Марина Сергеевна Серова

Проделки обезьян

© Серова М.С., 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Глава 1

За окном вовсю бушевал март. Он был, как и положено в наших краях, суровый, брутальный, колючий.

– Марток оставит без порток, – в такие дни приговаривала Мила словами своей бабушки.

Вот и сейчас тетушка подошла к окну, за которым так быстро сгущались сумерки, что не понять вообще – был ли день или нет, задернула плотные шторы цвета какао и уселась в любимое кресло. Возле него стояла пластиковая корзина, которая притворялась натуральной плетеной. Она доверху была наполнена разноцветными мотками пряжи – весной на тетушку нападало вдохновение, и она принималась за рукоделие. Нападало оно исподтишка и совсем внезапно, потому что буквально за один вечер наша комната превращалась просто в какой-то филиал магазинчика для ручного творчества – тут тебе и отрезы ткани, и ленты, и вышивка, и даже порой бусины с бисером. Сегодня вот Миле под руку попалась пряжа со спицами, и она решила осчастливить меня.

– Женечка, свяжу тебе свитерок, чтоб в апреле можно было ходить в нем.

Я попыталась сначала отбрыкаться от столь щедрого, но совершенно ненужного мне подарка, но Мила отказов не принимала и уже начинала слегка обижаться на меня.

– Ты видела бы, какую я красоту вязала по молодости! Все девчонки в институте мне завидовали да спрашивали, где я такие костюмы и свитера покупаю. А я только улыбалась да посмеивалась. Особо любопытные-то и за шиворот умудрялись порой заглянуть. После чего вообще и слова сказать не могли – дар речи теряли.

– А что у тебя там было? Ярлычки, на которых твое собственное имя? – я легонько поддела Милу.

– Какой там, – она лукаво улыбнулась, – мне как-то мамина подруга из ателье подарила целый ворох ленточек с иностранной надписью, а я их приспособила для своей одежды. Все думали, что она у меня импортная.

– Вот это ты хитрюга, Мила! Модница заграничная! – я на самом деле сейчас восхищалась умом и сообразительностью своей тетушки.

– Такая модница, и не говори! Хочешь, я и тебе такую вещичку с ярлычком сделаю? Только поискать его надо. Где-то там в шкатулке еще небольшой хвостик от той ленты оставался, берегу до сих пор. А можно и сходить до магазина, у нас как раз тут рядышком на проспекте «Пуговичка» открылась, там столько интересного! – На лице тетушки появилось такое мечтательное выражение, которое бывает у ребенка, когда он рассказывает о том, что написал в письме Деду Морозу.

Ну и как в таком порыве щедрости прикажете мне останавливать Милу? Для нее заграничный наряд – это до сих что-то очень качественное, модное и просто сверхъестественное, она до сих пор гордится своим умением не только так ловко вязать обновки, но и преподносить их. Что делать? Спасительная мысль пришла, как всегда, из ниоткуда.

Я, желая сесть поудобнее, наступила ногой на ту часть пола, что не была застелена уютным ковриком с длинным ворсом. Пол был как кусок льда.

– Ай! – внезапно тихонько вскрикнула я от холода.

– Что, Женя? На иголку наступила? Или укололась чем? Это я растяпа, уронила что-то да недоглядела. Больно? – тетушка суетливо поднялась с дивана и наклонилась посмотреть, что же там.

– Да нет, просто пол у нас холодный, словно босиком в сугроб наступила. Кстати, Мила, я теперь точно знаю, что мне нужно. Свяжи-как мне носки – теплые, длинные и… – подумав, я добавила: – Полосатые.

– До колена и с помпонами?

– Ага! – я улыбнулась и тут же предалась нахлынувшим воспоминаниям.

Вот я точно так же сижу рядом с Милой в этой квартире. Только на улице стоит не март, а промозглый ноябрь. Мы набегались во дворе с Тимуром – другом детства, накатались на велосипедах, измерив все лужи, в общем, промокли с ног до головы.

Мила, увидев, в каком виде я вернулась домой, усадила меня парить ноги, потом растерла мне их докрасна и дала симпатичные оранжево-зеленые то ли чулки, то ли высокие носки, по верху которых была продета перекрученная веревочка с двумя огромными помпонами на боку. Дала мне бокал теплого какао и мятный пряник и еще, укутав меня в мягкое тонкое одеяло, включила видик с кассетой, где был старый черно-белый фильм, «Девчата», кажется, или «Весна на Заречной улице». А потом пришла и сама с таким же бокалом какао и сладкой булкой, от которой я периодически отщипывала понемногу. В углу стоял торшер, который своим светом очерчивал на полу желтый круг, верхний свет не горел. Мы сидели, прижавшись к друг другу, словно кошка с котенком, и чуть ли не мурлыкали от удовольствия. Настолько тепло, хорошо и уютно было нам вместе. И мне казалось, что в этом мире есть только я и моя любимая тетушка.

Я улыбнулась от воспоминаний, взглянула на Милу. Судя по ее взгляду, витающему в облаках, она вспомнила о том же, что и я. Значит, вместо свитера у меня точно теперь будут носки. И это здорово. Полосатые носки для дома я переживу, а вот свитер домашней вязки, который нужно будет надевать на прогулку и под неусыпным тетушкиным взглядом «выгуливать», я точно не вынесу. Ну не любитель я вязаной одежды, не мое это.

Внезапный звонок телефона раздался так резко и громко, что я подскочила на диване и разлила себе на колени остатки чая из кружки, хорошо хоть, уже остывший.

Кто это? На экране высветился абсолютно незнакомый мне номер, состоящий практически полностью из одинаковых цифр. Опа, а это интересно.

Я подняла трубку.

– Алло, слушаю вас.

– Евгения Максимовна Охотникова? – раздался вкрадчивый голос.

Я сразу себе представила тигра, идущего аккуратно на мягких лапах к ничего не подозревающей косуле. Что за странные ассоциации от одного только голоса?

– Да, это я. С кем имею честь разговаривать?

– Мое имя вряд ли вам что-то скажет.

– Ну, тем не менее мне хотелось бы знать, с кем я беседую.

– Лев Максимов.

О, насчет тигра я почти оказалась права. Лев и тигр – они же почти родственники.

– Так вот, Евгения Максимовна, есть одно дельце, с которым можете справиться только вы. Естественно, за определенную плату.

Я не стала ходить вокруг да около и петлять в разговоре красивыми фразами и сразу спросила в лоб, не видя, естественно, своего собеседника:

– Кого нужно охранять? В какой период?

Собеседник закашлялся. Видимо, он еще думал, как мне сообщить о задании. Но потом собрался, прекратил кашлять, убрал из голоса вкрадчивость и почти нормально сказал:

– Вам предстоит стать телохранителем для обезьяны.

Теперь закашлялась я, охранять животных от каких-либо покушений мне еще не доводилось:

– Кхе, кхе. Простите, для кого?

– Для обезьяны.

– Признаюсь честно, такого в моей практике еще не было.

– Я, наверное, ввел вас в заблуждение своей формулировкой. «Обезьяна» – это не животное, как вы могли предположить. Это человек, который может достать что угодно и откуда угодно. Ему предстоит встреча с обменом. Для того чтобы все прошло благополучно, с моим человеком ничего не случилось и, соответственно, с товаром, который ему передадут, я и хотел бы нанять вас. Единственное условие – «обезьяна» не должна знать, что за ней следят и что ее охраняют.

Ну, в принципе, это не так уж усложняет дело. С такими условиями мне приходилось уже работать и не раз. Что ж, сопроводить человека на встречу, проследить, чтоб у него все было в порядке, вернуть с товаром в целости и сохранности в руки заказчика. Все подходит.

– С расценками на мои услуги, я так понимаю, вы уже ознакомились, раз знаете, чем я занимаюсь, и уверены, что только я справлюсь с этим заданием, – ответила я не задумываясь.

– Да, я в курсе. Если беретесь за это дело, аванс перевожу в течение пяти минут.

Подумав, что ничем особо интересным в эти дни я и не планировала заниматься, все равно просто сижу дома, решила смело взяться за дело. Хоть домашний отдых – это приятное занятие, но деньги с неба не сыплются да и на дороге не валяются. Можно, значит, сейчас и поработать.

– Ну, раз мы с вами друг другу подходим, то я согласна взяться за это дело.

– Вот и хорошо, тогда по рукам. Продиктуйте адрес своей электронной почты – вышлю фото «обезьяны».

– Записывайте. А хотя давайте я лучше сброшу сообщением, так будет надежней и чуть быстрее.

– Договорились. До свидания. Рад нашему сотрудничеству.

– Я тоже. До свидания. – Попрощавшись, я стала набирать адрес своей электронки, чтобы ее отправить как можно скорее по тому номеру, с которого мне сейчас звонил новый заказчик. А то потом заболтаемся с Милой, и я забуду. В последнее время за мной появился такой грешок, хотя я четко знаю со времен Ворошиловки, что планирование и контролирование – это основа основ. Если что-то запланировала сделать, то нужно расписать план и сразу сделать то, что возможно.

– Ты снова при деле? – Мила отвлеклась немного от своего вязания.

– Да. Мила, я же все равно сижу бездельничаю.

– Хочешь, я научу тебя вязать?

– Что ты, что ты, Мила, – я картинно замахала руками, – я и вязание – это как обезьяна с гранатой.

– Ну ты и сравнила, Женечка, – рассмеялась Мила. – Ладно, не хочешь вязать, можно вышивать. Ты бы посмотрела – у меня в шкафчике такие наборы красивые лежат – там и розы в букете, и пальмы на морском берегу, и обезьянки смешные – лапами зажимают кто что себе – одна – глаза, одна – рот, последняя – уши.

Забавно, что такой сюжет нашел отражение в вышивке. Три обезьяны вообще символизируют идею отрешенности от всего зла и невозможности его совершения, но чаще всего этот сюжет связывают с нечистоплотными чиновниками в наше время.

Хотя они стали популярными еще с давних времен благодаря резному панно над дверьми конюшни в знаменитом японском святилище в городе Никко. Есть чудесная фраза, которая трактует этих обезьян. «Не смотри на то, что неправильно; не слушай того, что неправильно; не говори того, что неправильно». Да, моя деятельность и жизнь достаточно далеки от этого. Вышивать подобный сюжет я точно не буду.

– Мила, предложение, конечно, очень заманчивое, но вот от вышивки обезьян я откажусь сразу. Мне тут скоро предстоит одну обезьяну как раз охранять.

– Что?

– Нет-нет, это я уже сама с собой разговариваю. Давай лучше телевизор включим, там у нас в подписке как раз должны были каналы какие-то обновиться. Вот про разных зверушек и посмотрим с тобой что-нибудь.

– Это хорошая мысль. А я как раз чайничек поставлю, устроим с тобой посиделки сегодня в комнате, не на кухне. К чаю я как раз трубочки пекла с вареной сгущенкой. Ты их так любила, когда помладше была и на каникулы ко мне приезжала. Один раз так и сказала: я, мол, тетушка, к тебе только ради трубочек и приезжаю. Баба Маруся с бабой Лёлей так смеялись, что чуть со скамеек не попадали.

– Ой, помню! Я стою у подъезда с таким чемоданом огромным и не понимаю, что смешного-то я сказала. Ну, правда же, у тебя вкусные трубочки. Я тогда подумала, что они просто не пробовали их и не знают, какую вкуснятину ты печь умеешь.

Мила отложила вязание, воткнула спицы в клубок и, немного потянувшись, красиво выпрямилась по-королевски и пошла на кухню. Я же, включив большой телевизор, что висел напротив дивана на стене, стала искать тот самый канал, про который только что рассказала тетушке. Он нашелся достаточно быстро.

Я надела мягкие муслиновые домашние брючки, а те, на которые пролила чай – спортивные черные, оставила кучкой возле дивана – пойду принимать ванну, захвачу с собой, закину стирать. Снова забралась с ногами на диван, укуталась мягким пледом, который Мила связала на прошлых выходных из какой-то особой пряжи – для нее не нужны были ни спицы, ни крючок, а только ловкие руки. Мила, конечно, попыталась мне рассказать, как и что она делала, но я в это особо не вникала. Ну где я и где рукоделие?

На темном экране бесконечно крутилась синяя штучка, видимо, интернет-соединение сегодня было не особо хорошим, картинка часто висла. Но наконец канал прогрузился, и моему взгляду предстал дивный вид – бескрайнее лазурное море, белоснежный песчаный пляж без единого человеческого следа, высоченные пальмы, которые своими макушками подпирали небо, – просто райские места. Эх, вот бы сейчас оказаться там!

Камера перешла с красот природы на ведущую передачи, а точнее, девушку-блогера – она была небольшого роста, крепкая, но не полная, с копной мелких кудряшек, то ли собранных в хвост, то ли закрученных ракушкой и уложенных заколкой-крабом. Одета она была в нежно-сиреневый джинсовый комбинезон и белоснежную футболку с каким-то логотипом. Каким именно, прочитать не представлялось возможности.

– Сейчас будет нести какую-нибудь чушь про отдых на Бали или где она там сейчас, – слегка посетовала Мила, входящая с подносом в комнату.

– Может, что интересного расскажет, давай посмотрим. Не понравится – переключим. – Я посмотрела на Милу и помогла ей установить поднос на стеклянный столик возле дивана.

– Ладно, уговорила, – Мила присела на диван, вытянула ноги и показала на овальное белое блюдо, где горкой лежали ароматные домашние пирожные, – бери трубочки, они сегодня удались на славу! И какао сварила настоящее, такое, как ты любишь. Не разведенное из банки.

Я улыбнулась и, не удержавшись, обняла тетушку, чмокнув в щеку. Я и раньше к ней относилась очень нежно, а уж после смерти мамы и подавно. Мила стала для меня самым родным и дорогим человеком на всем белом свете. Я готова сделать многое ради того, чтобы она была счастлива. Даже порой слушать и не принимать близко к сердцу все попытки тетушки выдать меня замуж, причем как можно удачней. Но, думаю, сегодня разговор не будет касаться отбора кандидатов в мужья, мы все-таки сели смотреть не «Давай поженимся», а познавательную передачу про мир природы.

Я сделала чуть громче звук, и мы услышали довольно приятный, ровный голос:

– Приветствую вас, дорогие мои зрители и подписчики канала «Тревел-блог на своих двоих». Сегодня две мои прекрасные ножки занесли меня на Бали. Да-да, то самое райское местечко, где только ленивый еще не побывал.

Мы с Милой переглянулись и рассмеялись.

– Мила, это все от нашей лени, понятно? А ни от чего-то другого.

– Точно, Женечка, точно.

А девушка на экране продолжала вещать под прицелом камеры, которая, видимо, медленно вращалась вокруг нее, показывая дивные виды.

– В сегодняшнем выпуске я расскажу вам не о месте, о котором вы и так все наслышаны, а о необыкновенном животном, которое проживает здесь, и об одном напитке, благодаря которому он стал достаточно знаменитым. Сегодня мы попадем туда, где обитает животное из семейства виверровых, название его – мусанг, или малайская пальмовая куница. Мусанги обитают на территории Юго-Восточной и Южной Азии, их можно встретить в Индии, Индонезии, Южном Китае, на Филиппинах и во многих других странах. Зверьки эти в длину ровно столько, сколько и их хвост – чуть больше полуметра. Весят совсем немного, от двух с половиной до четырех килограмм, практически как взрослая кошка. В основном они серые, с черными полосками и пятнами, а на мордочке есть небольшой белый узор. Совсем скоро вы и сами убедитесь, насколько зашкаливает милота этих животных.

Камера снова перешла на дальний план, показывая природные просторы, в которые хотелось сейчас просто занырнуть с разбега из нашего слякотного тарасовского марта, в лето на Бали. Интересно, а что же это все-таки за зверек, о котором рассказывает блогерша?

В этот момент я увидела на экране, как она поднимается по узкой вытоптанной тропинке на небольшую возвышенность.

– Мы с вами приближаемся к месту, где выращивают мусангов. А для чего именно – сейчас узнаем вместе.

– Только бы не для еды! – воскликнула Мила. – Не люблю смотреть, как из кого-то что-то готовят на моих глазах или рассказывают, как полезна и вкусна та или иная часть тела, во время того как на экране резвится симпатичный зверек. Женя, может, переключим, а?

– Мила, давай еще немного посмотрим. Если она заикнется про блюдо из мусангов, сразу так и сделаем.

– Что сделаем? Блюдо? – Мила чуть ли не в ужасе отпрянула от меня.

Я рассмеялась:

– Переключим канал. Благо, их сейчас сколько душе угодно – на любой вкус и цвет.

Девушка-блогер на экране прошла через небольшую калитку, и мы вместе с ней словно очутились в необычном саду, где-то слышалось на фоне журчание то ли родника, то ли ручейка, пели незнакомые мне птицы, шелестела листва – в общем, умиротворяющие звуки неслись из телевизора, что и не говори. Голос ведущей был созвучен и картинке, и настроению, которое она вызывала.

– Я сейчас нахожусь в одном из тропических лесов, в котором как раз и водятся пальмовые куницы, они же – мусанги. Днем они достаточно спокойны, а вот ночью проявляют высокую активность. Большую часть жизни эти зверьки проводят на деревьях, и, как правило, поодиночке. Вы только посмотрите, какие они милахи! – в этот момент камера показала ветку дерева, на которой сидел то ли хорек, то ли куница, то ли остромордый кот с огромным хвостом. Глаза-пуговки смотрели с экрана прямо на меня.

Я улыбнулась, и правда, симпатичная особь. Мне захотелось ее даже погладить, хотя к животным я отношусь довольно ровно, без яркого восторга.

– Рацион мусангов, – рассказывала ведущая, – состоит как из растительной, так и животной пищи. Несмотря на то что они выглядят вполне безобидно, они достаточно ловко могут охотиться на небольших птиц и млекопитающих, а еще добывают себе на завтрак или обед насекомых и червей. В неволе они могут дожить до своего серебряного юбилея, а вот в дикой среде живут значительно меньше. И, наверное, друзья мои, сидящие перед экраном, вы сейчас гадаете и хотите меня спросить, а чем же так ценен и популярен этот зверек? Я отвечу буквально через несколько секунд. Думаю, многие из вас слышали о способе «производства» дорогого кофе под названием «копи лювак», а если не слышали, то сейчас узнаете все в подробностях, прямо с места его создания.

Девушка махнула рукой куда-то в сторону, и на экране показались низкие столики, на которых ровным слоем были разложены какие-то коричневые шарики. Кофейные зерна, что ли? Вроде бы непохоже.

– Это не просто шарики или деревянные бусины, как вы могли подумать, на моей ладони сейчас окажется … кофе, – девушка подошла и, взяв горсть шариков, пересыпала ее себе с руки на руку. – Именно этот кофе считается лучшим в мире, а его цена, к примеру в Европе, достигает четырехсот долларов за один килограмм. Ценители кофе во всем мире признают, что именно его вкус и аромат наиболее изысканны и превосходны.

Я поежилась. Четыреста долларов по сегодняшнему курсу – это тридцать семь тысяч рублей – отдать такие деньги за килограмм кофе? Да ни за что в жизни. Хоть я заядлая кофеманка, но на такой отчаянный поступок ради любимого напитка не способна. Мне есть куда деньги тратить.

– С дуба вы там, что ли, рухнули? Или с пальмы? – Милу, видимо, тоже поразила названная стоимость. – Интересно, чем же он так хорош?

Словно услышав нас, блогерша продолжила свое повествование:

– Секрет изготовления этого кофе таится в самом названии: индонезийцы называют мусанга луваком, а кофе – копи. Что произойдет, если соединить мусанга и кофе? Догадываетесь, как же все-таки они его делают? Нет? Тогда слушайте внимательно.

Мы с Милой даже сели ровнее в этот момент, боясь пропустить хоть одно слово. Я подумала, может, зверьки как-то его унюхивают и по особому запаху приводят туда, как проводники, своих хозяев?

Я хотела развить свою мысль, но именно в этот момент девушка-блогер четко и раздельно произнесла ту фразу, что повергла нас с тетушкой в еще более шоковое состояние.

– Вот эти милые мусанги поедают кофейные ягоды, а после избавляются от них самым естественным образом – ходят в туалет. И как раз в процессе пищеварения ягоды обрабатываются теми ферментами, которые и придают этому кофе неповторимый вкус. И как вы заметили, – девушка обвела рукой то пространство, где она сейчас стояла, а мы увидели еще несколько низких столов, – фермеры собирают то, что сделали мусанги, сушат, промывают, снова сушат, а после этого будут обжаривать.

– Тьфу, – Мила резко выплюнула конфету, которую только что взяла, себе в ладонь. – Придумают же гадость всякую. Кофе из… из фекалий. Никогда в жизни больше не возьму в рот эту гадость.

– Мила, – я поспешила успокоить ее, – чтобы купить крохотную баночку именно такого кофе, как раз потребуется потратить все то, что ты откладывала на покупку своих рукодельных штучек.

И словно в подтверждение наших слов блогерша сказала:

– Да-да, вы все правильно поняли – «копи лювак» изготавливают из какашек мусангов. А вот дороговизна такого кофе обусловлена тем, что из целого килограмма ягод, скормленных мусангам, получается всего лишь пятьдесят граммов подходящих зерен.

Мила снова возмутилась:

– Да кому же в голову могла прийти такая мысль дурацкая? Где же это видано, чтоб употреблять такие зерна в пищу?

– Мила, да вряд ли это известно. Какому-нибудь гурману, который перепробовал все, что только можно, или, наоборот, очень голодному человеку, которому все равно, что в рот нести.

Блогерша уже гладила мусанга, который восседал у нее на плечах и тыкался длинным носом в правое ухо, и продолжала свой рассказ:

– Спрос на этот продукт и послужил основанием для разведения мусангов вот на таких фермах, так производство «копи лювак» и было поставлено на поток. Что ж, дегустировать такой кофе я не рискну, хоть у меня и есть прекрасная возможность, а отправлюсь в обычную кофейню, где подают мою любимую арабику. Кстати, если вы захотите привезти необычный сувенир домой, например, вот такого классного мусанга, вместо ракушек или засушенного краба, то из страны-то, может, вас и выпустят, предварительно помотав нервы и вытянув кучу денег на сопутствующие документы, а родная страна принимать откажется. Да-да, вы не ослышались, таможенная служба России запрещает ввоз диких животных в страну. За это предусмотрена как административная, так и уголовная ответственность. На этом у меня все, в следующем выпуске «Тревел-блог на своих двоих» я покажу и расскажу вам о еще одном представителе виверровых, чье название «бинтуронг» удивительный медвекот. Подписывайтесь на канал, ставьте палец вверх и делитесь этой публикацией в соцсетях. До скорых встреч!

– Не до скорых. Совсем не до скорых, – прошипела Мила, – не надо нам такого счастья. Достаточно. Я после этого лювака никакой кофе вообще в рот не возьму.

Я поспешила успокоить тетушку:

– То, что пьем с тобой мы, – относительно хороший, приятный кофе, но до этих зерен ему ой как далеко. И по вкусу, и по цене, и по способу производства.

– Ну и хорошо, ну и славненько, – Мила повеселела. – Но, знаешь, Женя, все-таки мило чаевничать мы в другой раз будем только на кухне или включим какое-нибудь знакомое хорошее кино, чтоб вот таких сюрпризов для порчи аппетита там не было.

– Можно и на кухне. Давай я заберу чашки и отнесу. Я так понимаю, все равно ты к чаю и сладостям больше не прикоснешься?

– Нет, конечно. Как после такого есть-то можно?

Я улыбнулась и, собрав наш нехитрый чайный набор, пошла на кухню. Да, кого и чего на свете только не бывает. Интересно устроен наш мир.

А еще мне стало интересно, что же такого важного будет забирать человек-обезьяна во время встречи, на которую мне нужно его сопровождать? Почему ему потребовалась охрана? И почему заказчик сам не желает это сделать?

Глава 2

Серое утро окутало город липким туманом, в котором погрязло все: дома, машины, деревья; где-то глухо прогрохотал трамвай и замолк, словно провалившись в параллельную реальность. Редкие гудки автомобилей тонули в утреннем тумане и каком-то странном гуле – казалось, именно с такими звуками и просыпается город от зимней спячки. Мартовский Тарасов не особо уж приятное зрелище. Из-под серых оплывших кучек снега начинают появляться банки и бутылки, остатки велосипедов и дорожных знаков, обнажается асфальт, который словно тает вместе со снегом. Причем довольно неравномерно.

Вот и сейчас под колесами моей железной коняшки попалась асфальтовая «проталина», и машина угодила колесом в выбоину, меня тряхнуло так, что я ощутила солоноватый привкус крови – прикусила язык.

«Да уж, утро началось то что надо», – с сарказмом подумала я, решив теперь внимательнее смотреть за дорогой.

Я выглянула в окно. За рулем соседней машины сидела совсем юная девушка и медленно, как черепашка, преодолевала проблемную дорогу.

«Наверное, не так давно за рулем», – подумала я, мигнула фарами, уступая ей дорогу, так как впереди она шла на сужение.

Девушка проехала буквально несколько метров, как вдруг ее автомобильчик тряхнуло. Причем тряхнуло очень даже ощутимо – ее колесо сорвалось и попало в очередную яму. Как она ни пыталась газовать, не получалось ничего. Я, естественно, притормозила, потому что она успела меня немного обогнать.

Сзади послышалось нервное бибиканье. По-любому там мужик, скорее всего, среднего возраста, на какой-нибудь потрепанной отечественной марке. Чем непрезентабельнее автомобиль, тем громче сигналит его водитель.

Через несколько минут я поняла, что оказалась права.

Худенькая блондиночка небольшого роста вышла из автомобиля, видимо, чтобы оценить ущерб, и тут же к ней резко подкатил непрерывно сигналящий водитель – небритый мужчина лет пятидесяти в потертой джинсовке, странном кепарике, который уже сто лет назад вышел из моды. В зубах у него торчала сигарета, и окно было открыто до конца. Я тоже слегка приоткрыла свое стекло, нажав на кнопку.

Но лучше бы этого не делала: бибиканье прекратилось, зато послышался отборный мат. Да ладно бы еще если бы он был к месту или эти выражения были изысканными, но нет – через слово упоминалась собака женского рода и женщина пониженной социальной ответственности. На большее этот товарищ, видимо, был не способен. После того как разгневанный мужчина выговорил свою норму нецензурщины, он начал кричать на девушку и угрожать последствиями.

– Корова! Мартышка за рулем! Ты куда прешь? Сиди дома, если водить не умеешь. Понасосали на тачки, а теперь нормальным людям не проехать. Убить тебя мало!

Девушка, которую мне хорошо сейчас было видно, вся сжалась в комок, что-то пролепетала, после чего мужик вообще вышел из себя и, резко вернувшись к своей машине, вынул из нее биту.

Так, стоп. Этого я не потерплю. Он же сейчас либо машину ей разобьет в хлам, либо саму девчушку, ее срочно надо спасать.

Я распахнула дверцу и окликнула его:

– Эй, уважаемый!

Пока мужик пытался сориентироваться, откуда идет звук, я помахала девушке и знаками показала, чтоб она села назад в машину.

– О, еще одна мартышка с гранатой на дороге! Тебе чего надо?

– Мне абсолютно ничего, кроме тишины, спокойствия и нормального отношения, – спокойным и ровным тоном произнесла я.

– Ишь чего захотела, а это ты видала? – и мужик, свернув фигу, вытянул руку в мою сторону.

Я оглянулась – за нами потихоньку собиралась вереница машин, но никто не собирался выходить из своего тепленького местечка. Кто-то даже вынул телефон, высунувшись из окна.

Поняв, что в этом внезапном дорожном приключении помощников и спасателей, кроме меня, не будет, я решила обратиться к мужику уже не словами, которые он не понимал, судя по всему, а действиями.

Когда мужик резко замахнулся битой, я ловко ушла от удара и очутилась рядом с его машиной. Тогда он со злостью вскинул биту еще раз и, целясь в меня, точным ударом попал по своему капоту. Послышался треск, одновременно с ним скрежет и рев мужика, когда он понял, что именно натворил.

– Ну б…! Тебе не жить теперь точно!

Он ломанулся ко мне, разъяренный, как стадо диких бизонов, про которых мы недавно смотрели с тетушкой передачу. Но я его опередила и быстрым движением нанесла достаточно сильный удар. Обменивались мы тумаками и подножками недолго, когда я поняла, что началась банальная драка на дороге, которые частенько показывают в незамысловатых боевиках. Я рассмеялась, хоть такая эмоция совсем была не уместна в сложившейся ситуации.

Послышался какой-то шум, хлопки – я даже не поняла, что это и откуда, огляделась и отвлеклась, за что потом и поплатилась. Хамоватый мужик попал своей битой мне по ноге, от боли я запрыгала на другой, завертевшись, как юла, на одном месте. Потом собралась, закрутила ему руку и, нажав на болевые точки, заставила выпустить из сжатого кулака эту опасную деревяшку.

Вскоре я справилась с наглецом, заставив его отступить. Он бросил еще пару гневных фраз, которых я толком не разобрала, и сел в свою колымагу. Потом как-то резко дернулся, выехал на встречную полосу, где пока никого не было, и помчался вперед, извергая из зада машины клубы странного дыма. Снова послышались знакомые хлопки, я обернулась – это мне аплодировали несколько водителей, которые вышли из своих машин.

– Так их и надо!

– Молодец, девушка, поставила хама на место!

– Быдло дорожное!

Я ухмыльнулась. Надо же, как все осмелели. Вот только что-то, когда мы тут разбирались, все сидели по своим норам, то есть по машинам.

Я прошла немного вперед и постучала в закрытое окно стоящей машины. Оно опустилось, я увидела перед собой почти детскую заплаканную мордашку.

– Не бойся, все в порядке. Ты сама сможешь вырулить из ямы?

– Нет. А этот еще там? – она как-то затравленно полуобернулась.

– Уже уехал. Его-то ты точно можешь не бояться. Таких людей всегда нужно ставить на место. Но вот, к большому моему сожалению, чаще всего они понимают только физическую силу.

– Я не такая, – сквозь слезы улыбнулась девушка и протянула мне руку через окно. – Рита.

– Очень приятно, Женя. Сейчас мы что-нибудь придумаем и вытащим тебя отсюда, – сказала я и обернулась, чтоб попросить кого-то из парней сесть за руль Ритиной машины и каким-нибудь образом ее оттуда извлечь.

Но, как оказалось, практически все поступили по примеру хамоватого мужика и преспокойно объезжали нас по встречной полосе. Когда я подняла руку, пытаясь хоть кого-то остановить, на меня просто не обращали внимания.

– Окей, ладно. Рита, подожди пять минут, я сейчас.

Садясь за руль своей машины, я презрительно поглядела на водителей, покидавших место происшествия, взяла телефон и набрала номер Алика. Он всегда выручал меня в сложных ситуациях, которые были связаны с моей верной железной коняшкой, если она надумывала меня подводить. Пару раз он на тросе тянул меня до города, разок, в прямом смысле этого слова, тащил из болота, как того самого бегемота, и бесчисленное количество раз менял резину, добавлял какие-то необходимые запчасти. Думаю, что и сейчас не откажет мне в помощи.

Друг мой приехал быстро, сразу срисовал ситуацию. Я посмотрела на время и поняла, что еще немного, и я опоздаю на встречу с заказчиком. Быстренько перевела по номеру телефона Алику деньги, от которых он часто отказывался, но я не могла не заплатить. Любой труд должен был оплачен.

Постояв немного рядом, я быстро попрощалась с ним и новой знакомой. Потом выехала ненадолго на встречку, которая, видимо, была недавно отремонтирована, объехала ямину и уже более осторожно поехала дальше. До моего пункта назначения оставался с пяток километров, а может, и того меньше.

Немного взбешенная дорожной ситуацией, я почти всю дорогу провозмущалась вслух, как можно быть вот такими людьми. Но потом сделала пару глотков воды, припарковалась у торгового центра «Черный лебедь» и еще раз открыла письмо на электронной почте. Там было лишь фото довольно щуплого паренька, возраст которого так сразу и не определишь – можно дать и двадцать с хвостиком, и тридцать, подкрадывающиеся к сорока. Немного угловатый, я бы сказала даже, тщедушный – такого почему-то хочется пожалеть от души и хорошенечко накормить, параллельно представляя себе, в каких ситуациях его могла основательно потрепать жизнь так, чтоб не дать нарасти ни грамму лишнего веса.

Ниже под фото был короткий текст: «Все подробности завтра. ТЦ «Черный лебедь», фуд-корт, столик у панорамного окна, 11:00».

Так, фуд-корт находится на четвертом этаже. Мне стоит тогда, пожалуй, найти лифт, чтобы не топать пешком. Хотя на третьем этаже отличный магазинчик, где, помимо классных компьютерных штучек и прибамбасов, таких как клавиатура с подсветкой или вертикальная мышь, можно приобрести некоторые фильмы, которые вот-вот должны выйти в прокат на большие экраны, или те, которые недоступны в нашей стране из-за каких-либо соображений или ограничений. Но знают об этом моменте только избранные.

Хм, звучит смешно – избранные. Короче те, кто так или иначе связан узами с хозяином этой точки, точнее двумя – братьями Романом и Георгием.

По-простому их все называют Рэм и Геша. Парни классные, всегда расскажут и покажут, как пользоваться тем или иным компьютерным девайсом, предложат что-то новое, облегченное и удобное.

Меня с ними связывала давняя история, когда мы выбирались из передряги несколько лет назад, оказавшись по одну сторону баррикад. После нее мы не только хорошо узнали друг друга, но и зауважали. Тогда Рэм, пытавшийся ухаживать за мной, и рассказал о своем не совсем легальном хобби по поиску фильмов. На этой почве мы сошлись и хорошо общались до тех пор, пока он не начал делать поползновения в мою сторону. А так как слишком уж серьезные отношения, так же как и вселенская любовь, в мои планы не входили, я дала ему понять, что со мной ничего не светит. Рэм обижался, конечно, поначалу, но потом, видимо, решил, что лучше я буду рядом в качестве друга, нежели вообще перестану с ним общаться.

Я осмотрелась и поняла, что мне оставалось свернуть направо и дойти до фуд-корта, что я незамедлительно и сделала. Людей там было не особо много, в основном подростки – то ли студенты-прогульщики, то ли школьники, которым предстояло учиться во вторую смену.

Еще сидели несколько мужчин среднего возраста, которые активно поедали жареные крылышки из больших картонных стаканов. Одна девушка, задумчиво попеременно смотрящая то в окно, то на экран своего ноутбука, потягивала через трубочку то ли холодный кофе, то ли какао – издалека было не разглядеть.

У другого окна сидел импозантный мужчина, чей возраст был, наверное, пятьдесят с хвостиком, в серо-синем пуловере, джинсах в тон ему, в начищенных ботинках. Он был похож на героя английского фильма, который я смотрела буквально вчера. Еще бы тросточку ему или зонт с загнутой ручкой, темное кепи и строгое прямое пальто, и сходство будет практически один в один.

Я отвела взгляд и заметила рядом с ним пальто на вешалке, усмехнулась и направилась к его столику, по всей видимости, это и был мой заказчик.

– Добрый день. Максим Львов?

– Добрый день. Он самый. А вы, я так понимаю, Евгения.

– О да.

– Позвольте угостить вас кофе, прежде чем приступим к делу. Я взял и себе, и вам. Несмотря на простоту этого места, напиток здесь варят вполне приемлемый, не отравишься, – с этими словами мой собеседник кивнул на бокал, который покрывала пышная пенка.

– Благодарю, – я кивнула ему и не стала объяснять, что не ем в общественных местах то, что было заказано еще до меня. Профессиональное чутье.

Но моему собеседнику об этом знать не обязательно, поэтому я решила немного пошутить:

– Ну, знаете, «копи лювак» мы здесь с вами уж точно не отведаем.

– О, да я смотрю, вы ценительница прекрасного с отличным вкусом? Как вам этот сорт кофе?

– Я о нем только слышала, но вот отведать вряд ли бы решилась.

– Вам скоро выпадет такая прекрасная возможность, уверяю вас, не откажите себе в удовольствии это сделать.

– В смысле? – я удивилась и приподняла даже одну бровь. – Вы меня на Бали хотите отправить охранять вашу «обезьяну»?

– Не на Бали, чуть ближе – на один из черноморских курортов. И раз все китайские церемонии соблюдены, то я перейду сразу к делу. Вам необходимо будет сопровождать и охранять человека, который отправится на встречу в Сорочинск, для того чтобы передать определенную сумму, получив взамен мусанга – того самого, что производит, если так можно выразиться, «копи лювак» – самый вкусный кофе в мире.

Я молча хлопала глазами и ничего не понимала. Сорочинск – довольно милый город, берега которого омывает море, он прекрасен во всех своих проявлениях и в любое время года. Хотя когда лет так двадцать назад там решили проводить масштабные соревнования по зимним видам спорта, многие долго смеялись: в летнем курортном городе взять и организовать зимние соревнования – не один раз кавээнщики шутили на эту тему. Так, что-то я отвлеклась и поэтому, видимо, не сразу сообразила, что от меня хотят.

Я сосредоточилась и потом выдавила лишь одно:

– Но ввоз же диких животных на территорию нашей страны запрещен. Да и вывезти мусанга из Индонезии или откуда там – тоже не самое легкая задача.

– Евгения, не извольте беспокоиться, эти вопросы решают совершенно другие люди. Ваша задача – только сопроводить «обезьяну» и сделать так, чтобы ни с ней, ни с деньгами, ни с товаром ничего не произошло. Этот человек опытный в своем деле, он и впрямь способен достать все, наверное, даже и луну с неба. Вы завтра отправляетесь на вокзал, где сядете в поезд, и всю поездку не спустите с него глаз – он везет с собой наличку вот в таком размере, – мужская рука достала из нагрудного кармана шикарную авторучку с гравировкой и единым росчерком изобразила на чеке сумму с несколькими нолями.

Я присвистнула. Потом поняла, что сделала то, что не подобает девушке.

– Извините. Но у меня сразу возникает вопрос: если сумма такова, как вы ее изобразили, то не легче ли ее просто перевести на счет?

– Нет, таковы условия продавца.

– Ну или не везти с собой, а положить на карту, а уже в Сорочинске перед самой встречей снять ее?

– Этот вариант тоже отпадает. Не скажу почему, – предвидя мой вопрос, пояснил собеседник. – Поймите и примите этот факт как данность. Туда «обезьяна» едет с наличностью, оттуда – с мусангом. Ваша задача – сделать так, чтоб ни один волос, как бы пафосно это ни звучало, не упал с головы «обезьяны». В Сорочинске вы сопровождаете его везде, оберегая от всего, но он не должен об этом заподозрить. Судя по тем делам, о которых я наслышан, это не составит вам особого труда.

Видя мое легкое замешательство, Львов воспринял его по-своему и, видимо, решил меня успокоить:

– Половина вашего гонорара уже у вас на счету.

– Хм, однако, быстро.

– Ну, если не выполните свою работу, то вернете все в том объеме, в котором получили, плюс моральная компенсация.

Я напряглась. Обычно со своими клиентами я редко заключаю договор, в силу специфики такой работы оба – и я, и заказчик – можем доверять друг другу лишь на словах.

Сейчас же Львов, уловив мое состояние, решил нарушить затянувшуюся паузу. Он рассмеялся и легонько дотронулся до рукава моего пиджака:

– Да не переживайте вы так. Шучу я про моральную компенсацию.

Я попыталась улыбнуться, что далось мне с трудом, а затем перевела тему разговора в иную плоскость:

– А, если не секрет, то зачем вам этот зверек?

– А чтобы под рукой всегда был самый вкусный кофе, без отрыва от производства, – рассмеялся заказчик, а потом стал слегка серьезным: – Я же коллекционер диких животных. У меня самый большой зоопарк среди частных в стране.

– Не слышала о нем, если честно.

– А я особо и не разглашаю о своем увлечении. Кому надо, тот знает. Толпы людей, пришедших погладить, потрогать, пощупать, а то и покормить животных, – не моя компания, не мое общество. Я держу своих питомцев в шикарных условиях – и им хорошо, и мне. Никаких тесных клеток, вонючих вольеров. Гуляю по своему парку, как в старинной усадьбе, и представляю себя российским императором или индийским раджой, как минимум.

– Однако круто! – Я с легким восторгом кивнула собеседнику. – В общем, только мусанга в вашей коллекции теперь не хватает?

– Все верно. Что ж, у меня назначена еще одна встреча, да и у вас, я думаю, есть дела в это утро? – Львов ненавязчиво дал мне понять, что наш разговор подошел к концу.

На этой ноте мы попрощались, я поднялась и уточнила насчет поездки.

– Выдвигаться завтра? А билеты?

– Все получите на электронную почту в течение нескольких часов.

– Отлично.

– Удачи. Я в вас верю. Как верю и в то, что совсем скоро я буду держать в руках эту милую кофейную живность.

Я попрощалась и пошла, не оглядываясь, к эскалатору, мой собеседник двинулся, как я успела заметить краем глаза, в сторону лифта. Интересный он все-таки товарищ и довольно своеобразный. Просто так взять и купить ценную зверушку ради нескольких чашек кофе. А вдруг кофе надоест? А вдруг не понравится? Рисковать так ради какой-то прихоти. Нет, мне этого не понять. Хотя у каждого из нас свои причуды, и кому-то может показаться странным мое пристрастие к фильмам, почти киномания. Раньше, когда фильмы были на кассетах, а потом на дивиди-дисках, я готова душу была продать за очередную новинку, лишь бы посмотреть ее сразу, как только она появлялась.

Кстати, о фильмах. Зайти, что ли, в магазинчик к Рэму? Вдруг расскажет о премьерах, про которые я еще не знаю.

Глава 3

Я дошла до эскалатора и спустилась. Третий этаж меня встретил легкой суетой повседневности: чинно прошествовала молодая мамочка с коляской молочного цвета, в которой агукал малыш, под ручку шла пожилая пара – седовласый мужчина и дама в кокетливой шляпке, возле отдела, где можно было сделать ксерокопию и распечатку, стояли несколько женщин среднего возраста, что-то очень активно обсуждая.

Я притормозила возле них, но мне стал интересен не сам разговор, а яркое объявление, которое висело на небольшом информационном стенде. Оно гласило следующее:

«Уважаемые клиенты, мы оказываем широчайший спектр услуг. Только у нас вы можете: отксерокопировать, отксерить, отксеракать, отксерокопить, отксероксить, перексерить, сделать ксерокс, наксерить, ксерануть, ксерокопирнуть, сделать копию, копирнуть, перекопировать, откатать, быстренько шлепнуть копию и многое-многое другое».

Я улыбнулась. Видимо, хозяева этой точки – юмористы и знатоки русского языка, раз решили собрать целую коллекцию клиентских перлов.

Я обошла тот островок копий, как вдруг увидела еще одно объявление, которое вызвало у меня улыбку и чьей точностью я была поражена.

«Прайс-лист на дополнительные услуги:

постоять над душой – 300 рублей;

поторговаться – 350 рублей;

поныть «Почему у вас все так дорого» – 400 рублей;

дать совет нашему работнику – 400 рублей;

помочь ему – 500 рублей/1 минута;

задать вопрос «А еще долго?» – 500 рублей;

сделать ксерокопию и распечатку самому – 1000 рублей;

задушевная беседа за жизнь – 2000 рублей;

задумчивый взгляд и спокойное ожидание – бесплатно».

Да, вероятно, и здесь встречаются не совсем адекватные и слишком болтливые клиенты, раз руководство копи-центра пошло на такие методы. Хотя юмор – лучшее оружие в борьбе с идиотами и приставучими людьми.

В приподнятом настроении я прошла мимо торговых павильончиков, где была выставлена лучшая и удобная, по версии продавцов, мебель, висели люстры и бра неимоверных расцветок и форм, прошла мимо бутиков с одеждой, в которых уже была выставлена весенняя коллекция в довольно ярких тонах, и свернула за угол. Тут-то и располагалось то, что мне нужно, – такой знакомый и родной небольшой магазинчик, в глубине которого за одной из витрин копался Роман.

– О, Рэм, приветствую тебя, – произнесла я традиционную при наших встречах фразу.

Рэм поднялся, глаза его засветились радостью, он шагнул мне навстречу и распахнул объятья:

– О, великолепная Евгения, и я приветствую тебя в своих владениях.

Мы дружно рассмеялись, обнялись, я чмокнула Рэма в небритую щеку.

– Как поживаешь? Что на этот раз расследуешь или кого охраняешь?

– Обезьяну! – сболтнула я и тут же прикусила язык.

– Кого? – с недоумением спросил Рэм. – Это новая шутка какая-то или ты в зоозащитники записалась?

– Не обращай внимания, просто я сейчас разговаривала с одним человеком, который, оказывается, имеет в Тарасове личный зоопарк.

– Львов, что ли?

– А откуда ты его знаешь?

Рэм ухмыльнулся, сделал какое-то неопределенное движение рукой и сказал:

– Да так. Нашим он хорошо известен содержанием своего домашнего зоопарка.

В голосе Рэма я уловила то ли нотки недовольства, то ли презрения и поспешила задать свой вопрос:

– А что с ним не так? Он же вроде как обычный коллекционер. У больших мальчиков – большие игрушки. Для кого-то важно заполнить свой гараж, кто-то коллекционирует девушек и а-ля отношения, ведет подсчет таким победам, кто-то носится по барам с дегустацией алкоголя или сигар как курица с яйцом. А тут животные… – я замолчала и задумчиво посмотрела прямо в глаза Рэму.

– В принципе, да, если посмотреть с обывательской стороны, то Львов – самый обычный коллекционер, большой мальчик и в принципе-то молодец. Он содержит в идеальных условиях экзотических животных. Кстати, некоторых он выкупал за довольно крупные суммы, а других ему привозили в не особо хорошем состоянии – он заморочился с их лечением и потом даже с реабилитацией. Доступ в его владения, которые он не любит называть зоосадом, имеют немногие – лишь очень близкие и проверенные люди. Несколько раз ему предлагали сделать этакую экологическую точку и включить ее в один из туристических маршрутов Тарасова, но он наотрез отказался.

– Почему? Это же было бы не за просто так, все равно капала бы какая-то денежка, определенный процент.

– Ой, Женя, для такого человека такая денежка, как ты выразилась, – сущие копейки. Причем в прямом смысле слова. Он, если захочет, может всю территорию вокруг особняка выложить деньгами, а в доме поклеить их вместо обоев, и все равно останется еще очень много. Поэтому ему такой доход не нужен, своими животными он любуется только сам, радуется жизни.

На несколько минут воцарилось молчание. Я, покопавшись в телефоне, решила продолжить эту беседу, мне все-таки было интересно получить про своего заказчика побольше информации. Все-таки мы, девушки, довольно любопытные создания.

– Рэм, я тут быстренько загуглила, оказывается, у нашего-то любителя зверей живут и лемуры, и панда, и белки-летяги. О-о-о, есть капибара и даже дымчатый леопард. Впервые о таком слышу, если честно.

– Ага, это большая редкость, скажу тебе. А еще у него есть несколько скунсов, лори, пума, обезьянки галаго, пара обычных тигров, и, говорят, даже один бенгальский, но его никто не видел. Наверное, это большой секрет.

– Большой секрет для маленькой компании? Как в песне прямо. – Я улыбнулась, а Рэм меня поразил тем, что сказал дальше:

– А еще он недавно приобрел лигра. Когда тот привык, то был продемонстрирован издалека самым близким людям для Львова. Среди них есть один мой знакомый, который-то и показал фото лигра.

– Кого? Кого?

– Лигра. Лигр – это такая помесь льва и тигра.

– Ты шутишь, Рэм? Таких животных не бывает. Это же не котопес какой мультяшный.

– Бывает, Женя, бывает. Лигров, на минуточку, в мире всего около восьмидесяти особей. Один, например, живет в Липецком зоопарке, а еще один теперь поселился у Львова.

– Однако… – я присвистнула и задумалась.

Но из этого состояния Рэм меня достаточно быстро вывел своим вопросом:

– Жень, если не секрет, – вдруг резко перевел он тему на другие рельсы, – тебя с Львовым связывает очередное дело? Ты так им заинтересовалась, что меня терзают смутные сомнения.

Я замялась. Не в моих правилах было выдавать имена и заказы клиентов. Рэм истолковал мое молчание правильно:

– Значит, связывает. Тогда я тебе скажу ту информацию, которая известна узкому кругу лиц. Не знаю, зачем я это тебе говорю, просто чувствую, что пригодится в скором времени. Да и как-никак нас многое связывает, – Рэм посмотрел на меня долгим и задумчивым взглядом, отвернулся к стеллажу с флешками и шепотом, который я все равно услышала, добавил: – А может, и будет еще связывать.

То, что он рассказал дальше, повергло меня в легкий шок. Я, конечно, краем уха слышала о подобных забавах, но чтобы они находили спрос у нас в Тарасове – этого мне и в голову прийти не могло.

Рэм рассказал, что на заре своей деятельности Максим Львов слыл как организатор и владелец клуба с тотализатором. Он воплощал в жизнь москвичей очень древнюю забаву – крысиные бега и петушиные бои. Конечно, до сих пор подобные азартные развлечения существуют во многих странах и даже являются частью культуры народов, но вот в современной Москве, где на тот момент обитал Львов, конечно, никто не ожидал встретить такое «средневековье». Но, как ни странно, его ждал большой успех на этом поприще.

Его подпольный игровой клуб, носящий гордое название «Король Лев», располагался в одной из букмекерских контор на Новом Арбате. Посетители, которые заглянули сюда абсолютно не случайно, делали ставки и обедали, пока рядом проходили просто сумасшедшие и бешеные поединки.

Размер выигрыша за один только обеденный перерыв мог быть баснословным и, по сути дела, зависел только от толщины кошелька тех, кто делал ставки. Порой деньги просто перетекали то туда, то сюда из одного кошелька в другой, этакий круговорот денег в отдельно взятой компании.

Конечно, прямого запрета законодателей на проведение петушиных боев в России не было, да и нет до сих пор, поэтому Львову не приходилось сильно шифроваться и как-то прятать свой не совсем легальный бизнес. Но потом на чем-то погорел сам владелец букмекерской конторы, а Львов, как молодой и начинающий бизнесмен, попал под раздачу – получил тюремный срок за организацию азартных игр, но потом, в скорости, попал под амнистию, ни дня не проведя за колючей проволокой. Судя по всему, его покровитель не остался в стороне.

Взяли их на таком простом и, казалось бы, невинном развлечении для тех, кто уже повидал все на своем веку. Львов не только устраивал бои в своем клубе, но и стал открыто предлагать как организатор птичьих поединков через достаточно известные концертные агентства свои услуги для различных корпоративов и частных вечеринок. Причем выложить за это заказчику пришлось бы достаточно хорошую сумму. Так, например, полчаса петушиного боя из трех раундов, который предлагал Львов, обходился заказчику в сумму от сорока до ста тысяч рублей. А если клиент хотел поразить своих гостей на Новый год или майские праздники, то все было еще дороже на десять, а то и на пятнадцать тысяч.

Одним из его последних заказчиков стал подполковник полиции, который не только отдал Львову кругленькую сумму за организацию петушиного боя, но потом еще и умудрился сделать не ту ставку, проиграв практически ровно столько, сколько он заплатил за саму организацию развлечения. То ли он просто взбесился и так отомстил, то ли это была запланированная акция поимки организаторов подпольных азартных игр – неизвестно.

Но только после той истории Львов вернулся в Тарасов, выкупил шикарный участок земли, возвел особняк, больше напоминающий средневековый замок, и обзавелся домашним зоопарком, а себя стал именовать частным коллекционером экзотических животных. С азартными играми было покончено навсегда. По крайней мере, в открытую.

Казалось бы, ничего сверхъестественного в этой истории нет и быть не может. Но то, что дальше сообщил Рэм, меня поразило так, что для переваривания этой информации мне потребовалось много времени.

Рядом со Львовым с недавних пор появился дрессировщик – некий Картёшкин, который в свое время выступал в достаточно опасных номерах с дикими тиграми и был известен любителям цирковых представлений. Животных он укрощал сам, по особой системе и методике, показывал различные трюки, практически не используя никакую защиту, выходил на арену цирка гордый, с видом победителя. За глаза его называли Тигровым Властелином, но потом это прозвище как-то выбралось из тени, прилепилось к Картёшкину и осталось с ним насовсем.

После того как однажды тигр прокусил ему руку, под конец одного представления на глазах у зрителей, которые ничего не поняли и восприняли это как часть номера с бутафорской раной и кровью, руководство захотело избавиться от такого животного и усыпить его. Но Картёшкин решил эту проблему по-своему – сам ушел из большого цирка, выкупив этого тигра. Что было с ними потом – история умалчивает. Долгое время ничего не было известно, но вот совсем недавно он всплыл здесь, у нас в Тарасове.

К Рэму попала запись с его участием, а точнее, сначала было просто предложение провести прямую трансляцию, к который мог подключиться хитроумным способом лишь тот, кто оплатил ее. А в процессе сделать еще и ставки на тотализаторе. А захотел провернуть такое дельце не кто иной, как сам Львов.

Так что же предполагалось транслировать из его дома? Новое развлечение! Тот самый дрессировщик Властелин Тигров, который стал для Львова то ли другом, то ли компаньоном, отважился на поединок с опасным хищником по правилам советской борьбы.

На экране во время записи демонстрировалось простое помещение без опознавательных знаков. Это мог быть как подвал, так и обычная комната без окон в любом здании. Сначала на экране перед зрителями появился тигр, а потом и мужчина с оголенным торсом и в маске – лица было не увидеть и не узнать. В какой-то момент, после того как они походили кругами друг вокруг друга, началось само сражение.

– Честно, когда я увидел впервые то, что демонстрировал сам, то подумал, что передо мной битва, которая станет истинным испытанием на прочность человеческого духа, – поделился своими чувствами Рэм.

– Вот ты только представь, что перед тобой на одной стороне стоял храбрый воин, полный решимости защитить свою жизнь и свою честь, а на противоположной стороне сидел величественный тигр, у которого, на мой взгляд, достаточно злобно сверкали глаза, словно он ожидал вот-вот попробовать на зуб свою добычу.

По рассказам Рэма, у мужчины был высший уровень физической подготовки, а тигр, понятное дело, отдавал предпочтение своей естественной силе. Инстинкт и звериную мощь пальцем-то не раздавишь. Некоторое время они просто молча стояли в предельном напряжении, которое прервалось ровно в тот момент, когда мужчина шагнул вперед, а тигр воспринял это как нападение.

– Началась самая настоящая битва. И даже я, не очень уж азартный человек, почувствовал жажду крови, – сказал Рэм. – Я не знал, за кого болеть. То мне хотелось, чтобы тигр повалил этого самоуверенного наглеца, то, наоборот, чтобы мужчина подавил дикую мощь природы.

– Теперь, после твоего рассказа, я понимаю, почему люди делают ставки и долго не могут соскочить с азартных игр, – сказала я.

– Но ты знаешь, потом, пересматривая саму запись, я увидел некую закономерность, что ли. Каждый шаг был осторожным, словно вычисленным, каждое движение было четко рассчитано, чтобы обойти все опасности и риски. Человек и тигр играли свои роли в очень эмоциональном спектакле. И никто из них не пострадал бы. Тигр, мощный и изворотливый, порой разъяренно кидался на своего соперника, показывая свою красоту, силу и мощь. Но в самый последний момент мужчина уходил из-под удара тигриной лапы или выдергивал свою конечность из его пасти прямо перед щелчком зубов. Это было на грани.

– И сколько это было? По твоему рассказу и я уже напряглась. Представляю, каково это все наблюдать.

– Импровизированная на первый взгляд, а на самом деле хорошо поставленная и отрепетированная битва продолжалась около часа, наверное, уж очень волнуя сердца зрителей. Ты бы видела, с какой скоростью в углу экрана мелькали цифры – это ставки, которые делали те, кто сидел дома и, лежа на мягком диване или сидя в удобном кресле, наблюдал за сражением.

– Я даже не спрашиваю о сумме, но примерно представляю. И что тянет людей к таким развлечениям?

– Нам, наверное, не понять. Но знаешь, восхищение, ужас и напряжение порой порождают странный симбиоз, в котором время останавливается, а нервы натягиваются до предела.

– А чем все завершилось?

– В конце концов была ничья. Сначала упал мужчина, тигр подошел обнюхал его, но потом человек собрался и дернулся. Стало понятно, что он жив. Экран потемнел, трансляция прекратилась, я получил сообщение об этом.

– Слушай, это на самом деле очень возможно. В зрителе вызывают первобытные инстинкты, на которых хорошо можно сыграть. Сейчас мужчины не ходят охотиться на мамонтов, не защищают свое жилье от диких медведей, не сталкиваются нос к носу с волком в лесу. А здесь словно возвращение к истокам и первым дням жизни на земле, – поделилась я с Рэмом своими соображениями.

И тут же мне в голову пришла мысль, что созерцание этой битвы – пожалуй, одно из самых ярких впечатлений тех, кто смотрел. Это состязание двух вечных сил: одна – мужское начало настоящего воина, которая основана на усилиях и амбициях, а вторая – особенности животного, его непредсказуемость поведения и абсолютная свобода, которая ограничена только стенами комнаты.

– И ты знаешь, Жень, в чем фишка? Чем удерживалось внимание? То тигр оказывался сильнее, то мужчина. Порой в ходе поединка он смотрелся даже сильнее тигра, усевшись на него сверху. Надо отдать должное и животному – оно обращалось со своим укротителем бережно и мягко, хоть и покусывало его за руку. Но о том, что тигр знает человека, – не было никому известно.

– А как ты понял, кто перед тобой, если он был в маске?

– Угадал, по счастливой случайности, по довольно затейливой татуировке на руке, которая прикрывала старый шрам. Помнишь, я тебе рассказывал, что одно время я увлекался дрессировкой, много читал, смотрел и интересовался методами, но до контакта с животными так и не дошел.

– Зато сейчас твои знания и внимательность пригодились?

– Ну да, за цирковой историей Картёшкина и его методами я следил достаточно давно. Но вернемся к видео. Тот бой закончился дружеской ничьей, хотя оставшегося в живых мужчину вполне можно считать победителем, тигр явно рисковал меньше. Просмотры росли с немыслимой скоростью. И ставки, видимо, тоже. Буквально через несколько часов после ее завершения Рэм получил свою оплату за организацию этой трансляции и полноценное предложение о сотрудничестве. Единственное, что его смутило, так это мимолетная фраза Львова о том, что нужно приготовиться к тому, что скоро будет много крови. Видимо, он хочет найти людей, готовых пойти на это безумие – сражение с тигром по-настоящему. Может, и им предложит некую сумму за непыльную, на его взгляд, работенку на час или полчаса – смотря кто и сколько продержится. Он спрашивал, нет ли у меня кого на примете.

– Слушай, он такой приличный, интеллигентный человек, я ни за что бы не подумала, что его увлечение может быть таким кровожадным. Он этакий коллекционер редких животных, у которого просто идеальный частный зоосад. Все обитатели, я так полагаю, просто в шикарных условиях, которым может позавидовать среднестатистический обитатель Тарасова.

– Это да. Ему еще могут привезти раненого редкого зверя или птицу, и он вполне справится с ее лечением – в детстве увлекался зоологией и даже выучился на ветеринара во времена тихой тарасовской молодости. Он отлично знаком со всеми особенностями и повадками экзотов, может поддержать беседу на эти темы. А теперь, видишь, решил замутить новый бизнес.

– Спасибо за ценную информацию. Мне ее еще, конечно бы, надо переварить. Не совсем в голове укладывается.

– Естественно. Переваривай. Но ни гугу, – сказал Рэм и вдруг ни с того ни с сего шутливо пропел: – Это наш с тобой секрет, – он потрепал меня по руке, – расслабься. Просто прими к сведению эту информацию. И все.

– Да уж, переваривать есть что.

Попрощавшись с Рэмом, я в некой прострации дошла до машины и, лишь только когда села за руль, вспомнила, что заходила спросить у него что-то новенькое. Эх, надо было хоть тогда про эту трансляцию уточнить – можно ли посмотреть. Ну да ладно. «Умная мысля приходит опосля», – как говорит в таких случаях Мила. Что ж, придется еще разок к нему как-нибудь заглянуть. «Дурная голова ногам покоя не дает». Так, кажется, говорит в подобных случаях моя тетушка.

Сейчас мне срочно требовалось то, что соберет мои мысли в кучу и расставит их по полочкам. Для этого отлично подходил большой стаканчик бананового рафа и классический пломбир.

Я повертела головой и заметила совсем недалеко от меня ряд киосков, ведущих от торгового центра к трамвайным путям – там были и чай, и кофе, и шаурма с бургерами, и мое любимое тарасовское мороженое. Отлично! Я захлопнула дверцу и направилась прямиком к ним.

Только я укусила шаурму и ощутила всю гамму вкуса, как раздался звук сигнализации.

– Моя машина! – воскликнула я, не сдержавшись. – Что на этот раз? Дорожные приключения продолжаются?

Когда я подошла, то увидела, что аккурат в заднюю фару моего автомобиля вписался старый джип. За рулем сидел парень в цепях, в кожаной куртке, именуемой в народе косухой, с модной стрижкой.

Увидев меня, он попытался сдать назад, но я оказалась быстрее. Покачала головой и, согнув указательный палец, поманила его. Парень распахнул дверцу, спрыгнул и развязной походкой сделал пару шагов ко мне – лишь столько позволяло расстояние.

Он лениво перекатывал во рту жвачку, посматривал с презрением на меня – то ли так в себе уверен, то ли, наоборот, боится до дрожи и делает вид, что крут.

– Ну, здравствуй. Что делать будем?

– Ну, здорово, коль не шутишь.

– Ты сейчас въехал в мою машину. Как мы будем решать этот вопрос? – я спокойным тоном пыталась договориться, хотя проще всего было вызвать полицию.

– И че? Большая поломка, что ли? Ну разбилась старая фара, и че? Ты не могла нормально свою машину вовремя обслуживать и фары поменять? Тогда бы этого вот не было, – паренек нагло рассуждал, стоя рядом, потом сплюнул и облокотился на капот своего джипа.

Я медленно начинала закипать.

– Это случилось из-за тебя, ты сейчас каким-то образом на парковке, где места полно, умудрился врезаться и разбить мне фару. Тебе, в принципе, должно быть без разницы, сколько ей лет. Как давно я ее меняла и как обслуживаю свой автомобиль, понятно?

– Это тебе надо тачку нормально ставить, а не мешать нормальным людям выезжать с парковки.

– Это ты, что ли, нормальный человек? – во мне все уже бурлило и эмоции побеждали разум на раз-два.

– Ну не ты же! – пацан ухмыльнулся, цокнул и стал поворачиваться, видимо, чтобы уйти.

Этого я стерпеть уже не могла. Я резко шагнула и схватила его за плечо:

– Стоять! Куда пошел?

– Э, слышь, тетя, – пацан дернулся, пытаясь скинуть мою руку с плеча, но ему это не удалось, – ща как врежу, не посмотрю, что ты баба.

– Если кто здесь баба, так это ты.

– Чего?

Видимо, моя последняя фраза вывела его из себя, потому что лицо исказилось, и парень собирался с мыслями. Но так как ничего дельного ему в голову не приходило, он решил плюнуть в меня, но я увернулась и залепила звонкую пощечину.

Наши шум и крики разнеслись по всей стоянке, напоминая какую-то звериную возню или начало средневекового боя: парень пытался меня хоть как-то задеть, что-то яростно выкрикивая мне в лицо, и вообще, не переставал махать руками в мою сторону, словно он был ветряной мельницей.

Я устала от этой бестолковщины, поэтому применила старый как мир метод: сделала выпад, поставила подножку, пацан упал, я скрутила ему руки и села на него сверху.

– Отпусти, дура! Мне больно! – взвыл он и дернулся.

Но я с места не сдвинулась. Просто выдохнула и тоном учительницы начальных классов осведомилась:

– Ну, и стоило ли затевать такую свару, зная, что ты не прав?

– Это ты не права, коза драная, – зашипел из-под меня поверженный соперник.

Я скрутила руку чуть сильнее.

– Ай! Да больно же, говорю тебе! – уже прохрипел он.

Я чуть ослабила хватку, но все равно его не отпускала.

– Давай-ка, милый мальчик, мы решим эту проблему полюбовно.

– Отпусти меня сначала.

– Отпущу, но ты даже не сделаешь и попытки сбежать.

– Я что дурак, что ли? Уже понял, что ты ненормальная. Себе дороже будет.

– Вот и умничка, что понял, вот и молодец.

Я слезла с парня, он неловко поднялся, начал отряхиваться. На лице его теперь отражалась лишь усталость и замешательство, словно он и не понимал, что только что здесь между нами произошло. В другой раз будет знать, как выделываться.

Я снова набрала номер Алика, а сама думала и гадала: что же это за день у меня такой сегодня? День дорожных происшествий? То утреннее столкновение, когда я вступилась за незнакомку, оказавшуюся Ритой, то вот сейчас.

Алик и на этот раз откликнулся быстро. Оказалось, что он тоже был в «Черном лебеде» – заезжал в пекарню «Умная зебра», которая располагалась почти у самого выхода из торгового центра, за тортиком для дочери. Кулинария здесь была на высшем уровне, тортики и пирожные пекли ну просто изумительнее. Вкуснее выпечка была только у моей тетушки. Но вот тортиками она меня баловала нечасто, а уж если сказать точнее, пару раз в год – на Новый год и Первое мая.

Алик подошел к нам, в одной руке он держал торт в крафтовой упаковке, в другой – мягкую игрушку в виде огромного гуся, которого он тут же торжественно вручил мне.

– Женя, держи. Это сокровище могу доверить только тебе. Если с ним что-то случится, твоя младшая тезка этого не переживет.

Дочку Алика звали тоже Женя, ей было пять лет. Несколько раз, когда папа брал ее с собой на работу, мы премило общались. Не думала, что в таком возрасте дети могут быть достаточно сообразительными и интересными. Так-то я не особо люблю мелких пищащих людей, которые постоянно задают глупые вопросы и совершают странные действия. Но моя тезка была не такая. Она уже читала книги, забавно рассуждала и в свои пять лет знала практически все марки машин.

Я обнялась с гусем, да так и простояла то время, за которое Алик оценивал нанесенный мне ущерб, а потом пацан из джипа рассчитывался с ним, оплачивая предстоящий ремонт. Сама я с ним разговаривать не захотела. Да и зачем лезть в мужские разговоры? Тем более в тот момент, когда тебе хотят оказать реальную помощь?

Пацан, после того как они с Аликом даже пожали друг другу руки, быстро вскочил в машину и резво помчался. Благо, никого на пути у него не было.

Я вздохнула, вернула гуся Алику и села в свою машину. Пора двигаться в сторону дома, там меня еще ждет несобранный рюкзак и какая-нибудь вкусняшка от Милы. Очень надеюсь, что за сегодня больше ни в какой переплет я не попаду.

Глава 4

Я решила ехать налегке, с одним рюкзаком, в котором уместилась бы пижама, шлепки для поезда, пара водолазок, смена нижнего белья и носков. Собралась я достаточно быстро. Ну еще бы не собраться! Дело мне предстоит легкое, без заморочек. Если кто-то и попытается напасть на моего подопечного, уж я-то с ним справлюсь наверняка.

Любимое оружие я взяла с собой – серьги-бомбочки, которые легко заменяли дымовую шашку карманного формата, перстень, из которого при определенном нажатии выскакивали микрокинжалы с тонким лезвием – особо опасной раны ими не нанесешь, но заставить отвлечься на собственную боль противника вполне возможно. Взяла и красивый стильный браслет из множества тонких кожаных веревочек, который на самом деле был удобной удавкой, на себя, поверх рубашки, под которой была на мне надета удобная хлопковая футболка, я нацепила кулон – на самом деле это был замаскированный электрошокер, о чем, разумеется, никто не догадывался.

Брать с собой пистолеты, ножи-выкидушки и прочее настоящее оружие не имело смысла – меня развернут домой при первом же досмотре на входе в железнодорожный вокзал. Хорошо, если еще полицию не вызовут. Так что рисковать лишний раз, зная, что никакая глобальная опасность на моем пути не предвидится, я не стала.

Надела легинсы до колена, широкие брюки и весеннюю куртку с капюшоном – по всем прогнозам в Сорочинске в эти дни должны были лить дожди. В зимнем пуховике на берегу моря делать абсолютно нечего, а в облегченном пальто под дождем не погуляешь. Так что выбор, в принципе, у меня не велик. С собой бросила в рюкзак еще толстовку и то, что пригодится везде, – зубную щетку, пасту, влажные салфетки, мягкую туалетную бумагу, крохотные флакончики с шампунем и гелем для душа, похожие на те, что ставят в номерах отелей для гостей.

Я вспомнила свои сборы и наш недавний разговор с тетушкой. Мила, когда услышала о моей предстоящей поездке, начала с упоением шуршать на кухне.

– Женечка, сейчас быстренько отварю яичек, картошечки. Возьмешь еще огурчики – купила с утра у Ахмеда, говорит, привез из Грузии – у брата теплица.

– Мила, ты больше верь! – рассмеялась я. – Его огурцы уж очень смахивают на те, что лежат в обычном сетевом магазине на первом этаже соседнего дома.

– Ну не знаю, не знаю. Они и правда огурцами пахнут, зеленью, когда их режешь, и сочные такие. Попробуй.

Я подошла к Миле, взяла кружок огурца с разделочной доски, куснула:

– И правда, вкусно.

Мила умудрялась и собирать меня в дорогу, и одновременно накрывать нам ужин.

– Сейчас с тобой перекусим, а это возьмешь с собой, – она показала на аккуратную стопочку контейнеров, стоящих на столе.

Надо же, а я их и не приметила.

– Там курочка. Возьмешь. И даже не вздумай ее оставить, – сказала Мила, видя мой скептический взгляд. – Я вот, как чувствовала, сегодня зажарила ее в духовке по новому рецепту.

– О-о-о, Мила, я так люблю твои новинки, всегда что-то оригинальное и вкусное, хотя готовишь из тех же самых продуктов. Слушай, а как это у тебя все получается?

– Точно так же, как и у тебя.

Я рассмеялась:

– Мила, ты что! Максимум, что я умею готовить, так это вареные яйца и омлет в микроволновке. Даже макароны и те у меня превращаются в кашу, а не в гарнир. Хотя что с ними такое, я вообще не понимаю.

– У макарон есть свой секрет. Я всегда беру только твердых сортов, их не нужно промывать, они менее калорийны, да и пользы от них желудку больше. А про какой ты омлет сейчас говорила? В микроволновке? Это как?

– Мила, это самое простое, что я узнала. Правда, я сто лет его не делала уже – повода не было. А тебе-то он зачем? Ты и в духовке такую вкуснятину делаешь, что пока я половину противня не съем, не успокоюсь.

– Рассказывай уж. Или это твой фирменный секрет будущего шеф-повара.

– Мила, ты издеваешься? – спросила я с притворной обидой. – Ладно, рассказываю. Берешь кружку, самую большую, которая у тебя есть, чуток смазываешь маслом, разбиваешь яйцо и наливаешь столько же молока, солишь и сыпешь специи. Я обычно только перец – красный да черный и щепотку орегано. Потом перемешиваешь все вилкой и ставишь в микроволновку на полную мощность на минуточку. Главное – сразу не открывать крышку, иначе опадет.

– А потом так из кружки и есть?

– Нет, конечно. Аккуратно кружку вынимаешь, накрываешь блюдцем и – хоп – переворачиваешь. Омлет и выпадает такой пышной шапкой на него. Вкуснотища, а главное, очень быстро и просто. Если хочешь завтракать, а времени в обрез или холодильник полупустой.

– Интересный вариант, я такого еще не встречала. Завтра как раз и попробую его приготовить.

– Мила, ты это серьезно? – моему удивлению сейчас не было предела.

– Серьезней некуда. Ты же знаешь, что я любитель экспериментов.

– Это да-а, – протянула я и смачно укусила кусочек поджаренной грудки, лежащий у меня на тарелке. Рядом была картошечка по-деревенски, свежие огурчики, помидорчики, маринованный чеснок и капуста с клюквой. Тетушка еще попыталась оправдаться, что на столе совсем немного.

– Вот это немного! Целая скатерть-самобранка получилась, – поспешила успокоить я ее.

Тихий семейный вечер перед дорогой был очень сытным, вкусным и ароматным. Я порадовалась, что надела широкие брюки, а не джинсы с завышенной талией, где требовалось на поясе застегивать целый ряд металлических пуговок. Сейчас бы после такого ужина они только помешали бы.

Мила встала, ополоснула руки, промокнула их голубым полотенчиком с ярко-желтыми тюльпанами, шагнула к окну и задернула плотные шторы. Щелкнула чайником, поставила на стол прозрачный заварник, в котором уже плескались пухлые листья плектрантуса – комнатной мяты, достала из холодильника небольшой торт.

– Наполеон? Мой любимый! Мила, да когда ты все это успела?

– Это утречком мне что-то не спалось, думаю, дай-ка я на скорую руку нам к чаю что-нибудь сварганю.

– Мила, омлет в микроволновке – на скорую руку, а вот наполеон… – Я не договорила и вцепилась зубами в кусочек, который тетушка заботливо отрезала и положила передо мной на тарелку.

– Ммм, Мила, ничего вкуснее в своей жизни я не ела.

Тетушка звонко рассмеялась. Надо же, с возрастом ее голос нисколько не стареет, остается таким же чистым, как колокольчик.

– Женечка, ты так каждый раз говоришь, когда садишься за стол.

– Но это же чистая правда.

– Верю-верю, ешь давай. Скоро тебе уже отправляться.

– Ой, точно! – Я уже и думать забыла про поезд и про то, что мне предстоит небольшое путешествие.

Я налила чай, сделала глоток, запивая невероятный тортик, сотворенный тетушкиными руками, и протянула руку к телефону посмотреть, сколько у меня в запасе есть времени.

Экран был черным. Я нажала на кнопку блокировки – ноль реакции. Попыталась включить – то же самое. Разрядился, что ли? Так он у меня практически весь вечер лежал воткнутым в розетку. Попробую тогда подсоединить к пауэрбанку, может, так лучше будет?

Поблагодарив Милу за прекрасный ужин, я сложила контейнеры, предназначенные мне в дорогу, в рюкзак – он был теперь наполнен под завязку, точнее, под застежку.

Попытка зарядить телефон через пауэрбанк ничего не дала. Да что же это такое? Я начала было паниковать, но, бросив взгляд на часы, поняла, что рано это делать – до поезда у меня два часа. От нашей квартиры до вокзала ехать полчаса на общественном транспорте и минут двадцать на маршрутке.

«Все нормально», – пыталась я успокоить саму себя.

Вспомнила про то, что у меня где-то валялся допотопный кнопочный телефон, который весил как раз как мой пауэрбанк, но зато и зарядку держит столько же, и фонарик у него яркий. Вот, правда, интернета нет, от слова совсем. Нашла его – телефон, не интернет, – переставила сим-карту. Огорченно взвесила в руке «кирпичик» – как с таким ехать-то? Ни карты, ни соцсетей, ни электронной почты, ни мессенджеров. Надо хотя бы в ремонтную мастерскую зайти, что ли, хоть буду знать, что случилось и удастся ли быстро реанимировать мой нормальный телефон. Покупать новый мне сейчас совершенно не хотелось. Дело в том, что я долго привыкаю к технике, осваиваю ее, а потом не хочу менять. Мне для начала нужно изучить все характеристики, свойства. Поэтому посещение магазина с телефонами в мои планы на этот вечер совершенно не вписывалось.

Я обняла Милу на прощание, чмокнула ее в щеку, взбила копну волос перед зеркалом, сунула в карман с полки резинку – пригодится, в поезде сделаю хвост, стала обувать кеды. На мой взгляд, самая практичная и удобная обувь, которую только могли придумать. Но ее я еще и усовершенствовала – в подошве были закреплены небольшие гильзы с чихательным порошком, на тот случай, если мне потребуется от кого-то убегать, то нужно будет лишь посильнее притопнуть и развернуться в ту сторону, откуда дует ветер, если он, конечно, будет. А есть риск самой слегка задохнуться в лучшем случае, а в худшем – на короткое время потерять сознание, а потом еще несколько минут соображать, кто ты, где ты и как тебя зовут.

В мастерской по ремонту телефонов, которая располагалась неподалеку от нужной мне остановки, меня огорчили, сказав, что моя модель телефона и ей подобные имеют общую «болезнь» – выход из строя процессора за два-три года работы. И даже самый срочный ремонт занял бы дня три как минимум но это не гарантирует, что телефон не прикажет долго жить еще раз. Да и сумма, которую следовало бы отдать за сие действие, озвученная мне, была внушительная – как раз можно было добавить еще столько же и уже купить новый телефон.

Я, что-то буркнув на прощание, вся в расстроенных чувствах вышла на остановку. Рядом притормозил автобус, чья конечная остановка была как раз железнодорожный вокзал. Ну хоть что-то радостное в этом вечере.

Пока за окном мелькали серые типовые здания, голые деревья, кустарники и заляпанные грязью автомобили, я размышляла, что, в принципе, у меня масса достоинств, и самое главное среди них – моя фотографическая память. Вот что бы я делала сейчас, если бы не запомнила лицо того человека-обезьяны, которого мне поручено охранять? Его портрет стоял у меня перед глазами – ошибиться было невозможно. Хорошо, что хоть билеты у меня распечатанные. Конечно, по новым правилам в поезд сажают по паспорту, не требуя билетов – все уже есть у проводника в его базе данных, но мало ли что.

Я и не заметила, как добралась до вокзала. На границе, перед входом в железнодорожный вокзал, охранники в форме проводили досмотр пассажиров. Как обычно, на ленту, которая проходила сквозь резиновые шторки, укладывались чемоданы, сумки, рюкзаки, пакеты. Я стояла в очереди, так как желающих показать свои вещи было сегодня предостаточно. От скуки я разглядывала всех, кто стоял рядом.

Среди множества людей только один мужчина выглядел странно. Он почему-то нервно оглядывался по сторонам, потирал руки и постоянно менял позу. Такое ощущение, что он либо сильно хочет в туалет, либо что-то задумал и очень нервничает.

Я понаблюдала за ним еще несколько минут. Мужчина одет во все черное: балахонистая толстовка и мешковатые джинсы скрывали его фигуру. На голову был нацеплен капюшон, из-под которого выглядывал козырек кепки. Я не стала дожидаться, пока что-то произойдет и я не смогу уехать, поэтому подошла к ближайшей девушке-охраннику и шепнула:

– Обратите внимание на мужчину в соседнем ряду. Просто понаблюдайте. Там что-то не чисто.

Девушка ничего мне не сказала, легонько кивнула и, словно бы решив поправить чей-то сползший пакет, обернулась налево. Отметив подозрительное поведение, она, видимо, решила сообщить об этом своим коллегам.

Два парня-охранника подошли в эту же секунду, пристально посмотрели на мужчину и начали допрос. Он что-то бурчал невразумительное сначала, а потом, резко дернувшись, попытался прорваться сквозь рамку металлоискателя. Она запищала, а охранники, уже не стесняясь, применили силу.

Вся очередь насторожилась и обернулась к ним. Мужчина притих. Его попросили открыть сумку для досмотра. Он поставил сумку, начал медленно расстегивать, но небольшой рюкзак со спины так и не снял. Пока охранники водили разными приборами над сумкой, мужчина начал медленно пятиться, потом как-то резко развернулся и одним прыжком оказался возле меня. Мне же оставалась до прохода буквально пара шагов.

Мужчина толкнул меня и попытался снова выскользнуть в нужную ему сторону. Но я, несмотря на толчок, устояла на ногах и вцепилась в него мертвой хваткой со спины. Мужчина решил меня сбросить, но я сдернула капюшон и смахнула с него кепку, а потом, желая его повалить, почти обняла рукой за живот и вдруг ощутила под рукой странный знакомый предмет.

Взрывчатка! Это я угадала с первого взгляда, точнее, с первого прикосновения. Мое сердце заколотилось сильнее. Я понимала, что резкие движения сейчас небезопасны и я не могу рисковать жизнью людей, которые стоят сейчас здесь на досмотре.

Казалось, время замедлилось, движения тоже. Все ощущалось началом дурного сна. Медленно, очень медленно, в зал вошли люди в форме, толпа, готовящаяся к досмотру, как-то рассосалась и частично исчезла, все происходило в полнейшей тишине. Странного человека, который никак не мог сфокусировать взгляд – то ли был под действием психотропных веществ, то ли наркотиков, – взяли в буквальном смысле под руки. Молодой человек с какими-то приборами что-то пошаманил, снял с него широкий и плотный пояс, рюкзак и быстро вышел на улицу, вызванивая кого-то по телефону.

На улице послышались звуки полицейской сирены. Это сработало для странного человека как будильник – он дернулся, осмысленно посмотрел на тех, кто его держал за руки, и спросил:

– Что происходит?

– А это, голубчик, мы у тебя сейчас и узнаем, – сказали сотрудники в форме, выводя его на улицу.

Из окна было видно, как его посадили в полицейскую машину, которая тут же рванула с места.

Девушка, к которой я обратилась в самом начале происшествия, была, видимо, здесь небольшим начальством, так как сейчас она вышла вперед со словами:

– Уважаемые пассажиры и провожающие, просьба сохранять спокойствие, ситуация находится под контролем. Все благополучно завершилось, – и в этот момент она повернулась ко мне и показала рукой: – Благодаря вот этой бесстрашной и внимательной девушке.

Стоящие рядом как-то внезапно заговорили разом, начали меня благодарить, но я отмахнулась и поспешила быстрей на вокзал. До моего поезда оставалось совсем немного времени. С одной стороны, меня предательски трясло от всех пережитых эмоций, хоть с таким я сталкиваюсь не в первый раз, с другой – радость била через край: злоумышленник был пойман благодаря моей внимательности и наблюдательности. И все-таки я молодец!

Отдышавшись, я, немного взвинченная после этого происшествия, зашла в здание вокзала, прошла в зал ожидания – минут десять у меня есть, чтобы перевести дух и собраться с мыслями, а потом уже полностью переключаться на поставленную задачу и постараться выполнить ее максимально точно.

Я взяла себе стаканчик кофе в автомате, сделала пару глотков и услышала, что поезд, следующий по маршруту Тарасов – Сорочинск, прибывает на первый путь.

Все, мне пора выходить на улицу. Моя задача сейчас не проморгать нужного человека – Малышева Дмитрия Вадимовича, так гласила подпись под его фото.

«Хоть до посадки еще есть целых пятнадцать минут, но уж лучше не рисковать», – подумала я и вышла на вечерний перрон.

Здесь пахло поездами, дымом, еще чем-то странным и неуловимо знакомым. Слышался лязг открываемых дверей, стук чемоданных колес, радостные возгласы встречающих. В небе зажигались первые звезды, виднелся тонкий серп месяца, вокзальные часы монотонными ударами отсчитали и пробили семь вечера. Вокзал жил в своем особом ритме.

Пассажиров, которые садились в Тарасове, было не так уж и много. Не прошло и десяти минут после того как объявили посадку, а платформа практически опустела. Стоянка у поезда была еще пять минут.

Я специально прогулялась туда-сюда и лишь после того, как меня окликнула высокая крепкая проводница со строгим лицом, поднялась в свой вагон. Место досталось в плацкарте, а не в купе. Сразу я как-то не удосужилась посмотреть на свои билеты, которые мне приобрел Львов, а уж теперь деваться было некуда.

Но мало того, что я очутилась в плацкарте, так и полка у меня была верхняя, а там – ни согнуться, ни разогнуться – всю дорогу только лежать. Интересно, а как же мне тогда приглядывать за этим Дмитрием – человеком-обезьяной? То ли Львов сильно торопился с покупкой билетов и взял первые, в которые тыкнул пальцем, то ли просто пожадничал и взял самые дешевые – одно из двух, третьего не дано.

Бурча про себя, я дошла до своего места и обнаружила там троих мужчин, которые, видимо, ехали уже некоторое время вместе, прекрасно расположились, уже успели достать бутылочку пятизвездочного напитка цвета качественного чая, закуску – помидорки черри, корнишоны в узкой высокой банке от неизвестного мне производителя, мясную нарезку и крупный солнечный лимон, которым сейчас пахло на весь вагон. Ну, может, не на весь, но, по крайней мере, на всю ту часть, где сейчас находилась я.

Сделав еще пару шагов, я остановилась и начала в задумчивости рассматривать свою полку, размышляя, как бы туда забраться, одновременно заранее сожалея о бессонной и, скорее всего, беспокойной, ночи. И, судя по настроению мужской компании, вряд ли мне этим вечером удастся насладиться чтением.

Уже перед самой дорогой я вспомнила о давно заброшенной мной электронной книге, куда были закачаны классные вещи – от классики до современных произведений. Чаще всего я скидывала туда те книги в электронном формате, о которых услышала в дружеских разговорах или о них упоминали герои фильма, который я смотрела. Иногда просто что-то всплывало из школьной поры и юности, и я находила те книги, которые мне нравились в нежном возрасте, говоря самой себе, что не мешало бы их перечесть. Говорят, что с возрастом даже к самым любимым книгам меняется отношение: кто-то видит новые смыслы, а кто-то недоумевает, чем же эта книга вообще могла его когда-то зацепить. Я тоже решила проверить эту теорию, тем более есть возможность – я осталась без телефона, по крайней мере, на ближайшую пару дней, и ночь предстоит провести в дороге. Разговаривать с попутчиками я особо не люблю – в силу своей профессии больше слушаю и мотаю на ус.

– Девушка, вы к нам? – вывел меня из раздумий и созерцаний своей полки хрипловатый мужской голос.

– Судя по всему, к вам. Добрый вечер. У меня восьмое место.

– Девушка, – мужчины заговорщицки переглянулись, – у нас к вам предложение есть.

– Надеюсь, не непристойное? – вырвалось у меня внезапно само собой.

Мужчины расхохотались. Да уж, дала я маху! Мой мозг лихорадочно начал придумывать, что бы такого сказать, чтоб сгладить ситуацию, но тут поезд тронулся и впереди в проходе показалась проводница.

– Все, парни, я пошел к себе, – сказал тот самый, кто собирался сделать предложение.

Я посмотрела на крайнего, который был постарше остальных, и спросила:

– Я присяду?

– Да не вопрос, сиди. Может, чего налить?

Я не успела еще и рта открыть, чтоб отказаться, как мужчина, вальяжно развалившийся напротив, сказал ему:

– Не пали контору. Подвинь нормальные бокалы поближе, а «коньяковского» прикрой.

Они как-то все машинально в четыре руки сделали. В тот самый момент, когда проводница начала проверять паспорта у соседей с боковой полки, меня кто-то задел и плюхнулся со всего размаха напротив, громко выдохнув:

– Все нормуль. Есть один план. Только сейчас проводник билеты проверит, потом уже действовать будем.

Я смерила еще одного своего спутника, не сказать, что уж совсем презрительным, но крайне недовольным взглядом – он был моложе всех, в дорогом тренировочном костюме и идеально белых кроссах. Гладко выбритый, со свежей прической и широкой улыбкой, он то ли пытался очаровать меня, то ли по жизни был таким.

Проводница двигалась где-то в конце вагона совсем неторопливо, мимо нее то и дело, пытаясь протиснуться, туда-сюда сновали беспокойные пассажиры – кто с лапшой быстрого приготовления в руке, кто с граненым стаканом в подстаканнике, а кто просто так – с пустыми руками и слишком любопытными глазами.

Я, в ожидании, когда строгая барышня в форме подойдет ко мне, сунула руку в карман, желая достать телефон и проверить почту. Но как только мои пальцы нащупали то, что там лежало, я вспомнила, что теперь путешествую с «кирпичиком». Остается подождать, пока проводница проверит всех, и потом залезать на свою полку и постараться либо быстро уснуть, пока чудесная в кавычках компания не догналась и не развеселилась очень уж сильно, либо погрузиться в чтение, что пока весьма проблематично. Мне требуется определенное время и относительная тишина, чтобы въехать в сюжет, а потом уже – хоть потоп, хоть пожар – ничего не замечу.

Спустя некоторое время к нам вернулся третий сосед, которого я про себя окрестила мальчиком-зайчиком. Он был высокий, худощавый, с вытянутым и немного приплюснутым лицом, да вдобавок он еще так смешно шел подпрыгивающей походкой, что сходство между ним и этим зверьком было просто поразительное. За ним шел еще один товарищ в точно таком же спортивном костюме. Они что, из российской сборной, что ли?

– Девушка, – обратился «зайчик», – я снова насчет предложения. Давайте с вами местами поменяемся. Вам все равно, где ехать, наверное, а я тут друзей – тренеров наших – встретил. Мы с ними сто лет уже не пересекались – все по телефону да по скайпу больше общаемся, а вживую – ни-ни.

– Да, девушка, – поддержал его стоящий за спиной товарищ. – Там уже и постель застелили, но не ложился никто, и вещи, если надо, поднимем, поможем.

– У вас нижнее место? – с надеждой спросила я.

– Да нет, тоже верхнее, только на единичку отличается.

– Точнее, на десяток, – рассмеялся его сосед, – у вас восьмое, у Сан Саныча – восемнадцатое.

– Хорошо, давайте меняться, – я поднялась, терять-то мне точно было нечего. Главное, потом по вагону так незаметно пройтись и посмотреть внимательно, где же этот Дмитрий? Львов четко сказал: седьмой вагон. Поэтому и мне билеты купил здесь.

Я, взяв свой рюкзак, поднялась и пошла по проходу, мысленно отсчитывая полки и места – не ошибиться бы. Когда подошла к восемнадцатому месту, увидела, что этот отсек плацкарта пуст. Совсем пуст. Вот это везение! Быть такого не может!

Правда, через пару станций моя радость поубавилась – сначала на свое нижнее место уселся ворчливый старичок, от которого неуловимо несло чесноком, сушеной рыбой и то ли потом, то ли старостью. За те несколько минут, пока он застилал постель, я успела узнать о его заслугах перед государством – все годы молодости, силы и здоровье были отданы на благо человечества во имя светлого будущего; о мизерной пенсии – «черт бы ее побрал»; о том, что это сыновья купили ему путевку в санаторий аж на двадцать один день – «это ж какие деньжищи», и, конечно, о том, что «государство и в ус не дует, сидят там все наверху, мордовороты, жируют, а простым людям дети на путевки тратятся». А еще, что зовут его Антон Иванович.

Мысли мои снова летели вперед языка, поэтому, устав слушать старческие разглагольствования, я брякнула:

– Да был бы мой отец такой, я не то что на двадцать один день, я бы сразу на несколько месяцев путевку купила.

Но старик моей иронии не заметил и воодушевленно сказал:

– Вот сразу видно, молодая ты, а умная! Хорошего человека сразу разглядела, не то что некоторые! Ух!

Я вздохнула, не ответила ничего, помня о том, что язык мой – враг мой, и посмотрела в окно. Мы проезжали какую-то небольшую станцию, где ярко сияли фонари. Вечерняя темнота быстро все поглощала, когда мы поехали дальше. Через час поезд снова затормозил у старинного красивого здания небольшого вокзала. Казалось, оно выросло здесь или было перенесено из какого-то старинного фильма – бело-бирюзовые кирпичи складывались в затейливый узор, полукруглые окна светились каким-то домашним светом, высокие тяжелые двери выпускали пассажиров на перрон.

На этой станции на вторую нижнюю полку приземлилась женщина неопределенного возраста – ей можно было дать и шестьдесят, и восемьдесят – откуда посмотреть. Она быстренько разобрала сумку, переобулась, достала пижаму и дала этим понять, что собирается сразу спать. Разговаривать она явно ни с кем не собиралась. Но это и к лучшему.

Я вздохнула, сняла куртку, расшнуровала удобные кеды, обула шлепки. Затем сняла широкие брюки, под которыми у меня были легинсы, и начала расстегивать рубашку. В этот момент я заметила, что старикашка начал чуть ли не в открытую пялиться на меня и совсем уж перестал бурчать. Но каково было его разочарование, которое так отчетливо прочиталось во взгляде, когда под рубашкой оказалась просторная футболка. Эх, не дала старичку простора для фантазии и бурчания про нынешнюю молодежь.

Я ловко взобралась на свою полку, порадовалась тому, что она оказалась застеленной, уложила подушку, чтоб было поудобнее. Потом закинула рюкзак повыше, достав из него лишь документы, телефон и электронную книгу.

Немного почитав, я поставила будильник на восемь утра, а то вдруг просплю – книга совсем мне не заходила для чтения в поезде, и глаза начали слипаться.

Я подумала, что Малышев, может, сейчас сидит в вагоне-ресторане или в соседнем вагоне, также встретил кого-то, с кем можно было зацепиться языками, поэтому сильно не переживала. Успею еще его найти, он явно где-то в этом поезде.

Глава 5

Незаметно для себя я задремала и проснулась только с первыми лучами солнца, которое пробивалось сквозь серую пелену, затянувшую в это утро небо, – маленький кусочек всего этого я смогла увидеть со своей верхней полки через окно. А когда я посмотрела налево, то заметила, что к нам прибавился еще один сосед – сейчас он, скукожившись под простыней, крепко спал на соседней верхней полке, отвернувшись к стене и слегка посапывая во сне.

Я достала электронную книгу, спать мне совсем не хотелось. На удивление, я выспалась, чувствовала себя бодро. Когда посмотрела на время, то поняла, что через несколько минут у поезда будет получасовая стоянка в городе, от которого дорога резко свернет и пойдет потом перпендикулярно морю. И уж совсем скоро наш путь будет пролегать практически по самому побережью. Ух, красота!

Мое настроение поднялось, а потом резко опустилось, словно крепкая ладонь на надоедливого комара. Дмитрия-то я так и не нашла! За кем следить буду и кого охранять? Еду, словно сама решила отдохнуть на курорте и сбежать из серого Тарасова в солнечно-желтый Сорочинск.

– Тьфу ты! – вслух и, видимо, слишком громко, выразила я свое негодование, потому что спящий сосед дернулся и стукнулся рукой о полку.

В этот момент поезд стал притормаживать, а я решила, пока все еще спят, аккуратно слезть со своей верхотуры и выйти постоять на улице, иначе мои руки и ноги откажутся действовать.

Поезд остановился, я накинула куртку и уже через минуту вдыхала влажный воздух, который остро пах дождем, молодой травой и почему-то мимозой.

Полчаса пролетели незаметно. Я уже успела размяться, сделать короткую зарядку, пробежаться вдоль поезда. Некоторые сонные пассажиры тоже вылезли из теплых постелей и теперь лениво наблюдали за моими действиями: кто-то курил, кто-то разговаривал, кто-то пил кофе.

О, точно! Кофе! Я знаю, после чего мой мозг придет в рабочее состояние и его начнут посещать дельные мысли. Я поднялась назад и, увидев проводницу, спросила ее о напитке.

– Кофе есть, но только в пакетиках.

– А в вагоне-ресторане?

– Там есть кое-что получше. Делайте заказ, вам все принесут.

– Каким образом заказать?

– На столике есть кьюар-код, отсканируйте его, и попадете в наше приложение, а дальше, я думаю, и сами все поймете, что нужно сделать.

– Отлично. – Я, чуть успокоившись, направилась к своему месту – утро вечера мудренее, и сейчас по-любому умная и нужная мысль придет мне в голову.

Издалека я увидела, что моя соседка снизу уже не спит, а что-то выкладывает на столик.

– Можно я присяду, – обратилась я к ней, так как сидеть рядом с пахнущим стариком мне с утра не хотелось.

– Да, присаживайтесь. Места всем хватит.

Я развернулась, встала уже на носочки, чтобы достать свой рюкзак, а из него – шоколадку, да так и плюхнулась на сиденье – рядом с бодрым старичком сидел не кто иной, как Дмитрий, которого я уже и не знала где искать. И как ни в чем не бывало прихлебывал чай. Один в один как на фото.

– Митя, – он протянул мне руку, а я машинально ее пожала в ответ.

– Евгения.

– А я – Аделаида Марковна, – сказала дама неопределенного возраста.

– Вот и познакомились. Приятного аппетита.

– Приятного, – хором, как пионеры, сказали все и потянулись к своим бокалам.

После завтрака пассажиры начали покидать поезд достаточно крупными группками – быстро на каждой станции выходило по четверо, по шестеро человек. Каждый добрался до своего места назначения. В вагоне стало посвободнее. Я пересела на освободившееся боковое место и стала любоваться видами, открывающимися этим утром. Мой подопечный был рядом, поэтому можно расслабиться и просто смотреть в окно. Поезд как раз стучал колесами, навевая незатейливую песенку на довольно простой мотив – что-то неуловимо знакомое и родное слышалось мне в ней.

Промелькнула горная быстрая речушка, которая брала начало где-то высоко-высоко, в самых ледниках, а потом шустро несла свои мутно-бирюзовые воды к морю. Показались скалистые уступы. Они были достаточно интересные, какие-то слоистые и почему-то лежащие на боку. Словно давным-давно великаны играли в куличики и сломали несколько, а они так и остались, застыв со временем и превратившись в молчаливых стражей дорог.

Чем ближе мы подъезжали к морю, тем светлее становилось вокруг. Казалось, что кто-то, сидя высоко на небе, раздвигал руками серую пелену туч и грязных облаков, растаскивал их по углам, навешивая на острие дальних гор для просушки, а потом потихоньку начал выкатывать на небосклон и теплое солнце. Оно было еще робким и не особо хотело выкатываться, показывалось из-за облаков то одним, то другим боком.

Зато в редколесье, мелькавшем теперь за окном, я заметила первую яркую зелень – то ли листья необычной формы, а то ли лианы. А потом то тут, то там стали появляться странные желтые кучки. И лишь когда поезд чуть притормозил на повороте, я поняла, что вижу первые цветы, и чуть не задохнулась от восторга. Дикие цветы в начале марта! Это же просто чудо какое-то!

Хотя цветов в моей жизни всегда было предостаточно – дарили и дарят друзья и родные, и благодарные клиенты присылают помпезные корзины, и поклонники, которыми я умудряюсь обзаводиться, порой сама того не желая, но вот почему-то от простых цветов, растущих на свободе, мое сердце замирает больше, нежели от тех, что составлены флористами.

Что-то затуманилось вдали, и вдруг во всей своей красе на нас стало надвигаться море – большое, светлое, нежно-бирюзового оттенка, плавно переходящее в небо.

Я притихла и боялась выдохнуть. Хотя, казалось бы, что тут такого – море и море, много воды и не видно берега. Но вот почему-то каждый раз при виде него меня охватывал вот такой замирательный восторг. И не важно, какое это было море – Черное, Белое или вообще Карибское.

– Вы не против, если я присяду рядом? – Чей-то голос вывел меня из раздумий и созерцаний.

– А? Что? – пыталась очухаться я, как от сна.

Рядом со мной стоял Митя.

– Ну так можно? У вас такой вид красивый открывается, а там, – он кивнул на свое место, – лишь скалы да скалы.

– Пожалуйста, присаживайтесь, – я даже улыбнулась – то ли море на меня так опьяняюще действовало, то ли мой новый знакомый обладал особой харизмой.

Оставшуюся часть пути мы проговорили ни о чем, обмениваясь мнениями по разным поводам, и при выходе на нашей станции были практически хорошими приятелями. Я не могла нарадоваться тому, как удачно складываются мои дела.

Сорочинск встретил нас ясным небом с редкими облаками, солнечным теплом и огромными пальмами, росшими рядом с вокзалом удивительной красоты. Казалось, что это не общественное место для сбора пассажиров, а как минимум музей или кусочек старинного императорского дворца.

– Евгения, а вы в какую сторону направляетесь?

– В отель сразу, тут недалеко. Нужно немного разобрать вещи, прийти в себя и поваляться на широкой кровати – после узкого и тесного пространства на верхней полке мне это просто жизненно необходимо.

– О, прекрасно понимаю вас, сам такой. Отдохну, а потом можно и город посмотреть. Или поужинать вместе. Вы не против?

Я мысленно усмехнулась. Ну надо же, как быстро развиваются события. Мне практически и делать-то ничего не приходится, все само собой направляется в нужное русло.

– Отчего бы и нет? После прогулки по городу и набережной есть захочется однозначно.

– И лучше это сделать в приятной знакомой компании.

«О, да Митя, оказывается, мастер пикапа. Хм, смешной», – подумала я, но решила все-таки косить под наивную барышню, которая рада такому знакомству и приятному, необременительному времяпровождению. Поэтому я улыбнулась, кивнула ему и сказала, что он прав, мол, да, приятная компания в таких делах играет большую роль.

Насколько я помнила, наш отель располагался буквально в пятистах метрах от железнодорожного вокзала, нужно было лишь пройти прямо, а затем свернуть на соседнюю улицу.

Мы шли и разговаривали, как мой спутник вдруг переполошился:

– Ой, Евгения, совсем я вас заговорил. Может, такси нужно вызвать? Мой-то отель совсем рядом. А ваш?

– Я забронировала номер в «Авеню Плаза», уж настолько очаровательными показались мне их номера – все мягкое, пушистое и такое уютное, – играла я роль наивной чукотской девушки, которая выбралась на несколько денечков к морю отдохнуть. А теперь радуется всему, что вокруг нее – обстановке, погоде, природе.

– Серьезно? В «Авеню Плазе»? – Митя даже остановился.

– А что не так? Вы что-то знаете про этот отель? Я вот ни одного негативного отзыва не прочитала. А вы? – играла я испуг и одновременно легкое недоверие.

– Да нет, все нормально. Просто я тоже направляюсь туда.

– Вот это совпадение, – я сделала вид, что безумно удивлена.

При заселении нас ждало еще одно «удивление» – наши номера оказались на одном этаже, правда в разных концах коридора. Мой номер был ближе к лестнице, а номер Мити – к лифту.

Девушка на ресепшене объяснила, что пройти мы можем здесь пешком до второго этажа, а потом сесть в лифт и подняться до своего этажа. А можем выйти на улицу, обогнуть здание и там зайти в красивый стеклянный лифт, который доставит нас на третий этаж, который и был нам нужен. Хм, интересно у них тут все устроено.

Мы с новым знакомым переглянулись.

– Пешком?

– Пешком.

В коридоре мы попрощались. Я, зайдя в номер, включила свет, заглянула в ванную комнату, сняла рюкзак и включила душ. Быстро вылезла изо всей одежды и встала под бодрящие струи. Ух, хорошо-то как! В голове крутилось множество разных мыслей, которые вызывали у меня улыбку и улучшали настроение.

Кстати, сейчас двенадцать часов. Насколько я помню, в эсэмэске, которую мне присылал Львов, было указано, что встреча будет в три часа. Значит, у меня сейчас есть несколько часов, чтобы привести себя в порядок и отправиться знакомиться с городом. Ну не зря же я сюда попала. Полежать на мягкой кровати я и дома смогу, это уж точно не проблема для меня – найти удобное ложе. Тем более что Митя сказал о своих планах на ближайшее время – он тоже хотел отдохнуть.

А как известно, мужчины куда более ленивые существа, чем женщины. Их-то точно на экскурсию не затащишь в здравом уме и твердой памяти. Или, наоборот, память должна быть не твердая, а трезвая? Ну как бы там ни было, на прогулку Митя сейчас точно не отправится. А я как раз найду местное кафе или ресторанчик и отведаю что-то из морских гадов: местных мидий в каком-нибудь пряном соусе или устриц с лимонным соком, а может, гигантского краба или омара?

Ох, от таких мыслей и планов у меня слюнки потекли. Я облизнулась и включила душ еще сильнее – дорожная пыль и грязь смыта, а теперь нужно взбодриться, и контрастный душ для этого – самая подходящая штука.

Узнав, что в отеле есть и бассейн с сауной, я немного расстроилась, что не взяла купальник. Но потом решила, что это как раз прекрасный повод для шопинга. А недалеко от нашего отеля располагается торговый центр с громким названием «Сорочинск-молл». Туда-то я и направила свои стопы.

Торговый центр выглядел довольно презентабельно, если не сказать помпезно. Но людей было не очень много, чувствовалось, что еще не сезон.

Я уже встала на эскалатор, поднялась на уровень второго этажа, как, взглянув машинально вниз, увидела за огромной стеклянной стеной, где были выставлены различные модели телефонов, парня, который наводил на них что-то типа пульта, дотрагивался и преспокойно уже убрал в карман парочку телефонов и двинулся к выходу.

Средь бела дня творилось нечто невообразимое. Я чуть ли не собралась уже прыгать через ступеньки на эскалаторе, но впереди меня были люди, которые никуда не торопились. Но аккурат в тот момент, когда я добралась до нужного этажа, воришка прошмыгнул мимо меня.

Я, недолго думая, цапнула его за капюшон черного худи и притянула к себе. Он дернулся, не понимая, что происходит, обернулся и сказал:

– Отпусти.

– Нет, я все видела.

– Что именно?

– Тебя в магазине.

– И что? По магазинам теперь ходить, что ли, нельзя? Ты вообще кто такая?

– Я-то? Бдительная прохожая.

– Прохожая? Вот и прохаживайся дальше, нечего меня лапать, – пацан дернулся изо всех сил и вырвался.

Я наклонилась вперед и еле удержалась на ногах.

Потом пришла в себя и погналась за ним, чуть ли не сшибая на своем пути тех, кто пришел просто сделать покупки или зашел поглазеть на интересные товары. Пацан врезался в достаточно пышную барышню в коротком красном платье, которая тут же заверещала и плюхнулась с размаху на стоящую рядом скамейку. Пацан обогнул их, а я решила перепрыгнуть.

Рядом с двумя удобными низкими скамейками, на которых хорошо отдыхать мужьям, пока их жены шествуют от одного магазина к другому, находилась выставка картин местной художницы, как гласила надпись на баннере.

Она не только показывала их, но и тут же продавала, а по выходным еще и писала портреты на скорую руку, рисовала шаржи и карикатуры. В тот момент, когда я совершала свой прыжок, художница с противоположной стороны решила переставить мольберт, или как там называется эта подставка, поближе, и я со всего размаха врезалась в нее. Из глаз полетели искры, совсем как в детских мультиках, где с героем постоянно случаются какие-то злоключения. Мне было не больно, но очень обидно.

Художница вообще не поняла, что происходит, а я кое-как поднялась и завертела головой. Где же беглец? В этот момент прозрачный лифт по соседству пришел в движение. Там-то мной и был замечен этот странный тип.

Тогда я не придумала ничего лучше, как прыгнуть вновь на эскалатор, а там на месте уже сообразить. Самодвижущаяся лестница, как назло, замедлилась. Или мне это просто показалось? В тот момент, когда я очутилась на четвертом этаже, заметила, что двери лифта открыты, в них пытается пройти девушка с коляской, а пацан хочет выйти, но пока безуспешно. И тут, на мое счастье, рядом оказался охранник в черной форме, с дубинкой или своеобразной охранной палкой за поясом. Я подошла к нему, вкратце объяснила ситуацию и показала на пацана.

Мы тихими, но быстрыми шагами дошли до лифта и встретились с ним ровно в тот момент, когда девушка и воришка поменялись местами. Он стоял спиной к нам, поэтому наше появление стало для него совсем уж большой неожиданностью.

Я с чувством выполненного долга сдала его на руки охране и пошла по своим делам. Дальше пусть разбираются как хотят – это уж не моя забота.

Отдышавшись, я осмотрелась и поняла, что идти мне, в принципе, уже не сильно далеко – я практически добралась до места. Прямо передо мной пестрил разнообразием купальников и купальных принадлежностей магазинчик «Морской рай».

Недолго думая, я приобрела первый приглянувшийся мне купальник, выдохнула и с чувством выполненного долга и собственного профессионального достоинства двинулась на прогулку.

День тянулся, как соленая карамель в шоколадном батончике. Я удивлялась, что прошла всего-то пара часов, а я уже успела посмотреть местечко, где снимался один из самых любимых советских фильмов – с запоминающимися песнями, приключениями, погонями и искрометным юмором. Неподалеку от морского вокзала я нашла и памятник героям этого фильма. Эх, был бы со мной мой телефон, я бы столько кадров сейчас классных сделала. Чего стоит одна цирковая афиша, выполненная в стиле какого-то футуризма – резко, броско, ярко.

Оказывается, что сегодня сюда приезжает цирк шапито. Ого! Неужели такие еще существуют? Думала, что они остались где-то далеко-далеко, еще в моем детстве. И что сейчас лишь есть обычные цирки, да и то не во всех городах. Ну надо же.

Я подошла поближе, почитала список номеров и имена участников, которые мне ни о чем не говорили, еще раз полюбовалась на необычную афишу и двинулась дальше. Впереди меня ждало море и неизведанный Сорочинск.

Вдруг мое внимание привлекло вдалеке что-то ярко-розовое. Птицы какие? Розовые фламинго? Да нет, быть такого не может.

Я ускорила шаг, мне не терпелось узнать, что же это такое. А когда подошла, то увидела абсолютно голое дерево, без единого листочка, сплошь покрытое огромными нежно пахнущими цветами.

Я дотянулась до самого нижнего и осторожно прикоснулась пальцем – цветок был тверд, словно вылеплен из тончайшего пласта воска, а сам мог бы с трудом уместиться у меня на двух ладонях, сложенных чашечкой. В голове крутилось название, но вспомнить я его никак не могла. Повертела головой и увидела на ближайшей скамейке мужчину слегка потрепанной, бомжеватой даже наружности, но с налетом благообразности.

– Добрый день, а подскажите, пожалуйста, что это за цветы.

– Добрый, если не шутишь, красавица, – мужчина прищурил глаза и приложил ладонь козырьком ко лбу, закрываясь от солнечных лучей, – я как-то однажды тоже вспоминал это название. Теперь даже если и захочу – не забуду.

– Интересно. Что ж с вами такого произошло, – включилась я с любопытством в беседу.

– Я как-то шел однажды домой в приподнятом настроении, вот таком же, как и сейчас, – и мужчина, протянув руку куда-то за скамейку, продемонстрировал спонсора этого настроения – бутылочку темного пива. – Так вот, шел я и вспоминал, что надо жену-то свою сначала порадовать, прежде чем она начнет нотации читать. Авось от радости и вообще позабудет про них.

– А как радовать-то собрались? Цветы купили?

– Зачем покупать, когда я ее просто могу вот сюда привести. Но она же просто так не пойдет, надо хотя бы сказать, что показать-то хочу. Всю дорогу я помнил название этих цветов, а как к дому подошел, так и забыл. Хожу, значит, круги перед подъездом нарезаю и бурчу про себя: «Хочу ли я? Могу ли я? Говно ли я?» Потом как вспомню: «А-а-а, магнолия! Магнолия!» Аж протрезвел.

Я рассмеялась. Да уж, порадовал таким ассоциативным рядом. А магнолия и вправду красива. От такой нежности сразу позабудешь про все бурчание и желание высказывать что-либо.

Я постояла еще немного, потом попрощалась со словоохотливым аборигеном. Он приподнял шляпу, помахал мне и снова прикрыл глаза, оставаясь нежиться на солнце, как мартовский кот.

Я посмотрела на телефон – время приближалось к трем. Пора бы двигаться в сторону «Мидийного места» – ресторанчика, где была назначена встреча Мити и продавца мусанга. Интересно, а как он его передавать-то будет? В переноске или коробке какой? Хоть одним глазком бы взглянуть на этого зверька.

До «Мидийного места» я дошла достаточно быстро. Предварительно прошлась вдоль огромных окон-витрин, где были изображены тонкими белыми линиями все обитатели морских глубин и широт во всей своей красе, потом открыла дверь и тихо вошла. Быстро окинула взглядом все вокруг – Мити еще не было.

Я села за самый дальний столик, практически в самом углу – отсюда мне открывался вид на весь ресторан, а я была не совсем на виду. Вскорости подошел официант, протянул меню в красивой обложке с тиснением. Для отвода глаз я сделала скромный заказ. Когда он хотел забрать у меня меню, я попросила оставить, мол, подумаю еще над заказом, пока не могу определиться с тем, чего мне хочется сейчас больше всего.

Услужливый юноша начал что-то было мне предлагать на свой вкус, рассказывать, что заказывают чаще и что является излюбленным блюдом многих гостей, но я его остановила. Помощники в этом деле мне не только не нужны, но и сейчас оказались бы совсем некстати. А вот папочка с меню может послужить хорошим укрытием для отвода глаз.

Настенные часы глухо, словно корабельный колокол, пробили три раза. Никто из новых посетителей так и не соизволил появиться.

Полчаса я просидела, смакуя крошечную порцию мидий в изысканном нежном соусе. Потом, поняв, что сегодня никто, по непонятным мне причинам, так и не придет, я попросила воды с лимоном и счет. Странно, очень странно. Неужели я перепутала место встречи? Да нет, другого ресторанчика с подобным названием не существует. Все это очень и очень странно.

Что ж, надо подумать, где же я тогда могу отыскать Митю. Надо было в поезде или на месте в отеле хотя бы телефонами обменяться. Вот я клуша, растаяла от внимания, что ли? Или это на меня так морской воздух влияет?

Глава 6

Я вышла из ресторанчика и пошла куда глаза глядят. А глядели они в сторону центральной набережной, где сейчас стали прибавляться гуляющие. От нечего делать и от сумбура мыслей в голове я заходила во все крохотные магазинчики, которые мне сейчас встречались. Спонтанные покупки милых безделушек меня успокаивали всегда. Понятное дело, что среди них сейчас я не отыщу оружия или интересных средств защиты, но все же.

Я купила для Милы магнитик в виде свернутого блина, из которого высыпалась красная икра, и небольшую картинку на спиле дерева, где был изображен вид с моря на Сорочинск – она любит такие штучки. Потом набрела на лавку с разными специями и сразу растерялась – я же в них ничего не понимаю. Но ловкий продавец – юноша восточного типа неопределенного возраста, когда узнал, что я хочу сделать приятное тетушке-кулинару, быстренько навертел мне всяких бумажных кулечков, мешочков, в которые играючи насыпал разноцветные горки специй, что-то проговаривая, наверное на заморском или волшебном, языке себе под нос:

– Орегано, кориандр, куркума, базилик, тмин, паприка, зира, уцхо-сунели…

Я прислушалась, и мое ухо уловило даже знакомые слова – барбарис, кинза, имбирь. Угу, значит, этот продавец, так смахивающий на Аладдина из советского фильма, который я безумно любила в детстве, просто называет те специи, которые он мне накладывает.

Я улыбнулась и, поддавшись внезапному порыву, сказала ему:

– Надо же, сколько приправ бывает! Я-то подумала, что вы какое-то заклинание читаете или колдуете, а это все названия. Интересно.

Юноша поднял на меня свои огромные бездонные черные глаза, которые сейчас были похожи на переспелые черешни, и сказал:

– Я колдовать не умею, лишь только гадаю. И то не всем. Но тебе сейчас скажу про будущее. – Он ненадолго замолчал и продолжил, словно читая в воздухе невидимые строки: – То, что ты будешь в скором времени искать, найдется, но потеря тебе не принадлежит; тот, кто рядом с тобой, – подкидыш; радость твоя будет на море-океане, на острове Буяне.

Я улыбнулась:

– Сказки все это, в гадание я не верю, но спасибо и на том, что гибель мою не предсказал, а только лишь радость.

Парень вдруг стал серьезным и, протягивая мне сверток, в который были упакованы уже все специи, произнес:

– Я не люблю приносить черные вести, но раз ты сама об этом заговорила, то знай: от гибели тебя и тех, кто рядом, будет отделять волосок. И от тебя зависит – порвется ли он или станет спасительным канатом.

– У меня вся жизнь такая, – отчего-то разоткровенничалась я.

– Будь осторожнее. В этот раз все может обернуться по-другому. То, что сейчас хочешь найти, ищешь не только ты.

– Да, я знаю. Мне сейчас человек один нужен. Его не могу найти.

– Не только он. Вокруг тебя и него вьются обезьяны. Будь осторожнее, не верь ласковым речам и хитрым улыбкам.

– Я, если честно, не верю в гадания, как уже сказала, но все равно спасибо. – Я протянула деньги и сказала: – Сдачи не надо.

– Просто будь осторожнее, помни про волосок.

Я взяла протянутый сверток и в легком недоумении покинула эту лавку специй. Не сказать, чтобы сильно меня удивили слова гадания, но что-то в них было. Самое главное, что потеря найдется.

Значит, Митя где-то рядом. Мне он не принадлежит – это точно. Хоть я и изобразила заинтересованную девушку, которая не прочь провести время в приятной компании, но что-то большее точно не входит в мои планы.

Слова про подкидыша меня немного смутили. Может, вместе с мусангом еще какое животное окажется? Да и про остров Буян что-то уж загнул продавец специй. Такое только в сказках, из которых я давненько выросла. Про обезьян, которые вертятся вокруг меня, фраза интересная. Вот уж совпадение. Только получается, что это не обезьяна, а я вокруг нее верчусь, а точнее, сейчас пытаюсь найти этого человека. Ладно, что об этом думать – в гадания я не верю, и точка. А опасности всегда были, есть и будут в моей телохранительско-детективной жизни. Я всегда нахожу себе приключения на пятую точку, и надо сказать, что такая жизнь меня вполне устраивает. Если бы не было этого драйва и адреналина, вряд ли бы я чувствовала себя поистине счастливым человеком.

Вечер на морское побережье пришел быстро, окутал все прохладой, зажег огромные фонари, которые были похожи на спустившуюся с неба луну. Легкий ветерок доносил плеск волн и их особый запах – так пахнет свобода и приключения.

Я подошла к небольшому выступу, который был похож на своеобразный балкончик, облокотилась на перила и стала вглядываться в даль. И вдруг на самом берегу, на серой гальке, я заметила фигуру, которая мне напомнила Митю. А может, это он и есть?

Я спустилась по белоснежным ступеням, которые вели на первый уровень набережной, коснулась ладонью огромной пальмовой ветви, подобрала попавшуюся мне на пути небольшую ракушку молочного цвета и подошла к очередным перилам – они-то и отделяли меня от моря.

Присмотревшись, я поняла, что да, я была права – передо мной Митя. Сейчас он брал камни с берега и пускал блинчики, они не всегда получались, так как ветер поднимал волны. Волны то откатывались, то с легкой небрежностью прыгали на берег, словно играя с человеком и легонько его подразнивая.

Я осмотрелась и увидела пять ступеней за перилами, по которым можно было спуститься к морю. Рядом были огромные бетонные плиты, смахивающие на недоделанный пирс и уходящие на несколько метров в море, – волнорезы?

Я остановилась на мгновенье, закрыла глаза, вдохнула полной грудью и подошла к Мите. Он даже не оглянулся, хотя шуршание шагов по гальке было достаточно отчетливым.

– Так вот вы где. Детство вспоминаете?

– А? Что? – обернулся Митя и слегка заулыбался: – А, это вы, Евгения? Присаживайтесь рядом.

– Да нет, я постою, так лучше видно море.

– Согласитесь, в это время года оно прекрасно. Особенно сейчас, в первые минуты после заката, – Митя замолчал, поднялся и, не глядя на меня, куда-то в сторону проговорил: – На небе только и разговоров, что о море и закате. Там говорят о том, как чертовски здорово наблюдать за огромным огненным шаром. Как он тает в волнах. И еле видимый свет от свечи горит где-то в глубине.

– «Достучаться до небес». Один из моих любимых фильмов.

– Удивительно. И мой тоже. Я его пересматривал десятки раз.

– И я столько же. Интересно, как вы почувствовали тот момент, когда эта цитата подошла как нельзя кстати.

– Сама собой вспомнилась. Только, к счастью, нам жить осталось подольше, чем героям фильма, хотя… кто знает.

– Что? – я насторожилась.

– Да нет, ничего. Это я к тому, что никто не знает, какой срок ему отпущен на земле. Так, давайте не будем о грустном, пойдем-ка лучше вкусно поужинаем, как и планировали.

– Пойдемте, я совсем не против.

Пройдя по первому уровню набережной совсем немного, мы увидели интересную надпись: «Только сытым покоряются моря», и, решив, что это точно знак, зашли в симпатичное прибрежное кафе, которое было оформлено, как и полагалось по его месторасположению, в бело-голубых тонах. Официанты там выглядели словно моряки из старинного фильма – в белых рубашках, с полосатыми квадратными воротниками за плечами и в бескозырках с длинными лентами.

Мы молча ели. Блюда в этом кафе подавали не только красиво оформленными, но и достаточно вкусными. Сейчас передо мной стояла паста с морепродуктами, а рядом – крохотный порционный салатник с чем-то непонятным, но посыпанным сверху микрозеленью. Официант принес пузатый глиняный чайник, расписанный спиральными полосами, и спросил про десерт. Мой спутник покачал головой, пережевывая салат. Я попросила принести чуть позже кусочек торта с яблоком и соленой карамелью.

Молчание затягивалось. Я сделала глоток чая, который, на удивление, оказался очень вкусным, хоть и довольно необычным, и расслабилась.

Недалеко от нас висел широкий экран, на котором демонстрировались прекрасные виды курортного города. Если он прекрасен сейчас, то летом и подавно. Но очутиться через пару-тройку месяцев я бы здесь не хотела – толпы туристов, пищащих детей, наглых мамаш и слишком улыбчивых громких торговцев на каждом шагу. Нет, такой отдых – это совсем не отдых, а вот сейчас, в марте, – самое время. Жаль, что я задержусь тут только на пару дней по работе. Было бы прекрасно остаться на недельку, отключиться ото всех забот, просто сидеть на берегу моря и наблюдать, как его огромный влажный язык облизывает круглобокую гальку у твоих ног. Мечты.

Я потянулась, как кошка, и отвернулась к окну, предварительно окинув взглядом зал: его покидала последняя компания, оставались лишь только я и мой спутник. Бариста за стойкой взял пульт, экран погас, а потом снова вспыхнул, показав студию, из которой велся выпуск местных новостей. Звук сделали чуть громче, а я прислушалась.

– О том, что произошло сегодня в одном из прибрежных кафе Сорочинска, расскажет наш корреспондент Дарина Михальчук. Дарина, вам слово.

На экране появилась миловидная барышня, стоящая на центральной набережной, по которой я сегодня прогуливалась. За ее спиной виднелось несколько кафе, ресторанчик «Мидийное местечко» и сувенирные киоски.

– Сорочинские полицейские уже разбираются в необычной для нашего города истории с загадочным и пока еще открытым финалом. Все произошло сегодня в полдень вот в этом самом ресторане во время купли-продажи декоративного животного, о чьем происхождении и породе умалчивают участники произошедшего, которое в итоге сбежало.

Мой собеседник заметно напрягся, как-то скукожился и полубоком развернулся к экрану, словно боясь пропустить хоть одно слово. Я тоже.

– Пффф, – выдохнула я тяжело и лихорадочно стала соображать, как же мне быть и что делать?

Получается, в тот момент, когда я отправилась на прогулку, уверенная в том, что мой подопечный находится в своем номере, разбирает вещи или лег отдохнуть, он находился в совершенно ином месте. И как я это прошляпила?

В эсэмэс, которое мне переслал Львов, четко было написано: встреча в тринадцать ноль-ноль. Когда я это прокрутила в голове, то мне захотелось пнуть саму себя побольнее. Тринадцать! Не три, как думала я. Вот почему я пришла к шапочному разбору и зря просидела там целый час, а потом, решив, что встреча не состоится, вернулась в отель, где в ресторане и встретила того, кого мне было поручено охранять.

«Женя! – сказала я самой себе, – провалить задание в самом его начале, это же как надо было так умудриться? Акела промахнулся. Что дальше? Твоего опекаемого прибьют прямо на твоих глазах? Эту ситуацию нужно срочно исправлять. Вот только как?»

Ничего лучше, как дослушать до конца выпуск новостей, а уже потом решать, куда бежать и что делать, я не придумала.

Специальный корреспондент по имени Дарина продолжала рассказывать новость, взбудоражившую всех, попутно открывая дверь в уютный ресторанчик, где я сегодня успела попробовать довольно сносные мидии, пока была в ожидании встречи.

– В конце концов, по словам официантов, питомец непонятной породы был пойман, но потом он таинственно исчез во второй раз. Покупатель, который сегодня таким мистическим образом лишился и денег, и покупки, обвинил заводчика в мошенничестве и заявил, что у него есть неоспоримые доказательства его вины и свидетели. Я встретилась по горячим следам с участниками этой истории и узнала, что же произошло.

На экране возник паренек, который сейчас сидел рядом со мной. Он, явно нервничая, рассказывал свою версию случившегося. Только выглядел он более простовато, да и речь была как у деревенского парня. Это у меня в голове не укладывалось и никак не стыковалось с тем образом Мити, которого я узнала сегодня утром.

– Животного, которого купить-то хотел, я присмотрел. Списались с продавцом. Ну, не думал, что он меня вот так облапошит. Я, конечно, знал, что нечестные люди встречаются. Но чтоб прям вот так средь бела дня!

– А какого именно животного решили приобрести? – задала вопрос корреспондент.

– Это секрет, сказать не могу. У меня дома несколько питомцев живут: обезьянка, белка-летяга и так по мелочи. А этот новый – сюрприз для девушки, она давно его хотела. А сейчас скажу, она из новостей-то и узнает.

– Сильно сомневаюсь, что данная новость пройдет дальше нашего местного канала.

– Ну, лучше перестраховаться. Секреты я не приучен выдавать. А тем более что так нечестно поступил продавец. Он, вообще-то, мне и видео прислал, показал животного моего, правда, я его удалил нечаянно, – словно предвидя вопрос корреспондента, сказал мой подопечный. – Я сразу купил билеты на ближайший поезд и отправился сюда, к морю. Вообще, думал, что сегодня в ночь уже домой поеду, а завтра вторую половинку свою порадую – у нас дата памятная.

Девушка-корреспондент решила взять снова нить повествования в свои руки и бойко затараторила:

– Участники сделки встретились вот в этом самом ресторане, который привлекает не только туристов и гостей нашего города, но и местных жителей, что большая редкость для заведений подобного плана. Наш герой выпуска забрал коробку со зверьком, перекинулся парой слов с продавцом. Он, видимо, рассказывал, как ухаживать за животным, верно? – она обратилась к Мите.

– Ага, и тут же решил его покормить. А чего он голодным-то сидеть будет? Приоткрыл коробку, засунул вкусняшку, а он, хопа, высунул голову и выскочил. Да как дал деру! Теперь ищи-свищи.

– После этого происшествия, перед встречей с Дмитрием, я созванивалась со смотрителями нашего зоопарка, кто занимается разными обезьянами, попугаями и похожими существами, для консультации. Они сказали, что ни в коем случае нельзя было открывать, животное запросто могло выскочить и скакать здесь несколько дней. Практически весь персонал ресторана гонялся сегодня за неуловимым животным несколько часов.

– Я уже выдохся. Потом подумал, что животинка могла через открытую дверь на улицу выскользнуть, решил сам ее там поискать. Но все напрасно. Ушел в отель.

– А вы знали, что после того, как вы ушли, буквально через полчаса зверюшку загнали в угол, появился его прежний хозяин?

Потом девушка обратилась к зрителям, прокомментировав свои же слова:

– Правда, продавец пожелал остаться неизвестным и ни в какую не согласился ответить на мои вопросы для выпуска новостей.

Митя, который сидел сейчас напротив меня, сжал кулаки и одной рукой хлопнул себя по колену, на лице заходили желваки. Митя, который был на экране, подскочил и прямо в лицо корреспондента прокричал:

– Что???

– Тише, тише, присядьте. Продавец, с которым вы встречались сегодня, пришел гораздо позже и сказал, что ему позвонили, сказав, что вы уехали, и попросили это животное забрать.

– Это, получается, что, как только я закрыл дверь ресторана, так оно и нашлось? Ловко, однако!

– Практически так. Помощник повара, который участвовал в поимке животного, рассказал, что продавец его поймал полотенцем.

На экране в этот момент появился паренек лет пятнадцати от силы, в интересной форме, на груди у него было вышито блюдо с мидиями, а на голове красовался то ли колпак, то ли берет в виде устричной раковины. Хм, интересное, однако, заведение.

– Животное странное такое, я еще не встречал у нас таких. В этом полотенце вся барахталась, и мужик – ну хозяин ейный, не новый, а старый, – пояснил корреспонденту официант, – он сказал, что переноска ему не нужна. Мы уже предлагали принести от кота, я рядом живу, дома есть. А он ее засунул просто под куртку, чтобы успокоилось, что ли, и забрал себе. Ну, собственно, и все.

– Дмитрий, как вы отреагировали на то, что произошло? – задала довольно провокационный вопрос корреспондент.

– Как? Как? Башку ему оторвать за такие дела, и все! – кипятился экранный Митя. – Я ему звоню, звоню, он трубку не брал сначала. А потом и говорит: «Денег я тебе не отдам. Животное ищи сам. Нет его у меня. Я его тебе передал, а то, что ты упустил, – не моя вина». Говорит, что он якобы его поймал, но оно тут же и у него убежало – вот это его ответ.

– А давайте прямо сейчас еще раз позвоним вашему продавцу и уточним?

– Давайте! Звоните.

Митя набрал номер и протянул трубку девушке-корреспонденту. Звонок был поставлен на громкую связь, гудки шли долго. И лишь потом послышался ровный, размеренный голос:

– Что трезвонишь? Животное у тебя, деньги у меня, все. Мы в расчете.

– Да сбежало оно, сбежало! А теперь еще и ты за ним приходил? Вертай взад!

– Животного у меня нет.

Тут экранный Митя просто взорвался:

– Чё брешешь-то? Вон сотрудники ресторана тебе позвонили, и ты забрал ее, а им сказал, что я уехал. Чё за брехня?

Послышались короткие гудки. Повторный набор номера ничего не дал. Кадр мигнул, переключился, и ведущая оказалась на экране одна.

– Мы посоветовали после этого разговора Дмитрию написать в полицию сразу два заявления – о потере животного и о мошенничестве со стороны продавца. Он сказал, что подумает. Выяснять, кто кого обманул в этой ситуации и где все-таки сейчас находится животное, стоит предоставить опытным людям в форме. А наш герой, наверное, уже сделал для себя выводы и в будущем будет радовать свою девушку и пополнять домашний зоопарк вместо непонятного экзотического животного более предсказуемым, например черепахой или рыбками. Будем следить за развитием событий, оставайтесь на связи и смотрите «Сорочинск-ТВ», а с вами была Дарина Михальчук.

Митя подскочил и начал ходить от столика к окну и назад. Потом сел в напряжении.

Одновременно и у него, и у меня зазвонили телефоны. Как некстати. Хорошо бы было сейчас услышать, с кем он будет беседовать. Но, взглянув на номер, я поняла, что разговора мне не избежать.

Это был Львов. Я нажала зеленую кнопку, поднесла телефон к уху и услышала ровный шепот, от которого мурашки прошли по всему телу:

– Охотникова! И это ты профессионал в своем деле?

Глава 7

Я попыталась сохранить невозмутимость, спокойствие и дружелюбность, отвечая вопросом на вопрос:

– Максим Сергеевич, что произошло?

– Ты меня спрашиваешь об этом? В интернете сейчас самая горячая новость из Сорочинска. Догадываешься, о чем она?

– Небольшое недоразумение, которое можно исправить.

– Это ты и Дмитрий – небольшое недоразумение. Даю три дня, и чтобы мусанг был у меня. Никто, слышишь, никто не должен знать, кого вы ищете. Иначе и тебе, и Дмитрию предстоит компенсировать мне моральный ущерб. Причем не деньгами, а по-настоящему. Морально. И это будет встреча с одним моим питомцем.

– Максим Сергеевич… – только проговорила я, но в ответ неслись противные гудки.

Я посмотрела на Митю. Он сидел белее мела, покусывая губу.

Я решила, что пора объединяться по-настоящему, и сказала:

– Ну что, карты на стол?

Митя залпом выпил то, что плескалось у него в бокале, шумно выпустил воздух через нос, повернул голову набок и как-то уж слишком пристально посмотрел на меня.

– Какие карты?

– Самые простые. Хочешь – географические, хочешь – игральные, вторые лучше.

– Евгения, я вас не совсем сейчас понимаю.

– Понимаешь, Митя, понимаешь, – я как-то незаметно для себя перешла в разговоре на «ты».

Мой собеседник продолжал смотреть мне в глаза, потом начал задумчиво покусывать губу и стучать кончиками пальцев правой руки по столешнице. Было видно, что он сильно нервничает, но пытается не подать виду.

Я решилась сделать первый ход, так сказать, вызвать на откровенность своей правдой и честностью.

– Митя, я твой телохранитель, – успела я произнести лишь одну фразу.

То, что произошло дальше, с трудом поддается описанию. Мой собеседник сначала сверлил меня глазами, потом в его взгляде четко можно было прочесть вопрос: «Больная, что ли?», а потом, видимо, от перенапряжения и полнейшего недоверия он заржал. Да-да, не засмеялся, а именно заржал, словно застоявшийся в стойле жеребец.

Я мысленно вздохнула и дала ему время прийти в себя. Да, такая реакция на мои слова порой встречалась у тех, кто не был со мной близко знаком, но с кем, по воле случая или работы, мне приходилось достаточно тесно общаться.

Проржавшись, Митя повертел головой, поднял руку вверх и щелкнул пальцами, словно находясь не в ресторане, а на съемочной площадке фильма про крутых ребят.

– Официант, водочки за этот столик!

Через несколько минут вышколенный официант в идеально отглаженной форме принес небольшой поднос, на котором стояла стопка водки, а на крохотном блюдце рядом с ней лежал одинокий, но сочный ломтик лимона. Странное сочетание, конечно.

Митя выпил залпом, зажмурился, крякнул и сказал:

– Еще. Повтори!

Я молча наблюдала за всем происходящим.

– Женя, повтори, пожалуйста, что ты сейчас сказала?

– А, так это ты меня просишь повторить, – я улыбнулась, – я думала, что официанта.

– И его, и тебя. Какой телохранитель? Что за прикол?

– Смотри, я сейчас полностью раскрываю свои карты, хоть и не должна была этого делать. Но так как ситуация вышла из-под контроля, придется. У нас есть всего три дня на ее исправление, иначе и тебе придется несладко, и мне.

– Пугаешь?

– Нет, просто озвучиваю наше ближайшее будущее. Но есть возможность создать альтернативную реальность.

– Валяй!

В этот момент к нашему столику подошел официант и принес то же самое, что и пять минут назад.

– Только ты пока оставь свой напиток, выслушай, а потом продолжишь возлияния. А то мало ли, как на тебя повлияет то, что сейчас скажу, и будешь ли ты способен и дальше адекватно на все реагировать.

– Окей, понял. Слушаю тебя очень внимательно, – сказал Митя, а потом, прищурившись, задал вопрос, которого сейчас и следовало бы ожидать: – И я так понимаю, что ты в меня не влюблена? И я нужен тебе для какого-то дела, а не для приятного общения.

– Правильно понимаешь. Да и у тебя, судя по новостям, есть девушка. Так что я тебе тут и не нужна. Ты парень, конечно, симпатичный, деловой, но не мой типаж.

– Обидно, однако. А я почти тебе поверил. Ты-то как раз в моем вкусе – стройная, длинноногая, есть о чем поговорить, да и не глупа совсем. А девушка… Это так, конспирация. Нет у меня никакой второй половинки, и даты никакой нет. Есть только головная боль. Но ты-то можешь ее снять, раз ты всемогущий телохранитель, – Митя улыбнулся, и было непонятно, то ли он ерничает, то ли пьянеет, то ли говорит то, что думает.

– Не люблю напрашиваться на комплименты, – прервала я пламенную речь своего чуть захмелевшего собеседника, – слушай, давай об этом потом. Сейчас есть более важная тема для разговора.

Я подумала, мало ли как отразятся сегодняшние события на психике этого индивидуума, надо быстрее все выложить и услышать его версию происходящего, а может, еще и план действий.

– Смотри, Львов, который нанял тебя, нанял и меня, чтобы я охраняла тебя во время сделки, а также по пути туда и оттуда. Чтобы не случилось ничего ни с тобой, ни с мусангом.

– С кем? Ты шутишь? – удивление моего спутника было на пределе. – Ты хоть знаешь, сколько он стоит? И что будет, если его привезти к нам незаконным путем?

– Законным путем, смею тебя уверить, никто и не повезет. В той самой коробке, которую ты решил открыть при совершении купли-продажи, находился мусанг, самый что ни на есть настоящий. А так как ты сейчас остался и без товара, и без денег, Львов дал три дня на его поиски и возвращение, иначе…

– Что иначе?

– Ты и сам все прекрасно знаешь, думаю, тебе звонили по тому же самому поводу. Только не сам Львов, а, видимо, его человек, который и решает такие дела.

– Практически, – Митя хмыкнул, посмотрел в окно, потом снова вернулся взглядом ко мне.

– В моих интересах помочь тебе, спасаю не только твою, но и свою шкуру.

– И отрабатываешь полученный гонорар, – скорее утвердительно, чем вопросительно сказал Митя.

– И это тоже. В принципе, так же, как и ты. В общем, я свои карты раскрыла, теперь твоя очередь.

Митя помолчал с минуту, а потом, все-таки решившись на этот шаг, так как терять-то, в принципе, было нечего, начал свой рассказ. По мере того как он раскрывал карты, я удивлялась все больше и больше, а потом меня озарило, почему же произошла сегодняшняя ситуация.

– Да, мне сейчас звонил Картёшкин. Правая рука Львова и советчик во всех делах и задумках, – мой собеседник замолчал.

Потом посмотрел на столик, на меня, и вдруг его глаза прояснились, с него словно спала какая-то невидимая маска, и он четким, хорошо поставленным голосом начал мне раскрывать свои карты:

– С самого начала, Женя, в твои расчеты по моей охране закралась ошибка: я не Митя, а Витя. Митя – это мой брат-близнец, он-то как раз и занимается теми вещами, о которых особо никто не распространяется, да и вслух где попало стараются не говорить.

– Человек-обезьяна? Который может пойти туда, не знаю куда, и достать то, не знаю что?

– Практически да. Мне раньше хотелось быть таким, как он, но потом я понял, что не готов брать на себя такую ответственность, да и риск – дело не мое. Брат у меня удачливый, словно его сама Фортуна в макушку при рождении поцеловала – за что он ни берется, все удается без сучка без задоринки.

– Так вот почему я не заметила подмены. Брат-близнец, – задумчиво произнесла я и сразу спросила: – А тогда как ты попал сюда? И почему не в курсе, что тебе нужно было отдать деньги за мусанга?

– Вчера днем брату стало плохо, прихватило сердце. Пока мы дожидались скорую, он сказал про билеты, деньги и новое плевое дело – мол, только доехать, отдать деньги, забрать товар, потом доставить его Львову. Дал свой паспорт и телефон. Когда его увезли, я опомнился, написал сообщение, что за животное-то? Но он, понятное дело, не отвечал. Тогда я позвонил, а когда услышал звонок рядом со своим ухом, то понял, какую глупость совершил – телефон-то его у меня остался. Принялся звонить в больницу, куда его доставили. Дежурная медсестра, которая взяла трубку, сказала, что брата готовят к операции. Понятное дело, спросить я ничего не мог. Подумал, что увижу тогда на месте, ну не слона же мне поручат везти. Пока собирался, чуть не опоздал.

– Так вот почему я не видела тебя среди пассажиров, садящихся на вокзале. Я стояла у поезда до самого последнего, чуть было не осталась на перроне.

– Я же потом почти на ходу запрыгнул в первый попавшийся вагон, точнее – в последний. А затем уж дошел до своего, разместился. Думал, раз брат сказал, что дело плевое, то и волноваться незачем. Кстати, раз тебе было велено его, то есть уже меня, охранять, почему я тебя не приметил тогда в ресторане при сделке? Или ты так хорошо зашифровалась, замаскировалась?

– Да нет, сейчас расскажу…

– Подожди, я сам сейчас догадаюсь, – мой собеседник почесал переносицу и принялся размышлять вслух: – Там была пара молодоженов, которые ели и просто наслаждались друг другом; мужик с ноутбуком, совершающий очередную онлайн-сделку по втюхиванию суперсовременных средств связи или датчиков движения, реагирующих очень чутко; две черноволосые девушки, больше смахивающие на ведьм из фильмов ужасов, нежели на красавиц. Это все не ты. – Митя задумался. – Так, там был еще один посетитель, как раз через пару столиков от нас. Элегантная старушка в странной шляпе с павлиньими перьями. Но явно она – не ты. Хотя…

Теперь в голос засмеялась я, представив себя этакой старушкой. Хохотала минут пять, не могла остановиться. Потом, вытерев слезы, сказала:

– Меня вообще сегодня там не было. От слова совсем.

– Как так? Вот тебе и телохранитель!

– Встреча была назначена на тринадцать часов, а у меня в голове почему-то было, что на три.

– Ну три и тринадцать, в принципе, созвучны, если сильно не придираться.

– Пока ты совершал свою горе-сделку, я любовалась морскими волнами и наслаждалась криками чаек.

– Однако, неплохо. Неплохо, однако.

– Ты повторяешься, Митя-Витя.

Мы рассмеялись. Потом нас словно что-то отпустило, и мы принялись трезво рассуждать, ну если, конечно, такое выражение было уместно применить к моему собеседнику в нашей ситуации.

– Что делать-то теперь будем?

– Пока не знаю. Утро вечера мудренее, как говорит моя тетушка.

– О, и наша мама так всегда говорила. А еще любимой фразой была такая: «С проблемой нужно переспать», – с этими словами Митя лукаво взглянул на меня: то ли шутил, то ли наглел, то ли алкоголь из желудка добрался до мозга.

– Ну уж нет, спать с тобой я не собираюсь. Телохранитель не обязан день и ночь охранять того, с кем связан делом.

– А зря.

– Так, закрыли эту тему. Пойдем немного проветримся, полюбуемся ночным городом, а там, глядишь, что и в голову дельное придет.

– Жень, ты не обижайся. Я на самом деле не такой, каким тебе сейчас кажусь. – Мой собеседник вдруг стал серьезным. И если бы я не видела, то никогда бы не подумала, что он сейчас пил и сильно нервничал. – Просто, понимаешь, образ этакого простачка, рубахи-парня, достаточно удобный. Многие не берут меня в расчет, а я узнаю то, что мне нужно, без особых усилий. Я так-то брату периодически помогаю, когда нужно узнать то, к чему невозможно подобраться, – чужое мнение о ком-то или о чем-то, светские сплетни, родственные разговоры.

– Понятно. Слухач, в общем?

– Практически да. Поэтому когда в компании видишь такого простофилю, лучше быть начеку и следить за тем, что говоришь. Особенно, если это малознакомая или совсем незнакомая тебе компания. Так, ладно, засиделись мы с тобой. Давай, наверное, собираться.

Витя, которого для удобства я все-таки решила продолжать именовать Митей, подозвал официанта, расплатился, не дав мне и пикнуть о раздельном счете, и подал мою легкую куртку, висящую за спиной.

Мы вышли в ночь. Я запахнула куртку поплотнее, а потом и вовсе решила застегнуться. Как же все-таки обманчив март. Даже здесь, в курортном городе, он показывает свои капризы: днем мне хотелось вообще идти в одном легком свитерке и джинсах. Но хорошо, что я этого не сделала, а то сейчас бы дрожала, как побитая собачонка, – вечерний холод забирался тонкими пальцами под одежду и касался всех открытых частей тела.

Мы молча прошли приличное расстояние по освещенной набережной, а потом, как-то не сговариваясь – Митя повернул голову и показал глазами, а я кивнула в ответ, – решили спуститься к самому морю. Море глухо дышало и обдавало нас свежестью. Видно его совершенно не было – перед нами стояла живая черная стена.

Глава 8

– Давай попробуем логически порассуждать, где эта чертова обезьяна может быть? – предложил мне Митя после долгого молчания.

– Какая обезьяна? Мы, вообще-то, ищем мусанга.

Мы стояли, облокотившись на парапет набережной и со стороны, должно быть, выглядели влюбленной парой, которая решила в такое время года остаться здесь для того, чтобы встретить рассвет.

– Ну не буду же я во всеуслышанье его называть по-настоящему. Это кодовое название.

– Хорошо, я тебя поняла. Обезьяна так обезьяна. Ты знаешь, если честно, логика – не мой конек.

– Это я уже понял.

– Хм… Первое, что мне приходит в голову, что твоя живность так и осталась у продавца. Либо он не чист на руку и решил потом еще раз перепродать его, либо оставить себе.

– Тогда стоит подумать, кто еще мог бы его купить и кому он потребуется. Надо посмотреть, какие крутые кофейни здесь есть и кто специализируется на подаче эксклюзивного кофе.

– Кстати, это вариант.

– Если он решил его оставить себе, то почему? Хорошо бы узнать, что он за человек и чем занимается. А мне, кроме его имени и фамилии – Иван Васильев, – ничего не известно.

– Да и это, как ты понимаешь сам, не настоящие данные. Ты его в лицо помнишь?

– Помню. Но что толку-то? Он такой обыкновенный, среднестатистический человек среднего роста, светло-русый, худощавый – встретишь такого на улице, обернешься и не поймешь, кто он и где и куда ушел? А он может стоять рядом с тобой.

– Так, это немного усложняет дело. Ну да ладно, что-нибудь с этим придумаем. Попробуем фоторобот составить по памяти.

– Попробуем, только тогда с утра на свежую голову. Сейчас я вряд ли что-то смогу изобразить.

– У меня на ноутбуке специальная программа установлена, там не обязательно рисовать, можно просто задавать нужные параметры, комбинировать их и в итоге получить необходимое лицо.

– Ого! Я и не знал, что такое существует! Прикольно! Ты детективом, что ли, подрабатываешь?

– Ну практически. Не то чтобы это мое прямое занятие, просто периодически попадаю в такие дела, которые требуют моего прямого участия – не только охраны, но и спасения.

– Интересный ты человек. А так с виду и не скажешь.

– По тебе тоже, – подколола я его, желая немного разрядить атмосферу.

Митя улыбнулся:

– Ладно, давай, наверное, в сторону отеля двигать. Утро вечера все равно мудренее. Пораньше встанем, портрет составим, потом кофейни поищем.

– Кстати, а может, нам в местный зоопарк наведаться?

– Какой?

– Ну, помнишь, о нем говорила корреспондент? Что она советовалась то ли со смотрителем зоопарка, то ли с кем-то еще, насчет того, почему убежала твоя живность.

– Кстати, а это тоже вариант. Вдруг к нашему делу приложили руку какие-нибудь зеленые или зоозащитники и таким образом решили спасти животное?

Мы минут двадцать уже шли по цветущей улице Сорочинска. Сияли фонари, машин было мало, людей тоже. Город готовился ко сну. Весной, оказывается, здесь довольно приятно и спокойно.

Мы шли не то чтобы куда глаза глядят, но все равно практически без маршрута. Нас манил зеленый свет маяка, который сиял где-то вдалеке.

Молчание. Глухой рокот волн вдалеке. Тихий шелест ветра. Я отчего-то сейчас вспомнила предсказание продавца специй. Вот и выяснилось, что пропажа, которую я ищу, мне не принадлежит – это так. Мусанг вообще непонятно чей сейчас: из родных мест его увез какой-то человек, передал в России левому чуваку, он его продал, но к покупателю зверек так и не попал. А ведь его еще ожидает путь из почти тропического солнечного Сорочинска в хмурый и серый в данное время года Тарасов.

Про подкидыша тоже все стало понятно: Митя – это не Митя, а Витя, который сам по себе «подкинулся» в эти приключения и в мою жизнь.

Единственное, что меня зацепило, так это слова про остров Буян. Который принесет радость. Скорее всего, он это просто сказал, желая разбавить свою тираду про дальнейшие опасности.

Хотя про них все было ясно с первых слов, я же так и сказала юноше, похожему на Аладдина, что это мои постоянные сопровождающие. Без опасностей я, в принципе, и не представляю свою жизнь. Она стала бы серой, скучной и, скорее всего, безынтересной.

Может, когда-то я и захочу домашнего уюта, вить семейное гнездышко, по вечерам встречать супруга с работы с ребенком в одной руке и пирогом в другой, но сейчас такая картина во мне вызывает лишь резкое отторжение.

Бррр. Я даже встряхнулась, как кошка, стряхивая с себя эти мысли.

– Замерзла? – повернулся ко мне Митя, заметив мое странное телодвижение.

– Да не особо.

– Мы, кажется, пришли. Смотри, вот за этими зданиями и кроется маяк. Самый старинный на этом побережье. Одна из главных достопримечательностей Сорочинска, но попасть внутрь, к сожалению, нельзя.

– Почему? Я бы хотела. Но жаль, что нельзя. Мне было бы интересно посмотреть, как там все устроено. Я читала где-то, что раньше это был самый крупный маяк на морском побережье в этом краю, хотя освещение работало лишь за счет керосиновой лампы. Но с какой-то там особой линзой была возможность давать световой сигнал на тридцать километров или даже чуть больше. Интересно, а сейчас он на столько же может светить?

– О, это мне известно. Кстати, а ты знаешь, что цвет его лучей мог меняться в зависимости от времени года?

– Прикольно! – Я стояла, задрав голову, и любовалась старинным маяком, выглядывающим из-за домов, ресторанчиков и закрытых кафешек. Сейчас маяк светился нежно-зеленым, практически успокаивающим светом.

Я посмотрела-посмотрела и поняла, что очень хочу спать.

– Мить, пойдем уже до отеля? Я нагулялась.

– Пойдем. Сейчас надо подняться по улице, немного пройти, и мы уже на месте.

Мы шли по ночному городу, расстроенные, усталые, но тем не менее с надеждой в сердце, что с наступлением нового дня мы все решим, найдем и со всем справимся. Вдыхали ароматы курортного города – незнакомых цветов, буйной зелени и моря.

Молчали. Каждый думал о своем. Улица сейчас шла круто вверх и разветвлялась перед красивым старинным храмом, окруженным тополями. Мы постояли, поразглядывали его немного, потом решили свернуть налево, там, по словам Мити, был еще очень интересный памятник одному из советских певцов.

Мы прошли еще немного, полюбовались розовой магнолией, которая при свете фонарей казалась абсолютно фиолетовой, вдохнули ароматы гиацинтов, флоксов и огромных тюльпанов и пошли вперед.

Мне показалось, что мы идем немного не туда. Я сказала об этом Мите, но он отмахнулся:

– Все нормально, у меня географический нюх, я любое место нахожу с первого раза, даже если я здесь впервые.

Я ухмыльнулась – вот это самоуверенность. Ну да ладно, идем дальше.

Мы немного прогулялись и вдруг обнаружили, что стоим перед закрытой кафешкой, возле которой располагался стеклянный уличный лифт нашего отеля.

– Неужели?

– Мы на месте.

– Теперь только спать.

– Доброй ночи, до завтра.

– До завтра.

Я открыла номер, разделась, быстренько влезла под душ и, не постояв там и десяти минут, вышла совсем обессиленная. Дойдя до кровати, рухнула с высоты своего роста на мягкое покрывало, кое-как дотянулась до розетки, воткнула на зарядку телефон, выключила свет и, спихнув ногой покрывало, закуталась в простыню – в номере было тепло. Как провалилась в сон, я даже и не поняла.

Глава 9

Проснулась же я словно по щелчку. В комнате царила темнота – номер мой был маленький, уютный, но совершенно без окон.

Интересно, сколько сейчас времени и какая погода? Главное, чтоб не было дождя. Бегать под зонтом по улицам города с утра пораньше мне как-то совсем не улыбалось.

Часы на телефоне показывали шесть тридцать. О, я проснулась на полчаса позже, чем обычно. Щелкнула быстренько чайник, сама отправилась приводить себя в порядок. Достала по ходу дела из рюкзака уютный джинсовый комбинезон, который не только выглядел стильно, но и был очень удобным. Самое главное его достоинство – наличие множества скрытых карманов, в которых незаметно можно было хоть слона по кусочкам спрятать.

Этим-то я и занялась. Не слона, конечно, распихивала, а свои принадлежности. А их у меня было немереное количество. Оставалось лишь определиться, что сейчас важнее и что наверняка пригодится.

Пока баловала себя легкой освежающей тканевой маской, раскладывала то, что мне могло сегодня понадобиться.

Надела серьги-бомбочки, кулон, который превращался в шокер, если его активизировать. Подумала и вместо балеток натянула кроссовки, в которых были спрятаны капсулы с едким перцем. Все остальное оставила на месте, прихватив небольшую сумочку с документами, телефоном и водой. Главное, потом в нее положить электронный ключ от номера.

Вспомнив, что в конце коридора были широкие окна, выходящие на городскую улицу, я практически бесшумно вышла, чтобы сориентироваться по погоде. За окном накрапывал мелкий дождь, небо хмурилось сизыми тучами, а ель, которая росла прямо под окном, склонила свою макушку под тяжестью набухших шишек.

От такой погоды и дома-то у меня частенько портится настроение, приходит какая-то меланхолия и порой легкое раздражение. Я начинаю копаться в себе, в своем детстве, выискивать причины того или иного поступка.

Вот и сейчас я думала о своей оплошности, а точнее, о таком досадном промахе в самом начале своего дела, хоть одновременно радовалась тому, что вырвалась из серых тарасовских будней в Сорочинск. Наверное, именно поэтому я не услышала никаких шагов, а лишь ощутила чье-то дыхание у себя за спиной.

«Нормальный человек так близко подходить не станет», – промелькнула, как быстрокрылая птица, мысль в моей голове, поэтому я, не раздумывая, резко развернулась и с локтя ударила того, кто ко мне подкрался.

Послышался глухой звук – передо мной на попе ровно сидел не кто иной, как Митя, и потирал скулу. Но выглядел он отчего-то довольным.

– Еще чуть-чуть, и ты меня бы без глаза оставила. Евгения, ты не телохранитель, а теловредитель! – полушутя-полуобиженно фыркнул он, поднимаясь с пола.

– А не надо ко мне подкрадываться, как тигр к добыче, – парировала я, и мы оба замолчали, вспомнив о той угрозе, которую вчера нам озвучил Львов.

– Тигр! Мусанг! – в один голос произнесли мы, став серьезными. И от этой серьезности расхохотались.

– Жень, мне тут одна умная мысль в голову пришла.

– Только одна?

– Пока да. Короче, смотри, я лежал сейчас и вспомнил этот выпуск новостей. Помнишь, девчонка-корреспондент сказала, что она наведывалась к какому-то смотрителю зоопарка или профессору.

– Помню. А нам-то он зачем? Ты хочешь спросить, есть ли в зоопарке лювак, и попробовать его выкупить?

– О, это тоже идея. Но я немного о другом подумал. Мы можем у этого профессора уточнить, какие повадки у лювака, чего он боится, что любит и куда примерно мог рвануть, оказавшись в незнакомом месте.

– Слушай, а я об этом даже не подумала.

– Ну так вот, а я подумал. Нам осталось только вспомнить фамилию этого мужика, сходить к нему, все узнать и взять этого звереныша тепленьким. Сонным. Посадить в перевозку и отправиться домой.

– Если дело только за тем, чтобы узнать фамилию профессора, то я тебе помогу наверняка. Половинкин С. Н.

– Откуда ты знаешь?

– Просто застряла в мозгу эта фамилия и картинка. Когда девушка-корреспондент рассказывала о своем разговоре с ним, то на экране в углу было фото мужчины средних лет, с усиками, довольно приятной наружности, а внизу фамилия и инициалы.

– Эс… Саша, Сергей, Степан, Семен, Святослав?

– Ну, Саша-то явно не подходит. Тогда уж Александр.

– Блин, вот это я дал маху! А эн? Николаевич? Никодимович? Назарович? Никитич?

– Никитич – это прямо как богатырь! Ладно, что мы с тобой гадаем, давай загуглим, да и все.

– Так, так… Смотрим. Сорочинский сафари-парк, сотрудники… Агафонов, Афиногенов, Белянский, Григорьева, Горюшникова, так, Никольская, Оплеухова, Оленин… – Митя листал ленту смартфона, вслух перечисляя фамилии. – Вот, нашел, Половинкин Сергей Николаевич, профессор, доктор биологических наук. Он? – Митя повернул ко мне экран смартфона. Оттуда на меня смотрели добрые голубые глаза достаточно симпатичного мужчины, он всем своим видом показывал доброжелательность и притягивал к себе.

– Да, он. Это точно тот, кто нам сейчас нужен. Такой человек просто не может остаться в стороне от нашей проблемы.

– Отлично. Тогда смотрим расписание работы сафари-парка и выдвигаемся?

– Да, а чего зря время-то терять?

Узнав, что до открытия нужного нам места есть еще час, мы решили спуститься позавтракать в ресторане отеля, а потом пешком пройтись по городу. И время с пользой проведем, и городом полюбуемся. Тем более что тучи за окном начинали потихонечку расползаться, открывая то тут, то там голубые лоскуты неба. День обещал быть именно таким, каким нужно.

Кофе, который был здесь, оказался превосходным, так же, как и тосты с авокадо и яйцом пашот.

Я сидела и смаковала каждый кусочек, Митя же, наоборот, заглотил поданный бутерброд, запил его кофе, сделав пару или тройку глотков, и теперь с нетерпением постукивал пальцами по краешку нашего стола.

– Ты чего такой торопыга?

– Мне просто не терпится найти это чудо-животное, поскорее сесть в самолет, вернуться в Тарасов и жить дальше своей нормальной жизнью.

– Какой ты шустрый! Я тоже этого, конечно, хочу. Но уж раз нам выпало такое приключение, надо для себя и в нем найти плюсы. По крайней мере, у нас есть море под рукой, вкусная еда и вполне сносный кофе.

Тут я прыснула. Кофе. Кажется, теперь этот напиток у меня будет ассоциироваться с сорочинским приключением, если оно, конечно, закончится благополучно и мы с Митей останемся целыми и невредимыми, а главное – живыми.

Я доела тост, подавив в себе острое желание вымакать растекшийся желток с пряностями и травами по краю тарелки, сделала последний глоток кофе и, промокнув губы салфеткой, поднялась из-за стола. На сытый желудок и думается лучше, и настроение повышается, и жить хочется.

За несколько минут, пока мы сидели и болтали ни о чем, я задавала Мите вопросы и составляла фоторобот нечестного продавца лювака. Пару раз поворачивала к своему собеседнику планшет, он комментировал, я исправляла. В итоге получилось лицо среднестатистического мужчины, мимо которого и правда пройдешь на улице и не обратишь внимания.

– Жень, слушай, мочку левого уха у него сожми.

– В плане?

– Она у него была пожеванная, что ли, или прижатая снизу. Словно ее невидимой скрепкой зацепили.

– Вот так? – я показала портрет с добавкой.

– Да, точно. И правый глаз у него чуть прищуренный. Знаешь, так у котов бывает, когда они просыпаются – один глаз смотрит на мир широко, а второй еще раздумывает – а надо ли ему все это.

Глаза я тоже подправила. Теперь вырисовывалось что-то отличительное.

– Угу. Вроде как похож. В общем, смотри внимательно по сторонам – вдруг где на него наткнемся? – сказал Митя, поднялся и пошел к чисто вымытой двери отеля, возле которой пританцовывала уборщица в белых с ромашками резиновых перчатках и со шваброй в руках.

Мы вышли из отеля и, посмотрев на карту, решили, что будем идти не вдоль побережья, а на несколько улиц выше него – так будет короче путь.

Город петлял, показывая нам все свои красоты: огромнейшие пальмы в три или четыре человеческих обхвата, фигуры сказочных и исторических персонажей на каждом шагу, изумительные фонтаны с чистейшей водой. По пути встречались ухоженные клумбы, выполненные в разных стилях и с разным тематическим уклоном: тут тебе и японский садик, и китайское произведение искусства в виде цветочного ленточного дракона, и поле калмыцких тюльпанов, и французское мини-поле с лавандой. Эх, жаль у меня с собой нет ни фотоаппарата, ни нормального телефона. Эту красоту Мила бы оценила, когда увидела.

Через пару улиц мы решили свернуть, чтобы как раз подниматься в сторону гор, которые приветливо сияли белоснежными вершинами под лучами мартовского солнца. Где-то там, судя по карте, и был нужный нам сафари-парк.

Здесь, в Сорочинске, уже вовсю цвел абрикос. Деревья стояли окутанные нежным сиянием белоснежного облака в солнечных лучах. Казалось, что и сами деревья излучают какое-то сияние. Если глубже вдохнуть воздух, проходя под ними, то создавалось ощущение, что это облако теперь поселилось внутри тебя.

Я шла и улыбалась, сама не зная чему. Прекрасная погода, прекрасный город, прекрасная компания. Да, есть проблемка – нет мусанга, но ее же легко можно решить. Сейчас мы все узнаем у профессора Половинкина про повадки животного, поймем, где он может обитать, и счастливые, довольные отправимся в обратный путь. А пока можно наслаждаться тем, что у нас есть.

Мы свернули направо и оказались на местном рынке, который у нас в Тарасове называют блошиным или птичьим. Почему такое название, сказать сложно. Да, здесь можно купить и птиц: ярких попугайчиков, скромных канареек, голосистых соловьев, белоснежных голубей с хвостами, похожими на веер. Иногда привозят сельскую живность: цыплят, утят, индюшат; взрослых особей, их родителей: кур и петухов, красивых селезней и серых уточек, один раз я видела даже павлина, правда, с общипанным и довольно потрепанным хвостом, но все же это была настоящая царь-птица.

Но в основном на таких рынках продают всякую всячину, которая либо просто не нужна дома, либо ее хозяин очень нуждается в средствах. Отсюда и второе название местечка – «блошиный рынок»: здесь столько мелочовки, столько товара, как блох на бродячей собаке, которых не выловишь.

– Если честно, я всегда обходила стороной подобные стихийные рынки, – повернулась я к Мите: – Даже скажу так: никогда не бывала на них, обходя десятой дорогой.

– Почему?

– Тебе ответить честно?

– Ну… Желательно. А смысл в нечестном ответе?

– Я раньше считала покупки в таких местах уделом бедняков и, как бы это помягче выразиться, – я задумалась, подбирая подходящее слово, – маргиналов.

– Серьезно? Ты посмотри вокруг, это же просто музей СССР!

– Ага, музей. Под открытым небом, – съязвила я и добавила: – Бабушкин сервант и дедушкин гараж.

– Ты знаешь, я не то чтобы заядлый посетитель таких мест. Так, скажем, любитель. Порой интересно просто пройтись, все разглядывая – от грошовых безделушек до коллекционных вещей. Да и стоимость у них колеблется от одного рубля до нескольких десятков тысяч. Можно найти все.

– Прямо-таки всё-всё? Вот в этом барахле, – шепотом, чтоб не обидеть местный люд, спросила я и оглядела ближайшие «прилавки» – покрывала и клеенки, лежащие на земле, низкие самодельные столики из ящиков, походные туристические столы.

– Да, здесь, – тоже отчего-то тихо-тихо шепнул Митя. – Смотри, разные книги, винил, значки, монеты, фарфоровые статуэтки, винтажные украшения, вон даже бюст Ильича торчит, видишь?

– Ага, вижу. И музыкальные инструменты, – показала я рукой в сторону трех баянов, балалайки и очень потрепанной скрипки. – Ощущение, что кто-то забрался в каморку за актовым залом в заброшенной школе искусств.

– Хм, интересное сравнение. А еще посмотри, – обратил мое внимание Митя на близлежащую доску, где расположились уж точно музейные вещи, – старинные самовары и утюги, посуда, хрусталь и игрушки.

– Да уж, – протянула я, присмотревшись. – Некоторые вещи в таком ужасном состоянии, что смотреть страшно, а не то что в руки брать. Бррр…

– А некоторые превосходно сохранились. Лично у меня они вызывают ностальгию и воспоминания из детства. Практически все это было у моих родителей, у бабушки с дедушкой. Мне кажется, что, возьми я в руки любую вещь, так я тебе столько историй расскажу, с ней связанных. На таком рынке можно найти все, что душе угодно, причем совершенно неожиданно.

– И порой за копейки, – вклинился в наш разговор довольно тонкий голосок.

Мы с Митей машинально завертели головами, но никого заметили, а голос продолжал звучать:

– Торговаться можно, здесь так принято. А еще можно сделать заказ на какой-либо предмет или вещицу. Если она вам очень-очень нужна, ее достанут из-под земли. В прямом смысле этого слова, – от кирпичной стены ближайшего здания отделилась мальчишеская фигура. – Дяденька, тетенька, посмотрите, что у меня есть.

– Охламон этакий! Ты опять влезаешь? Ну-ка пошел отсюда, – внезапно возникшая толстая потная тетка в цветастом платье огрела скрученным полотенцем худощавого парнишку, подошедшего к нам. – Не слухайте его, тащит всякую дрянь откуда ни пойми. Пойдемте лучше ко мне. Вы же не местные, да? Туристы? Так я вам самых лучших сорочинских ракушек выберу, девушке бусики подберу, там камни морские на удачу, молодому человеку – кулон из зуба морской акулы – он силу дарит во всем, – нелепо подмигнула она Мите и, схватив меня под локоть, попыталась тащить вперед.

Я дернула руку:

– Женщина, оставьте нас в покое, мы просто ищем короткую дорогу.

– Ля какие… Ищите! Чего сюда заперлись-то? – обиженно сказала она и повернулась к Мите: – Пойдем, я тебе кулон из акульего зуба покажу. Все мужики берут, не пожалеешь.

Я не стала слушать ее разглагольствования. А Митя и сам взрослый человек – разберется, что к чему. Вот парнишку мне стало жалко. Я подошла к самой стене и увидела там закуток. На земле, а точнее, уже на траве, лежала доска, которая была покрыта ажурной вязаной скатертью, уже пожелтевшей от времени. А на ней лежали ракушки самых разнообразных форм и расцветок. Мое внимание привлекла одна, пожалуй, самая огромная из всех.

– Можно я ее просто подержу? – спросила я паренька неопределенного возраста, который был одет в старенькие, но чистейшие джинсы и клетчатую рубашку.

Он улыбнулся:

– Конечно, можно, за спрос и просмотр денег не беру.

Я наклонилась, взяла в руки раковину, которая больше напоминала упитанного поросенка – и по тяжести, и по внешнему виду, погладила ее бок.

Потом вспомнила, что пареньку сейчас досталось, и полюбопытствовала:

– За что она так тебя?

– Жизнь у нее тяжелая, вот она на всех и кидается. Счастливый человек другим зла не желает.

– Ух ты! Маленький философ, – усмехнулась я. Потом поправилась: – Прости, что назвала тебя маленьким. Сколько тебе лет, если не секрет?

– Не секрет, двенадцать, – он немного помолчал и добавил: – Будет в сентябре.

– Ты сам находишь эти раковины?

– Нет, – паренек как-то грустно вздохнул, – это коллекция моей бабушки. Мне ее очень жалко продавать, но иначе нам с дедушкой и не выжить. Пенсия маленькая у него, подрабатывать он не может в полную силу. Вот и приходится продавать. Хотя самое красивое я убрал на память. Дедушке сказал, что продал, а сам просто не стал тратить деньги, которые он мне дал на школьный обед.

С такой откровенностью я встречалась впервые. И было видно, что паренек рассказывает это не с целью меня разжалобить, он просто констатирует факт.

Меня восхитило его поведение, и я сказала:

– Ты знаешь, сейчас я у тебя ничего не куплю, потому что иду на одну встречу, а вот завтра…

– Все так говорят, – грустно улыбнулся юный продавец. – И еще никто не возвращался.

– Понимаю. Но не все же люди врут. Давай сделаем вот как. Мне очень понравилась раковина, что я сейчас держу. Она словно живая, что ли. От нее тепло идет.

Мальчик поднял на меня глаза, в которых читался интерес:

– Вы первая, кто так говорит. Вы ее почувствовали.

– Смотри, – перебила я его, – сколько она стоит? Я даю тебе за нее деньги, а ты принесешь ее сегодня вечером к «Авеню Плаза», договорились?

– Вы мне доверяете? Вы же меня видите в первый раз. А вдруг не принесу?

– Тогда это будет на твоей совести. Так сколько ты за нее хочешь?

– Пятьсот рублей, – выпалил парнишка.

Я достала крохотный бумажник, выудила из него тысячу, протянула ее.

– Блин, у меня сдачи не будет. Посмотрите ровно пятьсот?

– А сдачи и не надо. Вторые пятьсот за доставку. Чтоб уж точно не было повода не приходить.

Паренек, не веря своим глазам, протянул руку к купюре, потом отдернул ее, потом все-таки взял.

– Спасибо! Огромное спасибо! Этого как раз хватит бабушке на лекарство, – паренек был таким счастливым, что весь сиял.

– На здоровье! Не забудь принести. «Авеню Плаза», девять вечера. Надеюсь, к этому времени мы уже будем на месте.

– А куда вы направляетесь?

– В сафари-парк.

– Эх, вам надо было не по нашей, а по соседней улице идти. Она не так петляет и выходит прямиком к центральному входу.

– Спасибо за подсказку.

Я стала осматриваться, выискивая Митю. Но долго этого делать не пришлось, так как он сам шел мне навстречу:

– Женя, двигаем быстрее назад.

– Я и сама хотела это предложить. Что, приобрел себе зуб акулы?

– Ага, а еще и навязчивую собеседницу.

– Сам виноват, – рассмеялась я, когда мы чуть ли не бегом спускались по улице в обратном направлении.

Я сказала Мите о том, что соседняя улица приведет нас к сафари-парку, и предложила не спеша пойти по ней.

– Давай. А то, по рассказам этой тетушки, я понял, что это просто огромный рынок. Сложно подсчитать его протяженность, потому что продавцы становятся у жилых домов, вешая вещи прямо на заборы и деревья, а сами стоят с двух сторон у дороги. Тут, оказывается, в каждом переулке есть еще этакая дополнительная линия стихийной торговли.

– О-о-о, так ты теперь эксперт по блошиным рынкам?

– Шутница! Почти. Короче, слушай. На рынке дальше по улице в основном одежда и обувь. Я издалека так посмотрел: просто груды, ворохи, горы, кучи, одежды и в основном неновой. Одежду и обувь я совершенно не рассматривал, поэтому не берусь судить о ее качестве. Книг и пластинок там почти нет. Зато есть видеокассеты, видеомагнитофоны и диски с фильмами.

У меня загорелись глаза:

– Серьезно? Эх, как я могла мимо такого пройти. Давай вернемся?

– Ты же не хотела.

Мы остановились. Я разрывалась на части. Одна часть меня твердила, что нужно бросить глупости и заняться делом, вторая тянула меня туда, где я могу откопать что-то интересное для своей коллекции фильмов.

В этот момент я услышала топот и обернулась: к нам бежал ракушечный паренек. Так я его окрестила про себя.

– Тетенька, тетенька, я придумал! Вот, возьмите, – и он протянул мне небольшую фигурку. Это был брелок в виде бело-красного старинного маяка.

– Спасибо тебе. Мог бы не бежать, а если хотелось подарить – вечером бы отдал.

– Я просто подумал, что маяк вам нужнее, чем мне будет. Пусть он вам поможет. Дедушка всегда говорил, что это связь с ним. Когда я держу этот маленький маяк в руках, то дедушка держит большой.

– Каким образом? – не поняла я.

– Мой дедушка был смотрителем на Сорочинском маяке. Он самый большой в нашей стране и самый старый.

– О, я много о нем читала, а вчера даже видела его почти что рядом.

– Да? Тогда точно я правильно все сделал. Дедушка сказал, что если я захочу помочь кому-то, то я почувствую. От человека будет сигнал. А вы сегодня сказали про раковины так же, как и дедушка.

– То, что они живые?

– Да. Все, я побежал. До вечера, – парнишка махнул рукой и пустился бегом назад, ловко одолевая подъем, словно его там никогда и не было.

– Интересный паренек, – сказал Митя, который не вклинивался в нашу беседу.

– Угу, – согласилась я. – Что, пойдем дальше? Рассказывай, эксперт по блошиным рынкам, что еще интересного ты узнал? Кстати, напомни, чтоб на обратном пути мы сюда заглянули. Ты меня все-таки дисками и кассетами заинтриговал.

– Здесь, как и на любом другом птичьем рынке, много винтажных штучек и мелочовки, даже раритета и декора. Нумизматы и коллекционеры в таких местах частые гости, даже скажу больше – постоянные посетители. И ты знаешь, те продавцы, что продают вот такую старину, не боятся назначать цену своему товару. Когда они ее озвучивают, иногда хочется спросить, не телефонный ли номер они сейчас продиктовали.

– Даже так? – засмеялась я.

– Ну, это я утрирую. Но иногда все равно брови поднимаются от удивления.

– А какие-нибудь мастера, рукодельницы бывают в качестве продавцов на таких рынках?

– Редко. Хотя, знаешь, иногда стоят мастера резьбы по дереву, художественной ковки, вязальщицы бывают. Все в основном пожилые. Они и товар раскладывают, и тут же при тебе что-то вяжут, плетут, закручивают. В общем, мастер-класс целый показывают. Правда, без участников. Они тут все друг друга знают. Ощущение, что это какая-то огромная семья.

– Они тут что, с самого утра торчат?

– Практически. Такие рынки, как этот, начинают работать рано, с самым рассветом и до обеда.

– Всего-то?

– А зачем больше? Дома тоже дела есть у людей. Те, кому что-то было интересно, уже для себя все нашли и отправились кто куда: домой, на работу, в поездку. А к обеду в таких местах ничего путного уже и не найдешь, как ни старайся.

– А у тебя уже спортивный азарт? Зачем тебе это все нужно?

– Ну я, конечно, не каждые выходные выбираюсь. Когда время посвободнее. Стараюсь найти что-нибудь этакое для рукоделия крестной. Она у меня живет в селе, а там ни магазинов нормальных, ничего нет.

– Сейчас есть маркетплейсы.

– Ну ты и сказанула, где моя крестная и где онлайн-магазины.

– Ей что, сто лет в обед?

– Практически. Уже к восьмидесяти подкатывает. Она-то меня на эти рыночные вылазки и подсадила. Я нашел фигурки всадников, которые в моем детстве были, бегемотов из киндера.

– О, я тоже таких собирала, когда в школе училась.

– Много чего интересного, что связывает меня с родителями. Их рано не стало, – пояснил Митя. – Но не будем о грустном. Ты же хотела узнать, зачем я туда вообще хожу.

– Ну да. Честно, это простое женское любопытство. Ладно, я понимаю, сходить на шопинг в торговый центр или что-то интересное заказать.

– Здесь тоже практически торговый центр, только старых времен – бабульки, например, достают из своих шифоньеров отрезы советских тканей, натуральных, в народном стиле, а для костюмов, которые шьет моя крестная, это самое нужное. Такие ткани, говорит крестная, в магазине сейчас уже не найдешь, а если найдешь, то цена кусачая. А она же в деревне своей и театр придумала, и пьесы пишет на народные и сельские темы, вот теперь начала декорации делать и костюмы шить.

– Чем бы дитя ни тешилось, как говорится. Только здесь не дитя, – добавила я. – Нет, это на самом деле очень классно, когда человек чем-то увлечен. Ты ей только ткани ищешь?

– Встречал красивую тесьму и кружево. Несколько раз посчастливилось приобрести буквально за копейки нитки для вязания, всякие красивые камушки и бусинки. Я же и сам когда-то мечтал стать модельером, но отец против был. Мол, бабья забава. А мне все это очень нравится. Вот теперь крестной и помогаю.

– Прекрасно тебя понимаю. Я для своей тети посуду разную привожу, специи, продукты интересные – она у меня кулинарка великая. А как радуется! Словно ребенок! Интересное оно все-таки это старшее поколение.

Так за разговорами о тетушках, о детстве, об увлечениях мы незаметно дошли до нужного нам места и практически носом уткнулись в главный вход сафари-парка. Перед нами стояла белоснежная арка, увитая то ли диким виноградом, то ли лианой. За ней виднелись кованые ворота и окошечко кассы.

Когда у серьезной барышни советского вида мы уже приобрели билет для посещения, то спрашивать про Половинкина, ради которого мы сюда, собственно, и пришли, ничего не стали – уж больно она неприветливо зыркала на всех из-под опущенных очков и строго буркала:

– Ваш билетик, вход слева. Проходите, не задерживайте очередь.

Хотя, по сути дела, и задерживать-то было некого. Редкие туристы, наподобие нас с Митей, хотели с утра пораньше посетить сафари-парк.

На входе у добродушного полного охранника мы поинтересовались: где можем сейчас увидеть Сергея Николаевича. Мужчина любезно указал нам на возвышение под цветущей мимозой. Там была то ли беседка, то ли недостроенная зона отдыха, где кто-то усердно копошился.

Мы подошли ближе, поздоровались. Мужчина разогнулся, повернулся к нам, и я поняла, что он зачем-то прикапывал в землю конусообразную посудину. Видимо, заметив мой заинтересованный и одновременно недоуменный взгляд, он пояснил:

– Поилка для птиц. Сейчас температура воздуха с каждым днем будет повышаться, птицам жарко, кормить-то их кормят, а вот где попить, они не всегда могут найти место. Мы их здесь радуем прохладной водой.

Вдруг прямо под ноги нашему новому знакомому кинулся какой-то пушистый комок, а потом мигом взлетел на дерево. За ним следом прискакал белый пес, довольно крупных размеров, гавкнул на дерево, задрав голову, потом начал ластиться к мужчине, но тот его пожурил:

– Джульбарс, опять хулиганишь?

Пес виновато опустил голову, словно он понимал, что именно ему говорили.

– Зачем белок гоняешь? Ступай к себе и не балуй.

Пес поднял глаза, снова виновато посмотрел исподлобья, опустил хвост и понуро поплелся в сторону главной дорожки. Сверху кто-то отчетливо зацокал с возмущением. Сергей Николаевич поднял голову, пошурудил чем-то в кармане и, выудив оттуда горсть орехов, поднял раскрытую ладонь на уровень груди. По стволу промелькнул пушистой молнией небольшой зверек.

– Белка! Ручная белка! – воскликнула я.

Белка в это время подошла к Сергею Николаевичу, двумя лапками взяла из его рук орешек и побежала к крохотному пеньку. Забравшись на него, она картинно уселась, словно позируя нам, и принялась за лакомство.

– Точь-в-точь, как на картинке из учебника по чтению в начальной школе, – восхищенно сказал Митя. – Белка песенки поет да орешки все грызет, так же там было у Пушкина?

– Верно, молодой человек. Наши белочки и петь умеют. Как начнут цокать, так не остановишь. Сергей Николаевич, рад представиться, – и он протянул Мите руку, которую тот сразу крепко пожал:

– Дмитрий. Можно Митя.

– Евгения, – я не осталась в стороне и тоже протянула руку.

Сергей Николаевич галантно приложился к ней, почти коснувшись губами. Я улыбнулась – интеллигент?

– Сергей Николаевич, вы-то нам и нужны. Есть ли у вас время проконсультировать нас по одному небольшому вопросу?

– Для интересующихся людей у меня всегда найдется время. Пройдемте со мной.

Пока мы шли по парку, Сергей Николаевич успевал рассказывать нам что-то интересное, порой подсказывал работникам, кого встречал на своем пути, раздавал указания, что-то спрашивал. Делал он это все так легко и непринужденно, что сразу становилось понятно – человек находится на своем месте.

– История нашего сафари-парка не такая уж и долгая, началась лет так десять назад. Вот смотрите, сейчас мы будем проходить одно интересное место – за этой стеклянной стеной находится мой рабочий кабинет, правда, бываю я в нем очень редко, только тогда, когда нужно какие бумажки подписать. А через нее можно понаблюдать, как живут здешние обитатели – большие попугаи и около пятидесяти крокодилов разных размеров.

– Вы так любите их?

Сергей Николаевич как-то ласково и по-отечески рассмеялся и пояснил:

– С попугаев-то и начался этот сафари-парк. Сначала у меня был один попугай, а потом на крохотной территории я сделал мини-зоопарк, назвал его «Джуманджи».

– О, так вы любитель этого фильма? – спросила я. – Неожиданно.

– В фильме, примитивном на первый взгляд, сокрыта очень глубокая и интересная мысль.

– У вас в зоопарке так же?

– Ну… почти. На этой территории были некоторые мои объекты, под зоопарк удалось выделить всего десять соток земли.

– Это место, где мы сейчас находимся?

– Нет, оно чуть дальше. На сегодняшний день там расположен карантин нашего сафари-парка. Не все животные, которые поступают к нам из-за границы, хорошо переносят перелет или переезд. Многим некомфортно в новой обстановке. Да и те животные, которые плохо себя чувствуют по какой-либо причине, тоже переводятся на эту территорию.

– Там у вас специальные помещения?

– Да, помещения с удобными вольерами и первоклассная ветеринарная служба.

Мы с Митей переглянулись, а я сделала себе заметку на память про вольеры для животных, привезенных из-за границы. Самое время спросить про лювака.

– Сергей Николаевич, а много животных-иностранцев у вас тут проживает?

– Практически все. Кого-то я привожу из путешествий, но это в основном попугаи и крокодилы – моя маленькая слабость. Кого-то выкупаем у горожан, которые животное-то привезли, умилялись несколько дней, а потом поняли, что ему и время нужно, и средства, и внимание. Животное же – оно как ребенок, ему много всего нужно. Просто погладить, поласкать, поиграть, а потом сказать: «Все, не мешай мне, я занят» – не получится.

– Сергей Николаевич, а мусанг у вас есть? – Митя не вытерпел и задал волнующий вопрос.

– Муса-анг? – протянул профессор и как-то загадочно осмотрел нас, словно увидел только что. – А зачем вам этот зверек, молодые люди?

– Да просто стало интересно, – вдруг неожиданно даже для самой себя сказала я.

– А что вам известно про этого зверька?

– Наверное, то же самое, что и всем остальным. Про кофе, – добавил Митя.

– Про кофе – это, конечно, интересно. Интересно… – потянул Сергей Николаевич, задумчиво почесывая короткую аккуратную бороду. – Кстати, а не об этом ли зверьке вы хотели проконсультироваться?

– О нем, Сергей Николаевич, о нем, – сказал Митя.

Профессор помолчал, подумал и сказал:

– Мусанг – это достаточно дорогое удовольствие для того, кто решит его держать в зоопарке.

– Но, с другой стороны, можно же продавать кофе, который он будет производить.

– Молодой человек, не будьте таким наивным. Для того чтобы создать с помощью лювака кофейный бизнес, нужно приложить немало усилий и вложить много средств. Да и вообще, создать что-то прибыльное на основе зоопарка – это тот еще квест. Мне вот как-то самому не так давно пришла в голову идея для нового бизнеса, связанного с нашим сафари-парком, – немного помолчав, Сергей Николаевич как-то горестно вздохнул и добавил: – Поэтому еще и не обанкротились.

– А что за бизнес? – поинтересовалась я.

– Мы открыли фирму, которая привозит корма для животных из Англии и Америки в Россию. До этого ни один отечественный зоопарк не использовал заграничные корма. А сегодня не только наши животные ими питаются, но мы еще кормим, так сказать, и Москву, и Санкт-Петербург, и Новосибирск даже.

– Ого! Мощно! Кстати, Сергей Николаевич, а за границей в зоопарках вы бывали? – отчего-то полюбопытствовал Митя.

– Пока сам не стал зоопарком заниматься, то не бывал ни в одном. А уж когда поставил перед собой цель построить настоящий сафари-парк, даже не зоопарк, здесь, в Сорочинске, то я начал и литературу разную изучать, и читать об этом в интернете. Но, если честно, то, к сожалению, в России это неизученная тема как для бизнеса, так и вообще.

– Вы хотите сказать, что у нас нет зоопарков? А как же Ростовский? Краснодарский? – вклинилась в разговор я, хотя понимала, что он сворачивает куда-то не туда. Но я списала это на то, что профессор – человек увлеченный, ему приятно рассказать о своей работе. Тем более что чем старше человек становится, тем он словоохотливее.

– Нет, этого я сказать не хочу. Зоопарки, конечно, есть. Но отмечу, что совершенно не такие, какими должны быть. Если говорить о современной ситуации, то в нашей стране было модернизировано все, кроме зоопарков. Взять даже, к примеру, наш Сорочинск – появились такие шикарные рестораны, взять хоть «Мидийное место», превосходные отели и гостиницы. Это все поменялось, по сравнению с советским временем, а вот зоопарковая деятельность осталась как при Советском Союзе.

Меня что-то насторожило в речи Сергея Николаевича, но что именно, я понять не могла. Своей правильной, интересной, но почти монотонной речью он убаюкивал – «разжижал мозг», как говорит мой племяш.

– Вы решили сделать и показать всем другой зоопарк? – поинтересовался Митя.

– Практически да. За последние годы я посетил множество зоопарков во всем мире, и наш сафари-парк, можно сказать, не отличается от современных зоопарков за границей. Единственное – он чуть меньше, но это пока. А так получается, что у наших животных больше свободы и простора для действий. Я стал ездить по миру сразу после того, как построил «Джуманджи». У меня есть зоологическое образование, первое – вообще ветеринарное. Ушел после девятого класса тогда еще в ПТУ, по глупости. Но зато эта глупость как раз и помогла мне по жизни, как видите.

– Сергей Николаевич, а расскажите нам все-таки про лювака. Вы же, по-любому, его неоднократно видели в своих поездках? – попросил Митя, пытаясь вернуть профессора в то русло разговора, которое было нужно нам.

– Видел. Но всего лишь один раз, во время моей недавней поездки в Индонезию. Презабавный зверек, хочу я вам сказать. Довольно милый, быстро привыкает к человеку, но пугливый. Днем предпочитает отсыпаться, а ночью у него начинается полноценная активная жизнь. Часто его именуют еще пальмовой куницей, циветтой, просто люваком или виверрой, хотя это все будет не совсем точно. Это все представители семейства виверровых, к которым данная особь как раз и относится.

Профессор продолжал сыпать не совсем нужными нам сведениями, но мне было стыдно его перебить, да и закралась мысль о том, что и эта информация где-то может потом пригодиться.

– В семействе виверровых есть очень интересные представители, которые проживают в тропиках Старого Света.

– А где конкретно? – подал голос Митя, который тоже сейчас выглядел не менее сонным, чем я.

– Конкретно? В Южной Европе, в частности на Пиренейском полуострове, в Африке, на Мадагаскаре. – Половинкин задумался, словно бы что-то вспоминая. – В Средиземноморье, в Южной и Юго-Восточной Азии, включая и Филиппины, и как раз-таки ту самую Индонезию, где мне довелось побывать. И, так сказать, по-настоящему поближе познакомиться с мусангами.

– А вы сказали, что там есть и другие зверушки, да?

– В семействе виверровых? Да, есть еще генетта обыкновенная, которая славится тем, что умеет очень быстро спускаться вертикально, да еще и вниз головой.

– Ого! Вот это зверек. Мне бы такая способность не помешала, – рассмеялась я.

– Дальше будет еще интереснее. Да, каждый зверек из этого семейства уникален, поэтому и ценится.

– На вес золота? – пошутил Митя.

Профессор Половинкин улыбнулся:

– Почти, молодой человек, почти. Судите сами. Вот, например, циветта африканская производит уникальное вещество, которое выделяется из желез, расположенных возле ее половых органов, которое называется «сивет», или «цибет», и применяется очень успешно в парфюмерии в виде настоев, так как служит фиксатором запаха.

– Ого! Слушайте, а я о таком даже и не подозревала, – мои эмоции удивления было не сдержать, – всегда считала, что современная парфюмерия – это уже чисто химическая отрасль.

– Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам, – произнес профессор, ласково улыбаясь и глядя на меня.

– Вы любите Шекспира?

– И его тоже. Но представители животного мира мне ближе, чем представители человечества. Так уж сложилось. Кстати, о животных, – и Половинкин снова начал рассказывать интересные вещи усыпляющим голосом: – У особи из этого семейства, что носит название «бинтуронг», свой собственный запах напоминает запах… попкорна.

Под монотонный, почти безэмоциональный голос профессора мы шли вдоль полукруглой стеклянной стены, поднимаясь по небольшой тропинке. Справа от нас высились бамбуковые заросли, свисали лианы, слышались птичьи голоса. Обстановка была самая умиротворяющая.

Впереди показались несколько ступеней и поворот. Как только мы сделали шаг вправо, за стеклом показалась страшная морда с огромными зубами. От испуга и неожиданности я вскрикнула, попыталась отпрыгнуть, но немного неудачно. Послышался глухой треск, и огромное стекло начало покрываться паутинкой на моих глазах. Дальше все произошло за считаные секунды, словно в каком-то фильме при замедленной съемке – стекло рухнуло, разлетевшись осколками, а из образовавшейся дыры на нас полезла толпа, нет, стая, нет, стадо крокодилов.

В этот момент в голове у меня вертелась мысль: а мерят ли этих животных стадами? Видимо, таким образом моя психика защищалась от страха.

А вот профессор не выглядел ни испуганным, ни потерянным. Он резко развернулся, шагнул вперед, сказав:

– Ну и натворили вы дел! Быстро поднимайтесь, там выше в бамбуке есть тропинка, по ней придете к запасному выходу. И чтоб я вас здесь больше не видел!

– Мы можем помочь, – пролепетала я.

– Может, как-то поймать этих ваших… зелененьких? – Митя тоже сейчас был потерян и оттого не мог сформулировать четко свои мысли.

– Вы умеете это делать? – с долей сарказма поинтересовался Половинкин.

Митя отрицательно покачал головой.

– Ну так зачем предлагать то, чего у вас нет, и то, чего вы не умеете? Идите.

Мы, не попрощавшись и даже не оборачиваясь, поспешили наверх. Мое сердце бешено колотилось, каждый треск я воспринимала как угрозу для себя. То тут, то там мне мерещились крокодильи рожи. Не думала, что испытаю такое чувство. Хотя я прекрасно понимала, что вряд ли животные причинят нам какой-то вред – они же сытые, спокойные, им не нужно охотиться, для того чтобы найти себе пропитание, – но все равно мне было не по себе. Детские страхи давали о себе знать.

Сейчас я отчетливо вспомнила, как папа, желая меня повеселить, когда я лежала с ангиной, совсем обессиленная, читал мне сказки Чуковского. Он делал это все с мимикой и жестами, подходящей интонацией, импровизировал на разные голоса. И в какой-то момент он дошел до сказки о крокодиле, который солнце проглотил, и мне стало так страшно, так больно, словно это меня саму проглотил крокодил. Я заревела и не могла объяснить, что не так. Папа сказал, что просто наглею и сама не знаю, чего хочу, и что он не нанимался актером к такой капризуле. Захлопнул книжку и оставил ее возле меня. Я заревела сильнее, потому что боялась, что чудовищный крокодилище вылезет и съест меня. А сейчас нос к носу я столкнулась со своим самым большим страхом.

Глава 10

Постояв и отдышавшись, мы решили найти кафешку или ресторанчик, чтобы подкрепиться. Лично моему мозгу срочно требовалась доза глюкозы для его работы. Иначе он просто отказывался от дальнейшей деятельности. Да и кусочек хорошо прожаренного мяса никак бы сейчас не помешал.

Посмотрев на карту в телефоне, Митя сказал, что идти не так далеко.

Я выдохнула после всех приключений только тогда, когда увидела вывеску с надписью «Вкусно, как дома». Крохотное кафе, которое примостилось на скалистом уступе, радовало огромными окнами в пол и плетеной ротанговой мебелью. Действительно, складывалось впечатление, что я зашла не в кафе, а в гости к кому-то знакомому и мы сейчас сидим на веранде, любуемся прекрасными видами, а впереди у нас чудесные разговоры ни о чем, обмен новостями и просто дружеское молчание, когда все и так понятно без слов.

Для завтрака было уже поздно, для обеда рано, поэтому в кафе, кроме нас, было только два человека, один из которых что-то активно решал по видеосвязи, а второй наслаждался видами, потягивая латте из прозрачного стакана. Посмотрев меню, которое было оформлено в виде старинной тетради в клеенчатой обложке с чернильными записями красивым ученическим почерком, я определилась со своим заказом достаточно быстро.

Не сговариваясь с Митей, мы сделали одинаковый выбор – картофельное пюре, свиная отбивная, овощной салат и по бокалу кофе, я взяла латте, а Митя – капучино. На десерт же мой спутник решил взять творожное кольцо, обсыпанное орехами, и пояснил: «Тоже как в детстве». А я присмотрела кусочек медовика – сладкое всегда мне поднимает настроение и заставляет дофамин быстрее поступать в мой мозг.

Мы ели молча. Я на несколько минут постаралась переключиться, сосредоточившись на еде, которая была действительно на вкус как домашняя, чем и оправдывала название кафе. Но ела машинально и уже через несколько минут обнаружила перед собой абсолютно пустую тарелку, чем была внезапно удивлена: куда подевалось все то, что сейчас было на ней?

Свой латте я пока отставила, посмотрев на морскую гладь, которая сливалась с горизонтом так, что было совершенно непонятно, где море, а где небо и существуют ли они отдельно друг от друга.

Мысли о недавнем происшествии, моем испуге и сбежавших крокодилах вновь тяжело заворошились в моем мозгу.

Я вздохнула: никакое решение этой проблемы, кроме финансовой, мне на ум не приходило. Но, если честно, то я даже и представить себе не могу размеры, вероятно, астрономической суммы, которую предстоит оплатить. Да уж, подзаработала, называется.

Я заметила на себе долгий и задумчивый взгляд Мити и пояснила, что переживаю и не могу придумать, чем загладить свою вину. Если бы я не отшатнулась, то эта стеклянная стена не рухнула бы и все было бы в порядке.

Митя, видя мои терзания, пытался успокоить как мог. А потом предложил дельное решение проблемы, на мой взгляд.

– Давай просто спросим у Половинкина, чем мы можем помочь в сложившейся ситуации. Да, пусть мы не сможем полностью оплатить причиненный ущерб, но чем-то же можем его возместить? Да хоть тем же самым физическим трудом.

Я усмехнулась:

– Ну, в принципе, это мысль. Будем трудиться, возводить стеклянную стену и параллельно выманивать мусанга из убежища? Или спрашивать у всех встречных-поперечных, где он может быть?

– Да кто знает, что нам поможет. Давай думай, о чем будем говорить с Половинкиным и что ему предложим. Надо решать проблемы по мере их поступления.

– Это точно.

– Ты наелась?

– Вполне. Правда, не понимаю, как все так быстро я заглотила. Словно удав кролика, – попыталась пошутить сама над собой.

– Это нормально. Когда человек волнуется, он порой даже и вкуса еды не замечает, не то что ее объемов. Если ты сыта и больше ничего не хочешь, тогда пошли, – с этими словами Митя попросил счет у официанта и, не дожидаясь меня, оплатил за двоих, повернулся ко мне.

– От нашего промедления проблема меньше не станет и сама собой не рассосется. Сейчас решим вопрос с профессором, потом займемся мусангом. У нас в запасе есть еще максимум два дня.

– Учитывая дорогу, день – это только поездка обратно на поезде.

– Тогда мы купим билеты на самолет. От Сорочинска до Тарасова часа два-три долететь, не больше. Зато у нас будет запас по времени. Не дрейфь, справимся.

Впервые я ощутила себя под защитой, словно это не я телохранитель, которая должна опекать Митю, а он мой бодигард. Интересное кино!

Казалось бы, на вид он совсем обычный, не сказать, что смазливый красавчик, не накачанный, простой, а глянь, как все получается.

Я хмыкнула, удивившись сама себе, и вышла из кафе вслед за Митей.

К сафари-парку с восточной стороны мы вышли уж как-то слишком быстро. Митя обратил мое внимание на мужчину, не сказать, чтоб уж прям пожилого, но и не очень молодого, в черной форме.

– Вон у калитки слева стоит охранник, видимо, это запасной выход.

– Тогда уж запасной вход.

– Да какая разница. Пойдем у него уточним, где найти профессора.

– Ну уж нетушки, я на территорию сафари-парка больше ни ногой.

– Хорошо. Тогда попросим его позвать к нам на разговор.

Я вздохнула, почувствовала себя какой-то обреченной и сказала, согласившись:

– Ладно, пошли.

На удивление, охранник попался нам словоохотливый и, услышав про то, что мы хотим пообщаться с профессором, пересказал нам всю историю создания этого сафари-парка, но с некоторыми интересными подробностями. Что-то в этом рассказе меня немного смущало, но что именно, я понять не могла.

– По сути дела, этот сафари-парк – детище Половинкина. Он вообще мечтал о частном зоопарке, но потом ему кто-то подсказал, что можно оформить неплохой грант на развитие сафари-парка, который будет приносить нехилый доход в дальнейшем. Он подумал, поделился, видимо, хорошо с местной администрацией, и ему дали зеленый свет. Официально директором зоопарка является племянник мэра города Антон Маруцли, или, как он больше любит себя называть, Антонио. Сергея Николаевича все принимают за простого работника, особенно если он стоит в вольере с животными, кормит их или лечит. Чаще – обращаются за консультациями или интервью – он знает тысячи удивительных историй и легенд про животных. И, наверное, нет такого, о ком бы он не знал. Последнее из его увлечений – зверек под названием «мусанг», или «лювак».

– Лювак? – мы с Митей переглянулись.

– Ну да. Вы не слышали про такого?

– Ну… – мы слегка замялись, не зная, что и сказать по этому поводу.

Охранник оценил затянувшееся молчание по-своему и сказал:

– Это зверек, который ест кофейные ягоды, потом ходит ими, как бы помягче выразиться? Ходит ими в туалет, все это ферментируется, сушится, а потом перемалывается в кофе. И вот теперь у Сергея Николаевича мечта – заполучить этого зверька в наш сафари-парк.

– Он так любит животных или решил этим прославиться?

– Да кто его знает? – Паренек пожал плечами. – Он так-то мужик неплохой, всегда рассказывает историю о том, как он этот сафари-парк придумал. Вроде как однажды у него спросили, что подарить на день рождения. В то время он как раз занимался транспортным бизнесом, лет так десять назад у него было несколько станций техобслуживания автомобилей, ничем, кроме этого, он и не интересовался, не увлекался. Дом – работа, работа – дом, извечный маршрут. Он и не знал, что ответить на вопрос про подарок. А приближался юбилей. Сами знаете, потратишься на ресторан, гостей, а они сколько фигни в такой день могут надарить. Хорошо, если деньгами, хоть расходы немного перекроешь. А бывает так, что смотришь на подарок и думаешь – и выкинуть не выкинешь, и домой не заберешь, нигде не поставишь – фиговина преотвратная. И мучайся потом с этими подарками.

Охранник вздохнул, и по этому вздоху стало понятно, что он и сам не раз попадал в такие подарочные ситуации.

Мы молча выслушали эту историю и все еще ждали, когда же молодой человек доберется до самой сути. И дождались.

– Через некоторое время Сергей Николаевич, вроде как чисто случайно, попал на птичий рынок. У него неподалеку от его же станции сломался автомобиль, и было что-то там такое, чего он сам не мог починить. Он вышел из машины и решил срезать дворами, как раз через этот рынок. И как только он туда вошел, увидел попугая ару. И в этот момент понял, что хочет получить в подарок. Мол, в мозгу что-то щелкнуло, и потом он сказал вроде как своим друзьям да родственникам, что будет очень доволен, если ему подарят попугая. Так и произошло. Все чисто случайно.

– А что с его бизнесом? Как связаны станции техобслуживания и сафари-парк? – задала я мучивший меня сейчас вопрос.

– А он обменял свой бизнес на вот это место, – паренек обвел рукой пространство, где мы сейчас находились. – Здесь когда-то был санаторий, в советское еще время, потом его забросили, как водится. Местные немного поживились – растащили что кому приглянулось. А он потихоньку его восстанавливает, делает пригодным для туристов, развивает новый бизнес, так сказать. Но есть в нем что-то такое, что не отталкивает, но заставляет насторожиться.

– Что именно? – удивилась я. – Сергей Николаевич очень приятный человек, согласился нас проконсультировать, сразу помочь. А ведь мы совсем посторонние люди и даже не были знакомы и пришли просто с улицы, без всякого блата, без звонков.

– Это да… – согласился с нами паренек. – Он вроде хороший, но складывается ощущение, что эта хорошесть – скафандр инопланетянина. Вроде он как влезает в него и ходит весь день.

– А по ночам вылезает? И ищет кого бы сожрать, – засмеялся Митя.

Да, мне тоже никак не верилось в то, что у такого человека могут быть темные стороны. Он просто слишком разговорчивый, любит свое дело и хочет рассказать о нем во всех подробностях тому, кто готов его выслушать, вот и все.

– Кстати, а где находится зона карантина? – вдруг спросил Митя охранника.

– Да здесь неподалеку, за парком «Чистые пруды», пройти через него, срезать дорожку, выйдете напротив железнодорожных путей, через них переберетесь и будете на месте, – охранник нам это все рассказал, а потом вдруг всполошился: – А вам-то это зачем?

Митя глянул на меня. Я поняла ход его мыслей. Проверить, не там ли лювак, тоже стоило, но не будем же мы открыто об этом заявлять.

Митя выкрутился совсем неожиданно:

– Сергей Николаевич рассказывал, что там он свой первый зоопарк открыл, «Джуманджи». Интересно глянуть, с чего все начиналось.

– А-а-а, понятно все с вами, – оттаял охранник. – Ну, любопытство – это не порок, это завсегда пожалуйста. На территорию-то вряд ли вас пустят, а вот рядом побродить, само место посмотреть – это завсегда пожалуйста. А вы вообще чего хотели-то? В сафари-парк? Так вам это, билет нужно взять, только обогнуть стену придется – касса у нас там.

– Нет, в вашем заведении мы уже были. Нам бы просто увидеть профессора Половинкина, поговорить с ним.

– Ну дак пройдите, возьмите билет, и все. Профессор на территории неподалеку.

– А вы могли бы его позвать или позвонить? Скажите, что его спрашивают Евгения и Митя.

– Ну ладно, сейчас позову. Он тут рядышком должен быть. С утра крокодилов ловил в роще, наши ему помогали. Хорошо, что молоденькие только убежали, далеко не спрятались. Он всех выловил, да в отдельный отсек посадил. Опять стена рухнула.

Я не придала значению словам охранника, уже устав сегодня от всеобщей болтовни. Но в разговоре меня опять что-то царапнуло: какое-то слово, фраза, я не понимала, что именно здесь не так. Но потом, списав все на сильные переживания, решила об этом не думать совсем.

Профессор показался на тропинке, он шел уверенным шагом и о чем-то достаточно весело беседовал с охранником.

При виде нас его выражение лица ничуточки не поменялось, чем я была несказанно удивлена. Думала, что он сейчас будет метать громы и молнии, но нет.

– А-а-а, помощнички явились! – сказал Половинкин, хлопая Митю по плечу.

– Сергей Николаевич, – начала я сразу с места в карьер, – я приношу свои извинения за неуклюжесть и причиненный ущерб и сразу спрашиваю, как я могу исправить сложившуюся ситуацию. Если нужно оплатить, то вам придется подождать, потому что…

Профессор договорить мне не дал:

– Евгения, все вопросы решаемы. И не всегда дело в финансовых затратах. Это хорошо, что при таком случае, который мы, к счастью, не можем назвать несчастным, не пострадали ни животные, ни мы с вами. Пройдемте-ка в мой кабинет и все подробно обсудим.

– Нет, – я отшатнулась, – я туда не пойду. Опять что-нибудь свалю, толкну, развалю.

– Женя боится, что разнесет ваш сафари-парк к собачьей бабушке, – пошутил Митя, решив как-то сгладить мою резкость и неловкость.

– Ну это сложно будет сделать. Хорошо, давайте просто посидим в беседке. Здесь неподалеку есть чудесное место, правда, там подъем в гору, зато открывается чудесный вид, практически на весь Сорочинск.

Мы согласились и буквально минут через десять-пятнадцать сидели на очень удобной скамейке. Перед нами расстилалось бескрайнее море, которое сейчас из-за набежавших облаков казалось не бирюзовым, а серебряным с золотистыми проблесками.

Сами не зная почему, мы решились на откровенность с Половинкиным, рассказав всю историю наших приключений за эти дни, не вникая в детали.

Профессор, выслушав нас, подвел свои итоги:

– Так, значит, вы, Женечка, хотите оплатить мне ущерб, получив оплату за то, что охраняете Митю, который в целости и сохранности привезет в Тарасов мусанга? А он сбежал, и сейчас вся ваша схема разваливается, верно? Вы пришли ко мне проконсультироваться, где же зверек может быть и как его найти?

– Да, все так, Сергей Николаевич, – закивали мы с Митей, словно старательные, послушные школьники. Половинкин внушал доверие, чувствовалось, что он хочет помочь.

– А как зовут вашего заказчика?

– Это профессиональная тайна, не могу сказать, – отреагировала я.

– Я, в принципе, догадываюсь, о ком идет речь. Вероятнее всего, если вы из Тарасова, то это владелец частного зоопарка с подходящей фамилией Львов, верно?

Мы молчали. Но и по этой тишине можно было сделать соответствующие выводы.

– Ладно, не буду вас мучить. Слышал я краем уха про него. Да это и не важно. Как я уже сказал, не все проблемы решаются деньгами. Давайте договоримся так: вы помогаете мне в одном деле, и мы считаем, что наш инцидент исчерпан.

– В каком именно?

– У меня сейчас не хватает рабочих рук, а на ближайшем острове, пока отлив, на берегу можно найти много прекрасных ракушек, которые мы используем как для жизни наших питомцев, так и для декоративного оформления различных зон сафари-парка. Вы отправитесь туда, нагрузите мешки и контейнеры, а катер потом заберет и их, и вас. Справитесь?

Мы переглянулись. Это немного меняет дело и нарушает наши планы, но что делать? Надо же заглаживать свою вину перед профессором.

– Мы согласны.

– Отлично, – на лице Половинкина прямо засияла невероятная улыбка. – Тогда в порту находите яхту с названием «Попутный ветер», на ней служит мой знакомый капитан, и говорите, что вам нужно на Профессорский остров.

– Ого! – восхищенно сказала я. – Остров лично ваш?

– Да нет, к сожалению, не мой. Пока еще не мой. Просто там раньше были небольшие профессорские домики для различных опытов, экспериментов, да и просто для отдыха людей, которые трудились на благо города Сорочинска. На самом деле у острова было простое название – то ли Горный, то ли Холмистый, а уже потом местное население переименовало его в Профессорский. Там часто встречается то, что нужно. Так что в добрый путь, – Сергей Николаевич поднялся, попрощался с нами.

Мы в легком недоумении от того, что все так легко разрешилось, стали спускаться к выходу.

– Тогда мне нужно переодеться, взять рюкзак и что-то купить на голову: кепку там или панаму какую, – сказала я.

– Да и мне не мешает это сделать, – согласился со мной Митя. – Да, денек обещает быть интересным.

Еще час мы провели, блуждая по городским магазинчикам в поисках всего необходимого: головных уборов, рабочих перчаток, солнцезащитного крема. Еще прикупили несколько нарезок сырокопченой колбасы, местного сыра и хлеба – надо же будет чем-то перекусить на острове после работы. Я так понимаю, что в город мы сможем вернуться лишь к вечеру, да и то не факт.

Вернувшись в отель, я быстро влезла под душ – вода всегда меня спасает и смывает не только физическую, настоящую грязь, но и все мои тревоги, переживания. После душа или ванны я чувствую себя новым человеком, словно меня поставили на невидимую зарядку, как телефон.

О, кстати, насчет зарядки тоже надо подумать. Заряжать там явно будет телефон негде, но связь-то нужна. Поэтому в рюкзак до кучи я еще кинула и пауэрбанк. Быстро переоделась в удобные мягкие штанишки и футболку, поверх которой натянула темное худи.

Когда я вытряхивала из карманов все ненужное, мне на глаза попался маяк, который утром мне подарил парнишка на блошином рынке. Повинуясь какому-то внутреннему голосу, я сунула его в карман штанов и, поглаживая его, задумчиво посмотрела на рюкзак. Вроде бы все готово. Упаковала еду, пластиковые стаканчики и тарелки, влажные салфетки и бумажные, небольшую аптечку. Еще раз окинула взглядом номер, обулась и вышла в коридор. Тут же из своего номера тоже с полным рюкзаком и в спортивном костюме вышел Митя.

Мы спустились на уже привычном нам стеклянном лифте и, сверившись с картой города, отправились к пирсу.

Наш путь пролегал через огромнейший рыбный рынок. Кого тут только не было – рыба всех сортов, пород и расцветок, крабы, омары, мидии, устрицы, кальмары. Даже осьминоги и те лежали на горках наколотого льда. Тут же на гриле или мангале тебе могли по желанию приготовить то, что было куплено. А можно было полакомиться уже готовой жареной рыбкой, копченой, сушеной. Глаза разбегались, слюнки текли, но я сдержала все свои порывы и ускорила шаг.

Вскоре мы попали на фруктовый рынок, расположенный прямо на набережной. Он был меньше рыбного, но намного ярче. Здесь я не удержалась и купила два огромных краснобоких яблока, которые, если верить надписи на ценнике и словам продавца, относились к сорту джонатан. Этих яблок я не ела уже давно, наверное, со времен обучения в Ворошиловке.

Я полила на фрукт из бутылочки, протерла его салфеткой и смачно укусила. Ммм, это то, чего мне сейчас хотелось больше всего, – яблоко оказалось на вкус тем же самым, как я его и помнила.

Митя тоже стоял с полным ртом и, пытаясь побыстрее прожевать, что-то промычал, показывая вдаль:

– Бубуны вее.

– Чего? От вкусных яблок дар речи пропал?

– Попутный ветер, говорю. Смотри.

Да, действительно, не так далеко от нас высились различные суда, среди которых была и небольшая яхта, на борту которой красовалась нужная нам надпись.

Возле своего морского транспорта, если можно так назвать всю эту красоту, что расположилась перед нашими глазами, неспешно прохаживались крепкие пареньки. Это были так называемые зазывалы, которые предлагали морские прогулки, встречу с дельфинами, шикарные фотографии на фоне заката и прочие прелести морских широт и глубин.

Предлагали они семейные прогулки, романтические, одиночные – выбор был велик. Мы с Митей вряд ли выглядели влюбленной парой, поэтому нам просто предложили совершить морскую прогулку вдоль побережья, чтобы полюбоваться на Сорочинск со стороны и увидеть, как он прекрасен и восхитителен. Мы, естественно, отказались и прямиком направились, лавируя между гуляющих туристов, к «Попутному ветру». Как раз навстречу нам шагнул паренек, вещающий об уникальном круизе на Профессорский остров.

– О, такого предложения мы еще не слышали, – пошутил Митя и повернулся ко мне: – Я думаю, стоит согласиться. Женя, ты как считаешь?

Я улыбнулась и решила ему подыграть:

– Прекрасный выбор, я поддерживаю твое решение.

– Молодой человек, мы выбираем ваш корабль, – сказал Митя пареньку и уже развернулся, чтобы идти по направлению к трапу, как произошло что-то из ряда вон выходящее.

Как-то в один миг сбежалась толпа, которая накинулась на того, кто нас пригласил на Профессорский остров. Я стояла в полной растерянности, абсолютно не понимая, что происходит.

Митя же, наоборот, оказался то ли шустрее, то ли сообразительней меня и, когда понял, что на одного напала целая толпа, поспешил ему на выручку. Передо мной сейчас была просто куча-мала, из недр которой доносилась базарная ругань, трехэтажный мат и отдельные выкрики, дающие понять причину всего происходящего:

– Тварь! Опять клиентов переманиваешь?

– Засунь себе в задницу свой Профессорский остров!

– Наш хлеб забираешь!

– Тебе в прошлый раз мало было?

Тут-то и я поняла, что дело не чисто и, усмотрев самого буйного товарища, сняла одну свою сережку и бросила ему под ноги. Казалось бы, что такого? Но у моих сережек был свой секрет.

В гущу драки я не то чтобы побоялась лезть, просто не увидела в этом смысла. Зачем рисковать здоровьем и самой соваться под кулак, когда можно решить все намного проще? Мои сережки выручали меня не раз. Это был прекрасный набор из пяти пар этаких серебряных, на первый взгляд, шариков, внутри которых было интересное вещество. Когда сережка лопалась, а она была довольно хрупкой и срабатывала в толпе мгновенно, то это было похоже на то, если бы взорвалась миниатюрная дымовая шашка.

Так получилось и в этот раз: дерущихся обволокло облако едкого дыма, все закашлялись, зачихали и постарались как можно быстрее выбраться из толпы.

Митя с пареньком, который нам и был нужен, быстрым шагом направились к сходням. Я, обогнув толпу любопытствующих, – за ними. Мотор яхты забурчал, она дернулась и плавно отчалила от берега. Оттуда послышались крики:

– Мы этого так не оставим!

– Потопим твое корыто, так и знай!

– Чтоб тебя акулы сожрали!

Наша яхта набрала полный ход, развернулась на сорок пять градусов и пошла вдоль берега, оставляя орущую и беснующуюся толпу позади.

Я засмотрелась на Сорочинск – все-таки сейчас он был красив. Время уже немного перевалило за полдень, шел первый час, солнце сияло вовсю, а на небе не было ни облачка. Море было гладкое, как стекло, и вдали можно было прекрасно рассмотреть отражение города, словно он упал в море и теперь красуется там в перевернутом виде.

– Акул у нас тут не водится, – сказал кто-то рядом со мной.

Я, конечно, немного не поняла, при чем здесь эти зубастые создания, и повернула голову. Рядом со мной стояли спасенный нами паренек и Митя.

– Николя, – протянул он мне руку.

– Евгения, – протянула я в ответ, немного удивившись такой формулировке имени.

– А с Митей мы уже успели не только познакомиться, но и поговорить. А насчет акул, это я просто вспомнил угрозы этой банды и их пожелание, чтоб акулы меня съели. Смешно.

– А что вообще произошло? Почему они на тебя накинулись всей толпой? Я так и не поняла, – я засыпала вопросами нового знакомого.

– Да это местные, которые считают, что весь бизнес должен принадлежать им и только им, – почему-то рассмеялся Николя.

– А чему ты так радуешься? – недоуменно спросила я.

– Не радуюсь, просто смешно. Спасибо, конечно, что вы рядом оказались. Это они впервые так от угроз к делу перешли. Не знаю, конечно, как бы я с ними в одного справился, – Николя вздохнул и продолжил свой рассказ: – Просто когда мы с отцом приехали в Сорочинск, то одни из первых взяли разрешение на такие вот прогулки. Собрали всю необходимую документацию и открыли маленький семейный бизнес, а вот эти товарищи катали на лодках, яхтах, корабликах безо всяких лицензий и разрешений, за что не раз были пойманы соответствующими органами, оплачивали штрафы, ну и затаили на нас с отцом злобу. Мол, понаехали тут, поскупили все, подкупили всех и пландуют.

– А по сути дела, вы все просто сделали по закону и как положено, – усмехнулась я. – Да уж, с таким мне приходилось сталкиваться. И не раз.

– А еще у нас единственных есть прогулка к Профессорскому острову, другим туда путь заказан. Это частная территория.

– Серьезно? – удивился Митя и посмотрел на меня. – Жень, что делать будем?

– Подумаем. Давай хотя бы просто взглянем на этот остров, а потом будем решать.

– Да вы не переживайте так, просто скажите, кто вас сюда отправил?

– Профессор Половинкин, – чуть ли не хором сказали мы с Митей.

– Ну, вот и отлично. Я-то вас сразу приметил. Всегда по чьей-то просьбе люди идут ко мне, и я понимаю, что им не нужна прогулка. Точнее, им нужна не только прогулка.

– Вот и нам так же. Нам на остров нужно на несколько часов. А по какому расписанию вы плаваете? – уточнил Митя.

– Ходят, – теперь в один голос воскликнули мы с Николя и рассмеялись.

А я пояснила:

– Корабли, яхты, баржи не плавают, а ходят. У меня дядюшка был моряком, поэтому я на всю жизнь запомнила это.

– Мой отец говорит грубо, но метко в таких случаях: «Плавает только г… все остальное по морю ходит».

– Хм, запомню и это, – Митя посмотрел на Николя, а потом задал вопрос: – Так что же они сегодня на тебя напали? Из-за этой прогулки? Из-за нас, получается?

– Ну, практически да. Я тут уже подумываю придать этой истории огласку, – сказал Николя и убрал с лица непослушную прядь волос, которую подувший ветер с макушки опустил ему прямо на глаза.

– А может, лучше в соответствующие органы обратиться?

– Может, и так. А по поводу причины… Главная причина – конкуренция. Это же сейчас популярное направление. Ну, в моем понимании, я все чаще и чаще вожу на остров людей. А так как он частный, то у нас есть договоренность с его хозяином, кого и куда я везу, остальным вход, а точнее заплыв, в эту акваторию запрещен. Вот они и бесятся.

– То есть ты не только зарабатываешь обычными прогулками, но и вот такими поручениями? – уточнила я. – Прости за такой нескромный вопрос.

Николя улыбнулся:

– Точнее, практически только ими. Но иногда приходится соблюдать конспирацию и делать вид, что некоторые мои пассажиры – обыкновенные туристы, которые вышли в море со мной ради красивых фоточек и видеокадров.

– Может, они просто думают, что у тебя цена ниже?

– Нет, цена здесь у всех одна по негласной договоренности. Просто в наваре всегда тот, кто хорошо умеет работать языком.

– Двусмысленно звучит, – хмыкнула я. – А снижать цену никто сам не пробовал?

– Было и такое. Они, видимо, решили мне насолить, и разом пять человек снизили цену прям на одну пятую. Это на самом деле ощутимо. Я, конечно, иногда беру и обычных туристов, когда не намечается никаких дел. Было такое, что некоторые даже пытались перехватывать тех, кто уже поднимался на мою яхту, отговаривать их и предлагать интересные варианты. Некоторых они даже запугать пытались, мол, моя яхта – это не что иное, как дырявое корыто, которое не выдержит прогулки совсем, что она у меня глохнет в море, что красивых мест я не знаю. И прочее в подобном духе.

– В общем, полный мрак. И если честно, то вся эта история похожа на ссору младших школьников, – прокомментировала я данную ситуацию.

– Ага, – кивнул Николя.

– Это было бы смешно, если бы не было так грустно, – сказал сакраментальную фразу Митя, решив, видимо, тоже вставить свои пять копеек в эту беседу.

– Вот именно, – поддержал его Николя.

– Они не боятся ни закона, ни властей, прикрываясь тем, что именно они местные, а остальные понаехавшие. Будь у меня это единственный бизнес – я бы поднял шумиху еще раньше. Но я-то знаю, откуда идут мои денежки, так что до сегодняшнего дня все было нормально. А сегодня что-то с чем-то. Но спасибо, что выручили меня.

– Да пожалуйста. Нам это было нетрудно, – сказал Митя.

За такими разговорами путь до острова занял у нас не более часа. Невидимый нам капитан вел чудесное судно под названием «Попутный ветер», я любовалась морским простором и тем, как играют солнечные блики на его поверхности. Казалось, что это золотые рыбки выскакивают из воды нам навстречу.

– Ну, что, вот мы уже почти и прибыли, – через какое-то время сказал Николя и указал куда-то в сторону.

– О, а что, мы так быстро уже оказались на месте? – удивилась я и осмотрелась.

Впереди виднелся скалистый берег с мягкой зеленой порослью. Чуть дальше виднелась песчаная коса, уходящая прямиком достаточно далеко в море.

– Да, мы уже подошли к Профессорскому острову. Решайте свои дела, а на закате я вас заберу. Заодно и видами полюбуетесь. Так, я высаживаю вас с правой стороны, осторожнее по камням. С этой стороны, – он показал куда-то налево и вглубь, – за поворотом песчаный пляж, там довольно мелко, а вот здесь – глубоко. Поэтому высаживаемся так, чтоб моя яхта сумела здесь встать и не застрять, а вы бы не намокли.

– Слушай, а там лесенка или это мне только так кажется? – спросила я Николя.

– Жень, точно лестница. Каменная, – подтвердил мою догадку Митя.

– Да, ее сделали не так давно, но будьте все равно аккуратны – она скользкая от воды и частичек водорослей, которые прибивают волны. Счастливо оставаться, – Николя отчего-то улыбался, глядя на нас.

Мы расплатились за доставку нас на остров, парни пожали друг другу руки, я легко взмахнула на прощание, но Николя было нужно и мое рукопожатие. Что ж, если для него это так важно, то почему бы и нет?

Под заинтересованным взглядом нашего нового знакомого мы высадились весьма аккуратно, ничего не замочив, и довольно быстро. Немного постояли. Яхта медленно отплывала, когда мы стояли и, словно аборигены, махали руками Николя. Потом опустили наши вещи на песок, выдохнули.

Митя шагнул, хрустя камнями под кроссовками, наклонился к воде, зачерпнул горсть и умылся:

– Ох, бодрит! Холодноватая для купания, но для освежения самое то! Хотя, знаешь, Женя, несмотря на всю красоту, не нравится мне все это.

– Что именно?

– Да вот эта наша отправка на остров. Словно Половинкин нас решил на какое-то время изолировать то ли от себя, то ли от города.

– Я, конечно, уже тоже не в восторге, но не вижу ничего подозрительного. Мы же сами пришли и спросили: как можем компенсировать свой ущерб, верно?

– Верно-то верно, но что-то меня царапает. А что именно, и сам не могу понять, – Митя наклонился, поднял и свой, и мой рюкзак, крякнул: – Да что там у тебя? Кирпичи?

– Нет, ракушки, – с легким сарказмом сказала я, – давай сюда.

– Ну уж нет, должен я даме помочь или как? Ты же по моей вине оказалась сюда втянута.

– Да какая уж там вина. Это моя работа. Я сама виновата в том, что вовремя не пришла на встречу. Так, ладно, забыли.

Я подняла голову: на небе так и не появилось ни облачка, а мартовское солнце в этих краях прилично так припекало. Я подумала, что не мешало бы воспользоваться солнцезащитным кремом. А его-то я как раз и не взяла с собой. Не подумала как-то, что в марте он мне может понадобиться. Так до вечера мы из белых людей превратимся в красных раков. Если, конечно, ничего не изменится.

Так, теперь надо подумать, куда нам двигаться. Ракушек на том берегу, где стояли мы, я что-то не наблюдала. Надо спросить у Мити, который тоже сейчас озирался по сторонам, его мнение по этому поводу.

Посоветовавшись, мы решили, что не стоит все-таки оставлять наши вещи без присмотра просто на берегу, тем более их не так уж и много. Мало ли, вдруг этот остров не так уж и необитаем, как кажется на первый взгляд. Вот так кто-нибудь утащит наше имущество, а нам потом и его ищи-свищи по всему острову. Ну уж нет. Еще одну потерю или кражу в этих краях моя нервная система не выдержит.

Эта часть острова, как и сказал нам Николя, была каменистой: средняя и крупная галька устилала весь берег, кое-где украшенная обрывками водорослей. Море сейчас было абсолютно спокойно и лишь изредка лениво облизывало камни, как сонный пес.

За камнями на возвышенности пробивалась мелкая, но сочная травка, вдали высился пальмовый лес. Или не лес, а просто тропические заросли или вообще джунгли. Как называется эта красота, собранная воедино? На ум мне пока не приходило ни одного подходящего слова.

– Хорошо бы теперь добраться до песчаного пляжа, о котором нам сказали. Может, ракушки как раз там, а? Как ты считаешь? – спросила я Митю.

– Ну, что, Пятница, тогда пойдем исследовать остров, – рассмеялся Митя.

– Пойдем, Робинзон! – поддержала я его шутливый тон и подала ему руку. Смех продлевает жизнь, да и со всеми проблемами справиться гораздо легче, если ко всему относиться с юмором.

Глава 11

– Ба-а… знакомые всё лица! – протянул чей-то слегка знакомый голос из-под куста.

Я осмотрелась, но не могла понять, откуда именно я его слышу и почему он мне знаком. Для того чтобы добраться до песчаной части острова, нам с Митей потребовалось полчаса, не меньше. Я не думаю, что у этого острова была уж слишком большая территория, просто камни под ногами, которые с каждым нашим шагом все увеличивались в размерах, все-таки затрудняли ходьбу. Да и я, привыкшая к личному транспорту, в последнее время очень мало ходила пешком, что, несомненно, сейчас сказывалось на качестве нашего передвижения.

Я осмотрелась, чтобы понять, откуда идет голос, подошла ближе к кустарникам и увидела моего вчерашнего утреннего знакомого, который вещал мне про магнолии. Сейчас он лежал, закинув руки за голову, в уголке рта у него была зажата ромашка, непонятно откуда взявшаяся в марте. Одет он был немного по-другому и, можно сказать, достаточно стильно. Этот образ никак не укладывался у меня в голове с тем, что я видела вчера. Одежда, конечно, была достаточно поношенная, местами полинялая, в неотстирывающихся пятнах, но смотрелась на нем хорошо. Ковбойская шляпа песочного цвета, такого же оттенка плотная джинсовая куртка, мешковатые брюки на пару-тройку оттенков темнее. А завершали образ почему-то ярко-сиреневые калоши с меховой вставкой. Такой обуви я давненько ни на ком не встречала, со времен своего детства, когда мы с Милой ездили в гости в деревню к ее сестре. Интересные дела!

– Здравствуйте. А вы тут какими судьбами? – поинтересовалась я, присев на корточки и заглядывая внутрь куста.

Согласитесь, неудобно же разговаривать с человеком, глядя на него с высоты, словно на муравья какого или жука.

– Дела, дела, милая моя мадемуазель, – бомж поднялся, присел, оперся на песок, а потом довольно ловко выкатился из-под куста и отряхнул руки. Правую протянул Мите:

– Кудасов. Профессор Кудасов. Вениамин Львович.

– Митя.

– Евгения.

Мы все замолчали, переваривая информацию. Кудасов же, заметив наше удивление, пояснил в свойской ему шутливой манере:

– Несостоявшийся профессор. Это дело, – он выразительно пощелкал себя по горлу согнутым указательным пальцем, – меня немного отодвинуло от такого статуса. Но это и к лучшему. Зато я свободный человек, такой как птица – куда хочу, туда лечу.

Мы улыбнулись. В его свободе мы нисколько сейчас не сомневались.

– Пойдемте присядем, вон там скамья есть, а в ногах правды нет, – махнул нам этот шутник, и мы по его совету стали подниматься на небольшой холм. Там нас действительно в тени раскидистой пальмы ждала скамейка с небольшим столиком и открывался прекрасный вид на море.

Митя поставил наши рюкзаки, потянулся. Я предложила немного передохнуть, осмотреться, а потом приниматься за работу, чтобы до заката успеть все сделать. Так мы и поступили.

Совсем недалеко от нашей импровизированной стоянки обнаружился ручей и совсем уж миниатюрный водопад с ледяной водой, который его и наполнял. А уж ручей нес дальше свои прозрачные воды к морю. Вода здесь была пресная. Пить я ее не рискнула, пока хватало и нашего запаса, но, если что, то можно и отсюда будет набрать, разжечь костерок, прокипятить и спокойно наслаждаться ею. Ну и правда, не умирать же от жажды?

А потом под разговоры с Кудасовым мы вышли к шикарной косе с мелким песком, который было очень приятно пересыпать из руки в руку. Здесь же обнаружили мы и неимоверную россыпь ракушек. Казалось, что просто песчинки взяли неведомым образом и увеличились в размерах и превратились в ракушки.

– Вот это нам повезло! – воскликнула я.

И тут мое внимание привлекла очень странная конструкция – вдалеке виднелись какие-то неимоверно огромные бочки, поставленные одна на другую.

– Это что? – спросила я.

– Обычно сюда набирают ракушки с берега, которые выносят волны, а потом отправляют на яхте в Сорочинск для сафари-парка.

– Интересное кино. А нам профессор Половинкин сказал, что давно ему не привозили ракушек, что нам предстоит их собрать, нагрузить бочки и погрузить на яхту.

– Задал вам Сергей Николаевич задачку, ох задал. Интересно, чем это вы так перед ним провинились? – Кудасов замолчал и очень выразительно, заинтересованно посмотрел на нас с Митей.

Мы переглянулись. А потом решили, что все равно нам уже терять нечего, и рассказали с самого начала нашу историю, умолчав о некоторых незначительных деталях.

Одна история потянула за собой другую, лопнувшее стекло и крокодилы потянули мусанга. И, соответственно, в разговоре не всплывали фамилии ни Львова, ни Половинкина, но наш знакомый каким-то неведомым образом догадался, о ком идет речь и кто являются главными героями нашего повествования. Он помолчал, а потом предложил нам послушать историю его жизни. Отказываться было как-то неудобно, и хотя время нас уже поджимало, но мне все еще не хотелось браться за тяжелую работу – сбор и погрузку ракушек в таком бочковом количестве. Поэтому неспешным шагом мы вернулись к столику, где оставили свои вещи, я достала колбасную нарезку, сырную и батон, Митя – термос с чаем и стаканы. Хватило на всех. За едой и истории слушаются легче, и воспринимаются как-то по-другому, нежели просто на прогулке.

– Мы же знаем друг друга с юности, – сказал Кудасов. – Все приехали в Тарасов учиться из разных уголков. Я, Лева и Половинка.

– Лева – это Львов? – произнесла вслух я о своей догадке. – А Половинка – Сергей Николаевич?

– Все верно.

– А вы тогда кто были? – полюбопытствовал Митя.

– Я? Куд-Куда, – рассмеялся наш собеседник. – Мы в то время были молоды, горячи, желали совершать открытия и спасать планету. Лева, правда, пошел на ветеринара учиться, лишь бы противостоять родителям. С детства ему запрещали держать дома животных, которых он очень любил. Родители видели в нем будущего юриста, политического деятеля, министра – не меньше. А он в шестнадцать лет вот так взбрыкнул и показал им кузькину мать. Мы выучились, собирались открыть свой приют не приют, в общем, рай для животных. Мы хотели спасти тех, кто пострадал от рук человека и кто не сможет больше жить в окружающей среде.

– Это как? Что ж с ними сделать-то такое нужно было? У меня в голове не укладывается человеческая жестокость, – произнесла я, сморщившись.

– Не морщи лоб – морщины будут, – сказал мне Митя.

– Да, детка, не морщись. Митяй прав. А вот про жестокость речь не шла. Я говорил о страданиях.

– А разве это не одно и то же? Не от жестокости ли страдают животные?

– И да, и нет. Тут вот какое дело. В больших городах многим не хватает чего-то живого и близкого, просыпается память предков, живших свободно на природе, многие хотят завести себе кого-нибудь.

– Кошечек, собачек там, хомяков, попугаев, – продолжил мысль Кудасова Митя.

– И не только. Кошечки, собачки – это еще ладно. Правда, и они потом встречаются на окраинах городов, выброшенные за ненадобностью и оставленные на волю судьбы. А если человек питона, допустим, завел или игуану какую? Поигрался, потешил свое самолюбие, гостям уже напоказывал. А дальше-то рутина и будни. А животинке внимание нужно, средства на нее нужны, вот и не знает такой человек, куда ее девать. В лучшем случае приносит в какой-нибудь зоопарк.

– А там своего добра хватает.

– Вот именно. А если усыпляет? Или хуже того – выпускает в чисто поле.

– Но зато живое остается.

– А это неизвестно, что лучше – гуманная смерть в клинике или голодная на воле. Тем более животное, не привычное к городским, да и вообще человеческим реалиям, такой стресс испытывает, вы себе и представить не можете.

– Вы решили работать зоопсихологами?

– Почти. Мы решили создать такую экологическую среду, в которой будет комфортно животным, если их выдернули из привычного места обитания, привезли сюда, а потом наигрались с ними, и хозяева не знают, что с ними делать.

– Вышло что-нибудь из вашей затеи? – поинтересовался Митя.

– Что ты спрашиваешь? Судя по тому, что у Львова сейчас частный зоосад, в котором только мусанга для полного счастья не хватает, а у Половинкина вообще сафари-парк в центре курортного города, можно считать, что все удалось. Хотя, подождите… – Я склонила голову и внимательно посмотрела на Кудасова: – А как же вы?

– А что, по мне не заметно? – ответил вопросом на вопрос Вениамин Львович.

– Ну-у-у, – протянула я и замялась. Как сказать человеку про его образ жизни, если он и так про себя все прекрасно знает.

Но Кудасов и сам все прекрасно понимал и, видимо, не хотел до конца мириться со своей участью горького пропойцы, искал не только пути решения своей проблемы, но и корень, в котором крылась причина. Он рассказал о том, что устроился работать в зоопарк смотрителем, чтобы хоть как-то отвлечься от того, что за то время на него навалилось. Но последней каплей для него стала гибель единственного черного лебедя, который переел хлеба и булок. Ими птицу, несмотря на предупреждающие таблички, усердно пичкали посетители, заботясь больше не о пропитании лебедя, а о своем развлечении – забавно же наблюдать, как кто-то идет с тобой на контакт.

Это событие совпало с установкой специальных аппаратов, похожих на те, в которых выдается стакан с газированной водой. Только здесь было немного иначе. Это была личная разработка Кудасова, экспериментальная, которую он очень хотел внедрить еще в то время, когда об этом и слыхом никто не слыхивал и даже не задумывался.

– Сначала я просто ходил и предупреждал посетителей, видя такую ситуацию. Говорил, что водоплавающих птиц нельзя кормить булками. Они просто-напросто не переваривают хлебные изделия и гибнут от заворота кишок.

– Я о таком и не знал, – удивленно поднял брови Митя: – Сам, нет-нет, да и брошу уткам на пруду возле дома кусочек от сосиски в тесте или еще от чего-нибудь, чем сам перекусываю, когда иду через парк.

– А вот этого не желательно делать.

– Да почему? Они едят, выпрашивают еще и совсем не умирают.

– Сразу они и не умрут. Для таких птиц хлеб – это медленный яд. Он наполняет кишки, утрамбовывается, а потом раз – и все, и нет птицы.

Кудасов рассказал о том, что сначала ему мало кто верил, не то что из посетителей, но и даже из начальства. А потом, когда ветеринары провели вскрытие его любимого лебедя, доказали, что именно от заворота кишок он и погиб. Но сначала был скандал. А перед этим был эксперимент Кудасова. Ему разрешили установить в парке аппарат, который при нажатии выдавал бы порцию корма для птиц размером с горсть. И все вроде бы было прекрасно, но вскоре погиб черный лебедь – гордость этого зоопарка, и Кудасова обвинили в том, что это случилось именно из-за его аппарата с кормом. Естественно, никакое следствие и суд затевать не стали, а предложили написать заявление по собственному желанию. Кудасов не стал спорить, ушел с любимой работы и не нашел ничего лучше, как в одиночестве разговаривать сам с собой при помощи алкоголя, разбираясь в этой ситуации. И проговаривать все аргументы, которые не были сказаны. Потом его знакомый, конечно, подтвердил правильность его версии гибели лебедя. Казалось бы, это была двойная победа: и вина снята, и версия подтвердилась. И его аппараты стали устанавливать и в других парках, зоопарках, на всех территориях отдыха, где были водоплавающие. Но и свою победу, как и предыдущее поражение, Кудасов тоже встретил бутылочкой. На тот момент супруга, держащая кое-как его в руках, устала, психанула, бросила все и уехала к родителям на неопределенный срок. Кудасову же ничего не оставалось, как просто терять человеческий облик день за днем.

– Вот так в какой-то момент наши дорожки с любимым делом немного и разошлись. А вскорости и Львов с Половинкиным разругались вусмерть. Хотя вот, наверное, наоборот, с их ссоры-то все и началось. Неправильную последовательность событий я вам изложил. Это ж я в зоопарк устроился, чтоб переключиться и немного в себя прийти от развала нашей дружной и теплой компании, от того, что большая и светлая мечта наша рушилась как карточный домик на моих глазах, а я с этим ничего не мог сделать.

– О как! Отчего же Львов с Половинкиным раздружились? – во мне с неимоверной силой взыграло любопытство, и я почувствовала, что в ответе Кудасова сейчас и кроется разгадка таинственной пропажи мусанга. Прошлое и настоящее было связано невидимой красной нитью.

– Половинкин в то время держал целую коллекцию красивых петухов. Большую часть он выкупил у тех, кто устраивал петушиные бои. Ему всегда было жалко этих птиц. Один петух, полностью черный, с каким-то даже бордово-синим гребнем, с шикарным хвостом, но прихрамывающий на одну лапу, был его любимцем. У него даже имя-отчество было. Какое именно, я сейчас и не припомню, правда. Да это и не столь важно.

– Подождите, у меня тогда в голове немного не укладывается спасение животных и петушиные бои, как это совместимо? Насколько я знаю, Львов-то как раз и занимался организацией подобного рода развлечений.

– Да, это так. Он попросил у Половинкина петуха якобы для выставки, а на самом деле для участия в боях. Потому что такие животные в определенных кругах тоже достаточно известны. Львову поступил заказ от какого-то генерала-шменерала именно на этого петуха. Он всегда побеждал во всех боях, по словам заказчика. И тот не хотел рисковать своими деньгами и намеревался вытянуть из своих гостей, наоборот, как можно больше средств при помощи этой чудо-птицы. «Золотой петушок» – называл он ее.

– Но что-то пошло не по плану, да? Насколько мне известно, как раз-таки после вечеринки у одного влиятельного лица, где и были петушиные бои в качестве основного развлечения, Львову дали хороший срок. Потом, правда, скостили, но не суть.

– Да, получилось так, что петух вел себя не как обычно, генерал проигрывал понемногу, но предвкушал, как он отыграется, когда птица войдет в силу. А он возьми да и умри от последнего клевка соперника.

– Почему такое произошло? – поинтересовался Митя.

– Половинкин ставил опыт, гуманный опыт, отмечу, чтобы убрать птичью агрессию. И надо сказать, ему это удалось. Его любимец – король и победитель всех петушиных боев – по характеру стал напоминать ласкового кота, правда, своенравного, но вполне адекватного. Львов после случившегося в бешенстве прилетел к Половинкину домой, тряся петухом и брызжа слюной. Он кричал, что друг его подставил, что с такими товарищами никакие враги не нужны. А Половинкин, когда увидел в таком виде своего любимца, чуть не лишился чувств и рассказал про свой опыт. В общем, скандал был знатный. Я метался между двух огней, пытаясь их помирить. Хотя я мог понять и одного, и второго. Серега спасал уже животных, ставил опыты, воплощал нашу общую мечту в жизнь. Максим же решил таким образом заработать на нашу мечту, чтобы было на что приобрести здание, землю, где мы будем содержать наших подопечных. Он считал, что животные, а точнее, именно петухи и собаки, которых мы спасли и подлечили, уже привыкли к такому образу жизни и, если все держать под контролем, не допускать глубоких ранений, то вполне их можно использовать. А вот Серега был иного мнения. Раз спасли, значит, спасли, и надо этим животным подарить новую жизнь. А потом, потом они стали настраивать меня друг против друга, получился этакий любовный треугольник, только в нем все пытались как можно больнее укусить товарища, раскрывая все его тайны, секреты, слабые стороны. В какой-то момент я не выдержал и стал искать утешение и забытье в градусных напитках еще покрепче. Если раньше я подружился с вином, то здесь перешел на водочку и коньяк. Надо сказать, что на короткий период это помогло. Но к моей несчастной доле, все сложилось так, что это увлечение совпало с защитой моей докторской работы. Я дописывал ее на эмоциях, пустив все на самотек. А вот на саму защиту я и вовсе не пришел, просто-напросто перепутав дни. Понятное дело, что меня больше никто нигде не стал ждать и уж совсем не рад был видеть мою опухшую рожу, – Кудасов вздохнул, почесал подбородок с отросшей щетиной и посмотрел куда-то вдаль, за море.

– Эх, вам не позавидуешь, – вздохнула я сочувственно.

– Я не для того, чтоб ты меня пожалела, рассказываю. А для того, чтобы вы понимали всю картину. А теперь рассказывайте, что у вас стряслось. Может, чем и помогу, кроме того, как ракушек набрать да погрузить.

Мы с Митей, дополняя друг друга, теперь полностью и начистоту рассказали Кудасову о том, что за дело нас связывает, дополнив предыдущую нашу историю всеми подробностями, которые только могли вспомнить. Рассказали о том, что мы уже сделали и что предстоит, спросили про мусанга. А повествование о наших злоключениях я завершила еще раз жуткими крокодильими мордами и рухнувшей стеклянной стеной.

Кудасов сейчас отчего-то ни с того ни с сего громко расхохотался. Держась за живот, он твердил:

– Ой, не могу! Ой, не могу! И эти попались. А вроде молодежь! Должны же наблюдательными быть, внимательными.

Я даже хотела обидеться на него. Рассказали ему все как на духу, а он ржет как сивый мерин. Но потом Кудасов стал в одно мгновение серьезным и сказал:

– Да это у него трюк такой со стеной. Не для вас одних он такое представление устраивает. И я на него попался. Но раскусил, поэтому и вам расскажу. А что делать с этой информацией – решайте сами.

Глава 12

Чем дальше Вениамин Львович рассказывал нам историю с трюком Половинкина, тем сильнее запутывалась я и уже совершенно ничего не понимала. Оказывается, что стеклянная стена сделана на самом деле из какого-то то ли сплава, то ли пластической массы, которая не может причинить своими осколками никому вреда – ни человеку, ни живущим за ней обитателям, в моем случае – крокодилам.

Профессор присматривал посетителей с тугим кошельком, а их иногда к нему подсылал и знакомый, о котором Кудасов ничего внятного не мог нам сказать, и таким образом пополнял казну своего сафари-парка. Они шли, тихо-мирно о чем-то беседуя, профессор наступал на определенный камень, от которого шел сигнал лежащему на своем месте дрессированному крокодилу, тот поднимался, утыкался носом в стекло, надавливал на слабое место, посетитель в этот момент отшатывался или касался стеклянной стены, которая тут же рушилась на его глазах.

На этот звук выбегали маленькие крокодильчики, тоже, соответственно, дрессированные, которые знали, что в ближайших бамбуковых зарослях их ждет лакомое угощение. Потом они легко возвращаются назад, идя на руки к сотрудникам сафари-парка, которых на самом деле не так уж и много. Все между собой связаны и очень любят Половинкина, слушаются его во всем и так же мечтают сделать из простого сафари-парка огромное живое пространство.

Человек, который считает себя виноватым в произошедшем, всегда предлагает каким-то образом возместить ущерб. Чаще всего это деньги, либо знакомство с нужными людьми, к которым просто так на прием не попадешь. И вот таким образом дело Половинкина процветает.

– Да, он хитрит, но надо отдать должное, что ни копейки из этих средств он на себя не тратит – все идет на его любимых животных и чаще всего на выкуп тех, кто свое отслужил, отработал, либо попал в руки недобросовестных хозяев, – завершил свой рассказ несостоявшийся профессор Кудасов, смачно зевнул, потянулся и поднялся на ноги.

– Интересная история, – протянула я, – а почему его выбор с этой стеной пал на нас? Вроде денег у нас с собой нет.

– Да и те, что были, уже отданы продавцу за мусанга, – сказал Митя и горестно вздохнул, – что с нас взять-то?

– А вот это самое интересное. Есть у меня, конечно, одно предположение, – протянул Кудасов, – но пора приниматься и за работу.

– Кстати, – меня осенила внезапная мысль, – а вы-то сами как оказались здесь, на острове?

– Я в последнее время решил точно избавиться от своей зависимости и снова развернуться в сторону мечты. Хотел пойти к Половинкину, по старой памяти, попроситься на работу. Понятное дело, что он меня вспомнил бы, но вряд ли бы угадал. А тут как раз прочитал объявление, что сюда, на остров, требуются разнорабочие для уборки территории. Вроде как тут хотят снова возрождать Профессорский городок.

– Понятно все с вами, похвальное желание.

– Так вот, пока я все убирал, ракушек тоже нагреб целую гору, так что вам только и останется сгрузить их в бочки да потом поднять на яхту. Хотя, мне кажется, на «Попутном ветре» есть свои приспособления для этого. Уж очень толковый паренек там всем заправляет.

– Николя, – уточнила я.

– Он самый.

– Он не особо общительный, больше молчит, сам первый на разговор не идет, но дело у него движется споро и скоро, он знает, что делает.

– Да? А нам он не показался замкнутым, – удивленно посмотрел на Кудасова Митя. – Он всю дорогу с нами шутил, разговаривал, общался.

– Странное дело… Не иначе с ним что-то произошло.

– Ну как что-то…Тут небольшое столкновение было, – и я во всех подробностях расписала стычку с местными бандитами на берегу.

– Это опасные люди на самом деле, – задумчиво протянул Кудасов. – Как бы чего не стряслось.

– Да что может произойти? Все будет отлично. Мы разобрались с ними, – беспечно отмахнулась я от такого предположения. – Давайте уже пойдем за ракушками.

Да, то, что было набрано Вениамином Львовичем, очень нам помогло. Нагрести такую огромную гору ракушек за такой короткий срок точно было бы нам не под силу.

Я, взяв лопату-шахтерку, вспомнила свои поездки в деревню в зимний период и свое желание помочь тетушкиным родственникам.

Помню, как дедушка Саня расчищал подобной лопатой, только раза в три больше, снежные сугробы, а я хвостом ходила за ним по всем дорожкам и просила дать мне эту волшебную лопату, которая творит такие чудеса – один раз мазнул, и перед тобой появилась ровно половина дорожки.

Дедушка был добрым человеком, который всегда шел навстречу детским желаниям, поэтому лопату я получила и кое-как прочистила от снега пару метров. На этом мое желание владеть такой чудесной огромной лопатой как-то испарилось само собой. А вот сейчас воспоминания нахлынули вместе с ощущениями. Забавно, однако.

Вскорости, когда солнце стало мягче и приблизилось к горизонту, мы завершили работу. Вспотевшие, уставшие, даже уже выдохшиеся, мы еще находили силы на беседу и шутки.

– А как эти бочки мы закинем на борт яхты? Их же поднять явно никому не под силу, – вытирая пот со лба и снимая куртку, сказала я.

– У Николя есть специальный трап для грузов, по которому эти бочки и им подобные легко вкатываются наверх, – сказал Кудасов. – Даже особо усилий не стоит прилагать. Все делается почти само собой.

– Это хорошо, – выдохнул Митя и плюхнулся на пятую точку, – а то я уже не в состоянии вообще что-либо делать.

Я тоже приземлилась рядом с ним, предварительно подойдя к морю и зачерпнув пригоршнями соленую воду – очень хотелось умыться и освежиться.

Немного посидев вот так на берегу, мы отправились к нашему импровизированному лагерю, где перекусили, собрали свои вещи и снова пошли на берег, где стояли бочки с ракушками – с минуты на минуту, судя по положению солнца, на горизонте должна была показаться яхта «Попутный ветер».

Что мы будем делать дальше, я даже не предполагала – все мысли выветрились у меня из головы. Вот точно говорила Мила: «Хочешь разгрузить голову – загрузи руки». У меня это сегодня вышло просто превосходно.

Видимо, мой задумчивый вид вызвал некие опасения или подозрения у Вениамина Львовича. Он поэтому и поинтересовался: о чем же я так уж печалюсь, раз уставилась в одну точку и смотрю не мигая.

Я рассказала о том, что понятия не имею, где нам теперь искать мусанга, так как толком о его особенностях и повадках Половинкин-то нам и не рассказал.

– Есть у меня одна мыслишка, – сказал Кудасов, прикладывая ладонь козырьком к глазам и что-то высматривая в море.

– Что за мыслишка? – лениво поинтересовался Митя.

– Про зону карантина в сафари-парке вам что-нибудь известно? – вопросом на вопрос ответил Кудасов.

– Ну, в принципе, да. Мы успели поболтать немного с говорливым охранником.

– Болтун – находка для шпиона, – стандартной фразой отделался Кудасов.

– Это точно, – я поддержала его, – на собственном опыте не раз испытывала, как благодаря вот таким товарищам раскрывалось дело, в котором либо была какая-то уж очень крохотная зацепка, либо ее не было совсем.

– Смотрите, если рассуждать логически, то получается, что Половинкин провернул свой трюк со стеной и отправил вас на Профессорский остров за ракушками, только ради того, чтоб иметь возможность удалить вас из города, потому что вами движет желание найти мусанга и больше ничего.

– А мусанг, как мы уже поняли из всех разговоров, нужен ему самому, – продолжила мысль Кудасова я.

– У вас остается ночь, чтобы его найти. И если Половинкину удалось мусанга поймать, то он непременно сидит в карантине. И я так предполагаю, что вы прекрасно справитесь с этой задачей – незаметно пробраться туда и разведать обстановку, верно?

– Верно! – воскликнули мы с Митей.

– Я об этом, если честно, даже и не подумала, – призналась я.

– Ничего страшного. Как говорят, одна голова хорошо…

– Две – мутация, а три – змей Горыныч, – пошутил Митя и начал подниматься. – Смотрите, к нам кто-то приближается.

И действительно, из-за мыса показалась знакомая нам яхта.

Проверив, все ли мы собрали, я осмотрелась по сторонам и мысленно попрощалась с гостеприимным островом.

Кудасов засобирался:

– Николя, конечно, парень неплохой. Но себе на уме. Будьте аккуратны. А сейчас вот совсем не нужно, чтобы меня с вами видели или вас со мной. Я вам помог, информацию дал, теперь все в ваших руках, – с этими словами он сделал несколько шагов и слился с ближайшим скалистым уступом. Я успела лишь взмахнуть рукой на прощанье.

Когда яхта подплыла примерно на то же самое расстояние, что и днем, мы уже стояли вдвоем с Митей и махали Николя. Он развернулся и боком пришвартовал яхту в самом глубоком месте, которое было ему необходимо, чтобы не зацепиться за дно. Заметив нас, он тоже помахал в ответ, словно приглашая нас подняться на борт. Мы же знаками показали, что не поднимемся, пока не будут погружены бочки.

Николя бросил трап, по которому Митяй быстро вкатил их на борт. Судя по выражению лица нашего знакомого, он был весьма и весьма удивлен нашим «уловом».

– Ого! Вот это вы шустрые. Впервые вижу, чтобы такое количество ракушек было собрано за такое рекордное время. Вы спортсмены, что ли? Или кто помогал?

Но мы, помня просьбу и предупреждение Кудасова, решили не открывать свои карты и просто отшутиться.

– Ага, спортсмены. Устроили соревнование, кто больше соберет и кто дальше закинет.

– Кто победил?

– Победила дружба.

– Ну раз дружба, то, значит, так тому и быть. Тогда в путь! Сейчас успеем полюбоваться закатом.

Мы отошли от острова на довольно приличное расстояние, когда яхта замерла, а я просто застыла на месте, не в силах пошевелиться – такая ошеломляющая красота меня сейчас окружала.

В вечернее время солнце уже не так припекало, как днем, когда мы были на острове. Сейчас оно было какое-то мягкое, с добавлением ноток романтичности. Хотелось смотреть на него, не отводя глаз. Даже волны, казалось, тоже окрасились в нежные тона, которые, не смешиваясь между собой, подарили морю такой великолепный оттенок – нежно-оранжевый, с золотыми нотками и алыми вкраплениями.

Море было сейчас почему-то похоже на разлитое горчичное масло, которое обволакивало собой нашу яхту. Свежий, но еще не холодный морской воздух добавлял своей прелести в этот вечер. Море и небо, сливаясь и словно перетекая из одного состояния в другое, так дополняли друг друга, что создавалось ощущение какой-то нереальной безграничности и даже потусторонности. Словно в этом мире не существовало больше ничего, кроме нас, яхты и моря.

Закат постепенно угасал, солнце чуть задержалось и окончательно нырнуло в море, краски поменялись: добавились оттенки сиреневого, синего и фиолетового. Но красота от этих изменений никуда не исчезла.

Наверное, из-за того, что я расслабилась и сосредоточила свое внимание совершенно на другом, я и не заметила, что нас окружили. Все казалось дурным сном или плохим фильмом про пиратов. На соседней яхте стоял человек, который целился прямо в меня из пистолета.

И тут я полетела прямо на палубу, потому что наша яхта резко дернулась и рванула вперед, словно она была не водным транспортом, а гоночной машиной, стоящей на старте. Звук выстрела остался где-то позади, а я попыталась подняться.

В этот момент меня подхватили сильные мужские руки и просто усадили ровно, прислонив спиной к стене.

Я услышала голос Мити:

– Не стоит пока подниматься в полный рост, иначе ты станешь отличной мишенью для тех уродов.

– Окей. Такое ощущение, что это не я твой телохранитель, а ты мой, – я все-таки порывалась встать. Ведь надо же было иметь представление и вообще понимать, что там происходит.

– Раз тебе так не терпится, то давай-ка двигай в сторону капитана. Николя вернулся за нами один. Узнаем у него, что это за пираты в Черном море вдруг объявились.

Чуть ли не ползком мы преодолели необходимое расстояние. Я вынула из кармана пудреницу с зеркальцем и внимательно стала вглядываться в отражение заднего вида. Утешало то, что мы довольно хорошо оторвались и ушли вперед. Два кораблика остались позади, но могло бы случиться так, что они ускорились, поэтому надо срочно разузнать, что за херня происходит здесь и сейчас.

– Николя! – крикнула я и толкнула самораскрывающиеся двери, которые были похожи на те, которые установлены в метро или на подземных станциях скоростного трамвая в некоторых городах.

– Николя, что происходит? – за мной следом ворвался Митя.

– Кто эти придурки? И почему они тебя преследуют?

– Это местная береговая охрана, типа полицейские, которые призваны следить за порядком.

– Но на их катерах нет никаких опознавательных знаков. Да и что ваша полиция о себе возомнила, раз такое себе позволяет?

– Жень, это я в шутку их так назвал. Хотя какие сейчас шутки… Короче, это местные бандюганы – молодые пацаны, которым море по колено, горы по плечу, потому что их крышуют старшие родственники, которые работают в настоящей полиции.

– Здесь, в Сорочинске?

– Не только. Бери выше, – Николя оторвался от управления и поднял указательный палец правой руки куда-то в небо, а точнее, в крышу яхты.

– И что?

– Ну, они а-ля решают споры, выясняют, кто прав, а кто виноват, могут кого-то поощрить и освободить от выплат, а кого-то и наказать.

– Увеличить дань?

– Не только. Могут и физически, если что-то пойдет не так, как хочется им. Мы еще ни разу не сталкивались, не было повода, а сегодня что-то разбушевались. – Николя взял немного иной курс по направлению к берегу.

Южная ночь стремительно опустилась черным беззвездным покрывалом, окутав все. Казалось, буквально несколько минут назад я любовалась угасающим, как свеча, закатом, а сейчас практически ничего не вижу, кроме легких очертаний яхты, потому что ярко освещена только кабина капитана, или как там по-морскому называется это место, бортовые огни не горят, корму не видно вообще.

Вместе с темнотой пришел и холод, который днем вообще мной не ощущался. А сейчас мне хотелось укутаться во что-то очень теплое, да хоть в пуховик, но ничего подходящего не было.

Я бегло осмотрела то место, где мы находились, и вдруг мой взгляд зацепился за клетчатый уголок, что торчал из-за приоткрывшейся дверки.

– Что там? – задала я глупый вопрос Николя, прекрасно зная, а точнее, предполагая на него ответ.

– Там плед. Опять Егор за собой нормально ничего не убрал.

– А вот это, наоборот, хорошо, – возразила я.

– Так что ж хорошего? – Николя совсем не понял меня.

– Хорошо, что я увидела этот уголок. Ты же не дашь прекрасной даме погибнуть от холода на своем корабле? – шутя спросила я, тем самым снижая градус общего напряжения.

Стрельбы больше слышно не было, позади нас зияла темнота, в которой не было видно ни огонька, зато берег, усеянный фонарями, словно светлячками, постепенно приближался. Это не могло не радовать.

Я достала клетчатый плед, сравнительно хорошего качества и весьма приличный на вид, укуталась в него. Стало теплее. Пусть не намного теплее, но это лучше, чем ничего.

– Кажется, мы оторвались от погони? – уточнил Митя, от которого не могла ускользнуть ни одна деталь.

– Да пес их знает! – выругался Николя абсолютно беззлобно.

Такое ощущение, что этот молодой человек напрочь лишен страха, он спокоен, уверен в себе и своем плавательном средстве и идет по своему пути. Однако. Похвальные качества я отметила не вслух, а про себя. Негоже баловать мужчину столь сильным вниманием, еще подумает, что я глаз на него положила, или, куда хуже, сам начнет активно оказывать знаки внимания. В мои планы это сейчас абсолютно не входит. Хватает мне пока забот и с Митей. Надо тут все до конца решить и во всем разобраться.

Берег приближался, казалось, он был на расстоянии вытянутой руки, когда совсем рядом раздались выстрелы, Николя поморщился и стал оседать.

Я метнулась к нему, увидев, что правой рукой он зажимает левую, из которой хлещет кровь по рукаву белоснежной рубашки.

– Догнали, гады! – сквозь зубы произнес он.

Я увидела вафельное полотенце, невесть каким образом оказавшееся у штурвала. Взяла его, шепнув Николя одно слово:

– Зажмурься, – потом, подумав совсем немного, добавила: – Будет больно, крепись.

– Понял, не дурак.

Я перетянула рану и уточнила:

– Управлять сможешь?

– Наверное.

В этот момент послышался противный скрежет, словно кто-то огромный и злой раздирал голыми руками железную пластину, представив, что это тетрадный листок с очередной двойкой.

Послышалась отборная ругань, трехэтажный мат, Митя выскочил, я следом. Через борт нашей яхты с соседнего судна, как в пиратском фильме, переваливались два парня в черных кожаных куртках, черных джинсах, бритоголовые с татушками в виде штрихкода на шее.

Я не стала дожидаться, когда они завершат свой маневр, ловко подскочила и стукнула по кумполу ближайшего ко мне бандюгу. Он дернулся и, рывком поднявшись, очутился прямо возле моего лица:

– Дрянь-баба! – рявкнул он и замахнулся, чтобы дать мне смачную пощечину.

Я, повинуясь какому-то инстинкту, пригнулась. Рука бритоголового пролетела надо мной, он ничего не понял, а я в этот момент резко схватила его за шею, подняла свою коленку и резко об нее носом треснула парня. Он взвыл и попытался меня уничтожить – судя по его нечленораздельным выкрикам, именно это ему и было нужно. Недолго думая, пока он был в удобном для меня положении, я нащупала на шее нужные точки, отключила его, и он кулем свалился на палубу прямо мне под ноги.

– Иду я такая, а мужики все к моим ногам падают и сами в штабеля укладываются, – пошутила я.

В особо опасные и внезапные моменты жизни, такие как этот, например, у меня сами собой изо рта вырывались фразы из культовых, известных или очень любимых фильмов. Как ни странно, они всегда приходились к месту. Так же как получилось и сейчас.

Сзади меня послышался глухой шум. Я обернулась: с этой стороны к моим ногам собственной персоной упал Митя, а, занеся ногу через него, ко мне намеревался шагнуть второй штрихованный. Я отпрянула назад – не хватало еще, чтобы он причинил вред Мите и раздавил ему жизненно важные органы или поломал кости, а при такой комплекции это было бы немудрено.

Парень, рыча, шагнул ко мне навстречу, я снова шагнула назад, освобождая себе пространство хоть для какого маневра. Сбоку снова послышался скрежет. Что это было, я так и не поняла. А потом до меня дошло – там же было и второе судно. Видимо, они решили взять нас в ловушку, как лесное зверье, поймать в морскую западню.

Я лихорадочно соображала – явно этих парней больше. Как быть? Митя в отключке, Николя ранен и одной рукой ведет яхту.

В этот момент перед моим лицом мелькнула пятерня, которая со всей силой вцепилась мне в волосы. От неожиданности я то ли ойкнула, то ли пискнула и интуитивно дернула головой. А потом сообразила, что я могу извернуться и, хорошенько размахнувшись, лягнуть ногой в пах своего врага.

Так я и сделала. Мне это прекрасно удалось, судя по тому, что его хватка ослабла и он издал точно такие же звуки, что и я минуту назад. Я снова резко развернулась и увидела, что еще двое парней в черном перебираются через борт.

Где-то внизу зашевелился Митя, посмотрев по сторонам, еле подняв голову, он сделал попытку сесть. С третьего раза у него получилось.

Парень, которого я только что ударила, тоже очухался и снова дернулся в мою сторону. Я интуитивно отшатнулась, а потом, вспомнив, что на груди у меня висит кулон, который является скрытым, но довольно мощным шокером, шагнула к нему навстречу сама и словно упала в объятья.

Бритоголовый этого явно не ожидал, а я, воспользовавшись его замешательством, качнулась, чтоб теснее прижаться, активировала кулон, и мой соперник беззвучным кулем упал мне под ноги.

В этот момент из своей капитанской комнаты или каюты, не знаю, как она там именуется по-морскому, выскочил Николя, который размахивал какой-то гнутой железякой, напоминающей неправильную кочергу. В одно мгновение он оказался возле меня и начал направо и налево раздавать удары этой штуковиной. Я резко отпрыгнула – не хватало, чтобы и мне досталось.

А Николя наступал, и у меня сложилось впечатление, что или он сам не понимает, что творит, или у него что-то произошло с головой. Он явно видел во мне тоже врага.

– Женя, пригнись! – крикнул мне Митя, а потом он, поднявшись, приблизился к Николя буквально за пару шагов и дернул за руку: – Мы свои.

– Нет у меня своих! – он попытался треснуть и Митю.

Я вообще ничего не понимала. В этот момент лицо Николя исказилось, и он стал похож на сморщенную обезьяну.

– Чего стоите, придурки? Стреляйте! Связывайте! Или вас не за этим послали? – Николя распаленно и яростно толкнул парня в черном, который, видимо, еще думал: ввязываться ему в драку или нет.

– Николай, – проблеял он, – да мы только…

– Что мы? Что мы? Ловите и связывайте этих гадов! – он указал на нас с Митяем.

Я опешила. И вдруг стрелой меня пронзила одна мысль. Я вспомнила дословно ту фразу, которую мне сказал продавец специй: «Вокруг тебя вертится много обезьян. Не доверяй им».

– Так вот ты какая обезьяна, – прошипела я и кинулась к Николя, желая выбить из рук у него железяку. Но он откинул ее сам и сунул руку в карман брюк.

– Женя, за борт, быстро! – крикнул в этот момент Митя. – У него пистолет.

Я не стала раздумывать и спорить, поэтому послушалась Митю, который уже задрал ногу, чтобы перевалиться за перила, и, пятясь, чуть не споткнувшись, перешагнула через бритоголового, которого вырубила первым. Он, кажется, начинал приходить в себя.

Повинуясь какому-то странному желанию, я тоже сунула руку в карман брюк, нащупала там фигурку маяка. Внизу на донышке оказалась какая-то кнопка.

Я сжала крепко-крепко этот символ спасения и попыталась сгруппироваться. Это было сделать просто нереально, когда в тебя целятся из крохотного пистолета, а ты понимаешь, что ранение из него может быть в лучшем случае совсем не крохотным, а в худшем – и вовсе смертельным.

Последнее, что я увидела, – это была яркая вспышка, которая, как мне показалось, осветила все море.

Я прыгнула в море. Обжигающе холодная вода приняла меня в свои объятья и потянула вниз.

Глава 13

Сейчас, когда слышались глухие звуки и стрельба, выкрики с яхт, я не чувствовала себя ни храброй, ни сильной, ни способной на какие-либо крутые поступки. Все, что мне сейчас хотелось, – очутиться на берегу. Море превратилось из доброжелательного и ясного во враждебное и полное злобных тайн.

Мне по-человечески стало страшно, и от такого отчаянного положения хотелось закричать в голос. Но, во-первых, я боялась выдать себя криком, а, во-вторых, мой голос мне сейчас совсем не повиновался. Я уже сложила лапки, как та лягушка в притче. Барахтаться мне совсем не хотелось. Да и что толку куда-то грести – если вокруг только ледяное море и три яхты, на которых находятся совершенно не дружелюбно настроенные парни.

Никогда я не думала, что мой конец будет таким бесславным. Хотя, если честно признаться, о смерти как таковой я вообще не задумывалась, даже в минуты самой страшной опасности, когда над моей головой висел дамоклов меч, да и сама жизнь порой была на волоске. Но сейчас меня просто затопило какое-то горькое отчаянье, и я ничего не могла с этим поделать, поэтому и приготовилась камнем уйти на дно. Хотя говорят, что смерть утопленника самая страшная, потому что она молчаливая – вода постепенно заполняет легкие, а в тот момент, когда все начинается, ты понимаешь, что происходит, но ничего с этим сделать не можешь, даже элементарный крик и то из тебя не вырывается.

И вдруг, пока я готовилась мысленно к медленной и мучительной смерти, нас осветило что-то неведомое.

Я инстинктивно зажмурилась, дернулась и с головой ушла под воду. Потом вынырнула, сделала глубокий вдох, повернула голову: Митя был на месте. Свет шел со стороны маяка. Правда, отчего-то он был зеленым, и от этого все вокруг казалось призрачным и мистическим.

В голову сразу полезла какая-то чушь про монстров, живущих под водой. Я представила себе такого монстра с огромными щупальцами, клювом и выпученными глазами с нависшими веками, который сейчас сидит где-то на дне или проплывает, охраняя свои владения, а я болтаюсь у него над головой, точно так же, как над моей головой сегодня днем парили с криками чайки. И в какой-то момент сверху падает свет, как солнечные лучи в нашем мире, монстр поднимает голову и видит меня. Он мобилизует все свои силы и рывками плывет со дна моря ко мне. Еще немного, и он схватит меня за ноги и утащит в свое логово, по пути откусывая от меня все лакомые места.

Где такие места у меня находятся, я не успела ни вспомнить, ни на крайний случай придумать, потому что резко начала грести по направлению к берегу, который я теперь видела так же отчетливо, как и Митю, находящегося на расстоянии вытянутой руки. Митя греб, но как-то уж совсем вяло. Вдруг рядом с нами послышался плеск, и в волнах нарисовалась отчетливая фигура лодки, в которой сидел кто-то грузный и греб веслами по направлению к нам.

В этот момент в моей голове все смешалось, картина мира поплыла перед глазами, и последнее, что я запомнила, были слова:

– Держись, девонька, держись. Все хорошо.

Очнулась я уже на берегу от того, что на своем лице почувствовала чье-то теплое дыхание.

Я распахнула глаза и резко села. Голова снова закружилась.

– Тише, тише, Женя, это я – Митя. Не бойся. Все позади. Если хочешь сесть, то потихоньку.

Мне было очень холодно, мелкая дрожь била меня, и я интуитивно попыталась согреться, обхватив себя руками. Но это не помогло.

Я осмотрелась – мы сейчас находились на берегу, до которого слабо доходил свет крайнего фонаря на набережной. Передо мной на корточках сидел Митя, справа стоял высокий старик, которого я мысленно уже окрестила Хагридом. Уж очень он был похож на великана-добряка из известного фантастического фильма о мальчике, который выжил, попросту говоря, о Гари Поттере.

Я собрала все свои силы, села ровно и спросила Митю:

– А где погоня? Где эти гаврики, которые возомнили себя морскими пиратами?

– Как только я зажег свет на маяке, так сразу три яхты взяли курс в открытое море. Но предполагаю, что они могли пойти в сторону Профессорского острова, – ответил на мой вопрос незнакомый старик.

– А как вы зажгли маяк? Он же просто недействующий экспонат? Как в музее, – я попыталась докопаться до сути происходящего.

– На этот вопрос, девонька, надо отвечать обстоятельно, а ты к таким ответам сейчас не готова. Да и твой дружок тоже. Давайте-ка поднимайтесь.

Да, время точно было неподходящее для задушевных бесед. Мне становилось все холоднее и холоднее. Мите, по-видимому, тоже. Он хоть и держал спокойный вид, но коленки, которые сейчас были похожи на тощие ножки кузнечика, тряслись. Очень уж это было заметно, когда штаны, намокнув, стали в облипочку.

В моей голове закопошились мысли. Все, казалось, превратилось в замедленные кадры старинного кинофильма. Такого, в котором очень странный перевод и где слова не успевают немного за действиями говорящего, или наоборот. В общем, просто расходятся слова и действия.

Вот так и сейчас. Старик пару минут назад сказал, что яхты, возможно, направились в сторону Профессорского острова, а до меня только сейчас дошло, что о своей работе – сборе и доставке ракушек – нам еще предстояло отчитаться профессору. Но в таком мокром и растрепанном виде я совершенно не собиралась этого делать. Телефоны ни у меня, ни у Мити не работали – еще бы, искупаться в морской воде и остаться целым и невредимым – это тот еще квест.

– Просто бесполезная железяка, – сказал Митя, с какой-то бессильной злобой доставая телефон из кармана мокрых штанов и отбрасывая его куда подальше.

Я свой бросать не стала, мало ли какая ситуация. Вдруг еще его можно будет оживить?

Дед Матвей внимательно осмотрел нас. Я чувствовала на себе его отеческий взгляд, дедовский, в хорошем смысле этого слова – он согревал, дарил какую-то надежду, и почему-то становилось понятно, что все будет хорошо, хотя, судя по всему, это было совсем не так. Задание провалила я, задание провалил Митя, целый день мы потратили на какую-то никому не нужную хрень, вместо того чтобы искать мусанга. А под конец дня вообще искупались в холодном море, хотя в наши планы такое развлечение темной ночью вообще не входило.

– Ну что, дети мои, очухались? Давайте-ка к деду Матвею в сторожку. Посидим, покалякаем, а вы заодно и обсохнете.

– Да мы вроде… – начала я, но тут же замолчала. Передышка была нужна.

Мы поднялись и потихоньку побрели, шатаясь, спотыкаясь на влажной гальке о какие-то то ли корни, то ли торчащие старые тросы. Потом мы выбрались на ровный тротуар и какой-то окольной тропой поднялись к самому маяку достаточно быстро.

Дед Матвей достал откуда-то из-за пояса большую связку ключей, словно он был не сторожем, а старой ключницей из какого-то фильма, погремел ею и неспешно повернул в огромном амбарном замке ключ-трубку. Отворил толстую деревянную дверь с коваными петлями и широким жестом пригласил нас войти.

Мы ничуть не сопротивлялись. Уличный холод сейчас ощущался настолько остро, что, казалось, все тело покалывало иголками, как будто ударили морозы.

В сторожке деда Матвея было уютно – потрескивала крохотная печурка, больше напоминающая камин, грелся пузатый алюминиевый чайник с деревянной ручкой и изогнутым носиком. Сто лет такого не видела. На столе лежал пакет с сухарями.

Дед Матвей потянулся, открыл шкафчик, что нависал над столом, достал три походные кружки и коробку с рафинадом.

Мы сидели и постепенно отогревались. Вместе с чаем дед Матвей снабдил нас одеждой, которая нашлась в его маячных закромах – широкие льняные штаны и такие же рубахи. По моим ощущениям этим вещам было, наверное, лет сто. Интересно, в каких сундуках они отлеживались?

Но это было не так уж и важно, главное, что мы оделись, согрелись и даже наелись. А теперь были готовы воспринимать любую информацию, хотя, если честно, валились от усталости и пережитых приключений.

Дед Матвей неспешно рассказывал нам о себе, о своей судьбе, о жене, которая, вопреки всем и общему мнению, занималась таким необычным увлечением, как дайвинг. Она частенько улетала за границу, исследовала разные моря и обязательно отовсюду привозила дивные ракушки и раковины неимоверной красоты.

Когда старик заговорил об этом, в моем мозгу слабо зашевелилась какая-то мысль, но оформиться в полноценную так и не смогла. Где-то я уже слышала про коллекцию ракушек, которую собирала бабушка.

Я помнила, что в тот момент очень удивилась этому, но где и когда я получила эту информацию, абсолютно забыла.

– И вот внучок забегает в комнату, кричит, мол, деда, беда. А я и понять не могу. Он мне: сработал мой маячок, сработал! И за ракушкой никто не пришел. А и понять не могу – о чем речь. Потом только дотумкал да быстрей доковылял на маяк и включил прожектор.

– Дедушка Матвей, – сонно прошептала я, – я тоже ничего не понимаю, расскажите поподробней.

– Да, расскажите, – поддержал меня Митя.

И дед Матвей, подлив нам в кружки травяного чая, от которого отчего-то шел аромат свежего летнего луга поутру, начал обстоятельный рассказ.

Аб ово, так сказать. От яйца. Или от печки. «Кому как удобнее», – это он так пояснил.

У деда Матвея была супруга, которая очень любила морские глубины. Но эта любовь проявилась очень спонтанно, внезапно после гибели их единственного сына и горячо любимой снохи. Они вышли в море на прогулочном катере, который по непонятной причине затонул. Рядом не оказалось спасателей, была ночь, отказали двигатели, потом вроде как в днище оказалась пробоина. В итоге компания, которая в тот момент была на яхте, отмечая какой-то профессиональный праздник или юбилей компании, в полном составе пошла ко дну. Спасся вроде только один паренек – помощник капитана, да и то после той аварии он долго не прожил.

У семейной пары остался кроха-сынок, который в этот злосчастный день, а точнее, в несчастливую ночь, остался дома в силу своего нежного возраста. Как переживала Роза Ивановна, как страдала она, что не уберегла молодую семью. Она днем держалась, никому не показывала своего горя, а по ночам уходила к морю и рыдала в голос, ревела белугой. И если в первые дни она твердила лишь один вопрос: «Почему ты забрало не меня, а их?», то потом ее стенания ночь от ночи становились тише. Дед Матвей боялся в таком состоянии оставлять супругу, мало ли что ей придет в голову и что она натворит в таком состоянии, поэтому он незримой тенью сопровождал на всех ее вот таких морских прогулках, оберегал ее, защищал. Но дома виду не показывал и не говорил о том, что знает, где она бывает и кому выплакивает свое горе.

Но верно говорили старые люди – море забирает все слезы, становясь солонее и сильнее, а взамен делая человека спокойнее и крепче. Так вышло и с Розой Ивановной. В какой-то момент она сказала: «Все, отплакала я свое. Теперь давай-ка друг другу нутро покажем». И с того момента она, еще не совсем древняя старушка, увлеклась дайвингом. И сначала она вдоль и поперек изучила Черное море, потом перешла и на другие. Она любила путешествовать, все изучать, а потом со счастливым выражением лица дома пересказывать все самые невероятные истории, что услышала в мире.

– Сейчас ей было бы уже восемьдесят пять лет, но в прошлом году ее не стало.

– Неужели тоже утонула? – вздрогнула я, прогнав сон.

Дед Матвей посмотрел на меня бездонными серо-голубыми глазами и как-то просто и совсем обыденно сказал:

– Сердце. Остановилось сердце. Врач, которого мы вызвали, сказал сразу: «Легкая смерть. Она ушла в мир иной, даже не поняв этого. Не каждому такое выпадет».

– Роза моя, – продолжил свой рассказ дед Матвей, – хотела выпустить фильм о подводном мире, вроде как готовила книгу к изданию. Хотела все-все свои истории под одной обложкой собрать. Мол, внучок подрастет, прочитает. Вообще, Роза моя и должна была стать известной. Ее имя можно связать не только с географией и биологией, но и с историей нашего края. Отец-то ее руководил областью нашей аккурат в предвоенные годы прошлого столетия. А дядя потом после войны восстанавливал все, светлое будущее строил. Орошением полей занимался. Мировой человек был!

Я уже начинала терять нить повествования и не понимала, для чего нам это все. Может, просто сработал эффект попутчика? Старику просто хочется выговориться, вспомнить прошлое. Да и пусть выговаривается, он нас спас, приютил, обогрел – выслушать его сейчас – это просто самое минимальное, чем мы можем его отблагодарить. Но я все равно решила вернуть его к истории о супруге, пока наш разговор совсем не ушел в историю Великой Отечественной. А там, глядишь, и до Русско-японской войны недолго, и до Первой мировой.

– Дед Матвей, а сколько же лет было Розе Ивановне, когда она всем этим увлеклась?

– Да плавать-то она вообще научилась лишь в шестьдесят лет. Раньше у моря только по бережку ходила да ноги мочила. А потом, как-то в один миг, раз – и научилась. Помню, она все у моря в те ночи сидела и горевала: «Эх, если бы я только плавать умела, то спасла бы деток своих»! А как спасла бы? Мы дома, они в море. Мы же только утром о трагедии-то и узнали. Но Роза моя как втемяшила себе в голову, что, умей она плавать, то все по-другому бы было, так с этой мыслью и не расставалась до конца своих дней, я так думаю.

Дед Матвей вздохнул, призадумался и продолжил свое повествование о горячо любимой супруге, которая совсем недавно покинула этот мир и теперь, по его словам, наблюдала, а точнее, присматривала, за ним и внучком с небес.

– Помню, как-то раз мы поехали в Египет. Красота, жара, но не обжигающая, море очень соленое. Оно, кстати, хорошо держит тело, лучше Черного. И там-то Роза меня и огорошила, сказала, что она, вообще-то, всегда завидовала, но так, по-доброму, белой завистью тем, кто может наблюдать за подводной жизнью морских обитателей, тем, кто жемчуг со дна моря достает, тем, кто вылавливает прекрасные ракушки. И вот как раз в Египте она и решилась наконец-таки воплотить свою самую большую мечту, которая робко зрела в глубине ее сердца, в реальность.

– Сначала Роза вообще плавала, как маленькие дети, знаете, так вот с кругом, с нарукавниками, с надувным матрасом. Я еще подтрунивал над ней, мол, что внучок, что ты. Что старый, что малый. Роза не обижалась, усердно училась плавать. И у нее это ловко так выходило. Потом она купила ласты, маску, специальный фотоаппарат, чехол для него, ну вот чтобы все фотографировать и снимать под водой. И красивые фотографии, скажу я вам, у нее выходили. Дома у нас на стенах висят – ни одну я не убрал, рука не поднимается. Хотя поначалу, правда, у нее лучше на фотографиях получались кораллы, чем рыбы. Она говорила, что, мол, рыбы были уж очень вертлявые да юркие. Но потом, как мы вернулись из Египта домой, она прямо заболела морем и его обитателями, купила какой-то усовершенствованный фотоаппарат, и уже самые разнообразные морские жители стали прямо настоящими героями ее снимков. А потом даже и видео. Она же кино хотела снять. Но вот, правда, с аквалангом она погружалась всего два раза. Потом сказала, что уж больно было страшно. Роза даже ничего сфотографировать не смогла. Поэтому предпочитала она всегда не дайвинг, а снорклинг – слово-то какое моднявое, – просто погружение с маской и трубкой. Хотя и при таком простом снаряжении она умудрялась делать прекрасные кадры.

По рассказу деда Матвея получалось, что в одном только Египте они были с Розой не менее десяти раз. Побывали и в Таиланде, и на Мальдивах, и в Израиле, и в Италии.

– Когда в последний раз мы полетели в Египет, то местный дайвер показал Розе удивительное и прекрасное место – заповедник Рас-Мохаммед. После этого она сказала, что хоть морей теперь она увидела много, но с Красным морем не может сравниться ничего, – дед Матвей смахнул скупую слезу и продолжил: – Розочка говорила, что, наверное, если есть где-то там рай, на небесах, то выглядит так же, как Красное море! Из каждой поездки Роза Ивановна привозила бутылочки с водой из известных мест: из лагуны в Венеции, из реки Нил, из реки Иордан. Но и не только воду она везла: песок из пустыни Сахара, лаву со склона Везувия, соль из Мертвого моря. А вообще, собирала коллекцию раковин, ракушек, сушеных рыб.

– А сейчас такое время настало, что мне и больно смотреть на эту коллекцию. Они все есть, а Розы моей нет. И здоровье меня стало подводить, и с работой проблемы. Вот и начали мы с внучком потихоньку эти раковины туристам продавать. Хоть какое-то да подспорье.

– Так вот откуда мне все это знакомо! – воскликнула я. – Тот парнишка на рынке, с которым мы договорились сегодня встретиться. Он обещал принести мне огромную раковину.

– Да, это мой внучок. А ты та самая девушка, которая его сегодня защитила? И это тебе он подарил наш с ним маячок?

– Этот? – Я вытряхнула из кармана то ли фигурку, то ли брелок, который мне сегодня преподнес парнишка на рынке.

– Он самый.

– Действительно, талисман. Он нас сегодня и спас. Только непонятно, почему вдруг в тот момент, когда я уже с жизнью прощалась, маяк-то засветился?

– Дак, девонька, – дед Матвей протянул мне руку и взял с ладони фигурку маяка, – смотри, вот здесь на донышке кнопочка есть. Она как сигнал срабатывает. У внучка такой же маячок, на него-то сигнал и поступает. Это как рации, только по ним общаться нельзя. Внучок прибегает и говорит: «Деда, беда! Зажги маяк! Чует мое сердце, что-то в море случилось!» А я ж рядышком живу, вот быстренько доковылял сюда, свет зажег, ба-а, – протянул дед Матвей, а у самого берега барахтается кто-то, как утопающие котята, ну я тогда руки в ноги – и бегом к морю. Мы же с ним такую штуку придумали, спасительную. Но кто ж знал, что она на самом деле сработает. Я сначала думал, что мальчонка просто хочет талисман сделать и подарить тому, кто ему по душе придется. А он мне говорит, что, мол, деда, давай маленький такой передатчик сделаем. И как только с моего маячка, который я отдам, сигнал поступит на тот, который у меня останется, то ты сразу зажжешь свет на маяке.

– А как это поможет тому, кто в беду попал?

– Вот, и я этот вопрос задал внучку. А он ответил, что маяк всегда помогает. И свет его. Людям обязательно нужно знать, что маяк светит для них, что они будут спасены.

– Да как же вы вдвоем спасли бы кого? – заикнулась я и тут же, оборвав себя на полуслове, замолчала, вспомнив о том, как мы сами попали сейчас на маяк.

– Я сначала тоже об этом спросил, а потом как-то потихоньку все само собой стало забываться. Маяк внучок никому не подарил, свой таскал с собой в кармашке, гладил его, любовался – работа, выполненная своими руками, всегда радует и глаз, и сердце. А сегодня, гляди-ка, и правда все сработало. Не зря, видать, он все это затеял, сердцем чуял, что нужно.

– А разве можно сигнал на маяке просто так зажигать? – вдруг поинтересовался Митя.

– Да кто ж его знает. Это же недействующий маяк, его оставили как памятник. Музей вроде как тут хотели сделать, да поговорили и все и оставили.

– Прямо как в басне: «а воз и ныне там», – прокомментировал эти слова деда Матвея Митя.

– Верно, сынок, верно. И вот иногда я его зажигаю, профилактику, так сказать, делаю. Будем считать, что и в этот раз просто такая проверка была. Профилактическая. – Дед Матвей чему-то улыбнулся и потер спину.

– А где внук ваш? – только сейчас я сообразила, что никакого мальчика в здании маяка я не наблюдаю.

– А внучок с огромной раковиной в отель пошел. «Авеню Плаза» вроде как называется. Говорит, что раковину там оставит для девушки и вернется, когда ее встретит. Уж час прошел, а то и больше, а его все нет и нет.

– Так эта девушка – я. Дед Матвей, а внучку твоему можно позвонить, чтоб не ждал меня?

– Дак можно, отчего же нельзя? А вы пока прилягте да поспите хоть немного, а то глаза вон совсем уже слипаются.

– Да, так и сделаем, – я накрылась клетчатым шерстяным одеялом, что протянул мне дед Матвей, Митя лег рядом валетом, тоже забравшись под одеяло.

Хозяин маяка вышел в соседнюю каморку, нажимая по дороге на кнопки телефона, из которого раздавались теперь громкие протяжные гудки.

– Я спать, – зевая, произнес Митя.

– Я тоже. Хотя, знаешь, у меня появилась одна идея.

– Какая, Жень?

– А что, если и правда Половинкин нас выпроводил на этот остров, чтоб самому поймать мусанга? Он же знает все повадки животных.

– Да это уже и ежу понятно. Ты хочешь об этом у него спросить напрямую?

– Нет, наоборот, я хочу, пока он уверен, что нас обхитрил, проверить его владения на наличие мусанга.

– Снова пойти в сафари-парк? Ты уже забыла о своей встречe с крокодилами?

– Нет, туда я точно больше ни ногой.

– А куда тогда?

– Помнишь, охранник говорил нам про зону карантина? Про то место, где сначала Половинкин создал свой зоопарк.

– Помню. Слушай! – Митя даже сел и, по ходу дела, совсем лишился сна. – Это гениальная идея! Если Половинкин уже нашел мусанга, то непременно убрал его туда и думает, что никто об этом не догадается. А мы-то как раз и проверим. Но тогда идти нужно прямо сейчас.

– Ты в этом уверен? Время-то десять часов вечера. Как минимум в полночь, а то и попозже. Так, у меня появился план. Мы пару-тройку часов покемарим, поднаберемся сил, а в ночь отправимся на разведку. А завтра с утра пораньше навестим нашего горе-профессора, который задал нам задачку, как царь Иванушке-дурачку.

– Пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что?

– Вот именно. А по его реакции как раз и поймем, где собака зарыта. А теперь точно доброй ночи! – Я отвернулась к стенке, закрыла глаза и почувствовала, как проваливаюсь в сон.

Где-то послышался скрип двери, голос ребенка, голос старика и одно только слово:

– Умаялись.

Глава 14

Я проснулась резко и внезапно, словно от какого-то толчка. И сначала никак не могла взять в толк, почему мне так тесно и неудобно. Потом, присмотревшись, я заметила человеческие очертания и чьи-то ноги в огромных носках возле моего лица.

В окно просачивался тонкий лунный свет. Но, насколько я помню, сейчас луна была еще тонким месяцем и ярко светить не могла.

Я подтянулась, села и внезапно вспомнила все наши приключения, то, что мы сейчас находимся у смотрителя маяка в гостях, который нас не только спас, но и любезно приютил. Вспомнила, что мы остались совершенно без связи.

Я спустила ноги с лежанки и, сделав пару шагов, оказалась у стены, щелкнула выключателем. Под потолком загорелась неяркая лампа.

Я посмотрела на Митю – он посапывал, как ребенок, свернувшись калачиком и отвернувшись к стене.

На столе лежал мой телефон. Наудачу я решила нажать кнопку включения. И к моему огромному удивлению, экран через несколько секунд засветился, и на нем появился значок загрузки.

– Вот это техника, – присвистнула я. – Не смотри, что кнопочный, а живее всех живых.

На столе стояли старинные металлические часы, может, бронзовые, а может, латунные, которые показывали без четверти два. Отличное время, чтобы навестить владения нашего нового знакомого и проверить помещение на наличие мусанга.

Я разбудила Митю, и мы, оставшись в той самой одежде, что дал нам дед Матвей, не взяв ничего, открыли дверь и шагнули в ночную темноту, которая сразу поглотила нас, как огромная рыба-клоун маленьких рыбешек.

До нужного нам места от старого маяка мы добрались сравнительно быстро. Поблизости никого не было видно. Я выглядывала охранника и наконец поняла, что алеющая точка вдалеке – это его сигарета. Мы решили, что лезть через забор на глазах у сторожа будет уж верхом наглости, поэтому пошли вдоль забора, отыскивая какую-нибудь лазейку или кусок стены пониже. Удача нам улыбнулась – мы увидели дыру в стене, в которую незамедлительно и нырнули.

К охраннику же я подошла тихо и бесшумно, как кошка на мягких лапах, сделала захват и аккуратно нажала те точки, которые отвечают за мгновенное усыпление. Бережно усадив его около стены будки, той, что не была освещена, я вгляделась в его лицо – это был тот самый охранник, который беседовал с нами сегодня. Да уж, ни одна встреча не бывает случайной.

Мы пошли по дорожке, ведущей в глубь территории. В небольшие помещения, больше похожие на какие-то курятники, мы решили пока не заходить. Нужно было проверить основное, а уж если бы там ничего не нашлось, то потом пошли бы и заглянули сюда. Времени у нас было в обрез. Отключки охранника хватит минут на пятнадцать, не больше. Действовать надо было быстро и четко.

Мы очутились в длинном коридоре, из которого вело множество дверей в разные помещения. Нам предстояло методично обойти одну за другой. Совсем скоро мы убедились, что никаким мусангом здесь и не пахнет.

Оставалась одна последняя комната, дверь в которую с трудом поддалась открытию. Но все-таки под моим нажимом она распахнулась, и мы увидели очертания огромного помещения с разными клетками, приспособлениями и приборами.

– Ну, и где он, по-твоему, может сейчас быть? Здесь явно кто-то пошарился до нас. Судя по всему, мусанг здесь находился какое-то время. И табличка об этом говорит, – я посветила фонариком на хорошо отпечатанный заламинированный листок, что лежал сверху достаточно просторной клетки.

Он гласил: «Новое животное, которое поступило к нам сегодня, испытало большой стресс, все необходимые лекарства им приняты, вода и пища тоже, поэтому прошу сотрудников воздержаться от желания дать что-либо этому существу, как бы мило оно ни выглядело. Профессор Половинкин С. Н.».

– Это да… – Митя задумчиво почесал подбородок. – Женя, нам надо уходить. Не ровен час, очухается охранник, и поди докажи, что мы никого не украли. А может, он сам все-таки куда-то сбежал, давай поищем здесь в помещении?

– Ты совсем ку-ку? – разозлилась я. – Мусанг убежал из клетки, потом решил, что негоже оставлять ее открытой, защелкнул замок и только тогда уж спрятался в надежном месте. Так, что ли, получается?

– Да нет, это бред, – согласился мой подопечный. – Ты сейчас, конечно, права. Просто мы были уже так близко к цели, что я просто не могу поверить в то, что она снова ускользнула и стала совсем призрачной. Где теперь его искать?

– Цирк натуральный! Столько всего пройти: столкнуться с крокодилами, потом эти ракушки нагребать, потом вообще попасть в лапы к бандитам или пиратам, чуть не утонуть – и на тебе!

– Цирк! – радостно воскликнул Митя.

– Я и говорю – цирк, не иначе. У меня тетушка говорит иногда: «Цирк уехал, а клоуны остались». А у нас все вместе – и мы с тобой, как два клоуна, и вокруг цирковое представление происходит.

– Женя! Женя! – Митя шагнул ко мне, крепко схватил в охапку и закружил.

– Отпусти меня! – легонько заколотила я его по плечам. – Отпусти! Что с тобой такое?

– Женя, помнишь, ты говорила, что видела цирковую афишу?

– Ну да, помню. И что?

– Так вот, этот цирк шапито славится не только выступлениями акробатов, жонглеров, канатоходцев, дрессированными зверями, но и выставкой необычных животных.

– И что нам от этого? – я не видела сейчас в словах Мити никакой логики.

– Да как ты не понимаешь? Может, они решили пополнить свою коллекцию нашим мусангом?

– А как они о нем узнали?

– Как, как? Ты думаешь, что цирковые не смотрят новости?

Я скептически отнеслась к этому предположению, пожала плечами и, немного подумав, ответила:

– Да ну, бред какой-то, Мить. Это ты просто перегрелся на солнышке или переутомился за сегодня. Вон сколько приключений выпало на нашу долю за один день. Редкий человек и за всю свою жизнь столько проживает. По нашим приключениям спокойно можно боевик-блокбастер снимать. Отлично выйдет.

– Жень, а у тебя есть еще какая-то идея, где мы за эти несколько часов достанем мусанга? Завтра утром у нас самолет. Либо сегодня вечером мы должны сесть на поезд, чтобы утром быть в Тарасове и вручить чудесного зверька Львову.

– Да помню я, помню. А что толку-то? Да, идей у меня никаких нет. Так, пошли выбираться. По дороге подумаем.

Я достала из кармана влажные спиртовые салфетки, которые всегда были со мной, протерла все, к чему мы прикасались: ручки дверей, сами двери, полку, дверцу клетки, ламинированный листок. Кажется, ничего не забыла.

Мы аккуратно прошли по пустынному темному коридору, в окна которого кое-где попадал свет фонарей. Свои фонарики мы включать не стали, чтоб нас никто не заметил. Охранник, конечно, еще не должен был очнуться, но осторожность никогда не помешает.

Мы уже дошли до двери, как за ней послышалась какая-то возня. Я приложила палец к губам и, толкнув в бок Митю, сама тоже рядом с ним встала так, что когда дверь откроется полностью, то она нас закроет.

– Вот ведь гадство какое, замок не открывается, – послышался сиплый голос. – Петрович, а ты где? Внутри? Или на обходе? Что-то не видно тебя.

Невидимый незнакомец по ходу дела разговаривал сам с собой. Мы знали, что дверной замок совершенно открыт, и непонятно, почему мужчина с ним так возится.

В этот момент дверь распахнулась так, что чуть не попала нам по носам. Мы еще сильнее вжались в стену и вскорости увидели удаляющуюся по длинному коридору фигуру рослого охранника.

– Валим? – шепнул мне на ухо Митя.

– Зачем? – не поняла я, – он безобидный. Дождемся, пока завернет за угол, и сами уйдем.

– Вот, и я об этом. Валим, в смысле покидаем помещение.

– Ох уж это богатство и двусмысленность великого и могучего, – усмехнулась я.

– Ага, вот так скажешь, и тебя уже сразу неправильно поймут.

– Кстати, его напарник-то должен был уже очухаться. Я его отключила, но надолго нажатия этих точек не хватит, – я почесала за ухом, убедилась, что нигде никого нет, и дотронулась до Митиного локтя: – Идем.

Неслышной серой тенью мы выскользнули из своего укрытия и, держась ближе к кустам, перебежками добрались до дыры в городской стене. Посмотрев еще раз внимательно по сторонам, мы пробрались в дыру, едва не задевая ее края, и очутились на тротуаре, который, по всей видимости, мало использовался, так как близко к нему уже подступали заросли то ли камыша, то ли молоденького бамбука – в темноте это было не совсем ясно. Тонкий месяц то нырял за тучки, то легонько высовывал свои острые рожки, накалывая тучи.

Ночь была глубокая, полная, тихая. Спали уже все. Даже ни одной бродячей собаки не было видно, не было слышно ни шума колес, ни случайного гудка автомобиля.

– Куда направимся? В отель или на маяк? – спросил меня шепотом Митя, когда мы отошли на приличное расстояние от того места, которое только сейчас обследовали.

– Знаешь, наверное, в отель. Все-таки хочется одеться в нормальные вещи, да и вздремнуть еще немного на хорошей кровати.

– А поблагодарить деда Матвея?

– Завтра поблагодарим, – ответила я, не сказав, что оставила под подушкой несколько купюр.

Я чувствовала, что смотритель маяка не тот человек, который с радостью примет денежную благодарность, если я начну прямолинейно об этом говорить и совать деньги в руки. Такие вещи лучше сделать тихо и незаметно. И я буду спокойна, что отблагодарила и никоим образом не обидела деда Матвея.

До отеля мы добрались сравнительно быстро. Казалось, что улицы сами собой выстраиваются перед нами в нужном направлении и подсказывают, куда двигаться.

В отель мы решили не заходить через парадный вход, а подняться в свои номера на стеклянном лифте.

В коридоре мы с Митей распрощались, и я, зайдя в свой номер, стянула с себя всю одежду, быстренько забежала в душ, теплой водой смыла с себя не только морскую соль, но и дух всех сегодняшних приключений. А потом, облачившись в уютную муслиновую пижаму, которую не так давно мне в подарок преподнесла Мила, я рухнула на кровать и мгновенно уснула.

Глава 15

Мы подошли к воротам сафари-парка и увидели, что прямо возле забора с правой стороны на корточках сидит Половинкин и секатором вырезает ненужные побеги какого-то растения.

– Сергей Николаевич, – окликнул его Митя, – тут соль нужна. Вы, когда вырежете все то, что вам не нравится, потом землю посыпьте солью и вскопайте. И ничего больше расти не будет.

Профессор дернулся, подскочил, уронил секатор и начал отчего-то лихорадочно вытирать руки о штаны.

– О, друзья мои, вы же должны были вчера вечером доложить мне о проделанной работе. Где же мои обещанные ракушки?

– Сергей Николаевич, ракушки находятся на борту «Попутного ветра» в целости и сохранности, чего нельзя было сказать о нашем вчерашнем положении, – пристально глядя на него, произнесла я.

– Не знаете ли вы… – продолжил мою мысль Митя, так же методично и четко проговаривая каждое слово, – …не знаете ли вы, уважаемый профессор, отчего нас так задержало море и отчего вы не дали нам другое задание, чтобы возместить тот ущерб, который вам был возмещен уже не раз и другими людьми.

– О чем вы говорите, молодой человек? – Глаза профессора забегали из стороны в сторону. – Я вас абсолютно не понимаю.

В этот момент Митя протянул руку сквозь заборную решетку, схватил Половинкина за рубашку ближе к горлу и притянул к себе:

– Сволочь профессорская! Ты все прекрасно понимаешь! Ты зачем нас отправил из города? Хотел сам нашего мусанга найти? Отвечай!

– Да вдобавок чуть нас не утопили! – сказала я и, видя, что профессор уже пару раз поменялся в лице, посинел, побледнел, а теперь еще и побагровел, шепнула Мите: – Отпусти его.

– Ребятки, ребятки, – залебезил Половинкин, сразу как-то сдувшись и превратившись из благообразного ученого в простого мужчину средних лет, слегка потрепанного и немного побитого жизнью.

– Что ребятки?

– Нет у меня никакого мусанга. Ну да, черт попутал, хотел я его поискать без вас. Но не нашел. Клянусь вам, не нашел.

– Считайте, что мы вам поверили, – сказала я, хотя после нашей бурно проведенной сегодняшней ночи все встало на свои места и было понятно, что к чему.

– Вы же знаете, что я люблю животных, спасаю их. И этого зверька не из корыстных побуждений я искал. Мне просто хотелось подарить ему уютный дом, вкусную пищу и спокойствие. Вы же и представить себе не можете, какой стресс переносит животное, когда его выдергивают из привычной среды обитания. В такие моменты ему определенно требуется зоопсихолог.

– Кто? – Митя снова начинал закипать. – Психолог зверям? Вы уж говорите, говорите, да не заговаривайтесь!

– Да, профессия зоопсихолога существует, и она в наше время достаточна востребована.

– Чем же, интересно знать, занимается ваш звериный психолог? Спрашивает белочек-мышек-попугаев о детских травмах? О том, на какой высоте расположена ветка, с которой их уронили? Или кто их принес в семью – аист или бешеная ворона? – На этих словах Митя так расхохотался, что мне показалось – он это сделал либо наигранно, либо специально преувеличил, чтобы именно таким образом показать свое отношение к словам Половинкина.

– Зря смеетесь, молодой человек. Если хотите знать, то я вам сейчас об этом расскажу, – с этими словами Сергей Николаевич подошел к воротам, аккуратно их приоткрыл и вышел к нам. Постоял немного, о чем-то подумал и, обратившись ко мне, сказал: – Евгения, вы уж присматривайте за своим молодым человеком. Не стоит так бросаться на людей, ни в чем не разобравшись.

– Очень даже разобравшись, – подколол его Митя, – знаем мы и про стену с крокодилами, и про…

– Мить, ну хватит, правда, – оборвала я его и, резко повернувшись, чтоб моего лица не заметил профессор, скорчила ему такую жуткую рожу, что Митя тут же замолчал. Вот только не хватало еще, чтоб он выболтал все, что нам рассказал Кудасов. Вот уж точно, болтун – находка для шпионов.

– Тогда, если вы не возражаете, мы могли бы присесть вон в той беседке, под серебристой акацией, и я бы рассказал вам про зоопсихолога. Если вы, конечно, никуда не торопитесь. – Половинкин на этих словах лукаво посмотрел на нас из-под очков.

– Мы торопимся… – снова захотел вставить свои пять копеек мой неугомонный подопечный.

Я уже не вытерпела и, наступив побольнее ему на ногу, сказала:

– Да, мы торопимся узнать о зоопсихологии как можно больше.

Сейчас в моем мозгу начала оформляться какая-то мысль. Что-то должно быть важное и полезное в том, что сейчас расскажет нам профессор, а Митя только все портил.

– Молчи, – зашипела я ему в ухо, как кобра.

Митя аж отскочил на пару шагов, потом кивнул, сделав изумленное лицо.

– Что ж, тогда прошу. – Половинкин широким жестом указал в сторону беседки, где раскинулось шикарное дерево, веточки которого неделю назад на стихийных рынках перед Международным женским днем в Тарасове продавали бойкие продавцы, расхваливая во все горло «прекрасные мимозы».

– Но настоящая мимоза отличается от серебристой акации, так же как и аллигатор от крокодила, – словно прочитав мои мысли, вслух сказал профессор и пригласил: – Присаживайтесь.

Мы зашли в достаточно уютную беседку, и Половинкин снова зачаровал меня своей плавной профессорской речью с правильным произношением, постановкой ударений, удивительной интонацией. И я снова ощутила себя кроликом, сидящим перед удавом.

Из рассказа Сергея Николаевича следовало, что зоопсихология – это довольно новая, интересная научная отрасль, которая изучает характер различных животных, а также причины их странного или нежелательного поведения.

– Изначально зоопсихологи вообще были востребованы только в сельском хозяйстве.

– Узнавали о капризах кур или коров? – пошутила я.

Но профессор остался серьезным и мою версию подтвердил.

– Да, зоопсихолога вызывали, например, для того, чтобы установить причины пропажи молока у коровы. Узнать, отчего снизились надои. И это, скажу я вам, у них отлично получалось.

– А чем сейчас занимаются люди этой странной профессии? – опять не вытерпел Митя и подал голос.

Профессор отреагировал на этот вопрос спокойно и нормально:

– Сейчас зоопсихологи занимаются и с домашними животными, а не только с сельскохозяйственными. Их приглашают в частные дома, в зверинцы, в зоопарки. Где-то зоопсихолог – это даже отдельная штатная единица. Но из-за того, что такая специальность в основном известна за границей, а как вы помните, и люди-то в нашей стране не так часто прибегают к услугам психолога, а о животных вообще не думают. Поэтому в большинстве своем многие наши соотечественники не считают нужным обращаться за услугами зоопсихологов, считая их просто лишней тратой времени и денег. А зря!

– Ну, судя по всему, я могу сделать вывод, что зоопсихолог – это просто смесь нескольких профессий, таких как дрессировщик, кинолог и ветеринар. Верно? – решила я уточнить у профессора.

– Нет, Женя, не совсем так. Они, конечно, имеют какое-то общее сходство, но, в частности, зоопсихолог не занимается каким-либо обучением, лечением каких-либо заболеваний.

– Тогда я вообще не понимаю, зачем он нужен.

– Вы же не отрицаете необходимости в психологе?

– Нет. Но к нему-то я могу прийти и выговориться для того, чтобы решить свою проблему. Ну, впрочем, как и любой другой человек. А животные-то не говорят. Или ваши хваленые зоопсихологи знают кошачий и собачий языки? – съязвила я и тут же прикусила язык.

Митю отругала, а сама ведь делаю то же самое. Вот что я за человек такой? Сначала сделаю, потом подумаю.

Но, казалось, Половинкин не обратил на мой язвительный тон ни малейшего внимания, потому как он дал полноценный ответ и на этот вопрос.

– Грамотный зоопсихолог может установить психологическую причину заболевания, помочь устранить проблемы в поведении питомца и найти, да-да, каким бы вам это ни показалось смешным, найти с ним общий язык.

– Вы хотите сказать, что зоопсихолог может выяснить, что напугало моего кота и почему он, засранец такой, ходит в туалет мимо лотка или вообще в ботинки гостей? – сдерживая улыбку, как и обещал, спросил Митя.

– Да, все верно, молодой человек. Или, например, он выяснит, что конкретно беспокоит вашего пса и почему он отказывается даже от любимой еды. Зоопсихолог может дать очень грамотные и нужные советы хозяину.

– Например, как вести себя с животным, каким образом ухаживать за ним, чтобы ему это нравилось, как воспитывать? – так это же и ежу понятно, прокомментировал Митя.

– Несмотря на то что ежу все понятно, это очень важные аспекты, которые не стоит недооценивать, если в вашем доме поселился любимчик, молодой человек, – завершил свой ответ на вопрос Мити Половинкин, так и не называя его по имени.

Видимо, затаил обиду за недавнее столкновение.

– Получается, что зоопсихолога можно сравнить с переводчиком, – уточнила я, желая не заострять только что затихшую обстановку.

– Все верно, Женя. Только зоопсихолог переводит не с английского на русский, и не с китайского на французский, а с языка вашего любимого животного на ваш же человеческий язык.

– Кстати, у меня тогда возник еще один вопрос. Профессор, можно? – Митя сидел и ерничал.

Я подумала, какая у Половинкина все-таки выдержка. Мне уже хотелось дать Мите подзатыльник. Мало того, что он своими вопросами затягивает беседу, так еще и подтрунивает.

– Задавайте свой вопрос, молодой человек, – ровным спокойным тоном, как и раньше, произнес Сергей Николаевич.

– А где же учатся на зоопсихолога? И где они на самом деле работают? И самый главный вопрос – сколько же зарабатывают? А, профессор? А то, судя по вашему рассказу, мне захотелось тут профессию сменить. – На этих словах Митя с лицом довольного кота откинулся на спинку скамейки и положил на нее руки, широко их раскинув, словно хотел обнять весь город.

– Вы знаете, молодой человек, – Половинкин не остался в долгу, – к сожалению, у нас в стране пока еще мало тех вузов, которые готовят зоопсихологов. Как правило, такие специалисты получают первоначальное образование в сфере ветеринарии или зоологии, возможно, пригодятся фундаментальные знания в области биологии или кинологии.

– А что потом?

– А потом эти специалисты с базовым образованием проходят курсы повышения квалификации.

– И куда же таких специалистов возьмут? Кто их ждет?

– Как правило, зоопсихологов ждут, – профессор сделал ударение именно на последнее слово, – их ждут в научно-исследовательских институтах, в ветеринарных клиниках высокого класса, в зоопарках даже, а порой и в цирке. Но достаточно много и тех специалистов, что ведут частную практику. Например, дают полноценные консультации по видеосвязи или просто выезжают на дом к клиенту, а может, и принимают в своем офисе.

– А как же оплата? Что можно заработать, сидя дома?

– Что касается заработной платы, молодой человек, то она, как и в других отраслях, с большим ценовым разбегом.

Я вклинилась в беседу:

– Наверное, как и везде, все просто-напросто зависит от уровня профессионализма, от наработанного количества клиентов, ну, и самое главное – от региона, где работает зоопсихолог.

– Все верно, Женя. Да, хороший и грамотный специалист может вполне легко зарабатывать, начиная от пятидесяти до ста тысяч рублей в месяц, а возможно, порой больше. Есть у меня один такой знакомый. А стоимость одной обычной консультации тоже разная, как и у обычного ветеринара. За решение одной проблемы вы отдадите пятьсот рублей, за решение другой – несколько тысяч. Я удовлетворил ваше любопытство? – Половинкин обратился к Мите.

– Вполне, – ответил тот. – Вот только ни одного живого зоопсихолога я не встречал. Профессор, вы опять заговорили нам зубы и вместо честного и чистосердечного признания в краже мусанга прочитали нам целую лекцию о какой-то нереальной профессии.

– Кстати, у нас в штате есть прекрасный молодой зоопсихолог, которого сегодня попросили прийти в цирк. У них что-то захандрила обезьяна, и никак не удается ее растормошить – ни угощениями, ни игрушками. Никита как раз и отправится туда. Вы можете даже с ним пообщаться. Он подтвердит каждое мною сказанное слово об этой новой и невероятно интересной профессии, которая приносит пользу не только животным, но и их владельцам. Спокойное и довольное животное – счастливый хозяин.

В моей голове сейчас просто взорвался фейерверк из мыслей! Не зря мы слушали этот усыпляющий рассказ! Вот он – наш шанс попасть в закулисье цирка. Мы можем сказать, что мы зоопсихологи. Отлично.

– Что отлично, Жень?

Так, кажется, я снова начала говорить окончания фраз вслух.

– Отличное, говорю, будет знакомство. Мне это очень интересно. Всегда мечтала завести себе экзотическое животное, а вот в его психологии ну ничегошеньки не понимаю.

Митя посмотрел на меня, как на сумасшедшую. В его глазах отчетливо плескалось удивление и непонимание.

Я подмигнула, мол, все идет по плану и, обратившись к Половинкину, сказала:

– Сергей Николаевич, а познакомьте-ка нас со своим Никитой. Интересно посмотреть на такого необычного профессионала.

Глава 16

Если честно, то я всю голову себе сломала, как же нам попасть в цирк, раз уж появилась такая догадка, что наш мусанг может быть там. А так как остальные версии о месте его пребывания отсутствовали, надо было доводить до ума эту. Но когда утром мы шли мимо ларька, где можно приобрести билеты на различные мероприятия, кассирша меня огорчила тем, что сказала:

– Девушка, вы что, с луны свалились? Цирк пару дней назад всего приехал, ну какие могут быть представления?

– А что не так-то? – не поняла я.

Полная женщина в ярко-красном платье с крохотным бантиком из тонкой белой ленты под горлом сдвинула на нос круглые очки, отложила вязанье и, словно ребенку-первокласснику, начала мне разъяснять, что к чему. В ее взгляде читалось то ли презрение, то ли пренебрежение. Завершила она свой пассаж вот такой фразой:

– Милочка, и запомните, что жизнь такого цирка шапито четко расписана. В будни у цирковых переезд, потом монтаж купола, а в выходные – представления. И так пару-тройку недель. А после снова в будни демонтаж купола, сбор вещей и опять переезд на новое место. А вы тут… Представление им во второй день подавай!

На обратном пути мы зашли на маяк к деду Матвею, еще раз поблагодарить и попрощаться – скоро нам предстоял отлет домой. Правда, не знаю, как мы это сделаем, если не найдем мусанга. Эти мысли я от себя отгоняла, потому что после деда Матвея мы планировали пойти как раз в сафари-парк для беседы с Половинкиным.

Пока мы разговаривали, я обмолвилась, что, к сожалению, не купила билеты в цирк, а мне так хотелось туда попасть.

– Женя, ты что, в цирке в детстве не была? – спросил меня внучок деда Матвея, который все-таки вчера на ресепшене оставил для меня огромнейшую ракушку, и я наконец-то стала ее обладательницей.

– Была, но вот что-то еще захотелось. Говорят, в этот раз тигры будут выступать. А я ни разу их не видела близко-близко, – сразу на ходу сочинила я околоправдивую версию.

– Тигры – это, конечно, здорово. Я бы тоже не прочь их увидеть. Хотя встречался не раз.

– Это где? Неужели в Сорочинске так запросто разгуливают тигры по улицам, что их легко увидеть?

– Да нет, в Сорочинске не увидишь, а вот во Владивостоке запросто, – сказал дед Матвей. – Роза Ивановна моя оттуда родом. Мы вот и летали периодически к ней на родину, Японским морем любовались, стеклянным пляжем, да и тиграми в сафари-парке. Там же и амурский есть, и уссурийский. Вот внучок и запомнил их, – и дед Матвей ласково потрепал сидящего рядом с ним паренька по вихрастой макушке.

Тот улыбнулся и, как котенок, прижался к деду.

«Вроде подросток, а такой ласковый», – подумала я про себя.

Я уже подумывала о том, что, может, купить билет на экскурсию по закулисью, уговорить мальчика пойти с нами, якобы это для него. Детям же всегда идут на уступки. Но потом эту мысль я отложила до лучших времен. Решила, что все-таки сначала нужно поговорить с Половинкиным, вывести его на чистую воду и ненароком узнать, а не перепрятал ли он сам куда-нибудь мусанга этой ночью, а уж потом предпринимать решительные действия по форсированию цирка. Так я мысленно про себя окрестила предстоящее мероприятие.

А потом все сложилось само собой, и вот мы уже с Никитой – рыжеволосым кудрявым парнем, которому на вид было лет семнадцать, а на самом деле уже двадцать пять, стояли перед входом в цирк и ждали главного.

Я воздействовала на Никиту всеми своими женскими чарами, наплела с три короба о том, что всегда мечтала познакомиться с настоящим зоопсихологом и вот теперь подумываю о смене профессии и очень хочу посмотреть на его работу.

Никита, смущаясь, немного поведал о своей задаче на сегодня и с легкостью согласился провести меня за кулисы. А вот Митя ему пришелся не по нраву.

– Евгения, а ваш молодой человек пусть подождет нас здесь.

– Да что вы сегодня все заладили: молодой человек да молодой человек, у меня и имя, между прочим, есть! – видно было, что Митя обиделся.

Я удивленно посмотрела на него и вопросительно приподняла бровь, Митя мне подмигнул и улыбнулся. Я поняла, что это часть его плана, и он просто сейчас играет роли и создает какой-то определенный образ. Хорошо.

Главное, не потерять друг друга из вида, а там, глядишь, и будет все отлично.

К нам вышел мужчина невысокого роста, но достаточно коренастый, в обыкновенном спортивном костюме и серой кепке, надетой козырьком назад. Он поздоровался, сказал, что проведет нас к обезьянам, но нужно пока немного подождать. Сейчас там чистят клетки.

Огромный желто-красный шатер цирка, четыре жилых фургончика, этакие домики на колесах, клетки с пумой и медведем, клетка с тигром и обеденный стол под навесом – так на достаточно просторной площади разместилась цирковая труппа в двадцать пять человек, как сказал наш сопровождающий. Он оказался не болтливым, но словоохотливым молодым человеком, который гордился тем, что он цирковой, гордился своим образом жизни и теми, кто его окружает.

Антон, наш сопровождающий, рассказал, что уже несколько лет работает в этом цирке шапито, колесит с артистами по всей стране, узнает новые места.

– Мы как настоящие бременские музыканты, – смеясь, пояснил Антон. – Кажется, пройдут еще десятилетия и века, а цирк был, есть и будет всегда.

О своей работе этот парень рассказывал нам между делом так спокойно и радостно, словно его профессия была самой обычной.

Вскорости мы зашли внутрь циркового шатра. Антон провел нас с черного хода. После яркого солнечного света на улице мне было немного непривычно в том полумраке, который царил за кулисами.

Я зажмурилась, а когда открыла глаза, то увидела, что мои спутники уже продвинулись вперед.

– Женя, смотрите под ноги, – обернувшись, предупредил меня Антон, – иначе в темноте можно на что-нибудь налететь. Или шишку набить, или разлить что-нибудь, или вообще открыть клетку нечаянно.

Я кивнула, сказала, что уж точно буду осторожной и внимательной, и быстренько осмотрелась, запоминая обстановку.

Помещение, где мы сейчас оказались, было довольно большим, судя по тому, как оно было заставлено и что в нем хранилось. Один только цирковой реквизит чего стоил: красный мотоцикл с боковыми зеркалами, которые, казалось, были прикреплены на рога буйвола, большие пластиковые кубы, непонятно, зачем здесь находилась еще и циркулярная пила, какие-то сундуки. И это была лишь малая часть того, что мне удалось разглядеть в темноте. Я прибавила шаг и догнала юношей.

Мы уже добрались до помещения, где стояли вольеры с животными – клетками я это на самом деле назвать не могла – настолько аккуратные и уютные они были.

Пока я все рассматривала, Никита пошел общаться с загрустившей обезьяной, для встречи с которой здесь и появился. Антон же продолжал рассказывать о своей работе, было видно, что он просто не выговаривается и ему срочно требовалось хоть с кем-то поделиться теми знаниями и той информацией, которая его радовала и приносила истинное удовольствие.

Как оказалось, наш новый цирковой знакомый не только помогает артистам во время их выступления, например, подавать и убирать различный реквизит со сцены, которого бывает ну очень много, следит за его исправностью, подготавливает арену к выступлению, но и еще ухаживает за животными – голубями, пумой, медведем, обезьянками и парочкой королевских пуделей.

– А вот за тигром у нас следит особый человек, сам дрессировщик. Говорят, раньше здесь был невероятно способный человек, который мог укрощать тигра без кнута, одними только пряниками, – как-то с легкой грустью сообщил Антон.

– В смысле, пряниками? – Я уловила только последнюю часть фразы, остальное пропустила мимо ушей.

Но и эта часть меня ввела в заблуждение:

– Подожди, тигры же хищники. Или ваш дрессировщик перевел их на хлебобулочные изделия?

– Да нет, это так говорят – воспитывать кнутом и пряником, ну то есть поощрениями и наказаниями. А тот дрессировщик обходился с тигром только поощрениями. Но потом произошла какая-то неприятная и некрасивая история, он то ли сам ушел, то ли выгнали его. В общем – рассорился с хозяином и исчез вместе с тигром в неизвестном направлении.

Меня эта информация насторожила. Уж очень эта история похожа на ту, что мне поведал Рэм несколько дней назад. Там тоже фигурировал дрессировщик тигра, который ушел в неизвестном направлении, причем вместе со своим животным, а потом внезапно возник на пороге дома Львова. И с ним они замутили довольно оригинальный и устрашающий бизнес. Уж не о нем ли идет речь? Мне стало интересно узнать, так это или нет, но спрашивать напрямую я не стала, чтобы не вызывать сразу лишних подозрений.

Послышался какой-то странный шорох, и в этот момент Антона позвал к себе Никита, а я услышала тонкий свист.

Я практически незаметно повернула голову и услышала знакомый шепот:

– Сядь на деревянный куб слева.

Я так и сделала. После того как я приземлилась, услышала следующее:

– Тебе как-то нужно пробраться на арену и еще осмотреть все там. Клетки я уже проверил, здесь мусанга нет, – оказалось, что Митя пробрался на территорию цирка и, будучи незамеченным, уже успел хорошенько здесь все осмотреть и сделать соответствующие выводы.

– Все, делай вид, что ничего не происходит, – Митя первый заметил, что Антон возвращается ко мне. – Слушай его, спроси про арену, про других животных, разговори.

– Он и так хорошо болтает, – ответила я, – сам расскажет.

– Надо его увести из этого помещения, я хочу еще в дальние клетки заглянуть.

– Окей, – я мило улыбнулась и поднялась с огромного деревянного ящика, направившись к Антону. – Антон, скажи, а бывают в цирке какие-нибудь форс-мажоры или все предусмотрено до мелочей так, что ничего не может нарушить запланированный ход событий?

– Ой, Женя, цирк и продуманность – понятия несовместимые. Ты знаешь, форс-мажоры здесь происходят постоянно, – Антон воодушевленно начал рассказывать о происшествиях. – Вот куб у нас недавно сломался, ну, знаешь тот, в котором прячется человек во время фокуса.

– О, знаю про такую иллюзию, – я чуть не захлопала в ладоши, играя роль наивной девушки, которая в восторге от цирка и от всего того, что там происходит. – Я знаю, что в кубе находится не один, а два человека. И причем залезает внутрь-то во время фокуса один артист, а вылезает потом совершенно другой.

– Да-да, этот самый фокус. И вот, знаешь, уронили мы этот куб, когда выносили со сцены, а он не просто упал, еще взял и потрескался. Я уж думал, что без работы останусь, выгонят меня к едрене фене с напарником. Ан нет, все обошлось, никого не выгнали и как-то все очень быстро починили. Мастер сказал, что этот куб еще удачно упал.

В этот момент мы вдвоем вышли на цирковую арену, которая была такой яркой, что у меня немного даже закружилась голова от такого сочного цвета, вообще сначала показалось, что все здесь залито кровью.

Я смахнула с себя это наваждение и пошла вслед за Антоном.

Сцену освещали два огромнейших прожектора, которые находились высоко-высоко под самым куполом.

– До представления на арене и вокруг ничего не должно находиться, кроме воздушных шаров и пары табуреток, – пояснил Антон. – Кстати, Женя, а ты знала, что диаметр арены в любом цирке всегда равен тринадцати метрам.

– Серьезно? А почему именно столько? Какой-то символизм или мистика в этом кроется?

– Да не то чтобы символизм, просто только при таком диаметре любая цирковая лошадь может ровно бежать по манежу, причем с одной и той же скоростью. И артистам таким образом очень удобно исполнять трюки, стоя на ее спине.

– Они здорово придумали!

– Это старая идея, но работающая до сих пор.

Я осмотрелась и присела на бортик арены. Сейчас она пустовала, и только две кошки пробежали в медленном темпе между зрительскими рядами. Одна подошла ко мне и потерлась о ноги.

– Муся, Муся, Мусьен, – присел на корточки Антон, начал ее гладить и пояснил мне: – Это просто домашние животные наших.

– Они тоже выступают?

– Да нет, в представлении, конечно, они не участвуют. Просто живут в наших вагончиках, уже привыкли путешествовать, привыкли и к нашему кочевому образу жизни. Вот эту красотку, – он почесал Мусьену за ухом, – спасли прямо из-под колес вагончика. Кто-то подкинул ее, только открывшую глаза. Она-то толком еще и есть не умела. Выпаивали всем цирком из пипетки.

– Антон, помоги передвинуть сундук! – донесся чей-то голос из темноты.

– Иду! – мой собеседник крикнул в ответ и поднялся. – Женя, побудете недолго одна?

– Да не вопрос. Осмотрюсь. Интересно тут у вас, – я с улыбкой помахала Антону рукой, а в моей голове тут же созрел отличный план.

Пока Антон отлучился, я могу выйти в тот коридор за ареной, до которого мы еще не дошли, а если кто-то меня увидит, скажу, что заблудилась.

Я быстренько поднялась и широкими шагами пошла прямо в темноту. Но теперь я уже была наученная и, чтобы не было резкого перехода из света во тьму, я крепко зажмурилась, сделала шагов пять и открыла глаза.

Так было лучше. В полумраке виднелись очертания тюков, огромных мешков. Такие мешки моя тетушка называла чувалами и рассказывала, что во времена ее молодости торговцы на рынке привозили из ближнего зарубежья вещи в таких чувалах, а потом торговали ими, рассказывая про отменное качество и расхваливая яркие расцветки.

Я отвлеклась на эти мысли и поэтому не заметила, что уперлась в тупик.

Я развернулась и тут услышала голоса. Резко дернувшись в сторону, я споткнулась и шлепнулась куда-то с высоты своего собственного роста. Как оказалось потом, я очень даже удачно приземлилась – на ароматный тюк сена, который хоть и оказался слегка колючим, но спасибо, что это был не сундук и не деревянный ящик, все мои конечности – и руки, и ноги – остались целы.

В этот момент в тупике, в который я уткнулась, вдруг показалась светящаяся щель, что-то скрипнуло и показалась рослая фигура.

Я быстренько нырнула за тюк сена и потянула еще один на себя. Он как раз меня прикрыл. Я, правда, теперь не видела никого, но зато прекрасно слышала.

Глава 17

– Так, Чалый, свою долю уговора я выполнил. Когда ты исполнишь свое обещание и подпишешь документы? – хриплый мужской голос раздался совсем рядом со мной.

– Не Чалый, а Чаплин.

– Да какая разница. Где договор?

– Давай мы еще раз с тобой все спокойно обсудим, проговорим, я вызову нотариуса, и в его присутствии мы все подпишем.

– Что за бред? На хрена нам какой-то нотариус?

– Чтобы было все серьезно и официально.

– Короче, мусанга я тебе припер. Дальше делай с ним что хочешь. Для меня же пишешь бумажку – расписку, хрениску – не знаю, что там, но напишешь то, что нужно. И в этой бумажке ты прямым текстом говоришь, что теперь ты передаешь свои директорские права мне.

– С правами передаются и обязанности.

– Да и хрен с ними. Главное, что теперь я буду директором цирка. И тигр всегда будет со мной, а потом и еще парочку выдрессируем. Есть у меня одна идейка.

– Так, ладно. Завтра утром расписка будет у тебя на руках. Стоп, а ты что, сюда и тигра своего уже притащил?

– Конечно! А куда я без него?

– Вот это ты даешь!

– Завтра утром бумаги будут у тебя.

– А еще ты объявишь всей труппе, что произошла перемена власти.

– Ну уж нет, это ты сам сделаешь. Такого уговора у нас не было.

– Ну ладно, не прокатило. Короче, по рукам?

– По рукам.

– Где меня искать, ты знаешь. Тигра пока оставлю у тебя. Что его нервировать да с места на места таскать. Завтра все равно это будут уже мои владения. Уже я буду сидеть в директорском кресле, да, Чалый?

– Я, кажется, просил тебя не называть меня так. Я Чарли.

– Ой, да ладно тебе, чего ты обижаешься, как пацан малолетний. Как говорят в народе – хоть горшком назови, только в печку не ставь. – После этих слов послышался хриплый смех, потом то ли хлопки, то ли щелчки, и шаги стали удаляться.

Потом, когда я уже собиралась вылезти, раздался голос:

– Хрен тебе, а не директорское место! Так спрячу мусанга, что ты его и не найдешь, а сам скажу, что не видел и что ты бредишь. В полицию ты с заявой не пойдешь, самого посадят быстренько, а сделать мне ничего не сможешь.

Кажется, кто-то разговаривал сам с собой. И этот кто-то был не кто иной, как сам директор цирка, к которому, по всей видимости, приходил Картешкин. Так, значит, вот кто сегодня ночью побывал в зоне карантина у Половинкина. А может, они в одной упряжке? Тогда что же получается, что он работает на Львова и одновременно связан с Половинкиным? В моей голове ничего теперь не укладывалось. Надо было срочно найти Митю и с ним все обсудить.

Снова послышались шаги, я подумала, что тот, кого Картешкин называл Чаплином, уходит. Но оказалось, что это не так. Потому что он снова заговорил, приветствуя вошедшего:

– О, Антон, ты-то мне сейчас и нужен. Чем занят?

– Жду, пока зоопсихолог с Марыськой пообщается. Да его помощнице показывал, как да что тут у нас.

– Ты бы поосторожнее с этими помощницами.

– Эх, Чарли, видел бы ты ее!

– Ну не закатывай глаза, как влюбленный школьник, не закатывай. Дело одно есть. Нужно как можно быстрее свернуться и завтра утром выдвинуться в путь. Надеюсь, ты еще не все распаковал?

– А почему, Чарли? Что-то произошло?

– Да не совсем. Просто это нужно сделать срочно и быстро. Иначе тут произойдет дворцовый переворот. Точнее, цирковой. Так, пошли.

Я отсиделась еще несколько минут, вышла из своего укрытия и стала думать, где и как я могу найти Митю. Решив, что самым лучшим вариантом будет возвращение на арену, я направила свои стопы туда. И буквально нос к носу столкнулась с Митей, который мне зашипел на ухо:

– Женя, тут мусанг. Я видел его, знаю, где он находится. Какой-то человек его сейчас принес и передал, по ходу дела, то ли самому директору цирка, то ли просто главному. Он, наверное, нашел его и решил продать.

– Да нет, дело не в этом, – я, утянув Митю в сторону своего сенного укрытия, быстренько пересказала разговор, который услышала буквально пять минут назад.

– А что это за человек, который решил стать директором цирка? – Митя был очень любопытен. Поэтому мне пришлось пересказать все про Картешкина, каким образом он связан со Львовым и как мог быть замешан во всей этой истории.

Теперь нам предстояло составить план по похищению, а точнее по возвращению себе мусанга, и быстро воплотить его в жизнь. Потому что, как я понимала, цирк сейчас свернется и либо в ночи, либо перед рассветом покинет город, а нам этого не надо.

Мы с Митей двинулись в ту часть цирка, где он видел мусанга. Проходя мимо клетки с тигром, мы заметили, что он яростно ходит по клетке. Когда мы подошли вплотную, тигр бросился на решетку и зарычал.

Я отпрянула. Митя, пошатнувшись, уткнулся плечом в решетку, но тут же отскочил от нее. Где-то что-то щелкнуло.

Каким-то неведомым образом нам удалось пробраться к директорскому кабинету и на пути, на удивление, мы не встретили никого. Клетка с мусангом стояла прямо на столе, на разложенной кипе документов, прикрытая белой тканью. Я приподняла ее, чтобы убедиться в правильности своих мыслей и предположений.

Митя взял клетку, а на стол водрузил коробку, которая валялась в углу кабинета. Снял с той клетки, где сидел сейчас мусанг, ткань и накрыл пустую коробку. Потом немного постоял, поразмышлял, и в тот момент, когда я его уже хотела дернуть за рукав и поторопить, он достал из клетки полусонного, вялого зверька, погладил его и убрал к себе за пазуху. Смахнул со стола коробку, поставил клетку, снова произвел нужные манипуляции с тканью и только после этого двинулся к выходу.

Мы уже шли по недавнему коридору, как я обратила внимание, что на этот раз тигр не рычит. Странно, конечно, что он так быстро успокоился. Но что ни делается, все к лучшему. Но когда я повернула голову, то чуть не заорала от ужаса – клетка была пуста, дверца шаталась. Значит, тигр где-то здесь.

Я ткнула Митю в бок и, не в силах ничего произнести, просто жестом указала на то, что я только что увидела.

Митя побледнел и сказал лишь одно:

– Сматываемся! Быстрее сматываемся!

Мы быстро прошли через арену и были уже у самого ее края, когда туда выскочил мужичок с усами.

Я сказала ему:

– Осторожно, без паники, у вас по цирку где-то бродит тигр.

– Тигр? – мужичок побледнел и открыл рот, хватая воздух, как рыба, выброшенная из воды.

– Объявите всем, чтобы они закрылись в своих трейлерах и никуда не выходили, это опасно.

В этот момент рубашка на груди у Мити зашевелилась, и мужичок дернулся по направлению к нему.

– Кто там у вас?

– Кошка, – не моргнув глазом соврал Митя.

– Какая кошка?

– Самая обыкновенная кошка. Кошка как кошка. Вы что, кошек никогда не видели? – Митя то ли заговаривался сам, то ли пытался заговорить мужичка, и, кажется, ему это удалось.

И тут вдалеке послышался рык.

– Бежим! – во всю глотку заорал Митя и дернул меня за руку.

– Куда?

– Не знаю сам! Я уже запутался.

В этот момент на арену, крадучись, начал выходить тигр с оскаленной мордой. Мужичок, стоявший возле нас, ловко взобрался по трапеции и за считаные секунды оказался под самым куполом. А мы один на один оставались с кровожадным тигром. Точнее, два на одного. Но это никак не меняло дела.

Наверное, пришло время попрощаться с жизнью. Тигр не кошка: кинется и поцарапает – мало не покажется. Ни кусочка от тебя не оставит. Мало того, что разорвет в клочья, так эти же клочья потом и слопает. Такие вот мысли лихорадочно крутились у меня в голове.

Глава 18

Мы уже сидели в самолете и, тихо переговариваясь, вспомнили события этого дня. Все было словно в каком-то фильме-боевике или ужасном сне. Как мы спаслись от того циркового тигра, когда я внезапно вспомнила, что в цирковых закоулках видела мотоцикл. Как мы летели на нем, снося все на своем пути, прижимая к себе тельце мусанга и думая о том, чтобы он пережил все благополучно.

Как потом в аэропорту я тряслась от того, что вдруг не те документы на этого зверька или не хватит какой-то печати.

Но все прошло нормально. Единственная загвоздка была в том, что животные должны были лететь в багажном отсеке. Я и так и сяк упрашивала женщину за стойкой регистрации, но она была непреклонна и тверда, как морская скала.

Я уже совсем отчаялась и пошла взять себе кофе в автомате, оставив Митю уговаривать эту тетку, как вдруг услышала окрик:

– Евгения! Это вы? Как я рада вас видеть! – мне навстречу спешила стройная девушка с очень знакомыми чертами лица. Одета она была в форму стюардессы, в пилотке, с повязанным шейным платком. Я не могла понять, откуда я ее знаю. Знакомых стюардесс у меня точно не было.

– Добрый день. А не напомните, где мы с вами встречались, – я сразу решила взять быка за рога.

Все лучше, чем разводить китайские церемонии и делать вид, что я точно узнала девушку.

– Евгения, это же я – Рита. Помните, мы с вами встретились на дороге в Тарасове, почти возле торгового центра. Вы меня еще от страшного мужика спасли, который грозился меня убить, потому что я не так ехала. Ну, вспомнили?

– Рита! Точно! Вспомнила!

– Евгения, а что случилось, выглядите вы, если честно, то ли замученно, то ли не выспавшись, то ли просто очень грустны.

– Да тут одна женщина очень вредная, никакого подхода я к ней не могу найти, – пожаловалась я, уже просто устав от всех перипетий. Отдых на Черноморском побережье оказался совсем не отдыхом, как я себе запланировала. Оставались считаные часы до завершения этого дела, а все застопорилось из-за какой-то вредной и уж очень правильной регистраторши.

Все это я выложила Рите. Она уточнила, куда я сейчас вылетаю. Узнав, что в Тарасов, она чуть ли не захлопала в ладоши. Оказывается, это был ее рейс. Она сказала, что команда у них в этом полете дружная, понимающая, поэтому она берется решить мою проблему. Рита лишь попросила назвать места, согласно купленным билетам, и спокойно проходить досмотр, а потом отправляться на посадку.

Я выдохнула, потому что больше, в принципе, ничего и не оставалось делать. Когда же мы с Митей прошли в самолет, то я увидела, что на моем месте возле окна на полу стоит сумка-переноска, из которой выглядывает любопытная мордочка мусанга.

Моему счастью не было предела. Я облегченно вздохнула, пристегнула ремень и приготовилась к полету. Лететь от силы нам предстояло пару часов.

Мы тихонько переговаривались с Митей о каких-то пустяках, когда я увидела, что в салон самолета вошел странный мужчина: он оглядывался по сторонам, внимательно всматривался в лица всех пассажиров, а особое внимание доставалось багажу и ручной клади, которую еще не все разложили по предназначенным для этого местам.

– Господин Картешкин, ваше место в конце салона. Вы, наверное, перепутали, – окликнула странного субъекта Рита. – Посадка завершена, прошу занять свои места.

Так вот кто это был! Картешкин собственной персоной. Потеряв мусанга, летит в Тарасов, или он понял, что его украли, но кто именно – не знает и не может угадать.

Два часа пролетело совсем незаметно. Когда самолет совершил посадку, я придержала Митю за рукав, давая понять, что следует чуть-чуть задержаться и дать покинуть самолет Картешкину, а уж потом выбираться самим.

В зале ожидания первым, кого я увидела, был Львов собственной персоной. Не один, а с охранниками – тщательно подготовились к нашей встрече. И как только он узнал, что у нас билеты не на поезд, а на самолет?

Словно прочитав мои мысли, Львов сказал:

– С хорошими связями немудрено узнать, когда и как прибывают те, кого ты очень сильно ждешь. Ну, друзья мои, чем вы меня порадуете?

И в этот момент у Мити из рук кто-то дернул переноску и рванул по залу. Я не растерялась и бросилась следом. Конечно, я предполагала, что Картешкин предпримет какие-нибудь действия, чтобы вернуть себе мусанга, но чтобы это произошло вот так? В центре аэропорта? Совсем крышу снесло у бедняги!

Я уже почти догнала Картешкина, схватила его за куртку, как ко мне на помощь подоспели охранники и с вопросом «Что происходит?» скрутили его, уложив лицом вниз. Я объяснила, что этот мужчина хотел украсть нашу переноску с животным. Пока я общалась с охранниками, к нам подошел Львов со своими молодчиками.

– Евгения Максимовна, что за дела? Почему вы позволяете себе нападать на моего хорошего знакомого?

– Хорошего знакомого? – со злостью спросила я и тут же как на духу вывалила все, что я узнала о Картешкине за последние дни.

Львов молча меня выслушал, кивнул своим парням: «Заберите его в мою машину», и отошел в сторону. Чуть постояв, он забрал переноску с мусангом, которую я ему протянула, принес извинения, с прямой спиной направился к выходу. Потом резко затормозил, и в тот момент, когда ко мне подошел Митя, он вернулся. Сказал, что благодарит нас за своевременно выполненное дело, что он перевел весь гонорар плюс еще некую сумму сверх этого. А я не нашла ничего лучше, как сказать:

– Я думаю, что вашему питомцу не помешает консультация зоопсихолога. У меня есть один на примете. Дать его телефон?

Львов посмотрел на меня, пожал плечами и сказал:

– Сбрось в телеграм, – и с этими словами снова пошел к выходу.

Мы с Митей переглянулись и в один голос сказали:

– По кофе?

– Да, надо же отметить нашу победу и счастливое возвращение в родные пенаты.

– Кстати, о родных пенатах, – Митя стал серьезным и сказал: – Я посмотрел на тебя и впечатлен твоими возможностями. Женя, а могу я тебя нанять для одного очень щекотливого дела?

Content

Марина Сергеевна Серова
Проделки обезьян

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18