионовых. Для них Федя все также сидит в квартире без света и воды.

— Родители могут начать нервничать и рвануть ко мне, — неохотно вкладывая в протянутую руку телефон, сказал Федя.

— Я свяжусь, поясню ситуацию. Вы сорвали княжескую операцию, так что будьте любезны, сейчас сидеть тише воды ниже травы, понятно?

Мы молча кивнули, хотя нам обоим было что сказать. Но тут уж хорошо, что Феде в принципе разрешили остаться на раскопках, а то могли бы отвезти в место, где прячут защищаемых свидетелей. А как княжеские дружинники защищают, я видел, и мне не понравилось.

Ворота открылись, и машина наконец смогла проехать к раскопкам.

— Илья, получается, охранников вывел из строя ты? — неожиданно спросил Федя.

Говорить, что мне просто повезло, было глупо. Но и признаваться фактически во владении неизвестными техниками — тоже не слишком умное поведение. Поэтому я ответил нейтрально:

— Думаешь, я справился бы с обученными княжескими людьми? Мне льстит твоя уверенность.

— Это да, — согласился Федя. — С одним я бы еще поверил, что ты мог справиться. Фактор неожиданности, все такое… Но двое… Выходит, ты меня выдернул аккурат между нападением на мою охрану и нападением на мою квартиру?

— Выходит. — Пожал я плечами.

— Повезло. А то, знаешь, с такой охраной у меня нет уверенности, что я бы пережил нападение, — мрачно сказал он. — И даже если бы Родионовы потом за все ответили, мне было бы уже все равно.

Доказывать, что княжеская охрана не так уж и плоха, я не стал: видеть в деле я их не видел, а то, что я видел, меня не впечатлило. Возможно, Песец был прав относительно того, что Оглушение сейчас неизвестно, но все равно победа мне далась слишком легко. При этом, на минуточку, их всю жизнь готовили нападать и защищаться, причем в том числе — магическими методами, а я только-только окончил школу и только-только разучил заклинание. Несопоставимый уровень.

Дяде наши приключения достались в сильно урезанном виде. Судя по скептическому прищуру моего родственника, в выданную нами версию он не поверил и ждут меня дополнительные расспросы. Пока что Олег сказал всего лишь:

— Пусть Федя устраивается, а ты пока помоги мне с артефактами. Федя, вон та палатка спальная, разберешься.

Стоило другу отойти, как дядя сразу растерял доброжелательный тон:

— Дружинники — твоя работа?

— Моя, — покаялся я.

— Ты зачем туда полез? Опять засветился перед Шелагиным. Зырянов тебе чего сказал? Тихо сидеть. А мы только и делаем, что прокалываемся. Ты вообще представляешь, что начнется, если выяснится, что ты напал на княжеских дружинников?

— У них на лбах этого написано не было. Мне откуда было знать, что это княжеская операция? Если даже Федя не знал, — огрызнулся я. — Ты бы тоже своего друга не бросил. Тем более что там реальная угроза была, потому что княжеские люди не увидели, как пробралась группа Родионовых, которые тоже не сложа руки сидели, так-то наверняка к чему-то готовились. И если бы Федю убили только из-за того, что я испугался что-то лишнее показать, то хреновый из меня был бы друг.

— Положим, он тоже не поторопился тебе рассказать, что нападение на дороге было на него.

— Он этого вообще мог не знать до недавнего времени. Да и для меня незнание этой инфы опасности не представляло.

— Ладно, — Олег грустно вздохнул, — все уже сделано, теперь надо минимизировать проблемы.

— Нас, вроде, ни в чем не подозревают. Только в том, что незамеченными прошли перед наблюдателями. Федя не понял, что я на него заклинания бросал.

— Видать, на адреналине был. Но это пока, отойдет, задумается. А если еще здесь мы подбросим пищу для размышлений… Вот что, проверь продукты, убери лишнее. Радикально убери. То есть уничтожь, а не спрячь, понял?

— Чего уж не понять, — вздохнул я.

— Я понимаю, что жалко, у самого сердце кровью обливается, но лучше так, чем Шелагин или Федя увидят что-то лишнее. Шелагин, похоже, здесь все лето собирается торчать. Тренировочный лагерь для дружинников здесь будет.

Сказано это было с такой грустной физиономией, что напрашивался вывод: эти раскопки дяде кажутся еще хуже волковских. Так что я решил не расстраивать родственника и тут же отправился выполнять его просьбу: вычищал все, что имело отношение к Изнанке. Оставил только сушеные травки — их можно было купить, пусть и были они довольно дорогими, но вряд ли вызвали бы столько вопросов, как вяленая змея или копченый осетрец, на которые я с болью в сердце воздействовал заклинанием Уничтожения. С учетом нынешних реалий меню нужно было продумывать весьма тщательно и заклинания использовать весьма дозированно.

Поэтому размешивал тесто для блинов я вилкой, а не заклинанием. Последнее, конечно, было не боевым, но и не повсеместно использующимся. Я вообще не слышал, чтобы в кулинарии применяли хоть какие-то заклинания. Так что в этой эпохе я был фактически первопроходцем.

— Не помню, чтобы ты увлекался готовкой, — сказал подошедший Федя.

— Приохотился, когда с дядей на раскопки поехал. Иначе такой гадостью пришлось бы питаться. В сети есть куча рецептов.

— Но съедобных среди них не так много, — возразил Федя. — Я не так давно тоже попробовал сделать что-то съедобное. Получилось не очень.

— У тебя мотивации не было, потому что ты мог поесть в другом месте. А мне либо жрать подгоревшую кашу, либо экстренно учиться. На самом деле, это не так сложно.

— Прям, не сложно…

Федя заинтересованно протянул руку к сковороде. В результате ей мы пользовались по очереди — Федя учился печь блины. Переворачивать их подбрасыванием у него не получалось, но это можно было сделать и подручными средствами, той же вилкой. И на качестве блина это ничуть не отражалось, что и отметил подошедший дядя, который тут же снял пробу.

— Я смотрю, ты диагностические артефакты поубирал, — заметил я.

— Отработали свое. Их результаты полностью совпали с теми, что нам выдали, так что я посчитал бессмысленным проверять дальше. Разве что можно еще один чистящий запустить? — дядя задумался. — Попросить у Лихолетова, что ли? В конце концов, именно он нас втравил в эти раскопки.

— Ничего интересного не ожидается, Олег Васильевич? — сочувствующе уточнил Федя.

— Не то слово. Вообще пустышка с точки зрения артефактов.

— Зато сохранность самого здания хорошая, — напомнил я.

— Археология не одними коробками занимается, — мрачно сказал дядя.

— Еще табличками.

— Думаешь, их там много будет?

— Кто знает? Похоже на административное здание, а там внутри кабинеты обычно со своими табличками. Похожими на ту, что мы уже выкопали.

— Настоящая табличка, пережившая катаклизм? — загорелся Федя. — Можно глянуть?

— Можно не только глянуть, — обрадованно сказал дядя.

Лекция затянулась до позднего вечера, но ни Федя не устал слушать, ни дядя — рассказывать. На тему Древней цивилизации он вообще мог говорить почти бесконечно, и говорить довольно интересно. Но мне кажется основной причиной затянувшейся лекции было то, что дядя не хотел, чтобы Федя задавал ненужные вопросы. Хотя что ему мешает задать их завтра?

Когда совсем стемнело, дядя выключил артефакт, раскапывающий строение Древних, и прикрыл его куполом, который входил в комплект. Теоретически можно было оставить артефакт работать и ночью, но это было бы нарушение требований техники безопасности, что мог отметить Шелагин. А мы собирались его убедить в нашей законопослушности.

Перед сном я поперебирал модули, потому что Песец меня обрадовал: можно использовать новый. В этот раз я решил сделать выбор в пользу оружия, раздел — колюще-рубящее. Этот модуль и использовал перед тем, как уснуть.

Утром мы все подскочили от громкого сигнала побудки, ошалело вращая головами и не понимая, что случилось.

— Тренировочный лагерь же, — первым сообразил дядя. — Мы можем не вставать.

После чего он опять принял горизонтальное положение и попытался уснуть. Мне же спать не хотелось, потому что я как раз начал изучать доставшееся, и теперь меня тянуло наружу — сделать хотя бы разминку, которая сильно отличалась от привычной.

— Илья, запусти артефакт, — сонно сказал дядя уже мне в спину.

В лагере, который был несколько от нас удален, уже вовсю суетились, поэтому я снял купол и запустил артефакт. Вчера он хорошо отработал: уже полностью обнажил вход и очистил почти все куски колонн.

После чего я принялся прорабатывать один из вариантов вложенных мне в голову разминок, который в чем-то напоминал привычную мне, а в чем-то сильно отличался, причем я не уверен, что в лучшую сторону. Уж владение холодным оружием точно не погибло вместе с древней цивилизацией и получило свое развитие.

«Вы сейчас движетесь почти вслепую, — возразил Песец, уж слишком громко я про это подумал. — А во времена моего создания это было все выверено на предмет оптимальности. Возможно, что-то за эти годы и добавилось, но тебе же не обязательно брать все один к одному напротив: нужно уметь комбинировать. Старые знания и новые. Магию и физическое воздействие. И, разумеется, магию разных стихий, потому что все интересное именно на стыке. Кстати, для тебя то, что ты владеешь только малой частью своей магии, даже полезно — научишься дозированно ее тратить».

Сейчас меня больше волновало фехтование, потому что в меня загрузились данные по множеству фехтовальных школ. Каждая была со своими особенностями, зачастую довольно интересными, поэтому выбрать что-то конкретное, даже не попробовав, было практически невозможно. И я осторожно, буквально намечая движения, стал проверять наиболее перспективные связки.

Глава 16

Некоторые движения оказались для меня непривычными: заработали мышцы, которые раньше были нагружены куда меньше. Пришлось вернуться к разминке и добавить к ней новые упражнения. Действовал я не интуитивно: в базе, доставшейся из модуля, оказалось очень много теории, не оставляющей непонятных мест. По всей видимости, расчет был на то, что у обучающегося может не быть возможности консультации у тренера. Пока я вглубь не лез, потому что информации было очень много и нужно было действовать аккуратно, чтобы все уложилось, при этом ничего не повредив ни во мне, ни в самой информации.

Вскоре ко мне присоединился Федя.

— Олег Васильевич уснул опять, прикинь? — широко зевнул он. — Как вообще можно спать в таких условиях?

— А что такого? — удивился я. — Дружинники не так уж шумят и делают это не совсем рядом.

К сожалению, дядин полог не пропускал только звуки из палатки, звуки в палатку пропускал только так. Но второе дяде актуально не было, а удорожало саму палатку прилично, так что я понимал, почему барьер односторонний.

— Они орут неравномерно, — пояснил Федя. — То тихо, то так, что уши закладывает.

— Зато мы сейчас под усиленной охраной, —усмехнулся я. — Сюда точно по твою душу не придут. Разомнешься со мной?

— Конечно. Я для того и вышел.

Но Фединого энтузиазма надолго не хватило, в душ он ушел, когда я даже половины запланированного не сделал, а потом он только сидел и посматривал то на меня, то на дружинников, которые с утра усиленно занимались. Когда я решил, что с меня на это утро хватит и тоже пошел в душ, Федя сказал:

— Прикинь, Шелагин там со своими дружинниками тренируется. Причем как рядовой, а не как наблюдатель.

— Себя в форме держать надо.

— У него есть те, кто будут держать себя в форме, а его дело — направлять, — возразил друг.

— Если так рассуждать, то он должен был проехать тогда мимо нас, — напомнил я.

— Почему это? Его обязанность — нас защищать.

— Ты же только что сказал, что его обязанность — направлять? Вот доехал бы до Верейска и направил бы кого-нибудь на защиту того, что от нас осталось. Личная сила тоже важна. И личные умения.

Дальше Федины рассуждения я не слушал — пошел в душ, потом проверил, все ли нормально с раскапывающим артефактом, подумал и подправил его маршрут в сторону директорского кабинета. Вдруг там реально что-то ценное? Тогда надо вытащить пораньше и изучить.

Когда я готовил завтрак, Шелагин явился лично, да еще и не один, а с каким-то мужиком в возрасте под шестьдесят. Был тот совсем седой, но от этого не выглядел добреньким дедушкой. И его плотная конституция намекала не на накопленный жирок, а на мышцы.

— Илья, Федор, у Алексея Дмитриевича к вам ряд вопросов, — сказал Шелагин сразу после того, как мы с ними поздоровались. — Просьба отнестись к ним ответственно.

Не знаю, кем был Алексей Дмитриевич, но выглядел он не слишком довольным, что ему приходится нас расспрашивать не у себя, а тут.

— Начнем с тебя, Илья. Когда ты шел по подъезду, ты ничего подозрительного не видел?

— Пьяные сантехники этажом ниже считаются? Тогда нет.

— Может, слышал?

— Шум слышал выше, — намекнул я на вторую группу наблюдателей. — В подъезде было тихо, поэтому звуки хорошо разносились. Поэтому я Феде и сказал двигаться побыстрее — побоялся, что это по его душу.

— И как скоро вы вышли?

— Да сразу же. Федя даже не все нужные вещи взял.

Я показывал готовность к диалогу, но чувствовал напряжение, потому что был уверен: не просто так приехал этот мужик. Для того чтобы задать такие вопросы, достаточно кого-то рангом пониже, а то и вообще — телефона. Так что важность этих вопросов вовсе не в них самих, а в том, что им сопутствует. Отслеживание эмоций? Очень может быть.

Алексей Дмитриевич менял вопросы, делая разные акценты, но все они сводились к одному: не видел ли я чего странного. Потом с тем же набором он приступил к Феде, получив примерно те же ответы.

— То есть ничего не видели и не слышали оба, так?

Мы кивнули.

— Тогда как вы объясните вот это?

Он открыл принесенный с собой ноут и запустил короткое видео с названием из цифр и букв. На видео показывался Федин подъезд, дверь в котором сама открылась. Признаться, я просмотрел его с недоумением, с таким же недоумением посмотрел на Алексея Дмитриевича.

— Может ветер? — предположил Федя, который тоже ничего не понял.

— Ветер, говоришь. Сейчас запущу с увеличением и на другой скорости.

И вот когда он это сделал, я разглядел вылетающие из подъезда смазанные силуэты. Кто это был, определить не представлялось возможным, но я сразу заподозрил, что это мы с Федей.

— Фига себе… — выдохнул восхищенно друг. — Ну и скоростища. Это кто?

— Мы подозреваем, что вы, — спокойно ответил Алексей Дмитриевич. — В указанное время вы единственные, кто покинул подъезд и не был идентифицирован.

Федя расхохотался.

— Если бы я мог носиться с такой скоростью, я бы побеждал на всех соревнования. Илья бегает быстрее меня, но до такого даже он недотягивает.

— То есть ты уверен, что это не вы?

Федя замотал головой.

— Конечно, не мы. Мы так быстро двигаться не умеем. То есть за Илью не скажу, у него могут быть свои секреты, а вот я точно ничем таким не владею. Но вообще, мне кажется, это какой-то сбой записи. Помехи наложились.

— Плохо, — сказал Шелагин.

— Почему, Александр Павлович? — удивился я.

— Получается, что вы даже не заметили, как вас зацепило чужим заклинанием, — пояснил он. — То есть Родионовы куда более искусны, чем хотят показать.

— Главу Рода нужно брать за жабры, — уверенно бросил Алексей Дмитриевич.

— А что мы им предъявим? Это даже не его люди под заклинанием.

— Косое использование заклинаний в общественном месте. Следы его людей в подъезде были обнаружены. Например, этажом выше зажигалка с отпечатками пальцев одного из их боевиков.

Точно, один как раз вертел что-то в руке, что и уронил, когда я его Оглушением приложил. Видно, не в таком состоянии очнулся, чтобы по полу ползать и зажигалку искать.

— Потеря зажигалки — это не преступление. Нападения мы не зафиксировали.

— Наблюдение они не сняли.

Шелагин посмотрел на нас так, как будто мы находились в собственной кухонной палатке, исключительно чтобы их подслушивать, и сказал:

— Алексей Дмитриевич, вы здесь узнали все, что хотели?

— Не совсем. Я хотел бы пообщаться еще с Песцовым. Без слушателей.

— Алексей Дмитриевич! — возмутился Шелагин.

— Я все равно переговорю рано или поздно. Лучше сейчас, чтобы все вопросы отпали.

Хотел бы я сказать, что мне скрывать нечего, но это было совсем не так. Тем не менее я уже показал готовность к диалогу, поэтому уходить в отказ, да еще непонятно из-за чего, было бы странно. Я глянул в кастрюлю — каша приготовилась полностью, выключил плитку и сказал:

— Я готов с вами переговорить хоть сейчас. Куда пройти?

— Отлично. Никуда идти не нужно.

Он использовал не артефакт, но заклинание, в результате которого мы как будто оказались в пузыре, в который звуки извне не доносились и, подозреваю, из которого тоже ничего не было слышно.

— Зачем тебе потребовалось вытаскивать из защищенной квартиры Шишкина? — жестко спросил он. — Ты же понимаешь, что подвергнул его жизнь опасности и только чудом он не пострадал?

— Я понимаю, что ему там было куда опасней оставаться, чем ехать сюда, — возразил я, возмущенный наездом. — Как вы охраняете, мы уже видели. Вы даже не смогли заметить, как мы вышли из подъезда, потому что у вас техника оказалась неисправна. И присутствие родионовских людей определили только по найденной зажигалке.

— Положим, не только, — недовольно ответил он.

— Я посчитал, что моему другу там опасно, и сделал все, чтобы его вытащить. Я не чувствую себя виноватым, если вы на это намекаете. Я уверен, что поступил правильно.

— А я уверен, что друг твой только чудом остался в живых, — продолжал наседать он на меня. — Ты, часом, не договорился с Родионовыми?

Это было так неожиданно и так не похоже на все обвинения, что я надумал, что я на мгновение впал в ступор, а потом зло бросил:

— Вы охренели?

— Как ты со мной разговариваешь?

— Нет, это как вы со мной разговариваете? Я глава Рода, извольте относиться с уважением.

— С такой наследственностью, как у тебя, уважение ой как долго придется заслуживать, — зло сказал он. — Ты главой Рода стать не успел, а уже влез в сомнительные сделки. Причем если учитывать известные нам, то денег у тебя на руках оказывается намного больше, чем ты получил по ним.

Потому что Власов о металле Изнанки не сказал никому. Со мной расплатился, а дальше информацию не отправил, вот и не складывается у моего собеседника нужная сумма. А репутация отца, похоже, сыграла со мной злую шутку, и «дурной кровью» меня считает не только дед. Но что бы там ни было с моим отцом, я — это я и переносить на меня его дела никто права не имеет.

— Ерунду городите, — пренебрежительно бросил я. — Логики в ваших рассуждениях ноль. Если бы мне заплатили за то, что я вытаскиваю к убийцам Федю, его бы здесь не было.

— Только это тебя и оправдывает немного, — неприязненно буркнул он. — Откуда лишние деньги?

— Продал нечто, принадлежащее лично мне. И это не совесть, как вы посчитали, а нечто материальное, понятно?

— Будет понятно, если ты скажешь кому и что. Тогда, может, и снимем с тебя подозрения.

«Одни снимем, другие навесим», — было написано у него на лице. Но даже и без этого признаваться в торговле металлом Изнанки стал бы только идиот. Потому что в этом случае одним вопросом бы все не ограничилось.

— Есть такое понятие, как тайна сделки, — отрезал я. — Поэтому идите вы со своими подозрениями куда подальше.

— Мои подозрения имеют под собой основание, — отрезал он. — Я, Илья, ни на грош тебе не верю. Это Александра Павловича ты мог ввести в заблуждение, но не меня, понятно?

— Мне понятно, что вы свою некомпетентность пытаетесь прикрыть за мой счет.

Он побагровел, что на фоне почти белой шевелюры выглядело особенно выразительно.

— Я достаточно компетентен, чтобы вывести тебя на чистую воду, сопляк! — рявкнул он. — Я так понимаю, разговор у нас не получился и ты признаваться ни в чем не хочешь?

— В чем я должен признаваться? В том, что не делал?

— Ох ты, какой ершистый, — почти одобрительно сказал Алексей Дмитриевич. — Ладно, дам тебе шанс выпутаться из этой истории без потерь. Мне нужен выход на того алхимика, кто для тебя делает зелья.

— Для меня делаю зелья я, — зло ответил я. — Больше никто не делает.

— Неужели? Сделать что при свидетелях сможешь? Или это тоже тайна сделки? — с насмешкой спросил он.

Я прикинул, что ни один рецепт просто наблюдатель не переймет, так что можно и показать, как я делаю. Но — на их территории и из их ингредиентов.

— Если сделаю — отстанете?

— Если сделаешь при мне — поверю, что не врешь. Там, знаешь ли, зелья высокого качества, которые по плечу только высококлассному алхимику. Сейчас поедешь?

«Кажется, весь разговор ради этого и затевался. Держи ухо востро, а то, как бы тебя штатным княжеским алхимиком ни заделали».

«Я думаю, он бы не отказался и от моего признания в покушении на Федю».

«Это да. Не такой он человек, чтобы отказываться от чего-то полезного».

— Илья, ты не ответил. Сейчас поедешь?

— Сейчас я позавтракаю, — отрезал я. — Не собираюсь никому ничего доказывать на пустой желудок.

— Можно перехватить что-нибудь по дороге. Я тоже не завтракал.

— Предпочитаю есть то, что приготовил сам, а не перехватывать всякое дерьмо по дороге, — отрезал я.

— Ладно, через полчаса у проходной. Отвезем и привезем. А уж с позором или нет — от тебя зависит.

Отвечать я не стал. Чувства были двоякими. С одной стороны, обвинить меня ни в чем не удалось, с другой — я практически сам вызвался показать, что умею делать. Но последнее, может, и неплохо? Вдруг убедятся, что производитель — именно я, и от меня отстанут?

Этот тип и Шелагин ушли, а Федя и вылезший из палатки дядя насели на меня с вопросами. Пришлось им кратко пересказать разговор. Кроме упоминания об отце, конечно. Дядя узнает чуть позже, когда Федя не сможет услышать. Или не узнает: неприятно пересказывать гадости про своих родственников. А влиять эта информация больше ни на что не влияет.

— Вряд ли он всерьез считает, что ты договорился с Родионовыми, — скептически сказал дядя. — Греков свое кресло занимает не потому, что туда хорошо помещается, а потому, что хорошо думает.

— Мне тоже показалось, что он хотел меня вывести из себя. А он кто?

— Руководитель отдела спецопераций. Не хотел, а вывел, потому что ты повелся и пообещал сделать то, что ему нужно.

— С зельями мы уже прокололись, где только можно, — возразил я. — Будет лучше, если уверятся, что делаю я, и отстанут. Сделаю что-нибудь из целительских.

— А ты правда делаешь? — удивился Федя. — Но откуда у тебя рецепты?

— Мне передали некоторое количество, — уклонился от прямого ответа я. — Кто, извини, не скажу.

— Да я понимаю, что такая инфа обычно из Рода не выходит, — беззлобно улыбнулся Федя. — Но вдруг уже засветилась где. Но в целом круто выходит, повезло тебе.

— Повезло, — согласился я.

Позавтракали мы в авральном режиме, посуду я оставил мыть Феде, потому что при нем опасался заклинание чистки использовать. Да и вообще на княжеской территории лишние заклинания лучше не показывать.

Греков меня уже ждал около солидной черной машины, за рулем которой сидел водитель. Разговаривать мы не стали, он жестом указал, чтобы я садился сзади, и сам сел тоже сзади с другой стороны.

Всю дорогу как до Верейска, так и до княжеской алхимической лаборатории мы провели в полном молчании. Греков открыл рот только там.

— Владимир Степанович, нам бы место, где юный алхимический гений сможет подтвердить свою высокую квалификацию, — сказал он одному из тех, кто там был.

— А он сможет?

— Мне самому интересно. Помните пробник, который нам недавно достался. Этот молодой человек утверждает, что делал сам.

— Я вам и без проверки скажу, что это не он. Там чувствуется рука мастера.

— Может, вы меня проверите и успокоитесь, — предложил я, начиная уже злиться. — Может, я и не мастер, но руки у меня не кривые.

Греков и его собеседник переглянулись и очень похоже усмехнулись. Второй спросил:

— Что вы будете делать?

— Зависит от того, что вы мне можете предложить из ингредиентов.

— Пойдемте, юный алхимический гений, — ехидно сказал Владимир Степанович и провел меня, наверное, к своем рабочему месту, потому что там оборудование было поновее и набор побольше. — А предложу я вам, скажем… вот такой набор.

Набор был, прямо скажем, хиленький и не лучшего качества. Дополнительно проверять мне не надо было: с алхимией я получил и сканер качества ингредиентов.

— Могу сделать плохонькое зелье регенерации, — предложил я.

— Почему плохонькое?

— Исходное сырье некачественное, — пояснил я. — Это сразу большой минус к качеству.

— Алексей Дмитриевич, могу сразу сказать, что он не нулевка, — оживился Владимир Степанович. — Вот так, на глазок, может определить качество очень небольшое количество даже практикующих алхимиков. А теперь вернемся к вам, молодой человек. Если мы остановились на зелье регенерации, то сейчас я вам дам возможность выбрать качественное сырье на приготовление одной порции.

Он повел меня к сейфу, явно гордясь тем, что я там увижу. На мой взгляд, гордиться там было нечем, потому что все сырье было высушено, хоть и по правилам. Зелье регенерации можно было делать и из такого, но по качеству оно будет ниже, чем мои обычные.

— Сразу скажу, что моего обычного качества зелья из этого не получится, — повернулся я к Грекову. — Потому что качественное зелье делается из свежего сырья.

— И это так, — согласился со мной Владимир Степанович. — Но увы, не хотят нам почему-то ежедневно приносить свежее, приходится использовать то, что есть.

— А ты, значит, только из свежего делаешь… — бросил Греков.

Тут только я сообразил, что опять загнал себя в ловушку.

— Как придется, — попытался я из нее выбраться. — Вы говорили о высококачественном, так что, скорее всего, к вам в руки попало зелье из свежего сырья. Здесь высушенное, но высушенное правильно, поэтому будет лишь немногим хуже

Чтобы не болтать лишнего дальше, я набрал из сейфа всего, что мне было нужно, и вернулся на указанное рабочее место. Заклинание алхимической невредимости я на себя бросил уже по выработанной привычке, прежде чем приступать к работе. Дальше я действовал уже на автомате, проделывая нужные манипуляции и дочищая там, где было не совсем хорошо из-за проблем с исходным сырьем.

Получившуюся порцию зелья я вручил Владимиру Степановичу, игнорируя протянутую руку Грекова. Заведующий лабораторией тут же вытащил артефакт проверки алхимического качества.

— Все, как говорил молодой человек, — признал он. — Зелье до экстракласса не дотягивает, но немного. Что еще могу сказать? Школа алхимическая точно есть, хорошая, сильная, но мне незнакомая. Некоторые использованные приемы я встречаю впервые. Кроме того, молодой человек пренебрегает мерами безопасности, что у любого алхимика должны быть на уровне рефлексов. Для зелья регенерации это неважно, а вот изготовление без защитного халата и маски некоторых других зелий может закончиться плохо.

«Понятно, защитных заклинаний они не знают. А туда же — великие алхимики», — ехидно сказал Песец.

— Но потенциал у молодого человека хороший. Я бы его к себе взял, — неожиданно закончил свою речь алхимик.

Глава 17

О чем общались Греков с Рыжовым, узнать не удалось, потому что меня отправили в машину, а оттуда прослушку было не настроить: пока мне необходимо видеть тех, кого хочу услышать. Отсутствие информации в данном случае критично, поэтому я даже не задумался, слушать ли разговор Грекова с Шелагиным, благо они беседовали перед палаткой: княжич вышел как раз тогда, когда его подчиненный собрался прикоснуться к пологу, чтобы зайти.

— Быстро ты обернулся, — удивился Шелагин. — Ну что скажешь?

— Определенно парень делает алхимию сам, — ответил Греков. — Рыжов сказал, что школа есть, навыки наработанные, но набор зелий не слишком велик. То есть парню передали немного, по большей части простые заклинания.

— Я был уверен, что посредник, — досадливо бросил Шелагин.

— Нет, Рыжов определенно сказал, что если бы у парня было свежее сырье, то из-под его рук как раз и вышла бы продукция экстра-класса. А так просто очень хорошего уровня зелье получилось. При этом Песцов совершенно точно разбирается в сырье сам: первое предложенное сено забраковал, сказал, что из него можно только дерьмо сделать. По моей просьбе Рыжов пару раз намекнул на запрещенные зелья, Песцов отреагировал непониманием.

— Может, у него прекрасные актерские способности. Есть в кого, — проворчал Шелагин.

— Прекрасные актерские способности я держал в уме, поэтому на одно наблюдение не полагался. Использовал артефакт. Он однозначно показал, что Песцов не врет и запрещенку делать не умеет. То есть с этой стороны проблем не должно быть. Боюсь только, что пока, потому что навыков для алхимика у него достаточно. К предложению Рыжова поработать на нашу лабораторию отнесся без энтузиазма, вежливо отказал.

— Рыжов Песцову предложил даже без согласования со мной?

— Рыжов мне наедине потом сказал, что поскольку из парня точно получится алхимик экстракласса, будет лучше, если этот алхимик окажется нашим.

— Ну как бы все и затевалось ради того, чтобы получить выход на алхимика.

— Получили, — хохотнул Греков. — Но Рыжов говорит, что толк будет, и когда зелья повыше рангом пойдут. А такое только своим под клятву, а не независимым от княжеского рода.

Он мазнул в мою сторону взглядом, но я даже не дернулся, потому что был под Скрытностью, которую, как оказалось, даже камеры не видят.

— Получается, твое предположение было верным?

— Ну так все на это указывает: странности начались после поездки в соседнее княжество.

Тут уж я невольно насторожился, надеясь узнать в точности, чего именно опасаться.

— Там как раз есть подходящий алхимик, взбрыкнувший на собственного князя. Узнать, встречались ли с ним Песцовы, сейчас довольно сложно, да и надо ли? Такой интерес не пройдет мимо спецслужб. И получится, что даже если с конкретным алхимиком ошиблись, мы усилим соседей.

— То есть уверен: Прокол у них…

— Парень приехал из Оборинска и сразу сдал алхимию. Выходит, привез он ее оттуда. Сделана из свежего сырья, это установили. Здесь Песцовы вообще никуда не ездят, только в Верейск. На всякий случай их участок проверили на флуктуации, характерные для проколов. Фон ровный. Кстати, за их странной защитой сканированием обнаружено несколько строений, одно довольно большое.

— Может, в одном из них?

— Ни одно не закрыто от сканирования внутри. То есть с экранирующим эффектом там ничего нет. Разве что подвал Песцовы внезапно выкопали и прикрыли кучей заклинаний, — хохотнул Греков. — Но это уже совсем из области фантастики.

— А несколько зданий, построенных из строительного мусора, — это не из области фантастики?

— Мы не знаем, как они выглядят. Может, там без слез и не взглянешь, — возразил Греков. — В любом случае предъявить по поводу строений мы ничего не можем. Это не нелегальный Прокол.

— Жаль, что не у нас.

— Жаль. Нам не помешал бы, — согласился Греков. — Но, если близко к нашей границе, можно территорию обменять или… присоединить силовыми методами.

— Княжеская война? Без повода? Сдурел? Нас не поймут. Это не мелкая стычка на границе.

— Повод найти можно. Хоть оскорбление наших археологов их Родом. Волков знатно облажался и продолжает косячить. Составить грамотное письмо с требованием компенсации — и Волков почти наверняка ответит в своей обычной хамской манере. А это — хороший повод отнять у него вообще все. Прокол-то наверняка на его земле.

Вот так всегда. Оскорбляют одних, а сливки снимают совсем другие. Хотя сливки, конечно, весьма сомнительного качества. Прокол первого уровня, да еще и в крошечное ущелье. Металл Изнанки, что там был, я собрал весь. А больше там ценностей особых нет. Разве что сверху что-то свалится.

— Если он есть.

— Волков рвет и мечет, требует опять присутствие наших археологов. Можно пойти ему навстречу и отправить Песцовых. С наблюдателем, — предложил Греков. — И определить точно.

— Так они сразу и приведут в нужное место, — скептически хмыкнул Шелагин.

Можно и привести: доступа к этому Проколу у меня в любом случае больше не будет, а интерес ко мне ослаблю. Или, наоборот усилю? Если не придумаю, как передать открытым, наверняка усилю.

— Это единственный шанс узнать, где Прокол: клятву с Песцовых взяли однозначно. Пытаться получить с них информацию другими методами — выжечь мозги.

Мне показалось, что последняя фраза имеет вопросительный оттенок, как будто Греков прощупывал, как его собеседник отнесется к такому варианту.

— Прокол не у нас, — напомнил Шелагин. — В данной ситуации лучше получить лояльного нам хорошего алхимика, чем выяснить точное местоположение Прокола, но окончательно испортить отношения с одним из родов княжества.

— Род не из самых крупных…

— Я сказал — нет! — рявкнул Шелагин. — Не лезь!

— Все сомневаешься? Целитель однозначно сказал, что это ложь.

Оказывается, наедине на ты обращается не только князь к подчиненному, но и подчиненный к князю. Похоже, эти двое были друзьями, только вот их слова от понимания этого понятнее не становились.

— Да что бы ты понимал, — выдохнул Шелагин… — В данном случае не имеет значения, правда или ложь. Твое предложение нецелесообразно.

После чего он вернулся в палатку.

— Добрый ты слишком. Некоторые вещи нельзя прощать никогда и никому. Я бы еще тогда их показательно уничтожил, — буркнул Греков и зашел за ним.

Заклинание развеялось, болезненно пройдясь по мне откатом. Из Скрытности я тоже вывалился. Хорошо хоть, никто не заметил, как я появляюсь из ниоткуда — правильное место для наблюдения я выбрал. На будущее нужно запомнить, что Прослушку нужно рвать самому, не дожидаясь вот этого вот всего.

Но уж очень интересные разговоры велись, местами непонятные, конечно, но от того еще более интересные. Осмыслить услышанное самостоятельно я не мог — не хватало информации. Она должна была быть у дяди, к нему я и пошел, когда сознание после отката окончательно прояснилось.

Сразу поговорить не получилось, потому что рядом с Олегом был Федя, который, приоткрыв рот, с интересом выслушивал очередную лекцию по археологии.

— О, Илья вернулся, — обрадовался Федя. — Ну что там?

— Подтвердил, что умею готовить алхимические снадобья, и Греков успокоился. Наверное.

— Ну да. Полностью он никогда ни с кого подозрения не снимет, — кивнул Федя. — Хоть в чем-то подозревать будет.

— Понять бы в чем, — пробурчал я, косясь на дядю. Но тот к моим ментальным посылам оказался невосприимчив, пришлось свернуть разговор на другую тему: — Выкопалось еще что интересное?

— Нет, — уныло ответил дядя. — Только строительные блоки и половая плитка. Даже не мозаика. Самый простой узор.

Расчищающий артефакт запикал, привлекая внимание, дядя встрепенулся и рысью бросился к нему. Отрытая добыча порадовала — еще одна табличка. Точнее — огромная табличища, на которой было написано «Доска объявлений». Не было ни самих объявлений, ни мест для их крепежа, даже интересно стало, как они выглядели, поэтому уточнил у Песца, пока дядя сдувал последние пылинки с находки.

«Бумажные листы крепились магнитами, — пояснил Песец. — Вряд ли что сохранилось даже от магнитов, я уже не говорю о бумаге».

О бумаге точно можно было не говорить, потому что на таких раскопках даже обычный пластик не встречается. Только усиленные магией материалы, на которых вряд ли печатались обычные школьные уведомления.

— Как думаете, что это могло быть? — спросил Федя, изучавший находку с не меньшим интересом, чем дядя. Эх, не туда он поступил, не туда — душа явно жаждет археологических чудес.

— Доска объявлений? — я сделал вид, что всего лишь предполагаю.

— А что, похоже, — согласился Федя. — У нас в школе такая же была. — Он провел пальцем по гладкой поверхности и засомневался. — Почти такая же. Только объявления сюда как крепились?

От ответа меня избавил дружинник, который попросил Федю пройти в командирскую палатку и посмотреть там фотографии. Что характерно, в этот раз меня не позвали. Впрочем, там могли быть внутренние шишкинские тайны, в которые желания лезть не было. Мне своих хватало выше крыши.

— Ты что-то хотел у меня спросить? — поинтересовался дядя, стоило Феде отойти достаточно далеко, чтобы даже случайно не оказаться в курсе нашей беседы.

Я коротко пересказал услышанный разговор, упомянув и о том, что ради Прокола нас могли бы запросто списать, и о том, что у Шелагиных к Вьюгиным существуют какие-то загадочные счеты.

— Ты уверен, что речь шла именно о Вьюгиных? — спросил дядя. — Может, как раз о Федоровых? Потому что первое, что я подумал после Вовкиного рассказа о твоем отце, — что он талантливый лицедей, потому что я даже не подозревал о его гнилой натуре. Э-э-э, прости, Илья, речь, конечно, о твоем отце, но тут уж лучше сразу правду говорить, чем обходиться недомолвками и экивоками.

Вступаться за отца я и не подумал. Вряд ли дядя Володя соврал, а это значило, что отец действительно вел себя непорядочно по отношению к принявшему Роду.

— Он сказал: «Окончательно портить отношения с Вьюгиными».

— Не знаю, что думать. Может, речь шла о неудачном устранении Евгения? Когда случайно под него попали твоя мать и бабушка?

— Судя по беседе княгини и тети Аллы — неслучайно…

— Ну так несколько факторов сошлось. Хотели уничтожить одного твоего отца, но влезла княгиня — и жертв получилось больше. Причем, похоже, Шелагины тогда откупились, если отец не хочет разбираться в том, что было.

Теория казалась стройной, только я был уверен, что мы не учитываем чего-то важного. Возможно, как раз того, из-за чего вообще понадобилось устранять несколько человек из нашего Рода.

— Ну, я реально не слышал, чтобы между нами и Шелагиными были какие-то разборки, — продолжал дядя. — Меня, конечно, до клановой политики по молодости не допускали, а потом я вообще старался держаться подальше от этого гадючника, по недоразумению именующегося семейством Вьюгиных, но такие вещи в тайне удержать почти невозможно. Не от нас, так от других бы вылезло.

— Дядя Володя может что-то знать, — предположил я.

— Вовка-то? Может. Вопрос, стоит ли в этом копаться? Иногда лучше не разрывать старые тайны.

— Из-за которых нам может прилететь?

— Прилететь нам может из-за новых, а старые разве что отношение к нам определили, — возразил дядя. — Нам сейчас нужно тихо отсидеться, чтобы уйти из зоны интересов Шелагина. Теоретически можно вообще княжество поменять, если прижмут. А то и вообще в Дальград рвануть. Основное-то у нас с тобой тут, — Он постучал по виску. — А это всегда с нами.

— Мне от Владика нельзя удаляться, пока блок не скину, — напомнил я. — Потом, да, потом лучше будет рвануть подальше.

«Рвануть, рвануть… Сговорились, — проворчал Песец. — Свое надо защищать. Все равно перед кем: перед этим вашим тухлым Владиком или перед князем».

«Скажи честно — за яблони переживаешь».

«Конечно. Где мы еще такие возьмем, ты подумал? Это идеальные сорта, выведенные лучшими умами того времени. Вы до них не доросли пока».

— Черт, про блок я совсем забыл, — стукнул себя рукой по лбу дядя. — Действительно же, уедешь далеко — силу потеряешь. Нет, нужно как-то пересидеть, пока модули не найдем и не сбросим все.

«Он забыл уточнить: все нужные модули, — ехидно заметил Песец. — Потому что только знание всех стихийных разделов делает мага настоящим магом».

«Или знание конструирования».

«Найти инфу по конструированию куда менее вероятно, чем найти все нужные модули. Посмотрим, что будет осенью. Но знаешь, в случае чего лучше быть не с полной силой, но живым. Знания потом можно будет добрать».

Дядя мрачно начал описывать доску объявлений перед упаковкой, делая кучу нужных и ненужных измерений. Впрочем, это мне они кажутся ненужными, а с учетом того, что археологам к этому объекту вскоре будет подступиться сложно, все эти измерения вполне могут оказаться не просто нужными — необходимыми.

Шелагин и его подручный вскоре Федю отпустили. Как тот рассказал, показывали ему фотографии людей, которых он раньше не видел и которые, как друг подозревал, были либо задержаны, либо пока просто подозревались в покушении на него.

Под его болтовню приготовление обеда прошло незамеченным. Но за обед сесть мы не успели, как неожиданно приехал Лихолетов. Вот его в лагерь не пропустили ни под каким предлогом, посчитали, что гражданских здесь больше, чем нужно. Или как вариант, что посторонним Федю видеть не надо.

Пришлось нам с дядей выходить за проходную. Оказалось, Лихолетов внял дядиной просьбе и решил дать на время свой артефакт для раскопок. Был он в точности похож на дядин, поэтому сразу встал вопрос, как они будут определять свой.

— А личные номера у них есть? — спросил я.

— На таких артефактах только номер серии, — трагически простонал Лихолетов. — Я думал, разрешат поприсутствовать на раскопках и я лично проконтролирую.

Вот и выяснилась причина его щедрости: хотел сунуть нос во все, что мы достанем здесь из земли. Лично пощупать каждую табличку — подозреваю, что, кроме них и камней, в этом месте ничего не сохранилось.

— Здесь такие строгости, Аристарх Петрович, что мы с племянником себя чувствуем арестованными, — ответил Олег, давая понять, что он не простил того, что начальство даже не попыталось его отбить. — Никаких лишних движений. Только на своем участке сидим, когда в лагере.

— А чего вы хотели? — грустно вздохнул Лихолетов. — Режимное же предприятие. Вот что. Я к своему артефакту привяжу носовой платок.

То, что он решил доверить нам свой артефакт, говорило в его пользу, как и следующие слова.

— Илья, ты все также собираешь коллекцию монет по одному тебе известному принципу?

— Собираю, Аристарх Петрович, — признал я.

— Один наш вернулся с раскопок, очень удачных на монеты. Он почти все собирается продать. Я привез, чтобы у вас была возможность первого выкупа. Цены у него фиксированные, не поменяет. Но он и не загибает, как некоторые. Смотреть будешь?

— Конечно, — с энтузиазмом согласился я.

Лихолетов вытащил несколько лотков из сумки, которая стояла в салоне. Открыл первый.

«Алхимия третьего уровня! — возбужденно завопил Песец прямо у меня в голове. — Бери обязательно».

Я вытащил модуль с нужной маркировкой.

«Целый», — обрадованно сообщил Песец.

«Больше ничего полезного?»

«Нет. Можешь закрывать».

— Вот эту я возьму, — сообщил я Лихолетову.

— Вот как он выбирает, Олег Васильевич? — обратился глава гильдии к моему дяде. — Сколько ни смотрю, не могу закономерность выявить. Столько красивых монеток, а выбирает какие-то странные серенькие.

— Признаться, я тоже не улавливаю закономерности в его выборе, — согласился дядя. — Может, на цену ориентируется?

— Да, это одна из самых дешевых, — неохотно признал Лихолетов. — Но коллекции по такому принципу не собираются.

— Я собираю по похожести, — ответил я. — У меня есть две близкого оформления, будет третья.

— Но здесь столько классных недорогих монет, — недоумевал Лихолетов.

Я пожал плечами и закрыл лоток, откладывая его в сторону. Открыл следующий. То, что лежало в нем, я бы и без Песца забраковал — начальные стихийные модули. У меня такие были все. В третьем нашлись модули второго уровня по магии Огня и магии жизни — с магией Огня второй уровень стихий у меня оказывался закрыт, что радовало. Кажется, я знаю, что буду учить сегодня на ночь.

«Не сегодня, — поправил меня Песец. — Через неделю, не раньше, если не хочешь в дебила превратиться».

Я не хотел, но с изучением этой магии можно было не торопиться. Проверил оба модуля — Песец подтвердил, что целые. Я их отложил к алхимическому. Закрыл лоток и перешел к следующему.

Из четвертого лотка я выудил модуль по магии металла второго уровня. Пятый оказался совершенно бесполезным. А вот в шестом… Я даже глазам своим не поверил. Целительский модуль второго уровня. Не битый, не просверленный с последующей замазкой.

«Целый! — радостно подтвердил Песец. — Но ты его все равно сегодня изучать не будешь. И не только потому, что нельзя после вчерашнего брать следующий, но и потому, что Целительство у тебя не докачено до нужного уровня».

«Докачать-то раз плюнуть. — Я завороженно вертел в руках неуловимую „монетку“. — Буду резать руку и залечивать, пока не докачается».

«В этом нет необходимости, — всполошился Песец. — У тебя самая малость осталась до потолка, само дойдет. А вот если будешь себя резать и кто-то заметит, дурка тебе обеспечена».

Глава 18

Со вторым артефактом дело пошло бодрее. Настолько бодрее, что дядя привлек нас с Федей к описанию добытых экспонатов. Были они пока трех типов: камни, плитка и таблички, так что «рыбу» дядя заготовил, от нас требовалось внести данные с диагностических артефактов и указать место, где это было выкопано. В результате за пару дней мы упахались так, что Федя перед сном пошутил, что я его вытащил потому, что моему дяде нужны были бесплатные рабы.

Когда Олег предложил ему завтра ничего не делать, Федя обиделся и заявил, что он тут со скуки помрет. Даже захудалый планшет не разрешили использовать. Но тут уж Шелагин был непреклонен — во избежание того, что Федя может где-то засветить свое местоположение, телефон ему не возвращали ни под каким предлогом, да еще и предупредили, что если кто-то из нас с дядей даст воспользоваться своим, то и мы останемся без средств связи с окружающим миром.

Средства связи нам были не лишними, потому что именно из них мы узнали, что кровати на складе, а заказанные контейнеры — в пункте выдачи. Зырянов же сидел в Горинске поскольку предложил свой приезд отложить на неделю, пока все не устаканится более-менее. Сказал, что новости есть, но не особо важные и нетелефонные. То есть заинтриговал, но без конкретики, и придумывать себе можно было все что угодно.

Еще нужно было выбраться на этой неделе на Полигон, иначе занятие пропадет — переносить абонемент никто не будет. А отрабатывать мне было что: новых приемов куча, но при пристальном наблюдении со стороны княжеских прихвостней отрабатывать их было неправильно, поэтому я ограничивался разминкой, каждый день — новой.

Короче говоря, дел в Верейске хватало, но при этом бросить Федю в одиночестве тут тоже было нельзя. Потому что Феде будет скучно, и в результате он может обнаружить что-то ненужное. Не уверен я, что Федя не начнет совать свой нос везде и что мы все хвосты прикрыли. Слишком много их, этих хвостов, за всеми не уследишь.

Но вопрос решился сам. Причем не только он.

Когда мы с утра тащили под навес очередные описанные строительные камни, раздался возглас:

— Федор, вот ты где! А мы переволновались за тебя.

Орал старший Шишкин. Младший оказался так рад его видеть, что выпустил свою ношу из рук аккурат на мою ногу. Тяжеленной усиленной каменюкой, с размаху… Не знаю, как я не заорал, но зашипел и запрыгал на одной ноге подальше от друга. Вторая опухала буквально на глазах.

«Зелье регенерации пей!»

— Илья, я случайно.

Федя со скривившемся от сочувствия лицом крутился вокруг меня, как будто хотел забрать часть моей боли себе. Подскочил дядя.

— Что у вас случилось?

— Кажется, я Илье ногу расплющил, — трагически простонал Федя.

Дядя окончательно перепугался, пробормотал, что, похоже, мне вообще пребывание на раскопках противопоказано, и потащил в палатку, где с моей ноги уже с трудом стащили кроссовку. Вид у ступни был не расплющенный, а надутый.

— Целителя нужно, — авторитетно сказал пошедший с нами Шишкин-старший. — Я оплачу. Мой балбес виноват, с нас и деньги.

Он отвесил сыну подзатыльник, и тот даже не огрызнулся. Посчитал, что за дело. Я подтянул к себе сумку, где у меня хранилась всякая алхимия, вытащил зелье регенерации, откупорил и выпил. Прислушался к себе и добавил еще одно. Возможно, сработал эффект самовнушения, но легче стало сразу же. Я покопался в оставшихся бутылках и добавил зелье укрепления костей, которое показано как раз при зарастающих переломах.

Нога начала приходить в норму, сдуваясь как проколотый шарик. Боль тоже ушла.

«Скажи спасибо своему другу, — неожиданно сказал Песец. — Благодаря его неосторожности, ты докачал целительство до максимума. Сегодня еще точно нет, а завтра скорее всего можно будет использовать очередной модуль».

— Что тут у вас? — откинув полог палатки, внутрь вошел Шелагин.

— Уже ничего, — ответил я. — Была мелкая бытовая травма. Зелье вылечило.

Двигать ногой я пока опасался, потому что чувствовал, что процессы регенерации пока не закончены, но работа как зелья, так и моей личной регенерации, по ощущениям, уже близка к концу.

— Я пришлю целителя.

Дернулись мы с дядей одновременно.

— Мне не нужен целитель.

— Да что ты говоришь? — возмутился Шелагин. — Инвалидом хочешь остаться?

— У нас есть собственный, — радостно припомнил дядя. — То есть, конечно, у Вьюгиных.

— Но тетя Алла постоянно твердит, что я могу к ней обращаться с любыми проблемами.

— Мой целитель сильнее.

— Чужому целителю мы не доверяем, — сказал дядя.

— И вообще зелья вполне достаточно.

— Вы чего упираетесь? — удивился Шишкин-старший. — Алла Дмитриевна, может, и хороший целитель, но слабенький. А княжеский тоже из Живетьевых.

— Вот этого-то я и боюсь, — ответил Олег, на что Шелагин состроил непонимающую физиономию.

— Со мной правда все нормально. — Я пошевелил ступней, показывая, что никаких ограничений движения нет, опухоль спала и, вообще, нога выглядит в точности как вторая, с учетом симметрии, конечно. — Зелья достаточно. Да и максимум там трещина была.

— Хорошо, покажитесь своему целителю, — сдался Шелагин и ушел.

Шишкин же уходить не торопился, с интересом посмотрел на опустевшие бутылочки и спросил:

— А зелья-то у вас откуда? Недешевое это удовольствие.

— Зелья я делаю сам, — ответил я потому что скрывать это не было уже никакого смысла.

— Да ладно?

— Шелагин вон тоже не поверил — устроил проверку в своей лаборатории. Убедился, — ответил я. — Вы за Федей, Тимофей Игнатьевич?

— За ним. Задержали аспидов, которые хотели на Федора напасть, а от них клубочек до Родионовых раскатали. Одно понять не могу: как вам удалось проскользнуть у них под носом так, что никто не заметил?

— Повезло, — сказал Федя столь гордо, как будто лично это везение обеспечивал. — Шелагин считает, что мы под воздействие чужого заклинания попали.

— Он что-то такое говорил, но я сильно сомневаюсь. Потому что вас ни шелагинские, ни родионовские не видели.

— Сами удивились, Тимофей Игнатьевич, — на голубом глазу ответил я. — Вроде даже княжеские дружинники запись вели, а все равно пропустили.

— Поругать бы вас, что опасности на пустом месте подвергались, — сказал Шишкин. — Да вас же не предупредили сдуру.

— Я не уверен, что Феде там ничего не грозило, — заметил я, мстительно припомнив Грекова. — Потому что охранники, которые под носом ничего не замечают, — не самый хороший вариант.

— Не, я не спорю, что вы здорово придумали — спрятаться под боком у Шелагина. При той информации, что у вас была, это оптимальный вариант, на самом деле, — признал Шишкин. — Но я, если честно, испсиховался, когда сигнал Фединого телефона пропал. Кстати, держи, — он вытащил из кармана пиджака телефон сына и вернул владельцу.

К тому, как мы выбрались, Шишкин-старший возвращался еще несколько раз под разными соусами. Расспросы меня насторожили. Не знаю, что он заподозрил, но сейчас с доброжелательной улыбкой пытался вытащить из нас дополнительные сведения не только по ситуации с Федей, но и по алхимии. Не преуспел и прощался со слегка разочарованным видом, благодаря за помощь и извиняясь за несчастный случай, спровоцированный Федей.

— Федь, спасибо за помощь, — сказал я, пожимая его руку на прощанье.

— Мне интересно тут было, — признал он. — Но отец все равно не разрешит остаться.

Я подозревал, что у Шишкина-старшего наверняка появилось желание стрясти с нас денег за эксплуатацию сына, но тут уж и на встречную претензию нарваться можно, куда серьезнее, поэтому он и промолчал. И вопрос с оплатой целителя тоже не поднимал больше.

— Ты как? — спросил меня дядя после их ухода.

— Нуждаюсь в дополнительном осмотре целителя в Верейске, — ответил я. — Там как раз кучу всего сделать нужно. До Полигона, опять же, добраться.

— Логично, — хмыкнул дядя. — Но если серьезно, нога как?

— В полном порядке. Песец сказал, что целительство первого уровня на максимуме после завершения исцеления. Так что завтра или послезавтра использую модуль. Сегодня пока нельзя.

Дядя просиял от радости.

— Так, это нужно отметить. Останавливаю все, закрываю вскрытое, и едем. В конце концов, нам выходной раз в неделю в любом случае положен. А сегодня у нас уважительная причина. Ты только прихрамывай, когда в машину будешь садиться.

Указания дяди я выполнил в точности: хромал, кривился, делал страдающую физиономию — то есть никто не усомнился бы, что моя нога не зажила до конца. Но представление смысла не имело, поскольку нас никто не задерживал и не расспрашивал, куда мы собрались. К этому времени шишкинская машина уже уехала. Думаю, даже Верейск по кругу объедут, сразу в Горинск направятся. Шишкин-старший был известным перестраховщиком — пока не убедится, что сыну ничего не угрожает, без присмотра его не оставит.

Мы же первым делом заехали на Полигон, благо он почти по дороге расположен. Заранее мы не звонили, но свободный зал нашелся. Это было не удивительно, потому что основная загрузка была вечером, да и тогда иной раз можно было найти не записанный ни на кого зал.

И вот там я наконец отработал те приемы, которые на раскопках мог только намечать. Отработал сам с собой примерно половину оплаченного времени, а потом вызвал уже реальных противников для себя и дяди и отрабатывал практически в боевых условиях. Нет, фантомы повреждений не наносили, при прикосновении, имитирующем повреждение, по телу проходил болевой импульс. Причем чем сильнее повреждение, тем сильнее боль.

Мне прилетело пару раз, пока я еще недостаточно уверенно использовал полученные из модуля приемы, а вот дядя сдулся быстро и заявил, что ему хватает физических нагрузок на раскопках. Так что остаток времени я использовал один.

Если честно, я бы не отказался задержаться еще на часик, но пока такие траты мы не потянем, так что пришлось вздохнуть и распрощаться со столь замечательным местом. В конце концов, основное я отработал, понял, где делаю ошибки и нужно поправить, поэтому дальше неделю смогу править и сам.

— Дальше предлагаю так, — сказал дядя. — Забираем твои контейнеры, едем домой, там я беру грузовик и еду за кроватями, а ты займешься алхимией.

— Как ты один грузить будешь?

— Грузчиков найму. И не спорь. Если за нами следят, а следят почти наверняка, то очень удивятся, что ты почти со сломанной ногой таскаешь тяжести. По-хорошему, еще бы к Алке завернуть для полноты легенды, но боюсь, что если нашу встречу увидят посторонние, никто не поверит в то, что Алла Дмитриевна готова на бескорыстную помощь. И в добросемейные отношения тоже не поверят.

Я активировал Карту и усмехнулся: точки Владика и тети Аллы были далеко, в стороне Горинска. Значит, они либо там, либо по дороге туда.

— Ты можешь безбоязненно наведаться к ней на квартиру — тети Аллы там нет.

— Кстати, а адрес нам оставляли? — нахмурился Олег.

— А ведь нет, — я рассмеялся. — Хороши бы мы были, приперевшись за помощью по адресу, который не должны были знать.

Для меня адрес тайной не являлся с того момента, когда я поставил метки на двух самых мне неприятных Вьюгиных: одного урожденного и одну приобретенную посредством брака. Так себе приобретение получилось. По всем статьям проигрышное.

В конце концов мы решили не имитировать поездку к тете Алле, а следовать дядиному плану, тем более что алхимией мне все равно надо было заняться, пусть Зырянов пока и не приезжал. От сдачи алхимии Власову, похоже, придется отказаться, если не хочу попасть под еще более пристальное наблюдение со стороны Грекова, которому я активно не нравлюсь.

Вставал вопрос с хранением, поэтому нужно будет по осени поискать еще стазисных ларей, потому что одного для меня совсем мало.

Перед тем как заняться зельями, я вытащил из кулинарного контейнера хлебопечку и кофеварку, которые мы убирали на всякий случай. Возможно, зря: из разговора Грекова с Шелагиным я понял, что внутрь им попасть не удалось, только просканировать. Полезут ли еще? А главное, смогут ли преодолеть Строительный Туман?

Хлеб я поставил и потащился на третий этаж в комнату, которую отвел себе под лабораторию. Открыл контейнер, убедился, что он полный, но вытаскивать ничего не стал, решил использовать привычный мне набор, который оставался в коптильне, поближе к ингредиентам. Поэтому контейнер я оставил, а сам пошел в сад, захватив набор для Изнаночной рыбалки, только модуль вытащил — чтобы его использовать, контейнер на раскопках мне не нужен.

Дальше около часа я повышал свои алхимические навыки, упор на лечебные зелья можно было уже не делать, но я решил наготовить их побольше про запас, что не одобрил Песец:

«Ты скоро сможешь второй уровень алхимии взять, а с ним — более эффективные зелья».

«Тогда эти сдам Зырянову, а себе сделаю на замену более эффективные. Кстати, меня гложет подозрение, что для алхимии третьего уровня потребуются ингредиенты с проколов третьего уровня».

«Есть такое. Но не для всех. А тебе вообще переживать рано, — оптимистично сказал Песец. — У тебя еще первый уровень не докачен, и с этими вашими внезапными раскопками можешь не докачать до осени».

Он меня не расстроил, потому что алхимию я все равно воспринимал, как нечто вспомогательное и не столь важное, как целительство.

Закончив с зельями, я все убрал и пару раз открыл-закрыл прокол, хотя Песец говорил, что в этом особой необходимости нет: мы настолько стравили напряженность, что пару лет можно не переживать.

Пока оставалось время до прибытия дяди, я заглянул в теплицу и собрал урожай, отметив для себя, что Шелагина этим угощать нельзя, а значит стоит заехать в магазин по дороге и купить что-нибудь попривычней для княжича. Близкого к пластику и по консистенции, и по вкусу.

Когда я с овощами зашел на кухню, как раз пропикала хлебопечка, и я вытащил каравай, благоухающий настоящим хлебным духом. Удержаться и подождать, пока хоть немного остынет, было совершенно невозможно, поэтому я сбегал до стазисного ларя, откромсал осетреца, вернулся, настругал салата, но в одиночку насладиться едой не успел, потому что приехал усталый дядя и отжал себе половину. Он еще и кофейный автомат запустил для полного гастрономического удовольствия.

— Пусть кровати пока в грузовике постоят, — благодушно предложил он после того, как хлеба стало вполовину меньше, а шмат осетреца волшебным образом испарился. — Таскать их туда-сюда нет ни сил, ни желания. В следующий раз выгрузим, все равно грузовик нам пока не нужен.

Пока он пил вторую чашку кофе, я опять попытался вернуть кастрюлю. В этот раз Елизавета Николаевна была у себя и с кастрюлей удалось расстаться.

— Вокруг вашего участка странные люди крутились, — сообщила она.

— Мы на княжеских раскопках трудимся, — пояснил я. — Вот и проверяли.

— Почему участок, а не вас?

— Они все проверяют. И нас, и участок, и родственников. И отказаться от работы там нельзя, — пояснил я. — Вот сейчас передохнем — и назад, трудиться на благо родного княжества.

Ее моя пафосная речь не проняла:

— Вы же не бесплатно работаете.

— Не бесплатно — признал я. — Но за очень небольшие деньги.

— Вы там справку возьмите, что работали, — внезапно оживилась она. — Для факультета это будет плюс, причем хороший.

— А ничего, что я там не алхимией занимаюсь?

— Ой, — махнула она рукой. — Это вообще без разницы. Главное — выполняли княжеское поручение. Это в межвузовский зачет идет. Не забудете, Илья?

— Постараюсь, Елизавета Николаевна, но обещать ничего не буду.

И прежде чем передавать, посмотрю, что мне там напишут. А то Греков ко мне так относится, что, предъявив написанную им справку, факультет может заработать не плюс, а минус.

Глава 19

Следующий день мне показался бесконечным. И потому, что ничего интересного из земли не достали, и потому, что я ждал ночи с нетерпением, ведь очередной целительский модуль — это шаг к нашему с Олегом освобождению.

Я даже долго не мог уснуть, хотя обычно после впитывания модуля проваливался в сон сразу, но в этот раз мозг оказался настолько взбудоражен возможной неудачей, что успокоительной дозы от модуля не хватило. Песец посоветовал попытаться выбросить все мысли о целительстве из головы и заняться подсчетом однообразных предметов. Например, бутылок с сидром. А для начала хотя бы попытаться представить одну правильного вида, а он, Песец, будет поправлять, если что не так. Поправит, так сказать, до полного соответствия с идеалом, потому что знает, какая бутылка должна быть.

Методика Песца сработала: стоило мне перейти на размышления о сидре, как я сразу провалился в глубокий здоровый сон и проснулся только утром выспавшийся и в хорошем настроении.

Проверять, все ли получилось, я все равно полез со страхом. Итак, модуль целительства второго уровня мне дал не так уж мало: Малое Общее Исцеление — возможность залечивать внешние повреждения на других, Большое Индивидуальное Исцеление — залечивание внутренних повреждений на себе, Полная Индивидуальная Диагностика, Поверхностная Диагностика пациентов. В Полную Индивидуальную диагностику входило также выявление блоков. И не только их. Когда я первым делом использовал это умение, у меня нашлись два блока и маскирующее заклятье.

«Это еще что такое?»

«Маскирующее заклятье, — как нечто само собой разумеющееся сказал Песец. — Я тебе про него сразу говорил. Но тебя так поразили блоки, что ты не придал значения моим словам».

«Не помню такого».

«В этом я тебе могу помочь», — не без ехидства сказал Песец и вытащил из моей памяти воспоминание о разговоре, который шел во время поездки к целителю. Зазвучал он у меня в голове, так как будто произносился именно сейчас.

«Что еще можешь сказать в плане диагностики?»

«Ты — на редкость здоровая особь, — признал Песец. — Сильный маг, но ленивый, потому что знаний у тебя… Мало, если не сказать грубее. Из постороннего: маскирующее заклятье и два блока нашлись. Один — на силу, второй — на либидо».

Я удивился, что не придал тогда значения этому факту. Возможно, просто было не до того? Или информация о блоках вышибла из моей головы все остальное?

«Так. И что это за заклятье? Главное — зачем оно?»

«Не скажу. Может, тот, кто ставил, сделал это, чтобы скрыть твою истинную силу? — Предположил Песец. — Для этого достаточно одного пиявочного блока, но у вас целительство не слишком развито, могли об этом не знать».

«То есть ты даже направленность не можешь определить?»

«Я не для этого был создан, — обиженно пояснил Песец. — Слишком много функций — выше вероятность сбоя. Определить все сможешь сам — на третьем уровне целительства. Там вообще очень много всего вкусного, в том числе средняя регенерация».

«У регенерации тоже есть градации?»

«Есть. На пятом уровне целительства — сильная дается, после чего целителя очень тяжело убить, особенно если у него достаточно кругов силы».

«А что там вообще на высоких уровнях? — удивился я. — Если на третьем уже можно исцелять других».

«Там много чего полезного. Всего я не знаю, только по верхам, — предупредил Песец и тут же начал перечислять: — На четвертом уровне дается снятие легких магических повреждений, умение ставить блоки и видеть ментальное влияние, маскировка кругов силы, блок на влияние на себя, умение видеть чужие артефакты и определять их направленность. На пятом — снятие тяжелых магических повреждений, снятие чужого ментального влияния, умение работать в команде, регенерация сильная, пиявка (перекачка силы к родственнику). Но это именно по верхам. Еще есть шестой и седьмой, но там я даже примерно не знаю, что дается».

«Может, невосприимчивость к менталу?»

«Как бонус может идти. Но там непременно должно быть что-то для работы с живой материей».

«Возможно, оживление?»

«Илья, это уже из области магии Смерти. Оживить через какое-то время уже невозможно, потому что умирают клетки мозга. То есть тело можно поднять, но оно будет пустым. Ни один целитель на такое не пойдет».

«Дело ясное, что дело темное, — вздохнул я. — Впрочем, модулей у нас все равно нет и, возможно, не будет, так что и узнать не суждено».

По этому поводу я даже не расстроился. Для меня был важен третий — вот если не найду именно его, то на жизни можно ставить крест. А остальные: найду — прекрасно, не найду — и без них можно обойтись.

Но сам факт, что я уже вижу собственные блоки, радовал неимоверно, так что на разминку я выскочил в превосходном настроении, запустил раскапывающие артефакты и провел сразу два разных комплекса вместо обязательного одного, а потом еще поотрабатывал приемы с оружием, пользуясь тем, что на меня никто не обращал внимания: у дружинников была своя разминка.

Под конец моего занятия вылез из палатки дядя, но мешать не стал, пошел проверил артефакты, удовлетворенно хмыкнул, ничего не поправляя, и начал делать свой комплекс, который, впрочем, тут же прервал, слоило мне направиться в душ.

— Ну что?

— Усвоилось нормально. Блоки на себе вижу, — отрапортовал я. — И еще какое-то маскирующее заклятье. Песец предполагает: чтобы скрывать силу.

— Замечательно, — расцвел Олег. — Ох, Алка и запрыгает, когда ты все снимешь. Особенно из-за Вовки. Тот, когда узнает, пошлет ее в пешее эротическое, и не с собой в паре.

Дядя предвкушающе потер руки.

— У нас третьего блока нет, — напомнил я.

— Непременно найдем. Я теперь в этом уверен. Удача на нашей стороне.

— Если бы удача была на нашей стороне, тетя Алла в нашей семье вообще не появилась бы.

— Удача дама капризная, — согласился Олег, — но сейчас улыбается нам, иначе бы мы и второго модуля не нашли.

— Вдруг после этого она повернется лицом к Живетьевым?

Выражение лица Олега стало необычайно кислым. Поди, намечтал себе уже много чего, а тут я, с прозой жизни. Но мечтать пока было рано.

Оставив дядю примиряться с реальностью, я отправился в душ, а потом — готовить завтрак. Желания заморачиваться не было, поэтому я просто сделал гренки с сыром. Они прекрасно шли под кофе, даже растворимый. Пусть дядя и кривился, прихлебывая из кружки суррогат и наверняка вспоминая кофеагрегат, который мы оставили дома. Но не тащить же его сюда?

Я не был таким фанатом кофе и заварил себе один из тонизирующих наборов травок, которые не рисковал использовать при Феде, потому что в их состав входили изнаночные растения. При беглом осмотре этого понять было нельзя, потому что трава была не только высушена, но и мелко перемолота, а вот вкус определялся на раз-два.

Долго понаслаждаться чаем не удалось, потому что зазвонил телефон.

— Доброе утро, дядя Володя, что-то случилось?

— У нас всегда чего-нибудь да случается, — проворчал он. — Алла с Владиславом вернулись, вот я и решил проверить, как вы там. Не случилось ли чего у вас.

Вот она, прекрасная иллюстрация внутрисемейных отношений: дядя Володя беспокоится, не потому ли жена с сыном так поспешно приехали в Горинск, что где-то успели нам с Олегом нагадить.

— Если у нас чего и случилось, то только княжеские раскопки. Сидим тут почти безвылазно, — ответил я, решив про историю с Федей по телефону не распространяться, а вот про что другое можно было и спросить. — Кстати, ты не в курсе, какие терки были между Вьюгиными и Шелагиными, что они проявляются и сейчас?

— Княгиня очень не любила твою мать. Возможно, отголоски, — тут же ответил дядя Володя.

— А Греков?

— Что Греков?

— Он тоже не любил мою мать? Потому что он сейчас эту нелюбовь перенес на меня, как мне кажется.

— Вот ведь мстительная сволочь, — проворчал дядя Володя. — Мог бы уже и забыть за давностью лет. Боюсь, я опять тебя расстрою. Твой отец заключил с Шелагиными договор на поставку того, чего мы не производили, не производим и не собирались производить. Возможно, планировал стать посредником между княжеской семьей и кем-то в ней нерукопожатным. Где он собирался взять товар и собирался ли брать вообще, теперь не узнаешь. Он взял полную предоплату с Шелагиных, о чем мы узнали, только когда сроки уже подошли к концу. Неустойки мы выплатили полностью, и у самых Шелагиных претензий не было, но Греков остался в уверенности, что мы пытались зажать деньги, используя в качестве предлога смерть родственников. Это не так, поскольку о договоре мы не знали и в бумагах твоего отца он не нашелся. Строго говоря, он нигде не нашелся, была только копия Шелагиных.

— Договор точно был?

— Заверен был по всем правилам, — обтекаемо ответил дядя Володя. — Наша печать тоже присутствовала. Если ты не в курсе, то у твоего отца было право подписи и печать из сейфа он мог брать по необходимости.

— То есть ты считаешь этот договор настоящим?

— Указанная в нем сумма переводилась на счет Вьюгиных, — неохотно сказал дядя Володя, — и снималась наличными твоим отцом. Это подтверждает существование договора.

— Это подтверждает только то, что некоторая сумма была переведена, — заметил я. — Но не подтверждает за что. Я правильно понимаю, что номер договора не был указан и у вас остались сомнения?

— Правильно понимаешь. Не был указан номер договора, просто переведены деньги. Но в расчете между родами так бывает.

Дядя Володя говорил уже совсем неохотно. Было заметно, что тема ему неприятна и он хотел бы ее поскорее свернуть. Так что после дежурных расспросов о здоровье, мы распрощались, а я пересказал все, что услышал, второму дяде, потому что включать громкую связь фактически в лагере Шелагиных было не слишком умно — мало ли кто может услышать.

— Не знал об этом, — дядя задумчиво размешивал уже вторую порцию растворимого кофе. — Но я в денежные дела особо не лез. Возможно, именно это позволило мне сохранить хорошие воспоминания о твоем отце? Не могу я его представить жуликом.

— Может, все же имеет смысл пообщаться с Федоровыми?

— Не думаю. Если Женька действительно воровал и таскал им, они тебе это не расскажут.

— Я не собираюсь безоговорочно верить всему, что они расскажут.

— Даже не знаю. — Олег отхлебнул кофе и поморщился. То ли напиток был ему настолько неприятен, то ли тема. — Не думаю, что стоит ворошить столь давнее прошлое. Что касается причины, по которой они на тебя вышли, — это желание получить деньги. В этом я с Вовкой согласен.

Пожалуй, единственное место, где могла быть нужная информация, — княжеские архивы. Еще что-то можно было почерпнуть из расследований смерти моих родителей и любовницы отца. Но доступа к этим делам у меня нет, и официально их фиг получишь. Поэтому прокачиваю дальше ДРД и пробую залезть самостоятельно. Что касается Федоровых… Схожу с Александром, если тот еще раз подойдет. Хотя бы узнаю, что они от меня хотели. Правда, если честно узнавать, что-то про отца с каждым новым всплывающим фактом хотелось все меньше и меньше. В этом отношении у Олега правильный подход: к чему портить воспоминания о человеке, которого уже давно нет?

Один из артефактов требовательно запищал, и дядя зарысил к нему, не выпуская чашки из рук — даже дерьмовый кофе должен быть выпит горячим. Я ради интереса пошел за ним, потому что так артефакт мог среагировать только на что-то новое: камни и плитка уже звуковыми сигналами не отмечались.

Обнаружился браслет-змейка — совсем такой, каким выглядел Песец до активации. Дядя взял его в руки, задумчиво покрутил, обнаружил, что застежка неисправна и зафиксировала навечно рот змейки открытым, и спросил:

— Илья?..

«Я уже говорил, что это только форма», — обиженно прогундел Песец.

— Второго такого не будет, — перевел я его фразу дяде.

— Ну и ладно, он все равно сломанный, — мрачно сказал дядя и принялся описывать.

Я же взялся за извлеченные плитки и строительные камни — все параметры снимались с артефактов, мне оставалось их только внести в форму и оттащить добытое из земли во временный склад. Я как раз оттаскивал последний очищенный камень, когда артефакт опять запищал. В этот раз из-под земли проявлялся не очередной браслет, а вполне себе целый скелет, причем прекрасной сохранности, выглядящий новым и отполированным. Я пригляделся.

«Почему у него кости соединены металлическими шарнирами?»

«Потому что это не кости, а усиленный заклинанием пластик. Тебе понятие „Учебное пособие“ что-нибудь говорит?»

— Кажется, мы откопали кабинет биологии… — сообщил я дяде.

— Почему биологии? — спросил не он, а подошедший неслышно Шелагин.

Все-таки двигался он как настоящий диверсант, есть чему поучиться. И стоит озаботиться сигнальным контуром, чтобы нас нельзя было застать врасплох.

«Магия Жизни, второй уровень, — сообщил Песец. — Модуль есть».

Но мне сейчас нужно было отвечать Шелагину, а не вести беседы с симбионтом.

— А где еще могут быть учебные пособия? Вариант, что это скелет нерадивого работника, обработанный и поставленный на подставку для устрашения других нерадивых работников, мне кажется натянутым.

Да, подставка тоже постепенно выходила из земли. Вообще, наверное, если бы удалось воссоздать здание, то внутри оно выглядело бы жутковато: пустота, с отдельно встречающимися усиленными штуковинами. Как вот этот вот скелет, который стоял бы посреди кабинета, в котором все остальное давно ушло в небытие.

— Может, здесь обучали целителей?

— При таком количестве артефактов? — насмешливо хмыкнул дядя. — Скорее врачей. Но я согласен с племянником: это здание похоже на школу. Улавливается нечто такое. Илья, принеси мой ноут. Покажем Александру Павловичу план.

Ноут из спальной палатки я принес мгновенно. Дядя открыл одну из программ, куда были отправлены данные с обследования и где был восстановлен план здания.

— Вот здесь, скорее всего, был либо спортивный зал, либо актовый, — ткнул дядя в большое помещение. — У племянника еще свежи воспоминания о собственной школе, так что он быстро нашел сходство, а я уже давно расстался со всеми образовательными учреждениями, так что немного затупил. Конечно, стопроцентной гарантии я вам не дам, что это именно школа, хотя похоже, что Илья прав. И тогда таблички — это обозначение классов.

— Интересно, — согласился Шелагин.

Тем временем артефакт окончательно очистил скелет от земли, дядя засуетился над ним, делая контрольные проверки на магический фон и опасность.

— Потрясающе, — сказал Шелагин. — Столько лет прошло, а скелет как будто только из магазина.

— Настоящая вещь Древних, — с гордостью согласился дядя. — Одна из тех, что можно использовать сразу после извлечения из земли.

— Чтобы стращать нерадивых работников, — предложил Шелагин, которому мой вариант, похоже, пришелся по вкусу. — Пожалуй, я заберу его сразу, если вам не нужны какие-то дополнительные исследования.

— С моим набором артефактов много не наисследуешь, — мрачно сказал дядя, которому, скелет понравился не меньше, чем Шелагину. — Если бы вы разрешили Гильдии провести дополнительное исследование культурного наследия Древних, аналогичного которому раньше ничего не находилось, было бы прекрасно.

— Если исследования будут проходить на моей территории и не слишком часто, то почему бы и нет? — ответил Шелагин. — Но я к вам подошел по другому поводу. Мне показалось, Илье не хватает партнера для тренировки. Честно говоря, мне тоже, поэтому я хотел предложить провести парочку совместных.

Предложение было заманчивым, поскольку Шелагин славился своим владением холодным оружием. И не только славился: я своими глазами видел его в деле.

— У меня тренировочного комплекта нет, только боевой вариант, — предупредил я сразу.

— Можно взять у дружинников тренировочный комплект или съездить на Полигон, — предложил Шелагин, одновременно давая понять, что он в курсе наших вчерашних перемещений.

Ни дня без присмотра, короче. Не удивлюсь, если окажется, что и разговоры наши прослушивают, но я там не сказал ничего такого, из чего следовало, что я подслушивал разговоры, мне не предназначенные. Нелюбовь Грекова ко мне видна невооруженным глазом. Что ж, теперь она хотя бы имеет объяснение, хотя и странно, что вина отца перекладывается на сына, который по молодости лет о тех делах вообще ничего не знал.

Глава 20

Тогда, на дороге, мне показалось, что Шелагин двигается куда быстрее и уверенней меня, но сейчас мы сражались с ним почти на равных. До Полигона мы не добрались, поэтому магию не использовали, а оружие было тренировочным, затупленным, и можно было не бояться, что я серьезно поврежу противника.

Не знаю, как Шелагин, а я получал от схватки удовольствие, сравнимое с тем, что давал Полигон, когда в нем подбирались максимально сильные и неудобные противники. Шелагин моего опыта не имел, у него был свой, и куда больше моего. Еще месяц назад я бы сказал, что как боец он будет меня классом повыше.

Но сейчас я почувствовал, что разница не столь велика. То ли я тогда Шелагина переоценил, что было странно с моим опытом схваток и наблюдения за ними, то ли дали себя знать занятия на Полигоне. А может, свою роль сыграл модуль по фехтованию, знания из которого всплывали в самый неожиданный момент.

А еще я обнаружил, что мне помогает целительство, которое тут же запускало излечение после любой, даже самой мелкой травмы. Поэтому я даже находился в более привилегированном положении, чем мой противник, который такого бонуса не имел. Поневоле в голову начали приходить мысли, что для бойца прокачанное целительство почти так же полезно, как и правильно поставленная техника: вон, и повреждения залечиваются, и дыхание не сбивается, и даже усталость не накапливается — со всем справляется регенерация, которая даже не максимального уровня. И даже с Песцом умудряюсь беседовать во время боя.

«Не обольщайся. Регенерации хватает, потому что ты пока ни ускорение, ни разгон не используешь. Начнешь — и будешь выжимать из себя все».

И все же несмотря на мои преимущества, победителем из этой схватки вышел не я. Опыта не хватило — подловил меня Шелагин, обозначив смертельный удар, на чем бой и завершился.

— Достойно дерешься, — сказал княжич. — Кто твой тренер?

— Власов, — ответил я. — То есть был Власов, когда я жил в Горинске. Здесь пока я никуда не пристроился. Возможно, пойду в группу при академии.

— Алхимической? — Шелагин скривился так, как будто я ему дал попробовать какого-то на редкость неприятного декокта. — Там так себе школа.

— У меня и своя неплохая. А туда можно ходить, чтобы поддерживать себя в форме.

— Нельзя поддерживать себя в форме, дерясь с заведомо более слабым противником.

— Я еще тренируюсь… — «На полигоне» чуть было не ляпнул, но успел вовремя остановиться и продолжил нейтрально: — сам.

На полигоне отрабатывали магические атаки. Можно было провести и фехтовальный поединок боевым оружием, поскольку местные артефакты закрывали риски полностью. А вот чтобы фехтовать самому с собой, полигон не требовался, если не знать его особенностей. Знал ли о них Шелагин? Я бы не стал отвечать с полной определенностью — все-таки Полигоны принадлежат княжеским фамилиям, могли за столько лет хотя бы случайно обнаружить.

— Я заметил, что у тебя есть приемы, резко отличающиеся от школы Власова.

— Мне нравится изучать разные техники.

— Я таких раньше не видел. Откуда они?

Вроде Шелагин и доброжелательно смотрит, но расспросы его мне нравились чем дальше, тем меньше.

— Я изучаю очень много разных материалов по фехтованию. Иногда пытаюсь комбинировать разные школы.

Последнее было правдой и очень не нравилось Власову, который считал, что тем самым я распыляюсь.

— И разные техники. Я заметил еще тогда, когда ты разбирался с Пучеглазом. Грамотно разбирался. Раньше доводилось с ним биться?

Насколько я понимал, это был завуалированный вопрос, ходил ли я на Изнанку.

— Это был первый пучеглаз, которого мне довелось видеть вживую. Точнее, не совсем вживую… Это же было заклинание, — как можно наивнее ответил я. — Но все равно он мне показался довольно опасным.

— А вживую хотелось бы встретиться?

— Конечно, — ответил я.

Причин для этого было предостаточно: это и возможность добавить еще одну тварь в служении душ, и ингредиенты с самого пучеглаза, которые использовались и в алхимии, и в кулинарии, и в кожевничестве. Так, при чем тут кожевничество? У меня же его нет. Я возмущенно посмотрел внутрь себя на Песца. Тот принял вид невозмутимо-невинный, как будто не он подсовывал мне мысли об очередной профессии.

«Что такое, Илья?»

«Кожевничество».

«Очень, очень полезный навык. Ты даже не представляешь насколько. Вот появится у тебя знания по алхимии второго уровня и умение выделывать кожу тварей Изнанки. А дальше-то что?»

Разговор пришлось оставить незаконченным, потому что беседовать одновременно с Шелагиным и с Песцом было затруднительно. И тот, и другой так и норовили использовать оговорку в свою пользу. Но Песец от меня хотя бы зависел, поэтому не в его интересах делать мне гадость, а вот от Шелагина зависел уже я.

— Возможно, твое желание исполнится, — сказал тем временем Шелагин. — Спасибо за тренировку.

Я счел это намеком на то, что пора прощаться, чем и воспользовался

— Вам спасибо, Александр Павлович. До свидания.

Отошел я не так далеко, в надежде опять подслушать чего-нибудь полезного. И даже на Песца шикнул, когда он мне начал объяснять преимущества развития нового навыка. Предчувствия меня не обманули: действительно речь пошла обо мне.

— Он знает больше, чем говорит, — убежденно сказал Шелагин.

— Я тебе об этом и твержу, — пробурчал Греков. — Нужно брать его в оборот и раскручивать.

— На основании чего, Леш? Эти Песцовы не делают ничего противоправного.

— Если не считать торговли алхимией…

— На это я сам, считай, дал добро, обменяв разрешение на их участие в раскопках.

— Саш, было бы желание, а прижать за что-то всегда можно.

— В том-то и дело, что желания у меня нет. Мне вообще эта ситуация кажется на редкость неправильной и гадкой. Настолько, что я чувствую себя перед Ильей виноватым.

— Ты только ему это не брякни, — буркнул Греков, — воспользуется по полной. Парень непростой, себе на уме.

— Но фехтует он действительно хорошо. Не поверишь, я чуть не продул. Нужно будет его как-нибудь взять на Изнанку.

— Хочешь посмотреть, как он там будет себя вести? Как вариант. Понять бы, где он ингредиенты берет… Рыжов сказал: точно делает из свежего.

— Не из-за этого, — с нажимом сказал Шелагин. — Хочу посмотреть его в деле не на тренировке.

— Саш, с чего такое доверие постороннему? Кажется, тебя пора проверять на ментальное влияние.

В этот раз я отключился вовремя, до того как они зашли в палатку, и откат прошел только краем. Он все равно чувствовался, но не так сильно, как при принудительном разрыве.

«Так вот, возвращаясь к кожевничеству, — воспользовался Песец моей дезориентацией. — Ты просто не представляешь, насколько это полезная штука».

«Хорошо уметь делать все, но плохо, когда это все приходится делать самому», — намекнул я.

«Зато получишь вещи с уникальными свойствами, нужные для тех же походов на Изнанку и не только. Для магов модуль кожевничества включает очень интересные заклинания с небольшим расширением пространства, с уменьшением веса и с повышенной прочностью изделий», — Песец продолжал изображать из себя змея-искусителя.

«Модуля у нас нет», — подрезал я ему крылья.

«Там не один модуль, — вздохнул Песец, понявший величину облома. — Но я буду смотреть, чтобы их не пропустить».

Не один модуль — это значит, что самое вкусное будет в последних. И вообще…

«Там же требуется кожа изнаночных монстров?»

«Не только. Но самое интересное — с ними делается, это так. Кроме того, кожевничество прокачивает алхимию. Не все, конечно, но некоторые действия. Я к тому, что у тебя сейчас некоторые проблемы с ее прокачкой».

«Но модулей все равно нет».

«А и были бы, пока нельзя: у тебя целительство встраивается».

Не знаю, как программировали Песца на гармоничное развитие подопечного, но сейчас его предложения казались мне хаотичными прыжками с небольшим перекосом в сторону сидра, который симбионту казался вершиной любого развития. Возможно, причиной этого был хилый выбор модулей, но мне почему-то казалось, что дело в личности, которая подарила Песцу свой слепок — быстро увлекающейся и быстро меняющей свои увлечения. Разумеется, если они не касались сидра — эта любовь была вечной.

Но само предложение изучить кожевничество после пояснения показалось интересным. Конечно, у меня был вариант прокачки алхимии через кулинарию, от которого, разумеется, я отказываться не собирался, поскольку это не только полезно, но и вкусно. Там было еще несколько модулей, которые точно надо изучить. В перерывах между модулями по ДРД, оружию и борьбе.

«Кстати о целительстве. Такие бои дают прокачку?»

«По минимуму. Тебе сейчас нужно по возможности исцелять других».

«Мне палиться нельзя», — напомнил я.

«А ты не ори направо-налево: „Сейчас буду исцелять! Подходи по одному!“ Сделаешь тихо — никто и не заметит. Серьезного ты ничего не поправишь, только поверхностные повреждения».

«Где же я тебя наберу столько людей с поверхностными повреждениями?» — проворчал я.

В такой ситуации отправляться на Изнанку, чтобы быть покусанным, выглядело очень даже перспективно, потому что исцелять мелкие травмы пачками — однозначно спалиться. Оставался еще, конечно, дядя, но он вряд ли согласится повреждаться в таких количествах. Если модуль третьего уровня был бы на руках — тогда, скорее всего, пошел бы навстречу ради усиленной прокачки мной нужного навыка.

«Алхимия целительство второго уровня качает?»

«Качает, — с готовностью подтвердил Песец, — но слабенько. Второго уровня — сильнее. На втором уровне можно даже без целительских манипуляций прокачать. Правда, это будет подольше».

Итак, я опять утыкаюсь в необходимость прокачки алхимии. Прямо заколдованный круг какой-то выходит: куда ни кинь — везде она вылезает.

«Насколько подольше?»

«Лет пять-шесть», — уточнил Песец.

Нет, это не вариант. Нужно придумать, кого и где исцелять.

— Илья, — окликнул подошедший дядя, — ты чего застыл?

— Думаю.

— Классное представление получилось. Мне даже показалось, что ты Шелагина уделаешь.

— Уделаю. Но потом, когда стану сильнее. И если он опять согласится со мной пофехтовать.

— Я так понял, он тебя часто будет звать. Партнера для фехтования у него тут нет.

Я скептически хмыкнул. Мне почему-то казалось, что тот- же Греков владеет холодным оружием на уровне. Он и двигался не как кабинетный работник, а как боец.

— Мне кажется, он в наше доверие втирается, чтобы точно узнать, где Прокол. Сама тренировка ему не столь важна.

— Может, ты и прав, — согласился дядя. — Но выглядели вы все равно красиво. Даже взгляд за вами не всегда успевал, с такой скоростью двигались. Тебе разве что чуть опыта не хватает.

— Наверное, — согласился я.

Шелагин с Грековым вышли из палатки, сели в машину и уехали, а мы с дядей отправились дальше контролировать раскопки.

К концу дня я окончательно понял, что археология — это не мое. Более нудного и выматывающего занятия сложно представить. Во всяком случае, на этих раскопках точно было нечего делать столь квалифицированным кадрам, как мы с дядей. Описать камни и таблички, на которых уже шли обозначения классов, мог кто угодно. А кроме выкопанного скелета и одного-единственного сломанного обучающего браслета, больше ничего интересного не находилось — обычные, не усиленные магией вещи превратились за века в пыль.

Тем неожиданней оказалась находка, которая проявилась, когда дядя уже собрался отключать оба агрегата. Если верить плану, то второй раскапывающий артефакт, принадлежавший Лихолетову, уже вовсю чистил директорский кабинет, на который была особая надежда, но предмет был выкопан дядиным артефактом, в кабинете под названием «География». Выглядела извлеченная диковинка как плоская коробочка, и на удивление, не имела накопителя.

«Наверное, учитель магом был, хотя это и странно, — сказал Песец, когда я взял артефакт в руки. — Маг — и вдруг работает в школе…»

«Может, он детей любил?»

«Детей лучше любить на расстоянии».

«Может, он не мог любить на расстоянии? И вообще, может, это не учительская».

«Не может, этот проигрыватель был сконструирован специально для школ. Там специальные большие диски образовательного плана, чтобы их невозможно было сломать или потерять».

«Чтобы что-то было невозможно сломать? Не верю».

«Может, и не невозможно, но однозначно трудно, — признал мою правоту Песец. — Конкретно этот агрегат живее всех живых, его только подзарядить нужно и диск вставить. Там ломать вообще нечего — устройство на редкость примитивное».

— Олег, к этой штуке должны быть диски, — сообщил я дяде. — Образовательные программы. Этот проигрыватель делался специально для школы, и диски для него должны быть неубиваемыми.

— Большие диски? — уточнил он, вглядываясь в данные на экране.

— Сантиметров пятнадцать в диаметре, — ответил я после консультации с Песцом.

В результате до самой темноты артефакты (второй дядя тоже перепрограммировал на это место) крутились по кабинету географии, чтобы обнаружить и извлечь образовательные диски. К сожалению, не находилось ровным счетом ничего. Все это время я держал артефакт, делая вид, что рассматриваю, а на самом деле — подзаряжал.

Когда заряд достиг максимума, я артефакт активировал. Поскольку внутри находился диск, то княжеские дружинники получили незапланированный киносеанс о джунглях, с комментариями на языке Древних. Оживление там было знатное, хотя к нам близко не подходили. Даже Шелагин, но мне показалось, что он так и не вернулся после отъезда с Грековым. Поди, лично наш участок проверяет, не доверяя докладу подчиненных. Но Строительный Туман на наш участок не пропустит даже князя.

Лекция, кстати, оказалась на редкость интересной. Я даже не сразу сообразил, что язык не современный, так хорошо легли знания из модуля. Но остальным, включая дядю, речь понятна не была, зато яркие, быстро сменяющиеся кадры очень хорошо выделялись на фоне темнеющего неба. Получился прекрасный иллюстрированный рассказ о флоре и фауне определенного участка земли. После окончания лекции, которая была длиной примерно полчаса (наверняка, чтобы вписаться в урок), я артефакт погасил, а дядя выдохнул громко и радостно, так что наверняка было слышно во всем лагере:

— Илья, это сенсация. Еще никому не удавалось получить изображение из того времени. Это чудо какое-то!

— Неужели? — намекнул я на кристаллы, которые и запись давали лучше, и места занимали меньше. И были куда полезней — хотя бы с той точки зрения, что на них можно было записать видео на Полигоне. Здесь же было пусть хорошего качества, но плоское изображение.

— Школьные уроки можно безболезненно отдать в чужие руки, — понизил голос Олег. — И вообще, странно было бы, если бы я не обрадовался и не записал кусок видео, которое уже отправил Лихолетову. Он сообщение еще не посмотрел, а то бы уже позвонил со страданиями, что опять самое интересное происходит без него.

Я извлек диск из проигрывателя. Круглая невзрачная штуковина с выгравированной надписью с номером и названием урока.

— У меня такие были, — встрепенулся дядя. — Мне еще в начале моего археологического пути целый ящик всучили в качестве оплаты, причем по завышенной цене. Настоящих цен я тогда не знал, и что эти штуки бесполезны — тоже.

— Не такие уж они бесполезные, — заметил я.

— Это только что выяснилось, — дядя мечтательно поднял глаза к небу. — Нужно будет съездить завтра за дисками и просмотреть, пока есть возможность. Вдруг там что ценное найдется. Рабочий проигрыватель пока один, а может и дальше остаться только один, и не факт, что у нас к нему будет доступ. Если княжеская семья решит, что это родовая тайна, — пиши пропало.

— Тогда нужно ехать не завтра, а сейчас, — возразил я. — И если есть что-то действительно ценное, то просмотреть, пока нет Шелагина. И запись сделать.

— Действительно. — Дядя задумчиво пошкрябал лоб. — Чего это я? Мы же в любую минуту можем остаться без этого проигрывателя. Поехали.

Мы еще не успели выехать, как позвонил взбудораженный Лихолетов. Пришлось пообещать забрать и его диски. Он собрался их подвезти к Философскому Камню, чтобы нас не задерживать. Веселая ночь нас ожидает, похоже.

Глава 21

Лихолетова настолько вдохновила информация о найденном артефакте, читающем диски, что, когда мы подъехали к поселку, глава Гильдии был уже там, причем даже не в машине сидел, а бегал перед проходной, изрядно нервируя охранника.

— Ну наконец-то! — радостно завопил он. — Могли бы и поторопиться.

— Ну извините, Аристарх Петрович, телепортам не обучены, — без всякого пиетета брякнул Олег. — И так со всей возможной скоростью неслись, потому что не факт, что завтра проигрыватель не отберут и мы не сможем узнать, что же на наших дисках.

— Извините, Олег Васильевич, — пошел на попятную Лихолетов, — но для меня ожидание оказалось невыносимым. Вот, все свои собрал. Другим пока сообщать об открытии не стал, ибо оно произведет фурор.

А еще увеличит стоимость дисков, пришло мне в голову. Потому что одно дело — бесполезная металлическая хреновина, и совсем другое — хреновина с информацией. Тоже, по большей части бесполезной, потому что не думаю, что нашим потомкам покажется интересным наш школьный урок. Нет, как экзотика он пару раз восторг вызовет, но быстро приестся.

— Вы, как всегда, правы, Аристарх Петрович, — ответил Олег. — Предъявлять общественности нужно не раньше, чем наберется достаточно записей, и делать это на конференции.

— О да, — Лихолетов прямо-таки в экстатическом восторге бился. — А если мы с вами, Олег Васильевич, еще расшифруем хоть что-то из того, что говорят на видео…

— Мечтать будем потом, Аристарх Петрович, а сейчас нужно использовать все время, что у нас будет.

— Все-все-все, Олег Васильевич, уезжаю, — правильно понял его Лихолетов. — Не буду отрывать у вас крохи столь нужного времени. Но завтра мы непременно созвонимся.

— Непременно, — подтвердил Олег, после чего они наконец разошлись.

Лихолетов сел в свою машину и укатил, а мы рванули к дому, где Олег начал вспоминать, куда же он засунул ящик с дисками. Хорошо хоть, он был уверен, что привез в Верейск, поскольку из Горинска забрал абсолютно все связанное с археологией. Системы в расположении вещей не было (строго говоря, дядя их просто свалил в одной из комнат третьего этажа, намереваясь как-нибудь потом разложить аккуратно), поэтому покопаться пришлось прилично.

Один плюс: за это время Олег несколько раз ранился об острые углы, потому что чересчур торопился. Плюс был не в ране, а в возможности для меня залечивать. Причем даже не отвлекая родственника от поисков. Как радостно сообщил Песец, энергии при этом тратится больше, а значит, прокачка пойдет быстрее. При этом дядя даже не замечал моего воздействия. Вопрос: было ли это следствием его увлеченности или тем, что я действую для него незаметно? Нужно будет уточнить, но не сейчас, чтобы не отвлекать.

Наконец Олег вытащил совсем небольшую коробку и удивился:

— Неужели она? Мне запомнилось, что упаковка была побольше. Можно сказать, целый ящик.

Навскидку там было дисков десять. Какие именно, решили посмотреть по дороге, чтобы не тратить на это время. Заодно и лихолетовские изучу.

Открыл я коробку сразу, как мы залезли в машину, просмотрел диски и хмыкнул:

— Образовательные видео по курсу литературы. Поскольку первоисточники пока еще нигде не найдены, думаю, интерес представляет только как объект археологии.

— Обидно, — Олег расстроенно скривился. — Но не будем пока отбрасывать ценность в принципе. Тебе моя подборка по кулинарии тоже казалась бесполезной штукой, а на выходе-то она ого-го…

Я не стал говорить, что от кулинарии получилась ощутимая польза, которая вряд ли получится от литературы, зато вспомнил про попытки исцеления.

— Кстати, Олег, ты чувствовал, когда я тебя лечил?

— Ты меня лечил? — удивился он. — Зачем?

— Чтобы ты кровью не истек в процессе поисков. Ты же бился обо все возможные углы и царапался всем, чем только можно. Следы крови у тебя остались.

Олег приподнял правую руку, полностью отвлекшись от дороги, что сейчас, на пустынной трассе, было не страшно.

— А ведь точно кровь, — удивился он. — Нет, не чувствовал, как лечишь. Но я и как царапался, не чувствовал, так что…

— Так что эксперимент считаем недостоверным, — признал я и открыл пакет Лихолетова.

Там выбор был побольше, но все для младших классов, с первого по второй. Зато нашлись и языковые уроки, и природоведение, и музыка, и даже немного математики. Другое дело, что пользы для нас с Олегом от этого набора не было никакой, что я ему и сообщил.

— Но количество дисков не ограничивается теми, что у нас на руках, — намекнул он. — Глянь по сайтам, пока едем.

Дисков по сайтам хватало, но… Я зачитывал очередное название — и Олег грустно вздыхал. С изучения таких дисков плюсов для Рода не поимеешь. К примеру, «Здоровый образ жизни школьника» — вещь, без сомнения, хорошая и полезная, но вот что я, что Олег из школьного возраста уже вышли. «Как вести себя в общественных местах» мы знали и без специального курса для мелких детишек, а «Ориентирование на местности» для нас проблем тоже не составляло. Короче говоря, к покупке предлагалась всякая ерунда. По всей видимости, для тех, кто постарше, уроки записывались уже на других носителях. Но я надежды не терял. И на одном сайте все-таки обнаружил диски для более взрослых пользователей.

— О, лекции по философии есть. Надо?

Говорил я в шутку и не ожидал, что Олег ответит:

— Надо. Штука однозначно интересная. Чего удивляешься? Это как раз те самые культурные отличия, которые составляют интерес для археологов. Много там дисков?

— Нет. Пока четыре вижу с разной нумерацией.

Я прокрутил дальше и внезапно обнаружил диск «Введение в магическое конструирование». Это было настолько неожиданно, что я даже завис, заподозрив, что это мне чудится. Но название диска никуда не пропало, и я спросил у Песца:

«Имеет смысл брать?»

«Не уверен. Скорее всего, там будут общие фразы. Введение само по себе предполагает кучу словоблудия, — без одобрения сказала матрица личности давно почившего мага. — Вот если бы там был курс лекций, то я однозначно бы сказал, что нужно брать. А это будет по верхам, а значит, ни о чем».

Несмотря на скептицизм Песца, я решил, что лучше иметь хоть что-то, пусть плохонькое, чем совсем ничего, и отправил «Введение» в корзину к дискам по философии. Последние, напротив, захотелось выложить, потому что я как представил, что все это придется переводить и записывать…

Больше ничего интересного не нашлось, поэтому я оплатил выбранные диски, опасаясь, что цена на них может завтра подскочить и заказ отменят. Впрочем, конкретно эти были не столь важными, чтобы я начал переживать по их поводу.

Оставшуюся дорогу я мониторил сайты на предмет чего-нибудь полезного — если археологи уже начали сдавать выкопанное, то сдавали они вещи не только Лихолетову. Обнаружил модули с магией Пространства первого уровня и с магией Жизни четвертого. Оба оплатил, хотя воспользоваться пока ни одним не мог: для магии Пространства не хватало кругов Силы, а магия Жизни у меня вообще была только первого уровня, причем модуль для второго был, а для третьего — нет. Ну да ладно. Помониторю все лето — глядишь, еще чего полезного надыбаю. Дядя, на разговоры с которым я отвлекался, тоже был настроен оптимистически.

Так что в лагерь мы приехали в прекрасном расположении духа.

— Предлагаю, пока Шелагин артефакт не отобрал, провести как можно больше записей. В спальной звукоизолированной палатке, — сказал Олег, как только остановил машину. — Один будет записывать, а второй сможет спать снаружи. В той же кухонной палатке, к примеру.

— Тогда я ночью, а ты займешься этим днем, — предложил я. — Потому что раскопки должны вестись под твоим руководством, а затягивать с ними не стоит.

Олег, поломавшись совсем немного, признал мою правоту, мы с ним определили порядок записи дисков, и я отправился на склад за проигрывателем. Только его там не было.

— Олег, проигрыватель сперли!

— Как это сперли? В княжеском лагере? Может, завалился куда? — не поверил он мне.

Осмотрели мы склад вдвоем, и очень пристально, проигрыватель нигде не нашелся: ни на том месте, куда я его ставил, ни где-нибудь за камнями или плитками.

— Вот контейнер из-под него, — показал я. — Точно помню, в него закладывал, а сейчас контейнер пустой.

— Боженьки, неужели действительно сперли? — Олег схватился за голову. — У меня такое впервые.

— Как бы нас ни обвинили. Машину-то не проверяли, когда мы выезжали.

— По камерам должно было быть видно, что ты на склад относил. О, камеры же, — обрадовался Олег. — Сейчас мы вора на чистую воду выведем.

Он вышел со склада и трусцой побежал к будке охраны, интересоваться, с кем нужно говорить по поводу покражи. Охранник проникся и тут же вызвал начальника смены, которому мы и выложили информацию об исчезновении артефакта.

— По камерам нужно посмотреть, — напирал дядя на внезапно помрачневшего мужика. — Сразу будет понятно, кто подходил.

— Я вам и без камер отвечу. Греков артефакт изъял как представляющий стратегическую ценность для княжества.

— Вы с ума сошли? Это археологическая ценность. Она принадлежит всему миру! — возмутился дядя. — Никакой стратегической ценности обычный школьный урок не представляет.

— С чего бы? — спросил подошедший на шум сам Греков. — У нас есть единственное в мире рабочее устройство, которое проигрывает такие диски. На этом — школьный урок, положим, хотя мне сложно понять, почему вы так решили. Но на других-то будет другое. Информацию можно расшифровать и пустить в дело. Поэтому доступа вам к этому артефакту не будет. Ваш контейнер я не трогал, взял только то, что принадлежит Шелагиным, так что у вас ко мне никаких претензий быть не может. Все прописано в договоре.

Мне показалось, что дядя его ударит, настолько злым стало лицо у моего родственника. Но он сдержался, лишь кулаки сжал.

— У вас нет опыта обращения с артефактами Древних.

— Какой там опыт нужен? — пренебрежительно бросил Греков. — Один раз нажал — включилось, второй раз нажал — выключилось. Вы уж меня совсем за идиота не держите, Олег Васильевич. Устройство простейшее, с ним и ребенок разберется.

— Я не про это, а про то, в каких условиях должен храниться артефакт.

— Он столько лет хранился в земле, подвергаясь разнообразным воздействиям, и с ним ничего не случилось. С чего бы вдруг с ним случится что-то сейчас?

— Есть правила хранения вещей Древних, — напирал дядя. — Протокол хранения расписан от и до не для того, чтобы его не нарушали.

— Я принимаю на себя ответственность за сохранность артефакта. Он у меня безо всякого протокола сохранится, — насмешливо бросил Греков. — Не помню, чтобы вы так усердствовали, когда Александр Павлович забирал скелет.

— Потому что скелет — это предмет Древних, а проигрыватель — артефакт, — попробовал втолковать дядя, но не преуспел, зашел с другой стороны: — Мне Александр Павлович лично обещал доступ к выкопанным артефактам. С целью их изучения, разумеется.

— Если это не будет противоречить интересам княжества, — стоял на своем Греков. — А это противоречит.

— Тем не менее я просил бы дать мне возможность записать видео хотя бы с моих дисков. Я специально ездил за ними домой.

— Как вы собираетесь записывать видео?

— На телефон — гордо сказал дядя. — Речь там хорошо разбирается.

— Ну-ка, покажите…

Дядя и показал. Греков выдернул у него из рук телефон.

— Что вы себе позволяете!

Дружинник выдвинулся между нами и Грековым, а тот ответил:

— Это вы себе позволяете записывать то, на что не имеете права. А я всего лишь удалю видео изображения с диска, который принадлежит княжеской семье. Прежде чем записывать, вы обязаны были спросить разрешение.

— Какое разрешение? Мне откуда было знать, что это устройство сработает в руках племянника? — Дядя пытался добраться до Грекова и обойти дружинника, но тот уверенно вставал на пути, не переставая следить и за мной. — И вообще, по какому праву вы решаете? Я хочу поговорить с Александром Павловичем. Возможно, у него будет другое мнение.

— Приедет Александр Павлович из Дальграда, и поговорите, — сухо сказал Греков, возвращая дяде телефон. — И вообще, прекращайте орать. Ночь. Люди спят, а вы им мешаете.

Он развернулся и ушел, не обращая на нас больше никакого внимания, и даже сделал вид, что не слышал, как Олег в сердцах бросил ему вслед: «Сволочь!» Довольно громко бросил, между прочим, так что дружинник посчитал своим долгом защитить начальство.

— Алексей Дмитриевич стоит на страже интересов Шелагиных.

— Где он там нашел эти интересы? — возмутился дядя. — Тоже мне, секретный секрет, что детям читали на уроке географии… или биологии, не знаю, как маркировано это видео.

Мы отошли, и дядя сказал:

— Отосланная Лихолетову запись сохранилась, и я даже не знаю, что ему посоветовать: опубликовать сразу или скрыть от чужих глаз.

— Не думаю, что Лихолетову нужны проблемы. Ему нужно об этом сообщить, а дальше пусть сам пробивает использование.

Проблемы Лихолетова меня волновали мало, а вот внезапно пришедшая в голову идея… Странно, но, когда дядя разговаривал с Грековым, я почувствовал, где находился проигрыватель. Наверное, сыграло свою роль то, что в нем находилась моя энергия, а мы находились рядом.

«Как проигрыватель можно отключить?»

«Только выкачав из него энергию. Тогда он перестанет работать и никто не сможет его активировать, потому что нужно уметь заряжать. Хочешь попробовать?»

«Разумеется. На кой черт я потратил деньги на диски, если не смогу их увидеть? А если не смогу проиграть я, то будет логично, если не сможет проиграть и тот, по чьей вине это случилось. И вообще, я бы хотел посмотреть на рожу Грекова, когда он поймет, что артефакт больше не работает».

«Слишком много потенциальных наблюдателей. Плюс камеры», — напомнил Песец.

«На них и при дневном свете мало что можно было различить, когда я использовал Скрытность».

«Тем не менее вас там рассмотрели, и если засекут здесь, не только поймут, что ты вывел из строя артефакт, но и что ты знаешь то, чего не должен. Так себе идея, слишком демаскирующая».

Но я уже решил, что Греков без ответки не останется, поэтому к артефакту я проберусь, чего бы мне это ни стоило. Голова сейчас работала только в этом направлении, подкидывая идею за идеей.

«Камеры можно вывести из строя Шокером».

Было у меня такое неопробованное заклинание из блока ДРД.

«Думаешь, не догадаются?»

«Я не все, а только парочку, перекрывающих дорогу от душевой до палатки Грекова. Да и догадаются — предъявить-то будет мне нечего».

Песец облизнулся. Похоже, моя идея пришлась ему по вкусу.

«Попробовать можно. Но тогда дай Шокером по электропроводке. Мне кажется, защиты там нет. Если повезет — вообще все камеры выйдут из строя. Норм?»

Шелагинских камер мне жалко не было, купят новые, поэтому я и воспользовался предложением Песца прямо из душевой, куда направился перед тем, как «ложиться спать».

Свет моргнул и все электричество вырубилось.

«Камеры отключились», — сообщил Песец.

Я пожалел, что не бросил на Грекова Метку, но и без того было понятно по точкам жизни, что из палатки он вышел и там больше никого сейчас не было. Я врубил Скрытность и Ускорение и, пока Греков разбирался в причинах переполоха, залез в его палатку. Артефакт нашелся на раскладном столике и слабо светился, но потух почти сразу, как я потянул из него энергию. Вытягивать оказалось намного быстрее, чем заряжать, хотя при этом наверняка шли серьезные потери. Диверсию я закончил задолго до того, как Греков к себе вернулся. На все про все у меня ушло меньше минуты, после чего я с чистой совестью отправился спать. Потому что я за справедливость: не даете пользоваться нам — не будете пользоваться сами.

Глава 22

Утром Лихолетов позвонил ни свет ни заря. Прочитал сообщение и сразу набрал дядю. Тот такой ранней побудке рад не был, потому что лег очень поздно, и не только потому, что мы ездили за диском, но и потому что долго не мог успокоиться после беседы с Грековым. Я засыпал, а дядя все шипел ругательства сквозь зубы. Говорить ему о том, что артефакт больше не работает, я не стал — побоялся, что он меня выдаст своей реакцией.

— Да, Аристарх Петрович, именно так. Эта скотина изъяла артефакт, и ни в какую не позволяет им воспользоваться. Одна надежда, что Шелагин приедет, но, если честно, хиленькая… Я не впадаю в пессимизм. Греков кого хочешь убедит в стратегической важности этого артефакта.… Ну так диски могут быть разными, что на остальных, мы не смотрели, а он вполне мог проверить какие-нибудь из запасников и найти там что-то полезное для Шелагиных.… Вот именно, не отчитываются.… Да, я тоже думаю, что в запасниках мертвым грузом лежат полезнейшие вещи. Но от нас с вами, Аристарх Петрович, ничего не зависит.

Дальше я археологические сетования слушать не стал, поднялся и вышел из палатки. Запустил артефакты, поставил вариться кашу и двинулся на разминку, чуть запоздавшую по сравнению с предыдущими днями — дружинники свою уже заканчивали. Греков там вовсю покрикивал. Судя по довольной роже, он пока не обнаружил, что артефакт, сохранность которого он гарантировал, работать перестал.

Выложился я сегодня полностью, потому что бонусный бой ни с кем мне не светил, а в форме себя надо держать. Время от времени я отправлял целительскую волну по телу, снимая усталость и микроповреждения.

«Кстати, так тоже неплохо идет прокачка Целительства, — сообщил Песец. — Не так, конечно, как на других. Но тут важна постоянная практика».

На радостях я сделал разминку длиннее, чем обычно, и в конце ко мне даже присоединился дядя. Был он злой и взъерошенный, и при каждом резком движении поминал Грекова не в самом лучшем ключе.

— Олег, плюнь и разотри. Все равно мы ничего полезного для себя не нашли.

— Ты вчера пять дисков заказал, — напомнил он. — Зависнут теперь мертвым грузом.

— Можно попытаться купить такой же проигрыватель, — ответил я. — Но проблема в том, что смотреть нужно только вживую, на сайте не понять, как заряжается артефакт. А нам с накопителями не подходят — в таких все внутренности выжжены. Найдем нормальный — и просмотрим.

— Может найдем, может не найдем, — проворчал Олег. — А может, у Лихолетова что выгорит. Он знатно разозлился и планирует к Шелагину идти на прием.

— Шелагин же в Дальград уехал, как сказал Греков, — удивился я.

— Это княжич уехал, а князь в Верейске. Лихолетов с чего-то решил, что сможет его убедить хотя бы дать возможность сделать записи. Но Греков князю докажет, что проигрыватель представляет слишком большую ценность, чтобы давать им пользоваться тем, кто не под клятвой. А под клятву я точно не пойду. Больно надо.

Олег ворчал еще долго, почти весь завтрак, только в конце немного отошел, когда уже прихлебывал привычный кофе.

Артефакты исправно жужжали над местом, где был кабинет географии, но, судя по тому, что не пищали, дисков там больше не найдется.

«Почему так?»

«Возможно, учитель был слабеньким магом и проигрыватель принадлежал лично ему, — предположил Песец. — Тогда мог относить домой. Вряд ли мы узнаем».

Никакого энтузиазма по поводу раскопок он не выказывал. Наоборот, он, как и я, был уверен, что сейчас мы бездарно тратим нужное для развития время. Да еще и дополнительно портим отношения с княжеской семьей. Потому что, чем больше нас видит Греков, тем больше проникается неприязнью, а он, как ни крути, к княжеской семье стоит максимально близко и напеть может все что угодно.

Я монотонно таскал выкопанные и описанные камни и плитку, параллельно гоняя все целительские заклинания по очереди. Оказалось, это намного труднее, чем просто таскать тяжести.

«Тебе принудительно ограничили пропускную способность, — пояснил Песец. — Поэтому при использовании ты еще и имеешь дополнительную нагрузку. С одной стороны, это плохо, поскольку часть энергии просто рассеивается по дороге, с другой — дополнительная нагрузка дает возможность более быстрой прокачки».

«Более быстрой в отношении целительства — это какие сроки?»

«Прогнозы — дело неблагодарное, когда какая-то мелочь может как замедлить, так и резко ускорить прокачку. Но я бы поставил на пару месяцев при условии постоянного активного использования всех известных тебе заклинаний».

Из города приехал какой-то специалист по электричеству и бегал по лагерю, пытаясь выяснить причину ночного сбоя. В его руках щелкал какой-то артефакт, и я забеспокоился, не укажет ли тот причиной меня. Возможно, вчера я немного поторопился и все это можно было провернуть куда менее палевно. Греков, похоже, пока даже не заметил, что проигрыватель не работает — не до того ему было.

Но похоже, специалист по электричеству ничего не выяснил, так как на вопросы Грекова отвечал пожатием плеч. Я спохватился, что могу разговор прослушать, и активировал заклинание.

— То есть вообще ничего сказать не можешь?

— Скорее всего, сбой был вызван перепадом напряжения в сети.

— У нас автономный генератор.

— И что? Он мог сбойнуть и выдать мощность больше запланированной. Я, кстати, уже давно поднимал вопрос о замене этого генератора, потому что с течением лет, Алексей Дмитриевич, любая вещь из проверенной временем переквалифицируется в непредсказуемое старье.

— До старья этому генератору было еще работать и работать.

— Я сказал — вы услышали. — Опять пожал плечами парень. — Генератору на ваше мнение оказалось наплевать, Алексей Дмитриевич.

— Не хами, — буркнул Греков и хотел добавить еще что-то, но тут его телефон зазвонил.

— Слушаю.… Насколько срочно?… Понял, выезжаю.

Сбросил заклинание я буквально перед тем, как он нырнул в палатку. Вынырнул Греков оттуда переодевшийся и даже аккуратно причесавшийся. На лице его было выражение озабоченности.

— Кажется, у кого-то проблемы, — не без злорадства сказал Олег. — Надеюсь, достаточно большие, чтобы компенсировать нанесенный нам ущерб, хотя бы частично.

Греков уехал, а мы продолжили заниматься рутиной. От перетаскивания камней я отвлекся только на приготовление обеда. И на сообщение о том, что диски мне отправили. Я только вздохнул. Что ж, возможно, удастся найти еще один проигрыватель, работающей на зарядке магом, а не на накопителе.

Злость Олега к обеду прошла, и он тоже сообразил, что, в сущности, мы не лишились чего-то важного. Потому что на тех же «бусинах», которые на самом деле кристаллы с информацией, может находиться куда более полезная информация. К сожалению, конкретно по ним без просмотра нельзя было определить, что же там записано, потому что они были многоразового использования и информация о содержимом наносилась не непосредственно на кристалл, а крепящийся к нему стикер, от которого за столько лет ничего не осталось.

После обеда все продолжилось ровно до возвращения Грекова. Приехал он не один, а в сопровождении важного старикана с охраной.И если спутник Грекова мне показался смутно знакомым, то Олег его опознал сразу:

— Ого, сам Шелагин приехал. Чую, по нашу душу.

Предчувствие дядю не обмануло. Я даже ничего ответить не успел, как вся эта толпа уже стояла рядом с нами, а старший Шелагин переводил изучающий взгляд с меня на Олега и обратно. До дряхлости было ему еще далековато, сила прямо-таки физически чувствовалась, хотя и возраст чувствовался тоже. А еще от Шелагина веяло усталостью и надеждой.

Поздоровались мы с Олегом первыми, ответили нам Шелагин, Греков и еще один незнакомый улыбающийся мужчина, остальные сопровождающие их люди промолчали. Они сейчас на работе, а значит, не сильно отличаются от мебели, если на охраняемый ими объект не нападают.

— Песцовы, значит, — с еле заметным неодобрением сказал князь.

«Целитель тебя сканирует», — внезапно сообщил Песец.

И только после этого я почувствовал, как еле ощутимые заклинания деликатно проходятся по мне с головы до ног. Если это целитель Шелагиных, то значит, он родня тети Аллы, поэтому вряд ли от него можно ожидать чего-нибудь хорошего. Но угрозы действия пока не несли, поэтому я притворился, что ничего не замечаю.

— Жалобы на вас поступают, — продолжил князь. — Мол, пробуждаете артефакт, а потом он перестает работать.

— Ваше Сиятельство, никто не знает, почему интуитам удается пробудить артефакты Древних, — ответил дядя. — И почему они перестают работать, тоже никто не знает. Возможно, неправильное хранение, возможно, заряд закончился. Как я понимаю, пожаловался вам господин Греков, который ночь не спал — пересматривал найденный учебный фильм? А ведь я его предупреждал, что артефакт должен храниться в контейнере.

Я даже ненадолго засомневался, не сообщал ли дяде о диверсии, очень уж точно Олег определил причину возмущения Грекова.

— Он тоже, Олег Васильевич. Но главный жалобщик — господин Волков. Говорит, вы его обманули, и он потерял на договоре с вами большие деньги.

— Пусть обращается в суд, Ваше Сиятельство. Но он этого не сделает, потому что прекрасно понимает, что моя совесть чиста, и он не выиграет иск. Господин Волков — крайне непорядочный господин. Если бы я знал о его репутации раньше, не стал бы подписывать с ним договор.

— Я думаю, мы смогли бы простить господина Песцова, — вмешался Греков, — если его племянник опять пробудит артефакт.

Дядя начал медленно, но верно закипать.

— Во-первых, меня не за что прощать, господин Греков. Если кто и должен извинтиться, то только вы. И за то, что полезли на раскопки, и за то, что испортили работающий артефакт. Во-вторых, по заказу интуиты ничего не пробуждают. Никто пока не может сказать, от чего зависит этот процесс, но точно не от хотения интуита. Возможно, вам удастся найти того, кто умеет пробуждать артефакты Древних по желанию, но я в этом сильно сомневаюсь. И уверен, что, если бы господин Греков не потакал своим желаниям и не тянул свои загребущие руки к тому, с чем не умеет обращаться, артефакт бы и сейчас работал.

Грекова натурально перекосило, он сделал шаг вперед, явно собираясь двинуть дяде по физиономии. Не знаю, что его остановило: присутствие Шелагина или неуверенность в своих силах.

— А вы не слишком много на себя берете, господин Песцов? Кто бы говорил о своей честности. При желании я вам такую жизнь устрою, что мало не покажется.

— Вынуждаете нас уехать, господин Греков? Да хоть сейчас. Вещи соберем — и до свидания. Это княжество — не единственное, и если мы тут не нужны — что ж, пристроимся в другом.

Дядя блефовал, потому что уехать мы не могли из-за моей связи с Владиком, но этого никто не знал, разве что…

— Алексей Дмитриевич, успокойтесь, — в голосе Живетьева явственно слышалась тревога. — Не надо запугивать ценного специалиста. Павел Тимофеевич, скажите ему, чтобы прекращал использовать подобные методы.

Похоже, целитель был в курсе развлечений родственницы и опасался нашего отъезда, который сильно ударит по количеству кругов силы у Владика. Потерю сразу четырех будет необычайно трудно объяснить деду.

— В самом деле, Алексей Дмитриевич, что вы так разошлись? — с ленцой поинтересовался Шелагин.

Мне все больше не нравилась ситуация. Приезд князя был, по меньшей мере, странным. Не те мы с дядей персоны, чтобы ездить к нам лично, при необходимости Шелагин мог бы вызывать нас обоих к себе. Но он приехал и взял с собой целителя, которому понадобилось меня сканировать.

— Нечего всяким прохвостам меня обвинять в порче артефакта, — ответил Греков, не сводя с Олега ненавидящего взгляда.

— На каком основании вы меня оскорбляете? — разозлился Олег. — Я сказал то, что было: оставляли мы работающий артефакт, который вы забрали и использовали, пока он не сдох окончательно.

— Олег Васильевич, какова вероятность, что артефакт заработает вновь? — спросил Шелагин.

— Очень низкая, Ваше Сиятельство, — ответил Олег. — Вам никто этого гарантировать не сможет, потому что никто не понимает, как работает пробуждение Древностей у интуитов.

— Но попробовать можно, Олег Васильевич?

— Разумеется, Ваше Сиятельство, — неохотно сказал дядя. — Илья, попробуешь?

— Почему нет? — ответил я, раздумывая, пробуждать проигрыватель или нет.

Раздумывал я недолго, потому что решил: пробуждать мне со всех сторон невыгодно. Греков воспользоваться проигрывателем не даст, потому что считает его стратегически важным. А я покажу, что могу пробуждать уже уснувшие артефакты Древних.

Поэтому проигрыватель, который мне скрепя сердце выдал Греков, я старательно повертел в руках, как делал это всегда на камеры, но энергию в него направлять не стал и через некоторое время вернул Грекову.

— Мне очень жаль, но ничего не выходит.

— Не очень-то ты и старался, — буркнул Греков, даже не пытаясь скрыть неприязнь, которую делил на нас с дядей поровну.

— Прекратите, Алексей Дмитриевич, — недовольно сказал Шелагин. — Вам только что сказали, что от молодого человека тут ничего не зависит. Жаль, что запустить артефакт больше не выйдет, но это не единственное дело, которое привело меня сюда. И не самое важное.

Он коротко кивнул и пошел, не дожидаясь слов прощания от нас с дядей. Греков и Живетьев устремились за ним, а я тоже устремился, но только заклинанием.

— Что скажете, Эрнест Арсеньевич?

— Все так и обстоит, как говорил Песцов. Невозможно предсказать, как сработает артефакт в руках интуита, — забубнил целитель.

— Я вас не про это спрашиваю.

— Нет, конечно. Было бы так, вам бы уже давно донесли.

— Павел Тимофеевич, — вмешался в разговор Греков, — этот вопрос давным-давно уже закрыт, вы же это прекрасно понимаете. Что делать будете?

— Что, что… — задумался Шелагин. — Убирать отсюда этих Песцовых нужно до приезда Саши. Раскопки консервируем. В настоящее время они для нас интереса не представляют. И вообще, совмещать раскопки с лагерем дружинников — плохая идея. Сколько Песцовым надо, чтобы закрыть здесь все?

— Не знаю, сколько они скажут, но вылетят у меня сегодня же, — буркнул Греков и бросил на нас неприязненный взгляд. Заметил, что я смотрю на него, и ответил злорадной улыбкой.

— Не усердствуйте, Алексей Дмитриевич, вина с артефактом ваша. Ладно, показывайте, что получилось.

Они зашли в палатку, и, к моему глубокому сожалению, больше я разговор слышать не мог, хорошо хоть заклинание вовремя сбросил. Заметил, что чем чаще использую, тем это получается легче, а откат минимизируется.

— Олег, кажется, я приношу тебе неудачу.

— С чего ты так решил?

— Нас собираются выгнать и с этих раскопок, — сообщил я.

— С чего взял? — оживился он.

— С того, что Шелагин сказал нас убирать, раскопки консервировать.

— Всегда был уверен, что князь — мудрый человек, — обрадовался Олег. — Нужно посмотреть, что нам должны выплатить в случае разрыва договора. Санкции предусмотрены. И за артефакт, который ты пробудил, а Греков бездарно слил, тоже должны заплатить.

— Мне кажется, линять нужно, пока отпускают. Шелагин-старший уверен, что сын нас задержит.

— С чего ты это взял?

— С того, что он сказал, что нас выставить надо до его приезда. Значит, подозревает, что тот будет против.

— Тогда для вида поругаюсь, а в конце притворюсь, что Греков своего добился, — решил Олег. — Откажемся от компенсации за артефакт, зато уберемся отсюда с концами.

Желание начать сворачивать лагерь было очень сильным, но приходилось делать вид, что мы ничего не знаем. Да и князь мог передумать, пока находился в лагере.

Но судя по тому, что, когда Шелагин уехал, Греков направился к нам со счастливым выражением лица, инструкции оставил князь четкие: нас тут в ближайшее время быть не должно.

Глава 23

Дядя устроил настоящее представление, встал в позу и заявил, что из-за вмешательства княжеской семьи все наши планы пошли коту под хвост. На что Греков презрительно бросил, что все неустойки в силе так же, как и отсрочка штрафа по участку на год.

— Павел Тимофеевич пока не решил, что делать с раскопками, поэтому консервируете вскрытое и убываете, — отрывисто бросил он. — Имейте в виду, смысла в затягивании нет, потому что дата окончания договора — сегодняшняя. Князь подписал, вот ваша копия.

Дядя осторожно взял протянутую бумагу, как будто та могла быть ядовитой. Впрочем, я бы не удивился. От Грекова прямо-таки флюиды неприязни шли, физически ощущаемые, что было тем более странно, что раньше с ним ни я, ни дядя не пересекались.

— Но здесь нет ни строчки обещанной компенсации за пробуждение артефакта.

— Если что-то не устраивает — изменения только через суд.

— Удобная позиция. Некрасиво играете, Алексей Дмитриевич.

— Как умею, — усмехнулся он.

— Консервацию могу поставить только временную. Потом сюда нужно будет приглашать специалиста, — сказал дядя. — Вообще, если следовать букве той бумаги, которую вы мне подсунули, делать я это не обязан, но не сделать не могу, потому что привык выполнять работу добросовестно. Если не законсервировать вскрытое жилище Древних, пойдет волна разрушений и оставшиеся там артефакты пострадают.

— Сколько вам надо времени?

— Надеюсь, до вечера успеть.

Грекова аж перекорежило при понимании того, что прямо сейчас от нас отделаться не удастся.

— Я пришлю наблюдателя, — бросил он. — И чтобы до отбоя все закончили и убыли.

Дядя явно хотел сказать: «Как получится», но промолчал. Смотрел прищурившись вслед Грекову и обмахивался бумагой от князя. Оказалась она довольно занимательной. Когда я ее изучил сам, пришел к выводу, что все для нас складывается неплохо: отсрочка штрафа на год сохранялась, деньги заплатят, а главное — мы отсюда можем уехать и продолжить заниматься тем, чем раньше. Моя алхимическая лаборатория меня заждалась.

— Что скажешь? — спросил дядя.

— Я собираю вещи, ты ставишь консервацию, — предложил я. — Вопрос. Что делать с тем, что у нас в палатке для добычи?

— Подойдет наблюдатель, у него и спросим. Это имущество Шелагиных, пусть его у нас принимают, — решил дядя. — Ладно, упаковывай все.

Он отключил работавшие артефакты и уложил их в принесенные футляры.

— Лихолетовский положи на заднее сиденье, отдадим по дороге, — скомандовал он.

Я принялся сворачивать лагерь и отвлекся только тогда, когда заметил, что Греков инструктирует какого-то мужика. Грех было не подслушать, так что я активировал заклинание, но, к сожалению, уже на окончании разговора.

— Знаешь, парень мне бывает даже симпатичен, но ровно до того момента, как я вспоминаю, чей он сын. Ты же в курсе: я чувствую, когда мне врут? И тогда я был уверен, что говорят правду. Лично настаивал на дополнительной проверке. И каким идиотом себя почувствовал, когда подтвердились первоначальные выводы. С Песцовым я не понимаю, врет или нет. Иногда хочется встряхнуть и потребовать прекратить врать. Но Александр Павлович сказал их не трогать. Вот и не трогаю. Но как вспомню ту историю — сразу бешенство накатывает и кажется, что лицедействует. Так что ты там не расслабляйся. По ушам поездят так, что не заметишь. Проследи, чтобы только свое забрали. Меня дергать только на крайний случай, понял?

Возможно, этот мужик что-то и понял, да только не я. Мне уже казалось, что вряд ли речь идет о той истории с договором, которую упоминал дядя Володя. Но похоже, мужик тоже ничего не понял.

— А что за история? — спросил он.

— Не твое дело, — рявкнул Греков так, что даже я чуть не дернулся, а мужик отшатнулся с таким испугом, что наверняка уже пожалел о том, что вообще спросил. — Я тебя предупредил, чтобы ты не расслаблялся. Остальное — не твое дело, понял?

— Понял как не понять.

Больше ничего интересного сказано не было, а потом подслушку пришлось свернуть, потому что Греков зашел в палатку. Нет, мне срочно нужен второй уровень ДРД, чтобы не зависеть от того, вижу ли я объект или нет.

«Ты еще первый не докачал», — проворчал Песец.

«А что будет, если взять второй, не докачав первый?»

«Ничего хорошего. В худшем случае из модуля не усвоится ничего, но он будет считаться использованным, то есть на дальнейшем усвоении модулей ДРД можно будет поставить крест. В лучшем — не усвоится один или пара навыков. И не факт, что самые ненужные».

«Там нет ненужных».

«Вот именно. Поэтому никуда не торопись, прокачивай. Они у тебя прокачиваются нормально. Можно сказать, по графику. Я понял, что эти навыки в приоритете, так что как можно будет брать модуль — скажу сразу. Пока бери другое».

Беседуя с Песцом, я не стоял на месте, а собирал все, что только можно было, раскладывая по сумкам, чехлам и контейнерам. А там и наблюдатель подошел, которому дядя передавал по списку все выкопанное. Наблюдатель, несмотря на накачку Грековым, смотрел на нас не с подозрением, а с сочувствием. Видать, не мы первые, на ком Греков срывается за дела давние, да еще и чужие. Поговорить бы о них с дедом. Уж он точно знает, что там было. Дядя Володя же либо не знает, либо не хочет рассказывать, считая, что дела давно минувших дней к нынешним отношения не имеют.

Палатку, в которую складывали выкопанное, пришлось оставить, потому что присланный наблюдатель понятия не имел, куда сейчас это можно перенести, но клятвенно пообещал, что в течение пары дней вопрос решится, все камни и таблички перевезут в хранилище, а палатку нам вернут. Дядя неохотно согласился, понимая, что будущее палатки становится туманным, но расстаться с ней — меньшее зло. В конце концов, на палатку мы заработаем, а вот из видимости Грекова следует убраться как можно скорее.

Как мы ни торопились, даже без ужина остались, но выехать удалось только глубокой ночью, потому что консервация затянулась — раскопано было уже прилично, плюс две стартовых точки. И все это надо было накрыть единым куполом. Перед отъездом дядя еще раз напомнил, что это мера временная и в течение пары месяцев необходимо законсервировать по-настоящему, если уж продолжать раскопки никто не собирается.

Стоило нам выехать с базы, как Олег внезапно сказал:

— Сдается мне, эта история так не закончится. Не знаю, в чем причина, но есть тут какие-то вторые, а то и третьи слои.

— Мне тоже так показалось. Целитель Шелагиных меня сканировал.

— Да ты что? — удивленно повернулся Олег ко мне. — Тогда точно Алка не по собственной инициативе это провернула. Или с благословения главы Живетьевых, иначе с чего бы целителю тебя проверять?

— Он проверял по указу князя. И на его вопрос ответил нет. И потом у Грекова вот такой разговор был с мужиком…

Я почти дословно пересказал услышанное. Уж не знаю, в чем причина, но после того как я начал использовать модули, моя память резко улучшилась. Но улучшение касалось только поздних событий, более ранние, до появления Песца в моей жизни, я помнил так же, как и раньше.

— Так. Проверяли тебя. На предмет чего?

— Песец только мог сказать о сканировании.

— Есть у меня мысли, но они какие-то фантастические, хотя в этот вариант укладываются все странности вокруг тебя. — Олег смерил меня взглядом, от которого мне почему-то стало не по себе. — Отца надо пытать. Если он ответит положительно на один мой вопрос, то окажется, что я прав, а Живетьевы — клан беспринципных тварей.

— Мы вроде к этой мысли давно пришли? В смысле, что Живетьевы не слишком щепетильны.

— Ну… — Олег надул щеки и с шумом выдохнул. — Целители все же считались некой частью общества, к которой относились с доверием. Деньги они запрашивают немалые, но и вредить не должны. Как в нашем с тобой случае. Одно дело — Алка, которая выгрызает место своему сыночке, а другое — целый Род вредителей.

— Все же, о чем ты подумал?

— Не буду пока говорить, — уперся он. — Потому что, если это окажется неправдой, то я буду выглядеть идиотом. Нужно говорить с отцом. Если кто знает, то только он. Вовка либо не знает, либо говорить не захотел. А почему не захотел — вот в чем вопрос… — Олег постучал по рулю. — Так. Завтра не получится, потому что нужно поговорить с Лихолетовым и сдать ему артефакт, а послезавтра выедем в Горинск. В идеале бы отдать артефакт сегодня, но боюсь мы приедем слишком поздно.

Я хотел было настоять, чтобы он сказал мне, но внезапно все факты в моей голове сложились в стройную непротиворечивую картину и она оказалась столь неожиданной, что я предпочел бы, чтобы это оказалось неправдой. Может же все это быть случайным совпадением? И объяснение всем странностям есть, но совсем из другой оперы.

К Лихолетову, разумеется, мы и не подумали заезжать, потому что в такое время, когда мы въехали в Верейск, приличные люди спят. Основания считать главу Гильдии неприличным человеком у нас были, но будить его посреди ночи — окончательно портить отношения.

Машину разгружать дома тоже не стали. Хотелось есть и спать. Поэтому спальники вытащили, в комнаты забросили и собрались на кухне. Обошлись бутербродами с осетрецом, за куском которого я сгонял до стазисного ларя. Олег еще с вожделением посмотрел на кофемашину, но потом решил, что не уснет после чашки кофе, и ограничился травяным чаем. К разговору, который мы начали в машине, больше не возвращались. Но думали мы о нем оба.

— Как смотришь на то, чтобы завтра покопаться в запасниках Гильдии? — внезапно спросил дядя.

— Положительно, конечно. Только с Зыряновым надо созвониться, сообщить, что мы вернулись.

— Вряд ли он прямо завтра прикатит, а мы в Горинск планируем сами съездить, — Олег широко зевнул. — Ладно, я спать. Завтра обговорим.

Не знаю как он, а я хоть и устал, уснуть сразу не смог. Встал, вытащил фотографию родителей и принялся ее пристально рассматривать. Раньше я не обращал на это внимания, но сейчас она казалась мне постановочной, без настоящих чувств между моими родителями. Но я могу себя и обманывать — не зря же всегда говорили, что я очень похож на отца? Покойного или здравствующего? Фотографию Шелагина мне искать не было необходимости, я и без того его прекрасно помнил, поэтому мог сказать, что он с моим отцом были одного типажа. Отцом или «отцом»?

Песец предложил до разговора с дедом, который мог что-то прояснить, не грузиться и заняться подсчетом все тех же виртуальных бутылок сидра. Предложение было хорошим, но опасным. Этак я скоро без бутылки и уснуть не смогу… Но методика оказалась действенной, вскоре я отрубился и выспался прекрасно. Самое замечательное: утром проснулся сам, а не от воплей с чужой разминки. Нет, все-таки дом — это дом.

Пока дядя отсыпался, я успел не только созвониться с Зыряновым, но и сделать разминку, на которой не нужно было ничего ни от кого скрывать, поставить тесто и выпечь из него булочки с корицей к кофе. А потом принялся разбирать вещи из машины. Часть продуктов сразу отправились на уничтожение, потому что рисковать здоровьем и есть хранившееся в жару — такое себе удовольствие. Стоило, конечно, все это сразу перебросить в местный холодильник, но вчера как-то не до этого было, да и нагревались продукты весь день — выехали-то мы не сразу.

До того как Олег приступил к трапезе, я его уговорил оттащить кровати по комнатам, где мы внезапно сообразили, что одних кроватей для нормального сна мало: нужны подушки и одеяла.

— Купим по дороге к Лихолетову, — решил Олег и отправился завтракать, где сразу пришел в хорошее настроение при виде булочек. Постоянно питаться таким вредно, но для восстановления потраченной на общение с Грековым энергии — самое то.

Поскольку мы собрались ехать к главе Гильдии сразу, как Олег поест, я на алхимию забил, решил составить компанию Олегу и заточить еще одну булочку. А заодно отчитаться.

— С Зыряновым я созвонился. Он сказал, что, если выберемся в Горинск завтра, поговорим у него, а если нет — он послезавтра сам планирует сюда приехать. То есть планировал и до того, как нас выкинули с раскопок.

— Не выкинули, а освободили от них, — гордо сказал дядя. — Пусть теперь ищут кого-нибудь другого на работу в этом гиблом месте. А у нас куда более важные дела.

После завтрака он созвонился, и мы сразу выехали. Но не к нему домой, а уже в Гильдию, где Лихолетов нас встретил и сразу набросился с вопросами.

— Аристарх Петрович, давайте я вам сначала артефакт верну, — предложил Олег. — Ничего страшного не случилось. Князь приехал, осмотрел лично и признал раскопки бесперспективными. На мой взгляд, правильное решение.

— И это после того, как обнаружился работающий проигрыватель? — возмутился Лихолетов. — И не просто проигрыватель, а такой, диски к которому известны.

— Проигрыватель работать перестал. Пробудить его у Ильи заново не получилось, — напомнил Олег.

— А я так надеялся… — разочарованно протянул Лихолетов.

— Мы тоже надеялись. Мы даже несколько дисков заказали по выбору Ильи. А теперь все это ляжет мертвым грузом, — расстроенно добавил Олег.

— Может, и не ляжет. У нас в запасниках нашелся подобный артефакт, Олег Васильевич, — заговорщицки сказал Лихолетов. — Вдруг вашему племяннику удастся его пробудить? И тогда мы сделаем запись наших дисков с нашего артефакта и будем иметь полное право его использовать.

В отличие от Лихолетова, я энтузиазмом не горел. Пробудить артефакт в Гильдии — однозначно испортить отношения с князем. Понял это и Олег. Бросив на меня предупреждающий взгляд, он сказал:

— Аристарх Петрович, вы же понимаете, что схожесть внешнего вида не гарантирует, что артефакт окажется того же типа. Более того, она не гарантирует, что Илья сможет пробудить очередную вещицу Древних.

— Давайте пойдем и проверим! — воодушевленно предложил Лихолетов и чуть ли не силком потащил меня в здание Гильдии.

Олегу с трудом удалось его задержать и вручить наконец раскапывающий артефакт со словами огромной благодарности. Лихолетов забросил артефакт в свою машину, от благодарностей отмахнулся как от чего-то несущественного и опять засуетился:

— Пойдемте же, я вам покажу этот артефакт.

Когда я взял артефакт в руки, выяснилось, что переживания, пробуждать его или нет, были совершенно напрасны, потому что этот артефакт был с накопителем, а значит, полностью выгорел. «Пробудить» его было невозможно, только заново собрать. Но я повертел предмет столько, чтобы Лихолетов убедился, что с ним не происходит никаких изменений.

Лихолетов потух и разочарованно сказал:

— Не пожалуйся я князю, глядишь — вы бы там еще много интересного извлекли из земли.

— Не пожалуйся вы князю, Аристарх Петрович, Греков бы на нас порчу артефакта повесил, — скептически возразил Олег. — Так что мы вам очень благодарны за своевременное вмешательство.

— Да эти солдафоны только и смотрят, чего бы безвозвратно испортить, — со злобой бросил Лихолетов. — Если бы вы знали, Олег Васильевич, сколько всего у нас было отнято и скрыто в княжеских запасниках. Артефакты, монеты, строительный материал Древних — все туда ухает, как в бездну. Без-воз-врат-но.

Последнее слово он так и произнес, по слогам. Наверное, чтобы мы прониклись его горем. Мы прониклись, Олег вместе с ним недолго пострадал, затем выразил желание посмотреть запасники.

— Разумеется, — оживился Лихолетов. — Я вас провожу и покажу самые ценные экземпляры.

После этого спокойного изучения модулей не получилось. До них мы даже не добрались, потому что самыми ценными экземплярами Лихолетов считал артефакты, несмотря на то, что большая часть из них в настоящий момент представляла из себя лом. Вернуть к жизни можно было всего несколько штук, но я даже и не подумал этого делать. Пусть лучше Лихолетов уверится в моей бесполезности — иначе увязнем мы тут надолго, а к нужным вещам даже не подойдем.

Глава 24

Утром мы выехали сразу после завтрака, рассчитывая до обеда переговорить как с дедом, так и с Зыряновым, и быстренько вернуться.

Вчерашний визит в Гильдию оказался на редкость продолжительным и бестолковым. Лихолетов пытался по максимуму использовать мое пребывание там, поэтому до модулей мы не дошли, зато я наслушался лекций по археологии, от количества которых начал звереть даже Олег. Возможно, потому, что читал их не он. Обедать нам пришлось в столовой Гильдии, потому что Лихолетов боялся отпускать меня далеко, справедливо полагая, что я не вернусь.

Желание удрать у меня было, особенно когда понял, что день пройдет впустую. Но Лихолетов, с одной стороны, чувствовал себя виноватым за раскопки, на которые мы отправились не по своей воле и с которых нас тоже попросили. А с другой, хотел поиметь с меня еще одни пробужденный проигрыватель. Поэтому всячески меня удерживал, параллельно созваниваясь со всеми, у кого могла оказаться такая штуковина, так что после обеда несколько человек привезли свои артефакты, а еще несколько пообещали сделать это, когда появятся в Верейске.

— Вы сможете просмотреть свои диски, а я свои, — мечтал Лихолетов и в который раз пересматривал коротенький обрезок, отправленный ему Олегом.

Поскольку именно таким было условие пробуждения, выставленное им владельцам артефакта, то нами с Олегом оно было признано годным. Разумеется, при условии, что мы сможем просмотреть свои диски без свидетелей. Но пока все принесенные проигрыватели были хламом с выжженными внутренностями. Лихолетов если и расстроился, то самую малость, и выбивал с Олега согласие прийти завтра.

Еле-еле отбились и решили, что в запасники нужно ходить, только когда точно знаем, что поблизости нет Лихолетова. Очень уж он настойчив в достижении собственных целей, а намеки не понимает вовсе.

Когда мы подъезжали к Горинску, я созвонился с Зыряновым, предложил заехать к нему по дороге.

— Я в конторе, — ответил он. — Так что не вздумай домой заезжать — Дарья не отпустит. Она на меня до сих пор обижена, что из Верейска увез. Но тут уж, как говорится, если у солдата много свободного времени, то он всегда найдет приключений на собственную жопу. Так что пусть посидит в Горинске, дело я ей всегда найду.

Для меня в его словах послышалось; «К Дашке не лезь», хоть прямо это сказано не было. Раньше Зырянов никогда не препятствовал нашему общению. Напротив — поощрял. И уж то, что я от чего-то отвлеку Дашку и она меня надолго задержит, — вовсе не то, что беспокоило Зырянова.

— Хорошо, Григорий Савельевич, в контору заедем.

Где зыряновская контора, Олег не знал, пришлось объяснять. Но от его дома она была недалеко, да и перед ней оказалась приметная зыряновская машина, так что не промахнулись. Олег припарковал машину рядом, и мы поднялись на второй этаж, в кабинет Зырянова. Сам он встречал нас на пороге, секретарши у него никогда не было, хотя по должности мог бы и заиметь. Как рассказывала Даша, иногда кто-то из подручных выполнял роль референта, но только если была необходимость произвести впечатление респектабельности на потенциального клиента.

— Быстро вы. Проходите, — скомандовал он, нетерпеливо махнув рукой.

Дверь за нами он закрыл, замкнув тем самым заклинание против прослушки, но этого Зырянову показалось мало, и он активировал дополнительный артефакт, который очень противно зазудел на краю сознания. Я поморщился.

— Неприятно? — хмыкнул Зырянов. — Это, кстати, еще один маркер того, что сила у тебе приличная, потому что те, у кого меньше десятки ничего не чувствуют.

— Вы о чем? — спросил Олег.

— О работе артефакта. Илья воспринимает его как…

— Скрежет пенопластом по стеклу, — дополнил я. — Это очень неприятно, поэтому хотелось бы побыстрее все обсудить.

— Это уж как получится, — ответил Зырянов. — Извини, Илья, но только этот артефакт гарантирует, что нас никто не подслушает, так что придется потерпеть. Признаться, я уже десять раз пожалел, что ввязался в эту историю. Ладно я, но я никогда себе не прощу, если пострадает Дарья.

Его слова косвенно подтвердили мои мысли о том, что он не хочет, чтобы я встретился с его дочерью.

— Чем дальше я копаюсь в этом деле, тем оно мне все больше не нравится. Потому что одними Вьюгиными не ограничивается. За последние пятьдесят лет Живетьевы поглотили с десяток мелких родов, заметно усилившись. Поскольку это происходило растянуто во времени и точечно, в разных княжествах, то прошло незамеченным. И причины поглощения в каждом конкретном случае были разными. Так что Вьюгины — не первые и, боюсь, не последние, кто влип.

— Вьюгины — не мелкий род! — возмутился Олег.

— Это смотря относительно чего. Относительно меня даже крупный. А относительно тех же Живетьевых, уж простите, Олег Васильевич, вы мелочь пузатая. То есть не вы, а Вьюгины, конечно. Вы-то вообще инфузории.

Заклинание особо противно взвизгнуло, и я опять чуть было не поморщился. Секретность секретностью, но это же и думать мешает.

— Попрошу без оскорблений, Григорий Савельевич.

— Я не оскорбляю, Олег Васильевич, а пытаюсь перевести в привычные вам понятия. Живетьевы такой род, как Вьюгины, переварят и не заметят.

— Не думаю, что Алку это устроит.

— А кто ее спрашивать будет, Олег Васильевич? — Усмехнулся Зырянов. — На ней, поди, клятв больше, чем репьев на бездомной собаке, она и пикнуть против ничего не сможет. Но дело-то даже не во Вьюгиных, я уверен, что сейчас они всего лишь аперитив перед блюдом посерьезней. В настоящее время они увиваются вокруг Шелагиных, как минимум. Сильно я не лез, побоялся свой интерес проявлять. Слишком неравны силы, чтобы открыто действовать. Целительские рода — самые неудобные противники как в родовых войнах, так и в правовом поле. Доказательств нет, поскольку официально очень многие целительские техники не существуют. И один целительский род против другого не пойдет, как бы они на людях ни собачились. Те же Живетьевы с Ведищевыми имеют контакты на уровне главных лиц в Родах и общаются вполне дружелюбно. Поэтому информацию приходится добывать осторожно, обходными путями, иногда при этом попутно выясняются интересные вещи. Например, я случайно выяснил, что после рождения Ильи к Вьюгиным приезжал Греков, но не с княжеским целителем, а с другим. Вроде, Зимин, но это не точно.

— Зимин? — дружно удивились мы с дядей.

— Знакомы?

— Справку у него о нормальности получали, — ответил я. — А он ни слова не сказал о том, что его вызывали к нам.

— Мог забыть, мог не соотнести Песцовых с Вьюгиными, — предположил Зырянов.

— А мог быть в сговоре с Живетьевыми, — сказал дядя. — Тогда все его слова про блоки — лишь прощупывание нас.

— Сразу после рождения пиявку никто ставить не будет, — заявил Зырянов. — Вы чего? Не было тогда на Илье никаких блоков. Не за этим его вызывали.

— Кажется, мы знаем зачем…

— И зачем же, Олег Васильевич?

— Точно я могу быть уверенным только после разговора с отцом, поэтому не хотелось бы вываливать посторонним непроверенные факты.

— Это вы о том, что Илья — возможный Шелагин? Я поначалу тоже так решил, но Зимин славится своей неподкупностью. Он бы сказал, если бы обнаружилось родство.

— На Илье есть маскирующее заклинание. — При этих словах Зырянов сначала присвистнул, а потом выругался. Олег дождался окончания длинной матерной тирады и продолжил: — Что оно маскирует, неизвестно пока. Поэтому мы и приехали, чтобы расспросить главу Рода.

— Олег Васильевич, я вас просил сидеть тихо, — напомнил Зырянов. — А вы то Шишкина вытаскиваете из княжеской спецоперации, то собираетесь ненужные разговоры проводить. Если уж на то пошло, то если это правда, а Живетьевы поймут, что вы в курсе, церемониться не станут.

— Я собирался построить разговор вокруг того, что нас с Ильей ненавидит Греков. Странно было бы, если бы мы об этом не спросили.

— Если не будете вылезать за пределы этого и не поверите в родство с Шелагиными, то прокатит. И расспросы вести лучше при Алле Дмитриевне.

— Чего? — возмутился Олег.

— Того, — бросил Зырянов. — Если Василий Дмитриевич ей что-то неправильно перескажет, поимеете проблемы. А так — заехали за вещами, заодно навестили родственников и посетовали, что Греков к вам плохо относится. Живетьевы окажутся в курсе разговора, но под нужным углом. Если Василий Дмитриевич или Алла Дмитриевна не расскажут о приезде Зимина, расспросы не продолжаете, понятно?

— К чему такие сложности, Григорий Савельевич? — удивился я.

— А то ты не понял, что как наследник Шелагиных ты Живетьевым нужен еще меньше, чем как наследник Вьюгиных? Они слишком многое поставили на кон, а сейчас намного сильнее тебя и имеют куда больше возможностей. В том числе и для тихого устранения. Ты со своими нынешними тремя кругами им не соперник. Если Живетьевы решат, что ты представляешь опасность для их плана, тебя не спасет то, что ты донор Владислава. После твоей смерти он остается единственным наследником, а значит, конфликта не будет. Слишком многое стоит на кону у Живетьевых, чтобы они даже родственника пожалели, кем для них является Владислав. В отношении тебя точно ни у кого рука не дрогнет. Хорошо, что вы ко мне заехали раньше, чем к родным. — Он покрутил головой. — Не думал, что на старости лет влезу в такую жопу. И задний ход уже не дашь — влез обеими ногами. Теперь только до конца идти.

— До старости вам еще далеко, Григорий Савельевич, — ответил я. — А размер жопы не мы выбирали.

— Так, парни, повторю. Осторожность и еще раз осторожность. Завтра приеду, расскажете, как переговорили с Вьюгиными. Сегодня ко мне больше не заезжайте, усекли?

— А не палевно будет, если вы к нам приедете завтра? — спросил я.

— С чего бы? Я у вас в поселке домик купил, — неожиданно сообщил Зырянов. — Улица Сиреневая, дом двенадцать. Предчувствие у меня, что цены там вскоре вверх попрут. Купил бы два, но на два сейчас свободных средств нет. Ну и бывшие владельцы обещали сегодня выехать и ключи у охранника оставить. Так что соседями будем. — Он подмигнул.

От Зырянова мы вышли накрученными по самое не хочу. Не знаю как Олег, а я слова лишнего точно побоюсь сказать. Для видимости мы заехали к Олегу домой. Он задумчиво осмотрелся и вспомнил про подушки и одеяла, которые мы и решили считать причиной для поездки. Относительная такая причина, конечно, но хоть что-то.

Из квартиры Олег позвонил главе рода Вьюгиных.

— Здравствуй, отец. Мы с Ильей в Горинск приехали по делам и раздумываем, навещать вас или нет.… Ну так собачимся мы с Алкой все время, а вы ей намордник так и не подарили.… Мне подаришь? — Олег хохотнул. — Тогда точно не приедем. Ни к чему мне чужие намордники. Не могу я обкрадывать жену любимого брата.… Не валяю я дурака. Разве что совсем немного. Хорошо, через полчаса будем. — Он выключил телефон и подмигнул мне. — Ну что, готов к визиту в стан врага?

— Главное, чтобы ты при виде тети Аллы не сорвался.

— Ну, если я внезапно ей в любви начну объясняться, это будет подозрительнее. Но сдерживаться постараюсь. Исключительно из уважения к главе Рода.

Подушки с одеялами мы запихивали в машину нарочито медленно, чтобы наблюдатели, если они есть, уверились что в Горинск мы приехали не просто так, а за вещами. После чего направились к Вьюгиным. Дяди Володи дома не оказалось, зато оказались тетя Алла и Владик, который смотрел на меня как… Даже сложно подобрать, как именно. Я бы сказал, как на говно, но в приличном обществе так выражаться нельзя. Смотреть можно, а выражаться — ни-ни.

— Илья, как хорошо, что ты не затаил на нас обиду, — защебетала тетя Алла, выразительно игнорируя Олега. Тот тоже делал вид, что ее в гостиной нет. Надолго ли хватит той выдержки? — Владик собирался перед тобой извиниться.

Я вопросительно посмотрел на кузена, тот надулся, недовольно зыркнул на мать, потом на деда, понял, что откосить не удастся и пробурчал:

— Нехорошо прошлый раз получилось. Мне жаль.

На извинения это не походило ни в коем разе.

— Что мне удалось сделать запись? — не удержался я.

— Илья, не начинай, — возмутилась тетя Алла. — Владик же извинился.

— Я не слышал. Если он и извинялся, то точно не в моем присутствии. А эти его слова больше похожи на очередной наезд.

— Владислав, извинись нормально! — рявкнул дед.

— Чего это я, будущий глава Рода, должен перед ним унижаться? — скривился кузен. — Хватит с него, что не выставили, а разговариваем, как с нормальным.

— Так. — Дед стукнул кулаком по подлокотнику. На его пальце я заметил приметное колечко с ониксом. — Пошел вон, наследничек, пока окончательно меня из себя не вывел.

Владик насмешливо на меня глянул, тяжело поднял свою тушу и медленно поплелся из гостиной. С прошлой нашей встречи он солидно прибавил, хотя последние несколько лет держался в одном и том же весе. И это мне не показалось: очень уж обеспокоенно смотрела ему вслед тетя Алла.

Дед же нахмурился, демонстративно не обращая внимания на старшего внука, и спросил:

— Как раскопки?

— Шелагины признали их бесперспективными и решили законсервировать, — невозмутимо ответил Олег. — Так что мы вернулись в Верейск, устраиваемся там потихоньку. Вон, за недостающими вещами съездили.

— То есть тебя опять турнули с раскопок? — возмутился дед.

— Я же сказал: законсервировали. Там и по прогнозам не было ничего ценного, и за время, что мы ковырялись, ничего не нашлось.

— Точно так было? Или набедокурили опять где, а, Илья?

— Чего сразу набедокурили? — решил воспользоваться я ситуацией. — Ты прямо как Греков. Мы ничего еще не сделали, а он нас уже подозревает.

— Кстати, да, — резво включился Олег. — Не знаешь, за что он так нас невзлюбил? Вовка говорил про деньги, которые Женька с Шелагиных получил по договору, ничего взамен не предоставив. Но мы же договор закрыли, а ненависти у Грекова к Илье столько, как будто он — главный жулик княжества.

Тетя Алла бросила на деда предупреждающий взгляд, которого тот не заметил, и неестественно захихикала.

— Как ты точно описал Грекова. Но он по жизни такой, просто не обращайте внимания, вряд ли вам с ним еще придется столкнуться.

— Мы и раньше не планировали. Оно само. И если еще придется с ним дело иметь, хотелось бы знать, с чего он так въелся. Недоплатили чего?

— Хуже, — сказал дед.

— Василий Дмитриевич, не надо этого рассказывать. У мальчика будет травма, — засуетилась тетя Алла. — Это дела настолько давние, что поднимать их смысла никакого нет.

— Чего уж нет? Он еще тогда сказал, уезжая: «Все могу простить, а это — никогда».

— Это вы про что? — удивленно спросил Олег.

— Да Софья учудила. Она параллельно с Женькой крутила с Шелагиным…

— С князем? — удивился Олег. — Быть того не может.

— Не перебивай! — рявкнул дед. — Ну и дети пошли — никакого воспитания. Не с князем, а с княжичем. Только с Женькой тайно, а с княжичем явно. Потому что Женьку я бы, конечно, не одобрил. Вот и не знал о нем никто. А когда забеременела, пыталась выдать Илью за сына Шелагина-младшего, да только не учла, что у него было бесплодие, выявленное княжеским целителем еще за пару лет до этого. Это, кстати, княжеская тайна. Чтобы не болтали мне. Хватит нам проблем с княжеским родом.

Мы с Олегом только молча кивнули, придавленные дедовым рассказом.

— А Греков-то при чем? — спохватился Олег, обнаружив, что дед больше ничего не собирается говорить. — Не его же в отцы назначили.

— А он Софье поверил и, когда Илья родился, привез целителя проверить родство с Шелагиными. Тот подтвердил, что родством там не пахнет и что Софья всех обманула.

— Какой в этом был смысл? — удивился Олег. — Ведь понятно, что ребенок по силе получится слабый.

— Да, три круга — это совсем не княжеский уровень. Что меня окончательно убедило. Я сам до последнего сомневался, — ответил дед. — Не знаю, что на дочь нашло. За ней склонности к обману не водилось.

— Хотела княгиней в будущем стать, — тетя Алла говорила вроде бы спокойно, но в голосе чувствовалась едва заметная напряженность. — Ради этого на обман и пошла. Василий Дмитриевич, я же говорила, что не надо рассказывать. Посмотрите на Илью — на нем же лица нет. Что он теперь будет думать про родную мать? Нехорошо это.

— Впервые с тобой соглашусь, — сказал Олег. — Лучше бы ни я, ни Илья про это не знали. То про Женьку гадостей Вовка наговорил, теперь это. Я их совсем другими помню.

— Сказано и сказано, — буркнул дед. — Зато больше никаких тайн не осталось. Все теперь на виду. А что до Ильи, то за поступки родителей он вины не несет. И точка.

Дед грозно посмотрел на всех, как будто кто-то собирался с ним спорить.

Глава 25

Когда мы уже собирались уходить, тетя Алла неожиданно сказала:

— Илья, я все думала, как мне загладить свою вину перед тобой.

— Не нужно к этому возвращаться, Алла Дмитриевна.

— Нужно-нужно. — Одна сделала останавливающий жест рукой. — В Верейск приедет глава рода Живетьевых, и я просила ее тебя посмотреть. Вдруг удастся помочь развить круги. Она говорит, есть методика на один-два подкачать.

«Пиявку подправить собираются, — сообщил Песец. — Ее ставили, когда кругов силы у тебя было поменьше, а сейчас еще на один увеличился, вот Владика и расколбасило».

— Не уверен, Алла Дмитриевна, что смогу расплатиться за консультацию у столь выдающейся целительницы.

«Сдурел? Соглашайся. Она все равно сделает, что ей нужно, только может припереться к вам домой или попытаться на тебя воздействовать. Я прикрою, но тогда уже Живетьевы догадаются, что с тобой дело нечисто».

— Илья, какая плата? — картинно возмутилась тетя Алла. — Это исключительно по-родственному.

— Я госпоже Живетьевой никто.

— Ты брат ее правнука, — уверенно сказала тетя Алла.

И соврала, потому что сама была главе рода седьмой водой на киселе, там даже прямой линии к Арине Ивановне не было.

— Только не надо лицемерить, — возмутился Олег. — Кто может поверить, что целитель станет работать просто так?

— Это услуга лично мне. Вьюгиным или Песцовым она ничего стоить не будет, — раздраженно ответила тетя Алла.

— Но я буду себя чувствовать обязанным лично вам, — показывать, что разгадал ее нехитрый замысел, я, разумеется, не собирался.

— Господи, Илья, какие могут быть счеты между нами? Напротив, тем самым я закрою свой долг перед тобой. Прими это в качестве извинения за поведение моего сына, — умоляюще сказала она.

Но только глаза ее оставались холодными, как будто она просчитывала все мои шаги и готовилась реагировать на любое мое решение.

— Если рассматривать это так… — подпустил я толики неуверенности и ущипнул Олега за руку, чтобы не вмешивался. А то ляпнет что-нибудь не к месту — и тетя Алла заподозрит, что играет не только она.

— Именно так, — оживилась она, решив, что я почти согласился на заманчивое предложение и нужно лишь самую малость дожать. — Арина Ивановна уверена, что сможет поднять уровень твоей силы на круг или даже два. У целителей есть такие практики.

Щедрое предложение. Видно, Владик начинает захлебываться моей силой и ей требуется срочный спуск. Ради этого можно и мне подачку бросить.

— Знал бы о такой возможности, оплатил бы раньше, — неожиданно сказал дед.

— Она не продается, Василий Дмитриевич. Это один из целительских секретов, который не доверяют чужим. Но я уверена, что вы будете молчать.

Все это было шито белыми нитками, Живетьевы даже не озаботились более-менее серьезной легендой настолько были уверены, что заглочу наживку и не стану обращать внимания на несуразности.

— Прям день сюрпризов сегодня, — Олег, как ни старался, сарказма скрыть почти не мог. — Может, в целительских закромах есть средство, которое исправит последствие взрыва того артефакта?

— Думаешь, было бы, не использовала бы на Володе? — зло повернулся к нему Алла. — Тебе, Олежек, ничего ни при каких условиях не обломилось бы. Потому что сволочь ты первостатейная.

— Куда мне до тебя, крыса ты подколодная, — не сдержался Олег.

Пришлось ухватить его за руку и сказать:

— Нам пора. Подзадержались мы. Алла Дмитриевна, я согласен. Созвонимся, когда вы будете в Верейске.

Дядю пришлось тащить силком, потому что он завелся и чего только Алле не наговорил. Сыпал оскорблениями как горохом из порванного мешка. Тетя от него не отставала и визгливо орала все, что думала про деверя. Дед тоже включился в общий концерт и вопил, чтобы все немедленно умолкли.

Но прекратилось все, только когда я Олега выволок из дома. Алла за нами не пошла, поэтому обмен любезностями сам собой заглох. За руль сел я, потому что пускать туда в таком состоянии родственника — это значит доехать до ближайшего столба.

Спокойно выдохнул я, только когда мы оказались за воротами. Я врубил глушилку и спросил:

— Олег, ты сдурел? Вот реально мы по краю пропасти ходим, а ты над ней еще прыгать пытаешься, чтобы мы точно свалились и камушками сверху присыпались.

— Да блин, благодетельница. — Олег опять многоступенчато выругался. — От щедрот собираются тебе два круга отсыпать. Твоих собственных, между прочим. А ты вообще почему согласился? Лучше сразу все свое забрать и плюнуть этим тварям в лицо.

— Пока мы плюнуть не можем, а вот они запросто, — напомнил я. — Живетьевым нужно поправить пиявку, и они это сделают, даже если придется тебя убить, а меня отправить в кому.

— В смысле поправить пиявку?

— Она ставилась, когда у меня сила была намного меньше, а сейчас Владик столько переварить не может. Дурно ему, ты же видел, как разносит?

— Ты мне еще предложи пожалеть этого ворюгу, — буркнул Олег.

— Я тебе объясняю, что у тети Аллы проблема, которую она собирается решить за мой счет. И ей наплевать, в каком виде буду я. И чем больше ты на нее наезжаешь, тем больше вероятности, что Живетьевы решат, что в коме я предпочтительней, а ты вообще — лишний в этом уравнении.

— Да все я понимаю, но как вижу эту тварь — крыша отправляется в свободный полет. Все, я почти успокоился. Минут пятнадцать — и буду в норме, просто выплеснуться нужно.

И он выплеснулся. Такого забористого мата я давно не слышал. А уж эмоций у Олега было столько, что они даже меня захлестывали. Пожалуй, вести в таком состоянии и мне не стоит. Тут как раз на глаза попался магазинчик на Рябиновой, в которой я начал закупать «монеты для коллекции», и я решил в него забежать. И сам остыну, и Олег быстрее успокоится. Потому что у меня внутри тоже бушевала ярость. Мне тоже хотелось высказать тете Алле все. Но это будет началом проигрыша.

— О, а я вас помню, — обрадовался продавец. — Вы десять наборов монет купили.

— Потому что десятый был бесплатным, — напомнил я успокаиваясь. — Иначе ни за что бы не стал такую кучу покупать в коллекцию. Да там и дублей хватало.

— У нас новый завоз. Пока по десяткам не разложили, могу дать выбрать, — неожиданно расщедрился продавец. — Но число должно быть кратным десяти.

Почему он расщедрился, я понял сразу, как из подсобки был принесен контейнер с модулями. Потому что, с точки зрения обычного покупателя, здесь не было ничего интересного — одни блеклые невыразительные цвета. Встречались зеленые монетки магии Жизни, но относительно них продавец сразу предупредил, что не больше одной на десяток. Но я и выбрал всего одну — третьего уровня, второго и четвертого у меня уже были, а первый я даже изучил. Более высоких уровней не было, хотя я просмотрел каждую монетку, прежде чем перейти к блеклым. И вот там обнаружилось настоящее сокровище. Модули по проколам с первого по седьмой уровень и по их начинке тоже с первого по седьмой. Естественно, брать дубли я не стал, получилось с магией Жизни одиннадцать штук. Нужно было выбрать еще девять, потому что заплатить за двадцать и уйти с одиннадцатью жаба не позволяла.

«Копирование ауры бери», — внезапно проснулся Песец.

«Зачем?» — удивился я.

«На этом модуле аура — особенность изнаночных тварей, а вовсе не то, о чем ты подумал. Полезная штука, но только на высоких уровнях Изнанки. Будет про запас».

Решив, что Песец плохого не посоветует, я отодвинул этот модуль к выбранным и принялся перебирать дальше. Обнаружил Магию Разума первого уровня, которая никак не вписывалась к остальным. Подозреваю, что этот модуль и модули по магии Жизни появились из другого источника, чем те, что относились к Проколам.

— А больше нет? — спросил я у продавца. — Дубли брать не хочется.

— Да там такое же.

Он принес еще один контейнер, чтобы я убедился, что там действительно такое же. На первый взгляд, он был прав, но первый же вытащенный модуль меня заинтересовал своим названием. «Следопыт Изнанки». Песец счел его условно-полезным. Сказал, что в комплексе с начинкой портала должно неплохо работать.

Оставшиеся семь я тоже взял оттуда. Как ни странно, это был набор модулей по медитации. Выбор был обусловлен советом Песца, который утверждал, что правильная Медитация может не только быстро восстановить энергию, но и увеличить количество кругов Силы. Поэтому первый модуль по Медитации Песец уже встраивал в мою личную программу.

«Кожевничество бы нам еще найти, — вздохнул он. — Сразу несколько дыр закроем».

«Сдавать новое как раз начинают. Буду отслеживать в том числе и это» — согласился я. Так как у меня сейчас положение хуже некуда, любая кроха знания может сыграть в мою пользу.

Олега я обнаружил уже за рулем совершенно спокойным. Во всяком случае, на вид.

— Нашел что интересного?

— По Проколам модули закрыл полностью.

— Ого, — удивился он. — Но это нам не сильно поможет. Итак, что у нас в сухом остатке. С вероятностью девяносто девять процентов ты — Шелагин.

— А один процент на что ушел?

— Слушай, реально не до шуток. В нашем положении это — резко ухудшающий все фактор. Потому что Живетьевы это наверняка знают, потому что я не представляю, кто еще мог поставить маскировку и главное — зачем. А вот Шелагин хоть что-то и чувствует, но даже если ты придешь к нему и честно все расскажешь — не поверит. Потому что и бесплодие, и вердикт Зимина. Встает вопрос: Зимин — он с кем? Одно дело, если он не умеет видеть за чужой маскировкой, и совсем другое — если играет на стороне Живетьевых. Добровольно или под шантажом — нам без разницы.

— Примем самый плохой вариант: что он играет на стороне Живетьевых и те в курсе и о моей регенерации, и о вопросах по блокам.

Олег посмурнел.

— С учетом того, что нарыл Зырянов, мы реально в жопе. Выходит, против нас двоих играет толпа целителей. Причем если Зырянов еще может отойти в сторону, то мы уже нет. Если что-то пойдет не так, положат обоих, даже если у тебя будут все двенадцать кругов.

«Уже тринадцать, — педантично поправил Песец. — И рост идет».

— Песец говорит, что уже тринадцать.

— Тем более. Тебя положат, как только Пиявка перестанет работать. Потому что сразу станет понятно, что Женька твоим отцом быть не может.

— Значит, ничего не снимаем до моего четвертого уровня. А там делаем маскировку. Песец говорит, что вроде есть такая возможность.

— Живетьева при сканировании сразу заметит твою регенерацию.

— Зимин говорил, что ее можно подарить, помнишь? На вопрос кто, скажу, что не имею права открывать имя. Пойду с артефактом от ментальной защиты. Опять-таки снимется вопрос, почему тетя Алла не смогла на меня воздействовать.

— Мы пойдем, — поправил Олег. — Я тебя одного в этот гадючник не пущу.

— Чтобы ты опять сцепился с тетей Аллой?

— Она меня провоцирует, — обиженно засопел он.

— Своим присутствием.

— Не только. Она специально говорит то, что выводит меня из себя.

— Думаешь, она будет сдерживаться при главе Рода?

— Думаю, что идти в их квартиру тебе одному — форменная глупость.

Спорили мы всю дорогу. Наконец пришли к компромиссу: предложить встречу на нейтральной территории. Так, чтобы Олег меня видел, но не имел возможности переругиваться с женой брата. Тетя Алла вряд ли будет против, ведь ей нужен результат, а само целительское воздействие пациентом почти не ощущается. У меня даже возникла идея по прокачке целительства, но для этого нужно было убедиться, что меня никто не сможет засечь. Я отправил на Олега Целительскую Волну и стал наблюдать за реакцией.

Само применение заклинания дядя не заметил, но результат заметил уже я: Олег перестал нервничать, а его лицо посвежело. Значит, если не сообщать пациенту, он и знать не будет.

Я открыл телефон и принялся искать травмпункты Верейска. Целительская Волна, Обезболивание и Малое общее Исцеление должны подойти для всех пациентов. Главное — не переусердствовать, а то получится неудобно, что человек, приехавший с переломом, внезапно оказался без него. Или моих умений на это не хватит? В любом случае лучше исцелять после наложения гипса.

С другой стороны, у меня нет модуля третьего уровня, а если мою деятельность по исцелению засекут, я буду очень бледно выглядеть. В гробу. Черт, куда ни кинь — везде клин.

«Под скрытностью наверняка прокатит, — воодушевился Песец. — Заодно прокачиваешь Медитацию, которой восстанавливаешь энергию. Сегодня ее и возьмем. Состояние позволяет».

«Сегодня возьмем Изнаночную рыбалку, — не согласился я. — Потому что завтра приедет Зырянов и мы можем пойти на Изнанку. А в травмпункт я точно не попаду. То есть медитацию лучше брать завтра».

«С одной стороны, ты прав, — неохотно сказал Песец. — С другой — медитация куда полезней рыбалки для развития».

«Так я же от нее не отказываюсь. Сдвигаю на день, потому что возможности использовать все равно не будет. Кстати, если мне поднимут силу на два круга, я смогу магию Пространства использовать?»

«На пяти? — Песец задумался, явно что-то высчитывая. — Первый уровень сможешь, но с ограничениями. Следующие — нет».

«Что еще можно взять для прокачки целительства?»

«Из того, что у тебя на руках? Разве что Растительные яды. Там и изготовление, и обнаружение. Это и алхимия прокачивается, и целительство. Там, кстати, интересные варианты есть, блокирующие регенерацию. То есть можно и целителя до смерти отравить. Но не с полностью прокачанной регенерацией. Насколько она развита тут, я не могу сказать. Ставить Яды после медитации?»

«Ставить», — решил я.

Идея травить Живетьевых мне была несимпатична, но еще менее симпатична мне была идея умирать ради их амбициозных планов, так что пусть в активе будет, а уж использовать или нет — посмотрим по обстоятельствам. В плане борьбы с целителями фехтование предпочтительней, потому что никакая регенерация не приживит отрубленную голову. То есть упор нужно делать на силу и ловкость…

«А еще лучше — на клинок из металла Изнанки. Рубит все, проходит через все чары».

«Только стоит столько, что дешевле город купить».

«Я тебе купить не предлагаю. Магия Металла. Второй уровень — плавка Металла Изнанки Третий уровень — ковка, четвертый — привязка изнаночных клинков».

«Я часто слышу про привязку. Что она дает?»

«Пока не умрешь, твоим оружием никто не сможет воспользоваться. Ты же сможешь вызвать клинки откуда угодно, даже с полным блоком магии. Для привязки используется собственная кровь и довольно много ингредиентов, но это не такое частое действие».

«Да уж. Пока на руках у меня ни грамма металла Изнанки. И даже знай я ковку и плавку, толку от них без самого металла — ноль».

«А ты хотел все и сразу? — фыркнул Песец. — Быстро только кошки родятся. Ищи металл Изнанки, собирай, храни, пока не наберешь на полноценный клинок. К тому времени как раз найдешь все нужные модули».

К Философскому Камню мы подъехали еще засветло, поэтому Елизавета Николаевна нас заметила и вышла из дома поздороваться. Пришлось остановиться.

— Вы надолго домой?

— Раскопки князь решил законсервировать, так что если не подвернется что-то еще, то до конца лета будем здесь.

— Какая досада, что раскопки закончились так быстро, — расстроенно сказала Елизавета Николаевна. — Но справку вам выдали?

И тут я понял, что забыл про справку о работе на раскопках «на благо княжества» для деканата. Извиниться я не успел, потому что Олег ответил за нас обоих.

— Не беспокойтесь, Елизавета Николаевна, лежит на подписи у главы Гильдии.

— Я вам так благодарна, — расцвела она в улыбке.

— Нам это было несложно, Елизавета Николаевна, — ответно улыбнулся Олег. — А сейчас, извините, мы очень устали. Дорога была тяжелой.

Мы распрощались с соседкой и въехали в гараж. Только там я сказал:

— Как здорово, что ты не забыл про справку. У меня она напрочь из головы вылетела.

— У меня тоже, но это не значит, что мы не можем озадачить Лихолетова.

— А если он не подпишет, тогда что?

— Тогда мы так и скажем, что глава Гильдии не подписал. — Пожал плечами Олег. — Признаться, Илья, эта справка меня сейчас меньше всего волнует.

Глава 26

Модуль по изнаночной рыбалке обогатил меня целой кучей полезной информации. Полезной при рыбалке, а не в целом, так что я задумался, а не прав ли был Песец, предлагая сначала брать медитацию. А то пойдем мы сегодня за рыбой или нет, неизвестно, а навык уже получен. Или сходить прямо сейчас? У меня есть полный набор артефактов, добавить скрытность и ускорение — пробегу до реки так, что меня никто задеть не успеет. Проверю полученную способность, выловлю что-нибудь на завтрак — и сразу назад.

И это показалось настолько заманчивым, что я сразу после разминки собрался и открыл Прокол. На той стороне было пустынно. Но пустынность эта обманчива: в любой момент может появиться что-нибудь из-за горизонта. Поэтому я долго не раскачивался, врубил скрытность и ускорение и рванул. Конечно, существовала опасность, что я опять наступлю на какую-нибудь тварь, но с моим ускорением она сагрится, когда меня уже не будет рядом.

Пробежал я, никого на себя не выманив. Выскочил я к тому же месту, откуда добыл нимфею. И странное дело — на том же месте обнаружилась новая, и даже с цветком, как по заказу. Контейнер под растения я не брал, но у меня был контейнер под мелкую рыбу, в него и решил запихать. Использовать себя в качестве живца больше не хотелось, поэтому в воду я не полез. Орудуя то воздушным щупом, то воздушным диском, я аккуратно извлек нимфею и отправил ее в контейнер, и только потом развернул удочку, на которую нацепил блесну и добавил нужное заклинание. Стоило мне ее забросить, как сразу случилась поклевка. От места, где билась рыба, появились электрические разряды, из-за чего пара мелких рыбешек всплыли вверх пузом. За ними я, разумеется, не полез, вываживая длинную, почти метровую добычу. Электрический угорь, лучше всего использовать для копчения. Аккуратно перенаправил его в контейнер и забросил удочку снова. Если и вторая попытка окажется неудачной, возвращаюсь.

Вторым клюнул изнаночный налим. Зверюга та еще, еле выволок на берег. Почти метр длиной и тяжеленный. Пришлось треснуть по голове, чтобы перестал дергаться. С добычей я точно так же рванул к месту Прокола, не снимая скрытность и используя ускорение.

Перевел дух только в коптильне. Авантюра чистой воды, но получилась же.

«Потому что Изнанка второго уровня, — заметил Песец. — Уже на третьем такое предприятие в одиночку не провернуть. Там даже не порыбачишь: ежовчики стайками вылетают из воды и нападают на тех, кто на берегу. Мерзкая рыба, но какая из нее уха…»

«Под сидр?» — попытался я его поддеть.

«Под какой еще сидр? — возмутился он. — Уха под сидр — варварство. Правильный напиток под уху из ежовчиков — водка! Или хороший самогон. Из пшеницы. У нее гармоничный нежный сливочный вкус, очень мягкий. — Песец облизнулся. — А вот взять рожь, так у нее своя выраженная ароматика…»

Пока Песец предавался гастрономическим воспоминанием (надеюсь, что именно предавался воспоминаниям, а не составлял план действий, потому что самогоноварение внезапно резко прокачивает алхимию), я решал, что делать с рыбой, потому что в стазисный ларь она не влезала. Пришлось угря и кусок налима сразу подготовить для коптильни и туда отправить. Еще кусок налима я подготовил под холодное копчение — пока просолится, коптильня уже освободится и можно будет загружать в другом режиме. Кусок рыбы в стазисный ларь я все же упихал, а остаток с заходом в теплицу за овощами потащил на кухню, где и поджарил. С гарниром я решил не выпендриваться и просто отварить картошку.

Пока все готовилось, я прошаривал сайты на предмет стазисных ларей, потому что проблема с хранением встала совсем остро. В идеале бы еще не только стазисный, но и с расширением пространства — Песец говорил, такие тоже были. Но до идеала было невозможно далеко, потому что в этот раз ларей в продаже не было вообще.

«Стой!» — Песец заорал так, что у меня аж в ушах зазвенело, но своего он добился:я остался на сайте, который хотел закрыть.

«Что случилось?»

«Сейф! — возбужденно сказал Песец. — Сейф рода. Вот он, голубчик».

Указанный им кирпичик размерами не впечатлял.

«Мелковат он для сейфа», — засомневался я.

«А то контейнер с алхимической лабораторией был больше. Магия пространства, забыл?»

«Забыл», — признал я и начал разглядывать сейф с новым интересом. Стоил он дешевле алхимического контейнера, хотя на нем угадывались следы какого-то рисунка. Дешевизна объяснялась глубокими царапинами. Я его открыть не смогу до пятого уровня ДРД, где появляется возможность взаимодействовать с магическими замками, но что, если его открывали раньше?

«Он выглядит использованным».

«Если бы он был использован, то остался бы открытым. Да, мне тоже кажется, что его пытались вскрыть заклинаниями, но не преуспели».

Колебался я недолго: сделал заказ и оплатил. Да, это инвестиция в весьма далекое будущее, но больше такой возможности может не появиться. Модули ДРД у меня полным набором, значит, рано или поздно вскрою. Будет пустым — использую под личный сейф. Еще бы с целительством проблему решить. Я вздохнул и принялся просматривать разделы с «монетами» и занимался этим до появления Олега, который и так пришел в отвратительном настроении, а уж когда принюхался…

— Что это у нас на завтрак? — подозрительно спросил он.

— Рыба, — ответил я. — Говорят, хорошо влияет на мозги.

— Тогда тебе ее нужно сожрать всю, чтобы до тебя наконец дошло, что тебе нельзя так рисковать! — вспылил Олег. — В случае чего я к тебе даже на помощь не смогу прийти. На кой черт ты опять поперся на Изнанку в одиночку?

— Я быстро, нигде не задерживался, прокачивал ДРД, рыбу вытащил — и назад.

«Кстати. А у тебя по модулям появились варианты».

«Какие варианты?»

Я перевел взгляд на экран, но ничего интересного не заметил.

— Прекрати пялиться в телефон, от разговора это тебя не избавит. Чтобы больше не совался в Прокол один, понятно? Илья, ты там дважды травмировался.

— Потому что я отвлекался на сбор ингредиентов. — Я примиряюще поднял руки. — Все, осознал, обещаю без тебя больше не ходить. Мне Песец просто сказал, что здесь есть ценный модуль, а я его не могу найти.

Олег вопросительно на меня уставился, а Песец внутри возмутился.

«Где здесь? Я говорил о том, что у тебя появился вариант, что использовать сегодня. Ты ДРД докачал, можно брать следующий модуль. Он у тебя в приоритете».

«Тогда, конечно, ДРД», — обрадовался я.

Второй уровень — это уже возможность дистанционной прослушки по Метке. Расстояние, конечно, ограничено, но все же стоит этих меток поставить на всех, на кого можно.

— Отбой, — сказал я все так же смотрящему на меня дяде. — Речь была о другом, а здесь ничего нет. Кстати, я сейф заказал.

— Какой еще сейф? — опешил Олег.

— Запертый. Неизвестного Древнего рода.

«Почему сразу неизвестного? Поближе гляну, может, и скажу», — проворчал Песец.

Снимки действительно были не слишком качественными. Наверное, чтобы не отпугивать потенциального покупателя, царапины немного размыли, а с ними размылось и изображение.

— Полезная, наверное, штука, — вздохнул Олег. — Только неизвестно, доживем ли мы до ее открытия.

— Это ты о вчерашнем расстраиваешься или что-то еще случилось?

Олег грустно махнул рукой и спросил:

— Будут меня сегодня кормить или нет?

— Будут, — подтвердил я, потому что и сам хотел есть.

Да и планы у меня были до появления Зырянова попрокачивать алхимию, использовав все сырье — дополнительного стазисного ларя так и не нашлось, а существующему не хватает пространственной составляющей. Мал он для всего, что я хотел бы в него засунуть. К нерабочему дядиному я пока не знаю, как подступиться, потому что ни одного модуля по артефакторике не попадалось.

Пока я ел, пришли два сообщения на телефон: о том, что в пункт выдачи подошли заказанные диски, и о том, что сейф отправили. Поди, не чаяли уже избавиться от этого хлама и побоялись, что покупку аннулирую. А после отправки уже — фигушки. Но претензия у меня могла быть только в одном случае: если сейф окажется пустым. А такую они вряд ли примут. Покрутят пальцем у виска и похихикают, вздумай я такое написать.

До приезда Зырянова я плотно занимался алхимией, делая упор на целительские зелья, хотя Песец и говорил, что в целительстве они теперь дают столь мелкую прибавку, что можно о них забыть до перехода на второй алхимический уровень, где будут новые рецепты. Но лучше, чтобы целительство набиралось хотя бы по капле, чем совсем не набиралось. Сделал я и двухлитровую бутыль Фейской Пыльцы на случай, если Тимур от Власова опять появится, а то ведь не звонил ни разу, пока мы на раскопках сидели. Значит, как минимум, о ситуации в курсе, если, конечно, сам на нас не навел Шелагина. Фейская Пыльца — пока самое дорогое из того, что я делаю. Не заберет Тимур — постоит в ларе, который я выгреб практически в ноль. Осталось только то, что при нынешнем уровне навыков использовать не смогу.

Зырянов приехал ближе к обеду. Машину он поставил уже в собственный гараж, а к нам пришел с ящиком пива. Но сразу предупредил, что пиво — только после Изнанки.

— И под хорошую закуску, — согласился Олег, который уже оценил и копченого угря, и копченого налима. Оба были признаны весьма годными, но на удивление настроения это моему родственнику не подняло, что объяснилось только теперь, когда он начал говорить.

— Как вы, наверное, догадываетесь, Григорий Савельевич, вчера Вьюгины косвенно подтвердили, что Илья — сын Шелагина, хотя это подавалось, как то, что доказано обратное. Мол, приезжал целитель и не обнаружил родства. И как-то мне все это показалось очень наглым, то есть проворачивают прямо в лоб, ничего не боясь. Без прикрытия императора действия Живетьевых невозможны.

— Мне тоже такое приходило в голову, — согласился Зырянов. — Тем более что бабушка нынешнего императора по линии матери как раз из Живетьевых. Но я не вижу в действиях Живетьевых выгоды для императора, а он не тот человек, который прикроет исключительно из любви к бабушке. Да и любви там особо нет.

— Речь о любви и не идет, — криво усмехнулся Олег. — Голимый расчет. Помните, двенадцать лет назад княжество ушло полностью под руку императора?

Я не помнил, а вот Зырянов понятливо закивал.

— То есть территория, подчиняющаяся лично императору, увеличилась, — продолжил Олег. — Но, если мы пристально изучим ту княжескую семью, выясняется, что ситуация там была почти как сейчас у Шелагиных. Не последнего князя, разумеется, а его отца. У того было два сына, с большой разницей в возрасте. Старший был женат, но детей не было, власть, тем не менее, он наследовал, но после его смерти младший от нее отказался в пользу императора. Вплоть до передачи княжеской реликвии. Заявил, что не находит в себе сил для управления.

— Слухи ходили, что реликвия не признала, — припомнил Зырянов. — Думаете, Олег Васильевич, она не признает и второго сына Шелагина?

Реликвия могла не признать княжеского потомка только в одном случае — отсутствии кровного родства. Но княжеских детей проверяют целители, и уж на такое бы точно обратили внимание. Стоп, у Шелагиных целитель из Живетьевых…

— Фактов нет. Но на данный момент подобных княжеств есть еще два. В одном уже правит старший бездетный сын, которому за шестьдесят, а в другом одному сыну двадцать пять, а дочь только что родилась. В то же время в уже поглощенном княжестве два Рода слились с Живетьевыми, а в том, где правителю шестьдесят — пока один. В третьем княжестве пока никто не ушел под руку целительского клана, но предпосылки есть: я обнаружил при беглом изучении род, в котором проблемы, аналогичные вьюгинским. Выглядит как плата, не находите, Григорий Савельевич?

Олег говорил медленно, роняя каждое слово как тяжеленный камень.

— Нахожу, — признал Зырянов. — Похоже на операцию, распланированную на долгие годы. Причем проворачивается так, что к императору претензий нет.

— Нет и к целителям. Какие вообще могут быть претензии к целителям? Они стоят на страже здоровья людей и дают клятву не вредить. Но ведь вредят, сволочи! Выбирают наименее лояльные императору княжества — это видно невооруженным взглядом — и аккуратно устраняют семью. Причем устраняют, не устраивая никаких несчастных случаев — естественное угасание рода.

— Не совсем естественное — заметил я. — Кстати, в этих трех княжеских семействах, которые ты выявил, целители были тоже из Живетьевых?

— Да какая разница?

— Большая. Стало бы понятно, участвуют в этом все целители или конкретный род.

— Проверить надо, — согласился Зырянов.

— Я не смотрел. Даже в голову не пришло, — признался Олег. — Теперь с вами, Григорий Савельевич. Вы давали клятву, что все, что вы услышите в процессе работы на нас, никуда дальше не уйдет.

— Олег Васильевич, оскорбить хотите? Я от своих слов никогда не отказывался, а эти еще подтверждены магией.

— Я не о том, Григорий Савельевич. Вы же клятву давали, когда служили. Она бессрочная. А мы собираемся противодействовать императорской операции.

— Я клятву давал государству, а не конкретному императорскому Роду, который сейчас действует во вред стране. Конечно, они усиливают позиции, но качество одаренных будет падать.

— Вы можете разорвать договор с нами, — предложил Олег, — потому что, когда мы его заключали, ни вы, ни мы не представляли масштабов проблемы.

— Договор заключен, и не в моем характере его разрывать при полученной предоплате. Илья Дарье заклинание передал — значит, я отработаю и свою часть договора полностью. Единственно, добавлю даже не просьбу, а требование: держаться от Дарьи подальше. Думаю, не надо объяснять почему?

— Не надо, — согласился Олег. — Будь Илья просто сыном Сони, у него был бы шанс остаться в стороне, но как наследника Шелагиных его загасят при первых же подозрениях. И под замес попадут все, кто рядом. Когда вчера эта картина нарисовалась, я в ужас пришел. Я-то раньше думал: снимем блоки, да ткнем отцу в нос. Мол, пригрел змею, которая только о собственном благе думает. В результате ее действий позиция рода не просто ухудшится, а рухнет. А на самом-то деле она и род оставлять не планировала, тварь.

Зырянов нетерпеливо покивал, соглашаясь с Олегом, и бросил:

— По-хорошему надо Шелагиным сказать.

— Не поверят, — покрутил Олег головой. — У Вьюгиных теперь репутация жуликов, а на Илью, который считается сыном Федорова, еще и падает тень от чужих махинаций. Тот же Греков заявит, что княжеское семейство пытаются обманом втянуть в противостояние с императором. И скажет, что было подтверждение от независимого целителя, что Илья — не сын Шелагиных.

— И противопоставить им будет нечего, — добавил я. — Только мои слова. Вот когда я увижу чужие блоки и смогу их снять, будет доказательство. И еще, Олег, я подумал, что если блоки умеют ставить только Живетьевы, а остальные лишь их видят, то не могло ли это быть следствием того, что на императорских землях что-то откопали? Или на землях Живетьевых? Скорее всего, речь идет о дисках, проигрыватель для которых мы выкопали у Шелагиных.

Потому что, если бы стало известно о модулях или кристаллах, они не имели бы свободного хождения. А вот подписанные диски со всякой ерундой логично было бы вбросить на рынок — даже если еще кто сможет проиграть, ничего полезного не найдут. Или вообще было выкопано что-то вроде древнего учебника. И тогда выходит, что кто-то еще разбирается в языке Древних.

— Они могли и сами дойти, — скептически сказал Зырянов. — Не думаешь же ты, что все заклинания изначально были кем-то выданы? Твою гипотезу и не проверить никак, потому что не определен ни временной промежуток, ни предмет поиска. Будем исходить из того, что кто-то головастый у Живетьевых сообразил, как с пользой для Рода повернуть принципы целительства. А значит, тебе нужно держаться подальше от Живетьевых.

— Подальше не получится, — ответил я. — У меня намечено рандеву с главой этого Рода.

Глава 27

В Прокол мы все-таки пошли. Проблемы проблемами, а от бездействия они не решатся. В этот раз направление выбрали противоположное от реки и решили идти не больше трех часов. Шесть часов — полноценный изнаночный поход, как сказал Зырянов, и причин не верить Дашиному отцу у меня не было.

Продвигались мы медленно, потому что я греб все полезное. Забил свой рюкзак, поменялся с Олегом и принялся забивать уже его. Обшаривал я все вокруг себя, вдаль не смотрел, полагаясь в этом отношении на Зырянова, и тот не подвел: первым заметил полосу леса вдалеке.

— Идем осторожнее, — предупредил он. — Лес — место повышенной опасности. Если что, в него сегодня соваться не будем. Да и по времени выходит на пределе.

Мы прошли еще минут десять, и Зырянов неожиданно озадаченно сказал:

— Кажись, здание.

— На Изнанке? Здание? — удивился Олег, но вгляделся и согласился. — Да, на дом похоже. Может, это скальное образование такое?

Бежать и смотреть сразу мы не стали, продвигались все также медленно, но к травам интерес я потерял, больше осматривался на предмет возможной опасности: она теперь была не только со стороны изнаночных тварей, но и со стороны конкурентов.

Но чем ближе мы подходили, тем лучше было видно, что здание заброшено. Точнее, не заброшено, а законсервировано: все окна прикрыты металлическими жалюзи, но так давно, что поверх них уже вырос толстый слой вьюнка, который мне раньше не попадался, но был последним компонентом для Бальзама Десяти Трав. Часть цветка нимфеи, вытащенного утром, я не использовал. Не могу сказать, что чувствовал, что понадобится, просто других ингредиентов не хватило.

«Рабочая база, — подал голос Песец. — Из моего времени».

«С твоего времени она бы развалилась» — не согласился я.

«С чего бы? Чума сюда не добралась, а заклинания могли развеяться совсем недавно».

А они точно развеялись: не чувствовалось магии ни на доме, ни на запорах. Но кроме магических, здесь были еще и самые обыкновенные замки, аж две штуки.

Олег и Зырянов кружили вокруг здания, не такого уж большого: внутри максимум были одна-две комнаты.

«Хорошо, положим, что это база из твоего времени. Зачем она нужна?»

«Некоторые особо эффективные зелья высоких уровней делаются только на Изнанке. У артефакторов тоже есть процедуры, которые нужно делать тут. Чья это лаборатория, мы не поймем, пока не попадем внутрь».

«Эту дверь можно выломать?»

«Фи. Зачем же так грубо? — Песец сморщил нос в деланом отвращении. — У тебя будет вскрытие механических замков завтра, после чего сможешь и открыть, и закрыть, ничего нигде не взламывая. Но ты сейчас должен думать не про это».

Он уставился на меня с видом старенького учителя, снисходительного к чужой тупости. Но я уже сообразил, в чем дело.

«Если это изнаночная мастерская, то рядом можно сделать Прокол?»

Не теряя времени, я отправил Сопряжение. И вот она, точка Прокола. Странно, что сверху я ее не чувствовал, ведь она не так далеко от нашего дома.

«Именно, — обрадовался моей сообразительности Песец. — Но открывать не вздумай».

«Почему? Если я могу открыть в том месте, откуда сюда попал, то и тут не должно быть проблем».

«Проблем не будет, но ты выйдешь не там, где ты думаешь. Переходы по Изнанке непредсказуемы, они не соотносятся с картой сверху. Ты можешь выйти в лесу, а можешь — посреди оживленного города. Как ты думаешь, как там отнесутся к открытию Прокола?»

«Но в твое время там был дом…»

«А сейчас может быть все что угодно. Да, выход в любом случае будет над землей, так что можешь не бояться оказаться замурованным при переходе. Но если решишься лучше делать это ночью. Меньше свидетелей».

Тем временем Олег и Зырянов сошлись у двери и живо обсуждали, как можно попасть внутрь.

— Только взрывом, — уверял Зырянов.

— Каким взрывом? Там же все внутри повредится. Аккуратно выпилить замок, — предложил Олег.

— Там два замка и возможен еще внутренний засов. Фиг мы это все выпилим. Взрывы разные бывают, Олег Васильевич. Мы аккуратно, на замок, — продолжал убеждать Зырянов. — Лучше бы сюда специалиста провести по замкам, тогда дверь не только открыть, но и закрыть можно будет. Но у нас-то секретность. А с закрытыми глазами мужика по Изнанке тащить, сами понимаете, на такое никто не пойдет.

— По Изнанке можно и с открытыми. Это в дом нужно с закрытыми — обрадовался Олег. — Это идея, Григорий Савельевич.

— Посторонних мы не потащим, — обломал я его. — Я вскрою сам чуть позже. Возможно, мне понадобится набор отмычек. Сможете достать, Григорий Савельевич?

— Смогу. Чего не смочь-то? — ответил он, странно на меня посмотрев.

«Какие отмычки? — фыркнул Песец. — У тебя будут заклинания».

«Но навыки без использования заклинаний тоже появятся. Лучше пробовать и так, и так, — ответил я. — И сначала только отмычками. Вдруг там с чем-то среагируют внешние заклинания».

«Пожалуй, ты прав, — неохотно признал Песец. — Не стоит использовать заклинания до открытия дома, да еще так близко к лесу».

Лес был не совсем близко, но отголоски творимой магии до него долетят, после чего можно ждать визитеров из числа тех тварей, с которыми я раньше не сталкивался. В сам лес пока не тянуло: сражаться там куда проблематичней, чем на открытой местности, где видно каждого, кто пытается подкрасться.

Возвращались мы куда быстрей, чем шли к этому дому. И да, я чуть не забыл у него поставить Маяк, задумался не о том, о чем нужно. Спасибо, Песец напомнил.

После выхода из Прокола Олег и Зырянов отправились отдыхать с пивом, которое за это время уже наверняка остыло до нужной температуры. Я же подкинул в коптильню куски налима уже на долгое холодное копчение и принялся за переработку принесенного сырья. Песец проворчал, что мне тоже нужно отдыхать, а иначе можно себя сжечь. Но мне казалось, что сейчас время не для отдыха. Если расслаблюсь — отдыхать придется уже на том свете. И график применения модулей опять летел ко всем чертям…

«После модуля ДРД большой перерыв придется делать?»

«Неделю как минимум. А что?»

«Да размышляю, что мне сейчас Яды актуальнее, если бы не приезд Живетьевой».

«Зачем гадать, если можно спросить у твоей тети? Мол, собираешься отъехать, но боишься пропустить».

«Точно, — обрадовался я. — Так и сделаю. Может, у нас будет возможность не только Яды, но и Медитацию взять».

«Медитация — это правильно», — согласился Песец.

Но прежде чем звонить, я решил добить алхимию на сегодня и разложил все для бальзама Десяти трав. На самом деле трав в его составе было куда больше, так что название служило исключительно для запутывания потребителей. Потому что изготовителей оно запутать не должно было — как сказал Песец, рецепт всегда был открытым. Кроме воздействия магией на нескольких этапах, бальзаму еще требовалось банальное настаивание в непрозрачных емкостях в темном месте.

«Забавно, — внезапно сказал Песец. — использование этого рецепта повлияло не только на прокачку алхимии, но и на прокачку целительства».

«Это же не целительское зелье?»

«Возможно, родом из них? — вопросом на вопрос ответил Песец. — Ну как, звонишь тете?»

Тете я позвонил, она сразу начала возмущаться, что Олег таскает меня по своим делам, но сообщила, что они с Владом уже по дороге в Верейск, а глава рода Живетьевых приедет завтра. Значит, придется все-таки в первую очередь брать ДРД. Потому что подслушать разговоры было актуальней, чем травить милейшую Арину Ивановну. Последнее может пока не понадобиться. Но именно что пока. Этот целительский род для меня враги, и я не собираюсь покорно поднимать лапки, когда они будут меня убивать. Мне есть чем их удивить.

При моем появлении дядя и Зырянов обрадованно придвинули ко мне тарелку с нарезанной рыбой. Я ломаться не стал, взял из переносного дядиного холодильника бутылку и устроился рядом с ними в беседке, с видом на бассейн.

— Хорошо тут у вас, — сказал Зырянов. — Но сомнения меня берут все сильнее и сильнее, что все это можно было соорудить из строительного мусора на участке.

— Среди археологических заклинаний есть много интересных, — невозмутимо заметил Олег.

— Ну-ну, — хмыкнул Зырянов. — Не хотите — не говорите, но врать-то зачем?

— Где я врал? — возмутился Олег. — Хотите, Григорий Савельевич, покажу список заклинаний, которые даются при обучении?

Подозреваю, что по названию там много чего можно было притянуть за уши к строительным работам, но Зырянов на предложение не купился.

— В любом случае это построено не ими. Понимаю это я, поймет и любой, кто сюда придет.

— Потому Туман и не снимаем. Но у нас год. За год может много чего случится. Вдруг и объяснять ничего не понадобится?

Зырянов посидел с нами еще с полчаса, потом забрал приготовленные для него зелья, сказал, что постарается появиться раньше, чем через неделю (с отмычками и взрывчаткой, потому что ему самому любопытно, сохранилось ли там хоть что-то внутри), напомнил, чтобы я не ходил на встречу с Живетьевой без артефакта против ментала, после чего убыл.

— Живетьева приедет завтра, — сообщил я Олегу. — Ты меня привезешь и подождешь у дома.

— Ну нет, одного тебя я не пущу, — опять воспротивился Олег. — Пусть на нейтральной территории устраивают.

— Зырянов правильно сказал: не согласится Живетьева проводить ритуал при свидетелях. А тебя Песец не защитит в случае чего, так что лучше тебе с этой бабулькой не пересекаться.

— В случае чего он и тебя может не защитить, — проворчал Олег.

— Если не защитит от влияния целительницы он, то ты и подавно не поможешь, только подставишься. Мы договорились, что Песец сразу блокирует воздействие, если она полезет не туда. Олег, пойми, я буду не один и это играет в нашу пользу.

Олег смирился, но не до конца, потому что утром он все-таки опять предложил пойти со мной, обещая, что постарается сдерживаться.

— Олег, дело не в том, сдержишься ты или нет, а в том, что я тебя не прикрою. И Песец тебя не прикроет. А эта милая бабушка, прикидывающаяся целительницей, запрограммирует тебя на что угодно, если вдруг окажется, что используемые ею целительские техники пробивают противоментальный артефакт. Кстати, давай выедем пораньше — испытаю новые умения.

С впитанным за ночь модулем я получил очень много всего вкусного. Использование растительных ядов, делать которые я пока не умел, но скоро выучу все. Вскрытие механических замков. Немагические взрывы. Невидимость. Создание магических ловушек. Липучка — заклинание, позволяющее передвигаться по вертикальным стенам. Подделка бумаг. Уничтожение следов ауры. Личина на себя.Дистанционная прослушка по Метке. Магический фон, позволяющий выявить работающие артефакты на заданной территории (разряженные и выключенные не определялись). С таким набором уже можно было начинать небольшую войну. Конечно, определить, насколько она будет победоносной, я бы не взялся, потому что результат зависит не только от знаний, но и от умений их использовать. А еще — от личной силы.

Тетя Алла с сыночком безвылазно сидели в квартире, и настраиваться на них я стал еще в поселке. Такую дальность заклинание не брало, но уже за километр начали прорываться отдельные звуки, потом слова, а в кафе в соседнем здании было слышно вообще все. Не очень громко, но достаточно разборчиво, если не отвлекаться.

— Это меня старая карга должна усиливать! — Владик орал так громко, что его наверняка было слышно и в соседних квартирах безо всякого заклинания.

Уверен, он еще ногами топает и кулаки сжимает. Пусть я с кузеном давно не общался, но картина перед глазами стояла как живая.

— Владик, успокойся. Целители сами решают, кому помогать, а кому нет.

Значит, этот крысеныш не в курсе реального положения дел, хотя лучше от этого не становится.

— Я, я ее родственник, а не этот неудачник, — презрительно бросил Владик. — Усиливать надо главу Рода, а не кого попало. Зачем ему это вообще? Была тройка, станет пятерка. Это же ни о чем. А у меня с семи возрастет до девяти. Я сразу стану крутым.

— Ты и этим количеством распорядится не можешь, — раздраженно сказала тетя Алла. — Чтобы не вздумал выступать при Арине Ивановне, понял? Проблемы могут быть и у меня, и у тебя.

— Я же ей внук.

Владик, как обычно, был уверен в своей неотразимости и офигенности. Он никогда не верил, что кто-то может считать по-другому.

— Ты только ей это не брякни. Она точно не считает тебя своим внуком, — с горечью сказала тетя Алла.

— Чего это вдруг?

Ответить тетя Алла не успела, потому что зазвонил ее телефон.

— Здравствуйте, Арина Ивановна.… Через полчаса подъедете? Поняла, сейчас вызову Илью.

Набрала меня тут же и очень обрадовалась тому, что я рядом, а не в поселке. Но за полчаса я бы и оттуда доехал. Торопиться на встречу я не стал, потому что лишняя минута, проведенная в компании Вьюгиных — точно лишняя. Тошнит меня что от тети Аллы, что от Владика, чего не смогу долго скрывать. Пошел я лишь когда к дому подъехал лимузин, из которого легко вылезла сухонькая старушка. Можно даже сказать, выскользнула. Опасная, ядовитая змея.

— Здравствуйте, Арина Ивановна.

— Илюша, как ты вырос с последней нашей встречи, — заворковала она, как будто действительно была любящей бабушкой и протянула мне руку не то для пожатия, не то для поцелуя, не то просто, чтобы опереться. Удачный момент, чтобы поставить Метку. — Высок, красив — загляденье. Наследственность никуда не спрячешь, да.

«Сканирует тебя».

Но это я и сам чувствовал. Похоже, прошло то время, когда я не замечал направленную на себя магию.

— Несправедливо с тобой Василий Дмитриевич обошелся, — заметила Живетьева.

От лифта она отказалась, и мы поднимались по лестнице.

— Я не жалуюсь. Мне даже лучше отдельно от Вьюгиных.

— Помню, помню, с Владиславом вы никогда не ладили, — она засмеялась тоненьким дребезжащим смехом. — Но на Вьюгиных свет клином не сошелся. Могу в наш род взять. Девочку хорошую подберем. Что скажешь?

— Неожиданное предложение, — ответил я, даже совершенно искренно.

— Но хорошее, — она подмигнула. — Пара ритуалов — и у тебя будет совсем другой уровень. Десять-двенадцать. Как тебе?

Это было бы смешно, не будь столь странно.

— А почему у меня, а не у Владислава? Он же ваш внук?

Она поморщилась.

— Не нравится он мне. И потом, усиливать надо свой род, а не чужой. Что мне какие-то там Вьюгины?..

Предложение, как я понимал, включало не только снятие пиявки, но и второго блока. Видно, поразило ее количество моих кругов, и она решила, что такое должно пропадать, только если нет возможности заполучить к себе. Интересно, сколько кругов было, когда она смотрела в последний раз?

— Так что скажешь, Илья? — нетерпеливо спросила она. — Согласишься — со мной уедешь.

— Нас двое Песцовых. Я и дядя, — напомнил я. — Кроме того, я поступил на учебу.

— В самом деле? Куда?

— На алхимию.

— Глупый мальчик. Зачем тебе алхимия? Целительство — вот что дает настоящую власть, — ответила она, фанатично блестя глазами. Она враз потеряла вид доброй бабушки и стала казаться ведьмой из страшной сказки. — Подумай об этом Илюша. А дядя твой… У него своя жизнь и свой путь. Не нужен он мне. Да и проблемы у него какие-то неразрешимые для целителей. А твои все решить в моих силах. Не хочешь ехать прямо сейчас — твое право. Но подумай и прими правильное решение.

Мы остановились у дверей в квартиру, и Живетьева уверенно нажала сухим пальцем на кнопку звонка. Алла распахнула дверь тут же и принялась стелиться перед главой Рода так, что мне даже неудобно стало. Владик лишь сухо поздоровался и стоял с видом оскорбленного в лучших чувствах человека.

Сам «ритуал» не занял много времени. Песец отслеживал каждое движение и сообщил, что мне действительно добавили два круга, а больше ничего не трогали.

— Вот и все, — радостно сообщила Живетьева, — через пару дней можешь пройти повторную проверку. Уверена, она тебя порадует. Но эти пару дней ты уж не перетруждайся, Илюша, потому что адаптироваться организм должен, понимаешь?

«Врет. Цену набивает своим действиям».

— Благодарю вас, Арина Ивановна. Вы столько для меня сделали.

— Пустое, — махнула она рукой. — Иди уж. Не люблю я все эти благодарности. Надоели. О моем предложении подумай. А сейчас иди. Не задерживай меня, мне нужно парой слов с родственниками переброситься, да и ехать.

Она махнула рукой, и я попрощался и пошел на выход, провожаемый тетей Аллой, которая выглядела весьма встревоженно. Прослушку я врубил сразу, как вышел.

— Вы что устроили? — прошипела Живетьева. — Почему Илью выставили из Рода?

— Зачем он мне там? Деньги на него тратить, и вообще, — влез Владик, а тетя Алла еле слышно застонала, но монолог сынули прерывать не стала. Видно, решила, что лишние шишки Владику не помешают. — И сейчас вы поступили несправедливо. Почему ему круги прибавили, а мне нет? Я тоже хочу плюс два круга. Я — почти глава рода, а он кто? Да никто. Шваль подзаборная. Кому он нужен с его жалкими тремя кругами?

— Несправедливо, говоришь? Владюша, ты думаешь, это твоя сила в семь кругов? Нет, солнце мое, это ты Илюшиной пользовался.

— В каком смысле? — растерянно спросил он.

— В том, что сила от него к тебе перетекала. Не твоя она. Своих кругов у тебя три. Родись ты Живетьевым, из Рода бы вылетел, потому что слабосилки нам не нужны, они портят наследственность. Ты Илюшу должен с собой рядом держать, чтобы уровень был постоянный.

— Как три? Но зачем тогда?..

— Мама твоя уговорила. Я к Аллочке всегда слабость испытывала. Такая хорошая, послушная девочка. Очень уж ее беспокоило, что ты можешь остаться ни с чем.

— Но вы же у меня сейчас силу отняли? — внезапно опять стал выступать Владик

— Сейчас у Ильи для тебя ее слишком много, ты ее не усваиваешь, проблемы начнутся как со здоровьем, так и с магией. Пришлось краник открутить, чтобы тебе полегче стало. У тебя все те же семь кругов, больше тебе не переварить.

— Так нужно что-то сделать, чтобы переварил, — убежденно сказал Владик. — Это же сколько халявной силы пропадает? Она мне вся нужна. Вы должны мне ее передавать полностью.

— Аллочка, твой сын — идиот? Такой плохо воспитанный мальчик не должен стоять во главе Рода. Объясни ему, пока ничего непоправимого не случилось. А то ведь наследник у Вьюгиных может опять поменяться.

Прощаться она не стала, громко хлопнула дверью и ушла. Я стоял у торца дома и видел, как она с недовольным лицом залезла в лимузин и махнула рукой водителю, чтобы тот стартовал. Все это время в квартире Вьюгиных было тихо, и я уже подумал, что ничего интересного не услышу, как вдруг Владик выдал:

— Илюху нужно срочно убирать.

— Что?

— Ты совсем тупая? Киллера, говорю, нанять нужно, — возбужденно сказал Владик. — С этой грымзы станется отключить меня от его энергии. И тогда дед все поймет. Выставит меня из Рода, и все. А если я один останусь, никуда старый пердун не денется. А силу больше проверять официально не буду, и все.

Глава 28

Зырянов задержался больше чем на неделю, но это и к лучшему, потому что я успел взять не только Яды и Медитацию, но и модуль по метательному оружию, и усиленно тренировался в бросании ножей в мишень. И если поначалу броски казались неуверенными, то сейчас мне даже прицеливаться не надо было: определил цель — отправил в нее нож — и любуйся точным попаданием. Просто бросать в центр мишени вскоре стало неинтересно, и я выстраивал разнообразные фигуры из тех двух наборов метательных ножей, что были в моем и дядином контейнерах для похода на Изнанку. Кстати, вместе с умением метать точно в цель все, что попадается под руку, мне досталась еще куча знаний о балансе, сортах стали и даже производителях того времени. И теперь я знаю, что ножи, доставшиеся мне, средненькие. Но и не плохие, в критический момент не подведут.

Поскольку голова участия в метании не принимала и все шло на рефлексах, то я еще раз обдумывал случившееся за эту неделю с тем, чтобы окончательно решить, что рассказывать Зырянову, а что не надо. Разговор Вьюгиных точно надо. Начиная с предложения Владика про киллера…

— Владик, ты идиот? — ласково ответила тогда сынуле тетя Алла. — Этого делать нельзя, потому что Арине Ивановне это очень не понравится.

— И что? Ее недовольство как-нибудь переживем.

— Я не уверена, — с нервным смешком возразила тетя Алла. — Если она посчитает, что мы нарушили ее планы, можем и не пережить. Целители, знаешь ли, умеют не только исцелять.

Владик так громко засопел, что у меня ухо заложило. Стимулирует умственную деятельность, не иначе. Но с этим у него по жизни не складывалось. Я даже задумался, не могло ли это быть следствием постоянной подпитки моей силой. Потому что ни про одного его родителя нельзя было сказать, что они тупые. Ну не может пройти даром постоянное накачивание чужой энергией, явно что-то да вылезет боком рано или поздно.

— А если деда? Тогда я встаю во главе Рода и будет ли Илюха живым, мне станет наплевать.

— Владислав, смерти глав Родов расследуются очень тщательно. И если в процессе расследования выйдут на тебя, то Вьюгины перестанут существовать, а вся собственность уйдет государству.

— Это если все сделать неаккуратно.

— Даже если тебе вдруг удастся сделать все аккуратно, но у Арины Ивановны возникнут подозрения, то она приедет и ты ей расскажешь все как было, уж не сомневайся. Надеюсь, ты все понял?

— Понял, — согласился Владик. — Первой нужно гасить эту старую каргу. Но аккуратно, чтобы все решили, что она умерла от старости.

Он опять засопел, видно, решая, что сможет использовать из своего арсенала магии для имитации естественной смерти Живетьевой. В этот раз я его затруднения понимал: все смертельные заклинания магии Льда оставляли в телах дырки, которые вряд ли можно было принять за естественные отверстия. Даже в такой хорошо пожившей старой карге, как Арина Ивановна.

— Ничего ты не понял, — неожиданно зло сказала тетя Алла. — Чтобы даже не дышал в ее сторону, если хочешь жить.

— Слушай, ну что она мне сделает? — хмыкнул Владик. — Она всего лишь целитель, а я — боевой маг.

На этих словах я невольно взоржал, потому что более неподходящего для себя определения Владик и придумать не мог. Ну не мог я всерьез воспринимать Владика как мага. Тетя Алла тоже не испытывала иллюзий относительно талантов сынули.

— Целитель максимального уровня — страшный противник. Сердце может остановить даже на расстоянии, при этом спокойно обойдя почти любую защиту. Защиту, которую ты толком до сих пор создать не можешь. И это при постоянном доступе к чужой силе! Чтобы ты к Арине Ивановне не лез! Это опасно!

Она визгливо орала, думая не о производимом впечатлении, а о том, чтобы донести определенную мысль до чужих мозгов. С этим были некоторые проблемы: до мозгов там слишком далеко докапываться.

— Да что ты завелась? Она и так старая, сама помрет, — буркнул Владик, сообразивший, что планы по захвату мира завели его немного не туда. — Неизвестно еще, кто помрет раньше: она или дед.

— Василия Дмитриевича пока не время трогать. И от Ильи держись подальше. Достаточно того, что уже случилось, — продолжила она.

— Нужен он мне, — презрительно бросил Владик. — Ну его вообще, лузер. Даже собственной силой распорядиться не может. Давай лучше пиццу закажем, а то что-то есть хочется после всех этих волнений.

На месте тети Аллы я бы насторожился, потому что такой тон у Владика появлялся, когда он собирался сделать какую-то глупость и поставить остальных перед фактом исправления последствий. Но очки тети Аллы, через которые она смотрела на собственного отпрыска, были слишком глубокого розового цвета, не позволяющего улавливать такие тонкости. Поэтому она решила, что сынуля осознал, и премировала его пиццей, которую тут же заказала.

Стоять и вечно их выслушивать я не собирался. Тут нужно конкретно Владика прослушивать, чтобы сразу пресекать его поползновения в ненужную сторону. Да и не скажут они больше ничего интересного. Тетя Алла предложила вызвать машину и вернуться в Горинск: мол, все нужное уже провернули и смысла находиться тут нет. Владу двигаться никуда не хотелось, но дома у него было удобств побольше, поэтому он нехотя согласился.

Но сдается мне, никуда они сегодня не поедут. Я позвонил Олегу, сообщил, что со мной все в порядке, но что мне нужно закончить с одним небольшим дельцем. Курьер с пиццей приехал быстро: возможно, популярные у них готовились безостановочно. Мне это было даже на руку. Пока курьер переговаривался по домофону, я под скрытностью и ускорением подбросил в верхнюю коробку добрую жмень порошка, который носил уже давно, рассчитывая осчастливить Владика. Сегодня заодно и тетю Аллу осчастливил, которая разделила с наследником пиццу.

Вскоре начались испуганные вопли и открылись окна арендованной Вьюгиными квартиры, чтобы хоть немного уменьшить вонь от двойного пердежа. Подумали, что самое удивительное, на Живетьеву. Только не решили, месть ли это за непослушание или за то, что они наговорили. Владик на всякий случай многословно извинился, как будто считал, что Живетьева слушает их самолично.

Извинялся он красочно, но я был уверен, что ни от одной из идей кузен не отказался. Именно поэтому на арбалет я пока только посматривал, потому что для него нужен был модуль по метательно-стрелковому оружию. При выборе модуля я ориентировался на то, что нож на улице можно незаметно носить, а вот арбалет — нет. А носить оружие постоянно я собирался потому, что тетя Алла хоть и вправила мозги сыну, но ненадолго. А меня сильно беспокоили сказанные ею слова «пока не время», поскольку это означало, что на смерть деда у Живетьевых были какие-то планы. Я, конечно, на него обижен, но не настолько, чтобы позволить его убить. Возможно, он не так и виноват: со своего вхождения в семью тетя Алла постоянно направляла его на нужные ей действия.

Все это я сообщил приехавшему Зырянову, упустив из рассказа эпизод с пиццей, как не относящуюся к делу информацию. Зырянов выругался, но пообещал, что прослушку установит. Как Владика, так и тети Аллы.

— Но тут уж где смогу, — честно признался он. — В верейской квартире — точно, а в особняке Вьюгиных смотреть надо.

— А телефоны на прослушку?

— Это само собой. Но вот что мне интересно. Ты же их заклинанием подслушивал? Ну не верю я, что стоял у двери, приложившись ухом, а они так орали, что все было прекрасно слышно.

— Заклинанием, — согласился я и тут же опередил его просьбу. — Не передам.

Зырянов вздохнул и почесал шею.

— Было бы неплохо за увеличившиеся риски. А мне бы как раз сейчас пригодилось. Можно сказать, в твоих интересах.

— Там не одно заклинание, Григорий Савельевич. Кстати, отмычки вы привезли?

— Не могу сказать, что кстати, но привез. — Он достал позвякивающую коробочку и вручил мне. — Держи. Сейчас идем?

— А чего тянуть-то? — спросил хмурый Олег, который, как и я, переживал из-за внезапно прорезавшейся кровожадности племянника. Он вообще, когда я пересказал подслушанное, внезапно решил, что Владик двумя трупами не успокоится: мол, тот, кто привыкнет так решать проблемы, будет убивать и дальше. — Илье нужны ингредиенты для алхимии, а нас ждет то здание.

Ингредиенты были нужны конкретно для ядов, а то часть того, что для них нужно, у меня закончилась к тому времени, как я выучил. Но даже если бы я это знал, то все равно не прекратил бы заниматься алхимией, потому что мне не хватало самой малости для возможности взять второй уровень.

— Взрывчатку я тоже прихватил, — сообщил Зырянов. — Нет, если Илья откроет замки отмычками, которые видит в первый раз, я буду рад, хоть и очень удивлен. Но альтернативный вариант всегда должен быть. Ну чтобы не бегать туда-обратно ради одного и того же.

Мой отказ передать заклинание он воспринял стоически, но язвительности в его речи прибавилось. Я тоже не был уверен в своих способностях к взлому, поэтому, пока Олег собирался, а Зырянов предавался отдыху у бассейна, я потренировался на замках в доме. При последней попытке на вскрытие замка у меня ушло меньше минуты, так что теперь даже сомнений не осталось, что смогу открыть механический замок.

Поэтому отмычки полетели в мой рюкзак, а ножи я пристроил на перевязь, которая была в наборе специально для них. Зырянов отметил усиление моей экипировки насмешливым хмыком, но комментировать ничего не стал.

В этот раз прогулка получилась не столь легкой, потому что, когда мы были на середине пути, на нас вылетела пара изнаночных клювоголовых змей. Причем если одна летела, открыто привлекая к себе внимание, то вторая почти ползла по траве. Заметил ее Зырянов, он же и приговорил, пока я разбирался с первой, которая почти увернулась от метательного ножа, но это ей не помогло.

Разделывал я их уже вполне профессионально, все нужные части нашли место в контейнерах, заняло это минут пятнадцать, а я даже почти не испачкался.

Дальше обошлось без приключений, и минут через сорок мы уже стояли у двери. Зырянов со скептической улыбкой спросил:

— Илья, сколько тебе попыток нужно?

— Как получится, Григорий Савельевич, — ответил я и принялся за дело.

Замки оказались разного типа. И начал я открывать их в неправильной последовательности: один сразу защелкивался, как только я отпускал штифты. Пришлось попросить дядю подержать железку на нужном месте и перейти ко второму, который неожиданно открылся безо всяких сложностей. На замках еще чувствовались следы заклинаний, но были они скорее для сохранности самих замков, чем как дополнительные запоры.

— Одна попытка, Григорий Савельевич, — сказал я и потянул дверь.

— Однако, Илья, — кашлянул Зырянов. — У тебя слишком много талантов для одного человека.

«Ошибся я, — заметил Песец, как только я создал Факел, чтобы осмотреться. — Не алхимик, не артефактор. Целитель».

Не знаю даже, с чего он сделал такой вывод. Две комнаты, одна совсем крошечная, без окон и с одной-единственной металлической кроватью, которая сама не рассыпалась, но то, что лежало на ней, превратилось в труху. В труху же превратилось и все остальное, что было в этом странном домике. Даже стекол не осталось, в окнах торчали одни металлические решетки. А вот посуда, та почти вся уцелела, а не уцелела часть той, которая была керамической и свалилась при разрушении мебели. Мне показалось, что мебель была даже не деревянной, а пластиковой — очень уж странная субстанция пушилась на полу.

Ни контейнеров, ни артефактов — ничего интересного не нашлось.

— Да уж, — выразил общее разочарование дядя. — И стоило ради этого огород городить?

«Защитная система цела, — сообщил Песец. — Ее можно запитать и перенастроить на вас».

— Будет перевалочной базой, — предложил я.

— В часе быстрой ходьбы от нашего Прокола? Зачем она нам?

На всякий случай я использовал Сопряжение, убедился, что место для Прокола действительно рядом есть, после чего ответил:

— Отсюда можно открыть Прокол, только неизвестно, где он будет с той стороны.

— По карте можно глянуть, — снисходительно сказал Зырянов. — Прикинуть направление и расстояние. Получится примерно за вашей академией.

— Для Изнанки это так не работает, — возразил я. — Поэтому лучше дождаться ночи, чтобы не вывалиться посреди города.

— Подожди. С чего ты взял, что расстояния на Изнанке не совпадают с расстояниями сверху? — насторожился Зырянов.

— Есть такая информация. Оно не соответствует вашей?

— Ну… — протянул Зырянов. — На моей памяти никто не заходил в один Прокол, чтобы выйти в другой. Но логично было бы, если бы расстояния совпадали.

— Логика не всегда работает на Изнанке. Если бы место для Прокола было рядом, я бы его обнаружил сверху. Но его там нет, значит, выход далеко.

— Так. — Зырянов огляделся. — Выходит, чтобы проверить, нам нужно идти сюда вечером? Не совсем поздним, чтобы не лишаться обзора. Ночевать можно действительно тут. Только взять с собой спальники.

Он с сомнением огляделся, но, чтобы навести здесь чистоту, достаточно использовать несколько заклинаний, что я показывать пока не буду. Я полез заправлять защитный купол, который, на удивление, оказался рабочим. Перенастройка заняла всего ничего: оказалось достаточно приложить руку — и теперь данная система будет опознавать меня как владельца. Неожиданно заработала система вентиляции и освещение, а вот жалюзи, как я ни пытался пробудить к жизни, даже не шелохнулись. Подозреваю, что за столько лет механизм, с которого давно слетели все заклинания, либо рассыпался, либо сплавился в единое целое.

«Почему ты думаешь, что это целительский дом?»

«Некоторые повреждения магией легче всего исцелять на Изнанке. Регенерация, опять же, здесь идет на порядок быстрее. Иначе смысла нет ставить тут кровать, а так она для пациента».

«Ну хоть какие-то артефакты должны быть».

«Зачем? Во-первых, целитель — сам себе артефакт. Во-вторых, сильный целитель, а тот, кто практиковал здесь, наверняка был сильным целителем, имел собственный пространственный карман, в котором держал все нужное».

«И куда это нужное девается после смерти?»

«Обычно высыпается рядом с трупом, — спокойно ответил Песец. — Поскольку куч полезных вещей тут нет, логично предположить, что он умер в другом месте. К сожалению».

Это действительно было «к сожалению», потому что от разбора вещей целителя я бы не оказался — там могли быть полезные для меня записи, а то и нужные модули. Но если он умер над этим местом и там никто не порылся, то у меня есть шансы. Возможно, такие рассуждения казались циничными, но меня с создателем Песца разделяла такая прорва времени, что хозяин этого дома выглядел для меня скорее абстракцией, чем когда-то жившим человеком.

На возвращение времени ушло еще меньше, потому что на нас больше никто не сагрился, а я не отвлекался на сбор травок и всего остального. Да и отвлекся бы я сейчас только на добычу металла Изнанки, которого найти больше не получалось, увы.

— Поход в вашу Изнанку выглядит детской прогулкой по сравнению с нормальной, — то ли пожаловался, то ли порадовался Зырянов, когда мы вышли.

— Потому что она низкоуровневая, здесь многих опасных тварей просто нет, — пояснил я. — Но и ингредиентов, которые мне понадобятся на высоких уровнях алхимии, тоже нет.

— Так-то логично получается прокачиваться постепенно, — согласился Зырянов. — Так. С походом в ночь. Предлагаю через неделю. Вечером выходим, утром возвращаемся и утром же собираем ингредиенты на обратном пути. Илья, тебе на неделю хватит?

— Должно, — согласился я. — Я планирую заниматься рецептами, которые требуют много времени.

Уточнять, что это яды, я не стал. Кто знает, как Зырянов к этому отнесется. Может, себе попросит, а может, решит, что со мной лучше порвать до того, как на меня обратит внимание полиция. Но взгляд у него стал заинтересованный, когда понял, что я планирую что-то новенькое делать.

Телефон зазвонил очень вовремя. Номер был незнакомый, но я ответил.

— Добрый день! Вы оставляли бронь на монеты в нашем магазине. Они поступили и были отложены для вас. Бронь будет действовать еще три дня, после чего монеты поступят в свободную продажу.

А заказывал я у них модули целительства. Зря, конечно, не отменил заказ на модуль второго уровня, когда получил его от Лихолетова. Но то, что говорят о монетах во множественном числе, означает, что там их несколько и без покупки я не уйду.

— Спасибо, я заберу сегодня.

Глава 29

В магазин я поехал один, Олег остался с Зыряновым, сказал, что не видит проблем в том, чтобы я взял его машину. Ее и взял. Звонок от Живетьевой меня застал в дороге. Конечно, номер там высветился незнакомый, но из тех, что игнорировать не стоило, поэтому я ответил.

— Илюша, Арина Ивановна тебя беспокоит, — проворковала Живетьева в трубку. — Мои дела в Верейске завершены, я уезжаю, поэтому хотела бы услышать твой ответ сейчас.

Тон ее хоть и был донельзя благостным, но отказа не предполагал.

— Признаться, Арина Ивановна, я был уверен, что вы пошутили, — осторожно ответил я. — В любом случае этот разговор должен проходить не по телефону.

— Илюша, я не любитель шуток. Но коли считаешь, что нужен личный разговор, жду тебя в «Верейской Жемчужине». В течение часа, потому увы, мне нужно будет уезжать.

Сироп из ее речей так и сочился, поэтому я сам себе уже напоминал измазанное медом чучело, которое уже запланировано для использования. Понять бы только куда…

— Не буду вас задерживать, Арина Ивановна. Я совсем скоро подъеду.

— Вот и славненько, Илюша. Жду тебя.

Ни попрощаться, ни добавить хоть слово я не успел, потому что она сразу отключилась. Я же нашел на карте «Верейскую Жемчужину» и скорректировал маршрут, потому что туда нужно было заехать до магазина. Что примерно говорить, мы с Олегом обсудили, но все равно наверняка придется корректировать во время разговора.

У гостиницы я был через час, она поражала помпезностью, но не настолько, чтобы я испуганно жался к стенам. Швейцар предупредительно распахнул передо мной дверь, а портье сказал, что меня ждут, и вызвал провожатого. Ходить просто так здесь могли только постояльцы, да и те все время находились под прицелом камер, вокруг которых я видел легкую магическую дымку заклинаний. Невольно стало интересно: сыграло свою роль увеличение на два круга доступной силы или прокачка ДРД.

«Скорее второе, — ответил на мой невысказанный вопрос Песец. — Умение видеть магию меньше зависит от силы, чем от правильных навыков».

Провожатый осторожно постучал в дверь, после оклика из номера ее распахнул и торжественно сообщил:

— Господин Песцов к госпоже Живетьевой, — и отошел в сторону, пропуская меня.

Думаю, продолжит ждать на этаже, вне зависимости от того, сколько продлится беседа. Дверь за мной он прикрыл, позволив мне сосредоточиться исключительно на Живетьевой. Была она не одна, рядом с ней сидела улыбчивая женщина средних лет.

— Добрый день! — поздоровался я.

— Добрый, Илюша, — согласилась Живетьева. Свою компаньонку она не представила. То ли она была слишком мелкой сошкой, то ли я. Живетьева похлопала по сиденью стоящего рядом кресла. — Садись, дорогой, в ногах правды нет. Слушаю тебя.

— Арина Ивановна, мне очень льстит ваше предложение, — торжественно сказал я, как только уселся.

— Но?.. — насмешливо усмехнулась она.

Нахождение Живетьевой рядом тонизировало лучше любого зелья, заставляло мозги работать в усиленном режиме. А еще я обратил внимание на еле заметные дымки разного цвета что у Живетьевой, что у ее компаньонки. У Живетьевой разных цветов было больше, и были они насыщенней. Когда я поделился этим наблюдением с Песцом, тот ответил:

«Бонус от целительства, похоже. Видишь ауру артефактов. Я не помню такого на втором уровне, но у тебя еще и личная сила наложилась, пусть под блоком».

Однако… Это они к встрече со мной подготовились или Живетьева всегда во всеоружии? Скорее второе: при ее наклонностях дожить до преклонных лет — задача нетривиальная. А Арина Ивановна — дама настолько возрастная, что информации о ее возрасте нет в открытых источниках.

— Можно, я скажу все честно?

— Конечно, Илюша. Все, что скажешь, останется между нами. Она. — Небрежный тычок в сторону компаньонки. — Ничего никому не скажет, если ты этого боишься.

— Я боюсь не этого, а того, что вас обижу, — ответил я. — Дело в том, что я вам не верю.

Она растерялась настолько, что маска улыбчивости сползла с ее лица.

— Не конкретно вам, а в целом. Если уж дед меня выставил из рода как ненужную вещь, то почему и вам этого не сделать, когда вы поймете, что я, в общем-то, ничего из себя не представляю?

— Не прибедняйся, Илюша, — Живетьева опять вернула на лицо улыбку. — Ты и сам по себе представляешь интерес: головка светлая, мальчик спортивный, скромный, правда, чрезмерно, но это с возрастом иногда проходит. Еще я помню, чей ты сын и надеюсь на хорошую наследственность, которая может проявиться и через поколение.

«Та тетка проверяет, говоришь ли ты правду. Будь осторожней».

Но артефакт против ментала при мне. Почему тогда Песец счел нужным меня предупредить?

«Это разве не ментальная магия?»

«Конкретно эта — нет. Проверять, говорят ли правду, можно разными способами. Но ты тяни время, говори побольше разной ерунды, надолго ее не хватит».

— У меня она сильно подпорчена посторонним вливанием. Дед так и говорил, что у меня дурная кровь.

— Есть немного, — согласилась Живетьева. — Но не настолько, чтобы ты перестал быть мне интересен.

— Это сейчас. А что будет, когда я вас разочарую? Понимаете, Арина Ивановна, я сейчас — глава Рода. Возможно, вам смешно это слышать, исходя из размера Рода и его значимости.

— Да, Илюша, это мне кажется забавным, — согласилась она с доброй улыбкой любящей бабушки. — Любой целитель моего рода более уважаем. И его возможности несоизмеримо выше твоих.

— Так ведь неизвестно, Арина Ивановна, получится ли из меня целитель.

— А алхимик получится? — развеселилась она. — Мальчик мой, ты не представляешь, насколько тебе будет сложно пробиться без рецептов, которые рода берегут как зеница ока.

— Дядя Олег поспособствовал тому, что у меня есть нужные рецепты.

— Одних рецептов мало…

— Княжеский алхимик сказал, что у меня хорошие способности к алхимии.

— Эвоно как, — удивилась она. — Неужто так сказал Рыжов?

Мне показалось, что все это она знала раньше и спрашивала лишь для того, чтобы убедиться, что я ничего не скрываю. Вот я и старательно лепил образ открытого дурачка, у которого все на виду.

— Он.

— Как тебя к нему занесло?

— Греков отвез. Он меня постоянно в чем-то подозревает, — пожаловался я. — Видно, из-за отца. Вот он, кстати, считает мою наследственность дурной. Вообще, эти раскопки из-за него в дурдом превратились. Представляете, я артефакт пробудил, археологи его даже исследовать не успели, а Греков его уже испортил.

— Ай-яй-яй, — покачала она головой. — Нехороший человек этот Греков.

— Согласен. От него хочется держаться подальше.

— Но не всегда получается, да? — она сладко улыбнулась. — Как вас угораздило попасть на эти раскопки?

Я сделал вид, что не решаюсь ей рассказать. Заминку она поняла правильно.

— Илюша, не бойся, я же говорила, ничего из того, что ты мне расскажешь, дальше не уйдет. И подруга моя, она ничего не расскажет.

«Подруга», которая вряд ли являлась таковой, явно чувствовала себя не слишком хорошо. Она побледнела и прикрыла глаза.

— Они нас шантажировали. Я зелья не только делаю, но и продаю. Вот Александр Павлович Шелагин и пообещал закрыть глаза на это, если мы с дядей займемся его раскопками, потому что у меня временами способности интуита пробуждаются. Но там ничего интересного не было, кроме того артефакта, о котором я вам говорил. Князь лично приезжал, проверил и решил законсервировать раскопки.

— И как князь тебе?

— От него веет силой, — припомнил я свои ощущения.

— А княжич?

— Он тоже сильный и прекрасно фехтует. Один раз предложил мне потренироваться вместе. Мне очень понравилось, — честно признал я.

— Хотел бы потренироваться с ним еще?

— Даже не знаю. От княжеской семьи в целом хочется держаться подальше, хотя тренировочный бой был очень хорош.

У компаньонки по виску покатились мелкие капельки пота, она зашипела сквозь стиснутые зубы и откинулась на спинку кресла, зажмурив глаза с такой силой, как будто прямо сейчас у нее перед глазами что-то взорвалось.

«Все, спеклась, — довольно сказал Песец. — Неси теперь, что хочешь».

— Что с вашей подругой? — проявил я озабоченность. — Может быть, вызвать кого-то надо?

— Обижаешь, Илюша. Лучшая целительница рядом с тобой сидит.

— Простите. Но вы на нее даже не посмотрели.

— Там не такое, чему целитель помочь может. За все отмерена своя плата, это то, чем приходится платить ей. Это ненадолго, если тебя беспокоит. Вскоре она придет в себя. Но вернемся к сути нашего разговора. Ты отказываешься идти к нам в род?

— Я не отказывался. Это нужно быть идиотом, чтобы такое сделать. Ваш род — один из сильнейших в Империи, если не самый сильный, — ответил я. — Но мне кажется, стань я специалистом в алхимии, вероятность того, что я окажусь вам ненужным, резко уменьшится. Талантливые алхимики всем нужны.

Она засмеялась чуть дребезжащим, совсем старушечьим смехом.

— А ты талантливый?

— Мне кажется, да. Мне нравится этим заниматься.

— А археологией не нравится?

Насколько я понял, сейчас она перешла к выяснению того, зачем мне монеты и строительный материал Древних. Знала ли она их реальную ценность? Вряд ли, иначе в свободной продаже остались бы только курсы по макияжу.

— Археология тоже очень интересна. Дядя Олег умеет увлечь, — признал я. — У меня теперь есть собственная коллекция монет Древних, я в нее постоянно вкладываюсь. Мне кажется, я даже уловил там некую закономерность.

После этого я немного понаглел и прочитал Живетьевой лекцию по предметам Древних, старательно копируя интонации Олега, потому что у него получалось рассказывать увлекательно, а мне хотелось съехать с опасной темы.

— Хорошо, хорошо, я поняла, — чуть разочарованно сказала Живетьева. — Вернемся к этому разговору попозже, через пару лет. Если твои успехи на ниве алхимии будут велики, то оплатит дальнейшее обучение наш род. Возможно, и твоего дядю возьмем, если уж он тебе так близок. И подумаем о том, чтобы взять вас боковой ветвью.

— Спасибо, Арина Ивановна.

— Я сказала: возможно, — она чуть построжела, но из образа «доброй бабушки» не выпала. — Но тогда вы оба должны доказать свою полезность для Живетьевых. Иди, я подумаю, какую задачу вам поставить.

Она махнула рукой как-то так, что я понял: Живетьева чувствует себя даже не княгиней, императрицей. Власть кружит ей голову, несмотря на то, что целительница пока еще осторожничает.

— Спасибо, Арина Ивановна. До свидания.

Из номера я вышел и сразу наткнулся взглядом на сопровождающего, который при моем появлении подошел, чтобы провести на выход. Шел я неторопливо, потому что параллельно слушал разговор Живетьевой с той особой, что определяла, вру я или нет. К концу нашего разговора ей стало полегче, но на вторую попытку она не рискнула.

— Что скажешь? — жестко спросила Живетьева.

— В целом не врал, — едва прошелестела женщина в ответ. — Так, пару раз на грани прошелся. Он умнее, чем хочет казаться.

— Это-то понятно. Будь он дураком — и учился бы плохо. Но хитрость у него поверхностная, так?

— Так.

— Когда он говорил про княжескую семью?..

— Эмоции были отрицательные. Кроме момента про тренировку.

Еще бы им быть положительными. Шелагин не поверил моей матери и тем самым запустил уничтожение как своего княжеского рода, так и Вьюгиных. Греков мог бы прислушаться к своей интуиции и раскрутить все это, но нет, они привыкли верить целителям. Додоверялись. В княжество раковой опухолью влезли Живетьевы, и если ничего не предпринимать, то рано или поздно перейдет оно полностью под руку императора.

— Это понятно. Мальчик любит махать железками, а тут его, считай, по шерстке погладили… По отношению ко мне?

— Он вас боится. Возможно, поэтому не хочет идти к вам под руку. Но не хочет однозначно, что бы ни говорил.

— Боится? Умненький какой мальчик, — с умилением сказала Живетьева. — Однозначно нужно брать. С такой развитой интуицией в его возрасте редко кто выявляется. Ты заметила, что он на встречу увешанный артефактами пришел? Со всех сторон хороший мальчик, нам пригодится. Если есть способности к алхимии, пусть будет алхимиком. У нас даже наставник есть. Средненький, конечно, но умненький мальчик и с такого возьмет по максимуму. Чем бы только его повязать, чтобы не отвертелся? Терять такой материал будет жалко, но если он не достанется нам, то в свободное плавание не уйдет. Неповязанный он может размышлять на ненужные темы и получать ненужные ответы. Нам, разумеется, ненужные, не ему. Мозгами он в мать пошел. Она не только смогла во всем разобраться, но и раскрутила эту сучку Алку на признание. Хорошо хоть не успела ни с кем поделиться. Здесь Алка оперативно сработала, иначе бы наказание получила посерьезнее. А так отделалась легким испугом, можно сказать, да еще и выкрутила в нашу пользу. Правда, сейчас активно вертится, пытаясь спрыгнуть. Не понимает, что ее сына нельзя ставить во главе чего бы то ни было, если не собираешься это развалить. А мы не собираемся.

Я чуть не треснул рукой по стене, мимо которой проходил. Ползучие, скользкие гадины. Что она, что тетя Алла. Теперь я был уверен, что смерть моих родителей и бабушки неслучайна. Знали ли спутники мамы, зачем ехали в Верейск? Если знали, тогда отец, точнее, отчим мог что-то отправить матери Александра, из-за чего ее и убили. Дед и дядя Володя точно не знали. Или… делали вид? Потому что это безопасно. Но это безопасность кажущаяся, это сродни тому, как страусы засовывают в песок голову и думают, что им ничего больше не грозит. Это в характере дяди Володи, но не в характере деда. Но на последнего могла повлиять и Алла, заставив кое-что забыть, а на кое-что посмотреть по-другому.

— Вы о чем, Арина Ивановна?

— Не обращай внимания. Это я ворчу немного, сама с собой. Старческие изменения, не иначе.

— Кто бы жаловался, Арина Ивановна. Вашей голове иные молодые позавидуют.

Я вышел из гостиницы и немного посидел в машине без движения, не столько пытаясь отдышаться после непростого разговора и обрушившейся лавины информации, сколько надеясь услышать еще что-то полезное. Но дальше Живетьева потеряла ко мне интерес и занималась только сборами в дорогу, отправляя свою компаньонку проверить, не забыли ли забрать то одно, то другое. А уж когда речь пошла про ожидающую машину, я счел необходимым убраться подальше, чтобы меня не засекли. Больше моя прослушка смысла не имела, потому что при посторонних Живетьева не станет обсуждать свои злодейские планы. Мне вообще казалось, что она обсуждает их, в основном, сама с собой, а если с кем и делится, то только фрагментами. Целиком картину видит только она.

«Можно как-то полностью заблокировать себя от чужого чтения? — спросил я. — Не только мыслей, но даже эмоций».

«Высокие уровни целительства плюс высокие уровни магии Разума дают почти полную гарантию того, что у тебя в мозгах никто не покопается».

«Почти?»

«Есть всякие нехорошие зелья, позволяющие это обойти. Из запретных. Но при прокачке алхимии ты получаешь возможность выявлять яды. Начиная с третьего уровня».

«Я еще второй не взял».

«Возьмешь сегодня, если позанимаешься алхимией, — там самой малости не хватает, добьешь».

Это бы порадовало, если бы не понимание, что против Живетьевой надо выступать полностью вооруженным. Со вторым уровнем что алхимии, что целительства, против давно и хорошо практикующего целителя я как щенок болонки против матерого волкодава. Я не обольщался ни добрыми улыбочками, ни субтильным сложением — эта дама всегда метит в горло и если вцепится, то отпустит жертву только после смерти.

Глава 30

После подслушанного разговора я кипел от злости, поэтому, отъехав подальше от гостиницы, остановился, чтобы успокоиться. Как ни странно, помогла медитация. Мысли прояснились, наступило отрезвление. Вообще, вспыльчивость — наследственная черта Вьюгиных, она только дяде Володе не досталась. Мама запомнилась ровным улыбчивым характером, но, по воспоминаниям деда и дядьев, она легко вспыхивала, даже при намеке на несправедливость, и полностью теряла при этом голову.

Самому мне постоянно приходилось бороться с этой своей особенностью. Очень много для этого сделал Власов. «Бойцу нужно иметь холодную голову, — говаривал он. — Вышел из себя — наполовину проиграл». Правдивость его слов неоднократно доказывали соревнования, поэтому эмоции я старательно давил разными способами.

Сейчас же для меня умение держать себя в руках было жизненно необходимо. Если я себя хоть чем-то выдам, труп не только я, но и дядя Олег. Проблема в том, что не хватает всего: магических умений, знаний клановых взаимоотношений, союзников.

Зырянов полезен, но до определенного уровня. Выше потолка ему не прыгнуть: от Власова прикроет, а Живетьевы его закопают сами и не заметят потраченных на это сил. Да и не попрет он против матриарха целителей, это игра на принципиально другом уровне. Союзниками могут стать Шелагины, но все упирается в доверие. И не только его ко мне.

Была ли мамина связь с Шелагиным основана на голом расчете? Я этого не мог исключить, хотя считал маловероятным. Я слишком был мал, чтобы судить о личностных качествах самого близкого мне человека. Одно точно: она меня любила и ни разу не позволила себе даже намека на то, что я оказался причиной крушения ее жизни. Ничего в моих воспоминаниях не указывало на то, что она была расчетливой.

Что из себя представлял Шелагин, я тоже не понимал, слишком коротким и неоднозначным было наше общение. Возможно, он испытывает ко мне симпатию, как к сыну небезразличной ему когда-то Сони. Но при этом он вряд ли поверит в фантастическую историю, которую я могу рассказать. «Александр Павлович, тут такое дело, я ваш сын, которого от вас прячут злобные Живетьевы, потому что они нацелились на ваше княжество». Чушь же? Чушь. Посмеется и отправит восвояси. И хорошо если с Грековым не поделится, а тот — с целителем. Нет, нужны жесткие доказательства, только где их взять?

«Можно ли как-то записывать подслушанное заклинанием?»

«Можно, — обрадовал меня Песец. — Существовали артефакты для спецслужб. Варианты их глушения тоже были. Но это все — очень высокий уровень артефакторики».

«Сам артефакт как выглядит?»

«Единообразия там не было, по большей части они работали на накопителях, но были и самозарядные. Если хочешь найти, нужно смотреть там, где будет много всего на армейскую тематику — значит, склад вскрыли».

«Пожалуй, сейчас это предмет особой значимости».

«Понял. Если что, обращу внимание».

Еще можно попытаться напоить алхимией княжеского целителя. Зелье болтливости, рецепт которого у меня есть сейчас, и зелье Правды, рецепт которого я получу на втором уровне алхимии, вместе должны дать убойный эффект, и это можно будет записать на обычный носитель. Правда при этом нужно потом как-то целителя будет изолировать, потому что иначе он придет в себя и сразу помчится к Арине Ивановне.

«На третьем уровне алхимии есть зелье, гарантирующее потерю памяти за последние два часа».

Ага, значит, набор уже собирается. На третьем уровне можно будет допросить местного Живетьева так, чтобы он и выложил все, и потом об этом забыл. Значит, качать алхимию до посинения.

«До посинения не надо. Сдохнешь раньше, чем до тебя доберется Живетьева, — заметил Песец. — Не будешь полноценно отдыхать — будешь допускать ошибки в магии и в отношениях, не заметишь чего-нибудь важного, не будешь полноценно качаться — этот список можно продолжать долго, но я не буду. Главное, чтобы ты понял: для мага отдых не менее важен, чем изучение нового».

«Похоже, это дает медитация».

«Медитация только помогает. Отдых же должен быть полноценным. Бери пример с дяди: у вас почти военные действия, а это не мешает ему расслабляться в беседке с жареным мясом и пивом. Все должно быть гармонично».

«Был бы рад действовать гармонично, если бы не опасность для жизни», — огрызнулся я.

«Тебе надо успокоиться и расставить приоритеты. Ты даже еще не все проблемные места выявил».

Не все? Точно! Хорошо было бы иметь хоть какое-то представление о взаимодействии кланов. В школе был такой курс, но, поскольку он шел за дополнительные деньги, оплачивали его только Владику, хотя я сомневаюсь, что он что-то оттуда вынес. Из моих друзей туда ходил Федя, но одно дело — разовая дружеская консультация, и совсем другое — консультации на постоянной основе. Так что, хочешь не хочешь, а разбираться придется самому, делая упор на те рода, у которых терки с Живетьевыми, и на те княжества, куда эта целительская зараза еще не проникла. Где бы еще времени на все это набрать?

Но если продолжить сидеть и бесцельно пялиться на дорогу, не прибавится ни времени, ни умений, поэтому я еще раз пропустил энергию через тело, резко выдохнул и заставил машину тронуться с места. Меня ждал магазин с модулями. Почему-то казалось, что я оттуда вынесу не только один модуль.

Продавец там обнаружился тот же, который бронировал для меня нужные «монетки». Оба модуля: и второго, и третьего уровней — были рабочими, но второй мне был уже не нужен, поэтому я отложил только третий и выразил желание посмотреть, что еще у них появилось нового.

— Мы пока не выкладывали, — сообщил продавец. — Только ценники выписали и отзвонились тем, кто заказы оставлял. Раскладывать будем сегодня после закрытия магазина, чтобы ничего не отвлекало.

— Но ценники-то выписали, значит, продавать уже можете.

— Можем, но там пока все навалом, — сопротивлялся он.

— Но посмотреть-то можно?

— С меня хозяин шкуру сдерет, если я постороннего в подсобку допущу.

— Но что хоть появилось?

— Монет — куча, среди них много ярких. Артефакты разнообразные, ни одного повторяющегося. Строительный материал Древних, тоже в ассортименте. Штук двадцать ящиков Древних для хранения. Вот они вообще почти все одинаковые.

На последнее я прямо стойку сделал.

— А глянуть на ящики можно, не заходя в подсобку? У меня один есть, хотел к нему в пару прикупить.

Продавец оценивающе на меня посмотрел. Да, ящик Древних для хранения — это не монетка, стоит дорого, а толку от него ноль. Одни понты.

— Ну разве что как исключение… — протянул продавец. — Но только их смотрите и, если кто зайдет еще из покупателей, — сразу на выход.

— Договорились.

Он дверь открыл и встал на пороге, чтобы контролировать и меня, и торговый зал. Стазисные лари красовались почти у выхода, и в этот раз интуиция меня не обманула: там были два, которые я мог пробудить.

— По цене они как? — уточнил я, потому что как ни хотелось упереть их к себе, но финансами я был в некоторой степени ограничен. Но стоимость была лишь чуть выше указанной в каталоге Гильдии, поэтому я сразу решил: — Эти два я беру.

— Замечательно, — расцвел продавец.

Из подсобки он меня выставил и вытащил лари в торговый зал.

— Что-то еще?

— Мне бы монетки глянуть… — намекнул я. — А то не знаю, когда к вам выберусь в следующий раз, а значит то, что мог бы купить здесь, куплю в другом месте.

— Да вы шантажист, — усмехнулся он. — Но вы мне сегодня хорошие продажи уже сделали, так что в качестве исключения. По одной буду выносить.

Он вышел, а я позвонил Олегу, попросил перевести деньги, потому что личных средств могло не хватить, если захочу взять что-то еще. Олег только сказал: «Ага», и через пару минут телефон звякнул, подтверждая перевод. В это время я уже рассматривал первый лоток с модулями. Продавец расщедрился, притащил самые яркие, поскольку они были подписаны нормально, без всяких сокращений, то мне даже помощь Песца не была нужна, чтобы понять, что это хлам.

Я их честно досмотрел до конца, а потом сказал:

— Мне бы из той же серии, что те, которые я заказывал.

— Голубенькие? Вроде были. Сейчас посмотрю.

— Яркие меня не интересуют, если что, — сказал я ему уже в спину.

Он кивнул, показывая, что понял и исчез в подсобке, откуда вынырнул с двумя коробками, в которые виднелись голубые вкрапления. Очень-очень ценными коробками, потому что в них наконец мне удалось набрать все необходимые модули по целительству, а еще неожиданно — по магии Воды. Тоже все закрыл. Итого получилось десять штук. Я вдохновился, но в следующих двух коробках не нашел для себя ничего.

— Последние остались, — с этими словами продавец вынес еще две коробки и поставил передо мной на прилавок. — В толк не возьму, как вы выбираете. Вроде выношу то, что вам нужно, а берете совсем другое.

— У меня своя система, — туманно ответил я и вытащил модуль магии Земли третьего уровня, который сразу отложил к тем, что беру. — Я собираю однотипные к тем, которые у меня появились первыми. Может, они не самые красивые, но и не самые дорогие.

В этих двух коробках модули были вообще свалены вперемешку, и в основном — начальные модули стихийной магии, которые у меня уже были. Но были и курсы игры на всевозможных музыкальных инструментах, названия которых мне ничего не говорили даже при умении читать на языке Древних. Нашлись курсы по рисованию в разных техниках, курсы по массажу, курсы кройки и шитья, курсы вязания, подборка танцевальных курсов и даже курс игры на фондовой бирже. Последний оказался авторским, с припиской мелкими буквами о том, что результат не гарантирован. И когда я уже окончательно собрался отодвинуть последнюю коробку, на радость Песцу нашелся он — модуль по кожевничеству. Песец отметил это громким писком и подпрыгиванием, как будто я мог оставить столь нужную вещь на произвол судьбы. Или как будто это были модули по артефакторике или магическому конструированию. Вот уж их мне ни разу вживую не попадалось, видел только на картинках. Но то, что видел — уже настраивало на позитивный настрой.

Итого двенадцать штук, из них пять — жизненно мне необходимые. Да это праздник какой-то! Настроение несколько подпортилось, когда мне назвали итоговую сумму. Такими темпами мы с Олегом скоро без денег останемся, нужно изыскивать источники финансирования. Тимур от Власова пока не появлялся, а у меня для него уже приличный набор зелий стоял, занимал место в стазисном ларе. Ну ничего, теперь ларей будет три.

«Они очень скоро забьются доверху. Сам не заметишь, как наполнятся. Почему-то наличие стазисных ларей сильно расслабляет, — остудил мою радость Песец, грустно вздохнул и зажал в лапе невесть откуда взявшийся запотевший бокал. Наверняка с виртуальным сидром. Почему-то симбионт выправлял себе настроение всегда одним способом, правда действенным. — Поедешь хвастаться к Олегу?»

«Попрокачиваю ДРД и целительство, — возразил я. — Здесь как раз рядом травмпункт, подежурю вместе с врачами на приеме больных».

Песец не стал говорить, что мне нужно больше отдыхать, как я уж было подумал, а деловито заметил:

«Скрытность не подойдет, в невидимости придется, а она жрет много».

«Мне два круга добавили, а еще у меня есть медитация для восстановления. Но так-то вариантов все равно нет».

«Это да. Теперь у тебя даже оправдания нет по затягиванию прокачки».

На случай, если кто-нибудь вдруг за мной наблюдает, в скрытность я перешел, завернув за угол, а из нее уже в невидимость, чтобы уж наверняка никто не смог проследить мой путь.

Травмпункт этот был центральным, поэтому, кроме медиков, там дежурил еще и целитель. Это оказалось неприятным сюрпризом, потому что Песец тут же заметил, что хорошо прокачанный целитель способен чувствовать посторонние ауры человека, находящегося под любым скрытом. Не успел я испугаться, как симбионт добавил, что эта особенность свойственна только целителям, взявшим седьмой уровень.

«Замаскироваться от целителя высокого уровня можно?»

«В ДРД должно быть, — с некоторым сомнением ответил Песец. — Но тоже на высоких уровнях».

Целитель, сидевший в приемной травмпункта, на специалиста высокого уровня не походил, более того, пациентами он не интересовался вообще, будучи поглощен какой-то игрушкой в ноуте. Похоже, он просто отсиживал положенное время.

Как раз сейчас его пытались отвлечь.

— У девочки будут шрамы, если ею не займетесь вы.

— Ожоги — дело такое, опасное, — согласился целитель. — Я тут не для мелкой помощи, а на случай серьезных повреждений. Если вы хотите убрать шрамы, вам нужно обратиться в любую целительскую клинику.

— Но это же будет за деньги, а не по страховке.

— Разумеется. — Он приподнял голову и посмотрел на собеседника со всем высокомерием, которое у него нашлось. — Целители работают бесплатно только при угрозе жизни пациента. Шрамы жизни не угрожают.

Пока они болтали, я воздействовал заклинаниями на всхлипывающую девчушку лет пяти, правая рука которой была замотана толстым слоем бинтов. Общее Малое Исцеление, Целительская Волна и Обезболивание — этого набора должно было хватить, чтобы свежие ожоги прошли бесследно, а девчушка прекратила реветь. Опасения, что мои заклинания почувствует целитель, оказались напрасными: он ни на что внимания не обращал. Кроме картинки в ноуте, конечно. Вот на нее он пялился с особым усердием.

— Но вы же должны помогать людям.

— Ресурс целителя ограничен. Всем людям не поможешь, поэтому на ерунду мы не размениваемся, — равнодушно ответил он.

«Вот поэтому сильного целителя из него никогда не выйдет. Целитель должен практиковаться при каждом удобном случае. Он может себе позволить исцелить всех в этом зале, при этом у него не будет проблем с резервом. Но…»

«Но предпочитает делать это только за деньги», — закончил я за Песца.

Я применял заклинания дозированно, не на каждого пациента, но за счет нахождения в невидимости мой собственный резерв истощался куда быстрее, чем я рассчитывал. Даже периодическая медитация не особо помогала, потому что занимался я ей тоже в невидимости. В результате большая часть энергии шла на поддержание невидимости, а не в копилку для целительских заклинаний. С одной стороны, это было ужасно неудобно, а с другой — я прокачивал три навыка одновременно.

«Так. Двигай на выход, хватит».

«Ничего не хватит, я еще много могу. А вечером еще докачаю алхимию».

«Тебе нужно было модуль по гробостроению в первую очередь брать, — проворчал Песец. — С твоими суицидальными наклонностями смог бы сделать на свой вкус то, куда ты так стремишься. Никакой алхимии сегодня, понял?»

«Хотелось бы сегодня следующий модуль взять», — намекнул я.

«Завтра возьмешь, — непреклонно бросил Песец. — Ты сейчас уже как выжатый лимон. Отдых тебе сегодня нужен. Возьми вон кожевничество и успокойся. И вообще, хватит болтать, пора на выход, это я тебе как диагност говорю, а то доехать не сможешь».

Говорил он уже обеспокоенно, и причину этого я понял, когда сел в машину. Но до этого я еще отправил пару целительских заклинаний на пациентов после перевязки и сделал это зря. Пока был в тонусе от осознания опасной ситуации, даже не замечал, что силы исчерпал почти полностью. Я положил руки на руль, они подрагивали, а голова немного кружилась. В таком состоянии я если куда доеду, только до первого столба.

Я включил телефон, который вырубал, чтобы меня не засекли, и набрал дядю.

— Олег, тут такое дело. Меня забрать нужно.

— Что случилось? — обеспокоился он.

— Я немного переоценил силы и не смогу сейчас вести машину. Ни со мной, ни с ней ничего не случилось, не переживай.

— Попробуй тут не переживать, — вздохнул он. — Заказываю такси и выезжаю.

Глава 31

Вырубило меня конкретно. Остаток этого дня и весь следующий я провалялся пластом, чего со мной вообще никогда не было. Накатывала слабость. Кружилась голова. Песец ругался. Дядя Олег с ума сходил от беспокойства, хотя ему я сказал, что, по словам симбионта, за сутки все пройдет. А тут еще тетя Алла позвонила с осторожным вопросом, все ли со мной в порядке. Видать, краем и Владика зацепило, а у меня телефон не работал. Почему-то сразу после звонка дяде из машины я его опять вырубил. Голова не соображала уже тогда.

В итоге тетя Алла не дозвонилась мне и начала долбить Олега. Он отрицать мои проблемы не стал, сказал, что я перезанимался. Она всполошилась, предложила немедленно подъехать, на что Олег в привычной ему манере вызверился на невестку и заявил, что уж без ее помощи мы обойдемся. Это если его слова на цензурный язык перевести.

Все это проходило мимо меня, оставляя лишь слабый след в сознании. Как и выбор модулей, которым командовал Песец — он тоже совершался, но без моего участия, хотя я и понимал, что что-то беру из кляссера, но мне было настолько все равно, что на этом не акцентировал внимания.

Как Песец и обещал, закончилось это следующим утром. От разбитости следа не осталось. Я встал, сделал пару приседаний, уверился, что в норме, и после этого спросил у Песца:

«Что это было?»

«Ты потянул энергию, которая должна была достаться твоему брату. То есть, с одной стороны, она твоя, а с другой — нарушился баланс „Пиявки“. Вот ты и получил все прелести рассинхронизации блока. Он у тебя еще свежий. А ведь я тебя предупреждал, что пора прекращать, так нет. Есть силы, есть силы, — передразнил он меня необычайно противным голосом. — Доигрался».

«Зачем вообще такие блоки ставят? Как я понимаю, они довольно вредные?»

«Для реципиента больше, — признал Песец. — Ну так их никогда надолго и не ставили. Только чтобы решить конкретную задачу. В основном по обучению».

Я конкретно так удивился.

«По обучению?»

«Некоторые навыки для своего усвоения требуют много силы. При этом использоваться они могут уже с силой поменьше. Правда, последние уровни ряда направлений магии даже с заемными силами не взять, только со своей. В норме-то пиявка один-два круга добавляет, и берут доноров-реципиентов близкого уровня. Причем, доноров обычно несколько, чтобы им на это время не особо терять в силе».

«А я думал, чтобы усиливать кого-то в роду. Главу, например».

«Смысл? Ты же сам видишь на примере кузена, что заемной силой пользоваться неудобно и она вылезает боком рано или поздно. Такие вещи видели все целители высоких уровней, поэтому глава рода получил бы только насмешки от такого усиления. Но сейчас все это вывернули немного не туда. И целители многого не видят, и блоки используются не так, как должны».

Пока я был почти в отключке, Песец не забывал загружать в меня знания, но исключительно на свой выбор, поэтому кроме кожевничества, всучил еще и качество продуктов. Когда я удивился, он сказал, что использование этого заклинания влияет на развитие алхимии, как и заклинания из кожевничества на определение качества сырья. И добавил, что я и без того над собой издеваюсь, а выбрасывание всякой дряни из рациона улучшит качество жизни.

Был он настолько горд выбором, что я решил с ним согласиться, тем более что кожевничество и сам собирался брать. А то, что после него не удалось взять алхимию — целиком и полностью моя вина. Кожевничество открывало дополнительные возможности для ее прокачки: это и клеи, и красители, и растворитель, и даже какое-то загадочное зелье по улучшению качества выделки. Как и говорил Песец, в наборе модуля были базовые заклинания по увеличению внутреннего пространства и уменьшению веса. О чем он не упомянул, так это о наборе шаблонов, о построении выкроек и об обучении разного типа швам. Так что курсы кройки и шитья, хоть и урезанные, мне все равно достались.

Был и просто огромный минус: требовались дополнительные вложения. На инструменты, на расходники, на ингредиенты. Нет, что-то у меня было (относящееся к Изнанке), но большая часть принадлежала к обычным химическим компонентам, поэтому требовала закупки в магазине, что я и объявил Олегу, когда тот вышел к завтраку.

— Ты как? — спросил он. — Деньги — фиг бы с ними, но ты меня вчера-позавчера реально напугал.

— Песец говорит, произошла разбалансировка блока, потому что я потянул больше энергии, чем он мне оставлял. В результате отразилось и на мне, и на Владике.

— То-то Алка заволновалась. Почуяла, сука, что дело в вашей связи. — Олег взъерошил волосы. — Хоть не откатилось назад развитие?

«Песец?»

«Нет, — неохотно ответил он. — Наоборот рвануло, и по ДРД, и по целительству. Но больше я бы тебе так рисковать не советовал. Потому что в лучшем случае слетит блок, в худшем — он может закупориться и останешься вовсе без магии».

«А если просто близко к грани отработать? — заинтересовался я. — Ты же понимаешь, насколько мне критично время прокачки».

Песец поморщился.

«Это очень опасно».

«Не опасней, чем если мной вплотную заинтересуется Живетьева».

«Это да, — скрепя сердце признал Песец. — Можно попробовать один раз, с условием, что ты останавливаешься сразу, как я тебе говорю. Но не на этой неделе, а как блок полностью восстановится. Потому что ты прав: я прям рывок вижу».

— Песец говорит, с развитием все нормально, поднялось, но больше так делать не надо.

— Вот-вот, послушай умного че… симбионта. Что ты там говорил про покупки? Если не слишком дорого, то потянем.

— По кожевничеству надо. Химикаты, инструменты, а также кожа и нитки. Я на такси съезжу…

Не был я уверен в своей способности высидеть сегодня за рулем.

— Никаких такси, — категорично решил Олег. — Еще не хватало тебя одного отпускать. Я тебя отвезу куда надо, но после обеда: у меня дела в академии. Но до обеда я точно все закончу. А ты как раз определишься, что и где тебе надо покупать.

Я согласился, потому что после полутора суток в полубессознательном состоянии не чувствовал в себе нужной уверенности, пусть Песец и говорил, что все уже позади.

До прихода дяди я не только успел выяснить, где продается все, что требовалось на первое время, и приготовить обед, но и добить алхимию. Как и говорил Песец, там осталась самая малость, мне даже напрягаться не пришлось, хотя и не получилось бы: подсознательно я все равно берегся, не хотелось больше терять над собой контроль — это было не менее опасно, чем отсутствие нужных умений.

Как Олег и обещал, с делами до обеда он управился, и сразу после него мы выехали.

— Еще в Гильдию заедем, — сообщил он. — Эта твоя Елизавета Николаевна — та еще штучка. Пристала ко мне как банный лист с этой справкой. Дернул же меня черт за язык сказать, что она на подписи… Пришлось действительно Лихолетову звонить, он согласился, так что нам нужно только эту чертову справку забрать. Не люблю такое, признаться: ему это ничего не стоило, а вот мы теперь будем ему обязаны.

— Ну, на благо княжества я действительно отработал, так что это не одолжение, а подтверждение фактов. Разве Гильдия не под князем ходит? А одолжение было с твоей стороны, когда ты на эти раскопки поехал.

— Так-то это так, но Лихолетов может быть другого мнения, а переубедить его почти невозможно. Радует, что сегодня с ним столкнуться не придется — не будет его.

Я хотел было заикнуться про запасники, но понял, что сегодня их попросту не потяну. Прав был Песец: нужен отдых, иначе сдохну от перегрузки.

Поэтому второй уровень алхимии я взял, но остаток недели до приезда Зырянова провел в режиме: не больше двух часов на занятия магией в любом виде (сюда вошла и полная зарядка стазисных ларей) и не больше двух часов на физические нагрузки. Забавно, но под занятие магией попадало и кожевничество, потому что теоретически можно было работать без нее, но практически для меня это был бы перевод ресурсов.

Силы я опробовал на сумке для Олега. Пришлось переделывать несколько раз: заращивать неудачные проколы магией, смывать неудачную краску, несколько раз переделывать миниартефакт под заклинания, чтобы он удачно встал по месту. Именно артефакт — как с гордостью сказал Песец, это один из самых простеньких вариантов первого уровня артефакторики, поэтому и идут бонусом к кожевничеству. Для более впечатляющих результатов требовались артефакты рангом выше, для которых нужно было уже серьезное профильное обучение. Сумка получилась солидной. Внешне небольшая, она вмещала не только ноут, но и целую кучу вещей, благодаря заклинанию по увеличению пространства, а благодаря заклинанию по облегчению веса, она, даже забитая под завязку, не становилась чем-то неподъемным. Олег оценил сразу.

— Слушай, — возбужденно сказал он. — Мне нужны такие чемоданы под артефакты. Чтобы и багажник не был забит, и все нужное с собой можно было возить.

— Сделаю, — согласился я. — Как кожа будет. А то той, что есть, на чемодан не хватит. Разве что изнаночная? Но я ее еще не обрабатывал, да и перевод это ценного материала на что попало.

— Мои чемоданы — это не что попало, — развеселился Олег. — Но в целом ты прав: мы не в том положении, чтобы светить изнаночными ресурсами.

Так что из остатков кожи я сделал небольшой дамский рюкзачок. Стойкая алхимическая окраска. Облегчение веса. Вместимость как у нормальной женской сумки — грузовик въедет и потеряется. И знак фирмы: рельефный белейший песец с черными бусинками глаз и носа и черной надписью по кругу «Polar fox». Вещица вышла весьма изящная и привлекающая взгляд. Если бы не нынешняя ситуация — подарил бы Дашке, но теперь я и сам понимал, что пока я не разберусь с Живетьевыми, любой человек рядом со мной — мишень. Но мысль передать рюкзачок через Зырянова все же появилась, а заодно у него узнать, получится ли сдавать такие штуки из-под полы.

Поэтому я дождался приезда Зырянова и спросил:

— Григорий Савельевич, как вы думаете, за сколько это можно продать? Если что, я сам делал.

— Штучка, конечно, занятная, — ответил он, — но, Илья, ты не распыляешься? На алхимии ты куда больше заработаешь, так стоит ли отвлекаться?

— Он с увеличенным внутренним объемом и уменьшением веса.

В качестве демонстрации я тут же побросал в него все, что обнаружилось рядом. Зырянов смотрел сначала со скепсисом, потом с заинтересованностью, потом с изумлением, а потом — с искренним детским восторгом. А уж когда подержал рюкзачок в руках, так и вообще пришел в экстаз.

— Илья, что я могу сказать, аналогов нет. Но украшение в виде песца ты зря сделал — прямое указание.

— Рано или поздно из тени придется выйти, а пока на меня никто не подумает, как мне кажется. Поэтому и надпись на иностранном. Вы, если бы увидели где-то такой, подумали бы на меня?

Зырянов задумчиво почесал шею и неохотно согласился:

— Может, ты и прав, пряча на виду. Штучка однозначно дорогая. Можно просить много, даже на аукцион выставить. Но тут такое дело — засветишься.

— Вообще, я хотел его Даше подарить…

— Обойдется, — отбрил Зырянов. — Слишком дорогой подарок, который выводит прямиком на тебя. Дарье я верю, специально выдавать тебя не станет, но проговориться случайно может. Давай так. Ты же на одном не собираешься останавливаться, если будет спрос?

— Разумеется, нет, Григорий Савельевич.

— Я у тебя его беру, консультируюсь с нужными людьми на предмет сбыта, узнаю примерную цену и тебе выплачиваю стоимость. Это не обсуждается. Вещица слишком дорогая, чтобы ты дарил ее мне, даже если уверен, что она перейдет к Дарье. И, разумеется, сообщаю тебе, по какой цене будут брать посредники, если кто-то изъявит желание. Мне — десять процентов. Захочешь торговать напрямую — дам контакт. Но я бы не рекомендовал, потому что в этом случае принимаешь все риски на себя, а у тебя их и без того хватает.

Я счел десять процентов нормальной платой за перевод стрелок на Зырянова, потому что если у Власова кто-то стучал Шелагиным, то, где гарантия, что зыряновский посредник не займется тем же? У меня индульгенция только на алхимию. Кстати об алхимии…

— Григорий Савельевич, у меня расширился ассортимент зелий. Дополнительно могу сделать зелья Ускорения, Антиалкогольное, Невидимости и Правды, Антидот на слабые зелья подчинения, в том числе любовные, Алхимическую взрывчатку нескольких типов, разрывную пропитку для снарядов и зажигательную пропитку для снарядов. Это то, на что есть ресурсы. Пробники сделал. Надо что-то?

Зырянов покрутил головой.

— Ну ты даешь, Илья. Скажешь тоже, надо не надо. Конечно, надо, и побольше. Пробники я возьму, но уверен, что работать все будет, как надо, так что заказ оставляю. Но богом тебя прошу, не вздумай Власову хотя бы намекнуть на расширение ассортимента. У него появится слишком сильное желание прибрать тебя к рукам. А это ненужная нам войнушка.

Я уверил Зырянова, что и не собирался, и мы принялись собираться в поход на Изнанку, хотя Олег предлагал его отложить. Но я от последствий собственной неосторожности уже оправился полностью, поэтому откладывать смысла не видел. Опасности быть не должно: мы, ни на что не отвлекаясь, идем к домику, где сидим до темноты. Потом я быстро делаю Прокол, ставлю на той стороне Маяк и возвращаюсь на Изнанку, где мы пережидаем в домике до утра. Утром возвращаемся, попутно собирая все, что попадется интересного. Можно сказать, легкая необременительная прогулка.

Олег нехотя согласился, но поставил условия, поэтому на Изнанку мы вышли нагруженные не только спальниками, но и кучей вещей, благо что их удалось распихать в рюкзаках так, чтобы они особо не мешали. В планах было устроить в домике базу и двигаться уже от нее, тем самым увеличивая изученную территорию. Я жаждал добраться до леса, где могли найтись недостающие ингредиенты для других зелий. Но двигаться столь мелким отрядом без подстраховки было опасно, поэтому идею базы я поддержал. В конце концов, на ней и отсидеться удастся, если вдруг начнутся активные боевые действия.

Дошли мы без приключений. Пользуясь тем, что Зырянов отвлекся, я устроил внутри экспресс-уборку, так что спальники мы разместили уже на совершенно чистом полу. На экспедиционной плитке Олега вскоре забулькал чайник, я заварил травяной сбор и ушел на медитацию, в то время как Зырянов и дядя завели неторопливую беседу. Возможно, стоило бы попытать Зырянова по родовым раскладам, но мне казалось, что избыток информации сегодня для меня будет опасен: смажется концентрация.

В час «Х» Зырянов посветил в разные стороны мощным прожектором, убедился, что поблизости никого нет, и только тогда выпустил меня из укрытия. Подойдя к Маяку, я создал Прокол и прыгнул на другую сторону, где тут же поставил еще один Маяк. Там тоже была ночь, но ночь, подсвеченная окнами огромного особняка, обнесенного по периметру забором, на котором светились заклинания. Хозяева на одни заклинания не полагались, поэтому ко мне с разных сторон устремились несколько огромных недружелюбных собак. А еще совсем рядом засветилась метка госпожи Живетьевой. Встречаться ни с ней, ни с собачками у меня желания не было, поэтому я шагнул назад и закрыл Прокол. Все, что мне было нужно, я выяснил.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Дорогами алхимии

Content

Дорогами алхимии

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Nota bene