Дмитрий Шелег

Первые и Вторые. Первый сезон. Медведь. Кинороман

Библиотека классической и современной прозы

© Дмитрий Шелег, 2023

© Общенациональная ассоциация молодых музыкантов, поэтов и прозаиков, 2023

От автора

Этот кинороман посвящается Михаилу Николаевичу Задорнову – известному сатирику, который пробудил наше подсознание своими концертами о нестандартности и непохожести русских на жителей Запада своим менталитетом, восстанавливая память о наших предках.

Вечная память славному сыну Отечества!

Особая благодарность легендарному Виталию Влади – мировичу Сундакову – эксперту колыбельных цивилизаций, путешественнику, исследователю, основателю Русской Школы Русского языка, уроки которого легли в основу этого киноромана.

Кинороман не претендует на достоверность, его герои и истории являются вымышленными. Кинороман призван пробудить интерес читателя к русскому языку, отличному от других языков, способному дать развитие образному мышлению человека. Существует ряд исследований, которые выявляют прямую зависимость менталитета человека от его связи с языком и национальной культурой. Однако мир не стоит на месте, и в результате глобализации все больше трансформируется русский язык, превращаясь в язык для передачи информации, а с ним меняется и менталитет русского человека.

В первом сезоне киноромана «Медведь» охватывается небольшой период жизни главных героев в Центральной части Российской империи. Действия происходят во второй половине XIX века, что связано с проживанием в то время людей, которые еще владели мудростью исходного русского языка и могли научить своих современников. Первый сезон позволит донести до читателя саму идею.

Действия следующих сезонов киноромана будут перенесены в другие регионы Российской империи и другие страны, в которые расселялись наши предки, распространяя за собой русский язык. Язык, который в своей основе несет не только образное мышление, но и духовность…

«Духовность – внутреннее состояние человека, степень преобладания духовных ценностей, потребностей и действий над интересами и поступками плотскими, материальными, личностными…

Духовность – старшая сестра нравственности, человеколюбия, патриотизма.

Духовность – основа правильного развития и сохранения цивилизации.

Бездуховный прогресс ведет к гибели человечества.

Бездуховный человек уничтожает землю, на которой живет.

Если люди материальному не будут предпочитать духовное – человечество погибнет…»

Анатолий Лень

Подсказки для читателя:

Почему кинороман?

Совмещение литературного текста с визуальностью кинематографа позволит вам более ярко воспринимать материал.

Вы сами себе можете быть и кинорежиссером, и художником-постановщиком, и кинооператором, рисуя в голове образы героев, окружающие их интерьеры и экстерьеры, их костюмы и сопутствующий реквизит…

Представляйте себе визуально каждую сцену (***) каждого эпизода.

Ведь вы не только читаете по-русски, но и думаете по-русски, а значит, имеете образное мышление от самого рождения!

Читайте книгу так же, как смотрите киносериал: каждый вечер по серии – с понедельника по пятницу – семь недель подряд.

Для сохранения интриги в описании истории использован киношный прием «флешбэк», и вам легко будет запутаться в хронологии. Ретроспективу можно отследить по монтажному листу (содержанию), в котором указаны время действия и место.

Кроме этого, прочитывая эпизоды, посвященные Буквице, поглядывайте на саму матрицу Буквицы, размещенную на форзацах книги.

Желаю приятного чтения!

Монтажный лист

1 серия

Эпизод 1

Второй

13 августа 1840 года, Анакопия

– Эй!!!

Резкий крик эхом отразился от абхазских гор.

Тихомир обернулся в седле и увидел гусарскую пику, плашмя летящую прямо на него из рук товарища.

Пот, застилающий ему глаза, мешал, но он привычно перехватил летящее древко и тут же выставил его острием навстречу мчавшемуся на него всаднику:

– Спаси, Боженька, люди Твоя…

Хрясь… пика глубоко вошла в тело всадника и с треском лопнула.

– …И благослови достояние Твое, победы на сопротивныя даруя…

* * *

Черные глаза Отто фон Брандта удивленно расширились, когда четырехгранная сталь наконечника вошла в его грудь на полном скаку. Он тяжело упал с крупного породистого скакуна на землю и захрипел. Правая рука в тонкой черной кожаной перчатке откинулась в сторону, но не выпустила серебряную рукоять старинной сабли. Крупный плевок крови вырвался из горла. Его остекленевший взгляд был устремлен к Полярной звезде, мерцающей в иссиня-черном предрассветном небе.

* * *

Вокруг в схватке рубились всадники.

В лунном свете едва можно было различить гусарские кивера и горские папахи, но звон скрещиваемых сабель и шашек разносился далеко в горах.

В пылу битвы горцы брали множеством, прижимая гусарский разъезд к скале.

Вдруг послышалось громкое дружное гиканье, и в ущелье галопом ворвалась кавалькада казачьей полусотни с шашками наголо.

Увидев превосходящие силы, горцы начали отступать.

* * *

Чубастый казак в лихо заломленной папахе, проскакав рядом с Тихомиром и одобрительно кивнув ему на распростертое пронизанное пикой тело, громко скомандовал:

– Гуртом!!! Пли!!!

Тихомир посмотрел на погоны казака: на них, через синий просвет, серебром блеснули две пятиконечные звездочки на серебристом поле:

– Хорунжий.

Казаки, выстроившись в ряд, дали ружейный залп вдогонку горцам.

* * *

Кони, как подкошенные, на полном скаку падали на передние ноги, заваливались набок, вставали на дыбы, сбрасывая и придавливая собой всадников, некоторые поднимались и тянули за собой в стременах уже мертвых людей, давя копытами еще живых…

* * *

Тихомир крикнул товарищу:

– Давай, Андрей, понеслись «Гуси-лебеди»! Ура-а-а!

И они плечом к плечу поскакали в погоню, высоко перепрыгивая через образовавшееся месиво плоти и крови.

* * *

Один из горцев, перевернувшись в седле, навскидку выстрелил.

* * *

Тихомир инстинктивно пригнулся к холке коня и не сразу увидел, как упал Андрей. Когда увидел – развернулся, спрыгнул с коня и, тяжело дыша, подбежал к товарищу, лежащему навзничь. Перевернув его, Тихомир увидел, как кровь из раны на шее толчками бьет на гусарский доломан. Слезы навернулись на глаза Тихомира и потекли ручьем, оставляя светлые бороздочки.

Тихомир смахнул их, смешивая с кровавой грязью, и взвыл, проклиная войну:

– Андрей, держись! И зачем только России этот Кавказ, тут только одни скалы!!! Будьте прокляты, англосаксы!!!

Эхо вторило ему…

Андрей, слабо улыбаясь, ответил:

– Здесь Первые…

И через вдох, из последних сил добавил:

– Если выживу, то назову сына твоим именем.

* * *

Начинало восходить червленое солнце.

* * *

Из развалин старой крепости на вершине горы двое абхазских мальчишек наблюдали за бойней. Когда гусары и казаки погнали остатки горцев вниз, к подножью, и все затихло, они ловко начали спускаться в ущелье. В тишине не было слышно легких шагов их ног, одетых в мягкие чувяки из козлиной кожи, только две длинные тени скользили по склону горы.

* * *

Осторожно спустившись в ущелье, они прислушались.

Тишина…

Кругом были окровавленные мертвые тела. Мальчишки в испуге остановились.

Один из них, который, видно, посмелее, сказал другому:

– Теймураз, пошли.

Теймураз боялся, но ему не хотелось выглядеть трусом, да и азарт взял свое.

Мальчишки с опаской шли мимо трупов, пока не увидели лежащее с обломком пики в груди окровавленное тело. Облаченное с ног до головы в черную кожаную одежду, да еще и с раскинутым черным плащом, оно казалось большим черным кругом, только белый нашейный платок выделялся ярким пятном.

Тот, который посмелее, – Джамал – прошептал:

– Такую одежду не носят ни русские, ни иноземцы, которые частые гости в ауле.

Теймураз не слушал друга. Он стоял как окаменевший и во все свои голубые глаза смотрел на красивую саблю с запекшейся на клинке кровью в руке черного воина.

Тут стали слышны улюлюканья возвращавшихся всадников.

Джамал в испуге прошептал:

– Побежали.

Теймураз опустился на колени и попытался разжать мертвецкую хватку, чтобы забрать себе саблю – не удалось:

– Джамал, помоги.

Джамал бросился вырывать саблю, но железные пальцы было не разжать.

Джамал достал из-за пояса кинжал, протянул его Теймуразу и кивком головы указал на саблю:

– Руби.

Теймураз опешил:

– Как?

– Руку! – прокричал Джамал.

Подняв кинжал, Теймураз примерился, закрыл глаза и рубанул. Еще теплая кровь брызнула на его лицо – он упал на спину. Утерев лицо, он увидел, что только надрубил руку.

Топот копыт слышался уже совсем близко.

Джамал перехватил у Теймураза кинжал и рубанул… раз… два…

Схватив обрубок, мальчишки пулей устремились вверх на скалу.

* * *

Следом за ними в ущелье вернулись казаки.

Хорунжий скомандовал полусотне разделиться.

Десятку – сопровождать раненных гусар в лагерь:

– Слава Богу! Все пока живые!

Двум десяткам – скакать в аул:

– Пущай сами своих хоронят! Невесть кто из них христианин, а кто басурманин. Нарушать обычаи – грех.

Остальным – оставаться на месте.

Казаки начали укладывать тела убитых горцев в ряд и собирать их оружие.

Слышались рассуждения:

– Шашки-то да кинжалы хорошие, а вот ружьишки-то старенькие – кремневые.

Один из них крикнул:

– Ваше благородие, господин хорунжий, гляньте-ка…

Хорунжий чинно подскакал, неторопливо спешился и, увидев труп с обрубком руки, перекрестился:

– Храни Боже! Кто ж его так-то?.. Уж давно головы друг другу не рубали, а тут такое… Ну-ка, братцы, давай-ка туточки порыскайте…

* * *

Казаки пешим ходом рассеялись по скалам.

* * *

Джамал и Теймураз схоронились в развалинах крепости. Сабля была тяжелая, гарда причудливой формы, а на серебряной рукояти были видны какие-то странные узоры.

Увлеченные мальчишки оцепенели от страха, когда услышали голоса казаков, которые остановились через полуразрушенную стену от них.

Один из казаков сказал:

– Смотри, Микола, тут на стене кресты высечены… и рыбы. Может, храм был в этой стороне?

Казаки, как по команде, перекрестились.

В этот момент мальчишки сорвались с места и побежали вглубь крепости. Им не мешала полная темнота – они знали здесь все ходы с закрытыми глазами.

Услышав шум, казаки пустились было вдогонку, но, поняв, что в темноте ничего не сделают, пальнули по разу вслед беглецам, да и вернулись в ущелье докладывать хорунжему.

* * *

– Да, древний храм христианский, только кресты не православные, – сказал хорунжий, проводя рукой по знакам на стене.

* * *

Шел 1840 год. Долгая война была не только в абхазской Ана-копии, но и по всему Кавказу.

Эпизод 2

Миссия

30 декабря 1841 года, Лондон

Днем накануне 1841 Нового года по улицам Лондона шел обычный мужчина. Только высокий рост и крепкое телосложение, угадываемое под толстым черным плащом до пят, выделяли его среди общей массы уличной толпы.

Мужчина не спешил, останавливался, размеренно приподнимая широкие полы черной шляпы, разглядывал празднично разукрашенные дома города. На Трафальгарской площади долго наблюдал, как по указу королевы впервые в истории страны устанавливается новогодняя елка. Побеседовал с уличными продавцами поздравительных открыток.

Потолкался на ярмарке у Старой ратуши Челси и тут же на улице поиграл с детворой в смешную игру «футбол» – попинал ногой мяч, свернутый из тряпок.

Со стороны можно было подумать, что мужчина просто «убивает время», но на самом деле тот очень внимательно следил за всем окружающим.

Уже ближе к вечеру, убедившись, что за ним нет «хвоста», мужчина ускорил шаг по набережной Темзы и оказался в Лондонском Сити.

У четырехэтажного здания с готическими шпилями, над фасадом которого развевался флаг с красным крестом на белом фоне, мужчина остановился и стал ждать, рассматривая лепной герб над входом. Герб состоял из увенчанного рыцарским шлемом щита с крестом, щитодержателей в виде драконов с каждой стороны и девиза «Domine dirige nos» под щитом.

* * *

Дверь бесшумно приоткрылась, приглашая его войти.

Мужчину встречали двое.

Он тихо сказал:

– Я – Гор.

Один – лысый здоровяк, полностью заслонивший собой широкий дверной проем, – чуть посторонился, пропуская гостя.

Гор, проходя мимо, плечом легко отодвинул со своего пути амбала и остановился перед вторым – сухоньким старичком, который внимательно осмотрел его и кивнул здоровяку.

Тот протянул в сторону Гора ручищу и пробасил:

– Оружие… В Милдхолл с оружием нельзя.

Гор остался неподвижен.

– Пропустите его, – раздался негромкий, но четкий голос из глубины холла. – Следуй за мной…

* * *

Гор пошел за голосом по длинным темным коридорам и оказался в полумраке библиотеки со множеством книг.

– Садись в кресло, – произнес тихий голос.

Гор уселся в старинное протертое кожаное кресло «Честерфилд». Со стоящего рядом стола его лицо освещала странная стеклянная колба с неизвестным источником света и тепла.

Голос из темноты рассмеялся:

– Это электрическая лампа. Думаю, что лет через двадцать такие лампы начнут появляться в Европе и Америке. Но там, куда ты отправишься, они появятся намного позже.

Гор внимательно слушал голос:

– Мы выбрали тебя, потому что ты знаком с русским языком. Мы морем переправим тебя османам, а оттуда на Кавказ, который уже почти русский. Больше года назад туда отправился наш лучший, но он пропал.

Голос через паузу, как бы для самого себя, сказал:

– В России все, вся и всегда куда-то пропадает.

Затем продолжил:

– Иди по его следу. Очень важно, чтобы ты нашел их. Поиск не будет быстрым, но ты знаешь, что делать.

Гор поклонился:

– Да, Магистр.

Он, бывалый воин, чувствовал себя в такой обстановке как только что вылупившийся птенец перед пастью хищника.

* * *

Магистр подошел к одному из книжных шкафов, нажал пружину секретного замка, шкаф плавно выдвинулся и сместился в сторону.

Отодвигая парчовую шторку, Магистр сказал, стоя вполоборота:

– То, что ты сейчас увидишь, видели только избранные. Многие поколения собирали и хранили это сокровище, важнее которого ничего нет. Я показываю тебе его, чтобы ты понял всю важность своей миссии.

Глазам Гора открылась застекленная ниша, в которой находилось шесть подобных друг другу невысоких округлых предметов, один другого меньше.

Каждый предмет окружало какое-то неземное свечение. Ореол самого большего был фиолетовым, того, который был меньше большего, – синим, и дальше друг за дружкой – голубым, зеленым, желтым, оранжевым. При этом, чем меньше был предмет, тем больше и ярче был ореол.

Гор разглядел на предметах изображения каких-то ликов.

«Это – Боги! Чьи они?» – пронеслось у него в голове.

Магистр щелкнул секретным замком, приоткрыл стекло и осторожно достал самый большой предмет. Он аккуратно прокрутил его в противоположные от центра стороны, и предмет разделился на нижнюю и верхнюю части:

– Подержи.

Гор с волнением принял предметы, которые в его крупных руках казались детскими игрушками. Они были легкими – деревянными.

Магистр достал следующий по размеру предмет:

– Теперь смотри.

Он вставил второй предмет в первый без малейшего зазора, и они стали как одно целое:

– Формы рассчитаны по принципу «золотого сечения».

Когда Магистр плотно закрыл верхнюю часть, свечение заметно усилилось и обрело фиолетово-голубой цвет. Цвета переливались, заменяя и дополняя друг друга, казалось, что на происходящее можно смотреть вечно.

Гор вернулся к реальности только тогда, когда Магистр вернул предметы на их места и закрыл потайную нишу.

– Русские называют их «матрешкой». Нам не хватает только самой маленькой – седьмой и неделимой. Она – самая важная. Когда ты найдешь ее, то распознаешь по красному свечению. Теперь слушай, запоминай и отвечай мне только на русском языке…

* * *

Когда Гор ушел, тяжелая парчовая портьера в углу библиотеки аккуратно отодвинулась.

– Как он тебе? – спросил Магистр.

– Он хорошо подготовлен, но… – начал отвечать голос.

– …Но еще молод и горяч, – продолжил за него Магистр.

Из-за портьеры вышел полноватый мужчина средних лет.

Магистр сказал:

– Поэтому я поручаю тебе присматривать за ним. Миссия у вас одна!

Мужчина поклонился, пригладил усы и произнес на русском:

– Господи, направляй нас.

2 серия

Эпизод 1

Монахиня 8 марта

8 марта 1861 года, Москва

Весну 1861 года можно было назвать если не холодной, то прохладной, что совсем не мешало молодой женщине в одиночку купаться в вечерней реке.

* * *

За девушкой из-за прибрежных зарослей наблюдало шесть человек. Это были мужики разного возраста, заросшие, грязные и оборванные. Они похотливо смотрели, как девушка выходит из воды, как наклоняется, перехватив длинную, до поясницы, копну черных густых волос, чтобы отжать их, как выпрямляется ее гибкий стройный стан, как едва колышется высокая полная грудь…

Один из наблюдавших, в картузе с лопнувшим козырьком, кивнул:

– Беззуб.

* * *

Самый молодой из мужиков вразвалочку, криво улыбаясь, направился к девушке и прошепелявил беззубым ртом:

– Ну, што, невешта! Дошдалась шенишков?

За ним из укрытия вышли остальные и начали обступать девушку с двух сторон.

* * *

Девушка, казалось, не обращая никакого внимания, продолжала отжимать волосы. Внезапно ее рука быстро метнула в шепелявого какую-то железку. Тот схватился за лицо и замертво рухнул на траву.

* * *

С грацией пантеры девушка молниеносно оказалась возле своей одежды, и у нее в руках появился тонкий и острый, как шило, металлический стержень.

Ничуть не стесняясь своей наготы, девушка сделала какие-то странные движения, потом вытянула руку с длинным «шилом» в сторону врагов и стала неподвижно ждать, только капли воды, стекая с лебединой шеи на прямые плечи и дальше – до округлых бедер, огибали многочисленные крупные и мелкие шрамы.

Ждали и мужики.

* * *

Немного погодя тот, который в картузе, как главарь, подошел к убитому и вытащил у него изо лба металлическую штуковину, состоящую из пяти небольших кривых лезвий, скрепленных вместе в центре, на котором был изображен дракон. Повертев ее в руках, он разобрался, что лезвия складываются к центру, а во время умелого броска выступают наружу, нанося смертельный ножевой удар:

– То-то же ж Беззубу черепушку-то и проломило.

К тыльной стороне странного оружия была приделана обычная заколка для волос.

* * *

Девушка легким отточенным движением воткнула «шило» в землю рядом с собой и начала неспешно одеваться. Она стояла лицом к мужикам, скрывая спину, которая от шеи до поясницы была покрыта татуировками – в центре красовался хвостатый дракон, обрамленный таинственными символами.

* * *

Мужики пооткрывали рты, когда девушка сначала надела подрясник, на него – кожаный ремень с какими-то мешочками и петельками, затем – тонкую кольчугу, сплетенную по фигуре из плотных рядов колец, судя по матовому блеску – серебряных, наверх – рясу с отложным воротником и рукавными отворотами, мантию с застежкой у горловины, а напоследок голову, спину, плечи и грудь покрыл черный апостольник, туго стянутый вокруг головы.

* * *

– На «заколочку» же ж, скрепи платочек, – ухмыльнулся главарь.

Девушка взяла и тут же спрятала оружие в потайной карман рясы.

– А ты непростая же ж… Да и мы не лохи же ж, беглые мы – с бессрочной каторги. Нам терять нечего же ж, – нарочито громко, чтобы слышали остальные, сказал главарь. – Зови меня Картуз, а это мои пособнички.

«Монахиня» молчала, только ее большие выразительные черные глаза не моргая смотрели в глаза Картуза, да так, что по его спине пробежали мурашки. Он спешно отвел взгляд, чего не делал даже за Байкалом на Карийской каторге, где мыл золото в царскую казну среди последнего сброда.

* * *

Когда «монахиня» молча подняла небольшой дорожный мешок, закинула его за плечо и так же молча начала подниматься вверх на берег, Картуз подозвал мужиков:

– В Москву идет, больше некуда же ж.

Оглядев всех, он обратился к самому шустрому:

– Ты, Буря, иди за ней, только сильно скрытно же ж – видел сам какая. Потом найдешь нас на Хитровке же ж, где уговаривались.

* * *

Буря решил схитрить.

«„Монахиня“ вышла на берег и пойдет к Москве, а в город одна дорога – вдоль Яузы. Куда она денется», – подумал он и быстрым шагом, почти бегом, направился в обход дороги к окраине города.

Да и боялся Буря выдать себя, если следить дорогой.

– На околице у дороги ее дождусь, – разговаривал он сам с собой.

* * *

На околице он ждал до самой ночи, но так и не дождался «монахини».

Поняв, что его провели, Буря поплелся на Хитровку, бормоча себе под нос:

– Сейчас получу от Картуза. Хоть бы без крови обошлось. Картуз человек серьезный. На его счету не одна душа загубленная.

* * *

На улицах окраины Москвы, освещаемых только луной, было безлюдно, только пьяные голосили песни, шатаясь из стороны в сторону.

– Да, ночью на улицах простым людям опасно – прирежут за копейку, а пьяным все море по колено, – пробормотал Буря.

Он свернул в темный, но знакомый лабиринт улочек и переулков, чтобы срезать путь.

– И Хитровка эта еще у черта на Кулишках… – подумал Буря.

Это было последнее, о чем подумал Буря, потому что его шею проткнуло длинное и острое «шило»…

* * *

В обшарпанную дверь квартиры на втором этаже доходного дома на окраине Москвы постучали условным стуком.

Черноволосый бородатый мужик с грубыми чертами лица непонятной национальности, одетый в старую, но чистую нерусского покроя одежду темного цвета бесшумно подошел к двери и отворил ее, впуская «монахиню».

В свете свечки они внимательно осмотрели друг друга:

– Сейчас я Игнат, – сказал мужик.

– Сейчас я Пелагея, – ответила «монахиня».

Эпизод 2

Тихомир

20 июня 1861 года, Москва

Раннее московское утро июня 1861 года было солнечным.

К шикарному особняку на Ордынке подкатила пролетка, из которой нетвердым шагом вышел одетый по последней моде молодой человек. Поднявшись по ступеням массивной мраморной лестницы, он прошел сквозь колоннады и подошел к массивной дубовой обитой начищенной медью двери.

Лакей открыл ему.

Молодой человек, немного повременив, вопросительно посмотрел на лакея. Тот в ответ кивнул.

Молодой человек, вздохнув и опустив глаза, направился внутрь.

* * *

Войдя в светлый и высокий холл, простор которого отчасти создавали многочисленные зеркала, он уткнулся опущенными глазами в мраморный пол.

Тот был выложен в причудливом стиле: в центре был белый крест, окруженный серыми полосками, напоминающими циферблат часов, напротив каждой полоски располагались знаки, напоминающие знаки зодиака, но не они, а возле знака козерога была указана цифра ноль.

Сам холл, утопающий в экзотических для России растениях, являлся преддверием красивых, с изысканной балюстрадой, мраморных лестниц, устремляющихся с двух сторон на второй этаж. Верх стен холла был украшен красивым лепным карнизом в позолоте, а потолок – живописью. Стены холла были драпированы зеленоватой узорчатой тканью.

* * *

Ближе к центру холла, несмотря на обилие по его сторонам диванов и кресел, обивка которых соответствовала драпировке стен, на простом деревянном стуле сидел седовласый мужчина в шелковом персидском халате.

– Тихомир! Доколе все это будет продолжаться? – сказал мужчина, в котором с трудом можно было узнать бравого гусара, каким он был двадцать лет назад, и закашлялся.

По всему было видно, что ему не столько мешает говорить дефект в виде большого белого шрама на горле, искусно прикрытого шелковым платком, сколько гнев:

– Тихомир! Я считаю, что тебе достаточно бездельничать. Ты позоришь наш род! Завтра мы с маман едем в Париж. А ты… я принял решение, и ты в самое ближайшее время отправишься на мои оружейные заводы в Тулу. Уверен, что это отвлечет тебя от беспутства. А если ты и там нахомутаешь, то я женю тебя на первой встречной!

Наступила пауза.

Тихомир представил себя находящимся днем на заводе среди рабочих, где беспрестанный грохот станков, и скучную толстую жену, которая вечером заставляет его пить чай из пузатого самовара… с ватрушками…

– А пока что соизволь съездить и навестить моего боевого товарища. Завезешь ему в имение подарок надень рождения, – продолжил отец.

Эпизод 3

Урядник

21 июня 1861 года, Москва – Воронеж

В купе железнодорожного вагона сидел полноватый усатый, с пышными бакенбардами, мужчина лет шестидесяти в замусоленной полицейской форме и увлеченно читал какую-то книгу, обложка которой была аккуратно завернута в газету.

Когда дверь купе резко распахнулась, мужчина от неожиданности выронил книгу. Титульная страница открылась, обнаружив ее название на древнегреческом языке – «Метафизика» Аристотеля.

* * *

В купе спиной зашел Тихомир, который нес какой-то деревянный лакированный кофр.

Мужчина спешно поднял книгу и спрятал ее за спину.

Тихомир угрюмо сел и подпер голову рукой, глядя в окно.

* * *

Поезд еле заметно тронулся.

* * *

Мужчина пригладил усы и представился, явно «окая»:

– Олег Ярославович Воскресенский, урядник.

Тихомир в ответ безразлично представился:

– Тихомир. Тихомир Андреевич, выпускник Императорского московского университета.

* * *

Урядник был явно более разговорчив:

– Вот такие вот дела, мил-государь, отправлен нести службу в глушь – Воронежский уезд. А что уезд, если сам Воронеж – одно название, не то что Москва! Прошлый урядник и вовсе без вести пропал, проводили следствие, да ничего и не нашли. Такая, видать, судьба у человека. А ведь я его немного знал по службе – раньше сам работал в «сыскном». А он сам напросился из Москвы в глушь, видать, зазноба какая была. Да не успел толком и послужить – меньше месяца, наверное, всего-то и прошло, как сгинул. Эх, теперь мне эту лямку тянуть… годовое жалованье в двести рублей, да пятьдесят рублей на обмундирование, сто рублей на содержание лошадки, да и пятьдесят пять копеек на ремонт шашки – иными словами, если пересчитать на день, то получится примерно по пятьдесят пять копеек в сутки – на такие деньги не зажиреешь. Хорошо, хоть лошадь от прошлого урядника осталась.

Урядник увидел, что Тихомир его не слушает, но все равно продолжил:

– Да и подчиненных всего раз-два и обчелся, и то из местных крестьян – выборные «десятские». А работ невпроворот: и санитарные дела, и пожарные, и соблюдения правил благочиния, а также первичное дознание, пресечение преступных антицарских замыслов, наблюдение за подозрительными, сыск беглых. Эх!!!

Эпизод 4

Должок

20 мая 1861 года, Воронеж

С месяц назад по мощеной битым камнем улице Воронежа ехала телега с какими-то тюками, запряженная старой клячей.

Издали было видно, что клячей управлял черноволосый бородатый мужик.

* * *

На выезде из города, возле выцветшей будки с вечно поднятым шлагбаумом, которые были когда-то выкрашены чернобелыми полосами, телегу остановил моложавый полицейский с укороченной драгунской винтовкой:

– Ну-ка, мил-человек, пожалуй пашпорт. Кто таков?

Бородатый мужик неспешно повернулся к полицейскому и сказал с непонятным говором:

– Нет паспорта. Я помещичий, Канинского.

Полицейский насупился и для виду поправил винтовку:

– Тада пошли к начальству. Давай, двигай за мной.

* * *

Они прибыли к двухэтажному зданию городской управы, желтая краска которого давно облупилась от времени.

* * *

Полицейский завел мужика в маленький и неопрятный общий кабинет урядников уезда.

Мужик зашел недовольно, с поникшей головой, и так и остался стоять.

Урядник жестом отпустил полицейского и наигранно смешливо обратился к мужику:

– Ну что, Игнат, не ждал меня тут видеть? А я вот поближе к тебе перебрался…

И уже грозно добавил:

– Где мое золото!!! Наводка моя правильная оказалась, раз ты тут ошиваешься!

Игнат никак не ожидал такой встречи, но совершенно спокойно и без лишних слов проговорил:

– Завтра… когда… где?

– У дуба на выезде из города завтра в полдень. Успеешь? Да смотри у меня… – урядник показал кулак.

3 серия

Усадьба

22 июня 1861 года, Костянки

Через старый, но стройный и чистый сосновый лес ехала телега с нехитрым крестьянским скарбом, дорожным саквояжем, упаковочным деревянным ящиком, тубусом и деревянным лакированным кофром на задке.

На передке телеги сидели двое – Игнат и Тихомир.

По обеим сторонам дороги был крутой косогор.

Оба молчали в лесной тиши, которую нарушало только поскрипывание колес да редкое пение птиц.

Первым тишину прервал Тихомир:

– А скажи мне, мужик, что за косогор тут такой?

Игнат сверкнул глазами, его резануло обращение, но виду не подал.

– Дорога в лесу – старый ручей, – проговорил Игнат, разделяя каждое слово.

Тихомир хотел было спросить, откуда тот родом с таким говором, но передумал.

* * *

Дорога начала сворачивать, и в глубине леса Тихомир увидел одинокую заросшую мхом избушку, которая стояла в тени деревьев прямо в низине старицы:

– А кто тут живет?

Лицо Игната отразило ненависть:

– Бабка, внучка.

Тихомира удивило выражение лица мужика, но он не придал этому особого значения.

* * *

Телега выехала на цветущий луг, конца и края которому не было видно.

Возница стал спешить и подгонять лошадь по ухабистой дороге.

Тихомир прищурился на утреннее солнце и поднял руку, закрывая глаза.

* * *

Телегу тряхнуло на кочке, и из нее выпал упаковочный деревянный ящик. Тихомир чудом перехватил лакированный кофр, уже выпадавший следом, и вытер моментально проступивший пот со лба:

– Стой! Ящик выпал!

* * *

Игнат остановил телегу, пружинисто спрыгнул и с легкостью поднял на нее выпавший деревянный ящик.

* * *

Весь остальной путь Тихомир придерживал рукой лакированный кофр.

* * *

Выехали к широкому спокойному Дону и поехали вдоль берега.

Вдали, через мост, виднелись постройки, расположенные на крутом высоком берегу реки – селение Костянки, а чуть повыше, на меловом холме – верхушка усадьбы с флюгером.

* * *

Рядом с телегой, проезжающей по деревенской улице с большими, но обветшалыми избами, бежала босоногая белобрысая детвора, но всего небольшая ватага, которая с интересом разглядывала незнакомца.

Тихомир в шутку раскланивался им, приподнимая шляпу, что вызывало у детей восторженный смех.

* * *

Сама усадьба не была окружена забором. Вместо ограждения по ее периметру несколькими рядами были высажены пушистые ели. И судя по их величавости – уже давно.

* * *

Так они подъехали к раскрытым резным деревянным воротам.

К удивлению Тихомира, их встречали два мраморных льва по обеим сторонам арки ворот.

Дальше следовала въездная аллея с двумя дорожками, по левую руку она была высажена дубами, а по правую – березами. По мере продвижения вглубь, деревья были все моложе и моложе.

Аллея заканчивалась овальным, заросшим кувшинками прудом, который был обложен тесаным камнем.

Впереди, за палисадником, величаво стоял высокий бревенчатый терем с двумя флигелями по бокам и мезонином, увенчанным флюгером в виде петушка, который Тихомир и увидел еще от реки.

Терем был богато украшен резьбой, но по всему было видно, что он, да и все вокруг находилось в упадке. Кругом было чисто, что говорило о наличии старательных женских рук, но то там, то сям – то досточка отвалилась, то ставни были перекошены… – значит, до мужской работы явно руки не доходили…

* * *

Тихомир обратил внимание на фундамент терема, который был выполнен плотно подогнанными крупными камнями под полигональную кладку. Такую кладку он не видел даже в Москве, но как-то раз видел в Кронштадте, куда ездил с отцом по его заводским делам.

* * *

На высоком крыльце терема гостя ждал хозяин, его жена и дети: сын постарше и дочь помладше.

– Добро пожаловать, тезка, – улыбаясь, сказал хозяин. – Прошу в мое родовое гнездо.

Телегу окружили дворовые люди, преимущественно бабы, шушукаясь и прикрывая лицо кончиками праздничных платков с цветочками.

* * *

Хозяин спустился с крыльца, обнял Тихомира и троекратно, по-русски смачно, расцеловал его:

– Как похож, как похож!

Жена и дети хозяина улыбались.

Хозяин представил их:

– Это моя жена, Лукерья Митрофановна, и дети – Стоян и Любава.

Тихомир слегка поклонился за знакомство.

– Ты как раз вовремя. Все готово. Сейчас будем начинать. Некогда располагаться – все потом, – заторопился хозяин и замахал руками мужикам.

* * *

Два дворовых мужика с трудом сняли с телеги тяжелый ящик и уже было хотели снимать лакированный кофр, как Тихомир остановил их и самостоятельно занес его в терем.

* * *

В горнице разными простыми деревенскими блюдами был накрыт стол.

Тихомир разглядел разнообразные горячие супы и каши, овощные квашения и мочения, соления из грибов, блюда из дичи.

Хозяин пригласил всех к столу.

* * *

Тихомир не сел, а открыл привезенный ящик и с триумфом передал хозяину красивую коробку карельской березы:

– Дорогой Тихомир Богданович! Примите в честь вашего дня рождения этот подарок от моего отца.

Хозяин открыл коробку. В ней, друг напротив друга, на бархатке лежало два вороненых револьвера крупного калибра.

Хозяин расплылся в улыбке:

– Знал Андрей чем угодить. С собственного завода?

Тихомир кивнул:

– Первые, российские!

И показал хозяину содержимое ящика, доверху забитого упаковками с патронами:

– А вот и довесочек!

Глаза хозяина загорелись:

– Так это ж хоть каждый день пали!

* * *

Он тут же снарядил револьверы, вышел на крыльцо и начал стрелять «с двух рук» в воздух.

Дворовые бабы с криками разбежались кто куда.

* * *

Застолье начиналось весело. Хозяин рассказывал веселые истории из прошлой военной жизни – было видно, что он был очень рад подарку и его настроение было приподнятое.

Все смеялись.

Принесли еще горячий домашний хлеб и разные тушеные, вареные и печеные блюда.

* * *

Тихомиру было комфортно в тесном семейном хозяйском кругу. Да и самодельная наливочка возымела свое действие. Видно, поэтому Тихомир и стал косить глазом на красивую черноглазую девку, прислуживавшую за столом.

* * *

Со временем хозяин перешел уже на истории из послевоенной жизни в Москве, и всем стало понятно, что он вспоминает ее с тоской и настроение его портится.

Хозяин стал налегать на наливку.

* * *

Чтобы разрядить обстановку, Тихомир предложил:

– Давайте я познакомлю вас с одним изобретением!

Он достал из лакированного кофра фотоаппарат, фотопластину и магниевую вспышку, а из тубуса – треногу.

Собрав и установив конструкцию, Тихомир объяснил:

– Этот аппарат делает фотографии – это как маленькие картинки, только черно-белые. Сейчас я вас сфотографирую, а по приезду в Москву сделаю «картинку» и вышлю вам на память.

Тихомир попросил всех выстроиться и стоять неподвижно, а для детей произнес «волшебные слова»:

– Внимание! Сейчас «вылетит птичка»!

* * *

Случайно в кадр семейной фотографии попала и черноглазая девка.

* * *

Фотосъемка произвела фурор, особенно среди детей, которые подбежали к аппарату и начали задавать Тихомиру вопросы.

Их перебил голос хозяина:

– А сколько ж стоит это устройство?

Тихомир, довольный собой и эффектом съемки, не задумываясь, ответил:

– Пятьсот пятьдесят рублей да плюс ввозные пошлины.

Хозяин присвистнул и налил себе еще.

Тихомир продолжил:

– Только сейчас фотопластину нужно положить в темное и прохладное место.

Хозяин загадочно улыбнулся:

– Пойдем.

* * *

Через череду проходных комнат они прошли в торец правого флигеля.

Хозяин достал из кармана ключ и объяснил:

– Это единственная дверь, которая запирается на ключ. Раньше на ночь даже ставни закрывали! Да и сам хозяин обходил усадьбу, проверял все запоры, спускал собак, которые только его слушали. А теперь время тихое.

* * *

Хозяин открыл дверь и пропустил Тихомира вовнутрь. Когда Тихомир вошел, то понял, что, судя по строгости комнаты, это был кабинет.

Хозяин неспешно начал зажигать свечи на высоких бронзовых жирандолях, стоящих на резных бюро и секретере, и на таких же настенных канделябрах с цветным стеклом. Кабинет начал постепенно освещаться, и Тихомиру сразу стало понятно, почему дверь запиралась на замок… По мере освещения Тихомиру представлялись стены кабинета, сплошь увешанные оружием поочередно с чучелами голов животных. Первое, что бросилось в глаза Тихомиру, – это старинное кремневое ружье с прикладом, расписанным арабской вязью. Оно висело между головами сохатого лося и бурого медведя с раскрытой пастью. Вообще, казалось, что все трофеи были развешаны бессистемно. Наверное, только сам хозяин знал особый порядок. Головы волков, оленей, косуль, кабанов, кавказского тура, козерога и других, неизвестных Тихомиру, животных, были перемешаны с саблями и шашками, ружьями, шпагами и рапирами, мушкетами, кинжалами и кортиками, пистолетами, бердышами и секирами, карабинами, булавами и кистенями… Все это, в сочетании с бликами от цветного стекла при зажженных свечах, создавало «впечатление».

Стены кабинета в нижней трети были отделаны лакированным желто-коричневым деревом, а дальше вверх до подбитого такими же деревянными панелями потолка – тиснеными обоями.

– Вот! Сделал по-московски, – похвалился хозяин, проводя рукой по стене, – раньше стены были обиты тканями, а теперь бумажные обои – от слова «обивать»!

Тихомир улыбнулся словам хозяина:

– Прогресс! Девятнадцатый век на дворе!

При всем этом своеобразном великолепии Тихомир не увидел шкафов с книгами, хотя в Москве модно было обустраивать библиотеки. Ни на бюро, ни в секретере не было никакого намека на бумаги или документы. Они были завалены разного калибра патронами вперемешку с охотничьим снаряжением, курительными трубками и табачными коробками. Да и письменного стола тоже не было. Тихомир понял, что хозяин не занимается управлением имения.

Зато были два стула и кресло. Именно в него хозяин заставил присесть гостя:

– Присаживайся, друг любезный! Табачку?

– Нет, нет. Спасибо. Не курю я, – Тихомир поспешил отказаться, уже понимая, что отказы тут не сильно принимают.

Тихомир уселся и обратил внимание на толстый слой пыли на всех поверхностях и отдельные кучки пепла на паркете и на ковре…

«Видно, хозяин сюда никого не допускает», – подумал он.

* * *

Тихомир Богданович подошел к трехногому вешалу, прикрытому белой тканью. Он торжественно, словно открывал музейный экспонат, сдернул покрывало.

Взору Тихомира открылся гусарский мундир. Однобортный доломан из сукна светло-синего цвета, присвоенного Ингерманландскому полку, застегнутый слева направо мельхиоровым костыльком, был обшит в пять рядов оранжевыми шнурами с тройными петлями по концам. Наплечные шнуры из двойного золотого жгута «гусарского узла» указывали на звание ротмистра. Композицию увенчивал фетровый колпак шапки гусарского образца с белым султаном и золотой подвесой с георгиевской ниткой. Суконный шлык шапки, украшенный оранжевой тесьмой по золотому прибору с российским двуглавым орлом и обтянутый черным барашковым мехом, своим светло-синим цветом также указывал на принадлежность к Ингерманландскому полку.

Тихомир чуть сдержался от комичности момента и для виду начал снова рассматривать стены – хозяин явно располнел с тех пор, как в последний раз надевал парадную форму.

Хозяин понял реакцию Тихомира по-своему и решил пояснить:

– Все мои предки были людьми служивыми. Почти все на чужбине сложили головы за Родину и Отечество. А я вот – живой, в преклонном возрасте, уйдя в отставку, поселился в родовой усадьбе.

Тихомир понимающе кивнул, а хозяин с горечью продолжил:

– Так сказать, променял столичную суету на размеренную жизнь. Обрел покой и уединение в родовом гнезде.

Тихомир понял, что хозяину взгрустнулось, и решил его взбодрить.

– С трофейным оружием мне понятно, а чучела? – спросил он.

Тут хозяин улыбнулся и с охоткой рассказал:

– Мои служивые предки в имение приезжали только на короткий срок – как в отпуск. Они увлекались благородным занятием: с древнейших времен русской забавой была охота! Даже созывали охотников с собаками медведей бить. Была и соколиная охота. Были свои ловчие и сокольничьи. И я иногда похаживаю…

– Ну и как? – с живостью перебил его Тихомир, которому уже немного надоело представление.

– Вот мои… волк и кабан, – хозяин с гордостью показал на чучела голов.

Тихомир одобряюще закивал головой.

Тихомир Богданович заулыбался еще больше:

– Нуда ладно! Сейчас что покажу! Бери свечку.

Он откинул легкий напольный коврик, под которым прямо в наборном паркете оказался люк, окованный стальными полосами.

С усилием открыв люк, хозяин подмигнул:

– Пошли!

* * *

Они спустились в довольно глубокий погреб, стены которого были обложены камнями.

В холодке на полках располагались многочисленные разнокалиберные бутылки.

– А это моя гордость, – расплылся в улыбке хозяин. – Переделал погреб по всем правилам… и вентиляция есть!

Он подошел к отдельно стоящему стеллажику и снял бутылку:

– Все наливки делаются по моим рецептам, которые я корректирую каждый год и уже добился хороших результатов. Сейчас угощу тебя особенной.

Хозяин подмигнул и, не глядя, привычным движением снял со стеллажика две чарочки.

– Держи!

Тихомир понюхал налитое и залпом выпил:

– Ух! Крепкая!

– А то, – хозяин довольно улыбнулся и выпил сам, – ну, давай еще!

* * *

Так, уединившись в погребе, они «перепробовали» весь «эксклюзивный ассортимент».

Уже в изрядном подпитии хозяин завел сокровенный монолог – наболело:

– Ты не знаешь, Тихомир, как мне опротивела эта глушь! Мне еще в отрочестве все тут надоело, а ведь тогда все было по-другому! Совсем другая жизнь была! Жили богато! Ведь поэтому я на военную службу и подался. Многие города и веси повидал, пока молодой был, а на старости лет… доживаю тут.

Тихомир, сам хорошо охмелевший, пропускал его слова мимо ушей, но тактично кивал в знак согласия.

Хозяин объяснял:

– Война забрала лучших мужиков, и остались почти одни бабы. Работать некому! Пропадает хозяйство. Дохода нет. А мои дети подрастают, их надо отправлять в город, давать образование и обеспечивать.

Выпили еще по чарке, и хозяин продолжил:

– Заставляю крепостных работать больше и больше, иногда даже кнутом, но сам понимаю, что уже нельзя ничего из них выжать. И я не один такой – по всей России разруха. Живых денег нет ни у кого.

И, подмигнув, добавил:

– Хотя другие неплохо живут! Миллионщики.

Тихомир понял, что разговор про его отца:

– Так спросили бы денег у отца?

Хозяин отмахнулся:

– Совестно. Да пока еще и не так прижало. Есть у меня затея – паровую лесопилку поставить. Леса у меня хватает. Только вот кто работать будет? Вот если надумаю, то тогда уж обращусь к Андрею.

Тихомир подумал: «Сам отцу скажу».

* * *

Выпили еще по одной. Хозяин перешел на шепот:

– Скоро станет совсем худо. 19 февраля император Александр II подписал манифест об отмене крепостного права. А я об этом людям не сказал. Хочу напоследок подзаработать. Завтра Ивана Купала – самый сбор трав. Травы потом сожгу до золы да выпарю поташ. Продаю его на ярмарке в Ростове-на-Дону. Там люди понимающие – берут мой поташ по хорошей цене. Мой отличается от всех остальных на ярмарке, высоко ценится и в основном идет за границу на лекарства. А знаешь почему? А потому что рядом с усадьбой живет старая знахарка – она и знает все целебные травы. Живет она в этих местах очень давно, и никто не знает, сколько ей лет, но она жила еще при деде моем, принимала роды отца моего и мои тоже. Отец наказывал ни в коем случае не притеснять ее, да я и не думал. Успокаивает она мои старые раны в своей баньке-развалюхе и травы дает всякие, да и всех местных она лечит. Забесплатно!

Хозяин потер озябшие руки:

– Ну, давай еще по одной, и пойдем. Покажу тебе мою единственную отраду!

Они выпили и начали выбираться наверх.

* * *

От открытого люка отпрянула и спешными бесшумными шажочками убежала подслушивающая разговор Пелагея.

* * *

Мужчины прошли через коридоры терема и вышли к его заднему выходу.

Тихомиру стало понятно, что терем имеет форму креста: спереди короткий выступ парадного входа, по бокам флигеля, а сзади длинный выступ с «черным» ходом. Ему это что-то напоминало, но затуманенный мозг уже не имел над ним полной власти.

* * *

Позади терема были расположены хозяйственные постройки и конюшня.

Хозяин с гордостью завел Тихомира в конюшню, где в отдельных стойлах со свежим сеном перебирали ногами два рослых жеребца черной масти.

Хозяин, улыбаясь во весь рот, потрепал каждого жеребца по холке:

– Вот они! Моя единственная радость и отдушина!

Действительно, это были знатные восточные скакуны.

– Жеребцов продал по сходной цене Игнат, тот, который тебя из города привез. Да и напросился на работу. А чего не взять? Толковых людей мало. Он с дочерью своей приехал, Пелагеей. Беженцы они. Война многих крова лишила, – рассказывал хозяин, а сам все выглаживал гривы, – Игнат плохо говорит на русском и не любит общаться с людьми, поэтому я только его в город отправляю. Других людей не выпускаю – мало ли чего прознают раньше срока.

* * *

В конюшню зашел крепкий рослый мужчина средних лет:

– Тихомир Богданович! Для работы все готово. На заре будем начинать.

Хозяин кивнул:

– Ты, Третьяк, как всегда: только о тебе подумаешь, а ты уже тут. Знакомься, это сын моего старого боевого товарища. А зовут его…

– Тихомир, – сказал Тихомир и улыбнулся.

Третьяк слегка поклонился:

– Управляющий.

– А не устроить ли вечернюю верховую прогулку? Как ты, Тихомир?

Хозяин хлопнул одного из жеребцов по крупу. Раздалось резвое ржание.

– Третьяк, седлай, застоялись они. Да и сам езжай, устал я.

Затем хозяин прищурился и потер руки:

– А мне «мишеней» организуй.

4 серия

Эпизод 1

Ас-саляму алейкум

17 апреля 1841 года, Анакопия

Когда Гор прибыл в Абхазию, уже вовсю кипела весна 1841 года.

Теперь, смотря на зеленеющие вершины, Гор вспоминал отчеты фон Брандта, которые внимательно читал в Милдхолле. Гор сотню раз намечал план, с чего начинать поиск, но сейчас он звериным чутьем понял, что все его планы – это полная чушь. Он направил свой твердый шаг вверх к развалинам древней Анако-пийской крепости.

* * *

Там, возле старого храма, на теплых, нагретых солнцем камнях сидели Джамал с Теймуразом и беседовали:

– Давай отроем саблю и занесем в аул. Уже много времени прошло. Русские ушли, – предложил Джамал.

Теймураз засомневался:

– А что скажем?

– Скажем, что нашли, – предложил Джамал.

* * *

Мальчишки начали спускаться в подземелье храма.

Теймураз почувствовал что-то, остановился и тревожно оглянулся: ничего, тишина. Только небольшая отара овец, за которой они присматривали, мирно блеяла, с удовольствием пощипывая сочную первую травку.

* * *

Когда они выбрались на свет, то невольно зажмурились от яркого солнца.

Сильные руки крепко схватили их за шивороты черкесок, подняли над землей и тряханули.

Болтая ногами, мальчишки испугано закричали и тут же полетели на камни, больно ударившись, что заставило их замолчать. Папаха слетела с головы Теймураза, обнажив светлые прямые волосы. Джамал выронил саблю, заботливо завернутую в овчину, и утирал окровавленный рот с прикушенным языком.

* * *

Опомнившись, мальчишки разглядели обидчика: перед ними, перекрывая собой солнце, стоял крупный мужчина в черной кожаной одежде с развевающимся на ветру черным плащом…

* * *

Мальчишки разом подумали, что мертвец встал из могилы, но этого не могло быть. Ведь они сами видели, как его хоронили, правда вдалеке от всех, потому что не нашли на нем нательного креста. Может, это призрак? Двурукий призрак?

* * *

«Призрак» сделал шаг в их сторону, и мальчишки вжались в камни.

Он носком сапога ловко подкинул сверток из овчины, легко, одними пальцами, разорвал крепкие кожаные завязки, и сабля оказалась в его руках, поблескивая в солнечных лучах.

* * *

Джамал, словно очнувшись, выхватил кинжал, который уже через мгновенье был выбит из его рук резким взмахом сабли в руках чужака.

Мальчики услышали стальной голос:

– Мне нужно поговорить с аксакалом. Понятно?

Мальчишки переглянулись, и Теймураз ответил:

– Дед есть только у меня.

Гор подумал про себя: «Абхазский язык не такой уж и трудный. Хотя потратил всю дорогу на его изучение».

А вслух сказал, указывая саблей на Джамала:

– Ты иди в аул и приведи мне его деда. Если хочешь, чтобы он был жив… – указал саблей на Теймураза, – …Никому не говори. Понятно? Ваш Бог не поможет вам!

– Да, – ответил Джамал, – я могу привести деда, но это будет не быстро, он очень старый – ему любая дорога долгая.

– Я буду ждать. Беги, – глаза Гора сверкнули.

Джамал поднялся и, оглядываясь, опрометью побежал вниз к аулу, привычно перепрыгивая через камни.

* * *

– Рассказывай, – Гор обратился к Теймуразу.

Теймураз испугано спросил:

– Что рассказывать?

Гор ухмыльнулся:

– Все рассказывай. Откуда у тебя такая сабля? Почему у тебя голубые глаза и светлые волосы? Все рассказывай.

Теймураз молчал.

* * *

Гор подошел к вкопанному в скалистую землю деревянному, видавшему виды кресту, пошатал его рукой, как бы проверяя устойчивость, и тихо промолвил:

– Молчишь…

* * *

Когда Джамал и дед Теймураза, сидящий верхом на лошаке, добрались до ущелья внизу крепости, то увидели встречающего их Гора, спокойно сидящего на валуне и саблей рисующего на земле какие-то знаки.

Гор поднялся, за его поясом был кинжал Джамала.

Стерев ногой нарисованные знаки, он поздоровался:

– Ас-саляму алейкум.

Аксакал, белобородый старик в старой полинялой черкеске и такой же потрепанной временем папахе, глядя прямо и бесстрашно в черные, как угли, глаза Гора, ответил:

– Христиане мы. Да и не с миром ты пришел. Говори, где мой внук и что тебе надо?

Гор не ожидал такого поворота, но, криво ухмыльнувшись, ответил:

– Твой внук уже рассказал мне все, что знал. И откуда сабля… И про твой древний род… Но не знал он главного. Если ты мне ответишь, куда ушли Первые, то я тебе скажу, где твой внук.

Старикуловил в голосе Гора что-то особенное, после чего слезы навернулись на его глаза, и он хрипло сказал:

– Зачем я буду тебе говорить, если мой внук уже мертв.

Гор рассмеялся в голос и сделал шаг в сторону Джамала:

– А вот зачем.

Аксакал быстро и коротко прокричал:

– Ату!

* * *

Здоровенный лохматый волкодав, медленно и бесшумно приближающийся все это время со спины Гора, сделал неожиданно быстрый и мощный высокий прыжок. Вот-вот клыки должны были сомкнуться на шее Гора, как тот увернулся, одновременно выставив вперед кинжал Джамала. Кавказская овчарка заскулила и рухнула на землю.

* * *

Гор развернулся, молниеносно схватил Джамала за руку и гневно прокричал аксакалу:

– Я сохраню ему жизнь, если ты скажешь мне, куда ушли Первые!

Аксакал на мгновенье задумался и, с трудом выговаривая слова, обратился к Джамалу:

– Прости меня.

В ту же секунду Гор рубанул саблей правую руку Джамала:

– Как было сказано на горе Синай: «глаз за глаз, зуб за зуб…»? Так и я говорю на этой горе: «руку за руку»!

* * *

Джамал, потеряв сознание, беспомощно лежал на земле, истекая кровью.

* * *

Гор подошел почти вплотную к старику:

– Ты еще можешь его спасти.

Глаза аксакала горели гневом:

– Они ушли с гусарами.

Гор кивнул:

– Теперь, старик, живи с этим до своих последних дней…

Старик бросился к Джамалу, перехватил обрубок руки, пытаясь остановить кровь, прислонился ухом в груди – тот уже не дышал…

* * *

Гор как ни в чем не бывало направился вверх в гору. Когда он проходил мимо развалин храма старой крепости, то даже не посмотрел в сторону деревянного креста, на котором было распято тело Теймураза…

Эпизод 2

Прогулка

22 июня 1861 года, Костянки

Двое верховых неспешно отъехали от терема к воротам усадьбы.

Тихомир спросил:

– Почему справа аллеи дубы посажены, а слева – березы?

Третьяк улыбнулся:

– Правая сторона всегда считается мужской, а левая – женской. Так и от терема: когда в роду рождается сын, то справа высаживают дуб, а когда дочь, то слева – березу. Это их деревья на всю жизнь. Люди ухаживают за ними, а деревья оберегают их, помогают советом, лечат от болезней – нужно только прислониться к дереву и поговорить с ним, попросить…

Тихомир сделал вид, что ему интересно, но на самом деле подумал: «Что за бред такой?»

Третьяк продолжил:

– Да и не по аллее мы едем, а по колее. Аллея, она вон, с другой стороны, та, что от воротдо дверей дома идет, а колея – наоборот. Видел, львы ворота охраняют? Так и «аллея» и «колея» от слова лев! Во как!

Теперь Тихомир уже удивился.

* * *

Уже перед воротами верховые услышали выстрелы и вторящие им бабские крики да причитания.

Тихомир улыбнулся, а Третьяк рассмеялся:

– Не будет больше у баб горшков да крынок.

* * *

Третьяк указал рукой:

– Род хозяина древний. Видишь: от первых дубов да берез только корни и остались… Раньше как было?! Выбирал человек место для житья там, где умереть хотелось, чтобы красиво было, спокойно, душевно. Так и птицы гнезда свои строят. Поэтому усадьбы строились как под птиц: сначала колея-аллея, чтобы птице было видно, куда лететь, за ней пруд для посадки на воду, и сама форма терема как птица – спереди голова из мезонина, по бокам – флигели как крылья, а сзади уже длинное тело да хвост. Вот и получается, что усадьба есть родовое «гнездо»!

Тихомир уже внимательно слушал, видя в Третьяке интересного рассказчика.

* * *

Неспешно выехали из ворот усадьбы.

С пригорка хорошо было видать местные окрестности, которые освещались зеленым лучом заходящего солнца.

В селении было тихо.

– Почему ни одной живой души? – спросил Тихомир.

Третьяк снова улыбнулся:

– Так завтра ж Ивана Купала. Все уже на заре выйдут на работы – отсыпаются.

Тихомир не понял:

– Так я знаю, что Ивана Купалу ночью празднуют.

– Так это в ночь праздновать… – махнул рукой Третьяк. – Это в стародавние времена был большой праздник – Купало. Потом стал церковный – Ивана Купала. А сейчас вообще все сводится к сжиганию трав на поташ для коммерции.

Тихомир спросил:

– А ты веруешь в Бога?

Третьяк сделал вид, что не расслышал, и показал на реку:

– Красота! Мы зовем Его «Тихий Дон наш, батюшка», потому что он величавый и спокойный, кормилец наш.

* * *

Выехали к Дону. Лучи заката скользили по широкой водной глади, образовывая дорожку.

После довольно продолжительного молчания Третьяк спросил у Тихомира и тем самым поставил того в тупик:

– А ты знаешь, почему правый берег Дона крутой и отвесный, а левый – пологий и низменный?

Тихомир никогда не думал об этом. «А ведь правда! Почему простой деревенский мужик знает то, чего мне никогда и в голову не приходило. Все как бы само собой разумеется. А столько загадок вокруг!» – подумал Тихомир, а вслух попросил:

– Расскажи!

Третьяк, довольный собой, ответил:

– Все просто. Потому что наша планета не как плоский блин, а круглая, как шар, да еще и крутится вокруг оси, как колесо. С запада на восток. Вот вода реки и подмывает правый берег. Раз земля крутится вокруг оси, то одна сторона отворачивается от солнца, поэтому бывает день и ночь. А после сегодняшней ночи дни уже будут все короче и короче. Солнце будет светить меньше, поэтому в старину это был праздник прощания с летним солнцем. А еще Земля крутится вокруг самого Солнца, поэтому есть зима, весна, лето и осень.

– Действительно все просто.

Конечно же, Тихомир знал про Солнечную систему, но такое объяснение разных берегов никогда бы не пришло ему в голову.

– Просто да непросто, – рассмеялся Третьяк. – На другой стороне земли все наоборот. Левый берег реки крутой, а правый – пологий!

– Да, Южное полушарие, – тут уже Тихомир блеснул. – Лето в Южном полушарии длится с декабря по февраль, а зима – с июня по август.

Третьяк рассмеялся:

– Я ж говорю – все наоборот. В полдень там солнце на севере, а у нас – на юге. Поэтому мы на путь солнца смотрим с севера – слева направо, а они – с юга справа налево.

* * *

Третьяк, глядя в небо, стал разворачивать коня:

– Поедем назад: луна уже поднялась, серебряная. Небо чистое – хороший завтра день будет. Заболтались с тобой, а завтра тяжелый день.

– А возьми меня завтра с собой, – попросил Тихомир.

– Ну, если на заре поднимешься, милости прошу… – рассмеялся Третьяк.

* * *

Проехав немного, Тихомир, призадумавшись, спросил:

– Третьяк, а откуда ты знаешь все, что мне рассказывал?

Тот обыденно ответил:

– Так я же «Третьяк» – третий сын в семье. Старших братьев война забрала, а третьего на бойню не берут – не положено. Родичи мои вскоре померли. Вот и остался я сиротой. Кругом все небогато живут, вот и приютила меня Знахарка. Она не была крепостной. Знахарка образованная и научила меня еще в детстве читать, писать и считать. А после – многому другому. Вот я благодаря грамоте и стал управляющим.

– А что за Знахарка? Когда меня в имение везли, я видел в лесу избушку, – спросил Тихомир, вспомнив непонятную реакцию Игната.

– Так там она и живет с внучкой своей – Забавой. Хотя никто и никогда не видел ее родителей.

Эпизод 3

Ин ша Аллах

8 октября 1843 год, Туркменистан

По широкой пустынной степи, покрытой редкими кустарниками саксаула, прогуливался седовласый мужчина преклонного возраста, одетый в распашной халат с вышитым на спине летящим журавлем и тюбетейку из красного шелка, расшитую мелким геометрическим узором. Он держал за руку маленькую девочку с непокрытой головой в узких штанишках и темно-красном халатике, густо вышитым яркими цветами. Пожилой человек что-то рассказывал девочке, а она увлеченно слушала и… улыбалась. Легкий ветерок нежно трепал длинные, пепельного цвета волосы девчушки – осень 1843 года была на редкость мягкой для Туркменистана.

* * *

Из-за невысоких кустарников за происходящим возле юрты в небольшую подзорную трубу внимательно наблюдал Гор. Он уже больше двух лет рыскал по всей России в поиске следов отдельных гусар Ингерманландского полка в надежде, что они приведут его к Первым.

Теперь Гор ликовал!

* * *

Пожилой человек уже давно увидел блики от линзы подзорной трубы, но не подал вида и спокойно продолжал прогулку с девочкой.

* * *

Из небольшой одинокой юрты вышла красивая молодая женщина в темно-зеленом чекмене, украшенном тонкой тесьмой по бортам, подолу и боковым разрезам. Платок еле сдерживал ее густые волосы такого же необычного цвета, как и у девочки, и она то и дело поправляла их.

* * *

Как только женщина посмотрела в сторону девочки, та, словно прочитав ее мысли, повернулась и, смеясь, побежала к маме.

За ней, заметно прихрамывая, в сторону юрты направился и мужчина.

– Забавушка! – женщина приобняла девочку, – что тебе рассказывал учитель?

Девочка прильнула к маме:

– Сказочку, матушка.

Женщина, обращаясь к мужчине, с почтением пригласила:

– Пойдемте вечерять. Загулялись сегодня – скоро спать пора.

* * *

Войдя в юрту, старик чуть слышно прошептал на ухо женщины:

– Надо уходить. Нас нашли.

Женщина совершенно спокойно и серьезно ответила:

– Я ждала этого и давно приняла решение… Встретимся в следующей жизни…

* * *

Этой же ночью разъяренная толпа людей в оборванных халатах, кто в тюбетейках, кто в тельпеках, вооруженная палками и факелами, окружила юрту.

Степь наполнилась криками:

– Смерть ведьме! Смерть ведьме!

* * *

Внезапно крики начали стихать, а затем и вовсе затихли: сквозь толпу к входу юрты шел Гор. Люди расступались, давая ему проход. Они с почтением смотрели на него снизу вверх, самые рослые едва достигали ему до плеча.

* * *

Гор, с видом победителя, зашел в юрту и замер от неожиданности.

В юрте была только одна женщина. Она сидела спиной к нему в позе «лотоса» в одной длинной белой шелковой рубахе.

Гор обошел ее вокруг.

Глаза женщины были закрыты, руки уложены на колени ладонями вверх, а большие и указательные пальцы соединены.

В почти уже погасшем очаге благоухали степные травы…

Гор понял, что его обманули. Он опоздал и уже не сможет вытащить Первую из астрала.

В ярости он было выхватил саблю с серебряной рукоятью, но, глубоко вдохнув с закрытыми глазами и плавно выдохнув, успокоился.

* * *

Выйдя их юрты, он прокричал:

– Ин ша Аллах!

Толпа радостно загалдела, и на юрту полетели факелы.

* * *

Гор отошел подальше и начал внимательно всматриваться в кромешную темноту.

* * *

Под покровом ночи старик и девочка почти ползком, но как можно быстрее углублялись в степь.

Остановившись на короткий передых, старик приоткрыл старую потертую походную торбу. Девочка увидела, что из нее исходит какое-то необыкновенное красное свечение…

5 серия

Эпизод 1

Накануне

23 июня 1861 года, Костянки

Ранним утром дня накануне Ивана Купалы Тихомир с Третьяком ехали по цветущему лугу в телеге, в которой лежал кофр с фотоаппаратом и тубус.

Тихомир смотрел на мужиков, которые по росе, выстроившись в ряд, складно косили полевые цветущие травы.

* * *

Третьяк соскочил с телеги, сорвал пучок какой-то травы, растер в руках и поднес к лицу Тихомира.

Тихомир понюхал и затряс головой от резкого неприятного для него запаха.

Третьяк рассмеялся:

– На этом лугу все больше полыни, чем других трав. А всего собирается больше шести десятков разных трав.

Он показал Тихомиру на женщин, которые шли перед мужиками:

– Каждая женщина собирает определенную травку. Но, прежде чем сорвать, проситу нее прощения: они живые!

Тихомир удивленно посмотрел на Третьяка.

Тот, не обращая внимания, показал на берег реки:

– Скошенные травы будут свозиться на большую поляну у реки для сжигания до золы, а собранные травы будут сушиться или из них будет делаться отвар.

Он понукал кобылку:

– Скоро придется отдать телегу в работу.

* * *

Видя, что мужики сделали перекур, Тихомир слез с телеги, подготовил фотоаппарат и сфотографировал их прямо с самокрутками во ртах и косами в руках.

Теперь пришла очередь Третьяка удивляться.

Тихомир с гордостью объяснил ему принцип фотосъемки и, подмигнув, сказал:

– Становись. Только замри и не двигайся. Потом пришлю твой портрет!

Третьяк выставил вперед грудь, подтянул живот и уставился в объектив…

* * *

Подъехав ближе к лесной дороге, Тихомир с Третьяком встретили идущую навстречу девушку в простой крестьянской белой с вышивками одежде. Девушка несла на коромысле деревянные ведра с водой.

* * *

Девушка-красавица была славянской внешности с большими небесными глазами. Она приятным певучим голосом приветливо поздоровалась с небольшим поклоном головой:

– Доброго дня. Испейте водицы – ключевая.

Третьяк лихо спрыгнул с телеги и также с легким поклоном, улыбаясь, ответил:

– И тебе доброго дня, Забава.

* * *

Тихомир как завороженный сидел в телеге и не мог вымолвить ни слова.

Он неповоротливо, с окаменевшими ногами, слез только тогда, когда Третьяк сначала раз, а потом и второй приглашающе махнул ему рукой.

* * *

Мужчины поочередно стали пригоршнями пить воду прямо из ведра.

В то время, когда Тихомир пил воду, его глаза и глаза девушки встретились, и обоим показалось, что между ними пробежала искра…

Он, заикаясь, представился:

– Тих-ой-мир.

Она рассмеялась и пролепетала в ответ:

– Забава.

Видя неловкое замешательство, Третьяк коротко сказал:

– Пора.

Но Тихомир взмахом руки остановил его.

* * *

Он очень суетливо стал собирать фотоаппарат.

Забава с интересом наблюдала, а после послушно позировала: вставала то на одно указанное Тихомиром место, то на другое – в лесу были тени от деревьев.

Наконец, Тихомир сфотографировал Забаву и с облегчением выдохнул.

– Увидимся на Купала, – сказала Забава, развернулась и пошла по руслу старого ручья к виднеющейся избушке.

* * *

Мужчины, не отрывая глаз, смотрели ей вслед. Забава шла словно по струночке. Только толстая коса почти до пят из пепельных густых волос размеренно покачивалась из стороны в сторону в такт ее мелким шажкам.

* * *

У кромки невысокого редкого молодого лесочка Тихомир и Третьяк встретили женщин, одетых с ног до головы, в рукавицах и с лицами, завязанными платками вокруг головы до самых глаз. С женщинами, жестикулируя, разговаривала какая-то тощая старуха невысокого роста, одетая так же, как и остальные.

Женщины с любопытством смотрели на подъехавших и стали перешептываться.

Старуха прикрикнула на них, стоя спиной и никак не реагируя на мужчин.

* * *

Третьяк слез с телеги, подошел к ней с поклоном и начал уважительную беседу.

* * *

Тихомир в это время приготовил фотоаппарат и, когда старуха повернулась, без всякого предупреждения сделал снимок. Поднялся крик: женщины, испугавшись магниевой вспышки, стали убегать в сторону лесочка.

У одной из женщин во время бега слетел головной платок и показались огненно-рыжие волосы.

* * *

Старуха неспешно подошла к Тихомиру. На него она, кажется, не обращала никакого внимания, зато внимательно рассматривала объектив фотоаппарата. После короткой паузы она также неспешно молча развернулась и пошла в сторону лесочка.

* * *

Третьяк, стоящий рядом, развел руками:

– Вот такая она – наша Знахарка!

Разочарованный таким знакомством Тихомир обратил внимание, что на том месте, где стояли женщины, валяется много яичной скорлупы.

Третьяк перехватил его вопросительный взгляд:

– Знахарка ведет женщин собирать особенные травы и цветы, которые очень ядовитые, поэтому женщины закрывают все части тела, оставляя только глаза. Пред этим они обмазывают руки и лица яичным белком, а желтки выпивают. Этому учит Знахарка, чтобы женщины не отравились. Сбор таких трав очень опасен, поэтому для него привлекают только уже рожавших женщин, почти все из них являются одинокими или вдовами-«солдатками»…

* * *

На обратном пути к усадьбе, подъезжая к Дону, Тихомир увидел, как на крутом берегу несколько мужиков на скорую руку сбивают длинный дощатый стол, а на пологом берегу выкашивают траву. Он вопросительно посмотрел на Третьяка.

* * *

Третьяк, уже, видно, спешивший, быстро объяснил:

– На правом берегу, там, где усадьба, будет празднество. Но стол будет накрываться намного раньше, потому что существует традиция: постоянно есть во время работы. А на левом берегу, у луга, будут сжигать травы. Это место выбрано специально – вдалеке ото всех. Травы будут сжигать самые возрастные мужики или те, кто в чем-то провинился, потому что это очень опасная работа и некоторые люди потом сильно болеют и даже могут умереть.

* * *

К мужчинам спешил босоногий мальчонка, который, запыхавшись, проговорил:

– Начали грузить траву. Надобно еще телег.

Третьяк кивнул:

– Тихомир, прогуляйся сам, а я на работу.

– Довези меня до усадьбы. Оставлю фотоаппарат, – понимающе ответил тот.

* * *

Подъезжая к терему, Тихомир увидел сцену порки какого-то бородатого мужика. Мужик орал во все горло и попытался вырваться из привязей к лавке, но только получил плетью по лицу.

На крыльце стоял хозяин в стеганном атласном домашнем халате и наблюдал за экзекуцией.

Тихомир вопросительно посмотрел на Третьяка, но тот только пожал плечами и тихонько кивнул в сторону хозяина.

* * *

Поднявшись на крыльцо, Тихомир поравнялся с хозяином.

– Тихомир Богданович, мне бы фотопластины в погреб положить, – попросил он.

Хозяин был явно не в духе, он молча достал из кармана ключ от кабинета и отдал его Тихомиру.

* * *

Спускаясь в погреб, Тихомир увидел засов с внутренней стороны люка, на который он в первый раз не обратил внимания.

* * *

Он старательно пронумеровал и подписал фото пл астины. Когда он укладывал их в коробку, то улыбнулся, глядя на фотопластину с номером «4» и надписью «Забава».

* * *

В горнице Тихомира поджидала Лукерья Митрофановна:

– Тихомир Андреевич! Вы все утро пропадали. Мы беспокоились. Да и голодный, поди?

Тихомир виновато улыбнулся, а хозяйка пригласила:

– Перехватите завтрака! Полдник да обед еще далеко, а ужин и паужин все равно с Третьяком проходите!

На столе стоял самовар с чайником наверху и посуда с горячим картофелем, вареными яйцами, ржаным хлебом, вареньем, сливками, печеньем и кренделями.

Хозяйка махнула рукой, и в гостиную занесли блюдо с пышущей аппетитной кулебякой.

Тихомир уселся за стол. Он на самом деле испытывал жуткий голод.

Хозяйка подошла к нему и предложила:

– Вам чай байховый или цветочный?

Тихомир благодарно закивал головой с набитым кулебякой ртом.

Эпизод 2

Послание

13 ноября 1843 года, Ростов-на-Дону

Почти всю осень 1843 года Гор потратил на безуспешные поиски сбежавших по всей Средней Азии.

* * *

Он сидел в трактире чернее тучи и размышлял над неудачей, накручивая себя.

Взяв себя в руки, он вспомнил, чему его учили: нет мысли – отвлекись на другое, нейтральное.

Он подозвал полового и заказал еще препоганого местного пива.

– Еще три копейки, милостивый сударь, – сказал тот, поднося кружку с пивной пеной, оседавшей прямо на глазах.

Гор отмахнулся от него и стал рассуждать: «Я нахожусь в Ростове-на-Дону. По европейским меркам это город не большой, но и не малый. Как мне сказали, в нем постоянно живет больше, чем двадцать тысяч человек, да на заработки приходит тысяч пятнадцать, но с полумиллионной Москвой, конечно же, не сравнить».

Добрый глоток пива поднял ему настроение.

«Почему Ростов-на-Дону растет? Потому что процветает промышленность и торговля. Одних купцов с семействами, как мне сказали, в городе больше тысячи».

* * *

Тут в трактир завалилась веселая компания, двое мужчин из которой были одеты по-европейски. Компания уселась за соседним столом и заказала водки и закуски. «Соседи» громко разговаривали про какой-то «поташ», что его лучше покупать не летом, а осенью, когда цены значительно упали. Но это было не главное. Главное было то, что двое европейцев говорили на английском и говорили про Лондон!

* * *

Гор невольно улыбнулся: ему пришла идея, а точнее – сразу две.

Первая – он продолжит поиски от центра – из Москвы.

Вторая – он попросит Магистра о помощи: лишние руки и головы не помешают.

Но Гор снова задумался: сообщать Магистру о провале или нет?

* * *

Его мысли прервал один из английских торговцев, который за столом вовсю флиртовал с «не очень свежей барышней фривольного поведения». Он собирался «освежиться» и пытался вырваться из цепких рук «барышни». Та в шутку называла себя «Мадмуазель», а его обзывала «похабными» словечками, но очень певучим и нежным голосом. А тот, ничего не понимая, кивал и улыбался. Устроенный Мадмуазель спектакль веселил всех русскоязычных, включая и кухонных девок, которые наблюдали в приоткрытую дверь.

«Вот яркий пример того, что надо знать разные языки!» – подумал Гор и направился вслед за англичанином, пока тот еще что-то соображал.

* * *

Торговец что-то мурлыкал себе под нос на пути в уборную, когда ему дорогу преградил Гор.

Торговец хотел было закричать, но Гор прикрыл его рот рукой и сказал на английском:

– Ты, мой соотечественник, должен помочь мне, а значит, и Великой Британии.

– Каким образом? – удивленно спросил тот.

– Просто передай записку в Лондон, и все, – объяснил Гор.

Торговец прищурил глаз и спросил:

– Кому передать?

Гор тихо, но отчетливо ответил:

– В Милдхолл.

Глаза торговца округлились.

Гор приложил указательный палец к губам:

– Только помни: это секретная миссия! Никому ни слова.

Торговец часто закивал головой, уже и забыв, куда направлялся, прошептал:

– Мой номер «11». Я буду ждать в нем.

* * *

Выждав, когда торговец поднимется на второй этаж, Гор проследовал за ним. По узкой нескладной лестнице, ступеньки которой были покрыты затоптанной ковровой дорожкой, он подошел к своему номеру «7», располагающемуся почти напротив одиннадцатого номера, через коридор. Подойдя к двери и посмотрев по сторонам коридора, он снял с ее верха тоненький волосок, прикрепленный к дверному проему. Убедившись, что в комнату никто не входил, Гор спешно достал из саквояжа блокнот в благородном твердом переплете, выполненном в мягкой коже, и миниатюрную походную чернильницу с пеналом. Вырвав лист, Гор закрепил стальное штампованное перо на ручке и, обмакнув его в чернила черного цвета, быстро написал послание, которое можно было перевести на русский язык так: «Она мертва. Есть дочь. Нужна помощь в поиске. Встреча по московскому адресу».

* * *

Выйдя из комнаты, Гор установил секретный волосок на место и постучал в номер «11».

Торговец ждал его прямо у двери.

– Могу я рассчитывать на вознаграждение? Судно отправляется завтра с первыми лучами солнца. Путь будет долгим… А так я отложу все свои дела и меньше чем через месяц доставлю послание по адресу, – с жадностью спросил он.

Гор, ожидая такого вопроса, протянул ему монету в один фунт:

– В Милдхолле ты получишь «сколько пожелаешь».

Торговец замялся:

– Попрошу написать о моем вознаграждении в письме. Так будет надежнее.

– Но у меня нечем дописать! – с наигранной досадой ответил Гор.

– О! Это теперь не является проблемой, – сказал торговец и достал из кармана чернильную ручку.

Открутив от нее колпачок, он протянул ее Гору.

Гор чуть сильно провел стальным пером по бумаге – оно оставило легкий след фиолетовых чернил.

Гор подумал: «Давно я не был в цивилизации…»

Приписка гласила: «Вознаграждение „сколько пожелает“».

Пробежав глазами по бумаге, торговец поклонился:

– Для меня большая честь доставить послание в сам Милдхолл!

Гор повторил:

– Это секретно! Никому!

Торговец сделал знак, прикрывая свой рот рукой.

* * *

Горничная, молодая женщина, одетая в белый передник и чепчик – на европейский манер, несла по коридору поднос с фарфоровыми кофейником и чашкой на блюдце.

«Вот уж господа, кофею пьют себе да с жиру бесятся, – думала она. – Пробовала я енто кофее, Машка с кухни по-тихому наливала, фу! – горькое, а деньжищ тянет… одиннадцать копеек!»

Настроение у горничной было не из лучших: на днях она узнала, что нагуляла ребеночка, в голове крутились мысли: «И что теперь делать? С работы попрут – как пить дать, так и жить негде. Домой в деревню брюхатой ехать, так там собственная мать прибьет, своих ртов – не прокормить. Хоть возьми да повесься! А у Машки спроси совета, так она снова заладит своим скрипучим голосом: „А я говорила!.. А я говорила тебе, Анюта! “».

С такими мыслями Анюта, стараясь аккуратно держать поднос, постучала в дверь номера «7». Ответа не было. Она прислушалась – тишина.

Она захотела было открыть дверь запасным ключом – такое разрешалось – и уже потянулась к кармашку передника, как поднос наклонился, и чашка с блюдцем соскользнули с него и как-то медленно в ее глазах начали падать на пол. Анюта начала читать молитву «Во спасение…» и, кажется, успела прочитать ее всю полностью, пока они падали. Но, видно, все-таки только половину прочитала, потому что блюдце звонко вдребезги разбилось о деревянный пол, а чашка покатилась себе, виляя по коридору.

Анюта заплакала:

– Сейчас еще за блюдце высчитают.

Пока она вздыхала да охала, чашка докатилась до лестницы, и… полетела по ступенькам вниз.

Анюта с горя села на пол коридора и… твердо решила повеситься. Но звона разбитой чашки она так и не дождалась. Поставив поднос на пол, она решила узнать судьбу чашки и пошла к лестнице.

Но тут ее осенило: «Посуда бьется к счастью, а чашка-то не разбилась!»

Анюта остановилась: «Значит, будет беда! Не пойду в этот номер!»

* * *

Так она стояла в растерянности и не знала, что делать, пока дверь номера «11» не отворилась и из него не вышла Мадмуазель. Она рассеяно посмотрела на заплаканное лицо Анюты, сунула ей в руку монету и начала спускаться по лестнице. Шаг, еще шаг – и Анюта услышала, как чашка снова запрыгала вниз.

«Ну и будь что будет», – Анюта подумала и начала рассматривать нерусскую монету с королевой, «потому что в короне», на одной стороне и чем-то непонятным на другой стороне.

Так и не дождавшись звона разбитой чашки, Анюта спустилась с лестницы и, к своей большой радости, увидела ее – целехонькую. Она быстренько подняла ее, протерла передником, от греха подальше, и решительно направилась в коридор за подносом.

* * *

Тихонечко открыв дверь номера «7», Анюта замерла от увиденного, и поднос сам собой полетел на пол…

В центре комнаты спиной к ней сидел совершенно голый крепко сложенный мужчина и делал руками какие-то непонятные плавные движения, от которых мышцы на его спине перекатывались, сходились и расходились. Хоть при догорающих свечах все было в полумраке, Анюта увидела, что вся его спина разрисована какими-то знаками. Она слышала, что такие нестираемые рисунки делают чернилами слуги Антихриста, но самой видеть ей довелось впервые.

В голове у Анюты пронеслось: «Надобно бежать в полицию. Авось и награду каку дадут!»

В этот момент мужчина резко обернулся и вскочил на ноги…

* * *

Под утро Машка проснулась в тесной коморке на двоих и не увидела своей соседки.

Засунув руку под ее одеяло, поняла: «Постель холодная. Видно, снова к «милому» подалась. Эх! Рисковая…»

Думать ей ни о чем не хотелось: надо было вставать и идти готовить завтраки для постояльцев. А как любил говаривать хозяин: «Завтраки на то и завтраки, чтобы их готовить из того, что осталось от вчера – на завтра. А это – наука. Надо знать, кто останется дальше постояльцем, а кто съедет. В этом весь толк!» Машка сладко потянула свое плотное полукруглое тельце и начала собираться.

* * *

На кухне она и нашла свою соседку, которая висла на бельевой веревке под потолочной балкой первого этажа.

* * *

Машка первым делом бросилась к Анюте – холодная, неподвижная, только рука разжалась, и из нее выпала монета. Машка, не будь дурой, сунула ее за щеку и понеслась вопить «Караул!». Тут-то и началось… гвалт… постояльцы все начали улепетывать, а кто-то под шумок норовил и не расплатиться… скандалы… понаехало полиции… начали ловить кого ни попадя…

* * *

Уже ближе к обеду началось дознание. Хоть в городе частенько случались душегубства, но до самоповешенья мало кто доходил.

Полиция расположилась прямо в ресторации.

* * *

Дошла очередь и до Машки.

Опрос вел молодой полицейский капитан-исправник, при серебряных погонах на новенькой с иголочки форме. Но Машкиному наметанному глазу сразу стало видно, что он вчера «здорово перебрал», поэтому много вопросов не задавал.

Протоколы молчаливо писал пожилой, усатый, с пышными бакенбардами полицейский – помощник исправника, судя по замусоленной форме – не из женатых.

Исправник встал, утер испарину со лба:

– Олег Ярославович, заканчивайте оформление и отпускайте девку. Я пойду, выйду на воздух, похожу, душно тут.

Машка вздохнула с облегчением и собиралась было вставать, как полицейский, не поднимая головы от протокола, показал ей рукой: «Сиди».

Все также, не поднимая головы, он спросил, «окая»:

– А что, голубушка, взяла ты чего у повешенной?

Машка застыла на мгновенье, но потом ответила:

– Что вы, что вы. Нет, конечно.

Полицейский поднял на нее глаза, их тяжелый взгляд приковал Машку к лавке.

Он постучал пальцем по столу:

– Ложи сюда.

Машка, сама не своя, не понимая, что делает, встала, подошла и, неловко расстегнув несколько пуговок платья, достала монету, хранившуюся в районе пышной груди. Затем положила ее точно в то место на столе, на которое указал полицейский.

Полицейский бросил взгляд на монету и сказал Машке:

– На каторгу хочешь?

Машка замотала головой.

– Тогда беги из города, и чем быстрее… – продолжил он.

Машка быстро-быстро закивала и побежала в свою каморку собирать манатки.

* * *

Начальства все не было, и помощник сам начал проводить дознание. Еще через несколько опрашиваемых человек завели Мадмуазель, которая оказалась просто Василиной, да не из местных легализованных жриц любви, а из приехавших на «сезонные заработки».

Олег Ярославович сразу понял, что она до смерти боится полиции, потому что на спецучет не становилась:

– Ну что, Василина, давай рассказывай.

Та начала быстро тараторить про свою тяжкую долю, которая заставила ее приехать на «заработки», как была остановлена поднятой вверх рукой полицейского. Да так и осталась молча сидеть, задрав голову и смотря на его руку.

– Теперь говори про англичанина, – сказал полицейский.

Василина и выложила все как было, и закончила:

– Потом он, сильно пьяный, начал хвастаться, что состоит на службе у самого главного англичанина, который даже главнее, чем сама королева. Что ему доверено передать секретное письмо в какой-то дворец Милхол…

Полицейский закивал головой, а Василина отдышалась и продолжила:

– Я видела, что англичанин разговаривал с рослым мужчиной в черной одежде. Англичанин тот еще до суматохи съехал, а этого черного человека потом на улице видели. Говорили, что он узнавал, когда поезд до Москвы уходит.

Олег Ярославович довольно улыбнулся и что-то пробормотал себе поднос, а вслух «проокал»:

– Хочешь жить – тогда быстро домой! И больше в этом городе не появляйся.

Василина раскраснелась:

– Как же мне отблагодарить Вас, батюшка мой, спаситель!

И, оглянувшись по сторонам, полезла под стол.

Полицейский так треснул по столу кулаком, что Василина опрометью вылетела из трактира.

* * *

Когда пришло начальство, Олег Ярославович довольно пригладил усы и доложил:

– Господин исправник! Самоубийство на почве чувств. Закрываем дело?

– Вот и ладненько, – ответил исправник уже слегка заплетающимся языком.

* * *

Закончив дела, Олег Ярославович поспешил направиться на железнодорожный вокзал, где к вечеру «срисовал» по описанию Василины «рослого черного мужчину», который не садился в московский поезд до последнего и уже запрыгнул в вагон на ходу.

6 серия

Эпизод 1

Забава

23 июня 1861 года, Костянки

Под вечер Тихомир прогуливался по окрестностям селения и вышел на луг.

Издали он увидел Забаву, которая приветливо помахала ему рукой.

* * *

Они продолжили путь вместе вдоль смешанного леса по краю луга.

Шли молча. Забава улыбалась. Тихомиру, любующемуся ее красотой и легкостью, казалось, что рядом с ним парит ангел.

Тихомир первым прервал молчание, и завязался диалог:

– А почему тебя назвали Забава?

– Меня так назвала мама, когда я только-только родилась, потому что сразу стала улыбаться – была забавной.

– А где твоя мама?

– Моя мама рано умерла. Я ее почти не помню. С раннего детства я живу тут с бабушкой.

Заговорив о маме, Забава перестала улыбаться и погрузилась в воспоминания, но это продолжалось всего несколько мгновений.

* * *

Затем она снова улыбнулась и сказала:

– Да, я всю жизнь прожила в этом месте и ни разу не была в городе. Как там живут люди?

Тихомир начал с гордостью рассказывать:

– Я живу в Москве. Там очень много людей, где-то миллион жителей, а это больше раза в два, чем во всем вашем Воронежском уезде. Почти все люди в Москве живут в больших многоэтажных каменных или кирпичных домах.

Забава внимательно слушала, и без того огромные глаза ее стали еще больше.

– Как можно жить в каменных домах на голове друг у друга, если вокруг столько земли? А есть ли в городах деревья? Я не понимаю, как можно жить вдали от деревьев, цветов, животных, рыб…

Теперь настала очередь Тихомира улыбнуться:

– Конечно, в городе много парков, бульваров и аллей. В них выложены каменные тропинки и установлены скамейки. Даже вечером можно там прогуляться, потому что они освещаются керосиновыми фонарями.

Забава прищурила глазки:

– А животные?

– О! Сейчас в Москве на Пресненских прудах строится зоосад. Я читал, что туда свезут диких животных со всей России: медведей, волков, лисиц, зайцев, белок, оленей и даже отловят птиц. Но главное – привезут и невиданных: львов, тигров, леопардов и крокодила! Им приготовят удобные и просторные жилища: они будут жить в клетках и вольерах, – с восторгом рассказывал Тихомир.

Глаза Забавы снова стали круглыми:

– В клетках?

Тихомир кивнул, и они некоторое время шли молча.

* * *

Погодя Тихомир продолжил:

– В городе много возможностей, поэтому люди и приезжают туда. Можно заработать много денег, чтобы жить комфортно в большом доме, вкусно есть, хорошо одеваться.

– Зачем иметь много денег? Я знаю, что такое деньги. Видела их у бабушки – это просто золотые кругляшки, и все! Мне хорошо живется в избе. Летом в ней прохладно, а зимой тепло.

Есть маленькая банька. Мы вкусно питаемся тем, что дает земля, – Забава была серьезна, но потом снова прищурилась. – Вот скажи мне, тебе удобно ходить в твоей одежде?

Тихомир оглядел себя как бы со стороны снизу вверх: узкие туфли, тесные брюки, рубашка с галстуком, жилет, сюртук, шляпа, перчатки. И развел руками.

Забава поняла его ответ, засмеялась и начала кружиться, отталкиваясь босыми ногами и разведя руки в стороны. Ее прямого покроя холщовое самотканое платье-рубаха ни капельки не стесняло движений – ей было легко и свободно.

* * *

Тихомир решил высказать еще один аргумент:

– В городе много разных людей. Можно с ними общаться по интересам. А чтобы не было скучно, вечером можно ходить в театры или на балы.

Забава звонко рассмеялась:

– Мне никогда не скучно. Я могу запросто разговаривать с животными и деревьями, даже с водой. Только они все очень смешные!

Тихомир усмехнулся.

– О чем думает это дерево? – спросил он, указав на березу.

Забава подошла и, погладив рукой ствол, ответила:

– Ей жарко и хочется пить. Она старалась пустить корни глубже, но ей встретился большой камень, который стоит большого труда обойти.

– А о чем думает этот цветок? – вопрос Тихомира прозвучал иронично.

Забава наклонилась и, прикоснувшись к луговому раскидистому фиолетовому колокольчику, ответила тоненьким голосом, якобы подражая цветочку:

– Осторожно со мной! Видишь, какой у меня тонкий и слабенький стебелек. Вот и расту я на лугу среди трав, которые загораживают меня от ветра и дождя. А сейчас я буду опускать свои головки вниз к земле, потому что скоро солнышко будет заходить.

* * *

Тихомир рассмеялся, воспринимая ответы Забавы так, как будто девушка шутит.

– В городе есть университеты, в которых можно научиться многим наукам, изучить иностранные языки, – сказал Тихомир и, пока не воспринимая способности Забавы всерьез, добавил: – Ну, или просто школы, где учат читать и считать.

Забава загадочно улыбнулась и спросила:

– Какой иностранный язык у тебя самый любимый?

Тихомир, не задумываясь, пафосно ответил:

– Французский, который обязан знать каждый приличный дворянин!

Так они еще немного прошлись, думая каждый о своем, пока Забава не попросила:

– Скажи что-нибудь про меня.

Тихомир призадумался и, романтично глядя ей в глаза, не чувствуя подвоха, произнес:

– У тебя красивые голубые глаза.

Забава немного смутилась, потупив предмет восхваления, но все же попросила:

– Скажи это на французском языке!

Тихомир замялся, начал что-то лепетать, подбирая и комкая слова, и, наконец, выдавил из себя полную чушь:

– Tes beaux yeux sont bleus.

To, что сказал Тихомир, очень развеселило Забаву, и она, смеясь, проговорила фразу на чистейшем французском:

– Tu as de beaux yeux bleus.

И, после паузы, на английском:

– You have beautiful blue eyes.

На итальянском:

– Hai dei bei occhi blu.

На немецком:

– Du hast schone blaue Augen.

* * *

Тихомир стоял в полном недоумении, что еще пуще развеселило Забаву.

Он решил взять реванш:

– Ты умеешь складывать числа?

Забава, улыбнувшись, переспросила:

– Числа или цифры?

Тихомир пожал плечами:

– А какая разница?

Забава ответила:

– Числа – это как буквицы, только с титло наверху, чтобы не перепутать, – сделала волнообразное движение рукой Забава, – а цифры придумали арабы. Раньше всех ученых людей называли «арабами». Они придумали свои арабские цифры от нуля до девяти очень просто – по количеству углов, и цифры нужны только для геометрии.

Забава взяла пруток и начала ловко выводить на песке арабские цифры:

– В нуле нет углов, потому что он круглый. В цифре «один» – один угол, в цифре «два» – два угла, в цифре «три» – три угла, в цифре «четыре» – четыре угла, в цифре «пять» – пять углов, в цифре «шесть» – шесть углов, в цифре «семь» – семь углов, в цифре «восемь» – восемь углов, в цифре «девять» – девять углов!

Тихомир не ожидал узнать такого простого объяснения арабских цифр и очень удивился.

* * *

Забава увидела вдалеке Знахарку и убежала, смеясь:

– Мне пора!

Эпизод 2

Сколько пожелает

5 декабря 1843 года, Лондон

В первых числах декабря 1843 года в док лондонского Сауту – арка в эстуарии Темзы зашло торговое судно. Как только швартовка была закончена и поданы сходни, с него сбежал человек и спешно скрылся в тумане, окутавшем причал.

* * *

Человек шел широким шагом, стараясь нагнать потерянное время. Идти ему было долго: сначала по набережной до Лондонского моста,

* * *

потом через мост по Кинг-Уильям-стрит

* * *

и Принсес-стрит

* * *

до Бэйсинхолл-стрит.

* * *

Подойдя к зданию, человек отдышался и поднял голову, посмотрев на лепной герб фасада, мелко быстро перекрестился. Его губы зашевелились в короткой молитве, и он решительно направился к двери Милдхолла.

* * *

На его стук тяжелая дверь открылась, человек юркнул в нее и уперся носом, оказалось, в живот здоровенного амбала. Тот вопросительно кивнул.

Человек, путая слова, которые репетировал весь путь от Азовского моря до Северного, с третьего раза объяснил, что он торговец и привез срочное письмо из Ростова-на-Дону.

* * *

Амбал провел рукой по лысой голове и жестом указал ему пройти дальше – в темный холл. Там он обыскал торговца с ног до головы и, бесцеремонно оторвав подкладку жилета, извлек «надежно припрятанное» письмо.

* * *

В холле появился невысокий старичок, который молча протянул руку амбалу, взял письмо.

Торговец низко поклонился старику, но тот не обращал на него никакого внимания, а бегло читал.

– Опиши мне человека, который передал тебе это письмо, – попросил он торговца.

Торговец поднял вверх глаза, вспоминая внешность, и довольно точно описал Гора.

Старичок, ничего не ответив, развернулся, чтобы уйти, как торговец с возмущением прокричал:

– Мой лорд, мне было обещано вознаграждение! Я в точности соблюдал все условия! Я добрался сюда так быстро, как только смог, и нигде не задерживаясь в пути, поэтому потерпел торговые убытки! Я держал язык за зубами, выполняя секретную миссию!

Старичок негромко сказал амбалу:

– Сколько пожелает.

* * *

Ночью в Темзу, скрытую туманом, плюхнулось мертвое тело.

7 серия

Эпизод 1

Купала

23–24 июня 1861 года, Костянки

Уже заметно начало темнеть, когда Тихомир подошел к большой поляне, где начиналось гулянье. Стол был накрыт по деревенским меркам очень богато: было много разнообразной, в основном жирной мясной пищи, много яиц, меда, кваса. Но, к удивлению Тихомира, он не увидел у стола ни одной лавки, и стар и млад – все были на ногах.

* * *

К Тихомиру подошел довольный Третьяк:

– Ох и хорош в этом году сбор! Видишь, на том берегу только костры догорают – зола до утра не остынет!

Тихомир кивнул и спросил:

– Почему нет лавок? Все стоят!

Третьяк отмахнулся:

– Знахарка запретила ставить лавки, хотя старожилы рассказывали, что в давние времена все сидели за столом. Да и не усидишь тут – сейчас гуляния начнутся!

Громко засвистев, Третьяк пустился вприсядку:

– Эх, барыня, барыня, барыня-сударыня!..

Отдышавшись, сказал:

– Я скоро буду. Завершу дела и приду.

* * *

Начались гулянья.

Тихомир с интересом в сторонке наблюдал за народными обрядами.

* * *

Девушки в цветочных венках пели песни в хороводе.

* * *

Девушки и парни поодиночке вереницей прыгали через костер.

* * *

Девушки опускали венки в воду, а парни вылавливали их и приносили девушкам назад.

* * *

Девушки и парни играли в догонялки.

* * *

Девушки и парни уже парами, взявшись за руки, прыгали через костер.

* * *

Все вместе водили хоровод и пели песни.

* * *

Все веселились, ели и пили угощения.

* * *

Наблюдая за обрядами, Тихомир не заметил, как к нему подошла Знахарка.

Она жестко и внимательно посмотрела ему в глаза, взяла его руку и немного подержала в своей.

Глаза Знахарки потеплели.

– Как называется твое устройство? Я когда-то давно смотрела через такое стекло на звезды, – без предисловий спросила она.

– Это – фотоаппарат. Его совсем недавно изобрели. Он делает фотографии – это как маленькие картинки с изображением того, на что направляешь объектив. Только для этого надо солнце, а сейчас уже темно, – разочарованно ответил Тихомир.

При словах «совсем недавно» Знахарка едва улыбнулась и понимающе кивнула головой:

– Солнце надо для всего!

* * *

Тихомир понял, что Знахарка имела в виду телескоп и хотел ее пораспрашивать, но та уже отвлеклась и смотрела в сторону на рыжую женщину, которая выбилась из хоровода и танцевала сама по себе, словно в экстазе.

* * *

Знахарка подошла к рыжей женщине и посмотрела ей в глаза: зрачки были сильно расширены.

Знахарка сделала знак, подзывающий женщин из хоровода, и указала им на рыжую. Две женщины тут же подхватили ее под руки и повели ее в лесок рядом с поляной. Другие две женщины выхватили из хоровода молодого мужчину, что-то сказали ему и проводили в тот же лесок.

* * *

Некоторые женщины, глядя на происходящее, стали запросто брать мужчин из хоровода за руки и уводить их за собой, а те безропотно следовали.

* * *

К Тихомиру и Знахарке подошел Третьяк с факелом в руках и, картинно стерев пот со лба, объявил:

– Работы закончены. Получилось много золы.

Знахарка улыбнулась и, потрепав Третьяка по русой шевелюре, сказала:

– Еще нет! Сегодня ночью будет сильная гроза…

Третьяк удивленно посмотрел на чистое звездное небо и переспросил:

– Матушка! Так ясно же?

Знахарка загадочно ответила, глядя на Тихомира:

– Дело не в ясном небе, а дело в том, что она сделала свой выбор…

* * *

Видно было, что Третьяк расстроился, но перечить не стал:

– Эх, не суждено мне в этом году погулять! Поеду, привезу рогожи да золу укрою.

* * *

Тихомир был удивлен предсказанием Знахарки и ее пояснением. Он вопросительно посмотрел на нее, но та словно не поняла его и увела разговор в сторону, не менее интересную…

– Хочешь знать правду о древнем обычае? – Знахарка показала рукой на кострище.

Тихомир согласно кивнул.

* * *

Знахарка хорошо поставленным спокойным голосом, словно рассказывала сказку, начала:

– Обычай изменился со временем. В стародавние времена он был посвящен божеству летнего солнца Купале, затем он был замещен христианами на праздник Иоанна Предтечи, или по-другому Иоанна Крестителя – можно говорить Иван Креститель, который, по разумению церковников, родился в эту ночь. Так совместились два имени в одно «Иван Купала», а церковники объяснили второе имя «Купала» тем, что Иоанн Предтеча «купал» Христа при его крещении.

Тихомир спросил:

– Почему именно эта ночь так привлекательна была и для древних людей, и для христиан?

Знахарка ответила:

– Солнце очень важно для всего живого. Ночь эта приходится на день летнего солнцестояния, «солнцеворота», когда день идет на уменьшение. Все животворящие силы на Земле пробуждаются и хотят успеть воспользоваться последним «длинным» солнечным днем. Травы и цветы являются самыми простыми созданиями на Земле, у которых есть разум, они меньше других живут, поэтому стараются больше всех впитать в себя солнечную энергию. А человек, как самое разумное творение на Земле, может воспользоваться этим и собрать травы и цветы, переполненные целебными свойствами.

В древние времена люди жили в лесах, знали о целебных свойствах трав и цветов, которые потом использовали как лекарства, но только для собственных нужд, не забирая у природы больше, чем надо. Теперь люди живут в городах и пользуются готовыми лекарствами, поэтому те люди, которые остались жить в лесах, стали скашивать целые луга – для городских. Но травы не так просто сохранить и перевезти на большие расстояния, поэтому люди придумали, как извлечь из них лекарственные свойства: они сжигают их для поташа, сушат, делают отвары.

Но люди не понимают, что собирание большого количества трав может привести к тяжелой болезни и даже смерти, поэтому их приходится учить, как предохранять себя от воздействия трав, обманывать, предлагая игры, пугать нечистой силой.

Тихомир сосредоточенно слушал чарующий голос Знахарки, рассказ был построен так, что его сознание затуманилось: в его голове сами собой всплывали образы.

* * *

Знахарка посмотрела на него, улыбнулась и продолжила:

– Послушай, что говорят традиции, а что происходит на самом деле!

* * *

Традиция говорит, что в праздник девушкам надо носить цветочные венки, которые символизируют честь, красоту и счастливую судьбу обладательницы. На самом деле венок на голове девушки – это символ ее невинности и желания выйти замуж. Посмотри: вон стоят девушки, к которым пришла «весть» от жениха – они без венков, они «Весты», а вон тем – с венками на голове – еще «не пришла весть» от жениха, и они пока не знают, кто их возьмет замуж, – это «Невесты». Но тем, кто познал плотскую любовь до замужества, не разрешается надевать венок.

* * *

Традиция говорит, что в праздник надо много есть, на то он и праздник, что не каждый день. На самом деле люди постоянно должны есть, особенно жирную пищу и сырые яйца, чтобы травяная и цветочная пыльца не глубоко вдыхалась. Жиром обволакиваются дыхательные пути.

* * *

Традиция говорит, что этой ночью нельзя засыпать ни на мгновенье, чтобы не украл леший, который только и ждет случая, поэтому даже едят стоя, водят хороводы, поют песни, играют в догонялки. На самом деле люди должны постоянно двигаться, чтобы не заснуть – можно не проснуться от задержки дыхания под воздействием пыльцы.

* * *

Традиция говорит, что ночью в праздник надо жечь костры, потому что вместе с дымом в небо уходят все беды, накопленные за весь год. На самом деле костер нужен, потому что огонь уничтожает пыльцу. И чтобы ночью было видно – одной луны не хватает. Да и прыгать будет через что!

* * *

Традиция говорит, что прыжки над костром – обязательный ритуал. Влюбленным прыгать надо парами, взявшись за руки, если руки не разойдутся, то будет удачный брак. Пара же по взаимному согласию состоит из девушки, пустившей в воду свой венок, и парня, поймавшего этот венок в воде. На самом деле прыжки через костер всегда страшны для человека, а от страха сердце начинает биться чаще и кровь быстрее бежит, от чего организм быстрей высвобождается от действия пыльцы.

* * *

Традиция говорит, что надо сжигать старую одежду, чтобы с ней ушли все болезни. На самом деле одежда, в которой собирали травы, сжигается, потому что забита пыльцой.

* * *

Традиция говорит, что надо окунаться в воду с головой, чтобы смыть все болезни, что вода бывает волшебной только дважды в год, но в отличие от крещенской воды, которая считается целебной для души и тела, купальская вода обладает животворящими качествами, поэтому крещенскую воду считают мертвой, а купальскую считают живой. На самом деле надо обязательно ополоснуться, чтобы смыть с себя пыльцу.

* * *

Традиция говорит, что надо быть в воде только возле самого берега, чтобы не утопила русалка, которая следит за людьми из воды. На самом деле под воздействием пыльцы можно не справиться с собой и утонуть.

* * *

Традиция говорит, что среди всех растений не цветет лишь папоротник, но хорошо известно, что растению, для того чтобы дать жизнь своему «потомству», нужно зацвести. Поэтому если цветок папоротника появляется в ту ночь, когда цветут все растения, то принесет счастье и удачу тому, кто увидит невиданное! На самом деле папоротник всегда растет вместе с «грибом-корнем», который имеет споры, которые ночью светятся как светлячки. Эти споры предотвращают отравление, поэтому их можно просто слизать языком, как требует организм.

* * *

Слушая Знахарку, Тихомир следил за происходящим на его глазах: как девушки в венках и парни возвращались из лесочка, неся в руках листья папоротника, как в уже почти погасших кострищах люди сжигали одежду, а затем, почти в темноте, голые бежали в реку и плескались в ней. Тихомир чувствовал себя на подъеме: знания окрыляли его, теперь он знал правду.

* * *

Но все же ему не давал покоя вопрос о рыжей женщине, и он спросил Знахарку:

– Что не так было с той рыжеволосой женщиной?

Знахарка нехотя объяснила:

– Традиция говорит, что в единственную ночь в году накануне Ивана Купалы старые девы имеют право зачать от любого мужчины в селении, не заслужив осуждения соседей и не наведя вечного позора на голову своего будущего ребенка. Каждой женщине, потерявшей надежду найти себе мужа, разрешается взять из хоровода мужчину, который ей приглянулся, вне зависимости от того, женат он или холост. Никто не смеет отказываться от этого «почетного долга». Если появляется дитя, то все селение празднует его рождение. Все считают своим долгом любить и лелеять, а отца ему заменяет все селение. На самом деле в постоянных и продолжительных войнах гибнет много мужчин, и их число надо восполнять. Да и самое быстрое и надежное средство против тяжелых отравлений, которые обычно бывают у женщин, которые собирают особенно опасные ядовитые травы, – это немедленная связь с мужчиной. Когда женщина «радуется», то женский организм оживает.

* * *

Подошел Третьяк и гордо объявил:

– Вся зола укрыта. Пришлось повозиться.

Знахарка, как будто задумавшая оставить Тихомира одного, сказала Третьяку:

– Проводи меня. Совсем темно уже.

Третьяк выставил вперед факел и подчеркнуто галантно взял Знахарку под руку, приглашая следовать за ним.

Знахарка улыбнулась ему:

– Баловник.

Тихомир, исполненный благодарности, сказал Знахарке:

– Спасибо!

К его удивлению, Знахарка в ответ фыркнула:

– Прежде чем говорить слова, надо знать их значение.

Эпизод 2

Гроза

23–24 июня 1861, Костянки

Наступила Купалавская ночь. В чистом небе была видна россыпь звезд и луна, тускло освещающая землю.

Тихомир стоял в полном одиночестве и размышлял, что делать: дождаться Третьяка или самому идти к усадьбе?

Внезапно ему до смерти захотелось увидеть Забаву…

* * *

В ту же секунду к нему кто-то неслышно подкрался сзади и чьи-то горячие тонкие руки прикрыли его глаза.

– Кто я?! – прозвучал мелодичный девичий голос.

– Забава? – удивленно произнес он.

Забава, как и обычно, звонко рассмеялась, взяла его за руку и повела за собой.

В этот момент стали слышны первые раскаты грома. Засверкали молнии, и начался проливной дождь.

Забава ускорила шаг, затем побежала, увлекая за собой Тихо-мира. Дождь уже вовсю лил, как из ведра.

Насквозь мокрые, они зарылись в стог сена на лесной полянке…

* * *

Им казалось, что они одни на всем белом свете… что нет ни грома, ни молний, ни дождя…

* * *

За стогом сена из-за берез наблюдала Пелагея.

* * *

Гроза закончилась так же внезапно, как и началась. Небо снова стало чистым и звездным.

Слегка разворошив сено, Забава смотрела в небо.

Потом прошептала:

– Я сосчитала звезды!.. – И заснула на плече Тихомира, как ангелочек.

Ткань с ее плеча сползла, и Тихомир увидел на шее необычное родимое пятно, напоминающее по форме закругленный в правую сторону четырехлепестковый «коловорот».

Тихомиру, наоборот, не спалось. Он был по-своему счастлив… и охранял сон Забавы.

Только перед самым рассветом сон сморил его.

* * *

Пелагея ни сдвинулась с места до самого рассвета. Она ждала, когда Тихомир уснет, но тот, как назло, лежал и улыбался сам себе.

Она уже мысленно представляла, как подходит к стогу и…

– Рассвет! Сейчас меня хватятся в усадьбе! Пора бежать!

Пелагея скрипнула зубами.

* * *

Возле усадьбы ее ждал Игнат.

Подойдя к нему, Пелагея отрицательно помотала головой.

Игнат скорчил недовольную гримасу.

Пелагея тихонько спросила:

– А у тебя что?

Игнат помотал головой:

– Проверил весь дом. Никаких следов. Надо искать в избе колдуньи.

8 серия

Эпизод 1

Без прощания

24 июня 1861 года, Костянки

Ранним утром Тихомир проснулся и не обнаружил Забавы.

– Может, это и к лучшему, – подумал он и начал отгонять от себя мысли, которые преследовали его всю ночь.

* * *

Тихомир осмотрелся и направился к усадьбе.

По дороге через луг он встретил девушек, которые бегали босиком по росе, бессовестно задирая подолы.

Они радостно смеялись и кричали ему:

– Барин! Побегай с нами по росе – год болеть не будешь!

Тихомир в ответ помахал им рукой.

* * *

Возле усадьбы мимо него в сторону реки проехала вереница телег.

«За золой», – подумал Тихомир.

На одной из телег ехали Игнат и бородатый мужик со свежим шрамом на лице. Они совсем не по-доброму посмотрели на Тихомира. Непонятный холодок пробежал по спине, и Тихомир поежился.

* * *

Возле терема Тихомира поджидал хозяин.

– А я баню приказал заложить, – сказал он, загадочно улыбаясь.

* * *

На заднем дворе на отшибе стояла рубленная баня с двускатной крышей.

* * *

В предбаннике были простые деревянные скамьи и стол, на стенах висели березовые веники, а у входа в парилку у печи лежали березовые дрова.

Хозяин без стеснения начал раздеваться и подмигнул Тихомиру:

– Давай, не робей. Это тебе не Сандуны!

* * *

При входе в парилку находилась печь.

– Это печь, а с той стороны каменка. Она сложена из камней-валунов, специально отобранных – без трещин. Сверху котел с кипящей водой. Тут осторожней – не обварись! – предупредил хозяин.

* * *

От каменки по стене, ближе к потолку, шел высокий помост – полок.

– Залезай, – хозяин указал Тихомиру на полок.

В свете керосиновой лампы «стенника» Тихомир боязливо взобрался на полок по широким ступеням, уселся и огляделся. Вдоль стен были лавки для мытья, на которых стояла банная утварь – ковши и ушаты. В углу стоял чан с холодной водой.

Хозяин зачерпнул квас из берестяной лоханки и плеснул на камни – баня начала заполняться целебным паром.

Сухой жар добрался до Тихомира, и он попытался соскочить вниз.

Хозяин остановил его:

– Ты ложись на полок.

Тихомир улегся, боясь дышать жаром.

Хозяин залил кипятком березовый веник в ушате.

– Полежи, погрейся, – сказал он. – «В бане веник дороже денег».

Тихомир поерзал, кося глазом на веник.

Хозяин объяснил:

– Веники надо заготавливать в конце мая или начале июня, пока лист березы не становится жестким. В год для одного человека надо веников семьдесят-восемьдесят, потому что веником парятся только один раз! Потом они бабам для хозяйства переходят.

* * *

Тихомир немного попривык к жару:

– А что баня – давно стоит?

– Это новая баня, старая сгорела лет пять назад. Баню надо строить на расстоянии от жилья, чтобы не случилось пожара. Но и не слишком далеко, чтобы не простудиться после нее. Старая баня стояла около реки. Там и изба была для отдыха, и мосток в реку. Бывало по молодости, попаришься и с разбегу в холодную реку! Но сейчас новую здесь поставил – ходить тяжело стало. Срубили баню из сосны. Потолок для тепла уложен берестой, мхом и дерном. Пол с уклоном, чтобы вода стекала и не заводилась сырость, а тепло было сухим и горячим, – рассказал хозяин.

Тихомир поддержал разговор:

– Баня – это целая наука!

– Да, что мытье в бане, что сама баня – это есть наука! Старая по традиции топилась «по-черному». Дым и угар от горящих в каменке дров по всей бане был. Выходить он мог только через оконца в стене, а во время топки приоткрывали еще и дверь. А теперь вот печка в предбаннике, и дым через трубу идет. Топить баню надо ольховыми или березовыми дровами, но лучше – березовыми, поскольку они выделяют деготь, который заразу всякую со стен и потолка убивает, – продолжил рассказ хозяин.

Он вынул горячий веник из ушата, со знанием дела потряс его и закомандовал Тихомиру:

– Ложись ниц!

Тихомир послушно перевернулся.

– Парить тело нужно вдоль спины от лопаток до ног, но не поперек! – приговаривая, хозяин начал парить: – Эх! Баня парит, баня правит!

* * *

После бани и плотного обеда Тихомир засобирался.

Обнявшись с хозяином, он попросил:

– Тихомир Богданович. Пусть меня Третьяк завезет.

Хозяин «покашлял» и показал глазами на графин с наливкой…

* * *

Выйдя из терема, Тихомир начал садиться в телегу к Третьяку, как услышал уже знакомое «покашливание».

Он обернулся: хозяин, улыбаясь, «покашливал», а рядом стояла Пелагея с подносом, на котором было две стопки.

Тихомир взмолился:

– Тихомир Богданович! Помилуйте! Так мы к поезду не успеем!

Хозяин потер руки:

– Давай на посошок!

Тихомир вздохнул:

– Уже была «застольная» – в знак уважения к тем, кто остался за столом.

Потом была «подъемная» – за покидание стола.

За ней была «на ход ноги» – за движение от стола.

За выход за порог была «запорожская».

После нее за выход во двор была «придворная».

У меня и посоха-то нет, чтобы «на посошок» пить!

Хозяин настойчиво подходил к Тихомиру:

– Давай, давай. Традиции нарушать нельзя!

Тут он внезапно оступился, вылив настойку на штаны:

– Черт!!!

* * *

Тихомир соскочил с телеги.

– Пелагея!!! Неси графин!!! – прокричал хозяин.

* * *

Тихомир воспользовался конфузом и вылил настойку на землю:

– Тихомир Богданович! Я уже! Благодарю вас от всего сердца. Действительно, пора отправляться.

Хозяин в расстройствах пожал плечами и махнул рукой.

Они еще раз обнялись, и телега тронулась по колее.

* * *

Прибежала Пелагея с графином и новыми стопками. Хозяин хотел налить себе, но тут уже вмешалась его жена:

– Тихомирушка, да хватит уже сегодня! Пожалей себя…

Хозяин, смахивая слезу, в сердцах запустил графином куда-то в кусты палисадника.

* * *

Подъезжая к воротам, Третьяк в голос рассмеялся:

– Повезло тебе, Тихомир!

Тот вопросительно посмотрел в ответ.

Третьяк еще больше рассмеялся:

– Дальше были бы «стременная» – за то, что поставил ногу в стремя, – и «седельная» – за то, что сел в седло. И поверь, то, что ты не верхом, не имело бы никакого значения!

Тихомир утер лоб.

Третьяк продолжил:

– Но и это еще не все! Потом бы была «приворотная» – перед выездом за ворота – и «заворотная» – за то, что все-таки сумел выехать за ворота! Я Тихомира Богдановича знаю!

* * *

Когда мужчины подъехали к лесной дороге, Тихомир посмотрел на лесную избушку, и… телега, проехав мимо, свернула в сторону города.

* * *

Внезапно Тихомир почувствовал какую-то тревогу. Его лицо обдуло сильным порывом ветра, в рот набилось лесной паутины.

* * *

Из-за деревьев за телегой наблюдали Игнат и бородатый мужик со шрамом. В руках у них были топоры.

* * *

Невдалеке послышались выстрелы, разносящиеся по всему лесу.

Игнат рассержено сплюнул на землю.

* * *

Третьяк остановил телегу и начал смеяться:

– «Заворотная» скачет.

Тихомир театрально закатил глаза.

* * *

Через несколько минут мужчины увидели хозяина и его сына, приближающихся на вороных жеребцах.

* * *

Подскакав, хозяин сказал:

– Впопыхах забыл передать гостинцы в Москву: целебный настой «от всех болезней». И не только!

Он постучал по мешку, притороченному к седлу, из которого раздался размеренный звон бутылок.

Тихомир с благодарностью приложил руку к сердцу.

– А мы вас до города проводим. Растрястись надо, – подмигнул хозяин.

* * *

Вечером у палисадника терема нашли мертвого дворового мужика с синюшным лицом и пеной на губах.

Эпизод 2

Телеграмма

1–2 апреля 1862 года, Москва

Шел десятый месяц с тех пор, как Тихомир вернулся из Костянок.

* * *

Он был предоставлен сам себе, и жизнь его шла своим беспутным чередом.

* * *

Отец стал постоянно пропадать в Туле на заводах.

* * *

Маменька укатила на курорты в германский Висбаден, чтобы подлечиться на горячих термальных источниках. Но и отец, и Тихомир понимали, что на самом деле она пропадает в казино – уж слишком много денег эти «курорты» тянули. А перед самой поездкой она проговорилась, что на курорте будет Достоевский, про чью страсть к рулетке знали все.

* * *

Тихомир нежился в постели после очередного ночного загула.

Его потревожил осторожный, но настойчивый стук в дверь – это лакей принес бессвязную телеграмму: «Срочно приезжай. Беда. У тебя родился сын. Третьяк».

Тихомир отмахнулся от лакея, скомкал телеграмму, бросил ее на пол и заснул.

* * *

Он проснулся уже далеко за полдень.

Опустив ноги с кровати, Тихомир так и сидел, смутно припоминая события…

Его внимание привлек смятый лист бумаги на полу, он вспомнил про телеграмму и нехотя поднялся.

Прочитав ее еще раз, он понял, что действительно что-то случилось, но мысли его путались, перепрыгивая друг через друга:

– Третьяк не стал бы обращаться по пустякам… Я отнес фотопластины, чтобы изготовили фотографии для Тихомира Богдановича, но забыл их забрать – а обещал же!.. Но о каком сыне идет речь?.. Неужели Забава?.. Почему не было фотопластины со снимком Забавы?..

* * *

Тихомира стали мучать сомнения: ехать или не ехать? Зачем менять образ жизни, когда он наследник миллионов?

Тихомир встал, с трудом попадая в рукава, надел халат, подошел к секретеру и, оглянувшись, достал из тайника бутылку шампанского Dorn Perignon.

– Modt & Chandon, – сказал Тихомир, поглаживая этикетку бутылки.

Dorn Perignon «разогрел» его голову.

Он почувствовал себя героем и решил ехать и разобраться на месте:

– Еду! Вечерним поездом!

* * *

Тихомир протрезвел уже на вокзале Воронежа.

* * *

Выйдя из вагона, он попал в очаг семейной баталии. Семья привлекала общее внимание… Отец орал на мать, мать успевала орать и на отца, и на старшую дочь, которая стояла, закатив глаза. Средние девочка и мальчик бегали вокруг них кругами и вопили какие-то детские считалки. С головы девочки слетела соломенная шляпка, которая тут же была «отфутболена» на рельсы еще одним, самым младшим братом, который тут же получил подзатыльник. После чего он завалился на спину и отчаянно во все горло завизжал, колотя руками и ногами по перрону. Мать подняла его – белого цвета костюмчик под «морскую форму» был уже не белый…

* * *

Мысли о семейной жизни пронеслись в голове Тихомира:

– О нет! Только недавно маменька уговорила отца «на время оставить мальчика в покое – пусть нагуляется, пока молодой», как тут такая новость!

И он пошел к кассам за обратным билетом.

* * *

У билетных касс Тихомир встретил урядника, который, «окая», сказал:

– Здравствуйте, Тихомир Андреевич! Вы должны меня помнить. В конце июня прошлого года мы были попутчиками из Москвы до Воронежа. Я здешний урядник – Олег Ярославович.

Тихомир начал припоминать:

– Да, да.

Олег Ярославович без лишних слов взял Тихомира под локоть:

– Я ожидал, что вы приедете. Пролетка приготовлена – можно ехать.

Тихомир хотел воспротивиться, но урядник с силой сжал его локоть:

– Тихомир Андреевич, поверьте: это очень важно!

9 серия

Эпизод 1

Первый

30–31 марта 1862 года, Костянки

Ночью неистовствовала сильная гроза.

* * *

В избушке Знахарки рожала Забава. Роды длились с самого утра, после расслабляющего затишья резко случалась сильная схватка или потуга.

Знахарка не отходила от постели ни на шаг, утирая пот со лба Забавы тряпицей с холодной ключевой водой и приговаривая:

– Потерпи и успокойся. Роды – естественный процесс, в котором помощь – во благо, а вот вмешательство может оказаться во вред.

Наконец избушку сотряс крик младенца – это был мальчик.

* * *

Забава, слабо улыбаясь, протянула к нему руки. Знахарка передала, и Забава тут же обняла и прижала к себе сына. Малыш самостоятельно нашел и с жадностью приложился к материнской груди.

* * *

Забава попросила попить, но заснула раньше, чем Знахарка налила укрепляющий отвар из крапивы, тысячелистника и пастушьей сумки.

* * *

В дверь избушки громко и часто постучали.

– Матушка, пусти скорее, – послышался голос Третьяка из сеней.

Как только Знахарка сбросила дверной крючок, в избу ворвался Третьяк, который тянул за собой рыжеволосую женщину.

– У нее отошли воды, а схватки и не думают начинаться, – выдохнул он и удивленно уставился на постель, где лежала Забава с новорожденным у груди. – Вот тебе Раз!

Знахарка показала на табурет:

– Усади ее сюда.

* * *

Знахарка быстро укутала в чистую простынку совершенно спокойного и сытого младенца. На его шее красовалось точно такое же необычное родимое пятно, как и у Забавы.

* * *

– Укладывай, – Знахарка показала Третьяку на постель.

Третьяк уложил рыжеволосую.

* * *

– Иди в баньку. Нельзя ему тут! – Знахарка передала Третьяку новорожденного.

Тот осторожно принял чадо и вышел за дверь.

* * *

Молния осветила мокрое лицо Пелагеи со слипшимися от дождя непокрытыми черными волосами, которая как завороженная шла в сторону избушки. Ее губы что-то шептали…

* * *

Когда Третьяк вышел, Знахарка принялась за помощь.

Она начала осматривать женщину и увидела выпавшую пуповину.

«Значит, начала отслаиваться плацента, – подумала Знахарка, – скорее всего, умрет от потери крови, надо спасать дитя, пока не задохнулось!»

Знахарка подошла к столу и откинула тряпицу, под которой лежали заранее приготовленные острый узкий нож и кривая длинная игла с нанизанной ниткой…

* * *

Знахарка достала младенца – это тоже был мальчик. Мальчик был посиневший и не дышал. Знахарка звонко хлопнула его по попке, и избушку второй раз за ночь потряс детский крик. Она приложила младенца к груди спящей Забавы, и тот начал причмокивать.

* * *

Знахарка обернулась к роженице и взялась за иглу – рыжеволосая еще дышала, но очень слабо.

* * *

Знахарка быстрым шагом вышла за Третьяком в баньку. Он сидел с младенцем на руках и по-доброму смотрел, как тот спокойно, улыбаясь, посапывал.

* * *

Знахарка усталым голосом попросила:

– Вынеси ее – она умирает.

Третьяк хотел спросить, кто из женщин умирает, но промолчал и, трепетно передав Знахарке младенца, пошел в избу.

* * *

В избе уже почти догорали свечи. Третьяк увидел спящую Забаву с ребенком на груди, и у него отлегло от сердца. Он поднял уже бездыханное, все в крови, тело рыжей женщины и понес в баньку.

* * *

Знахарка вышла во дворик и, закрыв глаза, подставила лицо дождю, подняв руки вверх. Гроза начала утихать, но луна еще была скрыта за тучами, и было темнее темного.

* * *

Мимо Знахарки прокрался черный силуэт.

* * *

Войдя в избушку, Пелагея оказалась в кромешной темноте. Свечи окончательно догорели. Пелагея на ощупь, как будто знала здесь все, достала из небольшого шкафчика три самых толстых и высоких свечи, чиркнула спичкой.

* * *

Она склонилась над Забавой и отняла от нее новорожденного, который недовольно закричал.

* * *

Пелагея расставила свечи у изголовья постели и, не обращая никакого внимания на крики новорожденного, стала читать заклинание. В руке у нее появился странный кривой нож. И, заканчивая заклинание, Пелагея трижды пронзила неподвижное тело Забавы.

* * *

Знахарка услышала крик новорожденного, ее глаза широко открылись, и она, почувствовав опасность, бросилась в избушку.

* * *

В избушке она увидела, как Пелагея занесла нож над освещаемым тремя свечами младенцем.

Знахарка бросилась на Пелагею, но та скользящим ударом ножа ранила ее в руку.

Превозмогая боль, безоружная Знахарка вновь стала надвигаться на Пелагею.

Та, рассвирепев, ударила ее ногой в грудь, и Знахарка упала на спину.

* * *

Пелагея развернулась и подошла к новорожденному.

Вновь занеся над ним нож, прокричала Знахарке:

– Говори, где Матрешка?

Младенец стал кричать еще громче.

Знахарка ползла к постели:

– Я не знаю.

Пелагея схватила младенца за ножки и подняла на вытянутой руке.

* * *

От резких движений одна из свечей упала и покатилась в угол избы за спиной Пелагеи.

* * *

– Он сейчас умрет! Говори! – кричала Пелагея.

Знахарка замерла.

– Матрешки здесь нет и никогда не было. Пощади дитя! – с трудом выговорила Знахарка.

– Я нашла твой тайник, но там были только книги. Где другой тайник? – Пелагея сильно тряханула младенца.

* * *

Знахарка краем глаза увидела, что от свечи загорелись пожитки.

* * *

Пелагея проследила за взглядом Знахарки и увидела начинающийся пожар.

Она ударила Знахарку ногой в голову.

– Ты мне все расскажешь, но сейчас… – злобно сказала Пелагея и бросила кричащего младенца на стол.

Знахарка потеряла сознание.

* * *

Пелагея поставила на стол рядом с младенцем две свечи с постели и пошла поднимать с пола третью, как дверь в избушку распахнулась, и появился Третьяк.

* * *

Прежде чем он что-то понял, Пелагея в мгновение ока оказалась рядом с ним и с разворота ударила его ногой в грудь. Третьяк отлетел назад к двери, но быстро вскочил на ноги.

* * *

Огонь разгорался все больше, уже занялись занавески на небольших оконцах.

* * *

Третьяк сгруппировался и всей своей массой хотел навалиться на Пелагею, но та с легкостью увернулась и оказалась за его спиной. И пока Третьяк разворачивался, ударила его ребром ладони по шее. Третьяк рухнул не пол как подкошенный.

* * *

Огнем занималась уже добрая половина избы.

* * *

Как сквозь пелену, Третьяк видел, как Пелагея совершенно спокойно подошла к горящему шкафчику, достала из него свечу, об него же и зажгла ее. Подошла к столу с новорожденным, который странным образом замолчал, поставила третью свечу и взяла в руки нож.

* * *

Третьяк силился подняться, но тело не слушалось его.

* * *

Он мог только смотреть, как Пелагея говорила какие-то слова на каком-то зверином языке, а затем три раза ударила ножом в грудку младенца.

* * *

От увиденного Третьяк встрепенулся и через силу поднялся на ноги.

Дым застилал всю избушку, и уже становилось трудно дышать.

* * *

Третьяк нащупал рукой табуретку и с силой обрушил ее на голову Пелагеи, та упала на пол и казалась бездвижной.

От удара Третьяк тоже не удержался на ногах и упал. Ползком он добрался до Знахарки. Нащупав пульс на шее, он начал вытаскивать ее во двор.

* * *

Во дворе Знахарка пришла в себя и прошептала:

– Забава…

* * *

Третьяк, шатаясь, пошел в избушку. Переступив через неподвижное тело Пелагеи, он с трудом вытащил тело Забавы из дыма и огня.

* * *

Когда Третьяк вернулся за убитым младенцем – Пелагея исчезла. Он взял на руки мертвого младенца и выбежал во двор.

* * *

Огонь уже выбивался на крышу избушки.

Эпизод 2

Расправа

30–31 марта 1862 года, Костянки

Во дворе усадьбы собрались «уже не крепостные крестьяне» с факелами в руках.

Сначала тихо, а затем все громче толпа орала:

– Выходи! Мы свободные! Ты ответишь за обман!

* * *

На крыльцо дома вышел хозяин в не застегивающемся на животе гусарском доломане с револьверами в руках.

* * *

Увидев вооруженного хозяина, мужики и бабы замолкли.

* * *

Мужик со шрамом на лице, явно хорохорясь, перекинул топор из руки в руку и зашагал к крыльцу.

* * *

Хозяин прокричал ему:

– Тимоха! Стой, дурак!

* * *

Тимоха, ухмыляясь, начал подниматься по ступенькам.

* * *

Хозяин направил взведенные револьверы в воздух и разом нажал на спусковые крючки – выстрелов не было. Он нажал еще раз – осечка?

* * *

Тимоха с размаха ударил его топором по голове. Окровавленный хозяин упал, и его тело покатилось вниз по ступенькам.

* * *

– Бери что хошь! – прокричал толпе Тимоха и первый кинулся в терем.

* * *

За околицей имения стоял Игнат, держа под уздцы пару вороных с поклажей.

Крики из усадьбы доносились даже до него.

На небе показалась луна, и Игнат увидел приближающийся силуэт – это была Пелагея.

Игнат спросил:

– Что?

Пелагея покачала головой:

– Матрешка не у них.

Игнат нахмурился:

– А что они?

Пелагея, покачнувшись, ответила:

– Дело сделано. Первые мертвы.

Игнат помог ей взобраться на жеребца.

* * *

Удаляющиеся силуэты двух всадников освещались заревом от горящего имения.

10 серия

Эпизод 1

Новости

31 марта 1862 года, Костянки

Под утро, когда Знахарка делала себе перевязку с какой-то мазью, в баньку тихо, без стука вошел Третьяк.

Глядя на спящего младенца, он прошептал:

– Матушка, как ты?

Знахарка кивнула:

– Говори!

Третьяк продолжил:

– Я принес молока для младенца и… плохие вести.

Знахарка вопросительно посмотрела на него.

Третьяк глубоко вдохнул, было видно, что он сильно переживает:

– Ночью был бунт. Крестьяне убили хозяина и живьем сожгли его жену и детей в тереме. Крестьяне мало что помнят – как будто были опоены каким-то зельем. Перед бунтом Тимоха сеял смуту по дворам. Он рассказывал, что крестьяне уже свободные люди, а барин замалчивал это, и предлагал идти к барину на разбор. Сейчас крестьяне разбегаются кто куда, потому что боятся сурового наказания властей.

Знахарка внимательно выслушала Третьяка и прошептала:

– Вон там возьми чистую тряпицу, оторви полосочку, намочи молоком и поднеси к губам младенца.

Третьяк в точности все выполнил.

Знахарка с облегчением вздохнула, когда мальчик начал посасывать молоко.

– Езжай в город в полицию. И пусть дадут телеграмму Тихо-миру. Он должен помочь. Я скоро покину этот мир – нож был отравлен.

Третьяк нахмурился.

Знахарка погладила младенца по голове:

– Дети, зачатые в Купальскую ночь, наделены волшебной силой, но этот – особенный.

* * *

Третьяк добрался до Воронежа ближе к обеду.

* * *

Он, весь взмыленный, залетел в городскую управу и сбивчиво начал объяснять дежурному полицейскому, который, не слушая его, перебил:

– Куда прешься! Сейчас обеденное время. Никого нет.

Третьяк взбесился:

– Ты не понимаешь? Дело срочное! Погибли люди!

Дежурный, раздумывая, помолчал и сказал:

– Пошли.

* * *

Они поднялись на второй этаж, дежурный робко постучал и приоткрыл дверь кабинета:

– Господин урядник. Прошу разрешения. Тут дело срочное!

* * *

В кабинете за столом сидел Олег Ярославович Воскресенский и читал какую-то книгу. Он бросил взгляд на просунувшуюся голову дежурного, аккуратно закрыл книгу и бережно уложил ее в ящик письменного стола. Обложка на французском языке указывала: Вольтер, «Философия истории».

Урядник кивнул головой, и дежурный зашел в кабинет, вытянулся по струнке и пропустил вперед Третьяка:

– Говорит, бунт в Костянках.

Глаза урядника сосредоточились:

– Рассказывай.

Третьяк, уже более связно, сообщил о трагедии.

Урядник в общих чертах понял: «в Костянках был бунт… помещика убили… усадьбу сожгли… есть еще жертвы…» – и поручил дежурному:

– Дело не терпит отлагательств! Собирай всех свободных. Поедем на дознание.

* * *

Дежурный выбежал выполнять поручение.

Третьяк помялся и попросил:

– Господин урядник. Телеграммку бы в Москву отправить…

Эпизод 2

Пепелище

2 апреля 1862 года, Костянки

Тихомир, урядник и Третьяк молча стояли на пепелище усадьбы.

Это был уже пустырь с задымленными печами и трубами. Тут и там из пепла торчали черные головни. Даже высокий фундамент из полигональной кладки виднелся только местами.

Тихомир впервые в жизни столкнулся с такой трагедией – пепелище произвело на него неизгладимое впечатление.

* * *

Третьяк, держа в руках «петушок» флюгера, тихим печальным голосом рассказал:

– Усадьбу построил в 1642 году пращур Тихомира Богдановича – сын боярский Богдан Канинский. Отсюда мужчин в роду, через одного, чтобы славу не забирали, называли Богданами. Пращур выбрал место для усадьбы на меловых холмах на крутом правом берегу Дона, потому что с холмов открывался красивейший вид на старичные озера левобережья. Была тут раньше бревенчатая крепость, но не пережила набегов да войн, а вот усадьба пережила… больше двухсот лет простояла! А тут такое…

* * *

Мужчины собрались уходить, как вдруг Тихомиру показалось, что он услышал какие-то звуки. Он прислушался: звуки шли из-под фундамента терема.

* * *

Тихомир бросился раскидывать головешки. Третьяк и урядник, сначала не понимая, что он делает, начали ему помогать. Когда они отрыли обломок вентиляционной трубы, то явно услышали плач.

Тихомир прокричал в трубу:

– Мы рядом! Ждите!

Все начали ускоряться и быстро добрались до люка винного погреба. Люк не поддавался, и Тихомир начал стучать в него изо всех сил. Раздался скрежет открываемого засова. Тихомир отбросил тяжеленный обгоревший люк, а Третьяк начал помогать уцелевшим выбраться.

* * *

Это была семья Тихомира Богдановича – жена и дети.

Эпизод 3

Тайна 3 апреля

1862 года Костянки

Тихомир сидел в баньке с умирающей Знахаркой. Рядом тихонько спал его сын.

Знахарка слабым голосом попросила:

– Забери младенца с собой. Скоро моя душа отправится к Творцу.

Тихомир тихим голосом, находясь под влиянием последних событий, сомневался:

– Но я ничего не понимаю в отцовстве. Я не смогу.

Знахарка успокоила его:

– Забава выбрала тебя не случайно, мне не дано знать почему. Значит, так надо было. Значит, все будет хорошо.

Тихомир, вздыхая, согласился:

– Это мой сын, и он будет со мной.

Знахарка удовлетворенно кивнула, внимательно посмотрела на Тихомира и сказала:

– Раз теперь младенец будет с тобой, то я приоткрою тебе тайну. Всю тайну сразу узнавать нельзя, к ней надо идти постепенно – «век живи – век учись».

* * *

Тихомир внимательно слушал, а Знахарка говорила:

– Когда-то на Земле жили только Первые – это был род человеческий, который сотворил Творец. Творец сотворил Первых по своему замыслу. Он наделил Первых душой, дал им все нужное для жизни и удалился. Первые жили очень долгое время одни, и не было им подобных. Смысл их жизни – познание себя самих для обретения высшего знания, которое откроет им замысел Творца.

Затем возник Господь и создал Вторых. Господь не дал им душу, только разум, поэтому Вторые – это не род человеческий. Господь создал Вторых для своего промысла – они должны помешать обрести высшие знания Первым. С тех пор Вторые борются с Первыми. Вторые сильные и хитрые, они, как воины, хорошо организованы и действуют по строгому плану, поэтому Первых почти не осталось. Стремясь к мировому господству, они принесли с собой очень много бед. И самое страшное то, что они разделили единый язык на многие и переврали истинное значение слов.

Чтобы сохранить себя, Первые живут вдалеке от людей и друг от друга. Они рассеяны по всей Земле. У каждого Первого есть свой Хранитель, который оберегает его и обучает после рождения. Хранителей создали сами Первые, потому что в силу «блаженности» не могут себя защитить. Хранители научены жить в любой стране, они знают основы единого языка, знают, как его изменили, поэтому могут говорить на любом языке. Первые могут жить и тысячу лет. Поэтому и Хранителям дарована длинная жизнь. Жизни обычного смертного человека не хватило бы даже для изучения основ единого языка. Когда Хранитель «покидает» этот мир, ему на смену приходит другой.

Вторые проживают жизнь обычного смертного человека, поэтому берегут свою жизненную энергию. Чтобы уничтожить Первых, Вторые прибегают к разным способам, как это было с Забавой: используя заклинания, чтобы «усыпить» душу, и отравленное холодное оружие, чтобы убить «тело». Но при использовании заклинаний Вторые тратят очень много своей жизненной энергии, поэтому предпочитают обманывать смертных людей и убивать их руками – попросту сжигать, как это было с мамой Забавы.

Хранителю и Забаве чудом удалось сбежать от расправы. Они пережили множество лишений, пока их не привели сюда. Вскоре Хранитель покинул этот мир.

Земля эта – Костянки – имеет что-то притягивающее, я тут ждала своего часа быть Хранителем очень долгие годы и так и не поняла, что в этой земле особенного.

– Я не понимаю своего отношения к этой тайне? – спросил Тихомир.

Знахарка через силу улыбнулась:

– Твой сын является потомком Первых людей! Через какое-то время ему встретится новый Хранитель. Младенец узнает его. До этого времени ты – хранитель Первого и должен быть очень внимательным – чувствовать душой. Тебе будет помогать Творец, но ты должен следить за его знаками.

Тихомир только сейчас понял всю ответственность, которая свалилась на него тяжелой ношей.

«Теперь вся моя жизнь изменится коренным образом», – подумал он.

Знахарка молча смотрела на него.

Тихомир размышлял над всем произошедшим и вдруг спросил:

– Первые живут по тысяче лет, как и библейские персонажи?

Знахарка кивнула:

– Сравни первую и вторую главы Ветхого Завета, и ты все начнешь понимать.

Тихомир напряженно смотрел на нее.

– И начинай изучать древнерусский язык – он научит и поможет тебе. Он последний образ общего языка – языка Творца.

– А кто их привел к тебе? – спросил Тихомир.

* * *

Тут в баньку зашел Третьяк, и вопрос Тихомира остался без ответа.

– Матушка, я все сделал, как ты велела. Всех похоронил, где ты сказала, и сровнял могилы, чтобы не было видно, – скорбно сказал Третьяк.

Знахарка спросила:

– Ты сделал могилу для меня?

Третьяк кивнул, и крупные слезы накатили на его глаза.

– Тогда и мне пора, – попросту сказала Знахарка…

* * *

Тихомир и Третьяк стояли на небольшой лесной полянке возле древнего дуба.

У корней дуба были едва видны контуры скрытных четырех могил.

* * *

Возле обгоревших развалин избушки Знахарки на лесной дороге в русле старого ручья стояла телега. Третьяк подал сына Тихомиру, сидящему в ней.

Рядом ждали урядник и полицейские верхом.

* * *

Старицу неизвестно откуда начала заполнять вода.

Полицейские стали креститься.

Место медленно затапливалось водой.

Урядник что-то сам себе под нос пробормотал, а вслух сказал:

– Мы поймали зачинщика – Тимоху. Он все рассказал.

Эпизод 4

Тимоха

29 марта 1862 года Костянки

За несколько дней до трагедии за околицей Костянок разговаривали двое.

Один, Игнат, говорил второму – со шрамом на лице:

– Тимоха! Крестьяне давно свободные. Нет крепостничества. Все получили свои наделы земли. Малую часть урожая отдают барину.

Тимоха почесал затылок:

– А барин что?

Игнат продолжил:

– Барин правду не говорит. Все добро только себе загребает! Надо бунт поднять!

Тимоха помотал головой:

– Нет. Народ тихий, не пойдет.

Игнат понизил голос:

– Слушай. Я знаю, где барин деньги прячет. Заберем. Разделим поровну. Другая жизнь будет.

Глаза Тимохи загорелись:

– А сколько там?

– Две тыщи. Червонцами, – уведомил Игнат.

Тимоха забеспокоился:

– А «левольверы»?

– За это не беспокойся. Это моя забота. Они стрелять не будут, – успокоил Игнат.

Тимоха засомневался.

Игнат протянул руку:

– После всего я заберу тебя с собой для лучшей богатой жизни. По рукам?

Они ударили по рукам.

Игнат протянул Тимохе склянку:

– Отвар для храбрости. В воду добавишь. Только по капле на человека! Сам не пей!

11 серия

Эпизод 1

Библия 4 апреля 1862 года Москва

Ночью в двухместном купе железнодорожного вагона сидел, погруженный в свои мысли, Тихомир с младенцем на руках.

Напротив сидел молодой поп.

* * *

Дверь в купе открылась, и вошел довольный Третьяк, который где-то на станции раздобыл молока.

Тихомир передал Третьяку сына, и тот, по знахаркиному методу, стал его кормить.

Поп с интересом наблюдал за картиной и хотел было что-то сказать, как Тихомир, словно о чем-то вспомнив, спросил:

– Батюшка, а есть ли с собой Библия?

– Всегда со мной, сын мой, – удивленно ответил поп и извлек из саквояжа Библию.

* * *

Тихомир начал что-то искать в Ветхом Завете, перелистывая страницы вперед-назад.

Затем стал цитировать попу:

«Первая книга Моисеева. БЫТИЕ

Глава 1

1. В начале сотворил Бог небо и землю.

2. Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою.

3. И сказал Бог: да будет свет. И стал свет.

4. И увидел Бог свет, что он хорош, и отделил Бог свет от тьмы.

5. И назвал Бог свет днем, а тьму ночью. И был вечер, и было утро: день один.

6. И сказал Бог: да будет твердь посреди воды, и да отделяет она воду от воды. [И стало так.]

7. И создал Бог твердь, и отделил воду, которая под твердью, от воды, которая над твердью. И стало так.

8. И назвал Бог твердь небом. [И увидел Бог, что это хорошо.] И был вечер, и было утро: день второй.

9. И сказал Бог: да соберется вода, которая под небом, в одно место, и да явится суша. И стало так. [И собралась вода под небом в свои места, и явилась суша.]

10. И назвал Бог сушу землею, а собрание вод назвал морями. И увидел Бог, что это хорошо.

11. И сказал Бог: да произрастит земля зелень, траву, сеющую семя [по роду и по подобию ее, и] дерево плодовитое, приносящее по роду своему плод, в котором семя его на земле. И стало так.

12. И произвела земля зелень, траву, сеющую семя по роду [и по подобию] ее, и дерево [плодовитое], приносящее плод, в котором семя его по роду его [на земле]. И увидел Бог, что это хорошо.

13. И был вечер, и было утро: день третий.

14. И сказал Бог: да будут светила на тверди небесной [для освещения земли и] для отделения дня от ночи, и для знамений, и времен, и дней, и годов;

15. и да будут они светильниками на тверди небесной, чтобы светить на землю. И стало так.

16. И создал Бог два светила великие: светило большее, для управления днем, и светило меньшее, для управления ночью, и звезды;

17. и поставил их Бог на тверди небесной, чтобы светить на землю,

18. и управлять днем и ночью, и отделять свет от тьмы. И увидел Бог, что это хорошо.

19. И был вечер, и было утро: день четвёртый.

20. И сказал Бог: да произведет вода пресмыкающихся, душу живую; и птицы да полетят над землею, по тверди небесной. [И стало так.]

21. И сотворил Бог рыб больших и всякую душу животных пресмыкающихся, которых произвела вода, по роду их, и всякую птицу пернатую по роду ее. И увидел Бог, что это хорошо.

22. И благословил их Бог, говоря: плодитесь и размножайтесь, и наполняйте воды в морях, и птицы да размножаются на земле.

23. И был вечер, и было утро: день пятый.

24. И сказал Бог: да произведет земля душу живую по роду ее, скотов, и гадов, и зверей земных по роду их. И стало так.

25. И создал Бог зверей земных по роду их, и скот по роду его, и всех гадов земных по роду их. И увидел Бог, что это хорошо.

26. И сказал Бог: сотворим человека по образу Нашему [и] по подобию Нашему, и да владычествуют они над рыбами морскими, и над птицами небесными, [и над зверями,] и над скотом, и над всею землею, и над всеми гадами, пресмыкающимися по земле.

27. И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их.

28. И благословил их Бог, и сказал им Бог: плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю, и обладайте ею, и владычествуйте над рыбами морскими [и над зверями,] и над птицами небесными, [и над всяким скотом, и над всею землею,] и над всяким животным, пресмыкающимся по земле.

29. И сказал Бог: вот, Я дал вам всякую траву, сеющую семя, какая есть на всей земле, и всякое дерево, у которого плод древесный, сеющий семя; – вам сие будет в пищу;

30. а всем зверям земным, и всем птицам небесным, и всякому [гаду,] пресмыкающемуся по земле, в котором душа живая, дал Я всю зелень травную в пищу. И стало так.

31. И увидел Бог все, что Он создал, и вот, хорошо весьма. И был вечер, и было утро: день шестой.

Глава 2

1. Так совершены небо и земля и все воинство их.

2. И совершил Бог к седьмому дню дела Свои, которые Он делал, и почил в день седьмый от всех дел Своих, которые делал.

3. И благословил Бог седьмой день, и освятил его, ибо в оный почил от всех дел Своих, которые Бог творил и созидал.

4. Вот происхождение неба и земли, при сотворении их, в то время, когда Господь Бог создал землю и небо,

5. и всякий полевой кустарник, которого еще не было на земле, и всякую полевую траву, которая еще не росла, ибо Господь Бог не посылал дождя на землю, и не было человека для возделывания земли,

6. но пар поднимался с земли и орошал все лице земли.

7. И создал Господь Бог человека из праха земного, и вдунул в лице его дыхание жизни, и стал человек душею живою.

8. И насадил Господь Бог рай в Едеме на востоке, и поместил там человека, которого создал.

9. И произрастил Господь Бог из земли всякое дерево, приятное на вид и хорошее для пищи, и дерево жизни посреди рая, и дерево познания добра и зла.

10. Из Едема выходила река для орошения рая; и потом разделялась на четыре реки.

11. Имя одной Фисон: она обтекает всю землю Хавила, ту, где золото;

12. и золото той земли хорошее; там в долах и камень оникс.

13. Имя второй реки Тихон [Геон]: она обтекает всю землю Куш.

14. Имя третьей реки Хиддекель [Тигр]: она протекает пред Ассириею. Четвертая река Евфрат.

15. И взял Господь Бог человека, [которого создал,] и поселил его в саду Едемском, чтобы возделывать его и хранить его.

16. И заповедал Господь Бог человеку, говоря: от всякого дерева в саду ты будешь есть,

17. а от дерева познания добра и зла не ешь от него, ибо вдень, в который ты вкусишь от него, смертью умрешь.

18. И сказал Господь Бог: не хорошо быть человеку одному; сотворим ему помощника, соответственного ему.

19. Господь Бог образовал из земли всех животных полевых и всех птиц небесных, и привел [их] к человеку, чтобы видеть, как он назовет их, и чтобы, как наречет человек всякую душу живую, так и было имя ей.

20. И нарек человек имена всем скотам и птицам небесным и всем зверям полевым; но для человека не нашлось помощника, подобного ему.

21. И навел Господь Бог на человека крепкий сон; и, когда он уснул, взял одно из ребр его, и закрыл то место плотию.

22. И создал Господь Бог из ребра, взятого у человека, жену, и привел ее к человеку.

23. И сказал человек: вот, это кость от костей моих и плоть от плоти моей; она будет называться женою, ибо взята от мужа [своего].

24. Потому оставит человек отца своего и мать свою и прилепится к жене своей; и будут [два] одна плоть.

25. И были оба наги, Адам и жена его, и не стыдились».

* * *

Закончив читать, Тихомир вопросительно посмотрел на попа.

Поп, кивая, подтвердил:

– Все так, сын мой, все так.

Тихомир очень эмоционально, почти прокричал попу:

– В чем разница между Богом и Господом Богом? Что Бог после завершения всех дел на седьмой день делал – отдыхал?

Поп удивленно молчал, а Тихомир продолжал:

– Почему на первый день Бог сотворил небо и землю, а после седьмого дня Господь Бог создал, наоборот, землю и небо? Почему Бог «сотворил», а Господь Бог «создал»?

* * *

Поп растерялся и, недослушав вопросы Тихомира, выбежал из купе, крупно крестясь.

* * *

Тихомир закричал вслед попу:

– Почему на шестой день сотворил Бог человека – мужчину и женщину «по образу Своему», а после седьмого дня Господь Бог создал человека «из праха земного» и только одного мужчину?

Эпизод 2

Дело не сделано

5 апреля 1862 года Москва

В съемной квартире на окраине Москвы за столом сидел Игнат.

На столе лежали денежные банкноты, золотые монеты, драгоценности, странный кривой нож и фотопластина с номером «4» и надписью «Забава».

– Я хорошо сработал. Для нашего дела надо много денег. Но и ты свое дело сделала, – куда-то в сторону проговорил Игнат и взял в руки нож. – Хоть яд сильный, но быстро выходит – убери.

Он протянул нож Пелагее, которая лежала на одной из кроватей. Обессиленная Пелагея ответила:

– Позже уберу.

Вдруг Игнат учуял какой-то посторонний звук, затаил дыхание, бесшумно поднял из-под стола топор и знаком показал Пелагее: «Тишина!»

В дверь раздался условный стук. Игнат выдохнул и открыл дверь.

* * *

В комнату зашел Гор.

* * *

Игнат закрыл дверь на засов и склонил голову в поклоне. Пелагея вскочила с кровати и также поклонилась Гору.

Игнат произнес:

– Дело сделано. Но Матрешка не у них.

* * *

Вместо ответа Гор наотмашь ударил Игната по голове. Затем схватил за шею и мощным движением распластал его на столе. Показательно медленно, перед прижатым к столу лицом Игната, он взял в руку нож и провел лезвием по столешнице. Глаза Игната расширились. Гор резким движением с короткого размаха рубанул. Кровь Игната залила стол и все, что на нем находилось.

* * *

Игнат, стиснув зубы, зажал левую руку правой и, качаясь от боли, отошел к стене. На столе остался лежать его мизинец.

* * *

Пелагея хотела помочь Игнату и сделала шаг в его сторону, но Гор знаком остановил ее.

Он бросил нож обратно на стол, взял фотопластину, рассмотрел ее, вытер кровь с надписи «Забава» и положил в накладной карман плаща.

В комнате была полная тишина. Игнат и Пелагея смотрели на Гора.

– Дело не сделано! – резко сказал он. – Ждите здесь.

* * *

Когда Гор вышел, Игнат сел на стул.

Пелагея оторвала узкую и широкую полоски от простыни и подошла к нему. Окинув комнату глазами, она не нашла ничего подходящего, поэтому достала из потайного кармана «шило». Ловко, одними пальцами, сделав петлю из тонкой полоски, она перекинула ее чуть выше локтя левой руки Игната, вставила «шило» и быстрыми движениями закрутила жгут. Из толстой полоски она соорудила перевязь на палец, надежно зафиксировав ее на запястье.

Игнат благодарно кивнул.

– Ты видела когда-нибудь Гора без перчаток? – спросил он у Пелагеи.

Пелагея отрицательно помотала головой.

Игнат объяснил:

– Когда я приехал в Москву почти двадцать лет назад, то в этой же комнате познакомился с Гором. В нем есть сила, способная подчинять себе, – он из высшей касты! Гор сразу же произвел на меня сильное впечатление. Из Лондона я привез ему письмо Магистра. Когда Гор прочитал его, то совершенно спокойно достал нож, положил свою левую руку на этот же стол и отрезал себе мизинец. При этом ни один мускул на его лице не дрогнул.

* * *

Пелагея молча пожала плечами, взяла со стола окровавленный нож и стала его обмывать и чистить:

– Надо доделать дело!

Эпизод 3

«Хранитель»

5 апреля 1862 года Москва

Лакей чинно открыл дверь в московский особняк отца Тихомира, и Третьяк спешно завел в холл молодую женщину.

* * *

Простая горожанка, видимо, была из сильно набожных, потому что сразу же начала креститься и шептать молитву, пораженная великолепием холла. Это повторялось каждый раз, когда ее проводили по анфиладе комнат: диванной, буфетной, музыкальной с роялем, мимо кабинета, библиотеки со множеством книг, бильярдной, будуаров и гардеробных. Горожанка смотрела на картины, развешанные по стенам. Диковинные яркие цветы она пыталась потрогать и понюхать.

Третьяк торопил ее:

– Пойдем, пойдем быстрее.

* * *

Он провел ее в дальнюю небольшую комнатку, где на кровати сидел Тихомир с младенцем. Младенец выглядел болезненно спокойным.

Тихомир с облегчением сказал:

– Спасибо, что ты согласилась. Пожалуйста, покорми его.

Кормилица бережно приняла у Тихомира младенца, улыбнулась ему и стала покачивать, что-то приговаривая.

* * *

Третьяк тихонечко вывел Тихомира из комнаты:

– Оставим их.

Они прошли в диванную комнату и расслаблено уселись.

– Я тебе скажу, что не так просто найти кормилицу! Москва большая, а приличного народу не много! – сказал Третьяк.

* * *

Тихомиру не сиделось, и он направился к комнатке. За ним последовал Третьяк.

* * *

Дверь комнатки тихонечко приоткрылась, и выглянула кормилица, приглашая войти.

Тихомир спросил:

– Ты согласна быть кормилицей? Об оплате не беспокойся.

Горожанка кивнула. Затем немного помолчала и сказала:

– Я согласна и без оплаты. Мальчик ваш – «блаженный от рождения»! Но этого не стоит бояться, и надо понимать, что юродивые и блаженные – это люди, уже достигшие святости. Они получили дары от Духа Святаго. Преподобный Серафим Саровский говорил, что юродивых, отказавшихся от своего разума, много. Из тысячи же юродивых только один бывает Христа ради юродивый. В душе такого человека непрестанная молитва, он может совершать подвиги особой духовной силы, обладает даром прозрения, а ведет себя подобно человеку неразумному, потерявшему рассудок. Но это внешне он неразумен, на самом деле Бог дарует ему высшее знание. Потому часто юродивые пред людьми ничто, а пред Богом велики. Блаженный человек тоже достигает святости, но необязательно его поведение странно. Просто он тихий, улыбчивый, с легкостью переносит любое оскорбление, потому что в душе у него блаженное состояние.

Мужчины опешили от такого складного монолога.

Третьяк вспомнил: «Как и Забава».

* * *

Кормилица передала малыша Тихомиру и сказала:

– Я приду вечером.

* * *

Третьяк проводил ее и на входе пытался передать ей несколько монет, но та отвела его руку:

– С ним Бог!

* * *

Вечером Тихомир стал заметно нервничать: кормилицы все не было, и он стал волноваться за сына.

Даже лакей и старая кухарка заметили разительные изменения и втайне перешептывались: Тихомир был уже совсем другой человек.

* * *

Третьяк уже несколько раз выходил из дома и прохаживался по Ордынке.

* * *

В очередной раз вернувшись, он сказал Тихомиру:

– Побегу. Надо искать другую кормилицу.

* * *

Уже через час Третьяк привел молчаливую женщину, которая вела себя очень странно – отводила взгляд и «засыпала на ходу».

Подругой кормилицы не было и времени тоже не было!

* * *

Тихомир отвел новую кормилицу в комнатку к сыну и сказал Третьяку:

– Какая-то она странная. Ты бы после поискал кого другого.

Третьяк молча развел руки в стороны.

* * *

Они прошли в диванную и уселись.

С дивана странным образом упала подушка.

Тихомир удивился, поднял ее и положил рядом.

* * *

Тут кто-то сильно стал колотить в дверь. Мужчины удивленно переглянулись.

Лакея поблизости не было, и Третьяк поднялся открывать.

* * *

Не успел он ее толком открыть, как в холл ворвался урядник, который прокричал:

– Живо! Где эта женщина?

Третьяк указал ему рукой в сторону коридора.

Урядник ринулся в указанном направлении, а за ним побежали Третьяк с Тихомиром.

* * *

Распахнув дверь комнатки, они увидели кормилицу, которая подушкой душила младенца.

Урядник рывком отбросил женщину в сторону. Она отлетела и упала на пол. На ее губах появилась белая пена, и она начала биться в конвульсиях.

Урядник бросился проверять малыша.

А Тихомир и Третьяк смотрели то на умирающую, то на младенца, который дышал, ухватив ручонкой урядника за палец.

– Успел, – только и смог сказать урядник, как уселся прямо на пол у кровати. – Я – Хранитель!

* * *

Все втроем мужчины пили горячий чай в буфетной и ждали приезда полиции.

Олег Ярославович, не спеша, но коротко и по существу рассказывал, только «оканье» его пропало:

– Летом прошлого года, когда я «служил» в московском городском полицейском управлении, то стал случайным свидетелем одного интересного разговора. Короче говоря – подслушал. Один из моих сослуживцев торговался с каким-то человеком, который обещал ему золото за информацию о девочке или девушке с необычными пепельными волосами. Теперь я догадался, что это был Игнат.

Прислушавшись к остальному разговору, я понял, про кого Игнат толкует, потому что и сам ее искал больше двадцати лет. Для этого и «оформился» полицейским – больше информации.

Потом узнал, что сослуживец напросился урядником в Воронежский уезд. Мне сразу стало понятно, что Первую нашли. А услышав об убийстве урядника-сослуживца, я поспешил на помощь – перевелся на его место, чтобы быть ближе.

* * *

В буфет поскреблись, и зашла кухарка, которая сообщила:

– Я малютку покормила. Где это вы такое узнали, чтобы коровьим молоком через платочек младенца кормить? Но надо бы кормилицу найти!

* * *

Олег Ярославович продолжил:

– Я выехал в Москву вслед за вами, как только устроил семью помещика Канинского в больницу.

Третьяк встал и перекрестился.

А Тихомир вдруг твердым серьезным голосом сказал:

– Олег Ярославович! Организуйте их переезд сюда. Пусть здесь живут.

Хранитель улыбнулся и удовлетворенно кивнул:

– Ну, так вот. Когда я приехал в Москву, то сразу же начал следить за этим особняком. Очень быстро я обнаружил, что и Игнат следит за тем, что у вас происходит. Так Игнат следил за вами, а я – за Игнатом.

Я увидел Третьяка, который проводил из особняка женщину и пытался ей вручить, как я понимаю, деньги. Судя по формам, женщина была кормилицей, и вы наняли ее для младенца. В тот момент я потерял Игната из виду. Тогда я решил проследить за кормилицей. Со временем я понял, что за кормилицей следует монашка. В одном из пустынных переулков монашка догнала кормилицу и убила ее, проколов горло, судя по смертельной ране, чем-то тонким и острым.

Я уже ничем не мог помочь кормилице и боялся упустить монашку, поэтому стал следить дальше. Монашка немного «поплутала» по городу, но не смогла от меня скрыться. Так я узнал, где убежище Вторых. Я инкогнито сообщил в полицию их адрес как «революционных террористов». Я специально обратился в III отделение Собственной Его Императорского Величества канцелярии, которое выполняет функции политической полиции, потому что считал, что, в отличие от местной полиции Министерства внутренних дел, там меньше бюрократии и мздоимства. И ошибся в этом! Люди в штатском приехали по адресу очень быстро, но так же быстро и уехали, никого не задержав. Отсюда я сделал вывод, что у Вторых есть сильные покровители.

Тут вмешался Третьяк:

– Ничего не понимаю! Кто такие Первые? Кто такие Вторые? И что вообще происходит?

Тихомир цыкнул на него:

– Молчи. Не все сразу!

Хранитель продолжил рассказ дальше:

– Оставаться и следить за домом Вторых было бессмысленно, потому что они сейчас же сменят жилище. А один за двумя я не услежу. Поэтому я снова стал наблюдать за этим особняком, понимая, что в ближайшее время понадобится новая кормилица. Я видел, как Третьяк выбежал из дома. Дальше все можно было легко просчитать, и мне оставалось только ждать. Все вышло так, как я и предполагал: Вторые опоили какую-то женщину и подсунули ее Третьяку как кормилицу. И та, находясь в прострации, пыталась убить Первого. Главное для меня было – это успеть ей помешать! Но тем самым я выдал себя. Теперь Вторые знают, что у вас есть помощник. Поэтому в ближайшее время нам надо уезжать из города. Всем грозит смертельная опасность!

Тихомир предложил:

– Давайте обратимся к властям!

Хранитель развел руками:

– Власти не помогут. Как я понимаю, многие связаны со Вторыми или ими подкуплены, и единственный выход – это бежать.

– Куда бежать? – спросил Тихомир.

– Я знаю куда, но сообщу об этом только на вокзале.

* * *

Тут из холла раздались громкие голоса, и мужчины поняли, что прибыла полиция.

Тихомир встал, чтобы идти в холл, но Хранитель остановил его:

– Тихомир Андреевич, не стоит. Я решу вопрос сам.

* * *

Хранитель вышел к полиции. Полицейских было трое, но с ними был еще один человек в штатской черной одежде.

Хранитель без труда узнал в штатском того «рослого черного мужчину», за которым проследил на вокзале Ростова-на-До ну девятнадцать лет назад.

* * *

Гор же внимательно рассматривал рисунок мраморного пола с белым крестом в центре «циферблата со знаками».

Услышав шаги Хранителя, Гор посмотрел в его сторону.

Их глаза встретились, и они поняли друг друга без слов.

* * *

Один из полицейских задал вопрос:

– Что тут произошло?

Хранитель переключился на полицию и профессионально объяснил, что женщина, которую планировали нанять кухаркой, оказалась больной и во время собеседования внезапно умерла.

* * *

Дознание было быстро завершено.

Труп увезли.

* * *

При выходе из дома Гор обернулся на Хранителя и одними губами беззвучно произнес на латыни:

– Domine dirige nos.

– Господи, направляй нас, – прошептал Хранитель по-русски.

* * *

– Теперь убегать надо очень быстро. Я пойду, раздобуду билеты на поезд. А Третьяк пусть займется молоком для Первого и одеждой попроще для нас, – сказал Хранитель.

– А я? – спросил Тихомир.

– А вы, Тихомир Андреевич, охраняйте Первого, – ответил Хранитель и спросил: – В доме есть оружие?

Тихомир подтвердил:

– Отцовский револьвер.

Хранитель кивнул, а затем спросил:

– Тихомир Андреевич, скажите мне, этот дом всегда был вашим фамильным?

Тихомир гордо ответил:

– Я знаю, что особняк многократно перестраивался, но на этом месте наша семья жила еще тогда, когда и самой Москвы не было, а был город Кучков.

Хранитель стал абсолютно серьезным и очень убедительно сказал:

– Несмотря на то, что нам надо спешить, вам, Тихомир Андреевич, обязательно необходимо отдать память предкам!

Тихомир, который был на кладбище всего несколько раз в жизни, удивился, но согласно развел руками:

– Хорошо.

* * *

Когда Хранитель уже собрался уходить в город, Тихомир догнал его и напомнил:

– Олег Ярославович! А семья Тихомира Богдановича?

Хранитель просто ответил:

– Я предполагал, что вы задумаете им помочь, и еще перед отъездом все устроил: их переправят сюда. Но в этот раз мы с ними не встретимся.

Тихомир удивленно остался стоять в холле.

* * *

Выходя из особняка, Хранитель немного задержался в холле и, окинув взглядом пол с «циферблатом и знаками», пробормотал себе под нос нечто странное:

– Да-а! Ясна! Ордынка! Нулевой меридиан!

12 серия

Эпизод 1

Память предков

5–6 апреля 1862 года Москва

– А на какой стороне реки погост? – спросил Хранитель.

– Так в излучине Москвы-реки, в Хамовниках, – по-простецки ответил Тихомир, – под Новодевичьим монастырем.

– Погост за Воробьевыми горами, которые есть Седьмой холм Москвы, – задумчиво сказал Хранитель, обратив внимание на величественное расположение, – возле Новодевичьего монастыря, посвященного Пресвятой Богородице Путеводи-тельнице. Образ которой, по преданию, написал евангелист Лука, Семидесятый сподвижник апостола Павла, который слыл «апостолом язычников» и не входил в число «Двенадцати»!

* * *

Казалось, что в голове Хранителя что-то «созревает», и он было хотел что-то уточнить у Тихомира, как вбежал довольновзволнованный Третьяк.

– Кое-какую одежонку нашел, – гордо заявил он.

* * *

На съезде с вечно кособокого деревянного Крымского моста дрожки, запряженные приметной пегой хромой кобылой, были остановлены городовым, который, не таясь, сказал вознице:

– Ну-сь?

Извозчик замешкался, но полез доставать кровные.

Когда немного отъехали, извозчик проворчал:

– Кажинный день на ентого городового Соболева расход. Вот статуй еще небесный! И зачем я эту крытую «линейку» на душу взял.

Хранитель ответил:

– Езжай, братец, тебе воздастся… Заплачу как за «лихача».

Извозчик, набивая цену, начал плакаться:

– Что станешь делать, рупь фараон лекспроприировал. А заработок какой? На три-шесть гривен в день с конем не управишься. Овес, сено… В трактире калачик съешь и колбаски возьмешь, чай – на одново, половому – пятак, на дворе за коня – пятак, фатера, еще трактир, когда смерзнешь… Куда тут!.. Работник теперь три с полтиной хозяину везет. А если раньше подковать новой подковой на станке стоило семнадцать копеек за копыто, так сейчас по двадцать восемь берут!

* * *

На подъезде Хранитель спросил:

– Сколько захочешь?

Извозчик скривился, словно кислого в рот взял, и, закатив глаза, собрался было говорить, как Хранитель, приподняв от его груди номерной знак, отсек:

– «Уксус»! Дело государственной важности! Коль скажу – повезешь даром! Жди здесь.

«Ванька» опешил, но супротив не стал перечить:

– Знамо дело! А кто они такие по ночам по кладбищам шастать?!

* * *

У белесой стены Новодевичьего монастыря стояли Тихомир и Хранитель.

Вход склепа был закрыт прочными корабельными цепями, на которых покоился старинный навесной замок на два ключа, да еще и с секретом.

– Внутрь не попасть. Нужен папенька, – сказал Тихомир.

– А внутрь и не стоит, – очень задумчиво сказал Хранитель, осматривая наружные очертания склепа, покрытые замысловатой росписью.

Через мох и плесень на портале проступали ажурные буквы, когда-то созданные древним умельцем на старорусском языке. Хранитель, читая слова, тихо и очень мягко проговорил в конце:

– Гхангхбеярринг.

Тихомир не понял сказанного:

– Олег Ярославович! Что вы сказали?

Хранитель улыбнулся и, пригладив усы, ответил:

– Не все сразу, дорогой мой боярин Тихомир Андреевич Медведь. Не все сразу.

* * *

Хранитель как-то по-особенному произнес «Медведь», что Тихомиру показалось, как будто он слышит свою родовую фамилию впервые.

* * *

Возвращаясь назад к Ордынке, Хранитель остановил извозчика.

– Тихомир, я сейчас зайду к старому товарищу. Действуем, как договаривались, – полушепотом сказал Хранитель.

Тихомир понятливо кивнул.

– Держи, – Хранитель сунул вознице деньги, – не обидел?

Возница быстро пересчитал монеты и заулыбался:

– Пять рублей!

– Завезешь моих на Николаевский вокзал и получишь еще пять, – сказал извозчику Хранитель.

– Будет сделано, ваше благородие, – довольно ответил тот.

Эпизод 2

Хитровка

6 апреля 1862 года Москва

Под утро к пустынной площади у Николаевского вокзала подъехали дрожки.

Уставшая пегая кобылка переступила со здоровой ноги на хромую и обреченно зафыркала, вспоминая свою тяжелую долю:

– Когда уже отбегала свое на воинской службе, пришлось заниматься извозом. Пенсии же у лошадей нет. Все же лучше, чем на скотобойню!

Когда из дрожек вышли двое обычных мужчин, один из которых нес в руках какой-то сверток, кобылка зафыркала уже радостно:

– Сейчас закончим работу и поедем на постоялый двор в тихий пригород Москвы у Тверской заставы. Там сон, вода и овес.

Но дрожки стояли на месте, и кобылка фыркнула уже возмущенно:

– Поехали!

Она хотела пожаловаться своим «коллегам», но никого рядом не было, и кобылка поняла:

– Извозчик видит, что конкуренции нет, и хочет взять еще работу. Эх!

* * *

Монументальное двухэтажное здание первого московского вокзала с аркадой венецианских окон и таких же тройных высоких дверей первого этажа по центру возвышалось двухъярусной башей с часами.

* * *

Тихомир и Третьяк с Первым на руках зашли в правые по ходу двери вокзала одновременно с тем, когда из левых дверей вышла роскошная женщина в черном одеянии и шляпке с вуалью.

* * *

Женщина перекинула на локоть небольшой, черной кожи дорожный саквояж, подняла голову, посмотрела на часы башни, достала из складок платья золотые карманные часы, щелкнула крышечкой и взглянула на циферблат с надписью Breguet.

* * *

Осмотрев площадь, она с досадой увидела только одного извозчика с какой-то клячей.

Кобылка испуганно заржала. Ее обдало волной холода, как будто сама смерть прошла рядом.

Женщина молча уселась в дрожки.

Извозчик тронул вожжи, и кобылка нехотя засеменила, еще больше припадая на хромую ногу.

Обернувшись, извозчик поклонился и спросил, представляя, что заработает хорошую копейку, если поедет к гостинице первого класса «Дюссо» или к какому-нибудь шикарному особняку:

– Куда барыня пожелает?

В ответ он услышал то, чего никак не ожидал:

– На Хитровку.

Он резко натянул вожжи, и кобылка встала как вкопанная, довольно фыркнув:

– Все-таки на постоялый двор!

Извозчик еще раз обернулся и раздосадовано сказал:

– Барыня, на Хитровку никак нельзя! Не поеду.

Женщина спокойно сказала:

– Десять рублей.

Извозчик начал сомневаться:

– Не надо ехать! Это раньше там был просто Хитровский рынок. Все началось с появления на Хитровке биржи труда. После отмены крепостного права в Москву стало приезжать очень много крестьян. Работу искали. Мне вот повезло – «ванькой» стал. А многие так и не нашли работу. Пока продавали последнее, было чем прокормиться, а потом уж и разбойничать стали.

Женщина слегка прикрикнула:

– Не бойся. Мне туда и надо. Поживей давай!

Извозчик нехотя понукнул, кобылка тронулась, но недовольно проржала:

– Не нравится мне эта поездка.

* * *

Дрожки долго и медленно кружили по темным улицам и проулкам Хитровки.

* * *

Когда дрожки заехали в какой-то тупик возле трактира «Сибирь», из темноты их обступили три мужские фигуры.

Извозчик в испуге съежился, а кобылка беспокойно заржала, когда чьи-то незнакомые руки схватили за удила.

Один из мужчин подошел к дрожкам, запрыгнул на подножку и зловеще произнес:

– А кто тут? Барыня! Какая встреча!

В ответ он услышал совершенно спокойный голос:

– Хватит болтать. Найди мне Картуза. Срочно!

* * *

Спустя минуту после того, как «грабитель» ушел, женщина достала Breguet и посмотрела время:

– Четыре часа утра ровно.

* * *

Тихомир посмотрел на часы башни вокзала:

– Четыре часа утра ровно.

Эпизод 3

Долой царизм!

6 апреля 1862 года Москва

Тихомир и Третьяк с завернутым в броское, все в аляповатых цветах, покрывало Первым, одетые в косоворотки и заправленные в сапоги штаны, вызывающе громко разговаривая и расталкивая других пассажиров, садились в зеленый вагон третьего класса поезда на Николаевском вокзале. Тихомир тянул в одной руке старый, видавший виды чемодан, а в другой – холщовый, местами грязноватый узел со скарбом. Со стороны их можно было принять за уезжающих из города мастеровых или даже крестьян. Плюс младенец начал верещать, привлекая к себе внимание. Здоровенный жандарм, дежуривший на перроне, брезгливо поморщился и отвернулся.

* * *

Немного в сторонке от перрона стоял Хранитель. Одетый в темно-синий сюртук поверх рубахи, он не привлекал особого внимания. Но вел себя так, как будто кого-то нетерпеливо ожидал. Выпрыгивал, высматривал кого-то в толпе пассажиров и их провожающих.

* * *

Когда паровоз дал два длинных гудка и тронулся, Хранитель запрыгнул на подножку и еще раз оглянулся – никого.

Он сунул проводнику гривенник.

– Браток, не закрывай дверь, мой кум опаздывает. Эх, хоть бы успел, – «заокал» он.

Монета исчезла из рук Хранителя так быстро, что он и не заметил, хотя проводник в это время смотрел в другую сторону.

Хранитель стал наблюдать за перроном из открытой двери вагона.

* * *

Он прекрасно видел, как к уже набирающему скорость поезду бежал Игнат.

Хранитель сосредоточился и начал внушать Игнату на расстоянии:

– Посмотри на меня!

Игнат, словно услышав, начал глазами искать того, кто его звал, и с разбегу налетел на рыжеволосого господина в приметном модном черном котелке.

* * *

Тот отлетел в одну сторону от Игната, а его чемодан – в другую. Чемодан раскрылся, и из него разлетелась кипа бумаг мелкого формата.

* * *

Бумаги начал подбирать народ, то и дело раздавались «охи и ахи»…

* * *

Игнат не успел опомниться, как был схвачен под руку жандармом. А рыжего господина в котелке и след простыл.

* * *

Жандарм со всей дури свистел в свисток, и к нему уже прытко бежали другие блюстители порядка.

– Вот сволочь! Листовки разносить! – рявкнул жандарм.

* * *

Игнат растерянно смотрел то на удаляющийся поезд «Москва – Санкт-Петербург», то на листовки «Долой царизм!».

* * *

Его скрутили и повели вдоль перрона.

Когда Игната вели возле мусорной урны, он внезапно начал вырываться и ругаться на непонятном языке – в урне лежали скомканные рыжий парик и котелок.

13 серия

Эпизод 1

Селянка 6 апреля 1862 года Москва – Санкт-Петербург

Хранитель, довольный собой, зашел в битком набитый вагон.

Тихомир и Третьяк с малышом напряженно сидели в ожидании его.

Хранитель подошел к ним и уселся напротив:

– Все прошло, как я и задумал!

Тихомир и Третьяк облегченно вздохнули.

– Но все равно маршрут надо сменить. И, как говорится, русские люди никогда ничего не планируют, а ждут, когда решение само к ним придет, – Хранитель расплылся в улыбке и глазами показал за их спину.

* * *

Тихомир оглянулся и увидел селянку, кормящую грудью младенца.

Он пихнул в бок Третьяка, тот привстал и тоже посмотрел назад на селянку.

Потом они вдвоем вопросительно посмотрели на Хранителя.

Хранитель скорчил гримасу учителя начальных классов гимназии, которому надо в сотый раз объяснять своим ученикам задание, встал и направился в сторону селянки.

* * *

Когда он вернулся, мужчины услышали:

– Селянку зовут Марфа. Она возвращается домой в село с новорожденной девочкой Леночкой, которую «нагуляла», пока была на заработках в городе. Родни у нее не осталось, но есть плохенькая изба и небольшой огород.

Тихомир и Третьяк все еще с немым вопросом смотрели на Хранителя.

Хранитель хлопнул себя по колену и, передразнивая селянку, продолжил:

– Она «согласная», чтобы мы у нее пожили. И «согласная» быть кормилицей: «молока, чай, и на двоих хватит».

Хранитель сделал движения руками в области груди, описывающие большие полусферы.

Третьяк понятливо закивал, а Тихомир остался сидеть, ничего не понимая.

Хранитель разочарованно развел руками и сказал, обращаясь к Третьяку:

– Чего сидишь? Иди – неси на кормление!

Тихомир устало спросил:

– Так куда поедем?

Хранитель пригладил усы и тихо произнес:

– Сойдем в Твери.

Эпизод 2

Выбор Марфы

6 апреля – 21 мая 1862 года Никольское

– А вашего-то как величают? – спросила Марфа.

Вопрос селянки поставил в совершенный тупик Тихомира, который и так остолбенело, с малышом на руках, осматривал «интерьер избы», и Хранителя, который, причмокивая, прохаживался с сомкнутыми за спиной руками по ее периметру.

* * *

Один Третьяк, громко хлопнув покосившейся дверью, не унывал от увиденной «роскоши», и с грохотом вывалил охапку дров:

– Надо печку проверить!

От этого грохота груднички зашевелились, и полился плач. «Концерт» начала Леночка, а подхватил «безымянный».

Марфа зацыкала на Третьяка и вытолкала его из избы.

Вслед за ним вышли и Тихомир с Хранителем.

* * *

Все втроем сели на завалинку и замолчали.

Первым заговорил Тихомир:

– Так как назовем?

Третьяк переспросил:

– Кого назовем?

И тут же получил оплеуху от Хранителя.

* * *

Из жителей двадцати пяти дворов Никольского остались, за редким исключением, старики и старухи.

Две соседки, из самых любопытных, увидев печной дым из избы Марфы, пошли на разведку. Уж больно долго изба пустовала!

Бабки решили, чтобы застать хозяев врасплох, идти через огород– «по-соседски».

* * *

Первого, кого они встретили, был Хранитель, который стоял у перекошенной, сколоченной с широкими щелями, уборной с выгребной ямой. Рукава Хранителя были закатаны, в одной руке он держал ведро с водой, а в другой тряпку.

Бабки заохали:

– Разве ж можно мужику уборную мыть? Стыд какой!

Хранитель в ответ улыбнулся и философски произнес:

– Стыдно в грязи жить, а не грязь убирать!

Бабки пооткрывали рты.

Хранитель сказал:

– Здравия вам желаю! Давайте, соседушки, знакомиться. Меня зовут Олег Ярославович.

Бабки засмущались такому обхождению.

* * *

Тут из избы вышел Третьяк, с руками, перемазанными глиной:

– Здравствуйте.

Бабки в ответ закивали, во все глаза рассматривая молодца.

Третьяк, словно оправдываясь, сказал:

– Вот, печь починяю.

Одна из бабок прищурилась:

– Уж не печник ли?

– Да нет, – ответил Третьяк, – Так щели позаделываю, чтоб не чадила.

– Смотри, пожара не наделай! – проворчала одна из старушек.

Хранитель, предвидя дальнейшие вопросы старушек, рассказал «легенду»:

– Это муж Марфы – Третьяк. А я его свояк. В избе еще есть мой сын – Тихомир.

При словах «муж Марфы» глаза Третьяка расширились, а Хранитель как ни в чем не бывало продолжил:

– Марфа занята сейчас. Младенцев грудью кормит. У них с Третьяком недавно двойня родилась.

При этих словах глаза Третьяка вылезли из орбит.

Бабки зашептались между собой и, быстро-быстро перебирая короткими ножками в чунях, побежали назад через огород. Надо успеть по всем дворам рассказать! Уж будет о чем поговорить…

– Да-а… – произнес Хранитель, – Русская душа! Как я понимаю, здесь мы тоже ненадолго – по всей волости разнесут.

* * *

Так они и жили в избе у Марфы. Работали по хозяйству.

* * *

Даже Тихомир научился выравнивать старые ржавые гвозди и прибивать ими доски.

* * *

Марфа привязалась к красивому светловолосому Первому и уделяла ему больше внимания, чем собственной дочке.

* * *

Мужчины по ночам через одного стояли в карауле.

* * *

Как-то ночью во дворе дежурил Третьяк.

* * *

Марфа и дети спали за занавеской на теплой печи.

* * *

Тихомир остался «один на один» с Хранителем и за чаем из смородинового листа попросил его:

– Олег Ярославович! Научите меня «знаниям».

Хранитель помотал головой и совершенно серьезно ответил:

– Для того, чтобы обрести знания, надо обладать высшим разумом, который выше человеческого. Все живое имеет разум, разум нужен для понимания, а понимание нужно для действия.

Камень не имеет разума, поэтому просто лежит на своем месте, и ничего не понимает, и ничего не делает.

Растение имеет разум. Творец даровал растениям жизнь, чтобы они были пищей для животных и человека, и разум им дан только для этого. Цветок чувствует и знает: когда приходит ночь и становится холодно, ему надо закрыть свою чашу, чтобы сберечь семена, а когда выходит солнце, он поворачивает свою чашу к нему и раскрывается, чтобы напитаться солнечной энергией. Когда мало питательной воды, он углубляет свои корни, чтобы больше вырасти. Но растению не дано понять большего. Оно не понимает, кто это – животное.

Животное имеет разум больше разума растения, Творец даровал животным жизнь, чтобы они служили человеку. Для этого Творец даровал им глаза, уши, нюх, чутье, но разум животным дан только для этого. Жить и размножаться. Дикое животное знает, какое растение вкусное, а какое горькое. Оно понимает: чтобы не быть убитым, надо убежать или спрятаться. Животные строят себе дома, они живут вместе стаями, выбирают себе пару и дают потомство. А за домашними животными смотрит сам человек. Животные понимают, кто это – человек, потому что призваны служить ему.

Человек – самый разумный из всех живущих на земле, он понимает и растения, и животных. Человек призван учиться. Если не умеет плавать, как рыбы, чтобы проплыть через моря, то строит себе водный корабль. Если не умеет летать, как птица, чтобы перелететь через горы, то строит воздушный корабль.

Загадка замысла Творца в том, что, сколько бы простой смертный человек ни стремился понять замысел Творца, он не сможет этого сделать – Творец не дал ему такого разума. Эта загадка посильна только Первым, а каждый Первый должен самостоятельно ее отгадать. Но Забава не напрасно тебя выбрала!

Тихомир изумленно слушал простое, но совершенное для понимания объяснение и после паузы спросил:

– Олег Ярославович! А как вы стали Хранителем?

Хранитель поерзал на лавке и пригладил усы:

– История это давняя. Родился я в Ингерманландии. И чуть окрепшим младенцем был подброшен – оставлен на берегу острова Валаам на Ладожском озере. Так я попал в Валаамский монастырь. Подброшен был в воскресенье, отсюда и фамилия моя такая – Воскресенский. Типичные русские фамилии ведут начало от имени или прозвища основателя рода. Однако фамилия Воскресенский относится к самым необычным русским именованиям, имеющим искусственное происхождение. Даже бытовала поговорка, в которой перечислялись основные источники искусственных фамилий: «По церквам, по цветам, по камням, по скотам, и яко восхощет его преосвященство». Отчество свое я получил от инока Ярослава, который меня нашел. А имя Олег мне дали по Святцам – в третий день октября.

* * *

Внезапно свеча на столе резко вспыхнула и начала гореть большим пламенем. Тихомир увидел отблеск огня на лезвии топора у печи, и его зрачки расширились.

Хранитель обеспокоенно спросил:

– Вы что-то увидели?

Тихомир не знал, что ответить.

Хранитель спешно поднялся и зашагал во двор проверить Третьяка.

* * *

В это же время Игнат незаметно подкрался к Третьяку и ударил его обухом топора по голове. Третьяк со стоном завалился на землю.

Игнат первой же попавшейся жердью подпер дверь и начал поджигать избу: сначала у двери, а затем пошел по кругу и закончил соломенной крышей. Сухое трухлявое дерево и солома быстро занимались огнем.

* * *

Хранитель попробовал открыть дверь, но ничего не получилось. Окна были слишком маленькие, чтобы в них пролезть.

Он стал плечом выбивать дверь и прокричал:

– Тревога!

Тихомир поначалу растерялся, но потом бросился к Марфе и начал ее будить:

– Вставай и быстро собирайся!

В избе уже явно чувствовался запах дыма и начал пробиваться огонь.

Марфа спросонья ничего не понимала – началась паника!

Тихомир выхватил револьвер и обернулся.

* * *

Хранитель уже выбил дверь вместе с завесами и бросился на Игната. Началась борьба.

Тихомир увидел, что Игнат берет верх над Хранителем, и прицелился. В ночной тиши раздался выстрел, после которого Хранитель замер и, цепляясь за Игната, сполз на землю.

Игнат рассмеялся и пошел в сторону Тихомира.

* * *

Из избы выбежала Марфа, держа в руках завернутое невесть во что дитя. Увидев происходящее, она во все горло завопила.

* * *

Тихомир целился в Игната, револьвер в его руке дрожал. Он выстрелил – промах.

Игнат приостановился, еще пуще рассмеялся и снова широко зашагал на Тихомира.

Тихомир на мгновение оцепенел, но потом скопил неизвестно откуда появляющиеся силы и выстрелил…

* * *

Пуля отбросила Игната навзничь, и в его лбу зазияла черная дыра.

* * *

Тихомир обернулся и с ужасом увидел, как перед горящей избой, причитая в голос, мечется Марфа.

В полыхающую избу было не зайти – там заживо горел второй ребенок.

* * *

Утром бабки-соседки провожали погорельцев:

– Мой Ванька их до города довезет. Там шпиталь открыли.

– А я говорила! А я говорила! Печку-то надо было хорошо смотреть. Городские…

* * *

На передке телеги рядом с мужиком, который управлял лошадью, сидел Тихомир в одной косоворотке и штанах.

Чуть за ним сидела Марфа, одетая в какие-то бабские тряпки, и держала на руках дитя, завернутое с головой в толстый платок.

Тихомир обернулся назад и увидел, что Третьяк с перевязанной головой, лежащий под старой овчиной, приоткрыл глаза.

Рядом с Третьяком на боку лежал Хранитель и, редко моргая, смотрел через утреннюю поволоку в небо.

Тихомир облегченно вздохнул и кивнул Марфе, которая откинула платок с головы дитя – это был Первый.

14 серия

Эпизод 1

Фельдшер

21–22 мая 1862 года Тверь

Под вечер добрались до окраины Твери.

Еще на подъезде была видна высокая кирпичная заводская труба.

* * *

Телега ехала по безлюдным улочкам.

Раздался фабричный гудок, и улица заполнилась людьми – это рабочие возвращались со смены. Рабочие были одеты в основном как крестьяне.

* * *

Один рабочий прижимал к груди руку, замотанную в тряпку, а другой советовал ему:

– Идти в больницу. Эх и угораздило тебя.

Тот запротивился:

– Да нет, до утра отлежусь. И денег жалко!

– Идем, заведу тебя. Больница при мануфактуре бесплатная, – настаивал другой.

* * *

Тихомир услышал этот разговор и растолкал полусонного возницу:

– Ванька, правь за ними.

Ванька развернул телегу и уставился на мужика с рукой.

Присмотревшись хорошенько, он окликнул:

– Ждан!

Мужик с рукой обернулся и через силу заулыбался:

– Ванька? Здорово. Какими судьбами?

– Вот погорельцев в больницу везу, – ответил Ванька и предложил: – Садитесь, нам по пути.

* * *

Ехали недолго.

* * *

Под козырьком входа в небольшое здание больницы горел керосиновый фонарь, а через окна пробивался тусклый свет.

Попутчики спрыгнули с телеги.

Товарищ Ждана постучал в дверь, но никто не открывал. Он дернул за ручку – дверь оказалась незапертой, и мужики зашли вовнутрь.

* * *

Тихомир ждал в телеге с полчаса, когда товарищ Ждана вышел и объявил:

– Дело плохо! Фельдшер сказал, что отнимут руку: кости раздробило. Уже не работник!

Ванька охнул:

– Дождусь его. Потом в село завезу. Сосед поди!

– Ахош, замолвлю словечко? Сейчас на мануфактуре люди нужны, а он насовсем выбыл, – предложил товарищ Ждана.

Ванька согласно закивал:

– Только клячу куда?

Товарищ Ждана предложил:

– Так давай поговорим с фельдшером. Он добрый – сочувствует, видно, сильно верующий! У них тут и стойло казенное есть.

Тихомир попросил:

– Так и за моих словечко замолвите.

Они оба кивнули и зашли в больницу.

* * *

Мужики вышли довольные и повели лошадь в стойло.

Вслед за ними появился и фельдшер.

* * *

Тихомир взволнованно прохаживался возле крыльца.

Фельдшер вопросительно посмотрел на него.

Тихомир подошел и попросил:

– Будьте любезны, посмотрите, пожалуйста! Мы погорельцы, а двоих сильно завалило при пожаре!

Фельдшер оказался не такой уж и «добрый», как описывали. Он сделал суровое лицо, что-то невнятное пробурчал, но к телеге подошел.

По очереди окинул взглядом Третьяка, Хранителя и Марфу со «свертком» и заявил:

– Больница содержится за счет ткацкой мануфактуры, и лечат только работников! Иногда местных, но за деньги.

Тихомир с горечью произнес:

– Так все сгорело! И деньги тоже!

Фельдшеру явно не нравился московский говор Тихомира, и он ответил:

– Я не могу принимать решение самостоятельно, а доктор на выезде. В больнице работает до полудня. Такой порядок.

Хранитель, внимательно слушавший разговор, вдруг произнес какую-то тарабарщину:

– Масу зетил еный ховряк, в хлябом костре Ботусе матырится клевая оклюга. Видка?

Фельдшер удивленно посмотрел на него, затем по сторонам, и почему-то шепотом сказал:

– Заходите.

* * *

Фельдшер обработал рану «на вылет» под лопаткой Хранителя и голову Третьяка.

Потом он о чем-то шептался с Хранителем.

* * *

Марфа с Первым на руках дремала на кушетке.

* * *

Тихомир тоже начал кемарить, но Хранитель потрепал его за плечо:

– Сейчас надо уходить, потому что утром придет доктор. Мы отсидимся в доме у фельдшера – Святослава Владимировича. Третьяка он пока оставит в больнице – ему лучше полежать несколько дней.

* * *

Дошли быстро, несмотря на то что Хранитель шел тяжело, да и фельдшер прихрамывал, опираясь на деревянную трость.

Пока шли, фельдшер рассказал:

– Под больницу на двадцать пять коек недавно перестроили старый цех. Все за счет мануфактуры. Такое указание было – реформы!

На мануфактуре сейчас работает очень много крестьян. Для них это «отхожий промысел».

После реформы по отмене крепостного права крестьянам надо для покрытия платежей за землю добывать наличные деньги, причем в таком размере, какой почти невозможно получить с имеющейся у них земли. Поэтому мужики ушли в город на заработки и «перекачивают» деньги из города в деревню. Городские квалифицированные рабочие получают хорошую зарплату, а крестьяне выполняют подсобную работу по двенадцать, а то и больше часов в смену и «за гроши».

* * *

Уже ночью обустроились в доме фельдшера.

* * *

Фельдшер предложил:

– Вы тут располагайтесь, а я в больницу вернусь. Тут места маловато, да и за вашим больным присмотрю.

Хранитель искренне поблагодарил фельдшера и отошел с ним в сторонку:

– Святослав Владимирович, нам бы бланков паспортов с печатями?

Фельдшер задумался и спросил:

– На всех?

Хранитель кивнул, снял ремень, достал из потайных кармашков восемь платиновых двенадцатирублевиков чеканки Николая I:

– Все что есть.

Фельдшер кивнул, взял деньги и вышел за дверь.

* * *

Тихомир ворочался и заснул только под утро. Он никак не мог понять, почему фельдшер после разговора с Хранителем вызвался им помочь.

* * *

Утром Тихомир первым делом спросил у Хранителя:

– Олег Ярославович. Как вам удалось уговорить фельдшера?

Хранитель, как обычно, хитро улыбнулся:

– Я уловил в речи фельдшера нотки офенского языка. Офенский язык – это тайное наречие русского языка. Он используется для того, чтобы обсуждать темы, о которых присутствующим при разговоре знать не нужно. Считается, что изобрели этот язык «офени» – торговцы-разносчики, которые переходили из одного в другой город с коробами своего товара. Они продавали книги, иконы, одежду, украшения, да и вообще что угодно. Но на самом деле такой язык был испокон веков, на нем писали письма русские воеводы. Такое письмо не мог прочитать торговый человек или священник, потому что там был свой шифр – тайнопись. Воеводское письмо мог прочитать только воин, который знал шифр.

Тихомир внимательно слушал дальше.

– В середине позапрошлого века Патриарх Никон и царь Алексей Михайлович провели церковную реформу, и богослужение стали вести по греческим канонам. Русский народ и большинство церковников имели мнение о «превосходстве» русского благочестия над греческим, а московского – над киевским, потому что Константинополь был в упадке и греки подписали унию с католиками, а Киев был то под Польшей, то под Литвой. Поэтому произошел раскол русской церкви. Противники реформы, старообрядцы, а это много – седьмая часть населения, стали подвергаться гонениям. Старообрядцы проводили богослужение по старым книгам и со старыми иконами. За открытую продажу старообрядческих икон можно было угодить в тюрьму, поэтому появился один из самых больших и доходных «черных рынков» в русской истории. Обеспечивали этот рынок офени-иконщики. А деньги там крутились очень большие. Во-первых, старообрядцы готовы были хорошо платить за новописные образа. Ктому же их общины обитали в труднодоступных местах, подальше от «никониан» и властей. Во-вторых, офени-старинщики выменивали или покупали древние иконы, которые затем перепродавали коллекционерам во много раз дороже. Так что было, о чем беспокоиться, что скрывать и от обывателей, и от полиции. А там, где есть «черный рынок», всегда есть преступность, поэтому именно говор «офеней» стал основой для воровского жаргона «фени».

Тихомир понятливо закивал и спросил:

– Так что вы сказали фельдшеру?

Хранитель рассмеялся и перевел:

– «Мне говорил один господин, что в столичном городе Москве строится чудесная церковь. Правда?».

* * *

Днем вернулся фельдшер, который привез на телеге Ваньки уже заметно окрепшего Третьяка и взволнованно рассказал:

– В больницу приходила полиция! А после «свои люди» нашептали, что из Москвы приехали бандиты, и не какие-то там «золоторотцы», а видно, что серьезные – убийцы. Все вас ищут. Надо срочно уезжать!

Хранитель понятливо кивнул, а фельдшер передал ему бланки паспортов.

– Только три, – с сожалением сказал он.

Хранитель посмотрел на бланки и удовлетворенно сказал:

– Малость пожелтевшие. И печати под разным углом. Это замечательно!

Они крепко пожали друг другу руки.

* * *

Марфа засуетилась собираться.

* * *

Хранитель, вздохнув, подошел к маленькому умывальнику с зеркальцем и пригладил усы. Он с сожалением начал бриться.

* * *

После процедуры Хранитель уселся за колченогий стол, разложил бланки паспортов и начал заполнять один из них правой рукой:

– Ну что же, господа хорошие! Придумывайте себе имена да фамилии!

Закончив его, он разбавил чернила водой и пояснил Тихомиру:

– Для отличия цвета.

Тихомир напряженно произнес:

– Понимаю.

Хранитель перехватил перо в левую руку и начал заполнять второй бланк левой рукой.

После чего, довольно крякнув, вышел из-за стола и жестом пригласил Тихомира присесть:

– Прошу вас, дорогой мой боярин Тихомир Андреевич Медведь! В гимназии, понятное дело, учили каллиграфии, – пишите себе сами.

* * *

Услышав «боярин», Марфа настороженно посмотрела на Тихомира…

* * *

Телега выехала из города, и Тихомир услышал дальний фабричный гудок – конец смены.

Ему вспомнились тульские заводы, и он подумал про отца: «Что он скажет, когда узнает?»

Эпизод 2

Отец

1–3 мая 1862 года между Тулой и Москвой

– Доброе утро, Андрей Георгиевич, – сказал секретарь, сопровождая взглядом энергичный шаг импозантного мужчины в возрасте.

Мужчина, не отвечая и не оборачиваясь, твердой походкой прошел по длинному коридору к объемной приемной, в которой, несмотря на ранее утро, скопилось достаточно много посетителей.

* * *

В приемной слышался шепот подрядчиков и поставщиков:

– Идет!

– Как настроение?

– Примет ли?

– Давай подождем и посмотрим.

Мужчина прошел прямо в кабинет и никого не удосужился удостоить своим вниманием.

Окружающие знали, что он уже в своих мыслях. Оно и понятно – кто бы еще смог за какие-то десять лет сколотить такое состояние!

Для посетителей слишком многое было поставлено на карту, поэтому они безропотно ждали аудиенции миллионщика, которого уважительно прозвали «Железный».

* * *

В кабинете Андрей Георгиевич уселся в кресло, обитое зеленой кожей, за широкий, изысканный, карельской карликовой березы стол, на котором не было ничего, кроме золотого письменного прибора и местной свежей газеты.

Секретарь начал тараторить о планах на день:

– Без четверти девять – господа с Урала, в девять – важная встреча с представителями Военного министерства.

* * *

Секретарь осекся, краем глаза уловив останавливающий жест руки Андрея Георгиевича.

Андрей Георгиевич не отрываясь смотрел на передовицу газеты «Тульские губернские ведомости»: «ТРАГЕДИЯ В КОСТЯНКАХ».

Секретарь был очень удивлен и сам впал в ступор, когда понял, что Железный хочет, но не может взять эту злополучную газету, чтобы прочитать.

Замешательство длилось не более полуминуты, когда скулы Андрея Георгиевича напряглись, и он отрывисто, четко и с тоном, не позволяющим отлагательств, произнес:

– Все встречи отменить! Срочно подготовить дормез на Воронеж! Хотя нет, давай на Москву!

Секретарь уточнил:

– Запрягать четверкой?

В ответ Железный кивнул.

Уже в дверях кабинета уходящий быстрым шагом секретарь услышал:

– И позови мне Артамонова.

* * *

Когда секретарь вышел, Железный трясущейся рукой взял газету и начал читать.

Дверь в кабинет без стука аккуратно приоткрылась, и через небольшую щелку в нее быстро протиснулся невысокий худощавый человек.

Андрей Георгиевич передал ему газету:

– Сергей Демьянович, мне нужны твои связи в полиции!

* * *

По прибытию в Москву Андрей Георгиевич был искренне удивлен, когда застал в особняке Лукерью Митрофановну

с детьми – живыми и здоровыми. Та бросилась к нему в объятья и горько расплакалась.

* * *

Вдова Тихомира Богдановича, постоянно сбиваясь и рыдая, рассказала:

– Ночью меня разбудили крики. Я прошу закрывать ставни на окне в моих покоях, поэтому ничего не могла понять. Тихомир Богданович пришел ко мне, и мы вместе разбудили детей. Муж повел нас в кабинет, и мы спустились в его погреб. Он зажег свечку, отодвинул стеллаж с бутылями, за которым был лаз. Муж повелел: «Это подземный ход прямо на берег реки. Идите туда семьдесят шагов. Упретесь в небольшую дверь. Выходите и ждите меня на берегу. Я пойду на двор и успокою народ. Сразу закрой за мной засов на люке погреба». Он расцеловал нас и поднялся наверх.

Лукерья Митрофановна разрыдалась еще пуще.

Андрей Георгиевич спросил ее:

– А дальше что?

Вдова продолжила:

– Я сделала все, как велел Тихомир Богданович. Только дверь подземного хода не открывалась, как мы ни старались. Тогда мы вернулись в погреб. Там был ужасный жар и запах дыма. Мы поняли, что в доме пожар. Нечем было дышать, и мы пошли через подземный ход, чтобы снова попробовать открыть дверь. Так мы делали несколько раз, но ничего не получалось. Скоро стало понятно, что пожар утих. Очень хотелось пить, но в погребе воды не было – одни наливки. Сначала мы боялись открывать люк из погреба, а потом пробовали, но у нас ничего не получилось. Видно, люк был завален снаружи. Мы потеряли счет времени. Пока твой сын не услышал плач Любавы. Храни его Бог!

* * *

Со своей стороны лакей и кухарка рассказали историю с кормилицами.

* * *

В голове Андрея Георгиевича начала проясняться истинная причина трагедии.

* * *

Он поднялся на второй этаж в свой кабинет и удостоверился, что в ящике письменного стола револьвера нет, но пачка с патронами на месте. Он укоризненно покачал головой:

– Только те, что в барабане.

* * *

При методичном осмотре покоев Тихомира, на столе среди разного хлама и бумаг Андрей Георгиевич нашел квитанцию фотомагазина «ДАГЕРОТИП», датированную 26 июня 1861 года.

«То, что мой сын – оболтус, может сослужить хорошую службу и дать подсказку» – подумал Андрей Георгиевич.

* * *

В фотомагазине совсем не удивились, что за фотокарточками пришли спустя девять месяцев – дело-то совсем новое! Пригласили Андрея Георгиевича присесть за столик для клиентов и принесли упаковку с надписью «Костянки».

Отказавшись от «чая или кофе», Андрей Георгиевич начал внимательно рассматривать фотокарточки, лежащие сверху фото пластин.

– Большинство изображений «смазано», что объясняется подвижностью людей при «длинной выдержке», но, в целом, качество достойное, – ответил на немой вопрос «Что это?» фото-мастер, одетый в черный фартук с надписью Daguerreotypy.

* * *

В доме Андрея Георгиевича уже поджидал Артамонов, который «пробежался по бывшим коллегам».

– В полиции помогут. Надо несколько дней, чтобы разобраться, – сказал Сергей Демьянович.

* * *

К мужчинам вышла Лукерья Митрофановна.

* * *

Андрей Георгиевич пригласил всех в диванную. Позвали и детей вдовы – Стояна и Любаву.

Андрей Георгиевич раскрыл упаковку с фотокарточками:

– Вот, дорогие мои, посмотрите на снимки, которые сделал мой сын, когда гостил у вас прошлым летом.

На первой фотокарточке были простые мужики, которые курили, уложив косы на плечи, на фоне цветущего луга. Это изображение не вызвало особого интереса, кроме того, как это вообще возможно – запечатлеть кого-то как живого.

На второй фотокарточке был Третьяк во весь свой громадный рост, что повысило интерес детей, а Лукерья Митрофановна, перекрестившись, сказала:

– Это наш управляющий. Помоги ему Бог.

На третьей фотокарточке была группа женщин, одетых с ног до головы. Все женщины, за исключением одной – пожилой, были с завязанными платками лицами. Артамонов посмотрел своими умными глазами на Андрея Георгиевича, и тот кивнул ему в ответ: «Она».

При виде четвертой фотокарточки Лукерья Митрофановна в голос разрыдалась и стала ее часто целовать. Дети бросились ее обнимать и успокаивать. Фотокарточка выпала из ее рук – это был снимок всего семейства Тихомира Богдановича Канинского.

Андрей Георгиевич поднял снимок и тяжело вздохнул.

Сергей Демьянович, которому, кажется, были чужды сантименты, в это время внимательно изучал содержимое упаковочной коробки.

После чего молча показал Андрею Георгиевичу на пальцах:

– Фотопластины пронумерованы «1», «2», «3», «5», а где номер «4»?

Андрей Георгиевич пожал плечами и передал ему фотокарточку семейства.

Бросив на нее взгляд, Сергей Демьянович совершенно спокойно спросил Лукерью Митрофановну:

– А что это за черноволосая молодая женщина?

Эпизод 3

Вуаль

21 мая 1862 года Тверь

Когда к полицейскому городскому управлению Твери подъехал новенький черный лакированный ландо с открытым верхом, запряженный парой вороных,

* * *

в кабинет начальника полиции принесли узкую телеграфную ленту.

* * *

Из ландо вышла заметная женщина в черной модной одежде и шляпке с вуалью и, в сопровождении взглядов всех без исключения мужчин на ее пути, направилась напрямую в кабинет начальника.

* * *

Она зашла и сразу, без церемоний, с порога заявила:

– Вам сообщили обо мне телеграфом? Мне надо срочно найти мужчин с младенцем. Один – крупный мужчина с усами с бакенбардами, шестидесяти лет. Второй – молодой черноволосый худощавый мужчина двадцати – двадцати пяти лет. Третий – высокий крепкий светловолосый мужчина тридцати – тридцати пяти лет. Возможно, кто-то из мужчин ранен. Возможно, с ними будет женщина-кормилица.

Начальник, не ожидая такого напора, сначала стушевался, но затем решил показать свою значимость и начал грубо говорить:

– Этих ориентировок недостаточно…

– Делайте свое дело! – властно перебила его женщина.

Начальник только и ответил:

– Все понял. Где вас искать?

Роскошная женщина приподняла вуаль. Это была преобразившаяся Пелагея.

– Я сама вас найду, – очень резко ответила она.

* * *

В ночной темноте к дому фельдшера подошло четыре фигуры.

Одна осталась сторожить с улицы, две подошли к двери, а еще одна обошла дом с тыла – под окна.

* * *

Картуз бесшумно подцепил ножом дверной крючок и пропустил вперед Пелагею.

* * *

Фельдшер не спал. Он лежал с открытыми глазами на нерас-стеленной кровати в одежде, с босыми ногами и смотрел в сторону двери, как будто кого-то ждал.

Пелагея подошла к нему и спокойно спросила:

– Где они?

Фельдшер молчал.

Пелагея сказала Картузу:

– Переверни его на живот и держи.

– Давай я поспрошаю же ж, – ответил Картуз и достал нож.

Пелагея посмотрела на него. Картуз послушно подошел к фельдшеру, рывком его перевернул и уселся на спину, скрутив ему руки.

* * *

Пелагея провела глазами по комнате и остановила взгляд на трости. Взяв ее в руку, она провела ей по перекладинам спинки металлической кровати перед лицом фельдшера.

– Куда они пошли? – еще раз спросила она.

Фельдшер молчал, только его губы шевелились в молитве.

Пелагея с ухмылкой сказала:

– Твой Бог тебе не поможет.

Подойдя к ногам фельдшера, она с силой ударила тростью по пяткам и прорычала:

– Где они?

Фельдшер стиснул зубы и произнес:

– Все равно ты убьешь меня!

Пелагея стала бить его поочередно то по икрам, то по пяткам.

Фельдшер взвыл и начал вырываться. Картуз закрутил ему руки еще сильнее.

Пелагея продолжала бить, периодически останавливаясь и спрашивая:

– Скажи мне – и умрешь быстро!

Организм фельдшера включил защитную реакцию, и он потерял сознание.

Картуз, почувствовав обмякшее тело, встал и посмотрел на Пелагею.

Она показала на стул, стоящий у стола:

– Тащи туда.

Картуз, привыкший видеть всегда хладнокровную Пелагею, удивился ее поведению. «Вошла в раж же ж», – пронеслось у него в голове.

* * *

Когда фельдшер был усажен на стул, Пелагея рывком сдернула занавеску с печи, достала веревку и прочно привязала ноги и туловище фельдшера к стулу.

– Посмотри, где вода, – приказала она Картузу.

* * *

Картуз сходил и посмотрел у печи, сбрасывая на пол стоящие там горшки и черепушки – нету.

* * *

Сходил в сени и принес с пол ведра воды.

Пелагея приказала:

– Плесни.

* * *

Вода привела фельдшера в чувство, но только затем, чтобы он подвергся новым испытаниям…

Пелагея достала из складок платья два узких клинка и показала их фельдшеру:

– Смотри! Сейчас будет по-настоящему больно!

Фельдшер начал в голос читать молитву:

– Пресвятая Дева, великая и непорочная Богоматерь! Услышь меня, грешного и недостойного раба Божия, услышь и не оставь меня в горе и опасности…

Пелагея пригвоздила ножом левую руку фельдшера к столу.

– Приди и покрой меня своим святым покровом, укрой от зла и укажи путь ко спасению… – проскрежетал зубами фельдшер.

Пелагея пригвоздила ножом правую руку.

– Упроси Сына Твоего и Бога нашего не оставить меня и подать Руку, покрыть меня от зла… – почти нараспев, превозмогая боль, хрипел фельдшер.

– Аминь! – сказала Пелагея и достала «шило».

* * *

Дом фельдшера наполнился криками. Картуз стал чувствовать себя отвратно, когда Пелагея загоняла острое и тонкое «шило» под ногти фельдшера, приговаривая:

– Скажи, куда они поехали, и я убью тебя быстро.

Картуз поражался стойкости фельдшера, который беспрестанно, через крики, читал молитвы.

* * *

Когда от пальцев фельдшера осталось только кровавое месиво, Пелагея взяла остатки веревки и перешла через стол к лицу фельдшера. Зверски улыбаясь, она стала прямо перед его глазами завязывать на веревке узлы. Затем сделала петлю и закинула на голову фельдшера.

Картуз не понимал, что она делает, пока Пелагея не просунула в петлю свое «шило» и не стала сжимать голову фельдшера, закручивая узелчатый жгут все сильнее и сильнее.

Фельдшер уже просто стонал, и в почти полной тишине послышался треск костей его черепа…

– Ты скажешь мне? – в последний раз спросила Пелагея.

Фельдшер приоткрыл глаза, которые испустили тусклую искру насмешливого отрицания…

* * *

Пелагея внимательно посмотрела в глаза фельдшера, затем поднесла к ним большие пальцы своих рук и надавила на них сверху вниз.

Когда Пелагея стряхнула с пальцев глазные яблоки фельдшера, которые заболтались на красно-синих жилах, Картуза начало подташнивать.

* * *

Но по-настоящему Картуза стошнило, когда Пелагея отрезала фельдшеру язык, нос и уши. Действия Пелагеи противоречили его понятиям, и он, убийца, начал ее ненавидеть и… бояться.

* * *

Видя реакцию Картуза, Пелагея в голос рассмеялась:

– Помни главное! Младенец – мой, золото – твое.

15 серия

Эпизод 1

Дорога

23 мая 1862 года Тверь – Торжок

Удалившись от Твери, Тихомир, уже по-заправски правивший кобылкой, спросил у Хранителя:

– Длинная будет дорога?

Хранитель, думая о чем-то своем, машинально ответил:

– Это не дорога, это путь!

Тихомир, уже понимая, что ему предстоит долгое, но интересное объяснение, подзадорил Хранителя:

– Ай, какая разница!

Хранитель повелся и возмущенно ответил:

– Большая разница!

* * *

Так они проехали еще немного. Тихомир нарочно молчал, разогревая Хранителя, и в конце концов тот начал объяснение:

– Пойми и запомни! Дороги всегда идут по берегу вдоль рек, потому что когда дорог не было, то сами реки и были дорогами, но только зимой. Поэтому, даже если ты передвигаешься по реке на лодке, то говорят «ходить по реке».

Если дорога идет возле какой-то большой реки, то это – главная дорога, а если возле маленькой, то дорожка. Главную дорогу обозначают столбиками или вешками, чтобы не заблудиться, когда ее зимой занесет снегом, и называют поэтому «столбовой дорогой». Иногда к вешкам приделывают указатели, куда идет дорога.

А «путем» называется такая «дорога», которая идет от одной реки к другой. Пути идут поперек дорог, а значит, и поперек рек. Путь идет к одной реке, переходит ее по мосту и идет дальше к следующей реке. Получается, что все мосты стоят на путях. Когда мостов не было, то путь проходил через самое мелководье реки – брод. Место брода выравнивали камнями, укрепляли – «мостили», поэтому и «мосты» назвали мостами. Мостили не только броды, но и дороги, поэтому дорога, мощенная камнем, называется «мостовая».

По дорогам ходить легко, не заблудишься, дорога всегда выведет к городу, потому что раньше все города строили возле рек.

А путь идет через местность, где могут быть болота, леса, горы, потому он всегда извилистый. До сих пор спрашивают «Куда путь держишь?», а не спрашивают «Куда дорогу держишь?».

Когда люди спешили, они «срезали» извилистый путь и шли «напрямки». Такой «срез» называется «тропа», когда нахоженная, или «тропинка», когда не нахоженная. По тропам идти было опаснее, чем по путям, например, можно угодить в болото, но быстрее, поэтому слово «торопиться» происходит от слова «тропа».

* * *

Тихомир, уже зная, что дальше будет, улыбался: ему было очень интересно слушать объяснения Хранителя.

А тот увлеченно рассказывал:

– Для того, чтобы ориентироваться в пространстве, земной шар размечен паутиной долгот и широт.

В России все большие реки текут или с севера на юг, или с юга на север, потому все столбовые дороги шли в таком же направлении, а пути, наоборот, с запада на восток или с востока на запад.

От слова «дорога» происходит слова «долго», «долгий» и «долгота», да, да – та самая географическая «долгота с севера на юг». А если человек станет лицом на север – к Полярной звезде – и широко расставит ноги, то расстояние между его ногами будет «широта» – та самая географическая «широта с востока на запад».

Слово «путешествие» происходит от слов «путь» и «шествие», а слово «шествие» – от слова «шаг».

Страны, как и города, расположены возле рек, а значит, возле дорог. Поэтому «странник» – это тот, кто идет из страны в страну по дороге, а «путник» – тот, кто идет из страны в страну по пути.

Солнце встает – «рождается» – на востоке и садится – «умирает» – на западе, поэтому солнце шествует по небесному «пути». Поэтому, когда человек умер, его провожают не в «последнюю дорогу», а в «последний путь». А когда человек рождается, то говорят, что он пошел по своему «жизненному пути». Тогда он получает от старших «напутствие», они «ставят на путь», поэтому называются «наставниками». А если этот человек не слушает наставников и идет своим путем, то такой человек «непутевый», или если он не определился, каким путем идти, то «распутный», а если его путь привел к чему-то плохому как к «плохой дороге», то говорят, что он «пошел по кривой дорожке».

К любому пути надо идти по дороге, а к дороге – по дорожке. Поэтому мы говорим «присядем на дорожку», желая человеку «счастливого пути».

* * *

Хранитель перевел дыхание, ему и самому нравилось объяснять, как хорошему наставнику – хорошему понятливому ученику.

Довольно улыбнувшись, он спросил у Тихомира:

– Ты можешь сам назвать другие слова, связанные с нашим путем?

Тихомир, не задумываясь, выпалил:

– Попутчик, спутник, распутица.

Хранитель закивал головой, а Тихомир уточнил:

– А почему дорога – это дорога?

Хранитель, ожидая вопроса, постучал рукой по телеге:

– Га – это на старорусском «движение», потому «дороГа» и «телеГа».

Эпизод 2

Русская душа

24 мая 1862 года в окрестностях Торжка

За разговором они добрались до небольшой деревушки.

В избах света не было, оно и понятно: в деревнях спать ложатся рано, а на дворе – темная ночь.

* * *

Тихомир остановил телегу возле самой первой, стоявшей немного на отшибе, избы.

Хранитель показал Тихомиру сидеть на месте и с прищуром сказал:

– Тихомир Андреевич, хочу вас попросить об одолжении! Пожалуйста, притворитесь немым, а то, не ровен час, с вашим московским говором выгонят нас. Не любит простой народ городских!

* * *

Хранитель постучал в дверь. В окошке появился свет от свечки, и кто-то посмотрел на него из-за занавески.

Послышались шаркающие шаги, и Хранитель попросил:

– Пустите путников погреться – погорельцы мы!

Дверь со скрипом отворилась, и на пороге сеней предстал невысокий дедок. Он щурился на Хранителя при свете свечи.

Хранитель еще раз негромко попросил:

– Новорожденный у нас. Пустите ради Бога!

Дедок вышел за порог и посмотрел в сторону телеги.

– А откуда-сь вы? – спросил он.

Хранитель, стараясь подражать ему, ответил:

– Из Твери едем. Уже-сь целую ночь глаз не сомкнувши.

Дедок посмотрел на него:

– Добрые ли вы люди?

Хранитель через наигранную усталость улыбнулся и с поклоном ответил:

– Как есть – добрые!

Дедок пошел к телеге, по-хозяйски положил руку на ее борт, строго осмотрел путников и покачал головой:

– Скарба-то нет!

– Погорельцы мы, – еще раз объяснил Хранитель. – А одного и вовсе бревном при пожаре пришибло.

Дедок недоверчиво посмотрел на него:

– А не врешь? Сейчас много лихих людей бродит.

– Вот тебе крест, – Хранитель перекрестился. – Нам бы денек передохнуть, а дальше – снова в путь.

Дедок что-то там себе подумал и проворчал:

– Ладно, давай. Все равно уже скоро петухи. Все вставать будут.

Хранитель помахал Тихомиру рукой, и тот помог спуститься с телеги озябшей Марфе с младенцем, а затем под руку повел Третьяка.

* * *

Дедок завел гостей в довольно просторные сени и показал рукой на лестницу:

– Зови меня просто – дед Лукьян, так все меня кличут. Идите в светелку. Пока все спят, но скоро будут подниматься – суббота.

В чердачной светелке Тихомир нашел старую перину, уложенную в большую плетеную корзину, и какую-то зимнюю меховую одежду. Расстелив их прямо на полу, уставшие путники вмиг заснули.

* * *

Как ни странно, но первым проснулся Тихомир.

* * *

Он спустился из светелки в сени и тут же, на середине лестницы, «проговорился», что не глухой:

– Доброе утро.

Малюсенькая девочка лет четырех-пяти, которая неспешно и основательно подметала пол большим березовым голяком, почти с нее высотой, с очень серьезным видом сказала ему:

– Какое «доброе утро»?! Уж, поди, обедать пора. Слышь, мамка пироги печет!

Тихомир действительно услышал божественный запах пирогов из русской печи, и слюнки сами собой навернулись во рту.

Атем временем малышка закончила подметание, встала «руки в боки» и сказала:

– Пока вы тут спали, мы весь дом убрали. Вот! Я последняя – и сени последние. Сегодня ж суббота – все убираются!

Тихомир одобрительно кивнул головой, вспомнив, что он «немой».

А девчушка, найдя покорного слушателя, продолжила:

– Сени – самое главное!

Тихомир еще раз кивнул.

– Потому что с них изба начинается! А «плохое начало – и дело стало да назад помчало», – проговорила девочка, явно повторяя слова старших.

Тихомир заулыбался.

– Ну что стал? Пошли – будем знакомиться. Наша семья самая большая в деревне. Фамилия наша Садко. Есть батька – Степан Иванович, он сейчас с мужиками на дворе хозяйничает. Мужиков у нас много. Все мои братья: Степка, Сашка, Андрейка. А в избе мы прибираем – бабы. Моя матушка – Анастасия Лукьяновна. Остальные бабы мои сестры: Полинка, Юлька, Зинка и Олька, – поведала не по годам смышленая хозяйка.

Тихомир показал на нее пальцем.

Девочка, догадавшись, звонко рассмеялась:

– Я самая младшенькая – Наденька!

* * *

Наденька распахнула широкие двери в просторную избу.

Конечно же, избу нельзя было сравнивать с теремом Тихомира Богдановича Канинского, но Тихомир был удивлен.

Первое, что бросилось в глаза, – это только что выскобленный и вымытый дощатый пол, сияющий, словно мрамор, на свету, исходящем из небольших окошек.

Слева от двери, в печном углу, на мощном деревянном основании стояла большая русская печь с лежанкой. Со стороны входа, вплотную к печи, примыкал невысокий деревянный рундук. Над рундуком висела широкая полка, на которой стояла деревянная квашня с тестом.

У печи стояла крепкая, средних лет женщина и пекла пироги.

Увидев Тихомира, она приветливо сказала:

– День добрый. Собирайтесь – уже пироги на подходе.

Тихомир приложил правую руку к груди, поблагодарив хозяйку. Как он понимал, это была Анастасия Лукьяновна.

* * *

Марфа начала помогать хозяйке, да так ловко, что Тихомиру казалось, что она тут давно живет.

Разговор женщин был похож на разговор мастеровых на заводе отца, когда каждый понимал друг друга с полуслова, да и без «крепких выражений», ускоряющих работу, как говаривал отцовский стряпчий:

– Анастасия Лукьяновна, где скатерка?

– В кладовке в посуднике. Лавки тоже накрой. Там и тарелки, ложки присмотри.

– Анастасия Лукьяновна, а какие брать?

– К празднику.

– Так и чайные чашки тогда праздничные беру?!

– Бери. Да в подпольницу сходи за солениями. Нет, сама схожу. Присмотри за пирогами.

Марфа не делала лишних движений. Все ее действия были спокойными и плавными, но уже через несколько минут стол был укрыт праздничной самотканой скатертью, и аккуратно, словно под линейку, заставлен простой глиняной посудой с деревянными ложками, и по центру «украшен» медной солонкой на высокой ножке. Марфа все делала совершенно естественно, и Тихомир непроизвольно словил себя на мысли, что Марфа даже более грациозна, чем его прежние жеманные подруги, которые без конца неловко и наигранно «падали в обморок».

Он, без сомнения, любовался ей.

Марфа, чувствуя взгляд Тихомира, раскраснелась и нарочно пошла «изучать» небольшой ткацкий станок в углу.

* * *

Степан Иванович, уважительно разувшись в сенях, принес со двора дымящийся самовар.

Все выстроились у стола.

Степан Иванович чинно вымыл руки и лицо в рукомойнике у печи, тщательно вытер руки рукотеркой, а лицо – утиральником, поправил шевелюру, глядя на себя в зеркальце, украшенное вышитым полотенцем. Не спеша осмотрел избу, словно проверял наведенный порядок. Подошел к настенным часам и передвинул «шишечку» завода на цепочке. Подошел к столу. Все дети, как по команде, продемонстрировали ему чистоту рук перед обедом.

Хозяин довольно кивнул, и все уселись за стол.

Анастасия Лукьяновна принесла из печи и торжественно водрузила на стол медный луженый котелок с кашей.

Все, после батьки, перекрестились на образ в углу.

* * *

Марфа наравне общалась с хозяевами. Хранитель, видя, что Тихомир, как иностранец, не понимает многие слова, шепотом объяснял ему на ухо:

– Былица – правдивый рассказ.

– Зыбка – подвесная колыбелька.

– Кузов – плетеная корзинка.

– Лытка – часть ноги ниже колена.

– Росстань – перекресток двух дорог.

– Чугунка – железная дорога.

* * *

С обеда путники собрались в путь-дорогу и, поблагодарив за приют и узелок с провизией, тронулись.

* * *

Вскоре телегу догнал крестьянский мальчик Сашка, который протянул какую-то одежду и сказал:

– Возьми кожух, ночи в Травне холодные.

В кармане кожушка что-то брякнуло. Тихомир достал тряпицу, в которой лежала небольшая горстка мелких денег.

Хранитель бросил взгляд на деньги и сакраментально произнес:

– Да-а, русская душа: последнюю рубаху снимет.

Тихомир оглянулся на мальчонку, который улепетывал в сторону деревни.

* * *

Марфа рассмеялась тому, что Тихомир снова ничего не понял, и очень просто объяснила ему названия месяцев года «по-народному»:

– Январь – Просинец, в это время небо ясное и синее.

Февраль – Сечень, время рубки леса для новых полей и новых изб.

Март – Березень, время набухания почек берез.

Апрель – Цветень, время цветения.

Май – Травень, время роста травы.

Июнь – Червень, в это время появляются красные ягоды и цветы.

Июль – Липень, время цветения липы.

Август – Серпень, время жатвы.

Сентябрь – Вересень, время цветения вереска.

Октябрь – Листопад, время листопада.

Ноябрь – Грудень, время груд замерзшей земли.

Декабрь – Студень, время стужи и морозов.

Хранитель слушал объяснения Марфы и сказал Тихомиру:

– Марфа все правильно говорит, но есть и более древние русские названия месяцев. И есть другие объяснения этих названий. Но об этом ты узнаешь, когда будешь готов.

Тихомир засмеялся:

– Не все сразу!

Все дружно подхватили его смех.

Эпизод 3

CHEZ CHERIE

25 мая 1862 года Вышний Волочек

К утру воскресенья приехали к Вышнему Волочку.

* * *

– Мы с вами, Тихомир Андреевич, пойдем на разведку. А вы, други мои сердешные, тут тихонько подождите, – закомандовал Хранитель.

Тихомир вручил Третьяку револьвер с оставшимися тремя патронами и направился вслед за Хранителем.

* * *

По пути Хранитель вслух, чтобы слышал Тихомир, рассуждал:

– Добираться нам надо до Старой Ладоги – это моя родина. Там и укроемся. Как я думаю, вам с чадом надо на поезде, ну а мы с Третьяком пойдем вверх по Волге. Вместе опасно! Будешь Хранителем!

Тихомир серьезно ответил:

– Я понимаю, Олег Ярославович.

Хранитель продолжил:

– Только вот незадача – надо денег раздобыть, купить одежду и на дорогу. Пойдемте-ка, Тихомир Андреевич, где людей побольше.

* * *

В Богоявленском соборе было воскресное богослужение. На ступенях храма уселись нищие. Городской народ, выходя с литургии, подавал милостыню.

* * *

Тихомир с Хранителем стали в сторонке и начали наблюдать.

Из церкви вышел пузатый мужчина, судя по дорогой одежде и ухоженной окладистой бороде – не из «последних» купцов.

Попрошайки оживились и стали повыше тянуть свои жестянки и шапки:

– Помоги Христа ради!

Купец щедро раздавал милостыню, те крестились со словами благодарности:

– Помилуй тебя Боже… Будем молиться за тебя…

* * *

Купец гордо, вразвалочку пошел к центру города.

Следуя за купцом по весеннему солнышку, Тихомир с Хранителем оказались возле трактира.

* * *

В трактир они не пошли, а стали дожидаться в тени деревьев.

Тихомир не представлял, как им раздобыть денег, и в его голове уже мелькала мысль об ограблении: «Зря я оставил револьвер Третьяку!»

Хранитель, словно прочитав его мысли, сказал:

– Погоди. Не спеши.

В трактир стало заметно прибывать посетителей. Многие их них были одеты не лучше, чем Тихомир и Хранитель.

– Вот теперь пора. Грех в воскресенье чарочку не пропустить! А, Тихомир Андреевич, – подмигнул Хранитель.

Тихомир нащупал в кармане пригоршню мелочи и засмеялся:

– Гулять так гулять!

Они двинулись к дверям трактира, и Хранитель произнес свою любимую фразу:

– Как говорится, русские люди никогда ничего не планируют, а ждут, когда решение само к ним придет.

Тихомир вновь рассмеялся:

– Ох и шутник вы, Олег Ярославович!

Хранитель совершенно серьезно ответил:

– Это не шутка! И ты со временем к этому придешь! Только маленькими шажочками – не все сразу!

Тихомир и сам стал серьезен: он понимал всю ценность учений Хранителя.

Хранитель же, наоборот, рассмеялся:

– А пока что могу тебе сказать только вот что! У русских людей не может быть никакой организации, потому что каждый русский есть боготворец, иначе говоря – каждый сам творит свое бытие! Поэтому русские – непобедимый народ: если нет планов, то ты непредсказуем!

Тихомир, как обычно, открыв рот, слушал простые и ясные объяснения Хранителя.

* * *

В трактире они расположились в прямой видимости купца, стол которого был уставлен разными яствами. Тихомир как бывалый рассмотрел блюда холодной белуги, семги и осетрины с хреном, икру, жареного поросенка, телятину, ботвинью с белорыбицей и сухим тертым балыком, кулебяку с начинкой в двенадцать ярусов с налимьей печенкой и костяными мозгами в черном масле, окорок, расстегаи, рябчиков и куропаток.

Пока Тихомир таращился, как на стол купца несут десерт – неизменную гурьевскую кашу на сковородочке, – и ностальгировал по прошлой разгульной жизни, Хранитель сделал заказ половому, который моментально принес бублики и чай парочкой – два чайника с кипятком и заваркой.

Тихомир вздохнул и… начал с аппетитом уплетать угощение.

* * *

Купец же начал веселиться по полной.

Угощал сначала тех, кто его рассмешит, а потом и всех подряд.

* * *

Потом вдруг закручинился и затянул:

– Под ракитою зеленой

Русский раненый лежал,

Ко груди, штыком пронзенной,

Крест свой медный прижимал.

Кровь лилась из свежей раны

На истоптанный песок.

Над ним вился черный ворон,

Чуя лакомый кусок.

Ты не вейся, черный ворон,

Над моею головой!

Ты добычи не дождешься,

Я солдат еще живой!

* * *

Весь трактир молчал и слушал сильный, со слезой, голос купца.

* * *

Тихомир знал этот жестокий романс с детства. Отец привез его с Кавказской войны. Тихомир уже было хотел проявить себя и подпеть, как вдруг к их столу со стороны купца проскользила монетка. Докатившись до середины залы, она остановилась и покатилась назад.

Тихомиру пришла идея, и он подумал: «Это знак».

Рукой показывая Хранителю «подыграй», он театрально сделал жалостливое выражение лица и направился прямиком к столу раскрасневшегося купца.

* * *

Дальше происходило нечто невообразимое для всех присутствующих: Тихомир говорил на французском, а Хранитель переводил:

– Милостивый господин, Ваше купеческое Величество! Помогите мне, грешному! Злые люди ограбили меня! Нужны деньги вернуться домой – к милой!

Такого представления купец не ожидал и во весь голос смеялся до хрипоты.

Промочив горло водочкой, он достал из мошны ассигнацию в сто рублей, подозвал Тихомира и засунул ему за шиворот:

– Пущай шушера взад катится!

Затем грозно посмотрел на окружающих и громко прорычал:

– Если узнаю, кто шарамыжника тронет, – пеняйте на себя! Вы все меня знаете!

Народ расступился, и Тихомир с Хранителем, торопливо, задком, низко кланяясь, вышли из трактира.

* * *

Выйдя из трактира, Тихомир и Хранитель, не в силах сдерживаться, от души рассмеялись.

– Да-а! Широкая купеческая русская душа пожалела «французишку», – через смех сказал Хранитель.

Тихомир отсмеялся и на полном серьезе спросил:

– А почему они все так смеялись?

Вопрос Тихомира поддал вторую волну смеха Хранителя.

Чуть сдерживаясь, тот объяснил:

– Понимаешь, существует шутливая версия происхождения некоторых русских слов после Отечественной войны 1812 года.

Когда французы отступали в сильные морозы, на вопрос русских «Куда идете?» отвечали – «к милой», соответственно «Chez Cherie», а дословно – «шэ шери». Вот поэтому русские и стали насмешливо называть французов «шушера».

От голода французы ели павших лошадей. На французском лошадь, как ты знаешь, «Sheval», то есть в русской транскрипции «шэвал». Поэтому русские пренебрежительно назвали французов «шваль».

С «шарамыжником» вообще потеха! Когда французы просили поесть, то обращались к русским «милый друг», то есть «Sher Ami», а русские уже трансформировали «шер ами» в «шарамыжника».

* * *

Тихомир и Хранитель, довольные собой, возвращались к Третьяку и Марфе с Первым.

Тихомир обратил внимание, что они с Хранителем шагают в ногу друг с другом, и в его голове всплыла считалочка из детства.

«Раз, два, три, четыре», – проговорил он в голове.

Хранитель, словно почувствовав что-то, посмотрел на Тихомира.

А Тихомир, улыбнувшись, уже вслух начал декламировать:

– Аты-баты, шли солдаты. Аты-баты, на базар.

Аты-баты, что купили? Аты-баты, самовар.

Аты-баты, сколько стоит? Аты-баты, три рубля.

Аты-баты, кто родился? Аты-баты, это я!

Выходи!

Хранитель рассмеялся и сказал:

– Вот вы, Тихомир Андреевич, начитываете считалочку, а не понимаете, о чем она!

Тихомир, уже представляя, что ему предстоит пройти следующий «урок», попросил:

– Олег Ярославович, дорогой мой, расскажите!

* * *

Хранитель, как обычно, помолчал немного, раздумывая, и начал «урок»:

– Тихомир Андреевич, это вовсе не детская считалочка! Вы никогда не задумывались, при чем тут солдаты, базар, самовар и роды? Это что, случайный набор слов?

Тихомир пожал плечами:

– Расскажите, Олег Ярославович!

Хранитель продолжил:

– Словосочетание «аты-баты» – ни много ни мало сокращения от старорусских названий ступней ног. Ступня левой ноги мужчины раньше называлась «халтых» с ударением на «а». Поэтому халтурить – значит делать что-то по-левому, кое-как. Ступня правой ноги мужчины называлась «балтых», тоже с ударением на «а». Вместе они, в значении идти, и есть «халтых-балтых». Буква «ха» в них легкая. Сейчас этой буквы в русском языке нет. Поэтому в упрощении «х-алты-х» – «балты-х» звучит как «аты-баты».

В русской традиции положено было понятие «ходить» начинать с правой ноги, то есть «балтых-халтых». Отсюда слова «бултыхать», «бултыхаться» – плескать воду, когда идешь по ней. Отсюда же слово «болтаться» – ходить туда-сюда.

В западной традиции положено было понятие «ходить» начинать с левой ноги, то есть «халтых-балтых». Со времени принятия в русской армии германских порядков было приказано начинать шагать с левой ноги. Но у русских начинать шагать с правой ноги было в крови, поэтому командирам приходилось все время выкрикивать: «Левой, левой!».

Русский военный строй также поменялся на германский. В русской армии всегда вставали по трое. Отсюда и название «с-трой». А сегодняшний приказ «построиться в колонну по четыре» звучит для русского уха очень смешно.

Кстати, и слова «строить» или «строитель» произошли от описания кладки, когда укладывали рядом два кирпича или камня и сплачивали их поверху третьим, то есть «страивали» или «строили».

В русском языке от слова «халтых» происходит слово «хотеть», а от слова «балтых» – слово «быть». По телу же человека «хотеть» и «быть» имеют отношение… к половым органам! Да, раньше ступни ног соответствовали половым органам. Подошва ноги, например, называлась «шлица». Отсюда слова «шлепанцы» или «шляться», как правило – по бабам. Ну, а если по мужикам, то тогда «шлюндра» или «шлюха».

Ступня левой ноги женщины называлась «ступня» с ударением на «у», а ступня правой ноги – «купня», тоже с ударением на «у». От этих слов происходят слова «купаться» – какумужчин «бултыхаться» – и слова «купить», «вкупе», «совокупность»…

Разные части тела соответствовали и разным деньгам. Подошвы ног соответствовали серебряному рублю. То есть ногами чеканили рубли. Отсюда и выражение «чеканить шаг». Чеканили раньше только серебро, потому что медь и золото подолгу не держали на себе изображений. Поэтому идти звонко, звенеть подковами сапог и считалось «чеканить серебряные рубли». Ступни же ног, а вместе с ними и половые органы, соответствовали трем рублям. Отсюда и все скабрезные поговорки, связанные с «трешкой» – с тремя рублями.

По-другому ступни ног еще назывались «базами»: на базах «базируется» – стоит – все тело. Отсюда произошло слово «базар», на котором что-то продают и покупают, стоя на «базах» – на ногах, иначе говоря «с ног». И слово «базарить» означает «болтаться по всему базару», торгуясь да прицениваясь.

А вот жаргонно «бабками» позже иронично стали называть бумажные купюры, ну просто потому, что на них были изображены романовские старухи – бабки царицы-императрицы.

По телу выше находится живот, который раньше называли «самовар». Ведь живот сам варит-переваривает пищу. Это значительно позже самоваром стали называть устройства для нагрева воды! Также раньше в переносном смысле «купить самовар» означало добиться от женщины телесной близости. Отсюда и выражение «пойти к хозяйке на чай».

Кстати, чаем раньше на Руси называли любой напиток, который пили в ожидании чего-либо, то есть «чаяли»!

Ну, а теперь, Тихомир Андреевич, пока мы окончательно не «заболтались» или не «забазарились», давайте расшифруйте недетскую считалочку!

* * *

Тихомир задумчиво начал сначала:

– Аты-баты, шли… солдаты.

Аты-баты… на базар.

Аты-баты, что… купили?

Аты-баты… самовар.

Аты-баты, сколько стоит?

Аты-баты… три рубля.

Аты-баты, кто родился?

Аты-баты, это я!

Хранитель подбодрил Тихомира:

– Ну, давай-давай!

И Тихомир с расширенными глазами расшифровал:

– То есть солдаты шли мимо дома хозяйки. Зашли к ней на чай. Почаяли-почаяли да зачали. А родился я. Поэтому и выходи, коль уж родился!

Хранитель по – доброму засмеялся и хлопнул Тихомира по плечу.

«Вот тебе и „1“, „2“, „З“, „4“», – подумал Тихомир.

16 серия

Эпизод 1

1234

26 мая 1862 года Вышний Волочек

На вокзале Вышнего Волочка под парами стоял поезд на Санкт-Петербург.

* * *

Двое жандармов – один молодой, а второй постарше – прохаживались вдоль перрона от головы и хвоста поезда. Они наблюдали за пассажирами, которые выходили по нужде или в буфет. Со станции на поезд досаживалось мало, поэтому основное внимание блюстителей порядка было сосредоточено именно на сошедших без багажа пассажирах.

Жандарм постарше откровенно зевал. А молодой внимательно наблюдал за людьми, сравнивая их со словесными портретами полицейской ориентировки. Не зря рядовой младшего оклада Коровин считался одним из лучших выпускников Корпусной приготовительной школы по «сознательному использованию обязанностей службы по наблюдательной части».

Коровин то и дело протирал лацканом рукава новенькую нагрудную бляху Жандармского полицейского управления Санкт-Петербургско-Варшавской железной дороги за счастливым номером «1234».

* * *

Коровин рассматривал каждого, сравнивая с намертво засевшими в голове словесными портретами и помня о наставлении обер-офицера:

– Всего «клиентов» четверо. Трое мужчин и одна женщина с младенцем. Но они могут быть раздельно и в разных вагонах.

Для удобства он назвал разыскиваемых на свой вкус и пронумеровал:

№ 1. «Главный». Пол: мужской.

Возраст: пожилой, на вид шестьдесят лет.

Рост: средний, 2 аршина 5 вершков.

Телосложение по скелету: коренастое.

Телосложение по полноте: тучный.

Голова: большая с высоким черепом.

Лицо: европейское, округлой формы, полное с широким соотношением размеров, кожа с прожилками.

Лоб: высокий, широкий, с надбровными дугами.

Брови: средней длины, широкие, густые, темные.

Глаза: среднего размера, округлые, карие.

Нос: средней длины, широкий, искривленный, красноватый, кончик округлый.

Рот: малый, углы приподняты.

Губы: средние, верхняя овальная выступающая.

Подбородок: низкий, широкий, овальный, «двойной», отвислый.

Уши: малые, круглые с нижним прилеганием, мочки малые отдельные, симметричные.

Волосы на голове: средней длины, волнистые, средней густоты, светло-русые, линия роста дугообразная, без залысин.

Волосы на лице: усы и бакенбарды армейского фасона, густые, темно-русые.

Зубы: неизвестно.

Шея: короткая, толстая, без кадыка.

Плечи: широкие, покатые.

Грудь: широкая, выпуклая.

Спина: широкая, сутулая.

Руки: средние, толстые, кисти широкие, пальцы средние толстые.

Ноги: средние, толстые, ступня широкая.

Походка: медленная, вразвалку.

Жестикуляция: указательная, сдержанная.

Мимика: выразительная.

Голос: сильный глухой бас.

Манера речи: медленная, спокойная, без иностранного акцента, но с «оканьем».

Часто повторяемые слова и выражения: неизвестно.

Характерные привычки: возможно, держит руки за спиной.

На вид похож: на отставного военного.

Особые и броские приметы: неизвестно.

Одежда: неизвестно.

Обувь: возможно, подтоптанные темно-коричневые туфли.

Украшения: неизвестно.

Предпочтения в еде, напитках: неизвестно.

Особенности поведения: невозмутим, осторожен, тщательно продумывает действия.

Багаж: неизвестно.

* * *

Когда Коровин собрался проговаривать в голове словесный портрет № 2 – «Молодого», то увидел, как к светло-вишневому вагону второго класса спокойно идут хорошо одетый молодой мужчина и красивая молодая женщина в тщательно подогнанном по точеной фигуре нарядном платье, с младенцем на руках. За ними семенил вокзальный носильщик с почти новыми чемоданами коричневой кожи с нерусской надписью «Louis Vuitton: Malletier a Paris». Даже со спины можно было понять, что это супружеская пара «из приличных». Мужчина стал помогать женщине с младенцем подниматься в вагон, поддерживая ее за тонкий стан. Женщина растерянно, но с очаровательной улыбкой хваталась свободной рукой то за перила, то за легкомысленную шляпку с лентами, кокетливо покрывающую безупречно уложенные блестящие русые волосы.

Когда красотка уже поднялась и скрылась в тамбуре вагона, молодой мужчина все еще продолжал стоять и смотреть в ее сторону.

* * *

Коровин и сам застыл от таких видов, но тут в его голове вплыло наставление: «Всего „клиентов^11 четверо. Трое мужчин и одна женщина с младенцем. Но они могут быть раздельно и в разных вагонах».

Он почти подбежал к молодому мужчине и гаркнул ему на самое ухо:

– Разрешите представиться: рядовой жандармерии Коровин. Разрешите ваш паспорт для проверки.

Молодой мужчина улыбнулся Коровину и махнул носильщику, чтобы тот заносил чемоданы.

Доставая из внутреннего кармана сюртука паспорт, сказал с легким иностранным акцентом:

– Имею честь представиться. Голишников Игорь Юрьевич.

Коровин взял под козырек, начал изучать паспорт.

– Та-ак! Голишников Игорь Юрьевич, дворянин, – нарочито медленно по слогам читал он вслух, тем временем сопоставляя словесный портрет № 2 «Молодого» с молодым мужчиной:

Возраст: молодой, на вид до двадцати пяти лет – совпадает.

Рост: средний, чуть выше 2 аршинов и 6 вершков – совпадает.

Телосложение по скелету: слабое – совпадает.

Телосложение по полноте: худощавое – не совпадает, приличный животик торчит.

Голова: малая с высоким черепом – совпадает.

– Время рождения: 14 октября 1841 года, – Коровин оторвал глаза от документа и посмотрел на лицо.

Лицо: европейское, треугольной формы, худощавое со средним соотношением размеров, кожа белая с румянцем – совпадает.

Лоб: высокий, прямой – совпадает.

Брови: длинные, узкие, темные – совпадает.

Глаза: большие, округлые, карие – совпадает.

Нос: средней длины, узкий, прямой – совпадает.

Рот: средний, прямой, углы приподняты – совпадает.

Губы: средние, прямые – совпадает.

Подбородок: средний, узкий, прямой – совпадает.

Уши: средние, треугольные с нижним прилеганием, мочки слитые со щекой – совпадает.

Волосы на голове: средней длины, прямые, средней густоты, черные – совпадает.

– Вероисповедание православное, – Коровин снова начал вслух изучать паспорт, а голова его уже кружилась от азарта, ведь приметы совпадают!

Тут Коровина ждало разочарование:

Зубы: средние, ровные, белые – не совпадает, у улыбающегося ему молодого мужчины были кривые и желтые зубы.

Волосы на лице: нет – не совпадает, он видел модные узкие усики.

Коровин немного расстроился, но продолжил сопоставление:

Шея: тонкая с кадыком – совпадает.

Плечи: узкие, прямые – совпадает.

Грудь: узкая, вогнутая – совпадает.

Спина: узкая, прямая – совпадает.

Руки: длинные, тонкие, кисти узкие, пальцы длинные узкие – совпадает.

Ноги: длинные, тонкие, ступня узкая – совпадает.

Коровин снова вошел в кураж, и голос его начал подрагивать:

– Место постоянного жительства: Тверь.

Молодой мужчина совершенно спокойно спросил:

– В чем дело, любезный? Скоро отправление!

– Извинения! Служба! – Коровин быстро закивал, а сам прокручивал в голове приметы:

Голос: чистый баритон – совпадает.

Жестикуляция: оживленная – нет, не совпадает, спокойно стоит.

Мимика: выразительная – вроде как улыбается.

Манера речи: быстрая, возбужденная – не совпадает, этот говорит совершенно спокойно, немного шепелявит, да еще и с иностранным акцентом.

Характерные привычки: стоя на месте, переваливается с пяток на носки и обратно – не совпадает, этот спокойно стоит.

Коровин был в растерянности, но читал дальше:

– Состоит ли или состоял в браке: состоит с мещанкой Марфой Петровной, в девичестве Захаровой, 1844 года рождения.

* * *

Тут паровоз дал длинный гудок к отправлению, и пассажиры с перрона начали торопливо загружаться в вагоны.

Коровин посмотрел на знакомую печать Тверского полицейского управления в паспорте молодого мужчины. Ему надо было срочно принимать решение.

В голове крутилось: «Если задержать понапрасну, то можно получить большой нагоняй, а то и со службы попрут – дворянин все-таки! А если это разыскиваемый, то можно и награду получить!»

Коровин, представил, как на его груди красуется медаль, вздохнул, передал паспорт мужчине и пожелал:

– Счастливого пути!

Мужчина продолжал стоять как в ожидании еще чего-то.

Коровин смекнул и протараторил:

– Извините за беспокойство!

Мужчина удовлетворенно кивнул и начал подниматься в вагон. Поднявшись, он обернулся и помахал рукой Коровину.

* * *

Каска с медным прибором и султаном из черного конского волоса съехала на затылок рядового Коровина, когда он увидел, как от лица молодого мужчины отклеился правый ус, покачиваясь на ветру.

* * *

Поезд тронулся. Тихомир, довольный собой, зашел в купе к Марфе. Облегченно вздохнув, он похлопал себя по накладному животу, сел напротив и достал изо рта капу с желтыми кривыми зубами.

– Все будет хорошо, Марфушка! – сказал он.

Теперь, когда Марфа из простой селянки превратилась в стройную и фигурную молодую женщину, Тихомир не без удовольствия смотрел на нее. А когда она поднималась в вагон, и вовсе – пожирал глазами тонкие щиколотки в укороченных полусапожках на шнуровочке с невысоким, но элегантным каблучком.

* * *

Но Марфа совсем не улыбалась ему в ответ, а с глазами полными ужаса показывала пальцем на его лицо.

Тихомир, не понимая ее, начал трогать свое лицо руками – фальшивые усы отклеились.

Тихомир вскочил и посмотрел в окно.

* * *

Рядовой жандармерии Коровин опрометью бежал в сторону здания вокзала.

Эпизод 2

Ходули

26 мая 1862 года Вышний Волочек

Хранитель и Третьяк шли по просеке вдоль железнодорожных путей. Хранитель оглядывался по сторонам, явно что-то высматривая.

Он подошел к двум растущим рядом молоденьким сосенкам, потрогал каждую из них рукой, проверяя на прочность. Достал небольшой нож с широким и толстым лезвием, срубил деревца и начал что-то мастерить.

Третьяк с интересом смотрел, как Хранитель достал из наплечного узелка бечевку и начал прилаживать к древкам короткие обрубки стволов.

– Что это будет? – спросил он.

– Это упоры для ног, а все вместе – сейчас увидишь, – ответил Хранитель.

Закончив мастерить, Хранитель взял древки на плечо и пошел к железнодорожной насыпи, рядом с которой были установлены телеграфные столбы.

Третьяк шел рядом.

– Подсоби, – попросил его Хранитель, – Держи ходули.

Только теперь Третьяк понял, что это.

– Так это ходули! Я видел такие на ярмарке в Ростове-на-Дону, когда мы ездили поташ продавать. Там были скоморохи с уличными представлениями.

на каждой станции главного российского участка железной дороги Москва – Санкт-Петербург.

Перед этим он телеграфировал на Бологое, что поезд отправился по расписанию, а теперь это:

– Срочно. Бологое. Жандармерия. Розыск. Мужчина. Женщина. Ребенок. Вагон 2. Подтвердите получение сообщения.

* * *

Третьяк держал древки, а Хранитель, поднявшись на насыпь и обхватив столб, прытко поставил ноги на упоры и зашагал гигантскими шагами вдоль проводов телеграфной линии.

Третьяк, открыв рот, смотрел на это зрелище, сопровождая Хранителя сзади.

Пройдя приблизительно половину расстояния между столбами, Хранитель остановился, и Третьяк увидел, как он ножом сделал небольшой надрез на проводах.

– Вот и все, – сказал Хранитель. – Теперь помоги мне слезть.

* * *

Телеграфист станции Бологое, позевывая, возвращался к себе. Только что он занес начальнику станции сообщение, что поезд Москва – Санкт-Петербург отправился со станции Вышнего Волочка по расписанию, и теперь можно было посидеть и почитать газету. Телеграфист был доволен своей жизнью – подфартило! Сиди себе принимай да отправляй сообщения – чем не работа? Да и заработок приличный.

Телеграфист уселся за стол и подумал: «А не попить ли мне чайку? Лень… Попозже…»

Он вытянул вперед ноги и расслабился, когда аппарат застучал и побежала лента.

Телеграфист поморщился, нехотя потянулся и взял в руки ленту:

– Срочно. Бологое. Жандармерия. Розыск.

Телеграфист напрягся и отбил дуплекс:

– Повторите.

В ответ была тишина.

Еще несколько раз отправив запрос и не получив ответа, телеграфист побежал к начальнику станции: «Вот и попил чайку!»

* * *

Хранитель разобрал ходули, бережно скрутив бечевку и положив ее назад в узелок.

– В хозяйстве все пригодится, – подмигнул он Третьяку.

– А что вы делали? – спросил Третьяк.

Хранитель отбросил одно древко в высокую некошеную траву по одну сторону насыпи, а второе – по другую сторону, туда же полетели и упоры для ног, и ответил:

– Между станциями есть телеграфная связь, по которой можно посылать сообщения. Я решил подстраховаться – вдруг что-то пойдет не так…

Третьяк пожал плечами:

– Так можно было прямо на столбе рубануть, и все!

Хранитель покачал головой:

– «На столбе и рубануть» – так тебе любой обрыв найдет! А попробуй сейчас найти, где провод подрезан? Проще уж новый протянуть! А на это сколько времени надо?

Третьяк согласно покачал головой и прислушался…

Мимо пронесся поезд Москва – Санкт-Петербург, на котором ехали Тихомир и Марфа с Первым.

* * *

– Ну что? Пойдем к Волге-матушке, – сказал Хранитель.

– Так на ходулях быстрее бы было, – рассмеялся Третьяк.

– Да. Это сейчас ходули только для развлечения, – подхватил разговор Хранитель.

Он, как обычно, немного задумался и начал рассказ:

– Ты совершенно прав, Третьяк, раньше ходули использовали и для того, чтобы быстрее ходить, но это только по дорогам, потому что надо соблюдать равновесие. Даже почтальоны так ходили – и быстрее, и собаки не покусают, да и в грязь не влезешь!

А вообще ходули известны со стародавних времен, когда было мало дорог и бродов, а мостов вообще не было – люди переходили на ходулях реки или даже болота. И, стыдно сказать, в некоторых европейских городах, где нечистоты вываливали прямо на улицы и было не пройти, тоже использовали ходули.

В разных странах до сих пор используют ходули.

Например, земля виноградников Франции настолько ценится, что ее стараются не затаптывать и не выносить с участков. Существует правило, по которому топтаться по земле вокруг драгоценной лозы нельзя, а уходя из виноградника, человек обязан счистить землю с подошв. Да и виноградники во Франции имеют очень давнюю историю. Уход за разросшейся вверх лозой очень трудоемкий. Вот и приспособили виноградари ходули под свои нужды.

Я видел, как в Германии с ходулей собирают шишечки хмеля для пива. Да и вообще для сбора урожая с деревьев используются ходули.

С ходулей следят за стадами, а рыбаки с ходулей ловят рыбу при приливе морей.

Третьяк увлеченно слушал, а Хранитель весело продолжил:

– Раньше, когда у дворцовых дам были очень высокие прически, то парикмахеры делали их также с ходуль!

Они рассмеялись.

Эпизод 3

Бологое

26 мая 1862 года Бологое

Картуз метался взад-вперед возле двери кабинета начальника станции, когда та резко распахнулась и из нее вышла Пелагея. Она брезгливо обернулась, чтобы посмотреть, как начальник, слюнявя пальцы, пересчитывает купюры…

– Их засекли в Вышнем Волочке. Едут сюда. Жандармерия знать не будет. Они сейчас где-то под Коломне, поэтому будут не раньше, чем через полчаса. Все по вагонам, и одного – к машинисту. Все делаем тихо! – полушепотом сказала Пелагея, проходя мимо.

* * *

Тихомир и Марфа не знали, что им делать. Казалось, разработанная Хранителем легенда должна была пройти без сучка и задоринки, но нелепая случайность с усами все перечеркнула.

Марфа беспрестанно читала молитвы. Первый, довольно улыбаясь, спал.

А Тихомир, кажется, внимая словам Хранителя о том, что «каждый русский сам себе боготворец», спокойно сидел и ждал судьбы, только поправил накладной животик и вставил капу с кривыми желтыми зубами.

* * *

Поезд замедлил ход. Подъезжали к станции Бологое.

* * *

Тихомир вздохнул и, отвернувшись, чтобы не видела Марфа, достал револьвер и взвел курок.

* * *

Дав короткий гудок торможения, поезд остановился, и Тихомир с Марфой замерли в ожидании. Сердца обоих бились в унисон так громко, что, казалось, их слышно на весь вагон.

* * *

Все тридцать минут остановки была тишина, только когда началось отправление, в дверь купе осторожно постучали.

Марфа закрыла рот обеими руками, и слезы брызнули из ее глаз.

Тихомир скомканным голосом сказал:

– Прошу не беспокоить. Мы отдыхаем.

За дверью была тишина, но через какое-то время послышался легкий стук женских каблучков, и в дверь вновь постучали.

– Тихомир Андреевич! Откройте! Мы с помощью, – послышался женский голос с каким-то еле уловимым гортанным произношением.

Тихомир выхватил револьвер и направил в сторону двери.

Марфа вскрикнула и закрыла руками глаза.

За дверью по-прежнему была тишина.

* * *

Тихомир почувствовал, что поезд стал замедлять ход и остановился.

Дальше последовал сильный и частый стук, сопровождаемый мужским голосом:

– Открывай же ж! Хуже будет.

Тихомир выстрелил в середину двери – раздался мужской крик и ругательства.

* * *

Ответный выстрел со стороны коридора вышиб замок двери, которая тут же распахнулась, и в купе бросился какой-то человек в картузе, весь перемазанный кровью, загородивший собой весь проход. Тихомир на доли секунды опешил, но выстрелил в упор. Пуля каким-то чудом пролетела под рукой нападавшего, но позади его послышался женский вскрик.

Человек в картузе со злостью ударил Тихомира рукояткой револьвера по голове:

– На, сука, же ж!

17 серия

Эпизод 1

Пленники

26 мая 1862 года Бологое

Тихомир очнулся от удара по щеке. Над ним наклонился тот мужик в картузе. Память с трудом возвращалась.

«Где Марфа? Где Первый?» – пронеслось у него в голове.

Тихомир силился подняться, но тут же был придавлен коленом мужика в картузе к земле.

– Зови меня Картуз, – прорычал тот и рывком поднял Тихомира на ноги.

* * *

Слегка качаясь, Тихомир начал осматриваться. Кругом был редкий лес, а вдалеке виднелась железнодорожная насыпь. Тихомир повернул голову и, к своему облегчению, увидел Марфу с Первым на руках. Она сидела в траве на окраине небольшой полянки, прислонившись спиной к дереву, и смотрела на него во все глаза.

* * *

Картуз дернул Тихомира за руку, и головная боль толчками усилилась. Тихомир зажмурился.

Картуз еще сильнее дернул его:

– Теперь ты мой же ж, пока не найдем золото!

Тихомир выплюнул изо рта капу, которая перекосилась и мешала говорить, спросил:

– Какое золото? Я ничего не понимаю.

Ему было тяжело дышать, он пытался ослабить галстук и расстегнуть ворот рубахи, но не было сил поднять руки. Он с трудом расстегнул рубаху снизу и достал сдавливающий дыхание накладной живот. Стало немного легче…

Картуз снова затряс его:

– Не дури же ж! Если хочешь жить, то покажешь мне, где спрятан клад! Куда вы ехали?

Тут послышался шум от подъезжающей к полянке телеги.

Картуз прошипел:

– Про золото ни слова! Убью же ж!

* * *

С телеги соскочил невысокий нескладный мужичонка. Картуз подошел к нему, и они начали о чем-то тихо переговариваться между собой.

Тихомир увидел, что вся косоворотка Картуза залита кровью.

Тот обернулся и, словив взгляд Тихомира, провел рукой по груди.

Протянув руку с еще свежей кровью в сторону Тихомира, Картуз сказал:

– Ловко же ж ты через дверь моего подельничка ухлопал!

Тихомир вспомнил, что стрелял через дверь, вспомнил, как стрелял в мужика в картузе, вспомнил женский вскрик… память возвращалась.

Картуз достал из-за пояса револьвер Тихомира и откинул барабан:

– Хорошая «машинка»! Только вот один патрон остался. Для кого он же ж?

Все замерли.

Картуз с серьезным видом осмотрел всех по очереди и приказал:

– Загружайтесь же ж. У беглых путь один – в леса!

* * *

Пелагея открыла глаза и поняла, что лежит в коридоре вагона. Она осторожно потрогала правой рукой грудь – боль эхом отозвалась на ее легкое прикосновение.

«Спасла кольчуга: пулю удержала, но ребра сломаны», – подумала Пелагея.

Медленными движениями она повернулась на бок и попробовала подняться на колени. Левая рука отказывалась ей подчиняться.

С большим трудом поднявшись на полусогнутые ноги, Пелагея чуть было не поскользнулась на луже крови и схватилась за поручень. Она переступила через труп подельника Картуза, обратив внимание, что пуля угодила ему прямиком в шею и перебила сонную артерию.

– Вот поэтому все тут в кровище, – шепотом сама себе сказала Пелагея и хмыкнула, увидев, что все ее шикарное платье в крови.

Она дошла до тамбура. Дверь вагона была открыта. Пелагея выглянула наружу. Картуза и беглецов не было видно, но по насыпи от хвоста поезда резво бежали двое мужчин в форме жандармов.

Пелагея присела у открытой двери вагона, достала «шило» и стала ждать. Когда первый жандарм взобрался в тамбур, Пелагея ударила «шилом»: раз, два – в сердце, и три, четыре – с двух сторон шеи. Она вытолкнула убитого из вагона прямо на поднимающегося второго жандарма. Тот упал, но быстро встал на ноги, потянувшись к кобуре. Пелагея метнула «заколку для волос» ему в голову. Жандарм охнул, упал и покатился с откоса.

* * *

Пелагея спустилась из вагона и начала, осматриваясь, сползать по откосу насыпи. Подойдя к телу жандарма, она увидела кровоточащую рану проломленного в области виска черепа.

Пелагея разволновалась:

– Где сюрикэн? Мое любимое оружие!

Кругом была еще не кошенная трава, и Пелагея поняла, что на поиски уйдет много времени, которого у нее нет.

* * *

Она начала углубляться в лес – подальше от железнодорожного полотна. Дойдя до небольшой полянки, Пелагея увидела примятую траву. Пройдя еще несколько шагов, она наткнулась на капу с кривыми желтыми зубами, а еще через шаг – на подушку, подшитую по форме как муляж живота.

Пелагея подобрала находки, подумав: «Нельзя оставлять следов».

Она посмотрела вглубь леса и, медленно передвигая ноги, пошла по примятой колесами телеги траве, пробормотав:

– Вот и след…

Эпизод 2

След

27 мая 1862 года Москва

К особняку на Ордынке широким шагом спешно шел Артамонов.

* * *

Андрей Георгиевич с нетерпением ждал его прямо в холле и, как только тот зашел в двери, набросился на него:

– Сергей Демьянович, ну что там?

Артамонов кивнул и устало присел на банкетку у двери.

Отдышавшись, сказал с пересохшим горлом:

– Есть след!

Андрей Георгиевич крикнул кухарке:

– Принеси воды!

Артамонов жадными глотками выпил целый стакан, глубоко вдохнул и продолжил:

– Их засекли на железнодорожной станции Вышнего Волочка по направлению на Санкт-Петербург. По описанию это был Тихомир с молодой женщиной и младенцем. Жандарм, который их опознал, сомневался в своей правоте вплоть до отправления поезда, и получилось так, что они уехали. О задержании сообщали по телеграфу на станцию Бологое. Но телеграфная связь не сработала. Поэтому этот жандарм решил самостоятельно добраться туда на ручной дрезине и лично указать на беглецов. В Бологом стоянка поезда полчаса, поэтому можно было успеть. Но он, видно, не рассчитал своих сил и опоздал – поезд уже ушел. В результате он попросил помощи, и вместе с еще одним жандармом они стали преследовать поезддо следующей станции, кажется, Окуловки. Поезд они увидели где-то через десять верст в валдайском лесу. Поезд был аварийно остановлен машинистом. Тихомира с женщиной и ребенком в нем не было.

Андрей Георгиевич взволнованно сказал:

– Так надо срочно допросить этого жандарма и машиниста!

Артамонов покачал головой:

– Уже нельзя – все мертвы: жандарм, машинист с помощником и кочегаром.

Андрей Георгиевич разочарованно развел руками:

– Снова все концы в воду!

Артамонов хитро прищурился и с улыбочкой сказал:

– Но второй жандарм жив. В тяжелом состоянии, но жив. Он указал, что был ранен, а на его глазах первый жандарм убит какой-то черноволосой женщиной.

Андрей Георгиевич воскликнул:

– Так поедем же срочно на Валдай!

Артамонов снова хитро прищурился и сказал:

– Тут еще то ли совпадение, то ли точно божий промысел.

Андрей Георгиевич прорычал:

– Не томите!

Артамонов продолжил:

– Бляха убитого жандарма была под интересным номером – 1234.

Андрей Георгиевич торопил:

– Говорите же!

Артамонов заулыбался:

– Помните: фотопластины Тихомира были пронумерованы «1», «2», «3», «5», а номера «4» не было?

Андрей Георгиевич согласно кивнул:

– Конечно!

Артамонов продолжил:

– Так вот, я тут подумал…

Эпизод 3

Малёк

26–28 мая 1862 года Валдай

– Малёк! Куда прешь? Вертай взад. Вишь же ж: лесная дорога пошла, – окрикнул нескладного мужичонку Картуз.

Малёк «дал задний ход» телеге, сдвинул суконную шапку на лоб и почесал затылок:

– Так куда ехать-то? Вправо? Влево?

Картуз и сам призадумался.

Возникла пауза.

Сзади послышался тоненький голосок Марфы:

– А мы к людям едем или от людей?

Картуз грубо ощетинился на нее:

– К каким людям? Дура! Нам, где людей нету, надо же ж!

Тихомир поморщился и уж было хотел заступиться за Марфу, как та совершенно спокойно ответила Картузу:

– Дура аль не дура! А от людей надо направо вертать. Вишь, травка в какую сторону колесами примята. Дня три назад ехали, груженые.

Картуз промолчал и толкнул Малька в бок. Тот повернул направо.

* * *

Начинало смеркаться.

Марфа перевела взгляд на Тихомира. Он тоже посмотрел на нее и улыбнулся.

Марфа, со вздохом большого сожаления, оторвала полоску от подола новенького модного платьишка, плюнула на нее и стала трогательно утирать запекшуюся кровь со лба Тихомира. Тот, словно не чувствуя боли, улыбался, глядя на ее нежные руки. Ему очень захотелось обнять ее и сильно прижать к себе.

* * *

– Чего расселись! Вылазь: толкай же ж, – прикрикнул Картуз.

В низине колеса телеги провалились в мягкую влажную почву.

Тихомир вообще ничего не понял, а Малёк соскочил с телеги и махнул ему рукой:

– Подсоби! Не вишь: засели.

* * *

Тихомир слез и начал помогать выталкивать телегу.

Марфа смотрела на него, а он на нее – они улыбались друг другу.

* * *

После следующего холма доехали до развилки лесных дорог.

Картуз спрыгнул с телеги, окинул всех суровым взглядом и приказным тоном сказал:

– Всем сидеть тихо! Малёк, присмотри за ними же ж.

* * *

Когда Картуз скрылся в лесных зарослях, Малёк развернулся к заложникам и обратился к Тихомиру:

– Кто такие будете?

Тихомир молчал.

Малёк быстрым движением достал складной нож и открыл его резким выпадом руки навылет. Направив лезвие в сторону Тихомира, рассержено сказал:

– Ты не смотри, что я «малёк». Быстро подрежу! Знаешь, кто поезд остановил?

Тихомир по-прежнему молчал, а Марфа прижалась к нему в поисках защиты.

Малёк ухмыльнулся:

– Так то ж я! Всех порезал! И минуты не прошло! Машиниста, помощника и кочегара! Всех троих!

Малёк помахал лезвием перед лицом Тихомира.

Тихомир, стараясь сохранять хладнокровие, ответил:

– Я сам не знаю, зачем нас захватили.

Малёк почти вплотную приблизился к Тихомиру и поднес нож к его горлу:

– Врешь! Я слышал, как «черная баба» с Картузом говорили про дитя. Видать, хотят за выкуп его продать!

Тихомир удивленно спросил:

– Какая «черная баба»?

– Ты мне пургу не гони, сам ее в поезде ухлопал! – зло ответил Малёк.

Тихомир пожал плечами.

– Говори, чье дитя? – настаивал Малёк.

– Наш мальчик! – вдруг выпалила Марфа и крепко прижала Первого к груди.

Тихомир подхватил за ней:

– Это наш сын! Помоги нам. Мой отец – богатый человек. Помоги добраться до Москвы или до Санкт-Петербурга, и он заплатит тебе хорошие деньги!

Глаза Малька алчно загорелись:

– Теперь все ясно! Картуз, сука, хотел без меня дело обтяпать!

Тихомир повторил:

– Помоги и получишь награду!

– Сколько заплатишь? – тихо спросил Малёк, озираясь по сторонам.

– Сколько пожелаешь? – спросил Тихомир.

* * *

Тут раздались звуки ломающихся под ногами сухих веток, и из темноты возникла фигура Картуза.

– Пусто. Ничего не нашел, – устало сказал он. – Будем ночевать здесь же ж.

Малёк присвистнул, а Картуз сказал ему:

– Надо съехать с дороги подальше.

Малёк правил телегой через заросли, пока можно было проехать в полной темноте.

– Все! Приехали! – сказал он.

Картуз посмотрел на него и продолжил:

– Охраняем их по очереди. Ты же ж первый.

Малёк снова присвистнул, но уже грустно.

Картуз кинул Тихомиру старый рваный зипун, который, видно, остался от прежних хозяев ворованных лошади с телегой:

– Укройтесь же ж! Нужны мне живые!

* * *

Утро наступило быстро и нежданно. Ночь еще властвовала в дремлющем лесу – и тут в одно мгновение утренняя роса появилась на траве, листьях деревьев и кустарников. Птицы, пробудившись ото сна, заполнили воздух своим разноголосьем.

* * *

Первые лучи солнца, едва пробивающиеся через кроны деревьев на небольшую полянку, разбудили Марфу. Она прислушалась, осторожно приподнялась и осмотрелась: все спят. Тихонечко откинув зипун, она бесшумно слезла с телеги и, аккуратно раздвигая ногами мокрую от росы траву, зашагала в заросли пахучего можжевельника.

Свежий утренний ветерок ласкал ее волосы. Она остановилась, улыбнулась и подставила лицо первым лучам солнца, прищуриваясь в ярко-розовое небо высоко над головой между еловыми ветками.

Оглянувшись на телегу, Марфа подумала:

– Ну и что, что в беде! Зато вместе – вместе с Тихомиром!

* * *

Когда Марфа вернулась, то увидела Картуза, который сидел на борту телеги.

Картуз усмехнулся:

– Так и знал, что без дитя не убежишь.

Марфа кивнула и перекрестилась:

– Вот тебе крест!

Картуз кивком указал на Тихомира:

– И этого любишь же ж?

Марфа не задумываясь ответила:

– Люблю!

Картуз толкнул ногой Малька:

– Хватит спать! Развалился! Трогай же ж!

Малёк ощетинился:

– Дай хоть до ветру сходить.

Тихомир проснулся от громкого разговора и приподнялся на локте.

Картуз рассмеялся Мальку:

– Вот вместе с пленным и иди – заодно и померитесь… же ж…

* * *

Марфа подошла к Картузу и попросила:

– Позволь сыночка покормить. По дороге больно тряско.

Глубиной женской природной интуиции Марфа чувствовала, что Картуз не самый плохой человек. Это судьба так распорядилась его жизнью, что он стал лихим человеком. Ведь он только на людях кичится и злобствует, а когда один на один его по-доброму попросить, так и не откажет.

Картуз сурово посмотрел на нее, затем вслед Тихомиру и Мальку, и шепотом сказал:

– Давай же ж. Только по-быстрому.

Марфа поклонилась.

Картуз, потрогав рукой толстый ствол ели с пушистыми ветками, почему-то с улыбкой сказал:

– Как в Сибири же ж! Одна в одну!

* * *

Малёк встал недалеко от Тихомира и то и дело поглядывал на него. Закончив «дела», он тихо спросил:

– Так сколько заплатишь?

– Так сколько ты желаешь? – в ответ спросил Тихомир.

– Тысячу желаю! – на одном вдохе сказал Малёк, и глаза его загорелись.

– Пусть будет тысяча, – спокойно ответил Тихомир. – Наши жизни моему отцу дороже.

– Тогда две! И золотом! – прошипел Малёк. – Мне ж дружка надо будет подрезать!

– Согласен, – подтвердил Тихомир. – Я поведу вас на Санкт-Петербург.

Малёк поозирался по сторонам, прислушался:

– Сделаю!

* * *

Марфа кормила Первого, сидя на траве, прислонившись спиной к одинокой березе. В лесу начала бурлить жизнь. Она наблюдала, как муравьи бегают цепочкой туда-сюда, собирая еду, пауки плетут свою паутину в надежде найти добычу. В воздухе слышался гул пчел и шмелей. Редкие лесные цветы, встрепенувшись от росы, поднимали свои головки и тянули их навстречу солнцу. Бабочки кружились над ними, порхая своими разноцветными крыльями. Все это очень нравилось Марфе, и она блаженно улыбалась. Ее полная грудь высоко поднималась, дыша чистым и свежим воздухом с еловым ароматом.

Марфа подняла голову вверх: ярко-розовое небо преображалось в светло-бирюзовое.

Ей хотелось мечтать…

* * *

– Хорош сидеть!.. Же ж! – Марфа вздрогнула от грубого окрика Картуза, который увидел Тихомира и Малька, возвращающихся из зарослей.

* * *

Картуз внимательно посмотрел на Малька и, указав головой на лошадь, безразлично щиплющую молодую травку на полянке, сказал:

– Запрягай же ж.

От тяжелого взгляда Картуза глаза Малька забегали, и он, быстро отвернувшись, безропотно пошел к лошади.

* * *

Картуз подошел к Тихомиру и, глядя в сторону Малька, тихим голосом спросил:

– Ты ничего ему не сказал же ж?

Тихомир отрицательно покачал головой.

Картуз не спеша достал кисет, развязал тесемочку и с удовольствием вдохнул запах табака. Так же не спеша достал сложенный-переложенный обрывок газеты и ловко свернул самокрутку. Послюнявив края, с руки закинул ее в рот и подмигнул Тихомиру:

– Ну, так слушай! Пелагея наняла меня, чтобы найти тебя и твоего сына. Ей нужно было только дитя. Я не знаю зачем. Но а мне она сказала, что ты знаешь, где зарыт большой клад с золотом. Она сказала, что это клад древнего народа. Даже как народ назывался сказывала. Но я подзабыл. Крутится в голове… Скиты…

Тихомир непроизвольно произнес:

– Золото скифов…

Картуз широко улыбнулся и, схватив Тихомира за грудки, прошипел:

– Прокололся. Сука. Знаешь же ж!

Тихомир безуспешно попытался вырваться из сильных рук, но Картуз сам отпустил его. Похлопав себя по карманам штанов, он достал видавший виды спичечный коробок. Заглянув в него и увидев с пяток спичек, он с сожалением вздохнул и положил его назад в карман.

Засунув самокрутку за ухо, Картуз сказал Тихомиру:

– Теперь слушай же ж! Пелагея сдохла.

* * *

В голове Картуза пронеслись воспоминания пыток старого фельдшера, и он брезгливо сплюнул в сторону:

– Чертова баба! Не зря в черное обряжалась же ж! Ведьма!

* * *

У Тихомира в голове закрутилось: «Пелагея?.. Пелагея?..»

* * *

Картуз продолжил:

– Теперь я главный же ж. Если найдем золото, отпущу вас всех живыми. Если обманешь – всех порешу!

Тихомир, немного подумав, спокойно ответил:

– Долго надо будет искать.

– Найдем – отпущу. Я свое слово держу! – ответил Картуз.

– Договор, – в унисон сказали мужчины и пожали друг другу руки.

* * *

Малёк, прилаживая оглобли к хомуту, косил глазом и, увидев рукопожатие, криво ухмыльнулся сам себе:

– Посмотрим, чья возьмет.

Он хлопнул лошадь по крупу и крикнул:

– Готово!

* * *

Тихомир помог Марфе с Первым подняться и расположиться. Прикрывая их зипуном, прошептал ей на самое ухо:

– Все будет хорошо.

* * *

Лошадью правил Картуз. Вернувшись на развилку лесных дорог, он недвусмысленно спросил Тихомира:

– Так куда едем же ж?

– На север, – уверенно ответил Тихомир.

Картуз посмотрел на солнце, натянул на себя правую вожжу и закомандовал лошади:

– Трогай!

* * *

– Жрать хочу! – довольно громко проворчал Малёк.

Дремавший Картуз приоткрыл глаза и тут же зажмурился от высоко стоящего солнца.

«Да, уже за полдень!» – подумал он, а вслух сказал:

– Так давай, ешь!

– Чего есть-то?

– Вон, сморчки ешь, – рассмеялся Картуз, показав пальцем на росшие вдоль дороги грибы.

* * *

От разговоров о еде у Тихомира начало «сосать под ложечкой». Он проводил глазами сморчки и вспомнил прошлую столичную жизнь, когда без особого удовольствия, скорее отдавая дань кулинарной моде, поглощал блюда, обильно приправленные известными на весь мир трюфелями – родственниками тех самых местных сморчков.

Тихомир с тоской посмотрел на Марфу, которая, увидев его голодные глаза, просто пожала плечами и улыбнулась.

От ее искренней улыбки Тихомиру стало легче, и он в ответ тоже улыбнулся.

* * *

Проезжая через очередную ветку лесной дороги влево, Малёк предложил:

– Надо бы в деревеньку какую свернуть. Жратвы раздобыть.

Картуз грозно, как на правах главного, ответил:

– Ты, Малёк, вообще дурак или ни о чем, окромя жратвы, не можешь думать? Если людям покажемся же ж, так жандармерия вмиг под белы рученьки оприходует! Это ж же ж не простые фараоны – тьфу! Никакого дела с ними не сваришь!

Малёк ощетинился ответить, но осекся и промолчал, подумав: «Скоро уже получишь свое!»

* * *

Весенний лес едой не баловал. По дороге ели все подряд: трехлистную кислицу, муравьев, корешки каких-то известных одному Картузу растений…

* * *

Ехали до самой темноты и тяжело заснули все разом.

* * *

Несмотря на усталость, Марфа плохо спала: всю ночь ей снились какие-то кошмары…

Она проснулась на самом рассвете, разбуженная первыми лучами солнца. Стараясь не шуметь, выбралась из-под зипуна и спустилась с телеги.

Поставив босые ноги на мягкую хвойную подстилку, она с улыбкой смотрела на жемчужные россыпи сиреневых цветков с нежной зеленью маленьких листочков сердечком.

– Фиалки! – шепотом проговорила Марфа. – Целая полянка фиалок!

Марфа начала медленно кружиться, расставив руки в стороны, стараясь не наступить на цветы. От удовольствия она прикрыла глаза и стала кружиться все быстрее и быстрее. Ноги Марфы налетели на что-то скользкое и липкое, и она, поскользнувшись, упала. Раскрыв глаза, Марфа увидела залитые густой, почти черной кровью фиалки. Повернув голову в сторону, она с ужасом закричала: прямо ей в лицо смотрели остекленевшие глаза Малька. Марфа, вскочив, отпрянула прочь, но снова поскользнулась. Вся перемазанная кровью, она на четвереньках начала пятиться от трупа, пока не уперлась в ноги Картуза.

Картуз, ухмыляясь, сказал:

– Малёк дураком был – дураком и помер же ж!

* * *

Тихомир вскочил, разбуженный внезапным криком Марфы.

Картуз злобно крикнул ему:

– Так все ж за моей спиной сговорились – если Малёк хотел меня порезать же ж?

Тихомир спрыгнул с телеги, подошел к Марфе, поднял ее с земли и, глядя прямо в глаза Картузу, заявил:

– Тебе нужно золото? Так давай его искать!

Картуз зло посмотрел на него, но ничего не ответил.

* * *

Он подошел к распростертому телу Малька и начал обыскивать его одежду, укладывая себе в карманы вещи покойника.

Потоптавшись рядом с телом, Картуз подобрал складной нож Малька. Повертев нож в руке, он подбросил его высоко в воздух и, ловко схватив, сказал:

– Ну что? Отведаем человеченки?! Жрать-то что-то надо же ж!

Тихомир и Марфа с ужасом посмотрели на него.

Картуз рассмеялся, сложил нож и упрятал его в карман.

18 серия

Эпизод 1

Болото

28 мая 1862 года Валдай

Ехали молча.

* * *

Лесная дорога привела к небольшому, заросшему камышом озерцу.

Картуз спрыгнул с телеги и подошел к берегу. Разувшись, он закатал штанины и вошел в воду, раздвигая руками камыши.

Издали увидев круги на воде, Картуз с досадой сказал:

– Эх, рыба гуляет – хвостом бьет. А не достать же ж!

Выйдя их воды, Картуз грозно посмотрел на пленников и сказал:

– Сидите тихо. Пойду пройдусь же ж.

Тихомир и Марфа переглянулись:

– А куда бежать?!

* * *

Вернувшись, Картуз покачал головой:

– Дальше дороги нет же ж. На лошади не проедешь – берег больно узкий… Пойдем пешим ходом же ж.

Он подошел к телеге, распряг лошадь и привязал ее к дереву.

Положив руку ей на шею, там, где билась яремная вена, сказал:

– Отслужила. Завтра сутра разделаю. Хоть мясом отъедимся.

На глаза Марфы навернулись слезы.

Картуз отвернулся в сторону и закомандовал:

– Всем спать!

* * *

Ночью Марфа тихонечко подобралась к лошади. Порвав хиленькую привязь, она хлопнула лошадь по крупу и прошептала:

– Давай! Беги!

Лошадь стояла на месте.

Марфа тихонечко повторила:

– Беги, милая! Беги!

Лошадь закивала головой, фыркнула и медленно засеменила в темноту.

Довольная Марфа вернулась в телегу, залезла под зипун и прижалась к Тихомиру.

* * *

Картуз прикрыл глаза – на его лице появилась улыбка.

* * *

Утром Тихомира и Марфу разбудил злобный и громкий голос Картуза, доносившийся из леса:

– Вот же ж тварь какая! Как знала! Как знала же ж!

Подойдя к пленникам, Картуз развел руками:

– Убегла! Порвала привязь и убегла же ж. Скотина, она ж нутром чует!

* * *

Ничего не понимающий Тихомир пожал плечами. А Марфа довольно хмыкнула сама себе.

* * *

– Как озеро обходить будем? Справа иль слева? – почесал затылок Картуз.

– Пойдем справа, – уверенно заявила Марфа.

Картуз пренебрежительно посмотрел на нее и повел обходить озеро слева.

* * *

Пройдя с первую четверть берега по твердой почве, путники почувствовали под ногами хлюпанье. Заросли камыша стали редеть. Деревьев становилось все меньше. С первого взгляда земля была покрыта густой лесной травой вперемешку со мхом. Воды не было видно: вода стояла ниже поверхности. Чем дальше шли, тем вода поднималась выше, и можно было передвигаться только по кочкам.

* * *

Идти было нелегко. Ноги вязли в торфе, оставляя разводы на поверхности мутной тины.

– Не нравится мне все это же ж, – озадаченно сказал Картуз и остановился.

Тихомир и Марфа встали рядом.

Картуз подошел к молодой осинке, рубанул ее ножом. Очистив ствол от веток, Картуз взвесил длинную жердь в руке.

Довольно кивнув сам себе, он скомандовал:

– Ладно. Пошли же ж. Идем гуськом прямо за мной. И след в след!

* * *

Он шел медленно, без резких движений, прощупывая жердью места на несколько шагов вперед. Из-под бурой жижи раздавалось бульканье.

Следом за Картузом пристроилась Марфа с Первым. А замыкающим шел Тихомир, стараясь, как и впереди идущие, наступать на корневища или кочки.

* * *

Дошли до сплошной воды, усыпанной ряской, с редкими кочками. Картуз стал еще осторожнее.

– Надо бы было дорогу пометить, – некстати сказала Марфа.

Картуз хотел ей ответить и, повернувшись, провалился одной ногой выше колена, успев удержать равновесие шестом.

– Платье же ж свое порви на лоскуты, – рявкнул он на Марфу.

Марфа надула губки: первое в ее жизни модное покупное платье представляло из себя жалкие, измазанные кровью и грязью лохмотья.

* * *

Вскоре ряска исчезла, и вся водяная поверхность стала покрыта ярко-зеленой травой.

– Топь же ж! – сказал Картуз и остановился.

Постояв с минуту и отдышавшись, он махнул рукой:

– Пошли! Не вертать же ж!

* * *

Осторожно перебираясь, путники подошли к поваленному дереву, на сгнившем пне которого лежал голый череп с большими ветвистыми рогами сохатого. Марфа перекрестилась, обернулась и посмотрела на Тихомира. Тот пожал плечами в ответ.

Картуз сказал:

– Передохнем.

Все устало уселись на ствол. Но отдохнуть не удалось: начала одолевать назойливая мошкара.

* * *

– Эх, мать… же ж, – Картуз оступился и провалился по пояс.

Он пытался вырваться из трясины, но еще больше стал уходить вниз.

Тихомир схватил Марфу за рукав:

– Стой!

Марфа остановилась и начала с дрожью наблюдать, как трясина втягивает в себя Картуза.

Картуз, силясь, перекинул жердь в сторону Тихомира:

– Помоги!

Тихомир не моргая смотрел на него и… покачал головой:

– Нет.

Бурая жижа уже дошла до подмышек Картуза. Он старался держать голову как можно выше. Вцепившись одной рукой за жердь, второй он пытался оттолкнуться от поверхности топи. Глаза его отражали ужас беспомощности перед неведомой силой природы.

– Тихомирушка, помоги ему, – слезно попросила Марфа.

Тихомир остался непреклонным.

– Тихомирушка, умоляю тебя! Он на самом деле хороший. Я это чувствую, – взмолилась Марфа.

Тихомир нехотя присел поближе, нащупал ногой твердое дно и, схватившись обеими руками за протянутую жердь, потянул. Он тянул изо всех оставшихся сил, но результат был плачевен – Картуз только перестал погружаться.

Тяжело отдышавшись, Тихомир сделал глубокий вдох и потянул. Тело Картуза начало высвобождаться, уже появился живот.

Марфа радостно захлопала:

– Тяни, Тихомир, тяни!

Тихомир еще раз глубоко вдохнул, напрягся, но Картуз оставался на месте.

Тихомир разозлился, зарычал и резко рванул жердь. Рука Картуза соскочила, и он моментально ушел в трясину еще глубже, чем был.

Марфа вскрикнула:

– Картуз!

Картуз, сидевший в трясине по горло, уже не мог дотянуться до шеста.

Марфа засуетилась, оглядываясь по сторонам. Затем, передав Первого опешившему Тихомиру, сняла с себя зипун. Легкими шажочками она перелетела вокруг Тихомира поближе к молодой осинке. Тихомир, держа в руке бесполезную жердь, смотрел на Марфу.

Марфа привязала один рукав зипуна к осинке повыше – куда смогла достать. И сама повисла на ней. Перебирая руками по стволу, она опускала осинку все ниже и ниже.

Картуз понял, что Марфа придумала, и начал поднимать вторую руку к опускающемуся рядом с ним зипуну.

Жизнь Картуза решало не более пяди от его руки до ствола осинки…

* * *

Все лежали прямо в бурой болотной воде, но на твердой почве и тяжело дышали.

В тишине, чуть нарушаемой редкими криками лесных птиц, раздался голос Марфы:

– А я говорила! Говорила, что надо справа озеро обходить!

Мужчины одновременно возмущенно посмотрели на нее. Марфа, ойкнув, притихла.

– Что будем делать? – спросил непонятно у кого Тихомир.

– Надо назад идти же ж, – предложил Картуз.

– Утро вечера мудренее, – сказала Марфа.

Эпизод 2

Сюкирэн

28–29 мая 1862 года Валдай

Пелагея шла по следам от колес телеги. Уже подросшая весенняя трава, цепляясь за каблучки, заметно замедляла ее шаги. Она сняла туфли и пошла босиком. Поломанные ребра давали о себе знать с каждым шагом. Она давно уже оторвала подол шикарного платья, который сдерживал ее движения, и сделала из него перевязь для левой руки, подложив под мышку муляж живота. Кровь на платье, и без того тесном, засохла толстой коркой «корсета» и не давала Пелагее дышать.

«Все против меня», – подумала Пелагея, остановилась и присела, скрестив ноги.

Сосредоточившись, она начала читать сначала знакомые заклинания, а затем мольбу Господу.

Заглушив боль и набравшись сил, Пелагея продолжила путь по следам.

Примятая колесами телеги колея на траве перешла в лесную дорогу.

– Направо или налево? – Пелагея стояла на распутье.

Она отчетливо видела следы колес, ведущие направо.

* * *

Подняв голову вверх – на заходящее солнце, – Пелагея повернула налево:

– К людям.

* * *

Усач в полосатой больничной пижаме, лежавший на высоко взбитых подушках, держал в руках фотокарточку:

– Она!

Артамонов удовлетворенно чмокнул губами, забрал снимок себе и посмотрел на Андрея Георгиевича.

Тот в ответ кивнул.

* * *

– Вот тут Пелагея с жандармами разбор и учинила, – сказал Артамонов.

Андрей Георгиевич спустился с железнодорожного откоса и стал внимательно осматриваться в траве. Что-то блеснуло на солнце, и он поддел находку носком ботинка:

– Сергей Демьянович! Посмотрите, что это такое?

Артамонов неспешно спустился с откоса, надел перчатки, поднял и с интересом покрутил в руках металлический предмет:

– Это – сюрикэн! Такое оружие в России очень редко встретишь!

Андрей Георгиевич удивленно произнес:

– Выдумаете?..

Артамонов ответил:

– Определенно, это ее. Больше некому. Сюрикэн – японское метательное оружие скрытого ношения. Представляет собою небольшие клинки, изготовленные по типу повседневных вещей: звездочек, монет и так далее. Этот изготовлен в виде заколки для волос.

Дословный перевод с японского: «сю» – рука, «ри» – держать, «кэн» – меч.

– Дайте посмотрю, – Андрей Георгиевич протянул руку.

Артамонов сказал:

– Наденьте перчатки – а то кто знает?! Видите дракона? Внешний вид сюрикэнов отражает интерес японцев к мистицизму. Часто различные знаки наносились на поверхность самого оружия, так как и мастера, которые изготавливали оружие, и те, кто им пользовался, верили в то, что таким образом можно привлечь на свою сторону могущественные потусторонние силы.

Андрей Георгиевич задумчиво сказал:

– Да, сюрикэн Пелагеи или как там ее по-настоящему! И тут дело не в мистике, потому что дракон – символ Вторых.

Артамонов присвистнул.

– Нам надо найти Тихомира и младенца во что бы то ни стало, – сказал Андрей Георгиевич и направился от железнодорожного полотна вглубь леса.

Артамонов вздохнул и махнул рукой двум полицейским:

– За мной! Идем фронтом! Смотрите под ноги! Ищите следы!

И злобно пробормотал себе под нос:

– Чертова хинайка Пелагея…

* * *

Утром Пелагея проснулась от легкого скользящего прикосновения по шее.

«Что-то холоднокровное», – подумала она и, приоткрыв глаза, увидела крупную гадюку.

Пелагея прошептала ей:

– Приветствую тебя, мой завтрак!

Молниеносным движением она схватила змею за голову и поднесла к своим глазам.

Смотря в узкие вертикальные прорези зрачков древней рептилии, Пелагея попросила:

– Дай мне сил! Мы же с тобой одной крови, маленький дракон!

* * *

На лесной дороге Пелагея встретила двух монахинь.

– Господи Иисусе Христе, помилуй рабу Твою… – запричитали те, узрев печальный вид Пелагеи.

Пелагея притворилась, что ей плохо, и прислонилась к придорожной сосне.

После того, как монахини, то и дело крестясь, выслушали «жалостливую вдовью историю» Пелагеи, одна из них, постарше и потучнее, предложила:

– А пойдем, сестрица, с нами! Сейчас начато строительство женского монастыря на Валдае. Строится в лесу, на берегу Корецкого озера. Монастырь больше как женская община будет. Можешь монашкой и не быть. Будешь при училище для девочек-сирот аль при лечебнице для сестер. У нас уже много вдов собирается.

Пелагея предложение почти не слушала, а оценивающе смотрела на вторую монахиню, которая была под стать ей и по росту, и по размеру…

19 серия

Эпизод 1

Старообрядцы

29 мая 1862 года Валдай

Манящий запах свежевыпеченного хлеба разносился легким утренним ветерком по всей округе.

Проснувшись, Тихомир встал в полный рост и начал принюхиваться, пытаясь угадать, с какой стороны идет пьянящий аромат.

За ним поднялись и Картуз и Марфа.

– Не чудится ли нам это? – спросила Марфа, проведя рукой по глазам, словно убирая пелену.

– Же ж не чудится, – подтвердил Картуз.

– Люди совсем рядом! Надо кричать, – предложил Тихомир.

Картуз задумался:

– Погоди кричать же ж.

Тихомир обвел рукой болото:

– Ты снова хочешь рискнуть!

Картуз потупился.

– Давайте кричать, – поддержала Марфа. – А-у-у-у…

* * *

– Кто такие будете? – из ниоткуда раздался мужской голос.

Тихомир покрутил головой по сторонам, но так и не понял, откуда идет звук.

– Мы из Твери добираемся. Верный человек дорогу указал, – сказал он наугад прямо перед собой.

Из-за невысоких редких кустов, растущих совсем рядом, вышел крепкий молодой мужик с рыжей бородой и такими же огненными волосами, выбивавшимися из-под перевязи на голове. Его одежда была замаскирована травой и мхом.

Мужик спросил с прищуром:

– Какой такой верный человек?

Тихомир подозрительно посмотрел на него и спросил:

– А сам-то кто будешь?

Рыжий бородач сначала удивился, а потом рассмеялся:

– Аты, братец, хитер!

Марфа жалобным голосом попросила:

– Добрый человек, выведи нас отсюда! Дите у нас малое. Озябли мы в воде-то. Оголодали.

Рыжий хмыкнул и скрылся из виду.

* * *

Скоро рыжий привел второго мужика, который был намного старше, что было видно даже издалека по длинной бороде с проседью.

Мужики ловко шли по болоту, высоко поднимая ноги, к которым были приделаны какие-то странные сетчатые овалы.

* * *

– Похоже на снегоступы, какие же ж я в Сибири видел, – объяснил Картуз.

* * *

Когда мужики подошли поближе, седобородый строго спросил у Тихомира:

– Так кто, говоришь, к нам дорогу указал?

Тихомир ответил:

– Мы идем из Твери. Рассказал про вас фельдшер фабричной больницы Святослав Владимирович.

Взгляд седобородого подобрел:

– Ладно. Пошли с нами. Видно, хорошо укатала вас трясинушка.

Путники непроизвольно начали осматривать свои грязные мокрые лохмотья и отряхиваться.

Седобородый подмигнул рыжему:

– Найдён, кто из них леший, а кто водяной?

Найдён весело рассмеялся:

– Как есть!

Седобородый сказал ему:

– Выдай им амуницию.

* * *

Найдён подошел еще ближе, снял со спинной перевязи и опустил к ногам Тихомира три пары странных предметов и сказал:

– Крепи болотоходы ремнями.

Каркасы болотоходов в форме заостренного эллипса были согнуты из прутков потолще и переплетены более тонкими прутьями в виде сетки.

Картуз первым стал прилаживать болотоходы к сапогам. Тихомир, глядя на него, надел болотоходы на ноги Марфы. Потом и сам закрепил амуницию.

Найдён со сноровкой проверил, как были закреплены болотоходы, и, объясняя, махнул рукой:

– Идем спина в спину. Между всеми пусть будет шагов по десять. И маленькими шажочками – меньше проваливаться будете. Ноги поднимайте медленно – так меньше травы цепляться будет. Как есть.

* * *

Найдён почвякал первым, пощупывая впереди себя шестом.

Все тронулись за ним гуськом.

Седобородый пропустил всех вперед. Он перехватил шест с рогатиной на конце перед собой и, держа горизонтально на уровне груди, словно балансируя им, пошел последним.

Шагов через двести вышли на тропу, проложенную связанными между собой крест-накрест жердями.

Найдён вполоборота сказал:

– Гать! Как есть.

В голове Тихомира пронеслось: «Гать от „га“ – на старорусском „движение^14».

* * *

По гати шлось быстрее, и вскоре началась твердая земля.

Марфа, терпеливо переносящая все болотное приключение, не выдержала и разрыдалась. Передав Первого Тихомиру, она стала на колени и начала целовать траву на твердой почве, читать молитву и креститься.

Мужчины некоторое время стояли молча.

Седобородый покачал головой, бросил шест на землю и сказал:

– Хватит выть! Живые же. Амуницию сымайте!

Марфа, с трясущимся подбородком, утерла полные слез глаза и еще больше размазала грязь по лицу.

Тихомир, видя такое «великолепие», рассмеялся.

Марфа смущенно отвернулась и тоже засмеялась.

Их смех подхватили все:

– Живые!!!

* * *

Седобородый кивнул Найдёну, и тот совершенно серьезно спросил у путников:

– Покаж кресты…

И, посмотрев предъявленные нательные крестики, укоризненно промолвил:

– Как есть.

* * *

На большой поляне располагалось поселение из семи изб. Чуть поодаль от них стояла небольшая часовенка с восьмиконечным крестом наверху. Были и еще какие-то мелкие постройки, видно, для хозяйства. Хоть избы были и невысокие – со срубами не больше чем из десяти или двенадцати венцов, – но окна в них были большие, светлые. А сами строения были так добротно срублены, что чувствовалась рука мастера. Между избами были распаханные и уже начинающие зеленеть огороды, которые были аккуратно размечены колышками как «под линейку». Путникам было понятно, что каждая пядь земли используется по делу – для хозяйства и по-хозяйски.

* * *

Проходя через поселение, Тихомир с удивлением разглядывал крыши, покрытые болотным камышом.

Путники встретили длиннобородого мужика, который поздоровался под козырек:

– Доброго здоровья!

Путники, почти хором, ответили так же:

– Доброго здоровья!

Поселенцы, в основном бабы, которые, видно, сидели по избам, по одной выходили наружу и с интересом рассматривали гостей.

Когда те проходили мимо, бабы здоровались, но уже с поклоном:

– Доброго здоровья!

Путники вежливо отвечали им, а Марфа в ответ – так же с поклоном.

* * *

Подошли к самой большой избе, перед которой стоял колодец с «журавлем», закрытый крышкой. Из печной трубы шел легкий дымок, а ароматный запах свежевыпеченного хлеба усилился.

Найдён поднялся на невысокое крыльцо и жестом дал понять, что путникам нужно подождать. Открыл дверь и, перекрестившись, ступил на порог.

Картуз уныло сказал:

– Видно, хлеб попрячут. От же ж!..

Тихомир с укоризной посмотрел на него.

* * *

Марфа, покачивая Первого на руках, сказала:

– Что-то не видать детей?! Одни бабы!

* * *

Дверь в избу распахнулась, и Найдён, не выходя за порог, пригласил:

– Заходите. Как есть.

Первым поднялся на крыльцо Тихомир. Когда он хотел переступить через порог, то был остановлен Найдёном:

– Без Господа Бога не до порога!

Тихомир ничего не понял, и Марфа, услышав замечание Найдёна, выдвинулась вперед.

Спешно перекрестилась и сказала:

– Боже милостив…

Найдён покачал головой:

– Кто ж так крестится?!

Марфа растерялась.

– Иди уж! – сказал Найдён и добавил, широко и неспешно крестясь: – Господи, помилуй ее, грешную!

Следом за Марфой пошел Картуз, медленно с размахом перекрестился и переступил через порог.

Тихомир так же перекрестился и, получив одобрение Найдёна, зашел в избу.

* * *

Войдя в тесные сени, Тихомир едва протиснулся между Найдёном и вешалкой с одеждой, над которой была полочка с шапками. Пройдя дальше, он удивился простору и, только присмотревшись, понял, что изба пятистенная.

В дальнем углу перед большим широким столом сидел дедок. По морщинистому лицу и по длинным белым, хорошо расчесанным тонким волосам на бороде и голове было понятно, что ему уже лет за девяносто.

* * *

Найдён вышел вперед, перекрестился на иконы божницы «красного угла» и сказал дедочку:

– Новообрядцы. Как есть.

Дедок осмотрел путников и ответил:

– Как есть. Господи, помилуй их, грешных.

Путники молча стояли, не зная, что делать.

Дедок что-то прошептал себе под нос и негромко сказал:

– Пистимея! Поди баньку гостям затопи.

* * *

Занавеска, прикрывающая печь, мазанную белой глиной, приоткрылась, и, как стало видно гостям, из-за нее вынырнула старушка, одетая во все черное, с плотно завязанным на голове платком.

Старушка живым взглядом осмотрела гостей с головы до ног. Укоризненно помотала головой, но поздоровалась с поклоном:

– Доброго здоровья!

Тихомир и Картуз ответили хором:

– Доброго здоровья!

Марфа попыталась было прикрыть оголенные коленки остатками изорванного платья, но ничего из этого не вышло, и она густо покраснела, тихонечко сказав:

– И вам доброго здоровья!

Старушка повернулась к печке, где в углу была божница с небольшой иконой Николая Угодника. Перекрестившись на икону, старушка плотно закрыла занавеску и с поклоном обратилась к дедку:

– Благословите меня на дело.

Дедок неспешно перекрестил ее:

– Господь благословит.

Старушка поклонилась, развернулась к двери, застыла у порога и перекрестилась:

– Господи, помилуй меня, грешную… чтоб нечистый не встретил…

Когда Пистимея вышла, дедок сказал:

– Рассказывайте все как есть! А прежде – как к нам в скит попали? Сюда и зимой по льду через трясину не дойти…

* * *

– В баню ходить без креста и без пояса. Баня – поганое место, – нравоучительно сказал Найдён.

– Почему поганое? Там же ж моются начисто, – спросил Картуз.

– Считается, что после очищения скверна остается в бане, – ответила Пистимея, перекрестившись.

Тихомир предложил:

– Пусть Марфа с сыном первая идет.

Пистимея открыла дверь в баньку и подала Марфе длинную самотканую рубаху и узелок:

– Иди с Господом! Только после бани себе и дитяти ополосни лицо, руки, шею чистой водой. Я там, в углу, кадку поставила. Ковшик не трогай! Что в бане было, то поганое, в дом нельзя!

Марфа помахала рукой перед лицом, разгоняя дым, тянувшийся по верху двери.

– По-черному топите, – с видом знатока сказал Тихомир.

– Как есть – каменка, – ответил Найдён. – Можешь и не мыться, только поганым тебя к кушаньям не допустят.

Тихомир притих.

Марфа посмотрела на него, вздохнула и хотела переступить через порог, но спохватилась. Посмотрев на Пистимею она, широко перекрестившись, сказала:

– Боже милостив… Благословите меня…

Пистимея одобрительно улыбнулась и сама перекрестилась:

– Господь благословит.

* * *

Не успела Марфа войти, как Картуз прокричал:

– Погодь, Марфа, дай от уголька махорочку раскурю! Спички размокли. Страсть как курить охота же ж!

Найдён и Пистимея начали оглядываться по сторонам.

Пистимея подтолкнула Марфу к двери.

А Найдён зашипел на Картуза:

– Ты что это творишь! Грех это большой! Не курят тут!

Пистимея перекрестилась и заспешила в избу.

Расстроенный Картуз вздохнул и уселся на завалинку рядом с банькой:

– Хоть сидеть-то же ж тут можно?

Найдён сказал:

– Все с благословения Господа можно! Но есть запреты и предписания! Во имя Господа!

Тихомир спросил:

– А что нельзя?

Найдён начал отвечать, перебирая в уме заученное, даже глаза прикрыл:

– Есть запрет снимать крест, а предписание носить крест.

Есть запрет использовать одну посуду с иноверцами.

Есть предписание разделять чистую и поганую посуду.

Есть запрет освящать яйца в скорлупе.

Есть запрет вкушать скоромное по средам и пятницам, а предписание соблюдать пост.

Есть запрет ходить в баню в праздник.

Есть запрет работать в праздник.

Есть запрет играть музыку в праздник.

Есть запрет выметать со двора на ночь.

Есть запрет передавать что-то через порог.

Есть запрет перешагивать через порог без молитвы.

Есть запрет здороваться через порог.

Есть запрет молиться через порог.

Есть запрет располагать что-то возле икон.

Есть предписание лежать головой к иконам.

Есть запрет ходить с крестом в баню.

Есть предписание умываться чистой водой после бани.

Есть запрет роженице выходить на улицу, подходить к колодцу.

Есть предписание молиться до и после еды.

Есть запрет отвлекаться во время молитвы.

Есть запрет поминать нечистую силу.

Есть запрет опускать руки во время моления.

Есть запрет ходить в часовню в поганой одежде.

Есть запрет небрежно креститься.

Есть запрет оставлять посуду непокрытой, а предписание накрывать посуду.

Есть запрет оставлять воду непокрытой, а предписание накрывать воду.

Есть предписание накрывать соль.

Есть предписание мыть опоганенную посуду святой водой.

Есть запрет на курение.

Есть запрет болтать ногами да скрещивать ноги.

Есть запрет верить во сны и суеверия.

Есть запрет брить бороды.

Есть запрет женщинам стричь волосы.

Картуз призадумался и выдал:

– А водку пить можно же ж? Ты же ж про водку не сказал запрет!

Найдён, оборачиваясь по сторонам, перекрестился:

– Большой это грех! Великий! Очень редко Тятя добро дает. И то говорит: «И поганых Господь снабдит, а пьяных гнушается. Идеже бо пьянство, тамо диавол».

Картуз воспрянул духом:

– Ну так есть же ж чего?!

Найдён, крестясь, ответил:

– Пьяницы Царствия Божия не наследуют. Пьянство Господа не подъемлет, Духа Святого отгонит, дарования духовная отгоняет.

Старообрядческое присловье точно гласит:

первую пить – здраву быть,

вторую пить – ум веселить,

утроить – ум устроить,

четвертую пить – неискусну быть,

пятую пить – пьяным быть,

шестая – пойдет мысль иная,

седьмую пить – безумну быть,

к восьмой приплести – рук не отвести,

за девятую приняться – с места не подняться,

десять – тут они тебя и взбесят.

Картуз выругался:

– Вот же ж, черт!

Найдён перекрестился, снова оборачиваясь по сторонам:

– Ох, братец, и грешен ты! Ох и грешен! Зачем нечистую силу поминаешь?

Картуз сказал:

– Так после бани же ж!

Найдён сказал, смахнув мешавшие волосы со лба:

– Будет вам после бани чай с лабазником, листом смородины да калгановым корнем – от надсады.

Тихомир спросил:

– А что волосы не стрижете? Неудобно… же ж!

Картуз посмотрел на него и, подмигнув, пихнул в плечо:

– Же ж…

Оба засмеялись.

Найдён заправил волосы под плетеную из тонкой кожи перевязь и ответил:

– Господь создал человека по своему образу и подобию. И нельзя ни на один волос менять этот образ. Нельзя ни брить, ни стричь волосы.

Тихомир непроизвольно провел рукой по своим коротким волосам и посмотрел на Картуза. Тот в ответ посмотрел на Тихомира и пожал плечами.

* * *

Помолчали.

Вдруг Тихомир проговорил:

– А ведь по Библии не Господь сотворил, а Бог!

Найдён с удивлением посмотрел на Тихомира.

Тихомир, глядя прямо в глаза Найдёну, процитировал Библию:

– «И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его, мужчину и женщину сотворил их».

Найдён перекрестился и сказал:

– Как есть!

Тогда Тихомир продолжил:

– «И создал Господь Бог человека из праха земного, и вдунул в лице его дыхание жизни, и стал человек душею живою».

Найдён снова перекрестился, потом нахмурился, как бы размышляя, и сказал:

– Как есть!

Тихомир помотал головой, понимая, что Найдён не видит разницы, и отмахнулся.

* * *

Помолчали, каждый думая о своем.

Тихомир встрепенулся от своих мыслей и спросил у Найдёна:

– А почему тебя Найдёном назвали?

– Так найденыш я, видишь, рыжий – не как все здешние, – просто ответил Найдён. – Уже двадцать два лета тут живу.

Картуз с издевкой спросил:

– И что, за всю жизнь нигде не был, окромя ентого болота?

Найдён серьезно ответил:

– А зачем что другое искать? Господу и тут молиться можно! Как Тятя нашел меня, так тут и живу.

Тихомир переспросил:

– Так тут и сидишь?

Найдён замялся и тихонько ответил:

– Походил я по земле… И само болото знаю, да и что за ним – ведаю…

Тихомир спросил:

– А чем тут занимаешься? Работа есть какая?

– Работа тут всегда есть, потому что грех без работы быть, – сказал Найдён и хотел продолжить, но…

* * *

…Дверь баньки распахнулась, и из нее, вся в пару и дыму, выскочила раскрасневшаяся Марфа в длинной белой рубахе на голое тело и в платке, закрывающем длинные светлые волосы только до половины. Она глубоко вдохнула, и полная грудь ее высоко поднялась.

Глаза Найдёна странным образом расширились, он стал часто и мелко, не по-старообрядски, креститься и быстрым шагом кинулся в сторону избы.

Улыбнувшись Тихомиру, Марфа подошла к завалинке и протянула ему Первого.

Тихомир принял Первого, завернутого в белую льняную ткань, и, улыбнувшись, посмотрел на него. Первый улыбался в ответ…

* * *

В избу к обеденному столу путников не пустили – грех за одним столом с иноверцами… Да и посуду хозяйскую «поганить»…

* * *

Марфа, ожидавшая Тихомира и Картуза у небольшого, но добротного столика, прямо у баньки, засмеялась:

– Красавцы!!!

Тихомир с Картузом осмотрели сами себя и друг друга и тоже засмеялись. Они были босоногие, одетые в одинаковые ношеные широкие синие толстотканные штаны и светлые долгорукие рубахи.

Сама Марфа была довольна собой и красовалась, одетая в длинный косоклинный сарафан темно-синего цвета, подпоясанный красиво расшитым поясом.

Марфа раскрыла расшитый льняной рушник, в котором лежали круглые хлебцы, и сказала:

– Это амарант!

Мужчины вопросительно посмотрели на нее.

Марфа улыбнулась, поправила уже полностью прикрывающий волосы плотно повязанный платок и произнесла:

– Пистимея сказала, что амарантовый хлеб славяне пекли еще тогда, когда пшеницы не знали! Такой же хлеб, как и пшеничный, только вкуснее и сытнее.

Никто в обиде не был. Все уплетали за обе щеки невероятно вкусный хлеб, запивая его свежего удоя козьим молоком…

Эпизод 2

Золотник

30 мая 1862 года Валдай

Почти засветло в поселении начала кипеть жизнь.

* * *

Недовольные Тихомир и Картуз, разбуженные слишком ранними хозяйскими сборами, протерли глаза.

Марфа сладко спала, завернувшись в широченную дерюгу.

Первый остался в избе – Тятя разрешил: «Мал еще для грехов, хоть и некрещеный».

* * *

– Золотник-то подыми! – послышался голос Найдёна.

Тихомир и Картуз разом встрепенулись с прелой соломенной подстилки. Они начали следить за происходящим через щели между жердями стенки дровника, в котором ночевали.

Найдён учил какого-то мальчонку, одетого во все не по росту:

– Сколько раз можно говорить! Сначала старую воду спустить надобно. Как есть.

* * *

Картуз засобирался на выход и подтолкнул Тихомира:

– Пошли же ж!

Проползая мимо Марфы, Тихомир мельком посмотрел на ее голые тонкие щиколотки, и сердце его начало биться чаще. Он, то и дело оглядываясь на Марфу, выбрался наружу вслед за Картузом.

* * *

Отряхнувшись от соломы, они вместе подошли к колодцу.

– Доброго здоровья!

Мальчонка с интересом рассматривал пришлых, но в унисон с Найдёном поздоровался:

– Доброго здоровья.

– А что за золотник такой? – спросил Картуз.

Найдён посмотрел на Картуза, потом на Тихомира, потом, обращаясь к мальчонке, сказал как для всех:

– Здесь болото, поэтому для протока воды колодец сделан с двумя дырами: для приходящей воды повыше и для уходящей воды пониже. Когда колодец надо наполнить, то нижнюю дыру надобно заткнуть камнем. А когда надо слить старую воду, то камень поднять надобно. Вот веревка, к которой камень привязан. Понятно?

Мальчонка так резво кивнул в ответ, что суконная шапка слетела на самый нос.

Найдён засмеялся, поправил ему шапку и сказал:

– И следи, чтобы колодец крышкой был закрыт! Иначе нечистая налетит!

Мальчонка перекрестился:

– Господи, помилуй меня, грешного…

Найдён повторил крещение за ним.

Картуз нетерпеливо спросил:

– Так почему же ж золотник?

Найдён махнул рукой:

– Так это еще с древних пор. Раньше все колодцы так делали, чтобы проток был. А иногда, кто побогаче, вместо камня привязывали ларец или еще чего, куда прятали золото или другое добро. Когда враг шел, так обрезали веревку – не достать ларец. Такой ларец и называли золотником, так до сих пор и про камень говорят.

Картуз спросил:

– А знаешь же ж, где старые колодцы есть?

Найден безразлично ответил:

– Там, где хаживал, видел пару-другую, но уж больно старые они – воды не было.

Картуз спросил:

– А покажешь же ж?

Найдён помотал головой:

– Не-е, далеко идти. А без Тятиного благословенья нельзя с поселения уходить.

Картуз не унимался:

– Так расскажи же ж!

Найдён, как обычно, посмотрел по сторонам и полушепотом сказал:

– Сами не пройдете – болото кругом. Но долго тут вам не быть – иноверцы вы.

Тихомир спросил:

– А что с нами дальше будет?

Найдён посмотрел на Тятину избу и еще тише сказал:

– То Тятя решит…

* * *

С крыльца избы сошел чернобородый мужик в добротном темно-коричневом кафтане старого покроя. Повернувшись к дверям, он чинно троекратно с поклоном перекрестился.

Развернувшись, мужик смерил взглядом всю троицу и гаркнул басом:

– Найдён! Хватит болтать! Собирайся!

Найдён засуетился:

– Это Траян – третий сын Тяти. Пойду я…

Тихомир спросил:

– Почему Траян – третий сын? Третий сын – Третьяк!

Найдён пожал плечами и быстрым шагом пошел к Траяну, который исподлобья смотрел на Тихомира и Картуза.

* * *

Среди дня Тихомир и Картуз от безделья слонялись по скиту. В избы им заходить было не велено, а в часовню – и подавно. Работу им не давали, чтобы ничего «не опоганить». Прошли через поселение – безлюдно. Остались одни женщины, так одетые с ног до головы в длинные, сшитые клиньями черные одежды, что были видны только овал лица и кисти рук.

* * *

Марфа с Первым на руках сидела на крыльце избы Тяти и тихо напевала ему какую-то песенку.

* * *

Тихомир хотел подойти к ним, но Картуз предложил:

– Проверим гать? Надо уходить же ж. Колодцы старые поищем!

Тихомир, кивнув, согласился.

* * *

Решили начать с того места, где вышли из болота, а дальше – по солнцу…

Но как только вышли к болоту, услышали грубый окрик:

– Куда путь де ржи м?

Возле гати стоял Траян…

Тихомир нехотя развернулся и пошел назад.

Картуз насупился, распрямил плечи и выставил вперед мощную грудь. Немного постоял, сравнивая свои силы и силы Траяна, сплюнул под ноги и небрежно, вразвалочку, держа руки в карманах, пошел за Тихомиром.

Поравнявшись с ним, сказал:

– Быть беде… же ж…

20 серия

Эпизод 1

Никон

30 мая 1862 года Валдай

Когда Тихомир и Картуз вернулись, Марфы на крыльце уже не было. Время было к обеду, и они пошли к дровнику у баньки.

* * *

Марфа размеренными движениями расставляла вокруг накрытого крышкой чугунного котелка глиняные тарелки и чашки, но странно – переворачивая их вверх дном.

Картуз первым делом залез в рушник и схватился за амарант.

Марфа спокойным голосом остановила Картуза:

– Погоди маленько! Без молитвы ни есть, ни пить нельзя! Пистимея говорит: «Пока начал не положишь. „Отче наш“ не прочтешь».

Картуз пренебрежительно рявкнул:

– Ага! Молиться же ж…

Тихомир тоже молиться не стал, а, указав Марфе на тарелки с чашками, спросил:

– Это что ты такое делаешь?

Марфа мельком посмотрела на Тихомира и тут же отвела глаза:

– Так надо. Надо, чтобы все прикрыто было, а что прикрыть нельзя, то перевернуть надобно. Так Пистимея научила, чтобы нечистая не схоронилась.

После слова «нечистая» Марфа медленно перекрестилась и так же медленно промолвила:

– Господи, помилуй меня, грешную…

Тихомир посмотрел Марфе в глаза – ее зрачки были расширены:

– Марфа! Что с тобой?

Марфа смотрела в землю:

– Все хорошо, Тихомирушка. Все хорошо.

Тихомир начал волноваться:

– Марфа, где сын?

Марфа, также, не поднимая глаз, ответила:

– Ты поешь, Тихомирушка, а я тебе все расскажу.

Тихомир посмотрел на Картуза, который отлил себе полную тарелку саламаты и жадно отпивал прямо из нее:

– Эх, хороша мучная кашка же ж!

* * *

Тихомир почувствовал тревогу:

– Нет, Марфа, я есть не буду! Рассказывай!

Марфа на мгновение подняла мутные глаза и начала рассказывать:

– Тихомирушка. Тятя говорил со мной. Больно ему нравится Первый. Тятя добрый. Он хочет крестить его в истинную веру. А то грех-то какой: некрещеный еще…

Марфа замолчала и придвинулась ближе к Тихомиру.

Тихомир грубо сказал ей:

– Говори!

Марфа вздохнула:

– Тут хорошо, спокойно. Никто нас тут не найдет среди болот…

Тихомир настороженно спросил:

– Ты рассказала деду про погоню за нами?

Марфа заволновалась:

– Он такой добрый и хочет нам помочь. Я только сказала ему, что нас ищут плохие люди. А он сразу согласился схоронить нас. Только всем нам надо перекреститься в истинную веру.

Тихомир начал нервничать:

– Что ты ему еще сказала?

Глаза Марфы налились слезами:

– Что ты боярского рода…

* * *

– Эх… Сейчас бы махорочки… – сытый Картуз, который выхлебал почти все содержимое котелка и съел почти весь амарант, откинулся на завалинке.

Взгляд Картуза помутнел, и Тихомиру стало понятно, что он одурманен, как и Марфа.

* * *

Тихомир осмотрелся по сторонам, зашел за дровник и вылил похлебку за землю, присыпав соломой.

* * *

Спрятав остатки амаранта в карман, он сказал Марфе:

– Неси посуду в избу и скажи, что поели мы – благодарим.

Марфа ответила:

– Нельзя нашу посуду в избу – поганая она. Сейчас святой водицей надобно помыть ее да помолиться.

Марфа начала креститься и читать молитву с поклонами.

Тихомир понял, что сейчас от нее больше ничего не добиться:

– Что-то тут нечисто…

* * *

Марфа ушла в избу.

Картуз спал, развалившись на завалинке.

* * *

А Тихомир залез в дровник и начал наблюдать за избой и ее окнами.

* * *

Когда начало вечереть, Тихомир увидел, что занавеска на одном из окон приоткрылась. Он спустился из дровника, сделал вид, что потягивается ото сна. Покачиваясь, подошел к спящему Картузу, потрепал его за плечо и, не дождавшись ответа, махнул на него рукой. Повернувшись в сторону избы, исподлобья увидел, как занавеска задернулась.

* * *

Тихомир неспешно пошел к колодцу. Возле колодца стояло ведро, закрытое крышкой, на которой вверх дном лежал ковшик.

Он зачерпнул ковшиком воды и хотел выпить, как услышал негромкий голос:

– Погоди! Грех это – из ковшика пить!

Тихомир обернулся и увидел дедка, который стоял на крыльце избы.

В его руках была глиняная чашка.

Дедок спустился с крыльца и протянул чашку Тихомиру:

– Из чашки попей.

Тихомир кивнул в знак благодарности, взял чашку, отвернулся и, внимательно осмотрев ее чистоту, налил ковшиком воды.

Дедок молча смотрел, как Тихомир пьет воду.

Тихомир наигранно жадно осушил чашку и сразу же налил себе еще.

Выпив, он с легким поклоном протянул ее дедку.

Дедок по-доброму улыбнулся и сказал:

– Себе оставь. Поганая она после тебя.

Тихомир спросил:

– А чего уж такая поганая?

Дедок ответил:

– Не истинной веры ты, потому и опоганил ее. Как есть.

Тихомир спросил:

– А какая истинная?

Дедок предложил:

– Пойдем, присядем на крылечко.

Тяжело опустившись на крыльцо, дедок прокряхтел:

– Стар я стал. Как есть. Из избы редко когда выхожу. Теперь сыновья всем заправляют.

Когда Тихомир уселся рядом, дедок сказал:

– Зови меня просто – Онуфрий.

* * *

Тихомир кивнул.

Онуфрий спокойным, хорошо поставленным голосом начал рассказ:

– Истинная вера – это та, что Русь приняла с крещением. Молитвы, церковные обычаи были приняты вместе с православием и трепетно сохранялись. Православие нашло на Руси благодать. Здесь появились новые подвижники и проповедники слова Божия, были воздвигнуты церкви, подготовлены многие письменные труды о вере, написаны образа, составлены красивые службы, сложены песнопения.

Тихомир сказал:

– Я знаю, что после реформы Никона богослужение стали вести по новогреческим канонам. Тогда и произошел раскол Русской Православной Церкви.

Онуфрий согласно кивнул:

– Да, долгое время православных, не принявших Никоновых новшеств, именовали «раскольниками». Позднее их стали называть «старообрядцами», что говорило о главенстве обрядов. Но Старая Вера – это не только старые обряды, но и церковные догматы.

* * *

Спокойный голос Онуфрия завораживал, и Тихомир, как зачарованный, слушал.

Собравшись, он сбросил с себя пелену и спросил:

– Так не только обряды, но и догматы были изменены?

Онуфрий перекрестился и продолжил:

– Как есть. Старообрядцы сохранили неизменной богослужебную традицию, принятую еще от апостолов! Мы сохранили обряды, которые Никон заменил.

Мы ограждаем себя двоеперстным сложением при крестном знамении, а после реформы есть троеперстие.

Мы сохранили однолитерное написание имени Спасителя «Исус», в отличие от никоновского «Иисус».

Мы дважды возглашаем сугубую аллилуйю в отличие от троекратной в новой традиции.

Мы отпускаем земные поклоны во время церковной службы, а не в пояс – по-новому.

При крестных ходах направление нашего движения по солнцу – «посолонь», а не супротив.

Тихомир не услышал ответ на свой вопрос и уточнил:

– А что же догматы?

Онуфрий объяснил:

– Все течет, все изменяется, и в Церкви бывают реформы. С годами менялся устав церковной службы. Не сразу сложился корпус двунадесятых праздников – из двенадцати важнейших после Пасхи праздников в православии, менялись правила постов и количество постных дней. Однако изменения возможны в церковной жизни лишь в некоторой, в малой части. При этом стоит помнить, что внешнее служит выражением внутреннего, и замена внешних, обрядовых, частей влечет за собой и замену смысла того, что они обозначают. А такие изменения недопустимы!

Тихомир переспросил:

– Если изменяются обряды, то меняются и догматы? Как это понимать? Ведь Бог – один, что для католиков, что для православных! Значит, и догматы должны быть одинаковы. Какая разница, как креститься? Я знаю, что католики крестятся всеми пятью пальцами в знак «язв на теле Господа Иисуса Христа» – две на руках, две на ногах и одна от копья.

Онуфрий покачал головой, но так, по-отечески:

– Я вижу, что ты не понимаешь значения догматов. Я скажу тебе главное отличие православной церкви от католической. А ты потом сам рассуди. Главой православной церкви является Исус Христос, в католичестве церковь возглавляет наместник Исуса Христа, ее видимый глава. Кто это?

Тихомир произнес:

– Vicarius Christi!

Онуфрий согласился:

– Как есть. Папа Римский. Большая, по-твоему, разница?

Тихомир понурил голову.

Онуфрий поучительно промолвил:

– Поэтому нельзя рассуждать о догматах, ничего о них не зная!

Тихомир попросил:

– Так объясни!

Онуфрий вздохнул и начал:

– К примеру, ограждение себя двуперстным крестным знамением было для русского человека не просто культовым действием, но исповеданием веры. Указательный и средний персты протянуты вместе, при этом средний перст немного преклонен. Эти персты символизируют две природы Господа нашего Исуса Христа: Божественную и человеческую. Этим мы свидетельствуем о нашей вере в то, что Исус Христос есть истинный Бог и истинный человек. Преклонение среднего перста означает схождение Сына Божия на землю нашего ради спасения. Персты большой, безымянный и мизинец должны быть соединены вместе в знак того, что мы исповедуем Единое Божество в трех лицах: Отца, Сына и Духа Святаго.

Тихомир оживился и спросил:

– А что же троеперстие?

Онуфрий ответил:

– Слушай очень внимательно! Как есть, по учению ново-обрядческому троеперстие символизирует Святую Троицу, безымянный и мизинец при этом подобает «держать праздно». Как я сказывал, в старообрядческой традиции принято ограждать себя двуперстием, поскольку именно Христоса – Его божественную и человеческую природу – символизируют указательный и средний персты – «нас ради человек и нашего ради спасения» распялся на кресте. Когда мы крестимся двуперстно, мы вспоминаем Бога-человека Исуса Христа!!! А у новообрядцев получается, что на кресте была распята Святая Троица!!! А божество не может страдать!!!

Тихомир озадаченно закивал, у него не было слов…

Онуфрий продолжил:

– Изменение такой важной части православного обряда, как крестное знамение, возможно только на Соборе Русской Православной Церкви. А Никон заменил старое русское и древнегреческое крестное знамение новогреческим по своей воле. Каку нас говорят: «Скоро ослеп Никон от блеска Патриаршего».

Тихомир спросил:

– Уже столько времени прошло. Почему нельзя простить?

Онуфрий перекрестился:

– Простить можно и нужно. И мы прощаем сразу же, потому что научены прощать по заповеди Христа: «Любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас». А вот примириться… В вере может быть только одна истина. Примириться было бы хорошо. Но примириться нужно верно с истиной?

Тихомир задумался над словами.

* * *

Онуфрий помолчал, помолчал, да и спросил:

– Так что, останешься у нас в ските?

Тихомир не ожидал вопроса и растерялся.

Увидев это, Онуфрий добавил:

– Мы богослужение еще по рукописным книгам ведем. Там истинно все изложено – слова не подменены!

Глаза Тихомира загорелись, и он, замявшись, спросил:

– Ачто за книги?

Онуфрий, поняв, что попал в точку, начал заманивать дальше:

– Как есть. Книги первой славянской книжной школы! Была в болгарской столице Плиске Преславская книжная школа, в которой переписывались богослужебные книги «Евангелие», «Псалтирь», «Апостол». На старославянском языке они!

Тихомир сказал:

– Рукописные?

Онуфрий усмехнулся:

– Прочитать хочешь? Так не прочитаешь! Языка-то старославянского не знаешь!

Тихомир притих, а Онуфрий напирал:

– Останешься. Примешь истинную веру. Научу тебя читать. И сына твоего выучу. Поверь, мне видно: сын твой великим святым человеком может стать!

* * *

Тихомир заерзал на ступеньке. Он был в отчаянье, мысли крутились в его голове: «Что делать? Уйти за болота? Тактам Вторые или полиция – найдут. Добрался Хранитель и Третьяк до Старой Ладоги? Эх, был бы здесь сейчас Олег Ярославович! В ските спокойная и размеренная жизнь глубоко верующих людей, которые живут по своему укладу. Может, Марфа и права – остаться здесь? Перекреститься в старую веру. Все та же – православная. Хотя бы на первое время остаться, пока Первый не окрепнет. Атам будет видно. Онуфрий научит старославянскому… Но! Что здесь происходит? Зачем опоили Марфу и Картуза? Зачем хотели опоить меня? Почему такой интерес к Первому?»

Онуфрий решил поумерить натиск и как можно дружелюбнее сказал:

– Но книги книгами. Не в книгах вера, а в сердцах наших…

Тихомир посмотрел прямо в глаза Онуфрию, словно хотел отгадать его секрет.

Онуфрий спокойно выдержал его взгляд да сказал в ответ так, что Тихомир отвел глаза в сторону:

– Подумай, Тихомир, подумай. Силой верить не заставишь.

Эпизод 2

Христофор

31 мая 1862 года Валдай

Утреннее весеннее солнце набирало силу.

* * *

После завтрака рассыпчатой перловой кашей с медом и козьим молоком, Тихомир и Картуз стояли и смотрели, как Марфа, расстелив дерюгу на дворике у колодца, играла с Первым. Первый улыбался и даже пытался смеяться, когда Марфа в шутку щекотала его за шейку – возле «коловорота» родимого пятна.

К ним подошел Онуфрий и, здороваясь, перекрестился:

– Доброго здоровья!

– Доброго здоровья, – ответили мужчины, а Марфа проворно встала и, перекрестившись, поклонилась.

Онуфрий спросил:

– Хороша каша?

Тихомир и Картуз согласно закивали.

Онуфрий улыбнулся:

– Как есть! Перловая, из цельных зерен ячменя. Светлая и круглая, как жемчуг – «перл», по-нашему!

Тихомир удивленно переспросил:

– Перл?

Онуфрий все так же с улыбкой ответил:

– В Волге, где помельче, много речного жемчуга собирают. Думаю, и по сей день. Да и в других русских реках промыслы имеются: где жемчуг, а где и золото…

Картуз спешно перебил его:

– Тятя, а в Волге разве золото моют?

Онуфрий отрицательно помотал головой, немного постоял молча, словно раздумывая, а затем предложил:

– Так что, Тихомир, хочешь книги посмотреть? У нас и трактат Черноризца Храбра имеется – «О письменах». В нем трактуется о создании славянской письменности!

Тихомир восторженно ответил:

– Конечно!

Онуфрий махнул рукой:

– Тогда пошли к часовне.

Картуз забежал вперед:

– Я тоже же ж.

Онуфрий кивнул:

– Пошли.

* * *

Подойдя к часовне, Онуфрий остановился:

– Вам вовнутрь нельзя. Тут обождите.

У дверей часовни Онуфрий повозился с простым с виду засовом без замка и обернулся:

– Придержите дверь – на свету зайду. Нечего свечи зазря жечь.

Картуз взялся за ручку и распахнул дверь.

Онуфрий начал молиться и креститься с поклонами:

– Боже милостив…

Переступив порог, Онуфрий вновь положил три поклона и скрылся в полумраке.

Картуз распахнул дверь пошире, заглянул вовнутрь и пробормотал:

– Алтаря нет, поэтому же ж и часовня! А на стенах же ж и иконы имеются…

* * *

Выйдя из часовни, Онуфрий снова перекрестился с тремя поклонами, держа в левой руке что-то цилиндрическое, бережно завернутое в бархатку:

– Господи, помилуй меня, грешного…

Затворив засов, он развернулся к Тихомиру и Картузу и предложил:

– Пойдемте на завалинку у дровника. Там тень, а старая бумага света не любит.

Тут в разговор вмешался Картуз и заговорщически спросил:

– Тятя! А что это там же ж в часовенке за икона такая? Вроде как лик собачий?

Онуфрий очень серьезно посмотрел на Картуза и ответил:

– Это очень древняя икона Святого Христофора. И лик его, как есть, собакоголовый. Иконы Христофора с песьею главою были запрещены Святейшим Синодом уже после Никона. Теперь такие иконы остались только у старообрядцев! Мы, как есть, почитаем Святого Христофора как никого другого из святых, потому что он помогает избавиться от бесовского плена!

Тихомир спросил:

– А почему Святой Христофор с песьей головой?

Онуфрий ответил:

– Как есть. Он был великим воином, великаном огромного роста и ужасающего поведения. Киноцефалом – с песьей головой, как и все из его племени, которое наводило ужас на весь древний мир.

Картуз спросил:

– А что это за племя такое?

Онуфрий сказал:

– Они жили в Скифии.

Картуз дернул Тихомира за рукав и на самое ухо зашипел:

– Скифы же ж!

Тихомир в ответ кивнул.

Онуфрий продолжил:

– Этот великий воин никого не боялся и говорил, что согласится служить тому, кто страшней и могущественней его. Затем он понял, что на свете нет никого ужасней дьявола, и решил ему поклониться. Но, узнав, что дьявол боится Исуса и бежит от знака креста, он покинул его и стал ревностным служителем Господа, обратив в христианство множество народа. Так великан с песьей головой взял себе имя Христофор, что означает «Носящий Христа» и стал святым! На нашей иконе Святой Христофор изображен держащим деревянный жезл, который расцвел в его руке, что было чудом. Он, подобно Исусу, мог творить и другие чудеса…

Картузу были неинтересны чудеса, а было интересно другое, и он перебил Онуфрия:

– А где же ж жили скифы?

Онуфрий ответил:

– Они жили где-то в низовьях Волги.

Тихомир и Картуз переглянулись…

21 серия

Эпизод 1

Кириллица

31 мая 1862 года Валдай

Когда Онуфрий развернул бархатку, глазам Тихомира и Картуза представился свиток из пожелтевших, а по краям почти коричневых от времени листов плотной бумаги.

Тихомир удивленно спросил:

– Это что?

Онуфрий с гордостью ответил:

– Как есть, Азбука равноапостольных Кирилла и Мефодия!

Тихомир разочарованно сказал:

– А книги?

Онуфрий, бережно перекладывая закрученные листы, хитро произнес:

– А ты изначально азбуку старославянскую изучи! А то книги как читать станешь?

Тихомир серьезно посмотрел на Онуфрия и сказал:

– Я знаю, что в те времена чтение проповедей допускалось всего на трех языках: греческом, латыни и иврите. А после крещения Руси Кирилл и Мефодий занимались переводом священных книг на русский язык.

Онуфрий поддержал:

– Когда пошло распространение христианства, русским были нужны книги на своем языке для понимания и принятия истинной христианской веры. Кирилл говаривал: «Просвещение народа без письмен языка его подобно попыткам писать на воде».

* * *

Тихомир и Картуз молча слушали, а Онуфрий трижды перекрестился и продолжил:

– Как есть, была упорядочена старославянская письменность и создана новая азбука для перевода греческих святых писаний – кириллица. В кириллице изначально было сорок три буквы. Она включала буквы греческого алфавита, к которым были добавлены буквы для обозначения звуков славянского языка, тех, которых в греческом нет.

Тихомир сказал:

– Нас учили. Греческий «алфавит» – от двух первых греческих букв «альфа» и «вита», а русская «азбука» от двух первых русских букв «аз» и «буки».

Онуфрий подтвердил:

– Как есть! Сорок три буквы.

Тихомир сказал:

– Так в азбуке тридцать пять букв!

– Многое было изменено с тех пор. Это не обошло и церковнославянскую азбуку. Слушай! – Онуфрий начал водить пальцем по искусно начертанным буквам и проговаривать:

Тихомир спросил:

– А что было изменено с тех пор?

Онуфрий тяжело вздохнул:

– Исправляя истинно христианские книги, Никон убрал три буквы:

Ѥ – Эдо

Ѩ – Ёта

Ѭ – Ота

А при изменении начертания  – Шта – получилась Щ со звуком «Ща».

Тихомир возбужденно спросил:

– И букв осталось сорок! А дальше что? Почему сейчас в русской азбуке тридцать пять букв?

Онуфрий, махнув рукой, как бы обыденно сказал:

– Дальше была реформа царя Петра Первого, который все представлял на европейский лад. Были упразднены надстрочные знаки, которые обозначали ударения, придыхания, краткие, ерок, кендема, титло для сокращения слов, буквенные титла. Обозначение чисел буквами стало ненужным при переходе на арабские цифры. Начали различать прописные и строчные буквы, а не как раньше, когда с большой буквы писались только первые слова абзаца.

Он убрал буквы, которые обозначали один и тот же звук. Иными словами, звук один, а букв, способных его обозначать, несколько.

Тихомир сказал:

– Так эти буквы редко использовались и не нужны были для речи!

Онуфрий покачал головой:

– Каждый язык имеет свое, особое произношение, которое помогает глубже проникать в суть слов и раскрывает все грани мысли. Интонация и произношение слова всегда имели и имеют огромное значение не только для говорящего, но и для слушающего. По произношению можно определить, в какой местности проживает человек. По интонации – в каком духовном состоянии он находится. Интонация, с которой произносится одно и то же слово, может изменить даже изначальный смысл слова – наполнить его другим содержанием. Произношение было дано народам вместе с языком, поскольку слово является оболочкой мысли. Особенно это касается мыслей божественных, которые должны облекаться в самые возвышенные словесные образы, как драгоценная жидкость – в дорогой сосуд.

Тихомир решил поспорить:

– Сейчас в русском языке всего тридцать пять букв. И этого достаточно, чтобы выразить словами свои мысли и с произношением, и с интонацией:

Онуфрий в ответ покачал головой и развел руками.

Тихомир сказал:

– Но есть и новые буквы! Хотя «фита» и «ижица» уже мало где в ходу, сейчас модно применять букву «Е», которую придумали специально для написания литературы!

Онуфрий ответил:

– Это современные буквы с измененным звучанием, слова из которых не несут за собой мысли, а только побуждают к действию.

Тихомир спросил:

– А что изменило сокращение одних букв и изменение звучания других?

Онуфрий очень серьезно посмотрел на Тихомира и сказал:

– Если изменить язык народа, то изменится и сам народ. А если уничтожить язык народа, то…

– …Тоуничтожится и народ, – задумчиво произнес Тихомир.

Онуфрий рассказал:

– Как я говорил, слово есть оболочка мысли. А мысль формирует образ. Каждая старославянская буква имеет свой образ! А когда уничтожили эти образы и оставили только азбучные буквы, то язык стал без образным – «безобразным»!

Тихомир спросил:

– А какие образы несут за собой буквы?

Онуфрий вновь развернул свитки и начал зачитывать:

Эпизод 2

Души человеческие

31 мая – 1 июня 1862 года Валдай

К вечеру Картуз азартно предложил Тихомиру:

– Пойдем выход искать сейчас! Может же ж, повезет! А там – колодцы с золотниками… Скифы…

Тихомир согласился:

– Пошли. Но с другой стороны зайдем – от часовни.

* * *

Проходя мимо часовни, Тихомир заметил, что Картуз как-то оценивающе посмотрел надверной засов.

* * *

После долгого «мокрого» перехода увидели множественные ямы и рядом с ними следы наезженной тропы.

По всему было видно, что тропа была выбита узкими колесами.

Пройдя по следам, увидели тачки.

– Как у отца на заводе уголь в печи возят, – сказал Тихомир.

– Или как же ж на приисках – руду, – вспомнил былое Картуз.

За тачками была видна гора то ли торфа, то ли угля.

* * *

Дальше был сарай-развалюха, невесть как сколоченный из разнокалиберных бревен и жердей с дырявой камышовой покатой крышей. Возле сарая стояло с десяток каких-то оборванных немощных людей.

– А ну стоять, – раздался гневный голос.

Тихомир и Картуз встали как вкопанные.

* * *

Жесткие сильные руки схватили их и повели.

Из-за сарая вышел усмехающийся Траян:

– Не сидится на подворье? Вяжи их, братцы.

Те же сильные руки скрутили сначала Картуза, а затем Тихомира. Они не сумели опомниться, как оказались усажены на мокрую торфянистую землю и привязаны к столбам узкого навеса над длинной столешницей.

Тихомиру было хорошо видно, что на столешнице были навалены литые болванки колокольчиков.

Траян, все так же усмехаясь, подошел ближе:

– Ну что? Интересно вам?!

Тихомир непонимающе смотрел на него.

Картуз, наоборот, начал вырываться и материться на чем свет стоит…

К удивлению Тихомира, никто из присутствующих «староверов» не начал молиться и креститься. Наоборот, все начали смеяться. Смеялись они до тех пор, пока здоровенный мужичина не подошел к Картузу и не огрел его древком лопаты по голове. Картуз обмяк.

Холодок пробежал по спине Тихомира, он хотел огрызнуться на Траяна, но не нашел в себе сил и промолчал.

Траян подошел ближе и ударил Тихомира сапогом по лицу:

– Доброго здоровья!

Голова Тихомира откинулась назад, руки, связанные за спиной, сжались в кулаки от резкой боли, но он, стиснув зубы, молчал.

Траян снова ударил по голове:

– На тебе!

Теперь удары посыпались на грудь и в живот:

– На еще!

У Тихомира перехватило дыхание, и он закашлялся.

Траян посмотрел на него, с презрением сплюнул и еще раз ударил в грудь.

Тихомиру стало нечем дышать, он почувствовал, как теряет сознание.

Последнее, что он услышал, – это был неестественно растянутый и смазанный голос Траяна:

– К ос-таль-ным их-х…

* * *

Тихомир пришел в себя уже ночью.

В темноте раздавался многоголосый мужицкий храп, больше похожий на хрип.

Тихомир попробовал пошевелиться – тяжелая голова раскалывалась… шея не повиновалась… спина ужасно затекла…

Тихомир не мог понять, где он находится.

Ему ужасно захотелось пить, и он прошептал пересохшими губами:

– Воды…

В ответ раздался чей-то хриплый, с одышкой, кашель.

Глаза Тихомира начали привыкать к кромешной темноте, и он понял, что находится в сарае.

Тихомир пошевелил руками и с ужасом ощутил, что его запястья охватывают кандалы, цепь которых была перекинута через длинную, окованную стальной полосой жердину.

Присмотревшись, он увидел, что руки всех находившихся в сарае спящих людей так же закованы в кандалы через эту же жердину.

Тихомир безрезультатно подергал оковами, и в его голове пронеслось:

– Как рабы на галерах… только не ноги, а руки…

* * *

С порывом ночного ветерка до Тихомира донесся запах дыма, и он, превозмогая боль, приподнялся с мокрой земли, перемешанной с гнилой соломой, и повернул голову.

Через щели сарая был виден небольшой костер, возле которого сидели двое, видно, охранники, и негромко разговаривали:

– Ладно, что эти сами пришли, а то неохота снова за болото ходить.

– Ага. Чегой-то часто стали дохнуть.

– Только третьего дня как одного в трясину снесли, а сегодня другой преставился.

– Ага. А за травень так уж и пяток набралось.

– Траян сказал, что до зимы надобно обождать.

– Ага. Потом в город сорвемся! Эх, заживем!

– Заживем! Денег на всех хватит!

– А с этими что?

– Как что? В трясину все пойдут, кто сам не помрет!

Охранники засмеялись.

У Тихомира от страха забурчало в животе, да так громко, что он испугался еще больше: «Услышат!..»

* * *

– Попали мы с тобой, – раздался шепот Картуза.

Тихомир повернул голову на голос и присмотрелся. Через человека от него сидел Картуз.

– А все золото же ж! Вся жизнь наперекосяк пошла через это золото. На каторгу за золото пошел. На каторге золото мыл. За золото с Пелагеей связался. Будь он проклято – это золото же ж! – запричитал тот.

Вдруг раздался чуть слышный лязг железа, и жердь каким-то чудом потянулась в сторону, высвобождая оковы.

* * *

Разбуженные от короткого сна обитатели сарая тяжело просыпались, не понимая происходящего.

Кто-то начал негромко роптать:

– Зачем так рано?!

– Ночь еще!

– Дайте поспать!

– Уже на работу?!

– Скоро все тут подохнем!

Кто-то начал вставать… Кто-то, наоборот, переворачивался на живот, вниз лицом, не обращая внимания на грязь.

* * *

Почувствовав свободу, Тихомир и Картуз начали потихоньку пробираться к двери сарая, обходя стороной поднявшихся и переступая через лежачих.

* * *

Охранники услышали шум. Один взял лежащую у ног дубину. А второй – пылающую головешку. Оба направились к сараю.

* * *

Тихомир и Картуз стали наблюдать за охранниками через щели в двери.

* * *

Подходя к двери, один охранник начал стучать дубиной по стенке сарая:

– Кто по дубине заскучал?!

А второй попытался посветить себе головешкой через щели:

– А ну спать! Твари!

* * *

Через мгновенье какая-то тень подкралась со спины к охранникам.

Раздались два тяжелых удара, и на глазах Тихомира и Картуза охранники завалились в разные стороны.

Дверь распахнулась, и в отблесках костра появился Найдён, державший в руках широкую деревянную лопату.

Повисла гнетущая тишина. Все молча замерли.

Найдён брезгливо посмотрел на бездвижно лежащих охранников и отбросил лопату в сторону.

* * *

Тихомир и Картуз вышли из сарая.

Сзади тишину прервал звон цепей кандалов – это узники стали выходить на волю.

Найдён махнул рукой:

– Пошли за мной.

* * *

За сараем располагалась выложенная из камня плавильная печь в рост человека с большими раздувными мехами.

– Домница, – сказал Найдён и показал рукой на кучу бурой болотной руды.

Рядом с домницей стоял еще один навес над столом с кузнечным инструментом.

Найдён приспособился и расклепал кандалы сначала Тихомира, а затем и Картуза.

* * *

Небо начало светлеть.

Найдён поднял голову ввысь и взволновано оповестил:

– Скоро зорька. Надо уходить!

Тихомир сказал:

– Я без сына и Марфы не пойду!

Картуз поддержал его:

– Да и мне надобно же ж в скит. Припрятано добро одно…

Найдён показал на торбу за его спиной:

– Провизия есть. Надо сейчас идти: скоро Траян заявится.

Тихомир посмотрел на остальных узников, которые силились снять кандалы.

Найдён понял его мысли, покачал головой и перекрестился:

– Хоть это и души человеческие, но живые мертвецы. С такой обузой нам далеко не уйти. Да и они сами не дойдут – потопнут.

Тихомир выразительно посмотрел на Найдёна:

– Поведем их в скит!

* * *

Проходя мимо навеса, Тихомир посмотрел на отливки колокольчиков. Чуть дальше от них лежали отливки нательных иконок и восьмиконечных крестиков.

Тихомир взял в руки один из колокольчиков – по чугуну проступала надпись «Валдай», посмотрел на надписи на нательных иконках и крестиках – «Ветка».

* * *

Найдён подошел к Тихомиру:

– Траян наладил тут «поддело». Поддельные валдайские колокольчики, да иконки с крестиками, как из Ветки.

Картуз услышал слова Найдёна и спросил:

– Так у Траяна и деньга должна водиться?

Тихомир перебил Картуза:

– Найдён, а что за Ветка такая?

Найдён перекрестился и сказал:

– Коль решили идти в скит, так пошли. По дороге расскажу.

* * *

Печальная процессия душ человеческих двинулась в сторону скита.

Изможденные люди, поддерживая друг друга, плелись к жизни, а может быть, и к смерти…

22 серия

Эпизод 1

Ветка

1 июня 1862 года Валдай

Найдён шел первым и, то и дело оглядываясь назад, на Тихомира, сбивчиво рассказывал:

– После реформы Никона старообрядцам надо было бежать спасаться. Или в леса, или еще куда подальше. Многие старообрядцы подались на землю, где белорусы живут. Она тогда была под Польшей. Польша была врагом Москвы. Поляки старообрядцев не трогали. Старообрядцы заселили местечко Ветка. Стали там жить. Было много священников старой веры. С ними пришло еще больше купцов да мастеров. Мастера начали писать иконы, переписывать и печатать книги, отливать кресты да образа под ладанки. Купцы тоже свое дело хорошо знали. Скоро Ветка стала славиться на весь старообрядный мир. Купцы продавали задорого: большая редкость была книга аль икона, потому-то и дорогая. Не каждый мог купить. А нательные крестики да иконки, что лились с чугуна иль с бронзы, недорогие были. Но тоже ценные. А ценные были, потому что все было освящено святым угодником Божьим отцом Феодосием, почитаемым всеми старообрядцами.

Найдён замолчал, видно, проговаривал в уме, что дальше рассказывать.

Тихомир терпеливо ждал, но потом спросил:

– И долго так было?

Найдён опомнился:

– Было так целый век. А потом белорусскую землю вернули от поляков. Всех старообрядцев расселили кого куда. И с того времени что иконы, что крестики прибавили в цене!

Тихомир спросил:

– Поэтому Траян и взялся за «поддело»?

При упоминании Траяна Найдёна передернуло.

Эпизод 2

Хаврона

1 июня 1862 года Валдай

Тихомир спросил:

– А что тебе Траян сделал? Не любишь ты его.

Найдён помрачнел и, оглянувшись назад, чтобы убедиться, что никто не слышит, рассказал:

– Была в ските девчушка. На твою Марфу больно похожа была. Хавроной звали – «лучезарная» значит. Вместе росли с ней. Потом были любы друг другу…

Найдён сглотнул набежавший комок и замолчал.

Тихомир хотел спросить «Что дальше?», но промолчал.

Найдён отвернулся, украдкой стер слезу и заговорил дальше сдавленным голосом:

– Задумали повенчаться мы. В ските все кровные, окромя меня, были. По православным законам нельзя между собой кровникам венчаться. А в ските есть запрет жениться или выходить замуж за иноверцев, а предписание жениться или выходить замуж за старообрядцев.

Тихомир спросил:

– Так и что?

Найдён вздохнул:

– Пошел я к Тяте проситься. А он и не отказал. Дал благословение. Уж я тогда радостный был. Бегом бежал. Да не нашел нигде Хавроны. Где только не искал ее, любавушку мою…

Найдён откровенно расплакался.

* * *

Тихомир повернулся и сделал идущим сзади знак «стойте».

* * *

Пройдя вперед, Найдён перевел дух, ему надо было выговориться:

– Нашел я только рушник. Вышивала она его в подарок мне – на свадьбу.

Тихомир спросил:

– Где нашел?

Найдён махнул рукой:

– У трясины и нашел. Не могла она сама в трясину-то… Все проходы да гати знала…

Тихомир догадался:

– Траян?

Найдён кивнул:

– Встретил я его тогда. Больше некому… Погубил ее он, развлекался. Он к ней лип как мед. Дорогу загораживал. Обещал он ей жизнь веселую. Увезти хотел к городам большим. Только злобный он – это знают все. И Хавронушка отказалася. Я любил ее – пуще некуда. И она меня – зареклися мы…

Найдён махнул рукой и ускорил шаг.

Тихомир намеренно отстал.

Эпизод 3

Траян

1 июня 1862 года Валдай

В скит шли настороженно.

* * *

Когда заходили, поселенцы начали выходить из изб и собираться по хозяйству. Они удивленно смотрели на растянувшихся в длинную цепь «гостей», возглавляемых Найдёном, но, как предписано, здоровались:

– Доброго здоровья!

Бабы, прикрывая рты хвостиками платков, начали перешептываться:

– Эка невидаль!

«Гости» остановились возле колодца и стали жадно, кто как, пить воду.

* * *

Из избы выскочила Пистимея и, забыв от увиденного перекреститься, тут же юркнула за дверь.

* * *

На крыльцо в одной рубахе вышел Онуфрий, метнув взгляд на толпу, он, повернувшись к дверям, не спеша троекратно с поклоном перекрестился.

Развернувшись, Онуфрий спросил у Найдёна:

– Ты откуда их привел?

Из-за спины Онуфрия с опаской выглянула Пистимея.

Найдён молчал.

* * *

Тихомир выступил вперед и заявил:

– А ты, Онуфрий, у сынка своего спроси – у Траяна!

Онуфрий что-то тихо сказал Пистимее, и она опрометью бросилась к избе Траяна.

* * *

Все смотрели, как Пистимея, не перекрестившись через порог, забежала в избу.

Но тут же выбежала назад и понеслась к Онуфрию, по пути потеряв с ноги левую фетровую бурку.

Подбежав, Пистимея начала что-то нашептывать Онуфрию на ухо.

Онуфрий развел руками.

* * *

Тихомир понял, что Траян не нашелся, и закричал:

– Картуз!

Картуз не отвечал.

Тихомир оглянулся и начал искать его глазами – безрезультатно.

* * *

Найдён тоже понял, что Траян сбежал, перекрестился, поклонился Онуфрию и на бегу выкрикнул:

– Благословите меня на дело!

Онуфрий перекрестил убегающего в сторону болота Найдёна.

* * *

Траян бежал. Бежал что есть мочи, прижимая к груди тяжелую кожаную калиту с деньгами.

Бежал к сараю: другого пути к гати с этой стороны болота не было.

Ближе к сараю он замедлил шаг и прислушался. Ничего подозрительного не услышав, Траян начал через кусты пробираться к сараю.

* * *

Подперев спинами стенку сарая, на земле сидели полуживые «охранники».

Траян увидел их, отдышался и, расправив плечи, вышел:

– Ну что? Упустили…

Те наперебой начали объясняться и запричитали:

– Прости ради Христа!

Траян ухмыльнулся, подошел к столешнице, сгреб в жменю еще не обработанные отливки крестиков и бросил их в сторону «охранников»:

– Нате… Христа!

Затем Траян подхватил все до одного подвешенные на стенке сарая болотоходы, закинул их за спину и зашагал к гати.

«Охранники» опешили:

– Траян! Возьми с собой!

– Траян! Не оставляй!

– Наша доля?!

Траян обернулся, показал смачный кукиш и дальше пошел, уже не оглядываясь.

Ему вслед неслось:

– Будь ты проклят!

* * *

Дойдя до гати, Траян закинул подальше в трясину болотоходы, оставив пару для себя. Уселся на пень и стал их прилаживать к сапогам.

– Сбежать хочешь? – услышал он голос Найдёна.

– Как есть! – ответил Траян с кривой улыбкой и достал подвешенный под мышкой тесак.

Эпизод 4

Прощай, скит

1 июня 1862 года Валдай

На шум прибежала Марфа.

Она плача бросилась обнимать Тихомира, ужасаясь огромному синяку на его лице:

– Всю ночь глаз не сомкнула! Где ты пропадал?!

Тихомир тихо сказал:

– Собирайся…

* * *

– Прости его Господи, – перекрестившись, сказал Онуфрий, выслушав рассказ Тихомира.

Рядом стояла Пистимея и, утирая слезы, молилась.

Помолчали.

* * *

Тихомир спросил:

– А зачем зельем нас дурманил?

Онуфрий непонимающе посмотрел на Тихомира.

Тихомир кивнул в ответ:

– Было дело!

Пистимея, услышав вопрос Тихомира, стороночкой начала обходить Онуфрия и укрылась в избе.

Тот посмотрел ей вслед и покачал головой:

– Эх, Пистимея! Прости тебя Господи!

Перекрестившись, Онуфрий добавил:

– Мы хотели, чтобы вы остались… Или хоть сыночка оставили… вымираем мы!

Тихомир отрицательно покачал головой.

Онуфрий еще раз спросил:

– Так не останетесь?

Тихомир как отрезал:

– Нет!

Онуфрий подумал и сказал:

– Я знаю, куда вам надо идти. Через болота дам провожатого. Дальше надо к горе Русь. Живет там один старец…

* * *

Откуда ни возьмись появился Картуз:

– Ну что, уходим?

Тихомир спросил:

– Где ты был?

Картуз оглянулся по сторонам, приподнял рубаху и показал торчащую из кармана рукоятку револьвера:

– Хоть один патрон, но патрон же ж!

Тихомир посмотрел ему в глаза.

Картуз ухмыльнулся:

– Только вот для кого?

Тихомир махнул рукой:

– Собирайся!

Картуз показал закинутую за спину торбу:

– Все со мной.

* * *

Уходя, Тихомир оглянулся. Все поселенцы во главе с Онуфрием молча стояли и смотрели вслед.

– Прощай, скит, – сказал Тихомир и прибавил шагу. – Прощай, старообрядчество, прощайте, простые верующие люди, которые не познали плодов цивилизации и поэтому сохранили древнюю русскую культуру, настоянную на истинной христианской морали.

* * *

Через болото провожатым был назначен тот же седобородый мужик, который и встречал.

Проходили мимо сарая – через гать на север.

Седобородый мужик подошел к столешнице и взял в руки отливку колокольчика.

– «Валдай», – прочитал он церковнославянскую надпись и укоризненно замотал головой.

* * *

Шли через болото все так же – гуськом. Только замыкающего не было.

Тихомир подумал: «Ачто Найдён?»

* * *

Найдён неподвижно лежал у самой гати. Рука его была откинута в сторону, а в кулаке был зажат окровавленный рушник Хавроны…

23 серия

Эпизод 1

Валдайские колокольчики

1 июня 1862 года Валдай

Через гать шли молча.

Тихомир шел за провожатым, то и дело оглядываясь на Марфу с Первым.

Картуз шел последним.

* * *

Марфа запросилась:

– Передохнуть бы?

Седобородый приостановился, затем снова начал хлюпать болотоходами, но уже помедленнее:

– Давай. Недолго. Мне засветло вернуться надо.

* * *

Уселись, где суше.

Тихомир спросил седобородого:

– А что валдайские колокольчики?

Седобородый рассказал:

– Есть такое древнее предание!

Века четыре назад был на Руси царь Иван III. Решил он лишить Новгород вольницы. Возжелал присоединить большие новгородские земли к Москве. Не захотели бояре терять свое и сговорились с царем: отрекутся они от вечевого колокола взамен своих вотчин.

Повезли вольный колокол в Москву через Валдай. Но не мог в плену быть вольный колокол. Воспротивился он такой участи. На горе Русь сани, что везли пленника, соскользнули вниз. Упал на дно оврага колокол и разбился вдрызг. Из осколков тех первые валдайские колокольчики и были отлиты.

Тихомир спросил:

– А почему они так ценятся?

Седобородый ответил, перекрестившись:

– Отгоняет их звон зло да нечистую!

Тихомир переспросил:

– Наши предки считали, что колокольный звон защищает от нечистой силы?

Седобородый подтвердил, перекрестившись:

– Так есть и сейчас. Звон тот особенный! Мастера, что форму придумывали, повторили образ русской женщины, по старинным традициям одетой! А льют их из колокольной бронзы – сплавляют четыре части меди и одну часть олова.

Тихомир спросил:

– А чугун?

Седобородый сказал:

– Можно и из чугуна. Однако голос чугунного колокольчика есть несравненно менее звонкий. Еще из латуни льют – сплавляют медь и цинк. Правда, и звон латунного колокольчика есть не столь громкий и приятный, как звон бронзового!

* * *

Прошли через болото на твердую землю.

Седобородый передал Тихомиру узелок:

– Там амарант и толокно.

Марфа сказала:

– Толокно ячменное?

Седобородый ответил:

– Овсяное.

Марфа улыбнулась:

– Замеси и в рот неси!

Седобородый сказал:

– Пришла пора прощаться. Идите через лес. Держитесь тропинок, что вверх ведут. Все время под гору идите, на восток. На самой макушке и найдете Старца.

* * *

Путники пошли по лесной тропинке.

Седобородый перекрестил их на дорожку:

– Господь вам в помощь…

Эпизод 2

Старец

2 июня 1862 года Валдай

Они долго шли прямо на восток, держа заходящее солнце за спиной.

К вечеру и так не сильно нахоженная тропинка, петляющая в гору все выше и выше, стала едва заметной.

* * *

Приближаясь к пещере первым, Картуз внезапно остановился. Тихомир вопросительно посмотрел на него. Картуз показал ему на тонкую нить, натянутую в траве на уровне щиколоток, и понес палец к губам.

Тихомир кивнул Марфе, несущей Первого.

Аккуратно переступив нить, Картуз сделал еще несколько шагов, как где-то рядом раздался звон колокольчиков.

Картуз чертыхнулся:

– Черт побери этот Валдай же ж со своими колокольчиками же ж!

Рядом, чуть выше первой, была натянута еще одна нить.

Уже не скрываясь, Картуз твердым шагом зашагал к пещере.

Вдруг неизвестно откуда раздался властный мужской голос, оформляемый эхом:

– Стой там, где стоишь!

Картуз стал как вкопанный и осмотрелся по сторонам. Он не понимал, откуда идет голос.

* * *

Из вечерней дымки навстречу Картузу вышел седобородый старик в длинном белом одеянии, опирающийся на посох, видимо, сделанный из корня какого-то дерева, с рукояткой в форме звериной головы.

Старик остановился около большого плоского камня, вросшего в землю на небольшом пятачке у пещеры.

Марфа почти одними губами прошептала:

– Это Старец?

Старец прислушался и сказал, обращаясь к Картузу:

– Ты, стой! Пусть подойдет тот, кто за тобой.

Тихомир посмотрел на Марфу. Та кивнула ему в ответ.

Когда Тихомир приблизился к Старцу, тот движением руки остановил его:

– Скажи мне, как зовут твоего отца?

Тихомир удивился. Как он понимал, обычно спрашивают, как зовут того, с кем разговаривают, но ответил:

– Андрей.

Старец не выразил никаких эмоций и сказал:

– Я чувствую за тобой силу. Скажи мне, кто с тобой пришел?

Тихомир, поколебавшись, ответил:

– Здесь, кроме меня, есть моя жена и мой новорожденный сын, а сопровождает нас еще один человек.

Старец выслушал ответ и замолчал. Все молча ожидали.

* * *

– Поднеси мне младенца, – после долгой паузы сказал Старец.

Тихомир махнул рукой Марфе, и она подошла ближе к Старцу.

Ближе подошел и Тихомир. Когда он приблизился, то понял, что Старец слепой.

Старец не спешил. Марфа сделала еще шаг ему навстречу.

Старец вытянул вперед руки, как бы останавливая ее.

Еще через паузу Старец сделал жест Марфе:

– Подойди.

Марфа подошла и протянула Первого к Старцу.

Тот начал водить руками над младенцем, но внезапно остановился.

Первый, словно что-то почувствовав, начал улыбаться…

– Хвала тебе, Высший разум! Он пришел! – очень эмоционально произнес Старец, поднимая руки к темнеющему небу.

После этого Старец начал бормотать себе под нос что-то непонятное. Тихомир силился разобрать хоть что-нибудь, но до него долетали только едва различимые слова, которые он не мог собрать воедино.

Старец повернулся в сторону входа в пещеру и позвал:

– Аким!

Все посмотрели на вход в пещеру, но ничего не происходило.

Старец еще раз, но уже громче, позвал:

– Аким! Выходи. Встречай гостей.

* * *

Из пещеры вышел громадного роста и атлетического телосложения мужчина, который был ненамного моложе Старца. Отвлеченный от какого-то занятия, он с недовольным видом вытирал мокрые руки куском рогожи.

Старец сказал ему:

– Пусть Пророк и его кормилица проходят. Они могут жить со мной.

Услышав слова Старца, Аким изобразил на своем суровом лице что-то напоминающее улыбку и сделал приглашающий жест идти в пещеру.

Тихомир сделал несколько шагов в сторону Старца и начал говорить:

– Но моя жена…

Старец перебил его, обращаясь к Марфе:

– Когда зачат был сей младенец?

Марфа молчала и не знала, что ответить.

За нее ответил Тихомир:

– На Ивана Купалу!

Старец удовлетворенно кивнул и сказал:

– Не жена она тебе, но кормилица Пророка!

Аким снова жестом пригласил Марфу следовать в пещеру.

Марфа не шелохнулась.

Пораженный правдой, услышанной из уст Старца, Тихомир сказал ей:

– Иди.

Марфа послушно пошла к пещере.

* * *

Старец спросил Тихомира:

– Какое имя дал сыну?

Марфа остановилась и повернулась к Старцу.

Тихомир пожал плечами:

– Пока не нарекли, но зовем Первым.

Старец посмотрел в направлении большого плоского камня, как будто мог его видеть. Он перехватил посох посередине, поднял руки к небу и громогласно произнес:

– Нарекаю Первого – Петром!

В вечерней тишине сильный голос Старца, повторяемый эхом, прозвучал так величественно, что все под впечатлением замерли.

Тихомир обратил внимание, что рукоятка посоха вырезана в форме головы медведя.

Старец развернулся и пошел в пещеру.

За ним засеменила Марфа с Петром на руках.

Тихомир посмотрел на Картуза, и они последовали за Марфой.

Старец, услышав их шаги, обернулся и сказал тоном не терпящим возражений:

– Вам в капище нельзя! Стройте рядом шалаш.

Тихомир сказал:

– Так темно, не видно уже ничего.

Старец ничего ему не ответил, но крикнул:

– Аким, дай им топор.

Эпизод 3

Миф

3 июня 1862 года Валдай

Утром, изрядно помятый и не выспавшийся, Тихомир на четвереньках выполз из шалаша. Обернувшись, он осмотрел нелепое строение, которое они с Картузом впопыхах соорудили этой ночью. Тихомир выпрямился и, потягиваясь, размял затекшие конечности.

* * *

Старец уже стоял у плоского камня и молчаливо смотрел в сторону взошедшего солнца.

Услышав Тихомира, Старец, не поворачивая головы, спросил:

– Так что привело вас?

Тихомир сказал:

– Старообрядцы указали нам путь к тебе.

Старец повторил вопрос:

– Что привело вас ко мне?

Тихомир, вспоминая вчерашнюю проницательность Старца, правдиво ответил:

– Мы скрываемся от погони. Какие-то люди хотят убить моего сына.

Старец молчал в ответ так, что Тихомиру стало понятно, что надо говорить дальше.

Он оглянулся на шалаш, в котором был Картуз, и сказал:

– Я ищу ответ на вопрос: кто есть Бог и кто есть Господь?

Старец, кажется, удивился ответу Тихомира и даже повернул голову в его сторону.

Спустя минуту размышлений Старец спросил:

– А кто идет с вами?

Тихомир вновь посмотрел на шалаш и не знал, как ответить.

Вместо него ответил Картуз, слышавший разговор.

Он вылез из шалаша и сказал:

– Я же ж помогаю им.

Старец жестом подозвал Картуза к себе. Когда Картуз подошел, Старец на ощупь взял его руку в свою. Немного подержав ее, Старец сказал:

– Я вижу на этой руке много крови. Но в тебе есть тепло. Эта жизнь тебе дана такой, чтобы ты осознал свои прошлые ошибки и закончил ее подобающе.

Картуз поежился.

Старец отпустил руку Картуза и спокойно спросил:

– Зачем ты здесь?

Картуз, потирая руку, которая словно горела, нехотя ответил правду:

– Я же ж… ищу золото же ж.

Старец спросил, обращаясь к Тихомиру:

– Как тебя зовут, Андреевич?

Тихомир ответил:

– Тихомир.

Старец кивнул и спросил у Картуза:

– А как звали твоего отца?

Картуз пожал плечами и привычно ответил на часто задаваемый ему вопрос:

– Я же ж не знал своего отца.

Тяжело вздохнув, Картуз опустил голову и добавил:

– Ян матери своей не знал же ж.

Старик спросил:

– Скажи тогда, как тебя величать?

Картуз ответил:

– Зови же ж меня, Старче, Картузом.

Старца не устроил его ответ, и он переспросил еще раз:

– А как после рождения тебя величали?

Картуз удивился вопросу, но ответил:

– Нарекли Николаем, но уже же ж давно никто так не звал.

Выслушав, Старец с серьезным видом изрек:

– Все вы найдете ответы на свои вопросы!

Тихомир и Картуз недоверчиво переглянулись.

Старец, почувствовав их сомнение, засмеялся:

– А сейчас идите работать. Тут из дармоедов – только я один.

После смеха Старца Тихомир расслабился и задал ему вопрос:

– А как тебя величать, Старец?

Старец не ожидал такого вопроса, но ответил:

– Сейчас я просто – Старец.

Развернувшись в сторону пещеры, Старец крикнул:

– Аким! Дай им работу.

Как и накануне, в ответ была тишина.

Тихомир и Картуз рассмеялись.

Старец нетерпеливо стукнул посохом о землю:

– Аким! Где ты запропастился?

* * *

Аким вышел вместе с Марфой. Марфа загадочно посмотрела на Тихомира. Она высоко подняла голову и, прикрыв свои большие голубые глаза, медленно чуть на бок наклонила ее в приветствии. Аким что-то нашептал ей на ухо и показал рукой в направлении склона горы. Марфа кивнула и, перебирая босыми ногами, с легкостью побежала вниз по склону. Ее распущенные волосы волнительно колыхались, вторя каждому шагу.

Аким обратился к наблюдавшим за Марфой мужчинам:

– Чего встали? Пошли. Работу дам…

* * *

Марфа сбежала по тропинке со склона и прислушалась к шуму потока воды. Немного в стороне от тропинки из скальной ниши пробивался небольшой водопад, образовывающий почти круглую чашу бассейна. Марфа оглянулась и скинула с себя рубаху. Попробовав воду ногой, она зашла в нее и присела. После нескольких минут наслаждения чистой прохладной водой Марфа встала и начала обливаться, смеясь и покрикивая, как в детстве в деревенской речке. Перебравшись под водопад, Марфа подставила лицо прямо под струи, провела по нему руками и начала перебирать свои длинные волосы.

От холода ее белоснежная мягкая гладкая кожа стала упругой и покрылась пупырышками. Марфа с удовольствием гладила себя руками. Она представила, как за ней наблюдает Тихомир, и закрыла глаза…

* * *

Когда Марфа возвращалась к пещере, Тихомир с Картузом несли на плечах приличных размеров бревно.

Марфа с развевающимися еще влажными волосами, в рубахе, облегающей ее стройное мокрое тело, пробежала мимо в сторону пещеры.

Увидев ее, мужчины остановились.

Аким, заметив их горящие глаза, сказал:

– Бревно-то бросьте! Донесли уж.

Мужчины опомнились и сбросили бревно.

Аким укоризненно покачал головой:

– Вам бы и самим помыться. Смердит за версту!

* * *

Поздним вечером Тихомиру не спалось. Он перебрался через спящего Картуза и вышел из шалаша.

* * *

Подбросив сучьев в догорающий костер, он уселся на бревно.

Сзади неслышно подошел Старец и, как будто читая мысли Тихомира, сказал:

– Во все времена человечество интересовал вопрос о Боге.

Тихомир приподнялся и удивленно посмотрел на Старца.

Старец постучал посохом по бревну, подыскивая для себя место, и уселся рядом.

Тихомир спросил:

– В поселении старообрядцев говорили, что ты вообще не веришь в Бога!

Старец покачал головой:

– А кто есть Бог? Кто это знает?

Тихомир уверенно ответил:

– Священники в первую очередь!

Старец отрицательно покачал головой:

– Я верю в Бога-Творца, но не верю в религию.

Тихомир удивленно спросил:

– Как это так? Ведь Бог и религия взаимосвязаны между собой!

Старец оправил бороду и оперся подбородком на посох, что предвещало долгий рассказ:

– Все, что известно человечеству о Боге, показывает, что наиболее общим для всех представлением является идея Бога Творца и Вседержителя, единого для всех сущих на земле как всеобъемлющего над реальностью.

Бог не безразличен к тому, что происходит на земле, поэтому в критические моменты развития цивилизаций появлялись Пророки – люди, способные выразить и передать другим слова свыше, которые указывают на путь к справедливому жизнеустройству. Они передали людям идею о созидании на земле Царствия Божиего усилиями самих людей в Божьем водительстве. С сего времени Царствие Божие благоденствует, и всякий из них усилием своим входит в него.

Но сама эта идея идет вразрез с замыслами узкой группы паразитов. Они всячески пытаются помешать людям претворить в жизнь эту идею путем искажения слова Божьего. Эти паразиты, объявив себя богоизбранными, стали навязывать свои цели, прикрываясь именем Бога, создавая различные религиозные общества посредников между Богом и человеком. Появление религии стало возможно, потому что Бог дал людям свободу выбора своего жизненного пути и не делает человека невольником. Бог предоставляет возможность самим людям выявить и исправить ошибки, разговаривая с нами на языке наших жизненных обстоятельств. И каждый человек может выйти на прямой диалог с Богом без посредников. Для этого человеку нужно задать самому себе вопрос: «Есть ли Бог?». Если человек внимателен к событиям, происходящим в его жизни, то он способен увидеть, как изменяются жизненные обстоятельства в соответствии с заданным вопросом.

Тихомир переспросил:

– Поэтому ты веришь в Бога, но не веришь в религию – в паразитов?

Старец кивнул головой:

– Чем больше я задумывался над тем, что знаю о себе, откуда я пришел, что я тут делаю, тем больше я убеждался, что всем нам лгут.

Разве в словах Бога могло быть сказано об избранности одного народа над другим? Или мог Бог поощрять ростовщичество в любом его виде?

Задумайся, почему религиозные общества никто не трогает? А религиозная иерархия этого мира стоит у самых основ порока. Религиозные основы этого мира созданы теми же людьми, которые дают нам правительство, наше ложное образование. Потому что нашим хозяевам плевать на нас. Их волнует только то, что волновало всегда – власть и контроль над всем миром. Нас намеренно увели от правды о том, что такое Высшая сила во Вселенной, которую люди называют Богом. Я не знаю, кто такой Бог, но я точно знаю, кем он не является.

Чем больше человек развивается, тем лучше он начинает понимать природу вещей, тем очевидней все для него становится, и он начинает видеть ложь повсюду. Человек должен знать правду, искать правду, и тогда правда сделает его свободным.

Религия заставляет человека верить, что где-то там есть кто-то невидимый. Там, в облаках, который за нами наблюдает. И у него есть особый список того, что нам положено, а что – нет. Если человек совершит что-то из этих десяти пунктов, то попадет в особое место, где огонь, дым, жар, мучения и страдания. Кто-то невидимый отправит этого человека туда, чтобы он мучился, горел, задыхался и кричал до скончания времен. Но он любит нас. И ему нужны деньги. Он всемогущий, совершенный, всезнающий, наимудрейший, но сам он никак не может раздобыть денег. Ему всегда нужны деньги и золото! Много золота!

* * *

Вдруг Старец замолчал и прислушался. Вскоре и Тихомир услышал шорохи в шалаше. Через мгновенье у костра возник Картуз.

Огоньки костра отражались в его глазах, и он с подозрением спросил:

– Про какое же ж золото вы тут говорите?

Раздосадованный тем, что Картуз прервал объяснения Старца, Тихомир с горечью махнул на него рукой:

– Не мешай! Садись и слушай.

Картуз удивился, но послушался и сел на бревно рядом с Тихо-миром, вытянув руки к огню.

* * *

Старец молчал, задумавшись о чем-то своем.

Тихомир жаждал продолжения рассказа, и он спросил у Старца:

– А как же Иисус?

Картуз вопросительно посмотрел на Тихомира, но тот уже не обращал на него внимания, а внимательно слушал Старца:

– Еще в истории древних времен можно найти массу примеров поклонения человека солнцу. Многие из них есть по всей Руси – они высечены на камнях. Вполне понятно почему. Каждое утро, когда встает солнце, оно приносит свет, тепло и защищает человека от холода и полной опасных хищников тьмы. Без него не вырастет урожай, а жизнь на земле исчезнет. Поэтому солнце есть самый почитаемый объект во все времена. А еще люди знали о звездах. Следя за их перемещениями по небосводу, они могли предсказывать долгосрочные события – затмение и полнолуние. Для удобства наши предки сгруппировали их в то, что нам известно сегодня как созвездия. Это крест зодиака – один из древнейших символов в истории человека. Он показывает, как Солнце в течение года проходит через двенадцать главных созвездий. А также он отражает двенадцать месяцев, четыре времени года, дни солнцестояния и равноденствия. Солнце как дающее и поддерживающее жизнь начало олицетворяет собой посланника незримого Творца, Божий свет, сиянье мира, спасителя человечества. По тому же подобию двенадцать созвездий означали временные периоды, которые Солнце проходит за год, и связывались с элементами природы, типичными для этого времени. Вот Водолей означал весенние дожди.

Тихомиру был очень интересен рассказ, но он решил поторопить Старца:

– А Иисус?

Старец невозмутимо продолжил объяснения:

– Иисус Христос рожден Девой Марией 25 декабря в Вифлееме. Его рождение ознаменовала звезда на востоке, благодаря которой его место рождения нашли три царя-волхва.

Он учил детей в возрасте двенадцати лет, а когда ему исполнилось тридцать, он был крещен Иоанном Крестителем и начал свое служение. У Иисуса было двенадцать учеников, с которыми он путешествовал, творя чудеса, исцеляя больных, ходил по воде, воскрешал мертвых. Он был известен как Царь Царей, Сын Божий, Свет Земной, Агнец Божий. После предательства своим учеником Иудой, который продал его за тридцать серебреников, он был распят, похоронен на три дня, затем воскрес и вознесся на небо.

Старец внезапно замолчал.

Тихомир, понимая, что сейчас последует само объяснение, тоже молчал.

Но теперь уже не выдержал заинтересованный Картуз:

– Старче! Давай же ж дальше! Не томи!

Старец усмехнулся, но потом совершенно серьезным голосом продолжил:

– История рождения Иисуса целиком основана на астрологии. Звезда на востоке – это Сириус, самая яркая звезда в ночном небе, которая 24 декабря образует линию с тремя самыми яркими звездами в поясе Ориона. Эти три звезды сегодня, как и в древности, зовутся «тремя царями». Так вот эти три царя и самая яркая звезда Сириус указывают на то место, где восходит солнце 25 декабря. Вот почему три царя следуют за звездой на востоке – чтобы найти место восхода, то есть рождения, солнца. Дева Мария – это созвездие Девы. Древний символ созвездия – буквица «м». Дева также имеет отношение к так называемому «дому хлеба» – это созвездие изображает деву с колосьями в руке. «Дом хлеба» и его символ – колос – олицетворяют август и сентябрь – время жатвы. В свою очередь, Вифлеем также переводится буквально как «дом хлеба». Вифлеем тоже указывает на созвездие Девы. Это место на небосклоне, а не на Земле. Есть еще одно любопытное природное явление, происходящее накануне 25 декабря во время зимнего солнцестояния. Начиная со времени летнего солнцестояния и до зимнего, дни становятся короче и холоднее. Солнце будто бы движется на юг. Оно становится меньше и дает меньше света. Для древних людей сокращение дня и прекращение роста злаков по мере приближения зимы символизировало смерть. Это была смерть Солнца. Она наступала 22 декабря, после того как солнце, уходя на юг, в течение шести месяцев оказывалось в самой низшей точке на небосклоне. В это время солнце прекращает свое зримое движение на юг на три дня. Во время этой трехдневной паузы солнце останавливается в районе созвездия Южного креста. А после этого 25 декабря поднимется, предзнаменуя удлинение дня, тепло и весну. Можно сказать, что солнце умирает на кресте на три дня, затем воскресает и рождается заново. Вот поэтому Иисус оказывается распятым, умирая на три дня, затем воскресает. Переходный период, когда солнце меняет свое направление, обозначает скорый приход весны, то есть спасение. Однако воскрешение солнца не праздновали до наступления весеннего равноденствия, то есть Пасхи. А все потому, что в день весеннего равноденствия Солнце берет верх над силой тьмы. То есть день становится длиннее ночи, что совпадает с приходом весны и возрождением природы.

Тихомир, с растяжкой говоря слова, подвел итог:

– Иисус – это Солнце.

Старец довольно кивнул:

– Теперь о самом явном астрологическом символе – двенадцати учениках Иисуса. Они есть не что иное, как двенадцать созвездий Зодиака, которые повсюду сопровождают Иисуса-Солнце. Если вернуться к Зодиаку как к символу солнечного цикла, то это не просто пособие, описывающее движение солнца. Он представляет собой древний символ, который выглядит как «крест в круге». Это не символ христианства, это древнее представление Зодиака. Именно поэтому голова Иисуса на ранних иконах всегда изображается в центре креста. Поскольку Иисус – это Солнце, сын Божий, Свет Земной, Вознесенный Спаситель, который придет снова, как и каждое утро. Он сияние, которое защищает от тьмы. Каждое утро он рождается заново. Его можно увидеть сходящим с облаков, в небесах, с короной из шипов – то есть с лучами.

Теперь уже Картуз разочарованно спросил у Старца:

– Так что же ж – Бога нет?

За Старца нетерпеливо ответил Тихомир:

– Бог есть! Это Высший разум, который направляет тебя на праведные дела.

Картуз нахмурился и отвернулся в сторону.

Тихомир спросил у Старца:

– Так что же с религией – с христианством?

Старец ответил:

– Христианство основано на мифе. Христианство – это история, придуманная паразитами во время правления римского императора Константина, больше чем через триста лет после якобы Рождества Христова. В реальности Иисус был солнечным божеством первых христиан. И, как и многие древние боги, был мифической фигурой. Увековечить Иисуса в качестве исторической личности было политическим решением с целью контроля над народами. Так началась история многочисленных кровопролитий и обманов, якобы во имя Иисуса. А на протяжении всех последующих лет Ватикан удерживал политическую власть во всей Европе. Это ознаменовалось такими событиями, как крестовые походы и инквизиция. Христианство, наряду с другими господствующими религиями, это мошенничество. Оно служит, чтобы отдалить людей от природы, да и друг от друга. Оно потворствует слепому подчинению власти. Оно ограничивает ответственность паразитов под предлогом того, что Бог контролирует все, а следовательно, самые чудовищные преступления можно оправдать Божьей волей. Но самое главное – оно дает волю тем, кто знает правду, но использует миф, чтобы управлять людьми.

Картуз восхищенно слушал, но, не все понимая, спросил:

– А что же ж такое миф?

Старец ответил:

– Миф – это то, во что все верят, несмотря на то что это неправда. В религии миф давит на религиозные чувства, чтобы направлять и использовать людей. Суть не в том, насколько реальна эта история. Суть в том, чему она служит. История не действует, если в нее не верят люди. И если кто-то усомнится в истинности сей священной истории, то хозяева веры не будут вступать с ними в спор, они просто объявят это богохульством.

Тихомир спросил:

– Старец, вас отлучили от церкви?

– Я сам себя отлучил, – ответил, вставая с бревна, Старец, давая понять, что разговор закончен.

Тихомиру не терпелось узнать мнение Старца о старообрядцах, и он спросил:

– Погоди! Еще есть один важный вопрос!

24 серия

Эпизод 1

Правда

3 июня 1862 года Валдай

Старец молча обернулся, и Тихомир спросил его:

– А как же старообрядцы? Если бы я сам не видел этих людей, не узнал, как они живут, то никогда бы не поверил, что еще остались такие духовные люди! Они живут отрешенно от мира, посвятив себя Богу, в которого верят всем сердцем.

Старец вдруг стал говорить быстро и резко:

– Старообрядцы – это такие же «заблудшие овцы», как и все христиане, которых обманули паразиты. Многие из них и сами паразитами стали! Через них много людей сами себя жизни лишили. Массовые и одиночные самоубийства устраивали – самосожжение, самопогребение, самозаклание, «запощивание» до голодной смерти и самоутопление. Паразиты внушали поселенцам в скитах, что, совершая самоубийства, те сохранят свою истинную веру и поэтому спасутся от «нововерской» ереси, попадания в дьявольский соблазн и гарантируют себе вечную жизнь.

Тихомир сказал:

– Но в христианстве самоубийство – это смертный грех!

Старец ответил:

– Старообрядцы имели особое мнение: под угрозой «гонителей» погибшие, ради стояния в истинной вере, принимали мученическую смерть и становились святыми мучениками.

Тихомир сказал:

– Да, мы жили в ските, где Тятя…

Старец перебил Тихомира – было понятно, что он не хотел говорить про старообрядцев:

– Если хотите знать правду и об этом, так слушайте! Сейчас я вам расскажу, зачем патриарх Никон и царь Алексей Михайлович Романов на самом деле задумали церковную реформу.

Вся реформа была нужна для изъятия церковной собственности в пользу казны. А заодно в казну пошла собственность всех несогласных с реформой богатых и знатных людей.

Тихомир спросил:

– Как боярыня Морозова?

Старец кивком подтвердил:

– И таких было очень много.

Тихомир спросил:

– А зачем это надо было царю?

Старец ответил:

– Царская казна была опустошена войнами с Польшей и Швецией, да еще и Малороссию воссоединили.

Тихомир спросил еще:

– А Никону зачем?

Старец ответил:

– Никон хотел достигнуть независимости духовной власти от светской. Для этого он стремился наследовать константинопольский престол, который после падения Византии нуждался в сильном покровительстве. Поэтому он и начал унифицировать обрядовые и служебные чины в русской церкви по греческому образцу.

Тихомир и Картуз молчали.

Уходя, Старец добавил:

– Но и царь, и Никон не понимали, в чьих интересах действуют…

Тихомир задумчиво посмотрел на него.

* * *

Когда старец удалился, Тихомир с Картузом забрались в шалаш.

Тихомир долго не мог заснуть, прокручивая в голове объяснения Старца.

Ворочался и Картуз, который, в конце концов, не выдержал и сказал:

– Тихомир, я тут же ж тебе подарок со скита прихватил!

Тихомир спросил:

– Какой еще подарок?

Картуз покопошился в темноте в углу шалаша и достал из еловых лапок подстилки продолговатый на ощупь предмет.

Едва Тихомир взял его в руки, как сразу понял – букварь!

– Что ты наделал, Картуз! Зачем? – прошипел он.

Картуз хмыкнул:

– Мне одним грехом больше?! А тебе – за надобностью же ж!

Тихомир разочарованно вздохнул.

Картуз притих, а затем выпалил:

– Я же ж и про себя не забыл!

Тихомир спросил:

– Что еще?

Картуз снова полез в угол и передал Тихомиру другой предмет.

Тихомир на ощупь догадался, что это икона:

– Святой Христофор?

Картуз засмеялся:

– Он самый. Полюбился же ж он мне!

Эпизод 2

Буквица от А до Л

4 июня 1862 года Валдай

Тихомир принес из шалаша свитки Онуфрия, развернул их и гордо произнес:

– От этого букваря было положено начало русскому языку!

Старец провел рукой по листам свитка и спросил:

– Ты думаешь, что старославянский язык, будучи языком церкви, был исходным для русского языка?

Тихомир уверенно ответил:

– Так все говорят. Так меня еще в гимназии учили.

Старец усмехнулся:

– Все учения идут от паразитов! Подумай, а может быть, наоборот?

Тихомир ответил:

– Так, чтобы славянский язык произошел от русского?

Старец закивал:

– От древнерусского. Да и не только славянские языки, а все языки от него пошли!

Тихомир удивленно посмотрел на Старца, а тот продолжил:

– Современный русский алфавит произошел от кириллицы старославянского языка, а кириллица была заимствована от Буквицы исходного древнерусского языка – языка образов!

Тихомир задумался над словами.

* * *

В это время подошел Картуз:

– Сказы сказываете?!

Тихомир цыкнул на него:

– Садись и не мешай.

Картуз уселся рядом.

Тихомир спросил:

– А что значит «образы»?

Старец сказал:

– Возьми свою азбуку и почитай буквы.

* * *

Тихомир начал:

– «Азъ».

Старец улыбнулся:

– В твоем букваре буква «аз» какой образ несет?

Тихомир ответил:

– «Аз» – это «я».

Старец сказал:

– Ну и что это за образ такой – «я»?

Тихомир задумался.

Старец подождал немного и ответил сам:

– Образ буквы «аз» старославянского языка можно раскрыть образом буквицы «аз» древнерусского языка! «Аз» – это образ Бога, живущего и творящего на Земле, того, кто сотворяет. Это как бы общий образ и Бога, и человека: Бог сотворил человека и мир вокруг него, а человек сотворяет делами своими. Но есть еще глубинная, изначальная структура. Образ мог видоизменяться, когда другой образ, повествующий, имел другое структурное, более глубинное значение. И чтобы эти образы взаимодействовали, их надо было согласовать между собой. Есть гласящие образы, как бы повествующие, а между ними есть образы согласующие. Современный русский алфавит имеет «гласные» и «согласные» буквы, но когда говорят «гласные», то у человека не возникает вопрос: «А что они гласят?», – а если буквы согласные, то: «Согласные с чем?». И согласования бывают разные, поэтому согласующих букв больше, и каждая из них тоже несет свой образ – образ согласования. В Буквице принцип чтения такой: каждый последующий образ влияет на предыдущий, поэтому читать надо слова в одну сторону, а образ их надо понимать в обратном порядке. Так и в твоем букваре «аз» – это «я» – надо понимать как «изначалье», «единственный», «исток», «человек». Образы как бы различные, но суть у них одна. И это изначалье, исток означает движение, направление к данному образу – точку, из которой пошли лучи, содержащие глубины образов.

Тихомир спросил:

– Поэтому «аз» и есть первая буква, из образа которой пошли остальные буквы?

Старец подтвердил:

– Да. Поэтому «аз» и состоит первой буквицей и имеет число «один». Буквицы еще имеют и числовое значение!

Тихомир, вспоминая объяснения Забавы, сказал:

– Я знаю, что буквицы сами являются числами и обозначаются титлом наверху. А цифры придумали арабы по количеству углов в начертании!

Старец улыбнулся:

– Про «арабов» я расскажу позже. Да и с числами мы пока повременим! Не просто это для понимания!

Тихомир спросил:

– А почему «буквица», а не «буква»?

Старец начал объяснять:

– Древнерусским языком писали по примеру, как вспахивается поле или как делается ткань на ткацком станке. В ткацком станке вертикальные нити назывались навои, на которые навивались горизонтальные нити. Отсюда слова наваять, ваять – создавать что-то, как создается на станке ткань. Горизонтальные нити назывались строка или строчка и прокладывались между навоями при помощи похожего на лодку челнока. Отсюда челноками стали называть торговых людей. Челнок проходил по всей ширине станка, поэтому назывался ширка. Ширка имела один заостренный конец, которым можно было уколоться – ширнуться. Когда горизонтальная нить рвалась или заканчивалась, то ее связывали в узелок – делали буклю или букалицу. Сотканный материал назывался текстом. Отсюда слова «текстура», «текстиль». Поэтому слова из «букалиц» можно было писать слева направо по первой верхней строчке, а когда эта строчка заканчивалась, то наоборот – справа налево по второй нижней строчке.

Тихомир понял, о чем идет речь, и с восхищением произнес:

– Арабской вязью справа налево писал знаменитый Алишер Навои!

Старец усмехнулся:

– Я вижу, что тебя учили, да недоучили! Навои – это же его псевдоним. И вообще, в древнерусском языке если слово непонятно, то его следует читать задом наперед или передом назад. Только в полном его написании по определенным правилам.

Тихомир восхищенно сказал:

– Тогда появится образ!

Картуз тоже очень заинтересовался и спросил:

– А что дальше за образы идут? За первой буквицей?

* * *

Тихомир, не дожидаясь ответа Старца, проговорил:

– «Буки» – это образ буквы.

Старец сказал:

– По-древнерусски это начертание буквицы звучит как «боги». «Боги» христиане заменили на «буки».

Картуз откровенно сказал:

– Я ничего не понял!

Старец терпеливо объяснил:

– Возьмем слово «баба». Смотрим первый слог: «Азъ» влияет на «Боги». Как бы человеческое над чем-то, но при этом опять божественное пошло влиять на первое «Азъ» – на человеческое, и у нас уже образ поменялся.

Картуз спросил:

– На что поменялся?

Старец ответил:

– Божественным созданием. Тем, что повлияло на новую множественную форму – еще единое добавилось. Поэтому образ «баба» означает: произвела сверх того, что мы имеем, новую такую же божественную форму жизни. Бабой называли женщину, родившую нового человека, а человек – это потомок богов. Поэтому и говорят про женщину, что она обабилась, стала бабой. Но это когда родила мальчика – продолжателя рода. А женщину, которая родила девочку, называют молодкой, молодухой.

* * *

Тихомир спросил:

– А «Вѣди», что значит «мудрость» от «ведать»?

Старец сказал:

– «Веди» означает множество определенное – «мудрость на Земле и в Небесах ведаю». Если «боги» – это множество неопределенного, то «веди» – это множество определенного: много мудрости, много знания. Еще «веди означает и собранное воедино или связующее звено между двумя. А взаимосвязь всегда чем-то наполнена – это не просто точка соприкосновения, а какая-то наполненность. Поэтому «веди» как веды – это не только мудрость, это не только знание, а все вместе: и цвета, и запахи, и вкусы, и ощущения.

* * *

Тихомиру уже не терпелось узнать дальше, и он выпалил:

– «Глаголи» – это «слово» от «глаголить» – говорить!

Старец покачал головой:

– Нет. «Глаголи» – это «движение», «направление», «передача знания от истока». Когда мы «глаголим», изначально будут наши уста, вторым значением будет сам поток – наша речь, и третье: он же не в пустоту уходит, он находит чье-то окончание – уши принимающие. Когда человек просто говорит и его никто не слушает, говорят «он балакает», но не «глаголит». Поэтому если есть точка – откуда пошло, – есть, что передается – пусть будут веды, – и то, что воспринимает. И одновременно глагол подразумевал тройственность – передача звука, образа и чего-то сокрытого, пусть будет «тайной мысли».

Тихомир сказал:

– Так движение есть «га»! Как «но-га».

Старец ответил:

– В современном понимании «га» – это «путь», «движение». Но это не так. Движение означает не «га», а все слово «нога». Наши ноги есть двигатель, а двигатель есть ноги. В словах «двигать», «двигатель», «дорога», «телега» и многих других словах содержится не «га», а целиком «нога», только в других питаниях.

Тихомир спросил:

– А что это за питания?

Старец улыбнулся:

– Есть определенные правила написания и питания старорусских слов. Но сначала тебе надо много выучить, чтобы понимать эти правила.

Но, чтобы утолить твое любопытство, могу пояснить, что слово «нога» может читаться как «йога» или «ега». Слово «двигать» есть слово, состоящее из двух слов: «два» и «ега». А слово «двигатель» есть слово, состоящее из трех слов: слова «два», слова «ега» и слова «тель», которое есть сокращение от слова «тянуть». Слово «двигатель» есть упрощение слова «дваегатель» – «две-ноги-тяга».

Картуз засмеялся:

– Двумя ногами тянуть!

Тихомир сказал:

– Я хочу скорее выучить правила составления слов.

Старец улыбнулся:

– Давай вернемся к образам Буквицы.

Картуз встрял:

– Погоди! Собака гавкает «га-в». Как это понимать же ж?

Тихомир посмотрел на Картуза, не понимая вопроса, а Старец спокойно ответил:

– «Веды» – это не только то, что передается от предков к потомкам. Предки – это «боги», значит, «веды» – это мудрость, уходящая за пределы понимания, лежащая между тем, что мы знаем, и тем, чего мы не знаем. Если поставить «в» после «га» получится «гав». Когда один человек другому: «Что ты гавкаешь?» – то, что тот произносит, выходит за сферу понимания данного человека. Собака тоже гавкает, она сообщает то, что находится за гранью твоего восприятия. Заметь, когда ты говоришь что-то собаке, она понимает: «охранять» или «ату». Но когда собака что-то прогавкала, ты не понял, что она хотела тебе сказать. Но это не значит, что собака умнее, просто она ближе к природе. И человек когда был ближе к природе, мог разговаривать с животными – вспомните русские сказки.

Довольный собой, Картуз сказал:

– Я понял, что такое образы же ж!

* * *

Тихомир засмеялся и, похлопав Картуза по плечу, озвучил:

– «Добро» – это «богатство».

Старец кивнул:

– Образ «добра» – приобретение, созданное сверх того, что есть, преобладающее над чем-то. Одновременно «добро» означает полноту и гармонию созданного. Поэтому и начертание имеет как возвышение над ровным – пирамида. А теперь сравните начертание «д»: это есть основа – «раз, два, три» – и оно над чем-то – «четыре», и гармонию человека – Тело, Душа, Дух, Совесть. Мы говорим «да», когда у нас что-то преобладает над изначальным, над человеческим, над Божественным. «Да» всегда звучит в утвердительной форме, потому что раз оно преобладает, значит, уже существует, оно уже утвержденное. Поэтому мы и говорим «д» – «Добро» – и «а» – «Азъ», преобладающее над изначальным.

Тихомир спросил:

– А если наоборот – «ад»?

Старец ответил:

– Здесь «добро» не преобладает над изначальным. Преобладание находится ниже истока, оно еще не проявилось, находится где-то за гранью. «Ад» – это как противоположная структура, как бы перевернутая пирамида – перевернутая «д». Поэтому «ад» – это русское слово, а не еврейское или греческое.

Картуз подтолкнул Тихомира:

– Давай дальше.

* * *

Тихомир зачитал:

– «Eсть» – «быть».

Старец пояснил:

– Да. «Есть» означает форму жизни, нахождение в данной реальности. Кроме того, эта буквица означает то, что имеет объем и восприятие, зримое и чувственное. Одновременно это означает то, что находится в развитии, когда форма существования касается только восприятия, которое существует перед нашим взором, и это касается только Земного мира, а не Вселенских структур. Как коловрат в круге: как бы четыре элемента, составляющих человека – Тело, Душа, Дух, Совесть, – и это все находится в круге Вселенной.

В древнерусском языке еще есть буквица «Есмь» – она выглядит как и «Єсть», только черты подняты к верху. «Есмь» – это связка, определение, разнообразие, многомерность, многоструктурность применительно к определенной точке обсуждения, раз-суждения. Точкой могла быть человеческая сущность или точкой могла быть Вселенная. То есть если у нас есть эта форма бытия «есмь», у нас есть как бы разнообразие.

Тихомир попросил:

– Объясни еще раз про «есмь».

Старец привел пример:

– Три слова «ели» читаются одинаково, но значения разные.

Первое «ели», писанное через «есмь», – трапезничали, явствовали.

Второе «ели», писанное через «ять» – деревья, как ель, во множественном числе. Про буквицу «ять» после расскажу подробнее – это связь Земного и Небесного, поэтому деревья.

Третье «ели», писанное через «есть» – бытийное, форма предначалья. То, что предварительно начали: «ели-ели начали», «ели дошло». То есть здесь несовершенная форма, на уровне бытия.

* * *

Тихомир сказал:

– Следующая Животъ – это «жить».

Старец подтвердил:

– Изначально «живот» – это «жизнь». Но данный образ означает не только жизнь, а и существование различных форм, взаимосвязь множеств, «преобразование» как «пре-дварительное образование» и «пре-образование» как изменение чего-либо.

Тихомир заметил:

– Но здесь опять множественная форма, как у «есмь»?

Старец отрицательно покачал головой:

– «Есмь» – это форма множества мысли, а «жизнь» – это разнообразие самой жизни.

* * *

Тихомир продолжил:

– «Ѕѣло» – «усердно». Мне не очень понятно звучание «зело»

Старец сказал:

– Чтобы понять, надо знать правильное звучание – «дзело». «Дзело» – это дело, которое сотворяется, но для других пока непонятное. «Дзело» означает то, что нам неведомо, и то,

чего мы еще не познали. То, что находится вне рамок восприятия, оно как бы проистекает сверх нашего понимания, но, чтобы это все уразуметь, надо развиваться. Отсюда и появляется образ – неизведанное, сверх.

* * *

Тихомир спросил:

– А «Землѧ» – «земля и все на ней» – это сама планета и ее обитатели?

Старец объяснил:

– «Земля» здесь во вселенском понимании – то, что входит в определенную систему как составная часть. Одновременно Землей называется то, с чем жизнь контактирует. «Земля» – это многомерная форма существования, а значит, это тоже форма жизни. Поэтому наши предки ее и называли Мать Сыра Земля. «Мать» – как бы «плотная» от слова «плоть». «Сыра» – сырая как необработанная, изначальная. «Земля» – уже плотное небесное тело, все в самом себе порождающее.

Тихомир уже порядком подустал и посмотрел на Картуза, который, наоборот, внимательно все в себя впитывал и сказал:

– Дальше же ж!

* * *

Тихомир вздохнул:

– «Ижє» несет образ «они же».

Старец сказал:

– «Иже» как «и долгая» – это образ соединения, гармонии, равновесия. Но раскрывая дальше образ, у нас там стоит «ж» – «жизнь» и «е» – бытие. То есть как бы уравновешивающая жизнь бытия – гармонизирующая.

Тихомир продолжил читать:

– «Іжєи» – «знания».

Старец объяснил:

– «Ижеи» как «и ровная». Если «иже» есть «и долгая» и звучит долго «и-и-и-и», то есть лучи от изначальной точки на восемь сторон могут расходиться очень далеко, то «ижеи» звучит как ровная «и». Начертание «і» здесь связь с Высшим, то, что находится в Небесах, с высшей точкой, откуда Свет вселенский пошел. Поэтому образное значение этой буквы использовали для определения вселенских масштабов не только в глобальном, большом, но и во вселенском малом.

Еще есть буквица «Їнить». «Инить» – «община», «общинная истина». Начертание то же, как и у «ижеи», но не точка, как Вселенная, а две точки, что как бы ограничивает пространство, как бы указывает, что это ограниченность нашего мира. В звучании появляется буквица «наш», которую мы рассмотрим дальше. То есть «и» – гармония, «н» – наша, «и» – истина, «т» – утвержденная и «ь» – сотворенная. Понятие «наше», то есть общее, не мое, не его, а наше. Поэтому «инить» передает образ общинного определения, общие характеристики, общие формы, общие правила, общие устои.

Картуз, к удивлению Тихомира, проанализировал:

– А все три буквицы «и» несут же ж разные образы!

Старец улыбнулся:

– Вот тебе пример на слове «мир»!

Я уже объяснял вам, что буквицы, следующие за первой буквицей, они как бы управляющие.

В слове «миръ» есть «м» – «мысль», «мыслите», но мыслите как? Гармонично, чтобы равновесное было. То есть мудрость и решение, которые гармоничны, они приводят к состоянию гармонии, к равновесию. Поэтому данное слово «Миръ» используется для обозначения «состояния без войны».

«Мiръ» – здесь уже мудрость «м», исходящая из точки Вселенной. Поэтому слово «мiръ» означает Вселенную, мудрость исходящую, охватывающую все: и Земное, и Небесное. Но заметьте, Вселенная не одна, поэтому, когда говорили «мiры», это означает другие Вселенные.

«Мїръ» – общность людей как община или общность чего-то определенного. Поэтому, если мы говорим «мир природы», то запишем через «инить». МГръ – понятие «община», отсюда и было понятие «миряне» – «общинники». Наши предки испокон веков жили «миром» – «общиной», в свой мир чужих не пускали. Не на свою территорию, а как бы в «духовный мир», в котором живет община.

Картуз кивнул и в очередной раз подтолкнул Тихомира:

– Я все правильно понял. Давай дальше же ж!

* * *

Тихомир зачитал:

– «Како»…

Старец остановил его:

– Хочу вам сказать, что после буквицы «инить» в старорусском языке идет буквица с начертанием «Ѣѣрвь». «Гервь» не перешла в старославянский церковный букварь. А ведь мы уже с вами знаем, что каждый последующий образ Буквицы влияет на предыдущий!

Старец начертал пальцем в воздухе:

– «Гервь» – это образ душевного, прекрасного, необычного, удивительного. «Гервь» – это звук «гха».

Эту буквицу иногда еще называют не «гервь», а «дервь» – в понимании Древа Мироздания: внизу – это наш Явный мир, затем черта поднебесная, и вот это – то, что за пределами, что с поднебесья, из другого мира истекает в Явь, поэтому «гервь» и называли Древом Времен или Древом Миров, Мироздания. А то, что у нас из Вселенной, с небес спускается, это неизведанное, но проявленное в Яви. Поэтому этот образ всегда есть в удивительной структуре, структуре удивления.

Тихомир заметил:

– Я слышал, что раньше знак препинания «восклицательный знак» назывался «удивительный знак»!

Картуз подхватил:

– А многие из моих подельничков, кто поближе к северу родился, так и говорят в конце «гха», если что не так иль, наоборот, любо!

Старец согласился:

– Да, можно сказать, буквица «гервь» использовалась для выражения чего-то удивительного, чудесного, но в тоже время непонятного.

* * *

Тихомир сказал:

– Теперь «Како»?

Старец кивнул, и Тихомир продолжил:

– «Како» в образе «подобно».

Старец рассказал:

– «Како» имеет образ объединения человека со Вселенной, объемность. В начертании буквицы «к» видим «ижеи» как «I», и как бы к этому миру, к связи между Небесами и Землей подходит еще два мира. «К» должна связать верхний мир – Небеса, или Правь, с еще двумя мирами: Светлой Навью, или Миром Предков (начертано верхней косой), и Темной Навью, или Миром Духов (начертано нижней косой). А так как Мир Прави находится выше, поэтому и центральная черта всегда была выше по начертанию «к».

Поэтому «како» указывает на трехмерное объединение, потом идет «аз» – человеки, и опять «како» объединяет его еще со структурой сферной «о» – с чем-то еще. Как бы человек как Вселенная, а рядом есть еще Вселенная.

* * *

Тихомир продолжил:

– «Людiе» – «люди разумные».

Старец пояснил образ:

– «Людие» правильно пишется через «инить» – «людїе».

Если «како» – это объемность всех сфер, то «людие» – это определенный объем каждого человека, объединение мирно мыслящих. То есть какие-то самостоятельные части объединяются в нечто совершенное, подобие единого. В начертании есть проявление одного мира – левая косая, проявление второго мира – черта вверху и проявление третьего – вертикальная черта, и это у нас все в общности, в объеме.

Картуз спросил:

– «Люди» – это все человеки же ж?

Старец ответил:

– Нет. Людей, живущих на Земле, наши предки разделяли.

Есть «жить» – просто жители, живущие в Яви, они привязаны к своим инстинктам, чувствам, к земле и живут как бы одной жизнью – поработал, поел, поспал. «Людина» или «людь» – он не просто живет на земле, а думает об окружающем мире, о том, что внутри и что снаружи. Ему еще интересна поэзия, музыка. «Людь», он обязательно мирный. Тех, кто разрушает, называли «нелюди».

Картуз спросил:

– Так мирные люди жили без войны, нелюди жили войной же ж?

Старец кивнул, а Тихомир спросил у него:

– А человек?

Старец ответил:

– «Чело» – мысль, «век» – время, «человек» – мыслящий во времени, то есть духовный.

Тихомир подумал и спросил еще:

– А есть кто-то, кто выше человека?

Старец помолчал и ответил:

– Есть! Это «азы» от первой буквицы «аз». Или еще их звали от «раз» – «РАЗами» или…

Тихомир прошептал:

– «Первыми»…

* * *

Он встал и начал ходить вокруг костра, разожженного на плоском камне, потом подошел и спросил:

– А почему ты назвал моего сына Петр?

25 серия

Эпизод 1

Петр

4 июня 1862 года Валдай

Старец задумчиво сказал:

– Сейчас многие, если не все, думают, что костер и огонь костра – это одно и то же.

Картуз удивленно спросил:

– А разве же ж это не так?

Старец ответил:

– Нет, костер и огонь костра вовсе не одно и то же. Костер – это не огонь. И огонь – это не костер. Костром называется сложенное в горочку все то, что может гореть. Сложить веточки и полешки так, чтобы снизу к огню мог поступать воздух, называется сложить костер. И значит, костер можно сложить большой или маленький. И сложенный костер можно поджечь, но можно его и не поджигать. Костер горит. Так мы сейчас и говорим: «Мы сидим у костра…» или «Наш костер потух…». Знаем, костер можно не только поджечь, но его можно и потушить.

Костры у наших предков были разные. Были костры, на которых можно что-то пожарить или что-то обжечь, и были особые костры для общения с богами.

Наши далекие предки знали три вида огня: огонь-отец, огонь-сын и огонь – дух святой. Огонь-отец есть огонь небесный, огонь-сын есть огонь костра, а огонь – дух святой есть дым.

Тихомир переспросил:

– Небесный огонь есть огонь-отец, костер есть огонь-сын, а огонь – дух святой есть дым?

Старец ответил:

– На самом деле дух святой – это не только дым, идущий от всего на костре сгоревшего и горящего, но и исходящие от огня костра тепло и свет. Поэтому дух святой есть тепло, свет и дым.

То есть все вместе – тепло, свет и дым – и есть святой дух, исходящий от священного огня священного костра.

Все замолчали, думая каждый о своем, глядя на языки пламени.

* * *

Старец продолжил объяснения:

– Священные жертвенники в древности устраивали так. Сначала находили большой камень с плоской поверхностью. Этот камень зарывали в землю так, чтобы он лежал плоской стороной вверх. На этой плоскости, если было нужно, делали углубление для священного костра – чашу. Камень-чашу закапывали вровень с землей, или он над землей немного возвышался. Такой камень – большая каменная чаша – назывался камень Алатырь или Алатырь-камень. У этого камня есть очень много названий. Все эти названия являются одним и тем же названием, но читанным разными людьми в разные времена и по разным правилам. По-другому Алатырь-камень еще называется «оллатырь», «велатырь», «благодырь», «благодарь», «богодырь», «богатырь»…

Картуз удивился:

– Богатырь же ж?

Старец продолжил:

– Да! Ты не ослышался, богатырь – одно из названий этого священного камня. А уже в переносном смысле богатырем в древности назывался большой, очень крепкий воин-человек-камень. Здоровенный такой воин – богатырь.

Другое сильное сокращение этой основы есть слово «Пио-тырь», «Петырь» или, совсем коротко, «Петр». То есть слово «Алатырь-камень» по-другому читается «Петырь-камень» или «Петр-камень». А слова «святой Алатырь» по-другому читаются «святой Петр», «Санта-Петырь», «Санкт-Петырь». Слова «святой», «сайта» и «санкт» тоже есть разные чтения одной и той же основы по разным правилам.

Тихомир удивился:

– Петр – камень!

Старец продолжил:

– Еще одно удивительное чтение-сокращение исходной общей основы – это слово «Ильямырь». Если не сокращать самый конец этого слова, то оно читается как «Ильямуром». А если исходные слова не объединять в одно слово «Алатырь», то они и вовсе читаются как «Ильямуром».

Тихомир удивленно проговорил:

– То есть не от двух, а от одного слова «Ильямуром» происходит имя русского былинного богатыря Ильи Муромца?

Старик утвердительно кивнул:

– Имя Илья также является сильным сокращением исходного слова. Оно близко к словам «хвала Богу» или, еще точнее, к словам «хвала Аллаху». И оно близко к слову «Аллилуйя».

Тихомир сказал:

– Конечно, это очень удивительно, что и эти слова, и слова «Петр» и «Илья Муром» есть такие разные чтения одной и той же основы. И удивительно, что они имеют прямое отношение к Алатырь-камню.

Старец засмеялся в ответ:

– Еще есть некоторые восточные чтения слова «Алатырь-камень». Там он назывался не менее удивительно – «Аладдырь» или «Аладдин»… С камнем Алатырем, конечно же, связана восточная легенда «Аладдин и волшебная лампа» из…

– Знаменитой «Тысячи и одной ночи», – подхватил Тихомир.

Старец кивнул, но стал серьезнее и сказал:

– Теперь слушайте внимательно! На камне Алатырь разводили особый костер. Костер, который горел жарким огнем-пламенем. Выбирали древесину, которая горела пожарче. На камне Алатырь в священном костре сжигали особые части туш жертвенных животных и их жир. Жертва богам тщательно готовилась ко всесожжению. Жир из жертвенных животных особым образом вырезали и растапливали. Затем этот жир лили в горящий жаркий огонь жертвенника.

Дым от этого священного костра шел до самых небес. Упирался в самые облака. И от сгоревшего в огне жира дым был черным и клубящимся. И если священный костер был большим, то и столб дыма был не только высоченным, но и объемным. Назывался этот огромный темный столб дыма, исходящий от Алатырь-камня, мировым древом.

От Алатырь-камня поднимался вверх его могучий, жаркий ствол. Слова «ствол» и «столб» есть разные чтения общей исходной основы, которая полностью читается как «стволб». И если в этой основе не читать последнюю «б», то получится слово «ствол», а если не читать букву «в» в середине слова, то получится слово «столб». А если не читать ни ту букву, ни другую, то получится слово «стол».

Картуз удивленно спросил:

– П росто же ж «стол»?

Старец улыбнулся:

– Да! Ствол любого дерева есть стол. С самого начала столом называли бревно поваленного порывом сильного ветра или упавшего от старости дерева. На таком столе было удобнее, чем у себя на коленях или на камне что-то делать. А позже столом стали называть пень от срубленного или спиленного дерева.

Картуз постучал по бревну:

– Так же ж мы сейчас на столе сидим?!

Старец кивнул и улыбнулся:

– Слушайте дальше.

Большой объемный дым, упирающийся в облака, стоит как преогромное дерево.

У славян это священное мировое дерево считалось большим священным дубом. И этот дуб соединял собой два мира – мир людей внизу и мир богов вверху.

По-другому дерево называется дорогой в небо. И слова «дерево» и «дорога» являются словами одного извода. Дерево было дорогой между миром людей и миром богов, по которому люди и боги общались. Люди славили своих богов, говорили им о своих чаяниях и посылали им свои просьбы. Мировое дерево, мировой столб или мировая дорога – стояло на Алатырь-камне.

Все происходящее в мире есть происходящее в кроне этого великого вечно живого дерева. В среднем мире, на земле, в корнях мирового дерева стоит Алатырь-камень – источник знаний и мудрости. Собрание верховных жрецов бдительно охраняло это дерево, охраняло Алатырь-камень и его тайны – тайны познания.

Мир людьми познавался через обработку камня и огонь костра. Ключом к знаниям и мудрости считался как бы бьющий из земли рядом с Алатырем ключ подземной чистой воды. Часто Алатырь-камень люди на самом деле устанавливали рядом с родником, с ключом воды.

Тихомир предположил:

– Около Алатырь-камня были представлены все четыре мировые стихии! И земля, и воздух, и вода, и огонь.

Старец утвердительно кивнул:

– Но это не все. Под камнем Алатырем, от него и в глубь земли, растет корнями вверх и ветвями вниз столь же громадное, как и дерево мировое, подземное дерево – «недеро»! Свои ветви оно раскидало в нижнем, подземном мире, в глубоком подземном царстве вечного жара, в царстве подземного Бога-кузнеца Арденна. Если читать его имя в обратную сторону, то его имена «Недро» или «Ядро». По-другому подземного Бога-кузнеца звали «Артиллей». Бог-кузнец Артиллей изготавливал боевые доспехи и оружие для богов и героев. Его же кузня, в которой он работал со своими помощниками, называется «артелью». Он жил в глубоком подземном царстве – «Трясине», – из которого на земле вырастают высокие вулканы. И эта трясина иногда трясет-потряхивает земную поверхность. А через жерла вулканов она выталкивает на поверхность земли кипучие огненные реки – реки раскаленной лавы, сжигающие все на своем пути. Все вокруг гремит, все в огне и дыму!!!

Тихомир догадался:

– Как «артиллерия»?

Старец улыбнулся:

– Да. Считалось, что именно Артиллей ковал в своей артели меч-кладенец для благородных великих воинов. Самый крепкий и острый меч в мире. Он ковал его из металла, взятого в подземной кладовой из великого колодца…

– Еж косматый, против шерсти волосатый, – завопил Картуз, услышав слова «кладовая» и «колодец».

Старец рассмеялся:

– Ну и загиб!

Тихомир с укоризной посмотрел в горящие жаждой золота глаза Картуза:

– Картуз, слушай внимательно!

Старец почувствовал что-то неладное, но продолжил:

– Артиллей ковал меч-кладенец из металла, взятого из великого колодца «недеро» – «не дерево» или «недро». И клал он меч-кладенец под камень Алатырь.

Тихомир сказал:

– Получается, что от камня Алатыря растут два великих древа. Одно растет вверх, к облакам, другое – вниз, в самые мрачные глубины земли.

Старец ответил:

– Да! Алатырь и два великих древа дают представление о трех мирах: о мире небесном – мире верхнем, мире земном – мире среднем и мире подземном – мире нижнем. И верховные жрецы сидели вокруг горящего костра и изучали эти три мира. Они очень внимательно присматривались ко всему, что происходит в огне костра, и ко всему, что происходит в природе. Очень внимательно изучали и самое мелкое, что только могут разглядеть, и самое великое, что можно обозреть с неменьшим трудом. Постоянно сравнивали все увиденное в разных мирах и размерах и учились, учились, учились…

Тихомир спросил:

– Так это наши далекие предки нашли, что огонь небесный есть отец-огонь, огонь костра на камне Алатыре есть огонь-сын, а огонь, которым горит жертва, есть огонь-дух святой?

Старец ответил:

– Да! Жрецы – отцы племени, сидящие вокруг священного костра, считали себя братьями. И огонь костра они считали еще одним своим братом. Стало быть, они считали себя сыновьями бога-отца – сыновьями огня небесного.

Тихомир спросил:

– Жрецы считали себя горящими тем же священным огнем, что и костер?

Старец ответил:

– Они, считая себя продолжениями костра на Алатырь-камне, считали себя его языками. Языками пламени!

Со временем люди стали шире и точнее понимать природу, задачи у людей стали разными, разнообразными. У людей появились представления о богах, скрытых во всех вещах и во всех явлениях. Точнее, различные свойства разновеликих явлений люди назвали разными божественными именами.

Люди научились понимать, что у природы нужно не только брать да брать, но ей нужно и давать. Если неправильно охотиться или рыбачить, то зверь и рыба уйдут или вовсе исчезнут. Если неправильно пользоваться водой, уйдет и вода. Если неправильно относиться к земле-матушке, то она с лихвой ответит тем же.

Тогда вот и появился особый костер, с помощью которого можно поговорить и договориться со всеми богами, от которых неуклонно зависит наша земная жизнь.

Жертвоприношения богам есть понимание того, что в природе себя нужно вести так, чтобы и жить было хорошо, и богам было удобно поддерживать достойную жизнь для людей и всего живого.

Сидели вокруг священного огня жрецы. Слагали гимны во славу всех богов и сами их пели. Пели и танцевали. При этом создавали ответный язык, который был понятен и им, и всем богам. И эти жрецы есть отцы племени. Все жрецы – братья. И огонь является их братом.

С одной стороны, огонь костра – сын небес, а с другой – он человек, один из сидящих братьев на коленях общей Матери Сырой Земли. Так через своего брата роднились жрецы с верховным Богом – бесконечным огнем небесным. А все племя роднилось с Богами через своих отцов-жрецов.

Все члены племени являлись и сыновьями жрецов, и сыновьями священного костра, точнее – языков его пламени. Поэтому они несли свои жертвы и своим жрецам, и священному огню на камне Алатыре.

Похожие друг на друга слова «племя» и «пламя» на самом деле являются одним и тем же словом! Это слово «пляма», потом – «плямя», потом – «пламя». Не сразу становится понятно, что и по смыслу слова «племя» и «пламя» имеют друг к другу прямое отношение. Слово «племя» имеет также прямое отношение к словам «полено», «исполин», «дерево» и «род». Ведь исполинское пламенное дерево высотой до небес, стоящее на Алатырь-камне, и есть то самое наше родовое дерево, или родовое древо, или дерево рода, на ветвях которого мы все живем-растем! А от него отходят различные ветви, то есть различные племена и семьи. Племена и семьи, ушедшие от родового дерева недалеко или далеко и разговаривающие на языках, близких к исходному. Но уже с небольшими отличиями. Род есть жертвенные дым, свет и тепло. Род есть огонь. Огонь – дух святой. Род – это священное дерево, соединяющее нас, сидящих у нашего очага, и всеобщий огонь небес. И род есть язык наш. Свет от нутра нашего. От души нашей. И, конечно же, это наше слово.

Тихомир понимающе сказал:

– Так вот откуда пошло генеалогическое древо!

Старец согласно кивнул и продолжил:

– Внимательно смотрели наши предки и на небо. На дневное небо и на небо ночное. В ночном небе происходит много всякого интересного. Правда, происходит все очень медленно. Но спешить нашим предкам было особо некуда. Хотя некоторые небесные представления действительно происходят очень, очень редко. Луна же меняется быстро: то растет, то спадает.

Ночной узорчатой скатертью светят неподвижные звезды. По этой неподвижной скатерти, по безмолвному бесконечному небесному морю-океану плывут планеты в своих разноцветных челнах. И бывает, из глубин космоса прилетают хвостатые кометы. Кометы обычно видны только ночью в темном небе, но некоторые кометы так велики и светят так ярко, что их видно даже днем. И это летит на землю камень Алатырь! Быстро летит комета – светлый сияющий шар, а за ним тянется длинный светлый пушистый хвост. Это летит в небе Алатырь-камень с горящим на нем священным огнем, и дым от него уходит во мглу… Слово «комета» тоже есть сильное сокращение слов «камень Алатырь».

Тихомир и Картуз подняли головы вверх и начали рассматривать ночное небо в ожидании увидеть комету.

Тихомир спросил:

– Так получается, что камень Алатырь – это метеорит от кометы?

Старец ответил:

– Нет, необязательно. Но найти камень, упавший с небес, было большой удачей для всего племени. С тех далеких времен много осталось легенд о том, как на землю по небу с громом и молниями пришел камень Алатырь. О том, как люди его искали, как его нашли, как доставили его к себе в святилище и как они его в этом святилище установили. Много песен и былин сложено об этом камне.

В Европе Алатырь-камень назывался «балладинг». От слова «балладинг» происходит слово «баллада». Баллада есть песнь о богах и героях. И речь в древних балладах всегда шла о том, что камень Алатырь и его огонь дают силы героям для борьбы с врагами или даже с богами!

Тихомир спросил:

– А что же жрецы?

Старец ответил:

– У славян одно из названий камня Алатыря закрепилось в веках. Это название «веядарь», или «ведарь». Ведарь-камень.

Всему учились наши предки у этого камня, у этого костра, у этого огня-брата – сына огня небесного. У него научились они плавить металлы, делать орудия труда и оружие, делать лечебные снадобья и шить одежду. И этими же языками пламя разговаривало со жрецами, сидящими вокруг священного костра. Костер шумел, потрескивал и нашептывал сидящим рядом братьям веду – рассказ о тайнах богов и тайнах мироздания. У Ведарь-камня жрецы сложили веды. У него они из черточек складывали знаки, затем знаки складывали в слова, а слова – в гимны…

До этого молчавший Картуз спросил:

– Так поэтому же ж славянских жрецов называли ведунами?!

Старец согласно кивнул:

– Да. Ведуны были посредниками между богами и людьми.

И если и был Иисус Христос, то он тоже был посредником между богом и людьми.

Боги передавали людям знания через посредников. Но людям нельзя сразу все узнавать. Клюбому знанию надо идти постепенно развиваясь. Поэтому знания эти давались долями – в виде пророчеств.

Тихомир сказал:

– Поэтому таких людей и называли пророками.

Старец кивнул.

Тихомир спросил:

– А что же было потом?

Старец улыбнулся и продолжил:

– Прошли века. Люди научились строить. Сначала они обнесли свои святилища высокими стенами, защищая огонь костра от порывов ветра, защищая его от незваных гостей. Со временем, когда высокие стены, окружающие святилища, стали накрывать крышами и куполами, защищая их от дождя и снега, святилища у людей стали закрытыми со всех сторон. В центре святилища на священном камне Алатыре все так же, как и века до этого, горел священный огонь. Дым от него уходил к потолку, а потолок был темным от копоти, чада и сажи. На огне по-прежнему воскуряли жертву. Только жертвы стали небольшими. Небольшими, но частыми. Люди перестали сжигать части туш животных и воскуряли различные благовония. Воскуряли не только жиры, но и особые древесные смолы. А костер, на котором воскуряли жиры и смолы, стал называться «воскурец».

Воскуресения стали проводить только в особые дни – перед отсчетом малых временных периодов, которые дальше уже не делили и которые поэтому назывались «неделя». Люди уже вели счет времени. Неделя тогда была восьмидневной. Первый день недели так и назывался – «неделя». А все другие дни недели стояли на неделе.

Тихомир подтвердил:

– Мы и сейчас так говорим: «сделаем на этой или на следующей неделе».

Старец кивнул:

– Дни недели заканчивались «воскуресением» или просто «воскресением». То есть в этот день воскресали для работы на следующей неделе.

Копоть и сажа от воскуресений на потолке святилища заменяли собой темную тучу небесную, из которой представляемый небесный отец – огонь небесный – посылал на землю свои огненные стрелы-молнии. Представляемый Бог-отец выглядывал из-за темной тучи в виде отверстия в самом центре купола, через которое в святилище заходил дневной свет и через которое из святилища уходил дым.

Прошло еще немалое время. У людей появился развитой язык, появились широкие и глубокие знания о природе, о животных и о человеке. Жрецы разделились на учителей и священников. Учителя занялись наукой и ушли в свои храмы, которые они назвали храмами науки. Священники же остались в своих святилищах и занялись богослужением.

Святилища со временем стали высокими, просторными и совсем закрытыми. Их стены и потолки стали особым образом расписывать.

У людей появились символы. У людей появились условности. У людей появились условные жертвы. Жертва Богу разделилась на две части. В жертву Богу стали воскурять молитву и воскурять особо приготовленные вещества. Слова молитвы условно сгорали на условном огне и возносились к небесам. Прежде к разнозначимым богам, а позже к Богу или его приближенным, что по сути одно и то же.

Камень Алатырь заменил хороший добротный крепкий стол под скатертью, и он стал называться «алтарь». Сейчас он называется «престол». Престолом этот стол называется потому, что еще так назывался сам камень Алатырь. Ведь на нем стоит стол великий, то есть ствол великого дуба, великого родового дерева. От стола-алтаря словом «алтарь» стало называться все помещение, в котором он находится.

Священники в святилищах стали воскурять различные благовония – ладан и фимиам. В лампадках жгли особые масла. А миряне стали приносить в жертву простые свечки, сделанные из воска.

Святилище, в котором как бы находится костер-воскурец, стали называть немного по-другому. Сейчас это то же самое слово, только произносимое, будучи прочитанным в обратную сторону… Как звучит?

Тихомир тихо произнес по слогам:

– Це-ру-ксов… це-ру-ков…

Старец согласно кивнул:

– Продолжай.

И Тихомир выдохнул:

– Церковь?

Старец, усмехаясь, сказал:

– Воскурец – это церковь!

Картуз раскрыл рот от удивления.

Эпизод 2

Буквица от М до U

5 июня 1862 года Валдай

Теперь уже Картуз, не дожидаясь Тихомира, принес к Алатырь-камню свитки Онуфрия.

Уселся и стал ждать, рассматривая листы букваря.

Тихомир зачитал:

– «Мыслѣтѣ» – «мыслить разумом».

Старец сказал:

– «Мыслите» правильно пишется через «иже» – «Мыслитѣ».

Это очень важный образ. «Мыслите» – здесь соединены две «л» – соединены две направленности. В начертании треугольник ушел вверх, треугольник вниз и еще треугольник вверх, и взаимосвязь. Образное значение – и мыслить, и сама мысль. А когда человек мыслит, он же все равно соединяет то, что внутри него, и то, что вне его.

Сразу же возникает еще один образ – движение и улучшение. Мысль не просто сама по себе, это какая-то последовательность движения к улучшению существования.

Тихомир процитировал:

– «Я мыслю, следовательно, я существую».

* * *

Старец сказал:

– Верно. А следующая за «мыслью» буквица «Нашь» – это материализованная мысль, то, что было известно нашим предкам, то, что было известно до нас. Человек говорит: «У меня есть мысля, и я ее буду делать». Поэтому «н» – законченный образ, но который существует сам по себе. Эта форма не носит общего характера, она находится внутри нашего собственного мира, она не пересекает рубеж внутренний и внешний.

Картуз сказал:

– Вот здесь я не понял же ж!

Старец усмехнулся:

– Ты сейчас сказал «НЕ понял». Человек произносит «не», и говорят: «Ребенок это не воспринимает, ему говоришь НЕльзя, а он делает, потому что вы ему сказали «не», он ее действительно не чувствует, это ваше внутреннее, а то, что внутри вас, ребенок не воспринял. «Не» существует сама по себе».

Картуз снова замотал головой.

Старец сказал:

– Например, «НЕбытие» – это не наше бытие, это за сферой нашего бытия, другой круг, где-то другая сфера жизни существует. А чужое существование как бы не существует, в нашем мировосприятии отсутствует, но где-то продолжает существовать.

Тихомир тоже попытался объяснить:

– «НЕга» – нет движения, когда я лежу и ничего не делаю, тогда я нахожусь в «неге»! «Не» – нет, «его» – движение.

Картуз замычал.

Старец вздохнул и сказал:

– Представь невод, которым ловят рыбу. «НЕвод» – это что-то, не предназначенное для существования в воде, его как бы в другой мир забрасывают, чтобы получить там улов, что-то из другого мира изъять, отсюда и понятие невод.

Картуз не унимался:

– А «НЕмец»?

Старик рассмеялся:

– Общность народов – родов, объединенных верой, языком, традициями, – называется у разных народов по-разному. На французском – «насьон», на английском – «нэшнл», на германском – «наци», а по-русски – «наши». Есть наши люди, а есть не наши, они говорят на другом языке, который для нас чужой или немой – «не мой». Поэтому на Руси всех иностранцев называли «немцы» – немые люди, не понимающие нашего языка. Во Франции – немцы, в Англии – немцы, в Германии – немцы…

Тихомир рассмеялся. Да и Картуз тоже.

А Старец очень серьезно сказал:

– Надо говорить не на русском языке, а русским языком.

* * *

Тихомир откашлялся и зачитал:

– «Онъ» – в образе «единый».

Старец сказал:

– «О долгое». Многие неправильно читают – «он», а «о долгое» – это удивленный образ. Когда мы видим необычное, что звучит? «О-о-о»! Поэтому «о» – удивление, оно раньше означало «нечто или некто, находящиеся в особом состоянии». То есть нечто самостоятельное, отделенное от земного, но уже для нас проявленное. Мы и священное от земного отделяем, и небесное отделяем от земного.

* * *

– Понятно, – сказал Тихомир и спросил: – А «Покои» с образом «основа мироздания»?

Старец ответил:

– Образ «покои» – бездействие, гармония и покой. Вот у нас покой «п», сфера «о», объемность «к», и теперь смотрите: две сферы «о», они как бы подключены, в состоянии равновесия, и эти подпорки «п» и «к» для двух миров, которые взаимосвязаны, приведены в состояние равновесия. То есть когда прекращается всякое движение, всякое давление.

Тихомир переспросил:

– Покой – это когда все сферы в состоянии гармоничного равновесия?

Старец кивнул:

– Да.

Картуз сказал:

– Как ПОКОИник же ж, кто уже находится в покое, не движется.

Старец подтвердил:

– Да. Как покойник – у него прекратились как бы все основные функции действия.

Тихомир спросил у Старца:

– А еще пример?

Старец ответил:

– «Поведение». «По» – это как гармоничное, согласованное сданной сферой. Поэтому, когда человек знает или, как раньше говорили, ведает и он действует согласно этому знанию – ведам, – не отходя от них ни на шаг, это и будет поведение.

Тихомир удивился:

– То есть ведет кто-то, а кто следует – это будет поведение.

Старец улыбнулся:

– Так создан наш мир!

* * *

Тихомир развернул другой лист свитка и прочитал букву:

– «Рѣци» – «говори».

Старец сказал:

– Да. «Реци» – это речь, изречение. Но заметьте себе, рекущий говорит четко. Говорят: «режет правду-матку». То есть, когда глаголет, говорит, изъясняет, это уже другие формы, а «реци» – это жесткая, четко выраженная мысль, при этом она разделяет, отделяет как бы зерна от плевел, правду от неправды, кривду ото лжи. «Реци» – это разделяющая, четко определяющая форма, которая разграничивает понятия.

Тихомир спросил:

– А как же «говорить»?

Старец объяснил:

– Говорить? Допустим, два человека рекут мудростями, один привел пример, другой привел пример. Это они глаголят, но как бы две сферы разграничены в ответе, и это у нас будет – говор.

А «наречие» – это когда не наша речь, но схожая по изначалью «н».

* * *

Тихомир кивнул:

– Перейдем к «Слово» с образом «сказанная мысль».

Старец сказал:

– Ты правильно указал: «слово» есть мысль произнесенная. Буквица «с» – соединяющая форма, направляющая из одной сферы в другую. Слово проникает в различные сферы мировосприятия, поэтому «слово» – это материализованная мысль, это мысль, которую мы воплотили, которая дарит сосуществование. Поэтому и говорят: «Из песни слов не выкинешь», – потому что уберешь сосуществование, и это уже не будет песней.

Тихомир спросил:

– Мысли, озвученные словом, материальны?

Старец ответил:

– У человеков слова материальны. А у Первых и мысли материальны.

Тихомир очень серьезно посмотрел на Старца, и тот продолжил:

– «Сказ» – словом казать, как бы показали события прошлого словом – сказ. Сказ – это записанное со слов очевидцев. «Словом КАЗ» – показ образа словом. Сказы записывали образами, потому что образ передает больше информации. Иногда образы были сравнительными, допустим, слова некоторых народов напоминали собачий лай, про таких говорили «лающие люди», что потом превратилось в понятие «псоголовые».

Картуз напрягся:

– Псоголовые?

Старик улыбнулся:

– Это не значит, что человек с собачьей головой, а означало, что из этой головы раздаются непонятные звуки, как собачий лай.

Картуз с недовольным видом отвернулся.

Тихомир понял, что тот опечалился, и спросил Старца:

– А сказка?

Старец ответил:

– Сказка – это одна из форм сказа, когда присутствует некий намек на достоверность. Сказки передавали в точности из поколения в поколение, слово в слово, потому что любая сказка – это шифр образов. Такой шифр образов жрецы отдавали в народ, чтобы он не потерялся, они знали, что старики передадут молодым без искажения. Это сейчас могут сказки приукрасить, добавить что-то от себя, а раньше такого не было: как дед рассказал, так и внук передаст слово в слово сыну, внуку, и все будет без искажения, а кто знает ключи, сможет понять загадку.

Тихомир процитировал:

– Сказка – ложь, да в ней намек. Добрым молодцам урок.

Старец покачал головой:

– Опять здесь паразиты переврали!

«У-рок» – это познание рока или судьбы, которое воспринимали и мальчики, и девочки. А потом пришли христиане и сказали, что девочек учить вообще не надо, женщина – это сосуд дьявола, исчадие Сатаны и прочее. Поэтому фразу переделали. «Сказка – ложь, да в ней намек. Добрым молодцам урок», – христианский вариант. Урок – это познание судьбы, а сказки – это образы. То есть кто познает сказку, намек, начнет понимать сущность своей судьбы, будет смотреть на весь мир с точки зрения своего внутреннего мира, а глядя на внутренний, поймет окружающий.

После христианизации произошла подмена понятий, греки-христиане, которые пришли из Византии, свели все понятия в одну линию: ложь – неправда – кривда, как будто это одно и то же. Но это абсолютно разные образы.

Ложь – это что-то поверхностное, от слова «ложе» – ровная поверхность, на которой лежали. Тут есть намек – доля правды, но не вся правда.

Неправда не принадлежит Миру Прави – нет правды.

Кривда – это что-то измененное или искаженное, искривленное. Чтобы понять кривду, надо иметь «кривые мозги», искривленное сознание. Но даже если что-то «искривлено», то оно все равно есть.

Поэтому была ложь и неложь, правда и неправда, кривда и некривда.

Поэтому «Сказка – ложь…», а не обман или неправда: в ней дается правда, но скрытая за образами.

Некоторые сказки, предания напевали – баяли. Обычно баяли перед сном, чтобы ребенок уснул. Поэтому очень многое из того, что дети узнавали с самого раннего возраста – сказки, предания, песни, былины, небылицы – все это древняя правда, на которой ребенок обучался окружающему миру.

Тихомир спросил:

– И небылицы – правда?

Старец ответил:

– Быль – от слова «быти» – это то, что было. А небыль – то, чего в Яви не было, но это происходило в Нави, или Слави, или Прави – не в этой форме бытия, но все равно происходило.

Картуз смущенно спросил:

– А что такое Явь, Навь, Славь и Правь?

Старец ответил:

– Явь – это наш физически плотный мир.

Тихомир переспросил:

– Ты говорил, что слово «плотный» от слова «плотьный». Значит ли это, что «плотный мир» от слова «плоть»?

Старец ответил:

– Можно сказать, что Явь есть плотский мир, ведь мы его ощущаем органами чувств.

И продолжил:

– Навь – это незнакомая нам Явь. Наши предки разграничивали Навь на Светлую и Темную. В Светлой Нави наши предки, а в Темной – бесы. Темная Навь снизу, Светлая Навь сверху, а Мир Яви как рубеж. Предков славили, поэтому Светлую Навь называли еще Мир Слави, а Темную просто Навь.

Славь – это Мир предков, или Светлая Навь.

Правь – это Мир богов.

Тихомир спросил:

– Мир богов – в небе?

Старец ответил:

– Совсем нет! Вспомните образ буквицы «Нашь» – это материализованная мысль, то, что было известно нашим предкам, то, что было известно до нас. И вспомните «не».

В древнерусском языке образное обозначение даже похожих структур различно, поэтому есть Небо и есть Небеса. Темная Навь внизу, но это образно, на самом деле там Небо. Отличие в том, что Небо – где нет Бога, а в Мире Слави и Прави – Небеса, где нет беса.

Картуз понимающе закивал и сказал Тихомиру:

– Давай дальше.

* * *

Тихомир зачитал:

– «Твѣрдо» – «уверенно».

Старец объяснил:

– «Твердо» означает «утвержденное свыше, утверждение, указание, определенная форма, которая ограничена определенным пространством». И это пространство ограничено не только Явью, но иногда и определенными формами Нави. Поэтому малые буквы иногда изображали с удлиненной вертикальной чертой «1». Это основа – взаимосвязь верха и низа, перекрытая поднебесной, и определена гранью – определенными рамками «т». Поэтому, если мы рассматриваем какое-то явление, событие и у нас стоит «твердо», оно уже определяет меру утверждения.

Например, «стой ТУТ» – утверждено определенными рамками пространства.

Тихомир спросил:

– А обращение на ты?

Старец пояснил:

– «Ты» имеет форму определенности. За «т» стоит «еры», а это соединение уже сотворенного «ь» и взаимосвязи между Земным и Небесным «I», и плюс это утверждение «т». То есть сотворено, соединено, и это определено, а то, что сотворено, всегда близко и понятно. Поэтому обращались на ты только к чему-то известному, близкому, родному. К родным богам обращение было только на ты!

Тихомир сказал:

– Понятно. А неизведанному мы говорим «вы»?

Старец сказал:

– Ты поймешь, когда мы разберем следующую буквицу!

* * *

Тихомир посмотрел в букварь и назвал:

– Я помню, что в Буквице каждый следующий образ влияет на предыдущий! Следующая «Ѹкъ» – «основа знания».

Но здесь как бы сразу две буквицы – «Ѹ» и «».

Старец усмехнулся:

– Ты видишь еще одну переделку. В древнерусском языке есть две буквицы с разным начертанием, звучанием и образами.

Буквица «У» – «укъ» – указывает на зов, нахождение рядом, приближение. «У» – форма неизведанной или иной мудрости, и когда мы находимся у нее, то говорим: «у-вы». Или стоит другая форма «род», и мы имеем форму «у-род» – тот, кто находится под покровительством рода.

Тихомир подхватил:

– Я понял! «Увидеть» – то, что мы можем видеть, и, подходя к этому или находясь рядом, мы должны увидеть, «узнать» – находясь рядом со знанием, мы должны узнать.

Старец сказал:

– Правильно. Вот сейчас я вас учу, как бы подвожу к определенному знанию, определенной мудрости, которая пошла от ВЕД. Что я делаю?

Тихомир догадался:

– «Уведомляешь»!

Старец довольно кивнул.

Тихомир сказал:

– Уведоми нас про буквицу «»!

Старец рассмеялся:

– Уведомляю! «Оук» может звучать или как «оу», или как «ук». Если «ук» – это нахождение рядом с чем-либо, то «оу» означает определенную сферу, со своими устоями, формами, содержанием.

Сейчас мы пишем «РУСЬ»: рекомая «р», приближающая «у», слово «с», сотворенное «ь», но это же не передает истинный образ, потому что нет сути и наполнения. А раньше писали это слово с буквицей «оу», поэтому одни произносили «Русь», другие произносили «Рось», а третьи «Роусь». А здесь пошло определение, что это целостная структура, со своими устоями, со своими определенными понятиями. И заметьте, здесь у нас «реци»! Рекомая определенная структура уже означала форму объединенного родства. Рекущий – текущий откуда-то. То есть «Роусь» – слово определенной формы, структуры, образа наполнения. Рекомое как бы народ, говорящий на одном языке.

Тихомир был предельно серьезен и попросил:

– Уведоми нас, что такое Русь?

26 серия

Эпизод 1

Русь

5 июня 1862 года Валдай

Старец сказал:

– Это долгий рассказ. Но коли хочешь знать, то слушай.

Раньше правую и левую стороны тела человека различали. Одинаковые части тела, но находящиеся на разных его сторонах, назывались по-разному, совсем разными словами. По-разному назывались правая и левая рука, правый и левый глаз, правое и левое ухо…

Точных русских слов было больше, чем сейчас. Сейчас руки стали называться одинаково – «рука». Глаза называются «глаза», а уши называются «уши». Мы сейчас о правой и левой руках говорим как иноземцы: «правая рука» и «левая рука»…

А раньше считали правую сторону тела мужской стороной, а левую сторону тела – стороной женской. И у мужчин, и у женщин. Всю правую сторону тела считали стороной черной. А всю левую сторону тела считали стороной белой. И у мужчин, и у женщин. Поэтому правая сторона тела – это сторона мужская и черная, а левая сторона тела – сторона женская и белая. Эти цвета означали противоположное, но вовсе не плохое или хорошее.

Сейчас главным направлением для человека, стоящего на земле, является направление на север, на Полярную звезду, которая по-русски называется Спасской звездой, или просто Спасом.

Тихомир перебил:

– Да, сейчас ориентируются по Полярной звезде – держат на нее направление. У меня есть компас, стрелка которого показывает на север!

Старец согласно кивнул:

– Это сейчас. А раньше свериться с направлением на Спас называлось «спастись». Чтобы определиться с направлениями, говорили не «ориентироваться», а «спасаться». Ну а спасешься – сориентируешься по жизни сам, – и спасутся вокруг тебя многие. И слово «компас» происходит от слова «спас». «Ориентироваться» – это не по-русски. А по-русски – «сверяться». Слово «сверяться» происходит от слова «вера».

Слово «ориентация» ныне оторвалось от своего изначального значения. Не на русском языке слово «ориент» означает восток. А по-русски восток иначе называется «горн». Горном по-русски называлась только та сторона встречи неба и земли, в которой солнце восходит. А напротив горна, то есть напротив востока, находится та часть земли, за которую вечером солнце заходит. И эта сторона у русских называлась «запад» и еще по-другому – «горизонт».

Солнце восходит на востоке – на горне, а заходит оно за горизонт – за линию горизонта, на западе. Горизонт находится на западе. Горизонт – это запад. То есть горизонтом исходно называлась только та часть неба, в которой небесные светила – Солнце, Луна и все планеты – заходят за край земли.

* * *

Тихомир выслушал и спросил:

– Почему ты говоришь, что сейчас главное направление – это север? Раньше было по-другому?

Старец встал и повернулся спиной к заходящему солнцу. Вытянув руку на восток, сказал:

– Раньше же главным направлением было направление на восток, на место, откуда восходит солнце. Известно, что предки наши поклонялись источнику жизни, света и тепла: солнцу на небе и огню – на земле. А также почитали источники воды.

Тихомир спросил:

– Источник воды – это река?

Старец ответил:

– Нет, не река! Источником воды был ключ, родник, с которого начинается любой ручей, взрослеющий до речушки, затем реки…

Тихомир хотел еще что-то спросить, но Старец остановил его:

– Сначала дослушай! Если русский человек вставал лицом на восток, то со стороны его правой руки оказывался юг, а со стороны его левой руки – север. И человек просто по своему телу считал, что та сторона света, которая находится со стороны его правой – черной – руки, есть сторона черная. А та сторона света, которая находится по его левую руку, соответственно, сторона белая.

Раньше восток еще назывался «светом». Восток – это свет от солнца. Слово «свет» родственно словам «сверяться» и «вера». Относительно света определялись и стороны света, и страны.

– Страна-сторона, – проговорил Тихомир, вспоминая объяснения Хранителя о путях и дорогах.

* * *

Старец заметил, что Тихомир погрузился в свои воспоминания, и повысил голос:

– Слушай еще раз. При направлении на свет – на восток – черная, правая сторона – юг. А сторона белая, левая – север. Это есть главное для всего русского знания земель и света, для всего русского землезнания. И вообще для русской души.

Тихомир пожал плечами:

– Что же объясняет это знание?

Старец укоризненно покачал головой:

– Нет у тебя терпения! Это знание объясняет, что в черную сторону, на юг, текут черные реки! А в левую сторону, на север, текут белые реки! Черные реки текут на юг, в черную сторону, и впадают там куда?

Тихомир предположил:

– В черные моря?

Старец кивнул:

– Правильно. А белые реки текут на север, в белую сторону, и впадают там…

Тихомир, удивленный простоте объяснения, проговорил:

– В белые моря…

Старец назидательно поднял палец:

– Именно поэтому Черное море и Белое море так и называются.

Можно представить себе образы: ведь север с его снегами да льдами и на самом деле весь белый, а горячий, огненный юг – черный.

Тихомир кивнул:

– Я запомнил эти образы. А почему ты говорил о солнце и воде?

* * *

Старец снова укоризненно покачал головой:

– Слушай дальше.

Правую сторону тела наши прародители считали не только черной стороной, но и стороной огненной, образно – как бы прогоревшей, вымазанной черной сажей. А левую, белую сторону тела они считали, наоборот, чистой – водяной стороной, как бы помытой этой водой. Правая сторона тела – огненная сторона, или сторона огня, а левая сторона тела – водяная, или сторона воды, сторона прохлады. То есть юг – огонь, а север – вода. На юге – жара. А на севере – холод да большая студеная вода северных морей. У-у-яснил?

Тихомир что-то пробурчал в знак понимания.

Старец, усмехнувшись, продолжил:

– Дальше слушай очень внимательно! Есть два слова одного происхождения – это «рука» и «река».

Тихомир снова выпалил, перебивая Старца:

– Есть рукав руки и рукав реки. Или маленькая детская «ручка» и маленькая речка – «ручеек».

Старец кивнул в ответ:

– А ладонь руки делится на пять долей – пять пальцев. И река тоже при впадении в море делится на протоки.

Палец по-русски называется «узенец». Рука в конце расходится на пять пальцев – пять узеньцев. И река в конце, при впадении в море, расходится на протоки, или наузеньцы, илиузицы.

Рука в запястье, по сравнению с пальцами, широкая, а в ладони она расходится на пять узких пальцев, на пять узеньцев. Река также перед впадением в море широкая и расходится на узкие протоки – узеньцы или узицы.

Устье реки на самом деле есть не устье, а узицье. Слово «устье» происходит от слова «узиец» и обозначает несколько узеньцев от одной и той же реки.

Устье руки называется «запястье» от «пяти» узеньцев. Отсюда слова «узы» и «узник». Потому что у узника на запястьях надеты кандалы. А на одном из пальцев-узеньцев есть узы – колечко семейного союза.

Тихомир снова перебил Старца:

– Так что же черная и белая «страна-сторона»?

* * *

Старец терпеливо продолжил:

– Рек, текущих на юг, много. А рек, текущих на север, не так много. Все реки, текущие на юг, в черную сторону, по-русски назывались черными реками. Самой большой черной рекой является великая Волга. Еще одной черной рекой, рекой немного меньшей, является Днепр. Из больших рек есть еще одна довольно большая черная река, далеко за Волгой – река Урал. Еще заметна своими размерами река Дон. Пожалуй, все… Остальные южные российские черные реки и речки – поменьше.

Тихомир тихонько пробурчал:

– А сибирские реки?

Старец отмахнулся:

– Не сейчас. Слушай дальше о великой русской реке Волге. Волга очень длинная, поэтому на ее берегах жило раньше и живет по сей день много разных народов. Поэтому у разных народов называлась она прежде, да и называется кое-где и сейчас, по-разному.

По-русски она называется Волга, а по-татарски – Итиль. Русское название Волга по всей длине реки почти никак не изменяется, а вот название Итиль на ее разных участках известно во многих близких к слову «Итиль» разновидностях.

В среднем и нижнем течении Волга некогда называлась Аза, Яза, Яхуза и Яуза… Аза, Яза – одно из древнейших названий реки Волги. И земли, примыкающие к реке Азе или Яузе, стали называться Азия.

Тихомир удивился:

– Так это от Волги-Азы целый континент и получил свое нынешнее название Азия?

Старец пояснил:

– Было время, когда азиатскими странами назывались лишь страны, расположенные на берегах реки Азы. И Русь в этом смысле, конечно же, азиатская страна.

Река Волга в среднем и нижнем ее течениях называлась Ария, или Арья, или Ярья. От этого «Ярья» происходит название большого славного русского города на ее берегах – Ярославля. То есть Ярославль – это город Ярья-славль.

Кто-то когда-то слово «Арья» или «Ярья» упростил и сократил до слова из двух букв – Ра.

Тихомир сказал:

– Да Ра – это же Солнце!

Старец кивнул:

– Pa-Солнце, конечно, тоже не просто Ра. Оно тоже Ярья. Как и река. Оно ведь – Ярило, оно же светит всем то ярко, то яро, то яростно…

Тихомир подытожил:

– Славянский Бог солнца Ярило назван как река Ярья!

Старец кивнул:

– Да. И ты, Тихомир, как я понимаю, из боярского рода!

Тихомир помолчал и ответил:

– Сейчас так уже не говорят…

Старец тоже помолчал, а затем сказал:

– Боярин – это сокращение от «Бо-Ярый» – богоподобный, просветленный, несущий свет!

Тихомир смотрел на Старца во все глаза. Затем отвернулся и замолчал, вспоминая свои бесцельно прожитые годы:

«Мое предназначение было другим, как и всего моего рода! Как я благодарен тебе, Забава!..»

Старец не торопил его…

* * *

Внезапно Тихомир задал вопрос:

– А «ариями» назывались люди, которые жили на берегах Волги – реки Арии?

Старец объяснил:

– Да. Но арии – это только те, кто возделывал землю: пахал, сеял, выращивал урожай. В отличие от тех, кто промышлял охотой, торговлей, войной. Ар – это земля. Арать или орать – это пахать. Арало или орало – это плуг.

Тихомир переспросил:

– Арии – это земледельцы?

Старец ответил:

– Да. Но мы ушли в сторону от ответа на твой вопрос. Если ты готов внимать дальше и глубже, продолжим?

Тихомир согласно кивнул:

– Я весь внимание!

* * *

Старец продолжил рассказ:

– Теперь я скажу главное о былых названиях реки Волги. Некогда ее главным названием было название «Русь» или иногда, в другом написании, «Рось»! Именно так называлась эта великая река – Русь.

Тихомир удивился:

– Волга называлась «Русь»?

Старец пояснил:

– Не река с названием «Русь»! А просто – Русь. И все. Потому что слово «Русь» и означает «река». И «Аза» – это тоже не название реки. «Аза» есть просто слово со значением «река»… Великая русская река Волга раньше называлась Великая Русь – буквально «великая река».

Тихомир сказал:

– Я слышал, что название реки-матушки Волги образовано от слов «ва» и «лок» – «вода тянуть» или тянуть по воде. Славяне с древних времен плавали по Волжскому торговому пути. Как я сейчас понимаю, связывающему белые и черные моря. На этом пути было много мелководья и порогов, на которых невозможно было плыть на парусе или веслах. Тогда ладьи приходилось тянуть. Тянули по сухопутью – волочили! Поэтому на Волге-матушке города стоят – Вологда, Волохов, Вышний Волочек, Волоколамск – все эти названия от слова «волочить». Да и реки есть – Вологда и Волохов!

Старец, улыбнувшись, сказал:

– Скоро узнаешь!

Тихомир вопросительно посмотрел на него, но стал слушать молча. Старец продолжил:

– Все земли, примыкающие к реке Рось, называли Россия. Россия есть земля, по которой течет река Рось. И это тоже по старым правилам…

Картуз перебил:

– А что за правило?

Старец продолжил:

– Правило такое. Река Аза, а течет она в землях Азии. Река Русь-Рось, а течет она в землях Руссии-России.

Теперь соберите свое внимание! Река Днепр раньше тоже называлась Русь! Ведь Русь – это не название реки. Слово «Русь» означает просто река. И ведь кругом все – и на севере, и на юге – говорили на одном и том же языке с небольшими местными отклонениями. Так как Днепр меньше Волги, он назывался Малая Русь.

Тихомир переспросил:

– Волга есть Великая Русь, а Днепр есть Малая Русь?

Старец подтвердил:

– А все земли, примыкающие к реке Великой Руси, называются Великороссия. Все земли, примыкающие к реке Малой Руси, называются Малороссия. И на реке Великой Руси жили жители, которых называли «великороссы»! А на реке Малой Руси жили жители, которых называли «малороссы»!

Но со временем так получилось, что будто есть на земле некие великороссы – какие-то великие, могучие люди, старшие братья либо более великие народы. И есть на земле некие малороссы. Какие-то они незначительные или малочисленные. Что-то подчиненное, что-то не такое славное и великое – какие-то младшие братья.

Тихомир засомневался:

– А это не так?

Старец ответил:

– Конечно нет! И здесь, и там жили и живут одни и те же люди! Один и тот же народ! И только по географическому признаку одни назывались великороссами, а другие – малороссами. Нет никаких таких великих россов, и нет никаких малых россов.

Дальше слушай! Так как все реки назывались Русь, та река, что сейчас называется Западная Двина, называлась Белая Русь. То есть «белая река». Ведь она течет на север, в белую сторону, и впадает в Балтийское море. Земли, примыкающие к Белой Руси, по правилу называются Белоруссия. На берегах Западной Двины – Белой Руси живут люди – белорусы. Белорусы – жители земель на реке Белой Руси, на земле Белоруссия.

Тихомир молчал, обдумывая сказанное.

* * *

Старец немного подождал и спросил:

– Реки Волга, Днепр и Западная Двина, то есть реки Великая Русь, Малая Русь и Белая Русь, берут начало в одном месте! Как ты думаешь где?

Тихомир сделал вид, что вспоминает…

Старец рассмеялся:

– Здесь! На Валдае. Истоки этих рек находятся недалеко друг от друга.

Тихомир вспомнил:

– Ты говорил, что источником воды был ключ, родник, с которого начинается любой ручей, взрослеющий до речушки, затем реки…

Старец подтвердил:

– Все три наши Руси начинаются в одном месте, на Валдае, и отсюда расходятся в разные стороны… Этими тремя русскими реками делится земля наша на три большие доли. И все земли, по которым текут эти три Руси, называются… «Русское раздолье»!

И самое главное – народы объединяются не устьями рек, на которых они живут! Народы объединяются истоками рек, по берегам которых они некогда разошлись! Место, где соединяются наши воистину великие русские реки, называется «Русское раздолье».

Тихомир проговорил услышанное:

– Есть на белом свете великороссы? Есть. Это жители земель на реке Великой Руси, то есть Волге. Но нет на свете никаких великих россов. Или больших россов. Малороссы – есть! Это живущие на реке Малой Руси, то есть на Днепре. Но нет на свете никаких малых россов! Или маленьких россов. И есть на белом свете белорусы, живущие на реке Белой Руси. И нет на свете никаких белых русов.

Эпизод 2

6 июня 1862 года Валдай

Следующим утром Тихомир и Картуз уже сидели на бревне у Алатырь-камня в ожидании продолжения урока.

* * *

– «Фѣртъ» – «оплодотворяет», – прочитал буквицу Тихомир.

Старец уведомил:

– «Ферт» – это твердая буквица, которая несет образ гордости, благородства, значимости, то, что имеет определенное значение.

Картуз поддержал:

– Есть же ж такое выражение: «стоять фертом» – руки в боки.

Старец продолжил:

– В начертании «ф» дана сфера, и мы эту сферу разделили: вот было целое, которое мы могли рассмотреть только снаружи, а когда мы эту структуру раскрываем и смотрим, что внутри, мы получаем определенное значение. То есть «ф» указывает раскрытие сути.

Тихомир понятливо подтвердил:

– Если взять хотя бы игру «фанты»: вытаскивают какой-то фантик и разворачивают, чтобы посмотреть, что там написано внутри.

Старец согласился:

– Да. Или слово «факт». Есть какое-то действие в определенных рамках – это «акт». А когда мы говорим, что этот акт раскрыт и понятна его суть, у нас это будет «факт».

* * *

Тихомир попросил:

– Уведоми нас о буквице «Хѣръ» – «божественный».

Старец ответил:

– Правильно произносится «херт» и означает «мировое равновесие, взаимосвязывающее Небесное и Земное».

«Хлеб» собирает и земную силу, и небесную – свет от солнца.

«Хвала»: есть вал – собранная воедино полнота, и вот это пересечение «х» с Земли на Небо пошло, а «а» как направляющая, отражающая одно в другом – хвалить.

«Хулить» – то же самое, набирать вот это все и отправлять. «Хула» – это как бы собранные слухи о человеке, которые направляют ему, а имеют ли они истинное значение или нет – здесь как бы уже дело другое. Это отраженное, а любая отраженная есть немного искаженная.

«X» имеет и жизненную временную структуру – не сразу проявлялась данная форма, а указывалось на то, что она со временем развивалась. Ведь хлеб не сразу взял и вырос, хула не просто появилась, хорошо тоже не сразу стало – должна постепенная, временная как бы развязка произойти.

«Ха» – форма связывает Земное и Небесное, да еще и богов, живших на Земле, поэтому «ха» имеет значение положительное.

Тихомир наигранно рассмеялся:

– Ха-ха. Ха-ха. Ха-ха.

Засмеялись все.

* * *

Тихомир успокоился и сказал:

– Следующая буквица «Омъ» – «озарение».

Старец отрицательно покачал головой:

– Следующая буквица с начертанием ꙍ− называется «отъ».

Здесь снова ошибка в старославянском. Обе эти буквицы означает букву «о». Только «Отъ» – это «о долгое», а ω – «Омъ» – это «о мягкое»

Картуз деловито сказал:

– Ну и, конечно же ж, они несут разные образы!

Тихомир и Старец улыбнулись:

– «От» означает «до сей поры окончательный результат, предел».

«Ответ» – есть форма «вето» – это определенный устой, и когда получали от изначальной структуры этот устой, всегда писали «ОТвет», потому что когда находилось за пределами структуры, это был уже «ЗАвет». То есть вы кому-то что-то задаете, а к вам идет ответ.

Поэтому «от» означает структуру, исходящую от какого-то предела. Пределом мог быть предел сознания, пределом мог быть и человек. Вы дошли своими знаниями до определенного предела, вы приходите к знающему человеку, и он вам дает форму, исходящую от него, то есть он для вас как предел ваших знаний, и, чтобы выйти за этот предел, вы обращаетесь к кому-то и от него получаете.

«Быть» – это существование формы на данной местности или пространстве. А «отбыть» – вы переместились из данной местности в другую или другое пространство. То есть «от» означает «истечение отданного, конкретного определения». Есть просто «дать», а есть «отдать» – вернуть что-то.

* * *

Тихомир кивнул:

– «Цѣ» – «дерзай».

Старец сказал:

– «Ци» может звучать и как «це» и означает «цель, целеустремленность». «Це» указывает на взаимосвязь цели Земного и Небесного. Указывает на то, что данная цель является начальной точкой для другой. Или «Цы». Цыплёнок – цель у нас есть «цы» и дальше «ПЛЁНОчКа». Цыплёнок – тот, кто только что появился из пленки яйца. Потом это уже курочки, петушки…

* * *

Тихомир спросил:

– А почему же после буквицы «ци», которая означает «цель», идет буквица «Чѣрвь» – «тот, кто точит, проникает»?

Старец ухмыльнулся:

– Тихомир, ты сравниваешь придуманное в старославянском языке с исходными образами древнерусского языка?

Тихомир виновато покраснел.

Старец дружелюбно сказал:

– Я понимаю, что ты сейчас покраснел от стыда, как «червль»?!

Тихомир непроизвольно прикоснулся к своим щекам, а Старец продолжил:

– Правильно буквица пишется «Чѣрвль» – «червль», а не «червь», отсюда и неправильный образ. «Червль» означает «красный, красивый, грань, рубеж, черта».

«Червль» – это естественная красота. У славян было множество понятий красоты, но основных было два: естественная называлась «красотой», а созданная человеком – «лепотой», что слеплено.

В другом понимании «червль» – это как бы создание определенной черты. Поэтому червлёный, черта, чертовщина – то, что находится за чертой восприятия, а раз за чертой, то мы не воспринимаем.

«Чуръ» – это рубежный страж. Разграничение «ч» обжитой территории «ур» сотворяша «ъ». Но заметьте, когда произносилось выражение: «Чур меня, чур» – здесь «ъ» нету. А когда в слове «чуръ» стояла буквица «ъ» – это означало Кумир Чура, стоящий на меже, охраняющий межу, то есть рубеж, границу. То есть здесь уже шло обращение к тем, кто находится за чертой – обращение к предкам рода. И заметьте, «чураться» чего-либо означало «закрываться силой рода», а не «бояться», как сейчас трактуют. На самом деле «чураться» означает «закрываться, защищаться силой рода».

Картуз спросил:

– А Кумир Чура – это что же ж?

Старец объяснил:

– «КуммТръ» пишется с двумя буквами «м». Кум – родич, родственник, и мир – община Земная и Небесная, что символизирует всех родичей, весь род, который нас породил. Поэтому изображается Куммир с ликом древнего старца, и когда мы преклоняем голову перед куммиром, мы выражаем уважение всем нашим предкам и богам, ведь наши родословные идут от наших древних богов, кои суть предки наши, а мы – дети их.

Кроме куммиров, делались еще образа, на которых можно сосредоточиться, совершая ритуал, обращение. Образа могут быть объемные, когда на доске вырезается объемное изображение, а могут быть так называемые «писанки» – написанные.

После раскола христианской церкви на западную и восточную, католическая церковь больше склонилась к куммирам – статуям, а православная к образам – иконам, но поскольку они не могли выделить образ в объеме, то начали просто расписывать доски и делать оклады, как бы придавая объем.

Картуз спросил дальше:

– А как делали Куммиров Чура же ж?

Старец ответил:

– Из чурок. «Чурка» – это заготовка для Куммира Чура. Дерево пилили, чтобы из него сделать Чуры. И вот эти напилы и назывались «чурками». А в плохом смысле – это образность, как будто кто-то глупый был вырезан из полена, отсюда и пошло выражение «чурки» – те, кто невоспитанные, необразованные, они как полено.

Тихомир спросил:

– А черный цвет?

Старец ответил:

– «Черный» цвет как «за чертой». То есть неизведанный, и будем говорить: свет туда попадает, но ничего не отражает, он уходит вглубь, и, какой он изначально, как бы и неизвестно.

«Черт» – тот, кто живет за чертой восприятия, в неизведанном. И здесь не определяется, хороший он или плохой. Наши предки просто знали, что жизнь за чертой нашего восприятия существует, и есть представители данной жизни.

«Череда» – смена определенных линий, рубежей, преграды, которые мы переходим.

Тихомир сказал:

– Ты объяснял, что «человек» – это мыслящий во времени, то есть духовный.

Старец подтвердил:

– «Человекъ»! «Чело» – здесь у нас рубеж между нашими, будем говорить, мозгами и окружающим миром: сквозь чело может пройти только мысль. «Век» – это у нас время. То есть «человек» – мыслящий во времени. «Ъ» – сотворен мамой и папой. Но здесь действовали две силы: и Земная, и Небесная. То есть сотворяют человека во времени Земные и Небесные боги. А человек уже сам создает во времени свой собственный мир, свою Вселенную.

* * *

Тихомир спросил:

– В букваре «Ш» со звуком «ша» определяет «простор». Это соответствует Буквице?

Старец ответил:

– «Ш» означает тишину, простор, ширь. Но это не только выходящее за определенные рубежи, но и за определенные образы восприятий.

«Шаг» – когда пространство измерил собою, сделал шаг, еще шаг.

«Шалость» – когда дети выходят за определенные рамки, им говорят: «Это шалость, не шали, шалить не нужно».

«Шатун» – медведя называют шатуном, потому что он как бы выпал из определенных рамок, когда все медведи спят, а этот вылез из берлоги, как бы вне правил, и начинает шататься.

* * *

Тихомир спросил:

– А «» со звуком «шта» получается наоборот от «Ш», потому и означает «пространство с пределом»?

Старец ответил:

– Если «ша» от «ш» и «а» – это «ширь Божья», то «шта» от ширь «ш», утвержденная «т» богами «а» – «ширь, утвержденная богами» – пространство, ограниченное каким-то рубежом, каким-то пределом. Буквица «шта» со временем стала звучать как «ща».

«Чаща» – черта «ч», которую предки «а» разведали, а природа перекрыла туда доступ «ща» – установила предел. Чащей называли пространство, куда не пройти: лесная чаща, глухомань, куда невозможно пробраться.

«Чащоба» – это вообще место, которое мало того, что природа, еще и боги закрыли.

«Щитъ» – это защитная форма, и в то же время показано, что она плотная, твердая.

Тихомир хотел назвать следующую букву букваря, но Старец остановил его:

– Постой. Не спеши. Остались самые интересные буквицы, которые имеют богатейшие и значение, и образы!

Картуз, и так все внимательно слушающий, сосредоточился.

* * *

Тихомир вдохнул и назвал следующую буквицу:

– «Єръ» – «что еще не закончено и происходит прямо сейчас».

Старец сказал:

– Звучание буквицы «Ъ» напоминает «о краткое».

«Еръ» – буквица, которая означает твердость при сотворении в процессе действа. Но твердость здесь в понятии утверждения.

То есть утверждение какого-то действа, которое происходит под определенным управлением.

Например, «Постъ» – выполнение определенного действия – очистить свое тело.

Или «Ъкрик» – краткое действие, которое было быстро выполнено. То есть «крик» сам по себе может быть и долгим, а «окрик» – это краткое сотворенное действо, которое уже произошло.

Тихомир сказал:

– Сейчас некоторые начинают писать «Лоб», а в гимназии мы писали «Лъбъ».

Старец ответил:

– Это хороший пример подмены понятий. Конечно же, правильно писать «лъбъ». И в старину сказали бы: «ударился лобом». А если сказать «ударился лбом» с потерей буквицы, то и само значение слова поменяется. Чело – это часть головы между висков, от бровей до предела волос. Потому наши предки и говорили «челом бьют», «челобитная». А лоб – это самая верхняя часть головы, где родничок, отсюда и «лобное место» – возвышенность.

* * *

Картуз непроизвольно почесал «лоб».

А Тихомир поправил волосы на «челе»:

– Отсюда и слово «чёлка».

* * *

Старец продолжил:

– Следующая буквица «Єры». «Еры» звучит как «ы мягкое».

Тихомир сказал:

– Сейчас «ЪӀ» пишется как «Ы»!

Старец кивнул:

– Поэтому для понимания сначала давайте рассмотрим буквицу «Єрь», которая пишется как «Ь» – «сотворяша». Буквица «ерь» звучит как «Е краткое» и означает уже сотворенное, существующее и законченное природное творение, а значит, жизнь, Богом данную.

Например, слово «вонь». Есть слово «вонъ» – как будто он отправился в какую-то сторону, действие: человек ушел, вышел вон. Но если он ушел, а после него что-то осталось, хотя бы запах, это уже называлось «вонь»: образ сразу же поменялся – неприятный запах. То есть неприятное ощущение после ухода этого человека. Он о себе оставил неприятное ощущение, неприятный запах. Или было еще такое понятие «воны», которое уже пишется через «ерь». Так говорили о неприятных людях: «Воны пришли и ушли». То есть были нехорошие люди, совершенно чужие, от которых неприятный осадок в душе.

«Еры» несет образ единства, соединения, множества, множественного действа, но сотворенного вдали от конкретного места. Смотрите начертание «Єры»: здесь как бы объединены сотворяша «Ь» и «I», а «ижеи» – это связь Земного с Небесным, это соприкосновение.

«Ыные» – сейчас используется слово «другие». Но «другие» – это то, что сотворили твои други или недруги, которых ты знаешь. А «иные» значит «сотворено неизвестно кем, ты их не знаешь, и вообще неизвестно какой силой». Поэтому в старые времена слово писалось через «ы» – «ыные». Даже в летописях говорится, что жили другие племена и иные народы. «Другие» – кого мы знаем, и «иные» – кого мы не знаем, есть только знания о том, что они там существуют. Также «ыные» земли, «ыные» времена, о которых мы не знаем полностью, знания о них дошли в обрывках.

* * *

Тихомир прочитал следующую букву:

– «Ять» – «жить и пользоваться земными благами».

Старец сказал:

– «Ять» звучит как «ие» через «и долгое», но правильнее будет «ie» через «и ровное». Буквица указывает на взаимосвязь и взаимодействие Земного и Небесного. Поэтому здесь у нас форма бытия «є» и бытия высшего, вселенского «i». Поэтому звук «ie» подчеркивает именно высшую, божественную форму, которая проявлялась.

«Свет», а если правильно, то «свiт» – люди использовали вот эту взаимосвязь, Богом данную, выращивали себе урожай.

«Хлеб», а если правильно, то «хлiб». Хлеб наполнен и земной силой, и солнечной, небесной природой. Поэтому круглый каравай хлеба символизировал саму Землю, а соль, а если правильно, то «сiль» – солнце. Поэтому хлеб да соль – вот символ Земли и Небес. Поэтому хлебом– солью встречали.

* * *

Тихомир зачитал:

– Юнь – образ «выпадения из основного».

Старец объяснил:

– «Юнь» звучит как «ю», а иногда как «о». В начертании буквицы «Ю» круг, и что-то вовне с ним соприкасается. Поэтому образ буквицы – соприкосновение, взаимосвязь, но взаимосвязь касательная, прикосновение, имеющее какое-то отношение к какому-то целому. Либо находящееся за пределами определенного круга вещей, определенного круга знаний, устоев, традиций.

«Юнъ»: здесь у нас вместо «Ь» стоит «Ъ», поэтому «юный» – это «еще юн». То есть «онъ» – это взрослый человек, имеющий определенный жизненный опыт, а «ЮНЪ» как бы приближается к этому, подобный, но еще не входящий в определенный круг.

«Юрод» – кто-то или что-то выпало за пределы круга рода, как бы имеет отношение, взаимосвязь, но живет своей жизнью. «Юродивый» – не живущий по законам рода.

Христиане подменили понятия. Они возвеличивают юродивых – тех, кто не соблюдает родовые традиции, отрекся.

Тихомир спросил:

– Юродство для христианства было хорошо, а те, кто придерживался родовых традиций, «у-роды», это плохо?

Старец пояснил:

– О чем эта поговорка: «В семье не без урода»? Говорят, вот в семье выродок. Ничего подобного, или вы считаете, что в каждой семье были выродки? Это же оскорбление наших народов. Первый ребенок в семье называется первородный, он у рода под защитой, поэтому и говорили: «В семье не без урода». Первый ребенок посвящался богу рода. У некоторых западных славян в языке осталось «uroda» – это красота, самый красивый ребенок.

А то, что выпало из рода, всегда было «юрод».

Что сделала христианская церковь – она поменяла понятия «урод» и «юрод», юродивые стали хорошие, а уроды стали плохие.

Картуз возмутился:

– Вот же ж православные!

Старец покачал головой:

– Христиане – не православные! Православие означает «Правь славить». Христиане изначально были церковью греческого обряда. Со временем христианская церковь поделилась на две – Западную и Восточную. Западная объявила себя вселенской, сиречь католической, а восточная объявила себя правоверной – стоящей на устоях изначалья христианского. А вот уже Никон приказал переписывать богослужебные книги и менять в них слова «правоверная вера христианская» на «православная вера», чтобы все победы православия приписать христианству.

Но богослужебные книги книгами, а мирские дела свои записи имели, поэтому русские цари до сих пор носят титул «Христианский Государь, правоверия же и всякаго в церкви Святей благочиния блюститель».

Тихомир удивленно спросил:

– И никто это на «православие» не переправил?

Старец улыбнулся:

– Нет. До сих пор – нет. Русь была православной и до рождения Христа, потому что весь народ Правь славил. А христиане говорят: «правильно славить». А что, католики разве неправильно Иисуса славят? Или протестанты неправильно славят? Библии у них одни и те же, молитвы одни и те же, что значит – эти правильно славят, а эти неправильно? Но это их межхристианские дела.

Картуз почесал чело:

– Ну и дела же ж!

* * *

Тихомир посидел– посидел, да и назвал:

– «Арь» – «однородное».

Старец улыбнулся и стал рассказывать:

– «Арь» звучит как «а краткое». Но в начертании іа впереди стоит «ижеи», поэтому в дальнейшем обиходе «а краткое» заменилось на «йа» или «я». Образ краткой формы «а» – структура одного рода или, как мы говорим, однородная структура. То есть взаимосвязь Небесного и Земного, но взаимосвязь очень тонкая, каждое существует само по себе, хотя при этом это все понятия одного рода. Это как наши деды, прадеды, прапрадеды – они с нами, но они живут божественной жизнью.

«Аршинъ» – имеет определенную ширину – ширь, и мы ее определяем мерой – получаем «аршин».

«ІАзыкъ», писанный через «арь», означает то, что соприкасается с иной действительностью, то, что тебя окружает, что ты можешь почувствовать. Язык – это орган во рту, который определяет привнесенные яства. Потом еще будем разбирать это слово, писанное через «енъ», там «язык» уже будет как народ, племя.

* * *

Тихомир продолжил:

– «Эдо» – образ познания.

Старец объяснил:

– «Эдо» звучит как «ие краткая». Буквица «ять» со звуком «ие» через «и долгое» – это жесткая взаимосвязь Земного и Небесного, а «эдо» – «ие краткая» мягкая – обозначает прикосновение к целому, но при этом, прикасаясь к целому, мы получаем какую-то часть. То есть мы прикасаемся, мы еще не знаем, что это такое, мы пытаемся определить.

«Единосущие» – когда «единосуществующие», это вместе существующие, а когда «ИЕдиносущие» – это то, к чему прикасаются, прикосновение.

Тихомир спросил:

– Поэтому христиане и говорят: «Бог наш единосущий».

Старец ответил:

– Да. Христиане подразумевают, что Бог существует, а они к нему как бы прикасаются и живут как бы по его законам…

* * *

Тихомир зачитал:

– «Єнъ» – «образ».

Старец покачал головой:

– Вспомните, когда я объяснил про буквицу с начертанием ѿ −, которая называется «Отъ» как «о долгое», то говорил про буквицу с начертанием ω – «Омъ» как «о мягкое».

Когда создавали кириллицу, то увидели, что по начертанию буквица «омъ» схожа с греческой «омегой». Вот и пошла путаница. А это – древнерусская буквица!

Образ «омъ» идет в Буквице следующей именно после «эдо» и перед «енъ».

«Омъ» означает сияние, созидание, продолжение движения и существования. «КѠСА», писанная через «омъ», – это песчаная береговая коса, которая идет вдоль берега и может уходить под воду. Мы ее то видим, то не видим, но знаем, что она определенно есть.

«Коса», писанная через «онъ», – здесь определенность, оная «о», и это уже будет женская коса.

«Къса», писанная через твердость «еръ», – просто инструмент для косьбы травы.

* * *

Тихомир сказал:

– Теперь дошли до буквицы «Єнъ», несущей «образ».

Старец объяснил:

– Да. Образ «енъ» ставился как структура, определяющая образ.

«Е» – образ восходящий или, как раньше говорили, уходящий ввысь, но это чисто в образном понимании, «Єзык» – это язык народа, но он же все равно считается высшей божественной структурой.

Тихомир сказал:

– Как ты говорил, «ѦЕЗЫКЪ» – это народ, племя.

Старец кивнул:

– А «ѦЕЗЫЧh» через конечную буквицу «ять» – представитель данного племени, народа, у которого свои обряды, действия, общность по вере, культуре, языку, традиции. «ЄЗЫЧЕ» – представитель того или иного «ЄЗЫКА».

Тихомир самостоятельно привел пример:

– Человечество и человече!

Картуз спросил:

– А язычники же ж? Поганцы?

Старец начал объяснение:

– Кто такие язычники, я вам объясню позже. Но если вы думаете, что «езычьникъ» – это инородец или иноверец, то это общее заблуждение.

Церковь и ученые утверждают, что славяне до христианизации были язычниками и исповедовали язычество – культ полудиких людей. Но если их спросить, какие верования были у других народов до появления мировых религий, ответ будет такой же – язычество. Получается, что все народы исповедовали одну религию – язычество? В Европе и в Азии, в Америках и Африке все поклонялись своим богам, и все поголовно были варварами? Или все же у каждого народа была своя культура, традиция, народная вера со своей изначальной основой, своим неповторимым названием?

Тихомир и Картуз задумчиво замолчали.

* * *

Старец сам решил продолжить урок:

– Следующая буквица «Одь», что означает «богатство, переданное по наследству». В начертании буквицы как бы структура божественная, передаваемая вверх. То есть божественное, передающееся по наследству. Одновременно это как образ правильности, правоты, близости, согласия.

В древнерусском эта буквица называлась «Одє» и звучала как «еу» или, так сказать, «неу» – звук в нос ушел. Но со временем «неу» превратилось в «о» или даже «ю».

«Юста», если говорить со звуком «еу», то будет звучать как «уста» – устами говорит бытие. А если говорить со звуком «ю», то будет звучать как «юста» – это уже какие-то правила, которые сформировались на протяжении многих поколений, как бы божественный родовой устой. Отсюда и «юстиция».

* * *

Тихомир подхватил:

– Следующая буквица «Ёта» – образ «познания».

Старец сказал:

– Да. «Ёта» несет образ «познания». Даже выражение осталось: «Не сомневаюсь ни на ёту». «Ёта» звучит как «е краткое» и ставится всегда, где у нас наибольшие знания, в каком-то вопросе наибольшие познания. То есть мы как бы разбираемся в данном предмете.

Как вы помните, слово «ѦЄЗЫКЪ», писанное через «енъ», – это «езык» как народ, племя.

А слово «ѨЄЗЫКЪ» писанное через «ёту» – это «езык» как другой какой-то народ, с которым у нас общая культура, общая традиция, общие формы жизни. И мы это знаем – о другом народе.

* * *

Тихомир спросил:

– А следующая буквица «Ота» – это образ «отказа»?

– Ѭ – «ота» со звуком «о краткое» – это образ «непознанная», «вопросительная» или «неприятие» в смысле «нет рядом», «неизвестно где».

«Одуже», то есть «где?», «откуда?» – неизвестно.

* * *

Тихомир немного напрягся и спросил:

– А следующие буквицы идут греческие – «кси», «пси», «фита»?..

Старец недовольно сморщился:

– Не верь всему, что тебе говорят! Все это исконно древнерусские буквицы! Были бы они греческими – убрал бы их «европеец» Петр Первый?

Тихомир все же спросил:

– А что же греки?

Старец, видно, разволновался, и на его высоком лбу вздулась вена:

– Не мы у греков, а они у нас переняли! У них ни письменности – ничего в то время не было. Письменность они взяли от финикийцев, финикийцы взяли от скифов. Поэтому не греки кого-то учили, они никого не могли научить, потому что греки в то время только бегали по Средиземноморью и грабили всех подряд или воевали.

Картуз заинтересовано спросил:

– А скифы тоже свою письменность имели?

Старец улыбнулся наивности Картуза:

– Скифы – это древнерусский народ был, поэтому и язык был у них, и письменность.

Картуз задумался о чем-то своем.

* * *

Тихомир тем временем решил вернуться к староверской азбуке:

– «Кси» – «дух».

Старец вздохнул:

– В начертании буквицы Ѯ видим Землю «з», и что-то пришло на нее – галочка сверху – и продолжает существовать – дорисовали волну снизу. «Кси» означает «Дух», он приходит на Землю, проходит стадии развития – петли «з» – и уходит далее – по волне снизу.

«Кси» ставится везде, где идет определение духовного, определение могущества Духа. Дух есть прибежище всего: жизни, света, чистоты и прочего. То есть все, что связано с Духом, с духовностью – это все определяла данная буквица со звуком «КС».

«Ксешя» – Дух, живущий в бытие, которое мы знаем. Ксения – одно из древнерусских имен.

«Акстись» – подумай о своем Духе, зачем ты его мараешь?

* * *

Тихомир назвал следующую буквицу:

– А буквица «Пси» стоит за «Кси», потому что имеет образ «душа»?

Старец согласился:

– Да. Буквица «пси» – это Душа и все, что относится к душевному порядку, все, что связано с душевными формами.

Начертание буквицы Ѱ напрямую идет от одной из рун, которая означает «человек живущий», познающий окружающий мир – мир Яви. «Пси» – это образ развития человека, куда ты его направишь: направо пойдешь или прямо пойдешь? Сегодня человека рисуют с опущенными вниз руками, такой рисунок означает: человек только что рожденный, или «идущий». Человек «живущий» изображался с руками, разведенными в стороны и вверх.

То есть руки не перед собой, каку молящих «дайте что-нибудь поесть», а вверх и в стороны – руки воспринимающие.

Картуз спросил:

– А что же ж такое руны?

Старец ответил:

– Руны – это то, из чего появилась Буквица.

Картуз спросил еще:

– Перед буквицами были руны же ж?

Старец пояснил:

– Руна – это тайный образ, а не буквица или слог. Руна – это ключ к тайне глубинной сути явления. Каждая руна – это знак со множеством самостоятельных образов. Соединение этих образов открывает…

Старец замолчал, а потом заявил:

– Про руны вам еще рано знать! Тихомир, читай следующую буквицу…

* * *

Тихомир спросил:

– А следующая буквица «Фита» тоже связана с духом и духовностью?

Старец ответил:

– «Фита» звучит как «ф мягкое». Посмотрите на начертание О, образ которого – единство двух, видите, как две половинки слились, слияние. Если это слияние духа, то есть духовные планы, значит, маленько непостижимые. Поэтому, когда мы говорим «эфемерные», «фантом», то надо писать через «фиту».

«Файно» – благодатно, то есть прекрасно для души и духа.

Образ «фита», когда шло объединение, соприкосновение, когда шло проникновение одного в другое. Поэтому человек и говорит «файно»: он воспринимает красоту, она его затрагивает – происходит слияние на уровне души и духа.

«Фертъ» – жесткий образ, как бы ближе к материальному, преобразование, как «стоять фертом» «Ф». А когда у человека файное состояние «Ѳ», он руки складывает на уровне груди, одна на другую, и любуется. Некоторые как бы себя обнимают, складывают руки на уровне живота, ладонями за локти другой руки. То есть все равно в начертаниях этих буквиц существует как бы и человеческое взаимодействие.

* * *

Тихомир сказал:

– Следующая и последняя буквица – это «Ижица» с образом «состояние благости».

Старец покачал головой:

– «Ижица» не последняя буквица, но самая интересная. Интересна она тем, что в зависимости от расположения в слове может звучать совсем по-разному: «й», «у», «ю», «и», «в», «н».

Тихомир не понял и переспросил:

– «Ижица» сейчас почти не используется. Но мне казалось, что она звучит как «и», и все.

Старец объяснил:

– «Ижица» звучит по-разному по определенным правилам. Но этому вам предстоит еще долго учиться!

А сейчас просто запомните: образ V – движение, гармоничное распространение, как бы пришло, отразилось и в определенную форму превратилось.

Тихомир сказал:

– Сам этот образ говорит о многом.

Все помолчали.

Тишину прервал Тихомир, который довольно проговорил:

– Я вспомнил! Слово «VПОСТАСЬ» пишется через «ижицу» и звучит как «ипостась». В христианском богословии ипостась обозначает одно из трех Лиц Триединого Бога – или Отца, или Сына, или Святого Духа!

Старец рассмеялся:

– Здесь тоже христиане подменили понятие. «Ипостась» действительно пишется через «ижицу», но это слово обозначает гармонию с природой. Природа – «при роде» – существует независимо от того, знают о ней люди или нет.

Природной силой наши предки называли способность окружающего мира подсказывать человеку и другим живым существам о предстоящих изменениях в окружающем мире. Допустим, человек шел и видел: лес был тихий, и вдруг его резко начало клонить… Это как подсказка человеку, забота о нем. Ипостась есть не что иное, как Любовь! А точнее – это Любовь Любви!

Стрежнем Природы является гармония, а стержнем человека является духовность. Гармония и духовность порождает Любовь.

Христиане подменили любовь природы на любовь Бога.

Тихомир сказал:

– Это истина!

Старец рассмеялся:

– Если слово «VСТИНА» написать через «ижицу», то что получим?

Тихомир и Картуз молча пожали плечами.

Старец еще больше рассмеялся:

– Будет женское имя Устина, а мужское – Устин. Написав через «ижицу» «УСТИНА», получаем: плод, движение и гармония слились вместе. То есть получаем существо гармоничное,

естество – природную гармоничную красоту.

Если бы надо было написать «земная истина», то писали бы через «иже» – «ИСТИНА»; если «общинная истина», то писали бы через «инить» – «ЇСТИНА»; а если надо написать «Божественная истина», то писали бы через «ижеи» – «iСТИНА».

Тихомир и Картуз одновременно согласно закивали.

* * *

Картуз спросил:

– А какая последняя буквица?

Старец ответил:

– Последняя буквица – это «ижа», которая несет образ «меры времени». «Ижа» звучит как «и краткий», поэтому еще несет образ краткости.

Самая малая частица времени, которой пользовались наши предки, называлась «МИРЪ». Это слово писалось через «ижу» – «мжръ».

Старец начертал в воздухе буквицу:

– «Ижа» выглядит как буквица «А», которая правой стороной переходит к левой стороне буквицы «Е» – Ӕ. Но буквица отражала краткость – миг, поэтому обычно изображалась как ӕ. Образ указывал на конкретную, краткую, пространственную или временную точку: дай – даӕ, делай – делаӕ, сейчас – сеӕчас, край – краӕ.

Даже в начертании буквицы отражен принцип зеркальности, поэтому буквица использовалась для показа противоположных структур: белое – черное, большое – маленькое.

Эта структура отмечена как бы и временем, и сочетанием. «Милая» – чувственное обращение к близкому человеку, супруге. «Мэелая» – кратковременное и без чувств обращение к посторонней женщине. Данная форма касается конкретного человека только на определенный промежуток времени.

На этой буквице и заканчивается Буквица!

27 серия

Эпизод 1

Народ

6 июня 1862 года Валдай

Тихомир спросил у Старца:

– Буквицу создали жрецы? Ты рассказывал, как они учились у священного костра Алатырь-камня.

Старец ответил:

– Да, у Алатырь-камня жрецы сложили веды. Первые веды записывались знаками. Эти знаки назывались руны.

Тихомир спросил:

– Как буквица «пси»? Ты говорил, что руна – это не буквица как отдельный образ, а руна – это множество образов!

Старец улыбнулся:

– Помнится, я еще говорил, что про руны вам еще рано знать!

Тихомир вздохнул:

– Не все сразу!

Старец кивнул:

– От простого – к сложному? Нет. От сложного – к простому! Руны изначально чертились и резались в знаки. Эти знаки были понятны только жрецам, поэтому со временем они упростились до буквиц. А из буквиц уже стали составляться слова, из которых появилась буквальная письменность.

Тихомир сказал:

– Так ты нас учишь от простого к сложному? А у староверов был трактат Черноризца Храбра. В нем сказано о создании славянской письменности!

* * *

Старец громко рассмеялся:

– Послушай про Черноризца Храбра!

Как я вам уже рассказывал, изначально писали по примеру, как делается ткань на ткацком станке или как вспахивается поле: слева направо, а потом справа налево.

Но потом было и время, когда одни писали слова только в правую сторону, а другие писали их в сторону левую. Так вот, в правую сторону писали правой рукой, а в левую сторону писали рукой левой. Ну, уже хотя бы для того, чтобы не затирать, не размазывать рукой написанное, да и видеть, что написал.

Правая рука тогда называлась «пурас» или «пулас», а левая – «манус». Отсюда происходят слова «манипуляция», «манипулятор».

Слова в значении «писать» тоже были разными. Писали только правой рукой и в правую сторону. А левой рукой и в левую сторону не писали, а скрипели. Или скрыпели. «Скрыпеть» означало писать левой рукой и в левую сторону. Поэтому по-русски то, что написано правой рукой и в правую сторону, и называется правописанием. А то, что написано левой рукой и в левую сторону – «манусом скрыпя», как называется?

Тихомир ответил:

– Манускриптом!

Старец подтвердил:

– Именно так и называется. Вообще, на Востоке в слове «манускрипт» начальную «м» стали писать наклонно, лежащей на левом боку, и читали ее как начальную «с», а «п» в конце слова писать и читать вовсе перестали. Поэтому там слово «манускрипт» стали писать и произносить как «санскрит».

Санскрит изначально есть писание левой рукой и в левую сторону. Сейчас в левую сторону пишут арабы. И «скрыпящий» или «скрыбящий» пером, то есть пишущий в левую сторону, по-арабски называется «аль скарыб». Так как сочетание «с» и «к» читается как «х», то «аль скарыб» читается как «аль харыб». А «аль харыб» по правилам читается «аххарыб», с двумя легкими «х». Вот от слова «аххарыб» и происходит слово «араб». Слово «араб» есть упрощение слова «аххарыб». Араб – это человек, пишущий в левую сторону.

Поэтому Черноризец Храбр – это человек, пишущий буквы в левую сторону.

Знаки чертили и резали, нанося на какую-то основу черты и резы. Чертами назывались черточки горизонтальные, а резами назывались черточки вертикальные.

Сейчас же считается, что черноризец – это монах, который носит черные одеяния, черную ризу.

Про монастыри пока рассказывать не буду. Но скажу, что монахи и монахини, носящие черную одежду, назывались монахами и монахинями от слова «манус», что означает левая рука или левая сторона. Они так назывались оттого, что им надлежало в монастырях исправиться. А когда они отбывали свой срок, исправлялись и выходили из монастыря, тогда снова могли носить светлые одежды.

Слово «черноризец» на самом деле есть слова «черно аль ризец». Или что то же самое – «чернарризец» с двумя «р».

Картуз проговорил:

– Черна-р-ризец…

Старец кивнул:

– В русских словах начальные буквицы «чер» могли писаться, но не читаться. Поэтому слово «чернарризец» могло читаться как «нарризец». Или, правильнее, «нарриджец».

Жрец по-старому назывался «нарраджа», одним словом. Или попроще – «нарада». Нарада – это жрец, который составлял хвалебные гимны богам, былины, повести и песни, и таким образом, сам запоминая и помня все былое, помогал все это былое сохранить в памяти всех своих соплеменников и потомков.

Жрец Нарада у жертвенного костра в правильных словах от имени жертвующего соплеменника обращался с его просьбами к богам. Боги, видя такое почтительное и светлое к ним обращение, конечно, чем могли, «одаривали» и просителя, и жреца Нараду.

Тихомир и Картуз очень внимательно слушали, и Старец спросил:

– А как, по-вашему, назывались жрецы Нарады все вместе?

Тихомир сразу же ответил:

– Народ!

Старец подтвердил:

– Слово «народ» является множественным числом слова «нарада».

Народ какой-то земли – это община людей, которые очень хорошо знали свою землю, самих людей, населяющих эти земли, и их традиции.

Тихомир удивленно спросил:

– Получается, что если сказки, песни, пословицы и поговорки называются народными, то это означает, что это они написаны жрецами Нарады?

Старец улыбнулся:

– И жрецы Нарады очень хорошо понимали, для чего, что и как нужно делать с текстами, делая это строго по особым правилам. Население не умеет сочинять былины, сказки и песни – да и не их умений это дело. Оно умеет только портить. Не со зла, разумеется. Где-то люди что-то забыли, где-то что-то не так поняли при передаче, где-то просто не смогли складно пересказать… Словом, «народное» вовсе не означает творчество народа. Когда будто каждый, кому не лень, придумал по слову или строчке.

Так вот, в задачу Нарады входило следить за всеми народными сказаниями и, при случае, вовремя все поправить, исправить и, наладив, вернуть к исходному языку.

Народ всегда говорит на одном родном языке! Родной язык хранит историю самого народа! А народ должен хранить свой родной язык!

Отсюда слово «народ» можно сравнять со словом «язык». Так раньше и говорили: «народ» – это «язык».

Тихомир понятливо закивал, но потом искренне удивился вопросу Картуза, который спросил «в самое яблочко»:

– Язык же ж языком. А кто же ж такие язычники?

Эпизод 2

Язычники

6 июня 1862 года Валдай

Старец ответил вопросом на вопрос:

– А вы слышали что-нибудь про староверов?

Тихомир и Картуз замотали головами:

– Нет.

Тихомир спросил:

– А что это за люди?

Старец сказал:

– Староверы – это православные славяне, которые Правь славят, исповедуют старую веру предков, которая была до христианизации.

Тихомир спросил:

– А где живут староверы?

Старец улыбнулся:

– Ты спрашивал о сибирских реках?..

* * *

Картуз встрял:

– Так что же ж про язычников?

Старец помолчал и сказал:

– В древней Руси все были поголовно обучены письму и грамоте – весь народ.

Так вот, изучение древнерусского языка имело несколько дисциплин. Одна из них называлась «каракулица»! Тихомир точно ей занимался, выводя каракули в гимназии, да? Наклоны, нажимы, крючочки, кружочки – она же чистописание, она же каллиграфия.

Тихомир закивал, а Старец с улыбкой продолжил:

– Вторая дисциплина называлась «методия» – это способ соединения крючочков, кружочков и палочек в букли, или в буквицы, или в буквы. Да?

Тихомир снова согласно закивал:

– Да-а-а.

Картуз, ничего не понимая, сидел молча.

Старец сделал многозначительную паузу и продолжил:

– В народе эти две очень сложные дисциплины – «караку-лицу» и «методию» – обозвали «Кирилкой и Мефодием»!!!

Тихомир, вспоминая детство, произнес:

– «Без Кирилки и Мефодия ни то ни се», – говорила моя бабушка.

Картуз удивленно спросил:

– Так что же ж это получается? Кирилла и Мефодия не было!

Старец рассмеялся:

– А само создание языка на основе изводных значений слов называлось?..

Тихомир и Картуз в один голос закричали:

– ЯЗЫЧЕСТВО!!!

* * *

Тихомир был под впечатлением от внезапного открытия:

– Получается, что язычники – это «авторы» языка?

Старец усмехнулся:

– Да, язычество – это создание языка, а язычники – это те, кто создал язык и научил ему других. А те «другие» освоили и усвоили язык, узнали его устройство, изводные значения, правила написания и чтения. И так из поколения в поколение…

* * *

– В русском языке есть такое понятие – «читать буквально». Мы часто, не понимая, пользуемся этим выражением.

Тихомир попросил:

– Объясни.

Старец произнес:

– Гангбеярринг.

У Тихомира в голове всплыло это слово, но он не мог вспомнить, с чем оно связано.

Тем временем Старец продолжал:

– Так вот, осуществляя по правилам полную раскладку слова в его изводном написании-изображении, я произношу его вам по буквицам. То есть я произношу его «буквально», не так, как оно произносится, а так, как пишется.

Тихомир предположил:

– И поэтому само слово «буквально» стало выражением, означающим чрезмерное объяснение подробностей и деталей чего-нибудь?

Старец согласно кивнул и предложил:

– Повтори слово «гангбеярринг».

Тихомир несколько раз попытался выговорить. К нему подключился Картуз. Но их попытки были безрезультатны.

Старец сказал:

– Да, буквальная раскладка написания этого слова, да и всех остальных, произносится с трудом!

Тихомир сосредоточился и на самом деле с большим трудом выговорил:

– Ганг-беяр-ринг. А что это слово означает сегодня?

Старец ответил:

– Прочтение-озвучивание-произношение этого слова было, конечно же, иным, но очень часто похожим на то, как мы произносим его и сегодня, – «медведь».

Картуз засомневался:

– Медведь?

А Тихомир вспомнил слова Хранителя, сказанные с загадочной улыбкой тогда, казалось, уже в таком далеком прошлом, возле родового склепа у стен Новодевичьего монастыря:

– …Дорогой мой боярин Тихомир Андреевич Медведь…

28 серия

Медведь

7 июня 1862 года Валдай

– Беееееяррррр, беееееярррр, беееяррр, – из-за зарослей раздался медвежий рык.

Хранитель остановился.

В его сознании проступили отчетливые буквицы, сложившиеся в одно короткое слово, и он одними губами произнес:

– Беяр…

* * *

Картуз, пытаясь выговорить, спросил Старца:

– А как так же ж получилось, что медведь – это ганг… гхангх.„беяр… беяр-беяр… беярринг?

Старец ответил:

– Да кричит он так! Слово у него такое. Он говорит всем «бееяррр». Таков его рык. Так услышали некогда наши предки крик-слово медведя, и так его записали. Записали такими буквицами – «беяр». Так они его этим словом и назвали.

А поскольку в разное время и разные люди и читали, и произносили, а в последствии и записывали слова уже со слуха по-разному, не всегда зная и пользуясь правилами, а делая это как удобнее и проще – с разными сокращениями, оглушениями, озвончиванием, в том числе читая написанное слово и с разных сторон – слева направо или справа налево, – то и появилось то большое количество слов одного значения-извода, иногда необычайно отличных от их общей первоосновы и по звучанию, и затем уже и по написанию.

Иногда называли медведя двумя подряд стоящими словами «беяр», то есть «беярбеяр». Такое двойное слово после замены второй буквы «б» ее разложением превращается в слово «беярергер», а потом и в «беярринг».

Слово «беярергер» упростилось в слово «бояргер», а потом – в «бюргер».

От слова «беярринг» происходит слово «беярин», которое потом переродилось в «боярин».

Тихомир переспросил:

– Боярин произошло от «беярин»?

Старец подтвердил:

– Да. Слово «беярин» по особым правилам может читаться как «звеярин», или как «звеярь», откуда происходит слово «зверь». Слова «боярин», «барин», «сударь», нерусское слово «барон» и множество других русских и нерусских слов – это упрощения слова «беярин». Значения всех их есть «землевладелец», «владетель земли-территории».

Если беярин не медведь, а медведица, то она есть боярыня, барыня или сударыня.

Часть леса, принадлежащая одному медведю или медведице, называется «губерния». Или губерния есть весь лес, если он невелик. Губерния есть дом беярна. Или земля беярна. Сам же медведь, владетель своей земли, называется «губеярнатор» или просто «губернатор».

От слова «сударь» или «сударин» земля, принадлежащая одному медведю или медведице, называется «государство». Сам же медведь, владетель своей земли, называется «государь».

Всякий медведь ревностно охраняет свою территорию – «губернию». Он охраняет ее от других медведей, и ни от кого больше. Ведь других врагов в лесу у медведя нет.

Медведь границу своей земли всячески обозначает отметинами когтей на деревьях и деревьями наломанными, вывороченными. Так он показывает всем соседям свою мощь и решимость постоять за свою землю.

* * *

Тихомир спросил:

– Так почему все-таки «гангбеярринг»?

Старец сказал:

– Слово «беярринг» само тоже есть некоторое сокращение. Более полный вид слова есть «гхангхбеярринг», или «гамбеяр-ринг», или «гангбеярринг».

Вообще от слова «гангбеярринг» происходит огромное количество разных слов. На русском севере медведя называют «губеярин», «губАрь», «гУбарь». От слова «губеярин» как раз произошли слова «губерния» и «губернатор».

А на западных языках начальные буквы «губеярин» не читаются, и медведь в них называется просто «бэр», «бер» или «бьерн».

От слова «беярринг» происходит нерусское слово «бург». «Бург» в Европе то же самое, что и «губерния» на Руси. То есть «бург» есть какая-то территория, которой владеет один медведь – территория, которой владеет или управляет один человек. Такой человек называется бургомистром.

В свое время в Европе словом «бург» стали называть города, разросшиеся вокруг замков. Словом «бург» называется большое количество мест проживания людей.

– Да, я знаю германские города Гамбург, Магдебург и Бранденбург, – подтвердил Тихомир.

– А от слова «беярлинг», что означает медведь, происходит название города Берлин. Берлин – Медведь-город, или Город медведя. Но об этом расскажу позже, – сказал Старец.

Картуз встал, обошел бревно и уселся со стороны Старца.

– Так лучше слышно же ж, – в оправдание сказал он.

Старец одобрительно кивнул и продолжил:

– Взрослый медведь, «губеярь», хорошо знает всю свою губернию. Знает и землю, и воды, и воздух. Знает обо всех других зверях, что живут на его территории. И он знает на своей территории всю растительность. Ведь питается он и разной живностью, и разными растениями. Медведь – настоящий хозяин своей земли.

Как я уже сказал, губернией называется территория, которой владеет один человек – хозяин. Этот человек также называется губернатором. А на Руси человек, который властвует над несколькими губерниями, по-русски называется генерал-губернатором или воеводой.

В западных же странах человек, который властвует над несколькими территориями, принадлежащими разным баронам-землевладельцам, называется графом. Если подвластных одному человеку губерний, или баронств, было много, то такой человек возводился в ранг маркиза. А если таких баронств у него было еще больше, то он имел ранг герцога.

Герцоги были главами целых племенных союзов. Герцогу в западноевропейских странах соответствует, примерно, генерал-губернатор. А над всеми герцогами и генерал-губернаторами, объединяя под собой все родственные племенные союзы, стоит король. Но не царь!

Король и царь – это понятия очень разные. Царь и король – разные по смыслу слова. Царь является наместником Бога на зем – ле, а король есть наместник царя «на месте» – территории.

Картуз переспросил:

– Я не понял же ж?

Старец повторил:

– Еще раз. Царь – наместник Бога, а король, точнее, короли – наместники царя. Если король в своем государстве добивался очень большой власти и ему во всем государстве беспрекословно подчинялись все и вся, то он мог себя возвести в ранг императора. Или объявить себя императором, то есть совершенным повелителем.

Слово «император» происходит от слова «империя», а слово «империя» происходит от слова «гхангбеярринг» или «гхам-беярринг», что означает, как я уже говорил, медведь. Получается, император – это всем медведям медведь! Но все-таки не царь!

Картуз вклинился:

– Так наш Царь-батюшка есть медведь же ж?

Старец и Тихомир рассмеялись.

Картуз обиделся, поднялся и пошел в сторону шалаша, якобы собираясь спать.

Старец предложил:

– Если еще не устали, то давайте расскажу вам о теле и о волосах на теле? Только слушать надо очень внимательно!

Картуз, услышав, что сейчас начнется новый рассказ, сделал вид, что отошел за хворостом, схватил охапку и, подкинув ее в костер, снова уселся рядом со Старцем.

* * *

Старец начал новый рассказ:

– В русском своде знаний о живом теле все линии тела имеют свои собственные номера и свои собственные названия. Те линии тела, что идут по лицу, груди, животу и рукам, можно видеть любому человеку безо всякого труда. С другими линиями тела сложнее, но и их, при должном внимании и понимании строения живого тела, тоже можно найти.

Всего линий тела двенадцать групп, и каждая группа, в свою очередь, содержит по двенадцать линий тела. Итого сто сорок четыре линии. Так устроены тела всего живого на земле.

Тихомир сказал:

– Я помню, как ты говорил, что во всем мироздании все связано с числом двенадцать!

Старец довольно кивнул и продолжил объяснение:

– Все линии одного номера в разных группах по всему телу имеют в русском языке похожие или созвучные названия. Так устроен русский язык.

И все названия линий тела одного и того же номера в разных группах происходят от одной и той же общей основы – извода. Они все есть слова одного извода. Да, да. В науке такие слова называются однокоренными словами.

Тихомир закивал головой.

Старец начал показывать на своей руке:

– Например, на ладони есть седьмая линия – фаланга, есть вот эта линия и на пальцах. На всех пальцах. И здесь, на пальцах, эта седьмая линия тела называется «мазок». И от нее мазком называется конец каждого пальца руки. Слово «мазать» происходит от этого слова.

И мажем мы именно концами пальцев – мазками. Все линии с номером семь, каждая в своей группе, имеют названия, похожие на слово «мазок». По-другому эта седьмая линия на пальцах называется «печатка», и печатками тоже называются концы всех пальцев.

Он перенес свои руки на голову, очерчивая пальцами симметричные линии:

– На голове человека, мужчины, есть три границы роста волос. Три границы волосяного покрова. Они все проходят по разным линиям тела.

Одна граница волос проходит по нижнему краю лепестков губ. Эта граница по-русски называется «ласка». В русском своде знаний о теле эта линия есть третья линия тела.

Вторая граница волос проходит над кадыком, обходит всю нижнюю челюсть, затем идет вверх, обходит ухо и затем от уха спускается на шею. Эта граница волос называется «каска». От ее названия все волосы в пределах этой линии так и называются – «каска». Это есть одиннадцатая линия тела.

Третья граница волос проходит по верху лба, спускается по вискам, затем идет по щекам к крыльям носа и идет под самым носом и над кончиком носа. Эта граница называется «маска». Это есть седьмая линия тела.

Тихомир и Картуз повторяли на себе все движения Старца.

Старец снова вернулся к рукам:

– Да. Линия семь на пальцах называется «мазок», а линия семь на лице называется «маска». Слова «мазок» и «маска» похожи по написанию и звучанию, и они являются словами одного извода.

Старец сделал многозначительную паузу, подчеркивающую важность объяснения, и продолжил:

– Теперь внимание! Волосы на верхней губе, между линиями третьей и седьмой, называются «усы». Волосы на щеках и скулах, между линиями одиннадцатой и седьмой, называются «баки» или «бакенбарды». То есть по-русски «бока бороды» или «боковая борода». А все волосы наверху, между линиями седьмой и одиннадцатой, так и называются – «волосы». А вся совокупность волос называется «голова».

Слово «голова» есть множественное число от слова «головь», которое есть слово «волос», читанное в обратную сторону…

* * *

Тихомир и Картуз удивленно переглянулись.

Старец, чувствуя их интерес, продолжил, показывая на себе:

– Так вот, часть лица, которую обходит линия «маска», так и называется – «маска». Маской мы закрываем свое лицо для того, чтобы не быть узнанными. Мы скрываем свое лицо под маской и делаем в ней два отверстия для глаз, сквозь которые можем видеть тех, от кого за этой маской спрятались.

Мужчина с густыми волосами или в особой шерстяной шапке, с усами, баками и бородой, накрывая лицо маской, изображающей медведя, в общем, на медведя очень был похож. Вот эта маска, скрывающая лицо человека, и называется «медведь». Или, в обратную сторону, она называется «диадема»!

Маску, закрывающую лицо, так делали, что, если было нужно, ее можно было поднять, а поднималась она, переворачиваясь от верха лба наверх. А перевернутая поднятая на лоб маска называется диадема. Слово «диадема» означает двухсторонняя, двуликая, оборотная.

Со временем маска, поднятая наверх, стала знаковым украшением головы. Маску медведя в древности носили главные или верховные жрецы.

С одной стороны, маска была ликом медведя, а с другой, с внутренней, ее всячески раскрашивали и украшали. То есть всячески раскрашивали и украшали диадему. Стоящая на голове жреца диадема, если ему было нужно, опускалась на его лицо, и, опускаясь, оборачивалась в медведя. Жрец оборачивался медведем!

Тот, кто на голове носил такую украшающую его маску-диадему, всем как бы говорил, что в случае чего он может эту свою маску и опустить, и тогда он превратится в грозного и беспощадного медведя-повелителя.

– Маска вверх – украшающая, маска вниз – устрашающая! – понимающе сказал Тихомир.

Старец подтвердил:

– Именно так и есть! Со временем маской знатных мужчин на Руси стал только козырек головного убора, а его диадемой является околыш головного убора с основным военным знаком впереди над козырьком. Аукрашением знатных женщин стал кокошник. Иногда тоже с небольшим козырьком.

– Вот так дела же ж, – сказал Картуз, дотронувшись до козырька картуза.

Старец провел рукой по лицу:

– Вся восьмая линия тела называется «тайна». Или «линия тайны». В разных местах тела линия восемь называется разными словами одного извода со словом «тайна». Тайна покрывает собой линию «маска», и поэтому линия «маска» называется «по-тайна», или «потаенная линия».

Медведь скрыт под «линией тайны». Медведь – хранитель различных таинств! Шерсть на морде медведя так растет, что вся его маска явно выделяется. Иногда она выделяется не только видом и направлением роста шерсти, но и цветом: она вся светлее, чем шерсть, ее окружающая.

А на груди медведя шерсть растет так, что образует красивую манишку. Бывает, что и манишка эта тоже светлее окружающей ее шерсти. Бывает даже, что на ней есть белая вставочка. Шерсть манишки – это шерсть от линии одиннадцать на горле до линии семь на груди. В русском языке по специальным правилам слово «манишка» может читаться как «машка».

Тихомир рассмеялся:

– Как в русской сказке «Машенька и Медведь»!

Старец кивнул и провел рукой себе по груди:

– Линия семь на груди называется манишка. Но слово «манишка» есть некоторое сокращение исходного слова, поэтому от исходного слова происходит не только слово «манишка», но от него происходят слова «мишка», «манеж», «майка», «мех» и «меха». И от этого слова происходит и имя Михаил!

– Меха есть грудь, потому что грудью дышат, как в кузне раздувают угли? – спросил Тихомир.

Старец пояснил:

– «Мех» есть название волос на груди, а «меха» есть название вообще самой груди, самой грудной клетки. Грудь умеет дышать. Она умеет расширяться, засасывать в себя воздух, умеет держать в себе воздух, и она может воздух из себя исторгать. От названия груди раньше различные нагнетатели воздуха так и назывались – меха. Например, меха у горна кузнеца, большие меха органа. И грудная клетка с легкими по-другому называется меха. От слова «меха» происходят русские слова «легкое» и «легко» и нерусское «ливер».

Грудная клетка и легкие имеют отношение к медведю, поэтому легкие раньше лечили, да и сейчас лечат медвежьим жиром или жирами его разных родственников, например, барсучьим жиром.

Картуз подтвердил:

– Когда я был на Севере же ж, то там же ж кашель лечили барсучьим и даже собачим жиром!

Старец вновь провел себе рукой по груди:

– Но для рассказа о мехах придется еще немного поговорить о теле. Как я уже говорил, все тело любого животного по кругу состоит из двенадцати зон. В каждой зоне – группа из двенадцати линий тела. Каждая зона тела имеет свой собственный вид волосяного покрова, и волосяной покров каждой зоны имеет свое собственное название.

Волосяной покров на лицевой части называется «маска». Волосяной покров на груди называется «манишка», «майка» или «мех». А на животе всех животных волосяной покров называется «байка». Живот у всех животных байковый. А на древнерусском – «звайковый», или «зайковый». Поэтому слово «зайка» в русском языке означает и зайца, который всего и всех боится, и что-то очень милое, мягкое, нежное и теплое.

* * *

По всему было видно, что Старец уже устал. Он начал делать паузы в рассказе все длиннее и длиннее. Но как Тихомиру, так и Картузу хотелось узнать еще больше.

Тихомир изловчился и в одну из пауз с иронией задал Старцу вопрос:

– А как же тогда быть с тем, что медведь ведает мед?! Или мед ведает! Как быть с тем, что медведь называется медведем якобы от этого самого меда, который он на самом деле любит?

Старец устало вздохнул, но совершенно серьезно ответил:

– Да. Медведь в лесу мед и разведает, он же его и отведает. Конечно, знать, где в лесу находится мед, его разведывать и иногда наведываться к пчелам – это медведь. Но искать мед, согласитесь, далеко не самая важная характеристика медведя. Медведь еще постоянно ищет травы, злаки, ягоды, корешки, птичьи яйца, рыбу. Много чего он ищет. Не только мед. Поэтому дело не в том, что он любит его есть!

– Ав чем же? – заинтересовано спросил Тихомир.

Старец продолжил:

– Чтобы объяснить в чем, придется снова поговорить о теле.

Лицевой части всех животных соответствует серебро, груди – металл медь, а животу – мягкий металл алюминий. Вообще каждой части тела соответствует какое-то вещество – металл или неметалл.

Медь пластична. Она тянется и, как говорят мастеровые, умеет дышать. Из меди и ее сплавов делают духовые инструменты. Да ведь и сама грудь – грудная клетка вместе с горлом, где находятся голосовые связки, – является музыкальным инструментом.

Расплавленная медь похожа на мед. Так же льется, так же тянется. И по цвету меди расплавленная медь похожи. И само слово «медь» происходит от общей основы, от которой произошли слова «место», «мазать», «масть», «мед» и «медведь» и от которой происходят слова «медлить», «медленно» и «медлительный».

Медленный значит затяжной, тягучий, как мед или как горячая медь. Медленный, медлительный, неповоротливый и как бы сонный – это у нас как раз и есть медведь. Хотя на самом деле медведь бывает очень расторопным: когда ему нужно, он очень быстр, сообразителен и очень ловок. Только держись!

А мазок, как я говорил, есть конец любого пальца руки. Мазок отделен от пальца седьмой линией тела, которая так и называется мазок или, по-другому, печатка. А слово «печатка» по-другому читается как «печела» или «пчела». Вот так конец любого пальца по-русски еще называется пчела, а концы всех пальцев по-русски назывались пчелы.

Жалом каждой пчелы является острие ногтя. А кулак является маленьким ульем, а леток этого улья есть вход в кулак со стороны большого и указательного пальцев. Расправилась кисть руки, расправила в стороны пальцы – разлетелись в стороны пчелы.

По руке видно, что пчелы все друг с другом соединены. Они все зависят друг от друга. Они все являются краями, кончиками чего-то целого. Ведь все пчелы вместе называются роем. Ведь именно ими мы что-то роем.

Мазок по-другому еще называется медок. И мазок-медок есть сама пчела, которая носит мед. То есть концы пальцев как бы сладкие, медовые, и поэтому, бывает, дети сосут пальцы, а медведь сосет лапу.

Какая же часть тела у нас является разведчиком? Конечно, это концы пальцев рук, то есть мазки, то есть пчелы. Если не брать в расчет глаза. Ведь мы все трогаем и щупаем именно кончиками пальцев, именно печатками – подушечками пальцев. Ими мы водим по чему-то, что-то трогаем, выведываем. И ими мы как бы смотрим, как бы видим. Или мы ведаем то, что читаем, водим по строчкам пальцем.

А называются концы пальцев по-разному оттого, что по-разному называются концы пальцев на разных руках. «Мазки» или «медки» есть концы пальцев на левой руке, а на правой руке они называются «вядки», или «ведки», или «видки». Эти слова связаны со словом «видеть».

То есть сосать нужно вкусную левую лапу, которая считается женской, а ведать-разведывать-видеть нужно лапой правой, которая считается мужской. Что мы все, как правило, и делаем.

Вот и дошли мы, наконец, до самого нашего медведя. Слово «медведь» состоит из двух слов – «медь» и «ведь», и означает оно концы пальцев левой и правой рук. Если же концы пальцев называть в другом порядке, то получится так, как говорят на юге – «ведмидь». Вот так… Вот такой он у нас, медведь. Медведь – всевидящий сладкоежка.

– Так на лапах же когти? – с иронией спросил Тихомир.

Старец терпеливо продолжил:

– Линия тела, которая называется подноготной, то есть та линия, в которой скапливается грязь под ногтями, есть шестая линия тела. А край ногтевой пластины называется ноготь. То есть «ноготь» – это название не самой ногтевой пластины, а только ее режущей острой кромки. Слово «ноготь» одного извода со словами «нож» и «коготь».

Получается, что полностью на пальце есть три линии пчелы – «печатка», «подноготная» и «ноготь», то есть это линии седьмая, шестая и пятая. А на лице эти три линии пчелы – линии седьмая, шестая и пятая – есть вся верхняя губа от линии маски и вниз, до самой нижней кромки верхнего лепестка губы. Эти три линии пчелы очерчивают так называемый носогубный треугольник. И здесь, в этом треугольнике, растут усы: у женщин едва заметные, а у мужчин… разные.

Эта носогубная пчела на лице по-русски называется «пачка».

Картуз, довольный тем, что участвует в разговоре, объявил:

– У нас же ж принято говорить «получишь в пачку» или «настучал по пачке», когда же ж по морде надавал!

Старец вздохнул:

– Ты прав! И это тоже! Но я о другом: слова «пачка» и «пчела» являются названиями седьмых линий тела. От слова «пачка» происходит слово «пачкать». Например, испачкать во время еды губы вокруг рта или испачкать – покрыть грязными усами-чертами – тело или одежду.

Иногда словом «пачкать» называют прикосновения к чему-либо кончиками пальцев, то есть печатками. Говорят: «Не пачкай!» То есть не трогай. То есть слова «пачка», «пачкать», «печать» и «пчела» есть слова одного извода.

Носогубная пчела тоже умеет жужжать. Мы себе напеваем что-то потихоньку под нос, как-то урчим там, мычим. Это у нас под носом урчит, жужжит большая пчела. Голова этой пчелы – крылья носа, ее брюшко и крылышки – наша верхняя губа, а ее жалом является самый край губы или кончик языка. Поэтому рот наш умеет словом и мед источать, и жалом жалить.

А усы у некоторых животных так же, как у нас кончики пальцев, служат им для восприятия ощущений от окружающих предметов. Они являются органами осязания. Так это в науке называется. Слова «осязать» и «осязание» связаны со словом «усы». Слова «ус» и «осязание» происходят от той же основы, от которой происходит слово «маска».

Кончики пальцев – очень важные части тела. На лице им, по линиям, соответствует верхняя губа. Поэтому названия верхней губы так похожи на названия кончиков пальцев. А у кончиков пальцев разных названий очень много. Уж очень много разных дел мы делаем кончиками пальцев. Они у нас и «подушечки», и «мазки», и «печатки», и «пчелки», и «трожаки», которыми мы что-либо трогаем.

По-другому мазок называется «трожак», или «трожка».

– Не трожь! – выпалил Тихомир.

Старец подтвердил:

– Да. В одном изводе со словами «трожак» и «трожка» слова «трогать», «требовать», «теребить», «то», «та», «те», «тот», «точка» и «так».

Когда мы что-то трогаем, мы испытываем тактильные ощущения. Так это в науке называется. А нерусское слово «тактильный» происходит от слова «так», и означает оно «осязать», «чувствовать пальцами».

«Так» говорим мы, указывая на что-либо пальцем или показывая что-то подушечкой пальца в книге или в тетради. «Так» называется подушечка нашего указательного пальца правой руки. А другое ее название – «печатка», поскольку она оставляет на всем свой отпечаток. А отпечаток от печатки по-другому называется «точкой». Мы своим указательным пальцем на всем оставляем точки. Подводя под чем-то черту и подводя чему-то итог, мы говорим: «Все! Точка!» – тыкая при этом указательным пальцем в стол. «Так точно!» – говорит военный и подносит при этом кончики пальцев правой руки, то есть точки, к краю маски у виска, которая тоже, как я говорил, на лице очерчена седьмой линией. «Та-а-а-ак…» – говорим мы, задумавшись над чем-то, и потираем при этом подушечками пальцев самый верх лба у границы волос. А граница эта и есть линия маски.

* * *

– А усы? – спросил Тихомир, с горечью вспомнив про недавнюю историю с жандармом на вокзале.

* * *

Старец ответил:

– Чтобы следить за превращениями слов, расскажу и про усы.

«Ну-с-с-с-с… Так что тут у нас?» – говорим мы, решаясь на что-то, и поглаживаем при этом правой рукой сначала левый ус, затем – правый. Или мы так говорим, осведомляясь о чем-то, и лихо подкручиваем кверху правой рукой сначала левый ус, потом – правый. А что же такое наше «ну-с-с-с-с»? А это наше «ну-с-с-с-с» есть упрощение слова «мус» или «ус»!

– Картуз! Намотай себе на ус, – пробормотал Картуз, что-то вспомнив из прошлой жизни.

Старец кивнул:

– Слова «мус», «нус» и «ус» – слова одного извода. И они все есть слова одного извода со словом «мазок».

Слово «мус» и слово «так» – это названия левого и правого усов. А вместе усы, например, на греческом языке называются «мустаки». И на многих европейских языках они называются похоже – «мусташ».

Слово «ус» в другом сокращении есть слово «уерос». Слово «уерос» с окончанием «ус», то есть «уеросус», в латыни упростилось в слово «урсус». Что означает?

– Медведь! – ответил Тихомир, вспоминая уроки латыни.

Старец улыбнулся:

– Отсюда и латинские названия созвездий Большой Медведицы и Малой Медведицы: Урса Мажор и Урса Минор. Отсюда и русское слово «урчать».

А в греческом языке слово «урсус» стало писаться как «ар-стос», а читаться как «арктос». И отсюда слова «Арктика» и «арктический». То есть имеется в виду северная территория под созвездиями Большой и Малой Медведицы.

Тихомир непроизвольно задрал голову и начал водить пальцем-печаткой по звездному небу, рисуя очертания созвездий.

Картуз, ничего не понимая, следил за движениями Тихомира, но было видно, что хотел, но постеснялся спросить.

Зато он задал такой вопрос Старцу, что Тихомир удивленно уставился на него:

– Старче! Получается, что все иноземные слова придуманы от русских слов?

Старец ответил:

– Все, да не все! К словам «медведь», «урсус» и «арктос» имеет прямое отношение слово Ангирас. Ангирас есть название одной из ярких звезд созвездия Большой Медведицы, которая по-арабски называется Мерак.

В древности некоторые наши племена со своей прародины ушли далеко на юг – в Индию, и слово Ангирас – это все, что осталось у них в памяти от медведя, которого их предки когда-то знали лично.

Ангирасы в древнеиндийских ведах – добрые духи. А в Древней Персии, на другом берегу реки, которая сейчас называется Инд, Ангирас, или по-древнеирански Анграмайнью, или Ахриман, наоборот, это злой дух. Разница в отношениях-ощущениях. Для одних медведь опасный, но добрый друг, для других он опасный и злой враг всего живого.

Кстати, слово «ощущать» происходит от слов «щупать» и «ощупывать», и если его немного не сокращать, то оно будет словом «ощупсать». А слово «ощущение» в своей полноте должно бы быть словом «ощупсение»…

У кончиков пальцев есть еще другие названия! Например, кончик пальца – «мазок», «печатка», «пчелка» и «медок» – по-другому называется «щуп». Или «щупель», или «щуперь». Да и губа у нас тоже часто выступает в роли щупа. От этих слов происходят слова «щипать», «шпана», «щипцы», «щепоть», «щепотка» и «щупальца».

Картуз не выдержал:

– Это воровские слова же ж! «Щипать» – это воровать, а «шпана» – это воры же ж!

* * *

Старец кивнул:

– Ты спрашивал про иноземные слова. Так слушай!

Щупальца морских чудищ назвали щупальцами потому, что они есть не что иное, как очень сильно разросшиеся и распавшиеся на отдельные длинные выросты губы. Щупальца у кальмаров, осьминогов и спрутов – это такие громадные губы, которые больше, чем все остальное тело. И эти их громадные губы окружают их рты. Таким своим ртом они не только ловят и поглощают свою пищу, помогая себе своими огромными губами-щупальцами, но и передвигаются.

От слова «щуп» в нерусском языке произошли слова «супер», «купер» и «купрум», что означает «медь». По-другому, по-русски медь называется «супрун», а не по-русски – «купрум». В латыни буква «щ» везде упростилась и превратилась в буквы «с» или «к». Часто буква «с» читается как «к». Да и слово «супрун» исходно было словом «щупрун». Конечно, слова «супрун» и «купрум» имеют прямое отношение к медведю и к его названиям – «губер», «губерин», «гудериан», «куприян», «купер» или «Куприн». На южных русских языках медведя называли «супрун». Так часто называли и нелюдимого, угрюмого и одинокого человека или человека, живущего отдельно от всех, на отшибе.

А от слова «щуперь», которое перешло в слово «суперь», что означает медь-медведь, происходят русские слова «сударь», «сударыня», «господин», «госпожа» и «государство».

* * *

Тихомир переспросил:

– Государство?!

Старец кивнул:

– Да, слово «государство» происходит от одного из названий медведя – «сударь». Родственны этому слову слова «зверь», «насупиться» и «свирепый» – это для тех, кто медведя боялся.

Те же, кто к медведю относился хорошо, называли его «мацак». И слово «мацак» на южнорусском языке по сей день означает медведь. Просто еще одно другое его название.

А «мацак» – это здоровяк. Широкоплечий, здоровый, большой, крепкий парень с хорошим аппетитом. Человек, прозванный «мацаком», обладал медвежьим упорством и твердостью духа, никогда не отступал от намеченной цели и старался добиться победы во что бы то ни стало.

Кончики пальцев у русских южан тоже называются не «мазками», а «мацаками». Мацать по-южнорусски означает что-то трогать или щупать концами пальцев, подушечками. Грудной ребенок своими ручками снизу потихоньку мацает мамину грудь в седьмой линии, и к груди матери приходит больше молока.

От слова «купер» происходят слова «копия», «копировать» и «купюра». Все денежные купюры одинаковы по отношению друг к другу. Все они – одинаковые копии, отпечатанные с одинаковых матриц. И, говоря о деньгах-купюрах, мы показываем их, потирая друг о друга печатками пальцев.

А «печатки» пальцев на всем, чего касаются, оставляют отпечатки. Рисунок на коже каждой печатки неповторим, поэтому и отпечаток от нее тоже неповторим. И таких отпечатков одинаковых копий конец каждого пальца – печатка – может оставить сколько угодно… И по отпечаткам пальцев почти без труда можно выявить человека, их оставившего.

– Я слышал про такое от наших «деловых», – осведомленно закивал головой Картуз.

Старец устало сказал:

– Давайте заканчивать с рассказами о медведе, меде и меди! Что скажу?! По лицу внизу линия «маска», она же линия «мед», идет над верхней губой, то есть над усами.

Тихомир молча слушал, но не выдержал:

– С этим связана присказка в самом конце русских сказок: «И я там был, мед-пиво пил… По усам текло, а в рот не попало!».

* * *

Старец ответил:

– Разумеется. И пивом на Руси называли любой напиток для питья, а вовсе не то, что называется пивом сегодня. Но я не об этом!

Многие народы представляют себя братьями каких-либо животных, домашних или лесных, летающих или ползающих, скачущих или плавающих. И этих животных они считают своими братьями или своими близкими, даже родственниками. У многих народов есть свое собственное священное животное.

Сейчас часто священное животное называют «тотемным» животным. Священное животное по-своему оберегает своих людей от всех невзгод.

Каждый народ на свое священное животное в некотором смысле равняется и старается во всем на него походить. Все хорошо знают и уважают повадки своего священного животного. И копируют его поведение в поведении своем.

По-русски «нарядиться» означает одеться – одеться хорошо и красиво. Но слово «обрядиться» означает другое. «Обрядиться» означает одеться так, чтобы стать похожим на кого-то, стать внешне по возможности похожим на свое священное животное.

Если обрядиться в свое священное животное, а затем в этой одежде его еще и копировать по поведению и повадкам, то все это действо, выполняемое обряженными людьми, по-русски называется «обрядом».

Поскольку обряд является копированием внешности и поведения своего тотемного священного животного, главное в обряде – одеяние и танец. А когда животные танцуют? Они танцуют тогда, когда собираются соединиться друг с другом для того, чтобы друг с другом жить и дать потомство.

У всех животных и птиц есть характерный танец ухаживания друг за другом, характерные знаки особого внимания и расположения. Вот и люди в своих обрядах изображают эти танцы.

Например, арабы в своих обрядовых характерных танцах подражают верблюду и верблюдице. Верблюд ведь самый важный друг араба. Даже слова «араб» и «верблюд» в русском языке являются словами одного извода. Да и коня они, конечно, по-своему танцуют.

Испанские цыгане, люди южные, горячие, в своем знаменитом танце фламенко танцуют жеребца и кобылицу. По-всякому стучат-цокают и ногами, и руками, характерно при этом кружась и резко застывая в красивых позах.

А западные славяне, люди северные и более спокойные, изображая танец жеребца и кобылицы, кружатся на балах в вальсах. И своих лесных птиц западные славяне танцуют почти так же, в похожих размеренных, выверенных танцах.

По-своему жеребца и кобылицу танцуют казаки. Но вместе с тем они, конечно же, танцуют своего гуся-казарку.

Картуз спросил:

– А русские?

Старец рассмеялся:

– А русские… Русские танцуют медведя! Русский танец барыня – «барыня-сударыня» – это медведь и медведица. И присядка – это у медведя! Танцевать вприсядку – танцевать медведя.

А из птиц птичьим медведем являются гусь или лебедь. В русской раскладке птиц место гусей-лебедей соответствует месту медведя в такой же раскладке всех животных. Гусь и лебедь – медведи среди птиц. Они тоже косолапые – ходят ноги вовнутрь. С ноги на ногу переваливаются.

Получается, что русские с поднятой над головой маской, козырем или кокошником – это лебедь белый или лебедь белая. Красавица – спасу нет! Плывет или идет как плывет. А человек с маской, опущенной на лицо, это медведь или медведица. Только держись!

У русских есть выражение: «Что-то делать во всю ивановскую». Означает это выражение «делать что-то очень сильно, быстро, очень громко», то есть по-медвежьи, во всю медвежью силу.

По сей день у русских в характерных движениях и позах осталось кое-что со времен далеких предков. Потягивание козырька фуражки вниз, как бы натягивание головного убора на лоб у русских означает раздражение, угрозу и готовность к бою. Такие движения соответствуют опусканию маски на лицо. А в момент радости и удовольствия русские свой головной убор сдвигают назад, на затылок, как бы отбрасывая козырек вверх и предельно открывая лицо. Или они свой головной убор и вовсе снимают с головы, или сбрасывают его с себя. И даже бросают его оземь с силой. Это означает, что русский в восхищении или что он обескуражен. А русские женщины стягивают со своей головы платок. Слово «кураж» имеет прямое отношение к словам «козырь», «козырек», «фуражка» и «маска».

* * *

– А что же ж такое берлога? – спросил Картуз, взявшись за козырек картуза.

Старец улыбнулся:

– Пусть Тихомир попробует ответить на твой вопрос.

Тихомир немного подумал и стал рассуждать:

– Чтобы ответить на вопрос, что такое берлога, нужно вспомнить, что полностью медведь называется «беярринг» или «беярлоинг». Отсюда и происходит слово «берлога»?!

Старец довольно кивнул:

– От этого же слова «беярлоинг» происходит название столицы Германии – города Берлина. «Беярлоинг» есть «берлог», а «берлог» – это медведь. А дом медведя – это чей дом? Дом «берлога». А берлог – это не только тот медведь, который виден, но и тот, что спит в своем доме-логове.

Берлога – это большая нора, которую медведь сам себе и вырыл. Или он ее себе устраивает, используя разные обрывы, уступы, пещеры. Бывает, он строит себе логово, используя поваленные деревья, или строит его в корнях-корягах больших деревьев. А слово «логово» просто созвучно окончанию слова «беярлоинг».

Свой построенный дом-логово медведь сверху заваливает мхом, сухими листьями, хворостом, ельником.

Медведь-берлог роет себе нору когтями и кончиками своих пальцев. И помогает им своим рылом. То есть роет и рылом тоже. А рылом называется та самая седьмая линия, о которой мы так много говорили и которая отделяет верхнюю губу от щек. То есть

«рыло» есть еще одно название седьмой линии, а от нее рылом называется вся верхняя губа и верх носа любого животного.

Естественно, рыло часто бывает грязным. И в пушку оно бывает, и от еды, и от того, что им что-то роют. Естественно, и кончики пальцев, «печатки» и «мазки», если ими рыться-копаться, все измажутся и тоже будут грязными. И грязными мазками можно все кругом измазать.

В одном изводе со словом «рыло» стоит другое название маски. По-другому она называется «рожей». И рожа тоже может быть грязной. Рыл-рыл, и в результате и рыло-рожа грязная, и лапы грязные… Кругом грязь! Отсюда такая связь слова «берлога» с беспорядком и со свалкой.

Что же касается лапы, то лапой на самом деле называется не вся передняя или задняя конечность. Лапой называется только верхняя, внешняя поверхность кисти передней конечности и верхняя поверхность стопы конечности задней.

Вот эти-то свои лапы, и передние, и задние, медведь-берлог и ставит косо, пальцами-когтями вовнутрь. За это он и прозвался у нас Мишкой Косолапым. И лапы у него, конечно же, волосатые…

Кстати, лапы волосаты не только у медведя, но и у человека. Правда, только у мужчин. И когда мы говорим «волосатая лапа», мы все понимаем, что имеется в виду лапа хозяина, которому как бы все можно, без спроса.

Ну вот и сказал о медведе все то, что хотел сказать! Сегодня у нас получился прям не урок, а целый урочище. А в урочище живет медведь.

* * *

…Хранитель замер.

– Медведь!

* * *

Выглянув из-за сосны, Хранитель увидел здоровенного, но исхудавшего за время зимней спячки бурого медведя, который стоял и смотрел в его сторону.

Как назло, подул ветерок, и сердце Хранителя заколотилось:

– Эх, зря я взял копчености в дорогу!

Учуяв запах с подветренной стороны, медведь поднялся на задние лапы, шерсть на загривке встала дыбом, а уши прижались.

Хозяин леса принюхивался.

Хранитель не шевелился, боясь дышать.

Ветерок утих, и медведь, еще несколько раз мощно потянув воздух, опустился на четыре конечности.

Он величаво удалился в бурелом, пробурчав сам себе:

– Беееяррр…

Хранитель выдохнул…

* * *

Выждав время, он аккуратно снял и развязал заплечный мешок, достал из него провизию и положил поддерево:

– Мертвым еда не нужна!

* * *

Прислушавшись, Хранитель достал из-за голенища миниатюрный двуствольный пистолет, сжал его в руке и, ступая как можно тише, пошел в противоположную от медведя сторону:

– Таким калибром череп медведю не пробьешь!

* * *

Пройдя шагов сто, он наткнулся на два ряда неглубоких ям и стал рассматривать медвежью тропу.

Подняв глаза, он увидел прямо перед собой двоих медвежат, которые смотрели на него в упор.

Хранитель с ужасом подумал:

– Это была медведица!

Он начал пятиться назад, но тут же остановился, услышав за спиной грозное:

– Беееееяррррр!!!

* * *

Хранитель напрягся, ожидая самое худшее:

– Если медведица решит, что ее детенышам угрожает опасность, она будет биться насмерть!

Хранитель почувствовал на своей шее горячее дыхание.

Собрав в себе все силы, он медленно повернулся с полузакрытыми глазами:

– Только не смотреть на нее! Надо ее убедить, что от меня не исходит угроза!

* * *

Медведица обнажила зубы в оскале и зарычала.

Хранитель решился на хитрость: он рухнул на землю, лег животом вниз и закрыл руками голову. Он притворился мертвым и не шевелился даже тогда, когда медведица начала обнюхивать, тычась носом… положила на него когтистую лапу…

Хранитель не подавал никаких признаков жизни, даже когда полностью затих шум от удаляющихся животных.

Он лежал и думал: «Когда же я найду „пропажу“? Они не добрались не то что до Старой Ладоги, но даже и до Санкт-Петербурга. Я искал везде, где только можно представить! Остался только Валдай!»

29 серия

Эпизод 1

Камыш

8 июня 1862 года Валдай

Марфа вынесла из пещеры подстилки.

* * *

Прищуривая на весеннем солнышке свои красивые голубые глазки, она игриво посмотрела на Тихомира.

Тихомир подошел к ней и, тоже заигрывая, спросил:

– Что ты делаешь?

Марфа, с деловым тоном хозяйки, ответила:

– Пущай камыш просушится!

Она кивнула на Старца:

– Потом себе две заберете.

* * *

Картуз театрально размял спину и подошел поближе:

– Благодарствуем, Старче!

* * *

Тихомир посмотрел на искусно сплетенные однослойные и многослойные маты подстилок и удивленно спросил:

– Камыш?

– Сейчас камыш так и называется – камыш. А раньше, изначально, по-русски он назывался «железо», – сказал Старец.

Тихомир и Картуз стали внимательно слушать, а Старец начал объяснять:

– Стебель камыша – это стоящие одна на другой крепкие полые трубки, длина и толщина которых кверху уменьшается. Заканчивается стебель особой метелочкой.

Камыш-железо сам по себе очень крепкое растение. Стебли его очень тверды. Камыш трудно сломать поперек стебля, но можно легко сломать саму трубку вдоль, потому что она ломается на полоски.

Полоска камыша очень остра – как лезвие бритвы. Даже слово «полоснуть» изначально означало резануть что-нибудь именно полоской камыша. И многое в былые времена резали полосками камыша. Бывает, режут камышом и сейчас – после удачной охоты можно запросто разделать тушу животного.

Из полосок камыша-железа раньше делали жалюзи. Полоски камыша особым образом связывали и получающимися полотнами завешивали окна или двери. Жалюзи скрывают что-то или кого-то от ненужных глаз, но сам скрывающийся за ними человек, если ему понадобится, может сквозь жалюзи посмотреть наружу, что там делается.

Тихомир со знанием сказал:

– Так слово «жалюзи» французское!

Старик согласился:

– Да, французское. А что оно означает? Означает оно «ревность» или «зависть». Оба эти чувства обычно накатывают полосами, и оба они очень остры. И ревность, и зависть накатывают на ревнивого или завистливого человека и режут его без ножа.

Вспомните также русское слово «жалейка». Так называется простая дудочка, которую пастухи делают из трубочки камыша. На ней нарезали дырочки, с одной стороны к ней пристыковывали язычок, а с другой стороны приделывали раструб из бересты – и готово. Слово «жалейка» есть небольшое сокращение слова «жаломейка» или «жалозейка». А слово «жалозейка» происходит от названия камыша «жалезо» или «железо».

От названия камыша-железа происходит и слово «железа». Железа есть какая-то трубчатая, как камыш, полость в организме, заполненная живительными веществами.

От слов «камыш» и похожих на него растений происходят слова «полый», «полоса» и еще много разных слов.

С самого начала выплавки металлов люди научились выплавлять только полоски. Именно полосками железо стекало из их первых самых простых печей. Полоски металла быстро ржавели, и цветом они были желтыми или рыжими, похожими на полоски камыша.

Твердую железную полоску можно было заострить, заточить об камень, и она становилась острой, почти как камышинка. От полоски камыша-железа полоска рыжего металла и получила свое название «железо».

Железным ножом также изначально назывался нож из камыша. И железные стрелы – это тоже стрелы из камыша. И наконечники железные – это тоже наконечники из камыша. Наконечник стрелы немного в огне обугливали, затем косо затачивали об камень, и он тоже становился очень и очень острым. Стрела из камыша-железа легка и при этом очень крепка.

Слово «лезвие» есть небольшое сокращение слова «желез-вие» или «жлезвие» – это полоска камыша-железа. Это зависит от того, как прочитать начальную буквицу «ж».

Картузу захотелось поддержать беседу, и он сказал:

– Там, где я был же ж, заросли камыша называются «железняком»!

Старец согласно кивнул:

– Железная крыша – это крыша, сделанная из камыша. Камыш связывали в снопы и этими снопами покрывали свои жилища. Такая крыша очень крепка и долговечна. Сорванный камыш долго остается крепким, и он не гниет от воды так, как это происходит с травой или деревом.

Тихомир удивился:

– Я думал, что железная крыша – это крыша, обитая железом.

Старец покачал головой:

– Это у тебя в Москве! А в деревнях да селах – тоже железом обивали? Конечно же нет, но называли крыши железными!

В очень далекие времена даже стены домов тоже делали из камыша, обмазанного глиной. Или люди делали глиняные плиты, внутри которых для крепости помещали стебли камыша. Получались глиняные блоки, армированные камышом. Затем из этих блоков и складывали стены жилищ.

Картуз переспросил:

– Армировали?

Старец тут же пояснил:

– Нерусское слово «арматура» происходит от слова «феррум», что в латинском языке означает «железо». А железо есть камыш. Сами глиняные плиты делали с помощью сплетенных из камыша форм. Ведь досок раньше не было, дерево на доски распилить было нечем. Не было еще лучковой пилы. Да и гвоздей тогда еще не было. А значит, никаких форм из досок не сделаешь, гвоздями их не собьешь. Поэтому формы и плели из стеблей камыша.

Слово «форма» имеет прямое отношение к слову «феррум». Самыми первыми формами были формы для изготовления глиняных блоков-кирпичей. Сам кирпич, извлеченный из формы, не по-русски называется информацией. Слово «форма» – нерусское слово. По-русски «форма» есть «корза», «корзина» или «кузов». Русское слово «корза» и нерусское «форма» являются очень близкими друг другу словами. То, что делали с помощью корз-корзин, по-русски называется «искус». Слово «искус» есть упрощение слов «из курз». А слово «искурз» означает то, что извлечено из «корзины-формы». Этому слову соответствует нерусское слово «информа».

В русском языке от слова «изкурз» происходит слово «искусство». Это слово означает извлечение из «формы-корзы-искуса». А от нерусского слова «форма» происходит слово «информация». Получается, что по изначальному смыслу слова «искусство» и «информация» означали одно и то же. Искусство есть информация, а информация есть искусство.

По немного другим правилам русское слово «изкурз» читается как нерусское слово «экскурс». От слова «экскурс» происходит слово «экскурсия».

Словом «корза» называется нечто твердое и устойчивое, в чем может содержаться нечто подвижное, рассыпчатое или текучее. От слова «корза» происходит слово «курс». Курс есть нечто устойчивое, нечто, что нужно держать, или нечто, что поможет сохранить и удержать.

Тихомир переспросил:

– Отсюда, если на что-то показать пальцем, означает указать курс?

Старец ответил:

– Верно! А еще, упрощение слова «изкурз» дало слово «сказ». От слова «сказ» происходят слова «сказать» и «сказание». Нечто сказанное всегда облачено в какую-то «форму», то есть в какую-то «корзу». Слова «казать», «сказать», «показать», «указать» и прочие происходят от слова «корза».

Слово «форма», прочтенное в обратную сторону, есть слово «морфа». От слова «морфа» происходят нерусские слова «морфология» – это учение о форме, «аморфный» – это бесформенный. А русские слова, произошедшие от слова «морфа», есть слова «морда», «морщины», «смотр» и «смотреть». Потому что и слово «корза» тоже читается в обратную сторону. И от обратного чтения слова «корза» произошли русские слова «зреть», «зрение» и «зрачок». И вот почему: из трубочек камыша раньше делали карандаши. Плотненько вставляли длинненький уголек в трубку камыша, затачивали его, и им можно было писать. Карандаши и по сей день так делают: карандаш есть грифель, заправленный в деревянную трубку. А грифель и есть тоненький уголек. То есть зрачок – это черный уголек, вставленный в светло-коричневую или в темно-коричневую трубку-камышинку, которая видна, как радужка глаза. Поэтому слова «камыш» и «карандаш» являются словами одного извода.

Тихомир, посмотрев на Марфу, спросил:

– Но ведь глаза бывают не только карие, но и голубые…

* * *

Марфа стояла невдалеке и, почувствовав на себе взгляд Тихомира, повернулась к нему и кокетливо перекинула через левое плечо толстую длинную косу красиво переплетенных русых волос.

Эпизод 2

Волосы

8 июня 1862 года Валдай

– «Волос» и «голов» – это одно и то же слово, но читанное в разные стороны. Иначе говоря, «солов» или «голов» – это слово «волос», прочитанное в другую сторону. Слово «голова» есть множественное число от слова «голов» и означает «волосы», – рассказывал Старец.

Картуз не понял и переспросил:

– Голова – это волосы.

Старец подтвердил:

– Само слово «голова» означает волосы!

Тихомир согласился:

– Мы же, когда идем мыть голову, то на самом деле моем волосы.

Старец сказал:

– Конечно это так. Но на разных сторонах головы человека волосы по-русски называются по-разному.

Тихомир, понимая, о чем речь, вспомнил:

– Потому что вся правая сторона тела человека есть сторона мужская и огненная, а вся левая сторона есть сторона женская и водная. Правая сторона – сторона огня, левая сторона – сторона воды. И у мужчин, и у женщин.

Старец продолжил:

– Разницу сторон тела наши предки обнаружили в глубокой древности. Имея это в виду, они одинаковые части тела, но с разных его сторон назвали по-разному. Правая рука так и называется рука, а левая – долга, правый глаз называется глаз, а левый – око, правое ухо называется ухо, а левое – клок…

Все волосы на правой стороне головы человека по-русски называются «космы» или «волосы». А все волосы на левой стороне его головы называются «драмьи», «дамьи», «прямьи», «пряги» или «пряди» – смотря как читать. А все вместе волосы головы – и правые, и левые – называются «космодемьи».

Тихомир вспомнил:

– У меня в лицее был мальчик с фамилией Космодемьянский!

Старец улыбнулся:

– Не по-русски волосы на правой стороне головы человека называются «космос». А волосы на левой стороне головы называются «демос» или «мос». Или не по-русски они еще называются «фобос» и «мос», что в греческом языке означает «страх» и «ужас».

От слова «космы» происходит русское имя Козьма, а от слова «демьи» – русское имя Демьян. Полный вид имени Козьма – Казимир или Казимер. Не по-русски имя Козьма, или Кузьма, звучит как Козимо.

А к имени Демьян имеют прямое отношение нерусские имена Дамиан и Десмонд, значение которых – «доминировать», что по-русски означает «возвышаться» или командовать. Еще к имени Демьян имеет отношение слово и понятие «деспот», которое есть другой вид имени Десмонд.

Слово «демьи» – сжатое по правилам слово. Одного извода с ним нерусские слова «драма», «демон», «дама» и слова русские – «прядь», «длина», «линия».

Словом «линия» исходно называется один волос на левой стороне головы. На женской, на дамской стороне. И у мужчин, и у женщин. К слову «линия» и, стало быть, к левым волосам имеют отношение слова «левый», «лента» и, конечно же, слово «лен», который тоже, как и волосы, нужно чесать и чесать…

А слово «длина» происходит от слова и понятия «доля». Длина по-другому – «долина», то есть множество долей.

Прямые пальцы руки – указательный, средний, безымянный и мизинец – состоят из трех частей. Каждая из трех частей каждого пальца руки мужчины называется доля пальца. Не по-русски доля пальца называется «фалангой» пальца.

Мерной долей, той долей, которой измеряют длину, называются все три доли среднего пальца руки мужчины. Считалось, что они все одинаковы размером и что их размеру равна ширина последней части-доли большого пальца руки.

Слово «доля» есть сокращение исходного слова, которое в более полном виде есть слова «долзя» или «долзима». Так как сочетание букв «и-л-з» есть одно из разложений буквы «ижица», слова «долзя» или «долзима» по-другому есть слово «доуйима». И от записанного буквально русского слова «доуйима» происходит нерусское название одной из основных мер длины в мире.

Тихомир догадался:

– Дюйм!

Старец подтвердил:

– Да. Так и есть, слово «дюйм» есть произношение слова «доуйима» в английском языке. Так получилось, что «доуйима-дюйм» равен примерно доле среднего пальца руки мужчины, от нее же он и получил свое название. Слово «дюйм» есть другой вид слова «доля».

* * *

Тихомир пригладил свои волосы и спросил:

– А почему именно «космы»?

Старец ответил:

– От слов «капля» и «капать» происходят слова «копить», «накапливать» и «копилка». Да, наша голова есть копилка. Мы в эту свою копилку складываем все, что узнаем. Складываем в нее все свои знания, все свои умения и весь свой опыт.

От слова «копить» происходят русские слова «космы» и «копна». От него же происходит германское слово «конф» в значении «голова» и много других похожих слов в разных европейских языках.

Тихомир подытожил:

– Слово «волосы» одного извода со словом «космы».

Старец кивнул:

– Правые «космы» одного извода со словами «волосы», «валить», «валять», «вить», «развитие». А левые «демьи» есть слова «дым», «дума», и «думать», и «дон».

Тихомир переспросил:

– Дон?

Старец подтвердил:

– Да, Дон, но в значении слова «вода»! Волосы – льются, мы и сейчас так говорим. Не в прямом смысле, разумеется.

Можно сказать и так: «нет Дона без воды», – или по-другому: «нет воды без Дона». То есть нет воды без дна, без донышка, ведь рано или поздно до дна дойдем-опустимся.

Слова «вода» и «дон» есть одно и то же слово, читанное в разные стороны. Буквицы «в» и «н» в этих словах есть разные чтения буквицы «ижица». Поэтому слова «вода» и «жидкость» есть слова одного извода.

Сейчас словом «дно» называется поверхность той земли, что покрыта водой реки или моря. Но исходно словом «дно» называлась не земля под водой, а сама толща воды от ее поверхности и до самой земли под нею. А исходное название той земли, что подводой, было «почва».

Означает же слово «почва» «под жидова». То есть под водой, под жидкостью. «Почва» есть сокращение «поч-ч-чва», а это есть упрощение «под жи-дж-ва», то есть «под жижа» – под жидкостью.

* * *

Тихомир попросил:

– Расскажи еще про «космос».

Старец улыбнулся:

– Названия всех частей тела человека состоят в рядах больших множеств слов одного с ними извода, но особенно пространны ряды слов общих изводов со словами «пальцы», «глаза», «уши», «нос» и «волосы».

Спасской звезде, что стоит в самой середине ночного неба, на голове человека соответствует точка, вокруг которой закручиваются волосы. Мы эту точку называем макушкой головы. От названия Спасской звезды происходит нерусское слово «спейс» в значении «космос».

Волосы вообще имеют отношение к спасению. У нас и выражение есть: «был на волосок от смерти».

В древности на Руси наличие волос на голове человека было признаком власти. Признаком власти были длина, здоровье, цвет и общая ухоженность волос на голове.

Признаком статуса и власти также служили различные особенности прически или убранства волос. Неубранные, непри-бранные волосы мы и сейчас называем космами – «не волосы, а космы». Или говорим, что на голове «кошма», то есть на голове кошмар. А неухоженные волосы мы называем «беспорядком» на голове.

Слово «космос» еще означает «порядок». И от слова «космос» происходит слово «косметика», которое означает «искусство украшения». Волосы – украшение головы, да и всего тела человека. И к слову «космос» имеют прямое отношение слова «краска» и «красить». Многие женщины недовольны цветом своих волос, и поэтому они свои волосы красят в разные другие цвета…

* * *

Теперь уже заинтересованный Картуз попросил:

– Расскажи же ж еще про волосы!

Старец еще шире улыбнулся:

– Поверхность волос на голове человека есть самое высокое место всего тела, и она определяет его рост. Рост человека, особенно в далекие времена, сильно влиял на его статус в обществе. Со словом «волосы» в одном изводе стоит слово «власть». Власть и волосы часто определяют друг друга.

На Руси волосы заплетали в косы. И мужчины, и женщины. Девушки заплетали косу так, что носили они ее на левом плече, а мужчины свою косу носили на правом. Женщины, вышедшие замуж, в знак замужества расплетали свою девичью косу и заплетали свои волосы в две косы по сторонам головы. А мужчины всегда носили свою косу только одну и только на мужской стороне.

Самое начало косы девушки и женщины скрепляли особой пряжкой, которая называлась «косник», а самый конец косы они скрепляли колечками и лентами, которые назывались «накосник». Или косу в самом конце скрепляли бантом, в который завязывали вплетенную в нее ленту.

Коса, в которую заплетены волосы, имеет две поверхности: внешнюю и внутреннюю. Сейчас слова «честь» и «совесть» являются понятиями отвлеченными. А в старину внешняя поверхность косы называлась «честь», а внутренняя – «совесть».

Тихомир удивился:

– «Честь» и «совесть» есть названия разных сторон косы!

Старец объяснил:

– Слово «честь» одного извода со словами «чесать», «расчесывать», «расческа» и «прическа».

А слово «совесть» сейчас сокращено. Раньше это слово начиналось с буквицы «пси». Слово «совесть» есть сокращение слова «психовость». Исходное слово «психовость» сократилось сначала до слова «псховость», а затем слово «псховость» упростилось и изменилось в произношении в слово «совесть».

Тихомир заметил:

– Так буквица «пси» имеет образ «душа».

Старец объяснил:

– Буквица «пси» во всех русских словах по-другому еще может читаться как «доу». Поэтому со словом «совесть» в одном изводе состоят слова «дух», «душа», «дума», «дурак» и «дура». И, конечно, слово «совесть» имеет прямое отношение к нерусским словам «психоз», «психика» и «психея» в значении «душа».

Тихомир спросил:

– А слова «весть» или «известие» происходят от слова «совесть»?

Старец ответил:

– Нет. Эти слова совсем другого извода. Исходно в языке никаких отвлеченных понятий не было. То, что такие слова у нас появились, решено было не так давно. По разным причинам у нас забылись исходные значения многих и многих слов. И нам по сей день разные обстоятельства и разные люди помогают забыть исходные значения слов. Помогают забыть свой язык. Да мы и сами рады стараться, помогаем им, как можем – изучаем чужие языки и почти совсем не изучаем язык свой, родной. Слова родного языка предательски заменяем словами чужими и не очень понятными. Злые или безответственные люди предательски играют с языком, заигрываются: они слова сначала упрощают, коверкают, ломают, затем придают им новые значения. А исходные значения постепенно забываются, стираются, не держатся в памяти детей и молодых людей.

Тихомир задумчиво ответил:

– Я догадываюсь, кто это делает…

Старец промолчал на слова Тихомира, но тот и сам не стал продолжать.

* * *

Старец обдумал что-то свое, а затем продолжил:

– Да, Тихомир. Мы быстро забываем исходные значения разных выражений, исходные значения разных слов и забываем сами слова. Вот и не помним, что есть еще одно название всех волос на левой, женской стороне головы. Они назывались «умом»! Именно отсюда происходят все пословицы о всяких взаимосвязях длины волос и количества ума.

Если коса женщины висит вдоль ее спины, то всем видна ее верхняя поверхность, то есть видна та поверхность косы, которая называется «честь». А если женщина кладет косу на свое плечо и на грудь, то всем видна нижняя, внутренняя поверхность косы, то есть видна та ее поверхность, которая называется «совесть».

Женщина кладет свою косу на грудь совестью вперед и этим показывает всем, что совесть ее чиста. У женщины есть коса, и, стало быть, у нее есть и честь, и совесть.

Раньше, в нашей давности, если женщина совершала какой-то проступок и ее за него осуждали, то в наказание она должна была расплести свои косы и ходить с распущенными волосами. Распущенные волосы, лежащие по спине и плечам, назывались «простыми» волосами. И если женщина совершила какой-то небольшой проступок и распускала косы, то говорили «опростоволосилась».

Тихомир заметил:

– До сих пор мы пользуемся этим выражением, не понимая его смысла.

Старец продолжил:

– Для того, чтобы распустить косу, ее нужно потрясти и по-растрепать, поэтому женщина с распущенными волосами называлась «растрепой», а также «распущенной» женщиной, «бесчестной» женщиной и женщиной «бессовестной».

Если женщина совершала поступок очень плохой, совсем плохой, то наказание для нее было более суровым: свою косу она не просто распускала, а ее срезали вообще. И вообще, всю ее голову коротко постригали, то есть лишали женщину ее волос. Это называлось «принять постриг».

Принимая постриг, женщина теряла не только «честь» и «совесть», но и свой «ум». Считалось, что, только потеряв ум, можно совершить такой тяжкий проступок, такое натворить.

Женщина принимала постриг и с этим отправлялась в монастырь, она отлучалась от мира нормальных людей и получала свой срок наказания. В монастырь женщина отправлялась за тем, чтобы послушанием и работой избыть свою вину, чтобы там образумиться и добиться прощения.

Получив прощение за небольшой проступок, женщина могла вновь свои волосы заплести в косы и на людях везде ходить с косами. А отбыв наказание в монастыре и получив прощение, женщина, прежде чем заплетать косы, должна была еще и волосы отрастить.

Тихомир в очередной раз удивился:

– Все волосы головы и две поверхности косы назывались «ум», «честь» и «совесть»!

Старец рассмеялся:

– Это женской стороны головы. Слушайте дальше!..

А еще все волосы головы по-левому называются словом, связанным со словами «плести», «прядь», «дама» и «дума». Они все вместе зовутся «партией». Все волосы головы называются «партия». То есть «ум» имеет отношение к «партии». Так как волосы левой стороны головы есть волосы женской половины и они относятся к женщине, женщина, выходя замуж за мужчину, составляет ему партию. А он ей – нет! Мужчина – это не партия. Мужчина не может женщине составить партию.

Тихомир спросил:

– А у мужчин?

Старец ответил:

– С мужчинами сложнее. Правая, мужская сторона волос на голове называлась «разум». Верхняя поверхность косы мужчины называлась «доблесть», а нижняя, внутренняя ее поверхность называлась «слава». Сейчас «доблесть» и «слава», также как «честь» и «совесть», считаются понятиями отвлеченными. Все волосы головы мужчины вместе с косой назывались «народом».

Тихомир задумался:

– Партия есть ум, честь и совесть человека, а народ есть его разум, доблесть и слава! По-другому – ум, честь и совесть есть партия, а разум, доблесть и слава есть народ!

Старец подтвердил:

– Да. Народ и партия – едины. Они едины в том смысле, что являются как бы одним и тем же – волосами с косами, но с разных сторон головы.

Кстати, говоря о нашей голове, нелишнее сказать о наших мозгах. Так вот, левая половина мозга по-русски называется «ум», а правая половина мозга называется «разум». Считается, что левая половина мозга – «ум» – управляет правой, мужской стороной тела, а правая половина мозга – «разум» – управляет стороной левой, женской.

Ум есть расчет. Ум наш занят точными счетами-расчетами, прикидками, условиями и обусловленностями, он занят нашим положением и расположением в пространстве и во времени. А разум наш есть чувства. Разум наш вне пространства и времени. Он их не знает и не очень хочет их знать. Разум наш – в музыке, в гармонии, в красках, во вкусах. Он у нас занят соответствиями, соотношениями, взаимосвязями, взаимозависимостями и общим ладом.

Если в какой-то ситуации наш разум одерживает верх над нашим умом, то есть если наши чувства захватывают, покрывают наш расчет, мы о таком своем состоянии говорим «ум зашел за разум»! То есть мужское зашло за женское, мужское скрылось за женским, то есть женское покрыло мужское.

Предки наши считали, что воплощением всего мужского в природе является солнце, а воплощением всего женского – луна. Мужское – прямой свет, а женское – его отражение.

Так вот, то, что ум зашел за разум, соответствует тому, что солнце на небе зашло за луну! Солнце скрылось за луной. То есть у нас в голове произошло солнечное затмение. Мы так и говорим: «Какое-то затмение на меня нашло», «Я потерял рассудок…» Мы называем такое состояние души затмением ума или помутнением рассудка. Так что, когда человек после помутнения рассудка, после затмения сознания приходит в себя, ему нужно говорить: «Здравствуйте! Доброе утро!» Как после солнечного затмения.

Тихомир спросил:

– А почему «народ»?

Старец ответил:

– По своей доблести мужчина, имеющий косу, по-древнерусски назывался «варав» или «нарав», смотря как читать начальную буквицу «ижица»: «в» или «н». Если же ее читать как «и», то это слово станет словом «ирав» с переходящим созвучием «ярав». А так как последняя буква в этом слове тоже есть «ижица», то она может не читаться и все эти слова могут сокращаться в слова «нар», «вар» или «яр». На других языках мужчина, муж назывался примерно так же.

А по своей славе мужчина, имеющий косу, назывался словами «вароджав», «народжав» или «яроджав». Если здесь созвучие «дж» читать как «й», то эти слова станут словами «варояв», «нарояв» или «ярояв», а если его читать как буквицу «д», то они станут словами «вародав», «народав» или «яродав».

А если мужчина назывался одновременно и по доблести, и по славе, то эти слова объединялись в одно и читались подряд. Славяне это слово читали как «нарярод». Позже слово «наря-род» сократилось в слово «наррод», с двумя «р», а еще позже – просто в «народ» с одним «р».

Картуз сообразил:

– Так же ж слово «народ» есть объединение сторон косы – «доблести» и «славы».

Старец кивнул:

– Да. Но, в другом понимании, слово «народ» состоит из двух слов: одно слово «нар» в значении «муж», «мужчина» и второе слово «рать» в значении «строй», «ряд», «порядок».

Теперь свое слово сказал Тихомир:

– Народ есть строй мужчин.

Старец продолжил:

– Одна прядь мужских волос называется «ланж», «ланг» или «ранг». Самое начало своей косы мужчины скрепляли особой пряжкой, которая называлась «службой». И «служба» – это пряжка, которая держала сплетенные воедино «ранги». То есть «пряжка-служба» сплетенные в косу «ранги-ланжи» слаживала. «Пряжка-служба» в начале косы нужна для того, чтобы коса при всех движениях не растрепывалась, не расслаблялась.

Другое название пряжки-службы, которая держала самое начало косы, было «гарда» или «погон». Самый конец косы скреплялся особым наконечником, который назывался «накосником». Считалось, что длина косы от «гарды-погона» и до «накосника» должна быть равна одному «гарду». Или одному…

Тихомир догадался:

– Ярду.

Старец довольно улыбнулся:

– В словах «гард», «гарда», «жарда», «гуарда» или «гвар-да» начальной была буквица «ижица», и если она читалась не своим разложением, а просто как «и», то слово «гард» можно читать как «ярд».

Слово «гард» одного извода со словами «ограда», «огород», «изгородь», «охрана», «хранить», «город» и «городить». В переносном смысле «гардом» называлась огражденная и охраняемая территория, например, сад. По-разному по-европейски звучало слово «сад» – «гартен», «гарден», «жардйн» и «жиардйно», поэтому слово «сад» тоже одного извода со словом «гард». И сад должен быть обнесен оградой высотой в один ярд.

Тихомир пояснил Картузу:

– «Ярд» есть название меры длины, и он равен трем футам, или, что то же самое, тридцати шести дюймам.

* * *

Старец стал серьезным и объявил:

– Теперь самое интересное!

Ношение косы было знаком того, что мужчина-воин обладал доблестью и славой. Все боевые и не только боевые награды мужчина-воин носил на своей косе.

Наградами воинов служили драгоценные каменья, заправленные в особые красивые оправы и подвешенные на особых лентах. Такой камень в оправе и на ленте назывался орденом.

Позже стали делать совсем простые ордена. На металлическую основу просто чеканкой наносили вензеля, девизы и памятные даты. Такой простой орден, без камней и сложностей, называется уже медалью. Слово «медаль» имеет прямое отношение к слову «медь». И вообще от слова «медь» происходит слово «металл».

Слово «орден» одного извода со словами «гард» и «гордость».

Тихомир спросил:

– А особые ленты?

Старец ответил:

– Ленты, к которым прикреплялись ордена и медали, мужчины заплетали в свою косу. Их вплетали в косу так, что эти ордена и медали оказывались на нижней, внутренней стороне косы. А на верхней, внешней стороне косы завязывали особый бант. По ленте, завязанной в бант на внешней стороне косы, можно было знать, что за орден или медаль кроется под косой. Только когда мужчина выкладывал свою косу себе вперед на грудь, видны были все награды, висящие на ней.

Так как все ордена и медали висели с внутренней стороны косы, которая называется «слава», то по положенной на грудь косе было видно, какой славой «доблесть» мужчины была оценена.

Лента, на которой подвешивались ордена и медали, всегда имела особую расцветку. Для каждой награды расцветка ленты была своя. Исходно наградная лента называлась «бантыш».

Тихомир гордо заявил:

– У моего отца есть ордена и медали! Но наградные ленты называются муаровыми!

Старец пояснил:

– Слово «бантыш» есть некоторое оглушение слова «бантыжь». Слово «бантыжь» есть сокращение по правилам слова «вязантыжь». А слово «вязантыжь» означает что-то вяжущее, завязываемое. Муаровая лента называется муаровой из-за того, что она сплетена особым образом, при котором на ней возникает некоторая игра света и просветов, которая по-французски называется словом «муар». Французские слова «муар» и «мираж» имеют отношение к русским словам «трава-мурава» и «марево».

Позже на косах могли носить только «бантыши» без орденов и медалей – все имеющиеся награды хранили дома, а на косе о них можно было узнать просто по бантышам. А если человек никаких наград не имел, но хотел как-то выделиться и для этого вплетал в свою косу какие-то «бантыши», то такие пустые «бантыши» назывались словом оглушенным – «пантыши» или просто «панты». Сейчас слово «панты» произносят как «понты».

Тихомир сказал:

– Смею предположить! Если с самого начала награды вешались на ленты, которые заплетали в косу, то слово «награда» происходит от слов «на гарду», то есть «на косу»!

Старец захлопал в ладоши:

– Тихомир, ты делаешь успехи!

По сей день почти любую награду сопровождает соответствующая ей лента.

Позже, когда мужчины перестали носить косу, награды стали подвешивать к особым колодкам, а саму колодку изготовители наград стали особым образом обматывать соответствующим ордену или медали «бантышем». Сами награды стали прикреплять к одежде в основном на левой стороне груди.

С некоторого времени награды стали распределять по степеням. Одни награды разбили на две степени, другие – на три или четыре. Банты у наград разных степеней были похожими. Если воина за боевые заслуги награждали всеми степенями одной и той же награды, то раньше говорили, что воин имел «полный бант» этой награды.

Тихомир сказал:

– Русских солдат за особую доблесть в бою награждали Георгиевским крестом, который был четырех степеней. Полный бант – четыре Георгиевских креста всех четырех степеней. Вот это слава!

Старец заметил:

– Кстати, «воин» – это по-русски. А слово «воин» происходит от старого русского названия правой руки мужчины – «воя».

Слово «солдат» появилось у католиков в Италии, потому что плату им там выдавали монетами, которые назывались «сольдо».

Поэтому «солдат» – это не воин за Родину и веру, а наемник, который за несение службы получает жалование.

И продолжил:

– На погоне воина размещали его личные знаки, вензеля и гербы, и на нем расставляли различные знаки отличия и различия – знаки родов войск и знаки воинского старшинства. По погону – служба.

Для того, чтобы коса в бою не мешала, погон по косе стягивали немного вниз и пришивали его вдоль правого плеча. Коса заходила под погон со стороны шеи, проходила под ним и выходила из-под погона в сторону от плеча. Затем она свешивалась на грудь, где ее конец особой петлей закрепляли на пуговице мундира.

Воин нес погон на плече. По-другому погон назывался «службой». А носить – мужчина все носил на своих плечах. У плеч мужчины есть еще одно название. Они назывались «носилками». Исходно «носилки» – это плечи мужчины.

Если «погон-служба» находится на плече воина, значит, он свою службу несет. Мы по сей день так говорим: «несение службы, несение воинских обязанностей».

Для того, чтобы коса в случае ранения или пленения не досталась врагу, ее перед боем вообще отрезали и отдавали на хранение командиру. То есть воин перед боем отдавал командиру на хранение свои «доблесть» и «славу». Ведь потерять косу в те времена означало потерять свои доблесть и славу, лишиться доблести и славы. И это было страшнее смерти.

Для православного воина, для православного мужчины потерять доблесть и славу означает потерять не только жизнь, но и нежизнь. Вот, думайте, что это означает…

Тихомир предположил:

– Позор в таком случае падает не только на него самого, но и на весь его род.

* * *

Старец кивнул в знак согласия:

– В случае достойного поведения воина в бою косу после боя ему возвращали, и он имел право отрастить косу новую. Если у воина были награды, он их перезаплетал в новую косу. Кстати, если своих волос мужчине не хватало, он мог в свою косу добавить волосы своей жены или своих дочерей.

С возрастом все-таки длина волос у мужчины уменьшается, и его косы хватало только до конца плеча и еще немного. В таком случае конец косы заплетали во множество маленьких косичек, и по выходу из-под погона их распределяли по сторонам плеча. Такой погон с множеством косичек стал называться «эполетом».

Нерусское название косы есть слово «clavi», которое можно читать как «клави» или как «слави». То есть на латыни славой называется не только внутренняя поверхность мужской косы, а славой называется сама коса. Вот от ношения косы-славы на своих волосах всех славян и стали называть «славянами»!

Тихомир удивился:

– Славянами?

Старец улыбнулся:

– Славяне все носили косу на своих собственных волосах. И поэтому славяне называются славянами.

Все славяне исходно были людьми православными. А вся европейская гильдейская знать носила косичку только на своих париках.

В других, не славянских странах вместо косы использовали широкую ленту накосо – с правого плеча на левый бок или с левого плеча на бок правый. На них они и носили все жалованные им награды. То есть знать свои награды как бы носила на этих своих косых лентах, которые им заменяли косу на волосах. Военная знать сухопутных сил – дворяне и люди, к ним имеющие отношение, – носили широкую красную ленту с правого плеча на левое бедро. А военная знать военно-морских сил и люди, имеющие к флоту отношение, носили широкую синюю или голубую ленту с левого плеча на правое бедро.

Принимая в награду какой-либо орден, мужчина тем самым вступал в сообщество мужчин, награжденных этим орденом ранее. Сообщество мужчин, награжденных одним и тем же орденом, называлось сообществом этого ордена.

Тихомир вздохнул:

– Да-а-а. Сейчас все изменилось.

Старец опустошенно махнул рукой:

– С приходом в жизнь России и в русскую армию европейских порядков пуговицы и петли на боевых мундирах поменяли местами: мужчины запахивать одежду стали левый борт на правый. Мы и по сей день запахиваем одежду левый борт на правый – по-католически и по-протестантски. Но исходным у мужчин на Руси был запах православный – правый борт на левый.

Православие на Руси во многом сдало. Запах всей одежды стал левым, и «левым» стало многое другое. Многое правое стало называться названиями левого. И вообще язык сильно упростился.

Верхняя и нижняя поверхности правой мужской косы стали называться так, как назывались поверхности косы левой, женской – «честь» и «совесть». Косу на своих волосах носить перестали. Но всякий знатный человек, который имел право носить косу, в особых случаях, как бы жестом предъявлял ее всем честью вперед и говорил: «Честь имею». За неимением косы в таком случае правая рука держала оружие или бралась за лацкан мундира.

Перед старшим по званию воины честь стали отдавать условно, стали как бы свою косу ему как бы отдавать, как бы ее срезать. Они стали режущим движением подносить прямую ладонь правой руки к виску и говорить: «Есть!»

Но отдавали воины старшему по званию уже не «доблесть» и «славу», а «честь» и «совесть». А потом и вовсе только «честь». То есть по-европейски.

А слово «честь» происходит от слова, которое начиналось на букву «ижица». Если эту букву читать не своим разложением, а просто как букву «и», то слово «честь» читается как слово «есть». Слова «честь», «есть» и «истина» есть слова одного извода.

Коса превратилась просто в украшение мундира, которое сейчас называется не по-русски «аксельбант». К основной косе для красоты стали добавлять разные тонкие шнуры сверху и снизу. И вообще аксельбант – это то, что осталось от косы. Аксельбант происходит от обратного чтения слова «лацкан», что означает «шнурок» или «петля». Но изначально под словами «лацкан» или «аксельбант» имелась в виду именно коса.

* * *

Картуза очень интересовал вопрос о наказании мужчин за провинности, и он спросил:

– Старче, а как же ж мужчин наказывали?

Старец объяснил:

– На Руси так же, как и женщины, если мужчина оступился, если сделал то, за что его осудят, он расплетал свою косу и ходил растрепанный-простоволосый. За небольшой проступок коса расплеталась до тех пор, пока не будет прощения. Аза проступок тяжелый мужчине отрубали…

Картуз подхватил:

– Голову?

Старец ответил:

– Голову ему не отрубали! В старину жизни вообще лишали редко, вопреки придумкам. Мужчинам за тяжелый проступок, за преступление отрубали косу.

Картуз удивленно переспросил:

– Косу?

Старец подтвердил:

– Отрубали не голову, а именно косу, которая называлась по-другому «головой». И это было страшным наказанием. Это – бесчестье и лишение славы не только мужчины, но и всего его рода. Поэтому образ смерти виделся с волосяной косой или с пучком кос в руке.

Волосы же, заплетенные в косу, есть в косу заплетенная голова.

Мужчина мог и добровольно срезать свою косу. Это называлось постриг. Постриг – ив монастырь… На исправление. У славян в крови знание о том, что любой постриг – это вина. Любой постриг – признание своей вины. И сейчас человека, осужденного и приговоренного к лишению свободы, обривают наголо.

Картуз снял картуз и непроизвольно провел рукой по своим коротким волосам.

Старец продолжал:

– Это осталось в родовой памяти славян. Всякий остриженный человек другими людьми воспринимался как человек провинившийся и признавший свою вину. Чем короче была стрижка, тем сильнее человек был виноват или повинен. А человек с хоть немного бритыми участками головы воспринимался как человек, сбежавший из заключения или как человек, выставляющий свою глубокую порочность напоказ.

Картуз потупил глаза.

Тихомир, посмотрев на него, решил поддержать и спросил:

– А если человек лысеет?

Старец объяснил:

– Мужчина с возрастом лысеет, или волосы на голове его редеют. Раньше считалось, что с возрастом мужчина накапливает свою вину за будущее своего рода. Принимает вину рода на себя. Мужчина с голой от природы головой повинен быть умным и разумным за всех. Так это воспринимается всеми другими людьми.

Мужчина, которому отрубили, оттяпали косу назывался «головотяпом». Головотяп – это мужчина, который сделал что-то очень плохое, за что лишился косы и права ее носить. Считалось, что у такого мужчины нет ни доблести, ни славы.

Если мужчина к тому же еще и острижен коротко, значит, у него и разума нет. Разума у него нет потому, что его и не было раньше, раз он что-то такое плохое натворил, что пришлось ему косу рубить. Значит, где-то как-то он потерял разумение свое.

Остриженный мужчина, приняв постриг, уходил в монастырь для того, чтобы там образумиться и исправиться. То есть монастырь есть тюрьма. Для одних добровольная, для других – принудительная. Но тюрьма.

Сейчас считается, что монастырь – это благостный двор, место силы духа и истока чистоты, что все обитатели монастырей – это какие-то особо благочестивые люди, люди, которые приносят нам пользу тем, что, молясь за себя, молятся и за нас…

Отчасти все это так и есть. Неслучайно мужчин, призванных в армию, остригали и остригают. Это, конечно, связано с тем, что за коротко стрижеными волосами легче ухаживать. И это важно, особенно в полевых условиях. Но это так же связано и с тем, что мужчина на военной службе отбывает «воинскую повинность». Мужчина виноват в том, что родился мужчиной. Но эта вина его не вина. Это нечто меньшее, чем вина, по определению. Она есть не вина, а «повинность».

Отсечение головы, то есть в наказание отсечение косы, называлось словом «казнь». Казнить – значит отрубить косу. Да, сейчас принято считать, что отрубали именно голову. Тем более что так со временем на самом деле и стали делать.

Тихомир спросил:

– Все уходили в монастырь?

Старец хитро улыбнулся:

– Нет. Не все мужчины, наказанные за большие провинности, уходили в монастырь. Не все. Часть их выбирала ссылку. Их вместе с семьями переселяли на разные дальние земли, на дальние рубежи. Они там должны были нести охранную службу – охраняли границы, искали, находили и присоединяли к государству новые земли.

Картуз уже полностью погрузился в свои мысли.

Старец почувствовал это:

– Могу еще добавить, что все монастыри находились на левых берегах рек, а церкви – на правых!

И даже иконы у них были разные! Икона, на которой у Богородицы Иисус лежит на ее левой руке, является иконой церковной – храмовой. И это естественно, когда женщина держит ребенка на левой руке, а обслуживает его рукой правой. А та икона, на которой она держит Иисуса на правой руке, есть икона монастырская. Икона монастырская – это обратная икона для тех, кто должен исправиться…

Картуз тихо произнес:

– Попутали берега…

30 серия

Эпизод 1

Берега

8 июня 1862 года Валдай

Старец рассказывал:

– Какое же у нас красивое и по смыслу, и по звучанию раскатистое русское слово «равни-и-и-ина»!.. Русская равнина… Эту одну из самых больших равнин на земле окаймляют три возвышенности. На западе и чуть к северу от Москвы – Русская возвышенность. По-другому она называется Валдайская возвышенность, Валдайское нагорье и просто – Валдай. На западе, рядом с Валдаем, находится наша Среднерусская возвышенность. И эта возвышенность как бы продолжает или продлевает возвышенность Валдайскую. И на юге нашей славной равнины находится небольшая Приволжская возвышенность.

Все места в нашей России-матушке по-своему прекрасны, чудны и занятны, но самое главное – Валдай! Валдайское нагорье не самое высокое. Так почему же оно самое главное для русских?

Тихомир уверенно ответил:

– Потому что с этой невысокой высоты берут начало великие русские реки. Отсюда начинается Русь…

Старец довольно улыбнулся:

– Да! Для нас, для русских, это иная, особенная высота!

С Валдая берут начало наши три великие реки: Волга, Днепр и Двина. Валдайская Двина называется еще Западной Двиной, так как есть у нас еще большая река на севере с таким же названием, которая так и называется – Северная Двина.

Волга течет как-то дугой по северу, течет на северо-восток… Здесь она еще невелика и только потом, от Казани, поворачивает на юг и течет в южное Каспийское море. Днепр же сразу течет на юг, почти нигде особо не сворачивая, и на юге впадает в Черное море.

Тихомир сказал:

– Об этом ты рассказывал…

* * *

Старец усмехнулся:

– А теперь послушай меня дальше!

В старину по всей земле было принято, что правый берег всех рек на свете считался берегом славянским, а левый их берег считался берегом германским или татарским. Такая у славян и германцев с татарами издревле идущая договоренность.

Речь идет не совсем о том, что все германцы и все татары есть родственные друг другу народы и они просто называются по-разному, хотя и не без того… Просто так получилось, что правые берега всех рек назывались берегами славянскими. А берега левые назывались берегами германскими или татарскими. Все разные германцы – выходцы с левых берегов рек. И все разные по происхождению татары – тоже.

Тихомир удивленно спросил:

– Как же это так?

Старец продолжил рассказ:

– Слушай дальше. Это обстоятельство для всей географии и для всей истории является очень важным!

Так вот. Течет наша великая река Волга сначала севернее, дугой над Москвой. На правом ее берегу, внутри дуги, живут – поживают славяне, а на левом берегу, на выпуклости дуги, находится земля Ингерманланд или Ингерманландия.

* * *

Тихомир вспомнил Хранителя, и ему взгрустнулось.

«Где он сейчас? Где Третьяк?» – пронеслось у него в голове.

Затем он задумался: «Хранитель родился на левом берегу! Как же так? Хранитель родился в Ингерманландии! Мой отец и его лучший друг Тихомир Богданович служили в гусарском Ингерманландском полку! Знахарка говорила, что Первый узнает своего хранителя! Первый схватил Хранителя за палец, когда впервые увидел его. Можно ли это считать знаком?

* * *

Старец почувствовал настроение Тихомира и замолчал.

Вскоре Тихомир отбросил непонятные мысли, встрепенулся и попросил:

– Рассказывай дальше, про Ингерманландию!

Старец продолжил рассказ:

– Существует несколько объяснений происхождения названия этих исконно русских земель, расположенных в устье Невы. Одно из них утверждает, что она названа по имени жены Ярослава Мудрого Инги-Герды. И другая, существующая на основании иоакимовской летописи, связывает название с личным именем сына Рюрика, князя Игоря, или по-другому– Ингора.

Тихомир спросил:

– А что же на самом деле?

Старец четко и раздельно произнес:

– Подумай сам. Ингерман-ланд! На той земле обосновались не славяне, а германцы?

Тихомир задумался и просветлел:

– Это были не германцы, а как бы «противогерманцы», значит, славяне!

* * *

Тем временем Старец рассказывал дальше:

– Подальше к востоку живут татары. А по Волге уже широкой, по Волге великой, которая течет на юг к Каспийскому морю, по левому ее берегу живут поволжские германцы, или, как говорят, поволжские немцы.

Тихомир отбросил терзающие его мысли и спохватился:

– Так на Средней Волге живут арии, потому что Волга в среднем течении называлась Арья или Ария!

Старец покачал головой:

– Не совсем все так просто. На правом ее берегу живут славяне – арьи или арии, а на левом ее берегу живут германцы-арийцы. Арии и арийцы – это жители разных берегов реки. Названия их похожи, а происходят они от названия самой реки – река Волга здесь называется река Арья.

Тихомир понятливо кивнул и дополнил:

– А еще ниже по течению река называется Азия.

Старец согласился:

– Конечно, это так. Азиатские страны называются азиатскими от того, что они находятся на реке Азия. И слово «Азия» и слово «Арья» есть, конечно, слова связанные. Они являются словами одного извода.

Перед Волгой раньше заканчивалась земля Европа, а за Волгой начиналась земля Азия. То есть река Волга разделяла собой Европу и Азию.

Тихомир сказал:

– Но сейчас граница между Европой и Азией проходит восточнее Волги по Уральским горам и по реке Урал.

* * *

Старец ответил:

– Все это придумали и поменяли специально. В свое время я расскажу вам об этом.

Слушайте дальше!

Волга – великая река. А что в русском языке означали слова «великий» и «великая»? Они означали «верхний» и «верхняя», а применительно к географии слова эти означают северный и северная.

Слову «великий» по значению прямо противостоит слово «малый». Другое значение слова «малый» есть «нижний». А в смысле географическом слова «малый» или «нижний» означают «южный».

Поэтому по всему наша великая река Волга есть северная река Волга. Ведь сначала-то с Валдая она течет на север. Вернее, на северо-восток. Другое дело, что Волга постепенно-постепенно по течению превращается в великую реку уже в современном смысле. Это великая река, огромная река, река без конца и края. Берега от берега не видно. Волга-матушка…

Тихомир согласился и добавил:

– А еще одно название нашей Волги есть Русь! Река Русь.

Старец подтвердил:

– Или Русь-река. Причем Русь Великая! Окаймляет река Волга нашу европейскую Русь. Окаймляет она собой нашу ту самую равнину, на которой находится Валдай, с севера и с востока.

* * *

Тихомир спросил:

– А что же Днепр?

Старец ответил:

– Слушай теперь о Днепре! Со стороны западной русскую равнину окаймляет наша другая, еще одна великая русская река – река Днепр. И течет река Днепр с того же общего для всех Валдая сразу вниз, течет прямо на юг. А раз она течет на юг, значит, она есть река как бы южная. А раз южная, значит, нижняя. И в другом смысле, она есть река малая. То есть не северная – великая.

Тихомир сказал:

– Значит, получается так: река Волга есть великая река, и это означает, что она есть река северная, и река Днепр есть малая река, что означает, что она есть река южная.

Старец продолжил объяснения:

– Река Волга на самом деле больше реки Днепр. И, просто сравнивая их размеры, тоже можно сказать, что Волга есть большая, то есть великая река, а река поменьше – Днепр – малая река.

Но Днепр вовсе не мал! Он огромен. И тоже, бывает, берегов не видать, не сыщешь… Уж как разольется, так разольется. Море разливное.

В разных местах Днепр назывался раньше по-разному. Это сейчас он у нас только Днепр от самого начала и до самого конца, с обоих берегов и до самого Черного моря. Правда, южане-украинцы называют его на свой лад – Днипр.

Тихомир спросил:

– А кто такие украинцы?

Старец улыбнулся:

– Украинцы – это те, кто живет на правом берегу Днепра. А значит, кто они?

Тихомир, не задумываясь, ответил:

– Славяне!

Старец одобрительно кивнул:

– Правый берег Днепра есть берег славянский. Днепр со своего правого славянского берега так и назывался людьми – Славутич. Река Славутич. Или Славиантич. И еще с правого берега эта река, было время, славянами называлась река Украина. Или Украина-река. Украина – это одно из старых названий той реки, которую мы сейчас зовем только Днепром. То есть Киев, говоря по-русски, по-славянски, стоит на Украине. А значит, все жители?

– Украинцы, – сказал довольный Тихомир.

Старец продолжил:

– А имя Днепр есть название Днепра только с левого берега. И этот берег когда-то считался татарским! По нему некие татары, турецкие или крымские, ходили войной на Русь. И Киев они брали-завоевывали, идо самой Москвы доходили! Но все эти как бы татары назывались татарами потому, что здесь жили жители левой стороны Днепра. И этими как бы татарами были казаки. Они исполняли роль татар. Они же исполняли и роль германцев.

* * *

Старец продолжал:

– В русском языке слова «татарин» и «тюрок» – слова одного извода. Оба они происходят от слов «тьма» и «темный».

Конечно, тюрки не были какими-то темными людьми, внешне, или по уровню знаний и развития, или по причине сотворяемых ими черных-темных делишек. Просто они жили на востоке от древнего нулевого меридиана.

А восточная сторона от прежнего, древнего нулевого меридиана всегда считалась темной стороной.

Тихомир спросил:

– А где проходил древний нулевой меридиан?

Старец запросто ответил:

– В Москве, по Ордынке…

Тихомир удивленно произнес:

– Ордынка!!!

* * *

Но Старец не придал значения его удивлению и продолжал:

– Похожим словом со словами «тьма» и «темный» называются тюрьмы – темницы. А загнанный, в каком-то смысле, во тьму невежества человек по-русски называется человеком затурканным, затюрканным или затюканным.

Слово «тюрка» есть сокращение по правилам русского языка слова, примерно, «тоуманка». К этому слову имеет самое прямое отношение название полуострова Тамань. Вообще, полуостров Тамань есть страна Древняя Турция. А та страна, что находилась напротив них, за проливом, в Крыму, есть страна Древняя Греция. Сейчас эта страна называется город Керчь.

Сейчас роль всех-всех татар, тюрок и германцев, живущих на левых берегах наших степных рек, играют наши казаки!

Тихомир переспросил:

– Как казаки?

Старец ответил:

– Казаки все есть просто славяне, живущие на юге России. Правда, разные тюркские народы и народы им родственные живут по краям всех казачьих степей. Живут они там со стороны Кавказских гор и живут в стране Турции. Казаки сюда пришли да разогнали тюрок в разные стороны и стали здесь жить сами.

Сейчас так принято считать, что тюрки не пришли в Турцию со стороны Тамани и Крыма и расселились в ней, а наоборот, якобы турки, изначально живя у себя в Турции, выйдя из самой этой Турции, захватывали какие-то земли в Тамани и в Крыму и пытались здесь расселиться. Ох, до чего же перевернута наша история… Темная история, затурканная.

* * *

Тихомир спросил:

– А Крым?

Старец продолжил:

– По-другому вся река Днепр-Украина от самого истока и до самого впадения в Черное море, было время, называлась Березина. Река Березина. Сейчас река Березина является только одним из истоков реки Днепр. Или она есть его большой правый приток в самых его верховьях. А раньше, в старину, от самой реки Березины большая Березина текла так до самого моря. И, впадая в Днепровский лиман, она этим лиманом упиралась в остров Березань. Вот на острове Березань и заканчивалась великая русская река Днепр-Украина-Березина.

По древним славянским правилам всякая река, впадающая в больший водоем, должна заканчиваться островом, название которого как-то связано со словом Березина, с названием месяца березень, то есть с месяцем мартом. Месяц март же, как все знают, у нас надежно связан с котом. Кто не знает кота мартовского?!

В русском учении месяц березень и остров Березань имеют непосредственное отношение к коту и ко всем его родственникам. Например, ко львам.

Тихомир спросил:

– И к нашему русскому коту Ваське?

Старец пояснил:

– Да. Басилевс или Василеве! Имя Василий имеет прямое смысловое отношение к словам «кот», «лев» и «царь». А слова «царь» и его развернутый вид «цезарь» имеют прямое отношение к тому же слову «березень».

От слова «березень» или от «березань» происходит слово «Беритань», или «Британия». По-русски остров Березань по-другому читается Бретань. Или Британь. Поэтому в Санкт-Петербурге река Нева как бы упирается в Васильевский остров. То есть в Львиный остров, в Британию.

Поэтому же в Москве тот древний канал, что шел на месте нынешней Красной площади, упирался в древний Васильевский остров, на котором сейчас стоит храм Василия Блаженного. Позже воды Москвы-реки отошли от старого Васильевского острова. Так все там переменили, перестроили. Был прорыт Водоотводный канал. Между большим руслом Москвы-реки и Водоотводным каналом образовался остров, который и стал называться островом Британия.

Тихомир сказал:

– Сейчас этот остров называется Балчуг или Болотный.

Старец кивнул и продолжил:

– Но это маленький остров, и он никому не интересен. Никому не интересен и какой-то маленький островок в днепровском лимане! А вот Крым! Британцам, англосаксам хочется, чтобы им либо по положению, либо по названию принадлежал бы Крым. А ведь слово «Крым» имеет некоторое отношение к слову «Англия»! И неслучайно Англия так воевала с Россией за Крым! И неслучайно в официальной истории Англии встречается так много всякого, на самом деле бытовавшего в Причерноморье – в Крыму, Абхазии, Турции…

Откуда-то оттуда, с далеких европейских югов, пришли в свое время бритты на Британские острова вместе со своей историей…

* * *

Тихомиру на мгновенье показалось, что все это он когда-то знал или где-то слышал:

– Абхазия… Британия…

* * *

Старец тем временем рассказал дальше:

– К слову «Британия» имеют самое прямое отношение такие русские слова, как «обитель», «обитатель», «обитать», «обретать» и «обретение». Потому что по-русски «обитель» – это всегда какой-то остров. Отсюда всякий остров, на котором никто не живет, по-русски называется необитаемым островом. А жителей островов мы часто называем обитателями острова…

Мысли Тихомира переплелись, и он перебил Старца:

– Река Волга и река Днепр-Украина текут на юг и впадают в южные для России моря. Волга – в Каспийское море, Днепр-Украина – в Черное. Обе реки есть великие русские реки. Обе назывались Русью. Волга есть Русь Великая, Днепр-Украина есть Русь Малая. И речь идет только об их относительных размерах, и все. Отсюда земли, прилегающие к реке Волге – Руси Великой назывались Великороссией. А земли, прилегающие к Днепру-Украине, то есть к Руси Малой, назывались раньше Малороссией. И жители Великороссии назывались раньше великороссами, а жители Малороссии – малороссами. Так получилось, что малороссы – это украинцы…

Старец кивком головы подтвердил все сказанное.

* * *

Тихомир довольно продолжил:

– Для стоящего лицом на восток человека север находится по его левую руку, а юг – по правую, север считается стороной белой, а юг – стороной черной. Получается, что и Волга, и Днепр-Украина есть реки черные – реки, текущие на черный юг. А что же славяне-белорусы, живущие в Белоруссии?

Старец улыбнулся, покачал головой и начал:

– Теперь расскажу о нашей третьей великой русской реке, которая называлась Белая Русь. Белой она называется потому, что просто течет на север. Впадает она в северное Балтийское море. И называется она сейчас Западная Двина.

Тихомир довольно потер руки и спросил:

– А раньше как называлась?

Старец продолжил:

– В русском языке слоги «ВЕНД», «ВЕТ» и «ВЕ» во всех словах могут не читаться. На самом деле эти три слога есть один и тот же слог, который может писаться по правилам по-разному.

Слово «славяне» может записываться и звучать как «свет-лавяне». Слово «солнце» может записываться и звучать как «светолнце». Когда-то эти слова так и звучали. И все славяне поклонялись свету и солнцу.

Вот и название реки Двина без слога «ВЕ» оказывается словом «Дон»! То есть Западная Двина есть Западный Дон, а Северная Двина есть Дон Северный. Конечно, не так уж Западная Двина и велика, но она побольше будет многих соседних рек. А великой она называется потому, что течет с Валдая!

Слова «Валдай», «Великий» и «Волга» являются словами одного извода. То есть Валдай имеет отношение и к северу, и к белому цвету.

В низовьях река Западная Двина называется Даугавой и впадает в Балтийское море, в его Рижский залив. В устье реки на ней стоит город Рига. Когда-то город Рига находился на правом берегу Даугавы. И слово-название города Рига имеет прямое отношение к слову «Русь».

Западная Двина-Даугава так же, как все другие реки, разделяет собой славян и татар-германцев. На правом берегу Западной Двины как бы славянами являются латвийцы, а на левом ее берегу находятся как бы татары и как бы немцы-германцы, которые сейчас называются литовцами.

Если в слове «Германия» не читать слог «гер», который происходит от слога «чер» и который по правилам может вовсе не читаться, то оно превратится в слово «мания», которое является другим чтением слова «Леония». Или со слогом «ве» оно читается как «Левония», «Ливония».

Конечно, эти названия имеют прямое отношение к слову «лев». И не случайно, поэтому в гербах многих левобережных германцев так много львов.

Тихомир уточнил:

– Слова «лев» и «левый» берег связаны между собой?

Старец ответил:

– Все всегда взаимосвязано. Но послушай дальше…

Слово «Герман» состоит из двух сильно сокращенных слов, примерно, «гер» и «ман». Эти два слова можно поставить и в другом порядке – «ман» и «гер», получится слово «мангер».

Если в слове «Герман» буквицу «р» заменить ее разложением «о-л-л», то получится слово «Геоллман». А если разложить буквицу «р» в слове «мангер», получится слово, примерно, «манге-олл» или «мангол». И другой вид имени Герман есть южное имя Магеллан.

Тихомир сказал:

– Такое имя носил известный мореплаватель-португалец, первым совершивший кругосветное путешествие – Фернан Магеллан…

Старец кивнул:

– Конечно же, на обоих берегах Западной Двины и там, и там живут славяне. Балтийские славяне. Просто одним славянам, левобережникам, нужно считаться как будто татарами, или манами-германами, или манголами, а правобережным славянам так и нужно считаться славянами. Противостояние берегов Западной Двины можно называть противостоянием славян и татаро-германов или, по-другому, противостоянием славян и татаро-манголов. Отсюда происходят все рассказы историков о связях литовцев и татар и об их совместной борьбе со славянами…

* * *

Тихомир возбужденно спросил:

– А как же наша история… о далеких монголах, о татарах… О войнах Руси с германцами, с татарами, с монголами, с татаро-монгольским игом, с крестоносцами и всякими рыцарями…

Старец спокойно ответил:

– Про татаро-монгольское иго ты еще узнаешь. Не будем забегать вперед.

Пока что послушай про Литву и Латвию. Литва есть страна, корнем которой является средневековый Тевтонский рыцарский орден. А корнем Латвии является другой рыцарский орден – орден Ливонский. Сейчас считается, что Ливонский орден был неким подразделением ордена тевтонов.

Без слога «ве» слово «Тевтония» при некоторых изменениях по правилам чтения есть слово «Татария», а со слогом «ве» оно может читаться как «таоротария» или «тауротария».

Вот эти самые тевтоны, то есть татары, и есть те самые татары, которые вместе с монголами-германцами на Руси всякие безобразия безобразничали и учиняли всяческий разбой и насилие, как нам рассказывает история. Да еще им дань платили, да имена у них какие-то сильно нерусские… В общем, мрак.

Тихомир спросил:

– Я слышал про Тартарию? Получается, что если «таоротария» со слогом «ве», то это не «Татария». Значит, в Тартарии жили славяне… русские?

Старец ответил:

– Тихомир, ты со временем про все узнаешь. Не торопись.

* * *

Тихомир вздохнул и попросил:

– Тогда хоть про Эстляндию расскажи?

Старец сказал:

– Эстляндия есть земля, корнем которой является еще один прибалтийский рыцарский орден – орден Меченосцев. Все прибалтийские ордена рыцарей близки и родственны друг другу.

Рассыпались во временах балтийские-западнодвинские славяне – латвийцы, литовцы, поляки, полабцы, померанцы, дойчи, лужичане, белорусы – на небольшие страны. Только белорусы сейчас называются по названию своей реки. Однако вся современная Белоруссия лежит на левых землях Западной Двины. Белорусы находятся как бы в одном лагере с литовцами, поляками и другими левобережниками, которые должны бы нам противостоять, но Белоруссия, слава Высшему разуму, наш друг, и они не отказались, не потеряли своего родства и братства с нами. Обычно, когда теряют братство и сопричастность, теряют и разум…

* * *

Тихомир не выдержал и похвалился:

– Я много слышал о белорусском мастере Степане Полу-бесе, который украшал московские церкви!

Старец вздохнул:

– Степан Полубес никакой не Полубес, а Полубец. То есть он тот, кто кроет стены полубой. Другое название полубы – изразцы. Современная простая полуба называется кафелем, а изразцы – это красивая, затейная полуба. Степан Полубец – белорусский великий мастер по изготовлению изразцов и по украшению ими монастырей и храмов. Вообще, изготовление полубы и изразцов и покрытие ими стен разных строений есть исходное гильдейское дело белорусов.

Тихомир заулыбался:

– Слушаю дальше…

* * *

Старец поднял указательный палец вверх, требуя внимания:

– Русь! Так называется самая высокая гора на Валдае. И Макушка Валдая – это ее макушка.

Русское слово «вершина» на самом деле есть упрощение слова «верджина». А «верджина» – это «вергина». Такое слово хорошо видно в словах «извержение», «поверженный», «извергать» и «свергнуть».

После разложения буквицы «р» в группу «о-л-л» слово «верджина» превращается в слово «веоллджйна». Но и конечная буквица «н» в слове «веоллджйна» – не «н», а буквица «ижица», которая может читаться как «н», как «в» или как «и».

Получается, что другой вид слова «вершина» есть слово «вал-джай» или «Валдай»!

А если созвучие «дж» читать как буквицу «г», то получится слово не «Валдай», а «Волгай». И с вершины Валдая, то есть просто с Валдая, течет река Волга!

Тихомир удивился и не смог промолчать:

– Слова «вершина», «Валдай» и «Волга» есть слова одного извода.

Старец продолжил:

– На Валдае много озер. Есть озеро под названием Валдай. Очень красивое озеро с очень красивыми живописными островками, среди которых есть и Березовый!

Тихомир догадался:

– Березовый от Березина!

Старец улыбнулся:

– И есть на Валдае озеро Русское. Когда-то оно было полноводнее. А сейчас на его бывшем дне стоит совсем небольшая деревушка с названием Миробудицы. Такое название соединяет собой слова со значениями «вершина» как «мир» и «дно» как «будо». А в переносном смысле оно соединяет слова со смыслами «явь» как «мир» и «сон» как «будо».

Тихомир спросил:

– Будо – это как будить ото сна?

Старец кивнул и продолжил:

– Миробудицы – деревенька, ушедшая под воду! Ушедшая спать на вершине мира. Правда, она ушла только как бы под воду. Она ушла под поверхность бывшей здесь некогда воды, то есть ушла под воду, когда сама вода отсюда уже ушла.

Тихомир сказал:

– Да. Я слышал, что есть такие легенды об ушедших под воду селениях.

Старец сказал:

– Таких селений много…

* * *

И, помолчав, продолжил:

– Самая высокая гора Валдая Русь буквально называется гора «Мира» или «Меру». Можно сказать, что три великие русские реки есть три «мировые» реки. А если, пусть с большой натяжкой, валдайской рекой считать и реку Дон, то Волга, Днепр, Двина и Дон есть четыре «мировые» реки. И эти четыре реки есть весь «мир». Эти четыре реки и все земли, к ним прилежащие, есть «русский мир»! А Русь есть вершина мира. Русские люди – это люди, которые живут на четырех великих русских реках и на их землях.

Отсюда миролюбие всех русских людей, отсюда широта и простор наших душ, и отсюда высота понимания своего предназначения. Отсюда у русских правило: не изображать русских воинов ни на картинах, ни в изваяниях и нигде вообще с оружием, взведенным к бою, с оружием, направленным на смотрящего на них. Оружие русских всегда опущено долу.

Слова «Валдай-Меру» или «Валдай мира» означают «вершина мира». Валдай и Меру дали нам русское имя Владимер и нерусское Вальдемар. Древнее имя Владимер мы сейчас произносим как Владимир. То есть имя Владимир происходит от слов «Валдай» и «мир». Имя Владимир буквально означает «вершина мира».

Если считать, что Волга течет на север, Дон течет на восток, Днепр течет на юг и Двина течет на запад, то, получается, Валдай накрыт крестом великих рек. Или он накрыт крестом четырех сторон земли. И именно отсюда происходит образ Владимира Крестителя. Владимир с высоты небесной крестит всю Русь Великую, все земли, прилегающие к русским рекам. Владимир сам есть крест.

На старых русских иконах святой Владимир изображался было как святой Апостол Иоанн, с орлиными крыльями или с крыльями сокола, вершины которых находятся чуть ниже его головы. Если изображение святого Владимира с крыльями перевернуть и обвести золотой его полосой, то получится тот исходный знак, от которого происходят все знаки так называемых Рюриковичей – золотой сокол, стремглав падающий на свою добычу. Это наш общий знак! Знак всех русских людей.

Доселе молчавший Картуз встрепенулся:

– А что же ж другие русские земли – как и нерусские?

Старец помотал головой:

– Не надо думать, что все другие наши русские земли как-то недостаточно русские или не так уж и русские. Все наши земли – это наши земли. Все наши воды – это наши воды. Все наши горы, леса и поля… до самых дальних – это наши, под нашим небом, и мы их чтим, почитаем и любим. Все просто: валдайская гора Русь стоит в том месте, где происходят все концы и все начала, здесь все учения жизни русской.

Картуз сказал:

– Соглашусь же ж.

Старец помолчал, а затем произнес:

– Раз согласен, то пора уже тебе, Картуз, Николаем становиться!

Эпизод 2

Николай

8 июня 1862 года Валдай

Картуз сказал:

– Привычно же ж – Картуз!

Старец улыбнулся:

– Аты послушай!

Имя Николай на букву «н» не начинается. Имя Николай на самом деле начинается на букву «г». Только не на северную звонкую «г», а на «г» мягкую, южную, которой говорят, например, в Воронеже. Она стоит перед буквой «н». То есть на самом деле это имя есть «Гниколай». А соединение «г» – «н» в русском языке может читаться как «н» или как «м».

Тихомир спросил:

– С учетом этого правила, имя Гниколай читается как Миколай?

Старец кивнул:

– Да. И от него происходят множественные имена: Микола – так называют Николая на Украине, Микула, Миколуха, Миклухо. И ему также родственно имя Михаил!

Картуз удивился:

– Михаил?

Старец рассмеялся:

– Слушайте дальше. Имя Николай начинается со слога «ни». «И», так как слог «ни», читается как легкая «х», оно может читаться просто как «Колай».

Тихомир догадался:

– Отсюда происходит краткое имя Коля?

Старец снова рассмеялся.

Тихомир сказал:

– И в слове «книга» есть слог «ни».

Старец ответил:

– Это очень интересное слово! И вот почему. Слово «книга» может читаться как «кхоумга» или «кхоуба». В другую сторону оно читается как слово «бук». А бук – звонкое дерево. И на буке раньше писали буквицы. Писали на особых буковых столбах.

И эти буквицы-звуквицы с них и читали. Буквицы на них как бы звучали сами, они как бы сами от них отскакивали.

Слово «князь» тоже содержит в себе слог «ни», который может читаться как легкая «х». Поэтому слово «князь» может читаться как «кхазь» или «кайзь». А еще от слова «князь» происходит германское слово «кайзер».

Картуз повторил:

– По-русски «князь», а не по-русски – «кайзер» же ж.

Старец добавил:

– Слово «князь» имеет более полное разложение «книо-узерь» или «князерь». От сокращений этих слов происходит слово «козырь», когда слог «ни» не читается. Козырь и есть настоящее название того, что сейчас называют кокардой. Неправильно называют! Слово «кокарда» происходит от сложения нерусских слов со значениями «петух» и «гребень». То есть кокарда на самом деле есть гребень петуха. Раньше кокарды делали в виде значков с разноцветными перьями. Сейчас кокарда располагается на тулье фуражки над основным воинским знаком, то есть над козырем.

А на фуражке еще есть околыш! Слово «околыш» имеет прямое отношение к имени Николай. К нему же имеет отношение слово «нимб». Ведь нимб и есть околыш. Слово «нимб» имеет прямое отношение к слову «облако». А по краям облака исходит сияние солнца.

Нимб символизирует святость какусловное обозначение сияния вокруг головы изображений Христа, Богоматери и святых.

В западных странах святой Николай Чудотворец является покровителем практически всех слоев общества, но в основном детей. Рассказывают о том, как он подарил трем дочерям разорившегося богача приданое. Отсюда берет начало традиция дарить подарки на Рождество. Поэтому считается, что он дал начало персонажу Санта-Клаусу.

Картуз переспросил:

– Санта-Клаус?

Тихомир ответил:

– Это по-русски Дед Мороз.

Старец подтвердил:

– Да. И у Деда Мороза есть имя! Это имя у него – Николай! Николай-Коля-Колотун! Отсюда и слово «околеть»! Он и есть Мороз-колотун. Николай Чудотворец и есть Дед Мороз!

У русских людей Николай Чудотворец – это наш именно чудотворец. Чудотворец и кудесник.

Да, еще имя Николай одного извода со словом «стекло». И с этими словами находится в одном изводе и слово «лед». Ведь Николай – это кудесник-мороз!

Лед на реке или на озере изначально назывался «стеклом» – это то, что сначала «текло», а потом «ломалось». И это было еще тогда, когда то, что мы сегодня называем стеклом, еще не существовало вовсе. С появлением же стекла стеклом стали называть только стекло, а лед стали называть только льдом. Хотя всем понятно, как похожи стекло и лед.

Зимой, в холодную погоду, кудесник-мороз на стеклах рисует причудливые узоры. И ведь появляются они из ниоткуда… Чудо-чудеса! Сотворяемые чудотворцем морозом Николаем.

А само стекло – это вообще множество чудес! За окном мороз, а сквозь стекло в дом проникают, текут теплые лучи солнца. В дом течет тепло. В покрытых стеклом оранжереях зимой растут южные растения.

К имени Николай имеют прямое отношение слова «проникать», «пронизывать», «пронзать», «нить», «нанизывать» и… «линза».

Если из стекла сделать линзу, то она поможет рассмотреть что-то мелкое. Можно, например, вынуть занозу из ноги или из руки. Линза называлась и словом «угодник». И очки очень угождают людям со слабым зрением и людям пожилым. Можно читать текст, написанный мелкими буквами, можно продеть нитку в иголку, можно вышивать тонкими нитками… Да мало ли что еще делают люди с помощью стеклянных линз. С помощью них можно даже разжечь огонь. Вот уж настоящее чудо!

Но еще большее чудо – можно разжечь огонь и линзой, сделанной изо льда! То есть мороз-чудотворец сам помогает разжечь огонь, давая возможность погреться у костра.

* * *

Картуз встал, «стал фертом» и с высоко поднятой головой сказал:

– Отсель же ж зовите меня Николай!!!

Тихомир рассмеялся и похлопал его по плечу.

А Старец добавил:

– И, конечно, Николай есть святитель Николай. Колядки, коледовки, колядные песни поют в святочные дни – в дни Святок-схваток перед рождением Нового года.

Имя Николай одного извода со словами «колядки», «колена» и «календарь».

Эпизод 3

Календарь

8 июня 1862 года Валдай

Тихомир уже перестал удивляться исходным словам, но слово «календарь» его зацепило:

– Календарь?! Слово «календарь» одного извода со старорусскими словами?

Старец ответил:

– Аты сомневаешься?

Наши предки праздновали Новый год не зимой, а осенью. Это, как и все славянское, связано с солнцем! Новый год наступал сразу после дня осеннего равноденствия. Старый год заканчивался незадолго до дня осеннего равноденствия, а новый год в этот день осеннего равноденствия начинался. С этого дня и начинали отсчет дней наступившего года нового.

Люди считали время сезонами: зима, весна, лето и осень. Всего четыре сезона, и каждый из этих сезонов состоял из девяноста дней. А потом люди начали считать дни полусезонами, в которых было по сорок пять дней. Все четыре сезона состояли из двух половин.

Новый год наступал в середине осени. Дни старого года заканчивались в конце первой половины осени, а дни нового года начинались с начала ее второй половины. Между двумя половинами осени был день осеннего равноденствия.

Вторая половина осени называлась «январь». И год начинался с первого дня января. Полусезоны зимы назывались «февраль» и «март». Первый полусезон – февраль, второй полусезон – март. А разделял эти полусезоны зимы день зимнего солнцестояния.

Полусезоны весны назывались: первая половина – «апрель», вторая половина – «май». Разделял эти две половины дней весны день весеннего равноденствия.

Полусезоны лета назывались так: первая половина – «июнь», вторая половина – «июль». Разделял две половины лета день летнего солнцестояния.

Первая половина осени, первый ее полусезон назывался «август», а последние дни этого полусезона были последними днями всего года.

Тихомир задумался и повторил:

– Времена года – это восемь полусезонов: январь, февраль, март, апрель, май, июнь, июль и август. Все?

Старец с улыбкой не согласился:

– Нет, не все. Все четыре сезона по девяносто дней или все восемь полусезонов по сорок пять дней составляют ведь только триста шестьдесят дней, а год-то немного длиннее. Он равен тремстам шестидесяти пяти суткам с небольшим добавком в четверть суток. Вот в этом-то и весь фокус! Фокус в этих пяти или шести днях осеннего разрыва между двумя ее полусезонами.

Прошел год – прошли триста шестьдесят дней года, то есть прошли все восемь полусезонов, а до осеннего равноденствия они не достают. До него еще пять или шесть суток. То есть дни нового года начнутся только через пять или шесть суток. И вот эти-то дни, дни осеннего разрыва времен, и есть дни празднования Праздника урожая! И они же есть дни праздника Нового года!

Назывались эти дни по-русски Дни даров. Ведь этот праздник был, прежде всего, Праздником урожая. К этим дням люди собирали весь урожай с полей и со всех деревьев. Кроме того, по осени считали приплод всех своих домашних и пастбищных животных.

Картуз-Николай сказал:

– «Цыплят по осени считают»?

Старец согласно кивнул:

– Если по-русски эти праздничные дни называются Дни даров, то не по-русски – «календы». Каждый сезон состоит из двух полусезонов, соединенных в сезон днями излома. Днем же излома называется «колено сезона». Каждый сезон – это как бы согнутая нога, которая состоит из бедра и голени, сочлененных коленом. Вот на этих четырех ногах четырех сезонов с четырьмя коленами время и ходит, или даже бегает, на своих собственных ногах. Мы ведь так и говорим: «время пришло, время ушло, время еще не пришло». Даже говорим: «Время пробежало, промчалось, пронеслось».

Слово «календы» происходит от слова «сальдо». Слово «сальдо» означает расчет или остаток. Сальдо есть разность между поступлениями и расходами за какой-то промежуток времени.

А в году годовым сальдо является прирост имущества за весь год. Сальдо подсчитывали в конце года, после сбора урожая и подсчета всего приплода домашних животных.

Дни Праздника урожая являются днями сочленения старого года и года нового. От слов «лад», «член» и «сочленение» происходит слово «колено». И от них же происходит слово «календарь».

Нерусское слово «сальдо», записанное латиницей, происходит от русского слова «коляда», которое означает слад или слаженность. И само слово «коляда» есть другой вид слова «слад». По-русски дни сочленения старого года и года нового называются «коленки» или «колядки». В эти дни люди пели особые песни-частушки, в которых на все лады, на все коленца прославляли и всех богов с их деяниями, и всех тех соплеменников, кто отличился в делах ратных или хозяйственных. Все куплеты этих песенок были особым образом «сложены» и «слажены».

Слово «колядки» тоже происходит от слов «лад», «член», «сочленение» и «колено». То есть два полусезона осени ломаются-сочленяются не в один день, не одним коленом, как во всех других трех сезонах, а в пять или шесть дней, которые называются «колена» или «коленца», от которых происходит название песенок-частушек – «колядки».

От слов «лад», «член», «сочленение» и «колено» происходит и нерусское слово «солидарность». «Солидное» – это что-то имеющее большое сальдо, прирастающее и положительное.

Тихомир сказал:

– Солидный человек – это человек богатый.

Старец продолжил:

– А солнце в эти дни идет крестным ходом. До дня осеннего равноденствия все лето солнце ходило в небе по высокой дуге, которая была выше средней дуги. В дни же осеннего равноденствия солнце идет по небу по средней дуге. Эта дуга не высокая и не низкая. А после дня осеннего равноденствия Солнце спускается на свои зимние, нижние, короткие дуги.

В день осеннего равноденствия солнце угодило в яму. Оно упало вниз. То есть оно теперь стало низким солнцем. Мы еще говорим: «Угораздило упасть в яму, угораздило упасть вниз». Так вот в дни осеннего равноденствия солнце и угораздило упасть. Слово «угораздило» одного извода со словом «горизонт». А что такое горизонт?

Тихомир ответил:

– Ты учил, что горизонт – эта только та полоса края земли, за который вечером заходит солнце.

Старец согласился:

– Да. И колядки на Праздник урожая поют «кто во что горазд». То есть кто о чем, кто в чем разбирается, у кого какие страхи и радости.

Тихомир и Николай рассмеялись.

* * *

Старец тоже улыбнулся, но продолжил говорить серьезно:

– А ведь здесь же и гора года. Гора года есть конец года, его наивысшая точка. Весь год солнце поднималось на эту мировую гору, и теперь ему предстоит с нее сойти.

Когда мы произносим слово «гораздо», мы этим словом свои другие слова как бы возвышаем, приподнимая их значение. Мы имеем в виду нечто восходящее, растущее и увеличивающееся. Или нечто превосходное.

Слова «гораздо», «горизонт» и «награда» являются в русском языке словами одного извода. Они все происходят от слова «горазд», которое может еще читаться как «горахд». То есть слово «награда» происходит от слова «нагоразда» или «нагорахда». И от слова «горазд», или «горахд», происходит слово «нагромождение». И от них происходит слово «город».

Тихомир воскликнул:

– Град на горе!

Старец продолжил:

– И здесь нужно понимать, что слог «чер» в русском языке во всех положениях и во всех словах мог писаться, но не читаться, как и его обратные виды «реч», «рах» или «раз». Они также в словах могли не произноситься при их прочтении. И тогда слово «горазд» читается как «год». А слово «подарок» есть чтение слова «подхарог».

Тихомир уточнил:

– Получается, что словами «горазд» или «год» называется самая вершина горы времен, на которой подводили итоги прошедшего года.

Старец поддержал:

– А позже так стала называться середина осени, которой сейчас соответствует месяц октябрь. То есть Новый год буквально означает «новый октябрь». Седой старик Старый год уходит, а следом за ним приходит малое дитя – Новый год.

Последний полусезон года – август, поэтому уходящего седого старика звали Август. Слово «август» одного извода со словами «густо», «густой», «готовый», «спасение», «спаситель», «спелый» и «спасибо». Например, Яблочный Спас есть поспевание яблок. То есть яблоки стали спелыми и их можно собирать.

Николай удивленно спросил:

– И здесь же ж Спас?!

Старец ответил:

– А как еще сказать «поспевание»? «Конец поспевания»? «Спение»? «Успение»? «Поспение»? «Поспелость»?.. Можно и так, конечно. Но правильно говорить «спас». Наступил Спас.

Яблочный Спас – поспели и готовы к сбору яблоки. Медовый Спас – готов к сбору мед. Травяной Спас, который по-другому называется Пасха, – трава стала высокой, спелой, можно на пастбище выгонять пастись скот.

В августе все поспевает. Можно уже все съедобное собрать и спастись от голода. За всеобщее спасение слово «август» как бы переводят как «божественный», «великий» или «величественный». Слово «августейший» означает «самый великий», или «старейший». Кроме всего этого, слово «август» имеет прямое отношение к слову «восемь». Только не к современному слову, а к словам «акт», «ашт», «аушт» или «окто»…

Как только уйдет на покой этот восьмой, старший, стареющий август, наступают праздничные дни веселого ожидания рождения Нового года. Раньше на Праздник урожая, а значит, и на празднование Нового года люди не только празднично наряжались сами, но и празднично наряжали фруктовые деревья. И прежде всего, наряжали-разряжали яблоню.

Яблоня в те далекие времена считалась самым главным деревом – царицей сада. За то, что все поля и все фруктовые деревья дали людям свой урожай, благодарили именно ее. В благодарность за урожай яблоньку украшали лентами, возвращали на ее ветви часть яблок, которые заворачивали в тряпицы, во что-то яркое, во что-то нарядное и красивое.

Тихомир догадался:

– От этого древнего обычая у нас осталось то, что главные игрушки на нашей новогодней елке – разноцветные шары. Большие, маленькие и очень разные по расцветке.

Старец согласился:

– Да. С этого и пошло начало елочных шаров.

Тихомир, вспоминая детство, сказал:

– В Новый год и мне, и другим детям за стишки и песенки дарили подарки… И дети вместе со взрослыми ожидали наступления Нового года.

* * *

Старец добавил:

– Да. Наступление Нового года – это как рождение ребенка! А рождение ребенка предваряют предродовые схватки, случающиеся у женщин накануне рождения ребенка. Слово «схватки» есть современное звучание слова «схвятки», которое само является некоторым сокращением исходного слова. Слово «схвятки» происходит от слов «хватать» и «схватывать». И по-старому говорили так: «Перед рождеством ребенка случаются схвятки».

Сейчас слово «схвятки» читается просто как «святки», и считается, что это слово происходит от слов «свет» или «святость».

«Несколько дней» схваток, и рождается дитя… Несколько дней Святок, и – Рождество! Святки и Рождество Нового года!

Тихомир пересказал:

– Сначала несколько дней Святок или схваток, а потом – роды, рождение, Рождество Нового года!

Старец подчеркнуто пояснил:

– Так вот Святками называются те самые пять или шесть дней, которые соединяют восемь полусезонов прошедшего года и начало первого полусезона года нового.

Святки – они же Коленды. На Святки-Коленды поют колядки и выдают, выделывают, выкидывают при этом в танце всевозможные «коленца».

С Новым годом рождается ребенок по имени январь. Слово «январь» – составное слово, являющееся сокращением двух имен: Иоанн и Варвара. Потому что рождается не один ребенок, а сразу двойня! Мальчик и девочка. Мальчик Иоанн и девочка Варвара. Из-за этого январь считается с двумя лицами. Одно лицо – мальчика, а второе – девочки.

Тихомир удивился сам себе, своей догадке:

– Январь это и есть двуликий Янус!

Николай, все время внимательно слушавший, спросил:

– А скажи мене, Старче! Вот же ж «месяцев» в году восемь. Так же ж?

Тихомир не понял, к чему клонит Николай, и посмотрел на Старца.

Старец разгадал мысли Николая, но просто сказал:

– Говори дальше.

Николай почесал макушку:

– А раньше же ж ты говаривал про двенадцать главных созвездий в кресте Зодиака! Солнце же ж проходит круг за двенадцать месяцев!

Тихомир удивленно смотрел то на Николая, то на Старца:

– А ведь так и есть!

31 серия

Эпизод 1

Восемь

8 июня 1862 года Валдай

Старец покачал головой:

– Время! Время! Все течет… все меняется… Исходно всего и везде было по восемь!

Сейчас все это забылось, затерто во временах и почти не чувствуется.

Довольный собой, Николай как бы ненароком заметил:

– Старче, а раньше ты говаривал, что и на неделе восемь дней было!

Тихомир подтвердил:

– Так и говорил нам!

Старец ответил:

– Да, неделя состояла из восьми дней! Первый день – «неделя», затем «вторник», «третник», «четверик», «пятница», «шамба», «быта» и «воскресение».

Шестой день от слова «шесть» назывался «шамба», а день седьмой от слова «быть» назывался «быта» или «боута». Слово «быта» означало в древние времена число семь. От слова «быта» происходят многие современные слова: «быт», «быть», «бывать», «буду», «отбыл», «будущее».

Потом уже стало всего по двенадцать, но на двенадцатидневную неделю не перешли. Слишком уж длинной оказалась бы такая неделя. Перешли на неделю семидневную. Для названия шестого дня этой недели объединили два слова: названия шестого и седьмого дней прежней длинной недели – «шамба» и «быта», или «шамба» и «боута». Получилось слово «суббота». Приставка же «суб» немного опускает значения исходных слов.

Тихомир выпалил:

– Субмарина – это подводный корабль!

Старец продолжил:

– Каждый полусезон состоял из пяти долгих, восьмидневных недель и одной недели короткой, состоящей из пяти дней. В короткой пятидневной неделе были только первый день – неделя, вторник, третник, четверик… и пятый день – воскресение.

Слово «воскресение» означает разжигание «кресеня» – жертвенного огня, на котором богам воздавались различные жертвы.

Тихомир подхватил:

– Костер-воскурец, от которого пошло слово «церковь».

Старец кивнул:

– В воскресение все отдыхали. Все воскресали для жизни и работ на следующей неделе.

Тихомир спросил:

– А сколько тогда было часов в сутках?

Старец ответил:

– Часов в сутках тогда было аж тридцать два! То есть четыре раза по восемь часов. Устройство недели было похоже на устройство всего года. Если считать, что одна минута по длительности тогда была такой же, какой она является сейчас, то всего в сутках сколько минут было?

Тихомир принялся за подсчет, выводя колонку прутиком на земле:

– Одна тысяча четыреста сорок минут. Или каждый древний час времени состоял из сорока пяти минут! Это как академический час в гимназии или в университете!

Старец продолжил:

– Всего и везде стало по двенадцать. И созвездий в поясе Зодиака стало двенадцать. И год стал состоять из двенадцати месяцев.

Тихомир спросил:

– А кто это придумал?

Старец положил свою руку на руку Тихомира:

– Ты сам знаешь ответ…

* * *

Если наши предки все делали по Солнцу, то тем – «иным» – помогла Луна. Она как раз за год делает двенадцать оборотов вокруг Земли. И на небе она двенадцать раз показывает нам все стадии изменения освещенности своего лика. Правда, делает она это не ровно двенадцать раз, а немного больше – двенадцать раз и еще кусочек от тринадцатого раза. Месяц на небе длится двадцать девять с половиной и с еще небольшим хвостиком суток. А двенадцать месяцев длятся триста пятьдесят четыре с третью суток. То есть лунный год короче года солнечного на одиннадцать суток без малого.

Предки дали всем частям года, всем двенадцати месяцам свои названия. Каждый сезон года стал состоять из трех месяцев. Первый месяц осени у славян назывался «вересень». Второй месяц– «рюень», «русник» или «ружник». А третий месяц назывался «листопад». День осеннего равноденствия раньше приходился на месяц «русник». И именно в «руснике» заканчивал свои дни текущий год и начинался отсчет дней года нового. Праздник урожая и одновременно с ним праздник Нового года по-прежнему отмечали в середине осени, в день осеннего равноденствия.

Тихомир сказал:

– Но в Европе Новый год был зимой!

Старец ответил:

– Да, в Европе часов в сутках стало двадцать четыре, минут в часе стало шестьдесят. Временем перехода из одних суток в сутки следующие стала полночь. А временем перехода из старого года в год новый стала середина зимы. День зимнего солнцестояния.

Германцы названиями полусезонов – январь, февраль, март, апрель, май, июнь, июль и август – назвали первые восемь месяцев. А между концом августа и началом января они вставили еще четыре месяца. Четыре вставных месяца германцы назвали словами, происходящими от слов-названий цифр: семь, восемь, девять и десять. То есть сентябрь, октябрь, ноябрь и декабрь.

Тихомир с иронией сказал:

– Лучших, а не просто цифирных названий у европейцев для названия этих месяцев, видимо, не нашлось?!

Старец продолжил:

– Так получилось, что Россия в свое время, перенимая все германское, переняла у них и счет времени. Теперь и у нас, в отличие от почти всех славян, месяцы называются так, как они называются у западных европейцев: январь, февраль, март, апрель, май, июнь, июль, август, сентябрь, октябрь, ноябрь и декабрь.

Тихомир спросил:

– А почему месяц назвали «месяцем», ведь отсчет вели по луне?

Эпизод 2

Луна

8 июня 1862 года Валдай

Старец сказал:

– Я могу вам рассказать о луне, как никто вам о ней не рассказывал. Так что внимательно слушайте!

Сразу проясню, что рассказ мой не связан с Луной как с небесным телом. Не связан он и с наукой, и с историей космоса. Он будет о том, как, почему и что называлось в изводном русском языке луной.

* * *

Тихомир и Николай молча внимательно слушали, а Старец, сделав многозначительную паузу, продолжил рассказ:

– Итак, луна светит нам с неба ночью, но иногда бывает она видимой и днем, в чистом синем небе. И видна она нам все время по-разному. То как светлая скобка, выпуклая вправо… То видна светлой скобкой, выпуклой влево… В полнолуние она висит над головой как светло-желтый блин на черной сковороде звездного неба. То ее вообще нет нигде.

Русские слова «старость», «старый», «стареющий» начинаются на букву «с», и на эту букву «с» похож стареющий месяц. По этой букве «с» мы различаем на небе старый месяц или молодую луну, которая нам видна как светлая скобка, выпуклая влево, к востоку.

Но как-то, согласитесь, странно всякий раз получается: то мы луну называем луной, то месяцем. Так вот, скажу я вам, на самом деле луна и месяц – это вовсе не одно и то же. Исходно в русском языке луна не называлась месяцем, а месяц никогда не назывался луной.

Луной луна называется только со дня новолуния и до дня полнолуния. И все. Новолунием же мы называем тонюсенькую скобочку, выпуклую вправо, которая появляется в небе на западе, где солнце только что закатилось за горизонт. Это самое начало видимости Луны на небе. Затем мы продолжаем отсчет дней луны: второй день луны, третий, четвертый день… и так далее. Луна становится все более и более толстой, широкой скобкой, выпуклой вправо, все дальше и дальше отходя от солнца. Затем луна совсем перестает быть похожей на скобку и светится уже неправильным овалом.

И так, считая и считая дни луны, мы доходим до того дня, когда луна вся заполняется светом и наконец становится луной полной. Она полна светом, или исполнилась света, как говорили раньше. То есть она, наконец, становится большим светло-желтым небесным блином.

Первый день такой полной луны мы называем первым днем полнолуния. И, в зависимости от некоторых небесных обстоятельств, два или три дня светит нам с ночного неба полная луна, вставая там же, где встает солнце на востоке, и пребывая в такие дни прямо напротив солнца – на другом конце неба.

В самом начале своего похода по ночным небесам, еще невысоко над землей, полная луна бывает большой, красивой, ярко-оранжевой и даже красноватой.

Как я уже объяснял вам, весь световой месяц длится чуть больше двадцати девяти с половиной суток. У русских такой световой месяц назывался раньше «собачий месяц», «месяц собаки» или «месяц волка». Ну, может, потому что Луна сопровождает Землю так же, как собака сопровождает человека. То пес идет с нами рядом, и его хорошо видно, то отдалится, убежит куда-то, скроется из виду, то вновь оказывается рядом на глазах. И луну собаки любят. Бывает, поют под нее. И их родственники – волки в лесу – тоже любят повыть на луну.

Поскольку на небе то луна есть, то ее нет, то она так к нам повернется, то этак, все время меняется, обращается, наши далекие предки луну считали небесным оборотнем. Полную луну они считали небесной собакой или небесным волком, а в то время, когда луна была темной, ее считали небесным вороным конем.

Получалось, что небесный серебристый волк со временем оборачивался небесным конем, а еще со временем этот небесный конь оборачивался обратно, превращаясь в небесного волка.

Ну так вот. На земле небесным конем считался человек, заговоренный, проклятый злым колдуном. Для того, чтобы человека от этого заклятия избавить, нужно особым образом убить в нем волка-оборотня. Убить его, само собой, следовало в тот момент, когда человек в этого самого волка-оборотня обернется. Причем сделать это можно было, известно, только чем-то серебряным – стрелой или пулей. Азатем обязательно добить его, и непременно осиновым колом.

Считается, что Луна светит нам отраженным солнечным светом. В зависимости от взаимного положения Луны и Солнца мы каждый новый день, точнее, каждую новую ночь видим ее освещенной по-иному. Разные степени освещенности Луны мы называем ее разными фазами.

В зависимости от небесных обстоятельств, когда Луна находится где-то вблизи Солнца и своей освещенной стороной обращена к Солнцу, мы, бывает, Луну на небе вообще не видим два или три дня. Нам в эти дни она проявлена темной, неосвещенной. В светлом же небе находящийся в лучах солнца темный кружок неосвещенной Луны, конечно, вообще не виден.

Теперь немного арифметики. Вычитаем из двадцати девяти с половиной суток двое или трое безлунных суток и получаем примерно двадцать шесть с половиной или двадцать семь с половиной – около двадцати семи дней. Значит, видим мы луну двадцать шесть или двадцать семь суток.

Получается, луна у нас растет примерно двенадцать суток. То есть подряд двенадцать дней мы видим двенадцать фаз растущей луны. Потом она наливается дополна и становится полной луной. Такую полную луну мы называем полнолунием. И такой она у нас будет двое или трое суток, а последующие оставшиеся двенадцать суток она только спадает, стареет и, наконец, совсем уходит от нас и пропадает.

Мы видим двенадцать дней подряд двенадцать фаз стареющей луны. Так вот, эта самая стареющая луна не называется месяцем! Нарастающая луна называется нарастающей луной, а стареющая луна по-другому называется уходящей луной. Но не месяцем!

Примерно на пятнадцатый день у Луны справа появляется тоненький темный серпик. Луны уже справа как бы немножечко не хватает. То есть краешек лунного блина справа слегка затемнился. Так вот, эта самая темная кромка с правого бока луны и называется месяцем!

* * *

Тихомир не выдержал и переспросил Старца:

– То есть месяцем называется не светлая часть луны, а ее темная, затемненная часть?

Старец согласился:

– Все так и есть.

Первый день ущерба луны считался раньше в некотором смысле плохим днем. Этот пятнадцатый день луны назывался «день мясника». В такой день положено было резать скот. Скот резали на мясо и, разумеется, особыми ножами срезали с туши животного шкуру. Правильно срезать шкуру – особое искусство. Люди, которые занимались выделкой шкур, назывались «скорняками». Снятую шкуру особым образом распинали для просушки, то есть растягивали повешенной всегда вниз головой.

Светлая часть луны, по старым представлениям, есть часть, которая покрыта светлой кожей. А темная часть луны считалась частью, с которой кожа снята или содрана. Оттого темная часть луны, то есть месяц, считалась частью кровавой или частью мясной. То есть она считалась той частью, где мясо не покрыто кожей.

Николай спросил:

– Но же ж темная часть луны серая или черная! Но никак же ж не красная!

Старец улыбнулся:

– Раньше у русских считалось, что цвета черный, багровокрасный и золотой, или золотистый, это один и тот же цвет – черный, червленый, червонный. Так было принято у наших предков. Сейчас это связано с геральдикой – гербами родов, градов, с флагами и хоругвями. В церковной деятельности – с написанием икон, с церковной и храмовой утварью.

Тихомир перебил:

– К слову «месяц» имеет отношение слово «мясо»?

Старец довольно кивнул сообразительности Тихомира:

– Также к слову «месяц» имеет прямое отношение германское слово «мессер», означающее «нож». И само русское слово «нож» тоже имеет прямое отношение к слову «месяц». Хотя на слух это не чувствуется.

Черная кромка первого дня ущерба луны называлась «нож святого Варфоломея». Или попросту «нож мясника». Известно же, что атрибутом святого Варфоломея считается особый кривой нож скорняков.

* * *

Николай вспомнил былое:

– Вышел месяц из тумана, вынул ножик из кармана.

* * *

Старец улыбнулся, но затем перешел на серьезный тон:

– Символизм всех религий рассказывал людям вовсе не о неких, пусть и возвышенных, деяниях и эпизодах жизни других людей, он рассказывал о законах и взаимодействиях космоса и природы, описывал их влияние на все живое и в форме пояснительных притч рассказывал о необходимости тех или иных действий.

Верующие во все эти учения-мучения, в учителей-мучителей и учеников-мучеников повествуют нам, как был замучен и убит апостол Варфоломей. Его повесили вниз головой, его ошпарили, с него содрали кожу и потом обезглавили. И имя Варфоломей имеет прямое отношение к сдиранию светлой кожи с луны, к затемнению луны. Если представить себе, что полная луна есть обращенный к нам лицом человек, то можно думать, что правый край луны есть его левая рука.

Светлая кожа с луны начинает сходить справа. Поэтому художники, изображающие мучения святого Варфоломея, всегда изображают на своих картинах сцену, как мучители сдирают кожу сначала с его левой руки.

В день святого Варфоломея раньше положено было начинать какие-то действия в наказание за что-либо или если нужно было обидчику за что-то отомстить. Мстили или начинали мстить именно вдень святого Варфоломея. И, конечно, слово «месть» происходит от слова «месяц».

Тихомир озадаченно спросил:

– Варфоломеевская ночь в Париже?

Старец ответил:

– Да, Варфоломеевская ночь 24 августа 1572 года была ночью первого ущерба полной луны.

* * *

Николай непонимающе посмотрел на Тихомира, и тот шепотом ответил:

– Я тебе после рассажу.

* * *

Старец продолжил:

– Итак, с первого дня ущерба луны начался месяц. Так же, как диск луны, начиная с новолуния, заполнялся светом, теперь диск луны заполняется тьмой. Светлая часть луны теперь отступает, освобождая место ее темной части.

Первым днем месяца называется день, в который происходит самый первый ущерб светлого диска луны. Приходит на небо молодой месяц. С этого первого дня месяца начинали отсчет дней месяца: первый день, второй, третий, четвертый… и так далее. Луна стареет, уходит, а месяц вместе с тем растет.

Обратите внимание! Луна у нас – она, девочка, девушка, женщина, а месяц у нас – он, мальчик, юноша и мужчина. То есть светлая часть диска луны – женская часть, а темная его часть, как и должно быть, часть мужская! И почти всегда девушка и юноша сидят в диске луны вместе, вдвоем. И в диске луны их не разлучить. В этом суть и причина того, что луну считают вместилищем и водительницей любви.

Проходит подряд двенадцать фаз стареющей луны, или они же двенадцать фаз растущего месяца, и, наконец, после того как на небе на двенадцатый день остается только узенькая светлая кромочка, в следующую ночь – совсем темно. Месяц стал полным. Месяц исполнился.

Полным месяцем называется такой месяц, который своей тьмой накрыл весь диск, забрав у луны весь ее свет. То есть девушка с луны ушла куда-то, и на луне остался один только юноша. На самом же деле девушка сейчас повернута лицом к Солнцу, а юноша, весь мрачный, весь в мрачных мыслях, сейчас к Солнцу ее ревнует.

Кстати, когда луна молодая и видна как светящаяся небесная лодочка, кто на ней должен сидеть, свесив ножки? Конечно, мальчик. Ведь мальчик – это ее верхняя темная часть.

Итого днями месяца называются все дни растущего месяца и еще примыкающие к ним два или три дня полного месяца, то есть дни невидимой луны. Сначала от новолуния до полнолуния счет идет дням луны, а начиная с пятнадцатого дня луны, или с первого дня месяца, и до самого нового новолуния счет идет дням месяца. И вместе эти два этапа собираются в полный календарный месяц. Начинается он луной, а завершается месяцем. То есть у женщины – свет, а у мужчины – тьма. У женщины – начало, а у мужчины?

* * *

Николай выпалил в азарте:

– Конец же ж!

Тихомир спросил:

– Так можно же, досчитав до пятнадцатого дня луны, так дальше и продолжать считать дни луны до дня нового новолуния, не обращать внимания на месяц.

Старец объяснил:

– Так и делали те, кто счет дням вел по светлой луне и кто время измерял лунами – отрезками от дня новолуния до дня новолуния. И весь световой период луны называли одной луной времени. Но были и другие люди. Они считали время по дням месяца. Начинали счет дней в день первого ущерба луны и вели его до такого же дня в следующем цикле. Они измеряли время месяцами.

Разумеется, все дни луны числом полностью равны всем дням месяца, и наоборот. Ведь это одна и та же Луна. Времени от какой-либо фазы луны до такой же следующей фазы проходит двадцать девять с половиной, и еще с небольшим, дней. Все равно как считать, что так, что эдак. Но одни измеряли время лунами, другие – месяцами. И эти два способа счета дней, и вообще времени, прямо противоположны друг другу.

Тихомир серьезно спросил:

– Кто такие эти люди, зачем и почему они так делали?

Старец так же серьезно ответил:

– Диск Луны почти всегда состоит из светлой, лунной, части и из темной, месячной. Он почти всегда являет собой неразрывное единство месяца и луны, за исключением лишь дней полнолуния и дней полного месяца, когда на небе нет то месяца, то луны.

Граница, разделяющая светлую и темную части луны, по-русски называется «ангел». Слово «ангел» происходит от обратного чтения слова «луна» в его исходном написании.

«Ангелом» эта граница называется в том случае, когда свет наступает, а тьма отступает. Если же наоборот – тьма наступает, а свет отступает, – то эта граница называется «полоса» или «мракобес». Мракобес есть упрощение слова «мрако-бельтес», что означает «черно-белое». Или еще по-другому она называется «черта» или «черт».

Ангелы эту границу двигают в сторону тьмы, а черти двигают ее в сторону света. На границе света и тьмы ангелы и черти ведут постоянную, вечную борьбу друг с другом. Ангелы светом очищают лик луны, а черти ее темнят, пачкают.

Со дня появления первой темной полоски сбоку у полной луны полоса эта каждый день надвигается на светлую сторону и движется так, пока луна не станет полностью темной, то есть полным месяцем. Всего эта полоса движется по лику луны двенадцать ночей, а на тринадцатую ночь она приходит в полностью темную луну. Поэтому всего чертей бывает тринадцать.

Тихомир догадался:

– Поэтому число тринадцать у нас называется чертовой дюжиной.

Старец согласился:

– Словом, у луны две грани – белая и черная, разделяемые чертой, как границей. Не по-русски эта черта между светлой и темной гранями луны называется «люминатор» или «терминатор», которые разграничивают белую полосу луны и ее черную полосу. Так по-другому называются ее светлая и темная грани. Люминатор – наступает полоса света, а терминатор – наступает полоса тьмы. Поэтому у нас все черти – «черти полосатые».

По-другому, и тоже не по-русски, эта граница называется «мистика». По-русски же мистика называется «волхбвие» или «волхбвство».

Николай подхватил:

– Волшебство же ж?!

Старец кивнул:

– Да, волшебство, или мистика, разделяет собой темную и светлую части луны. Течение взаимных соотношений этих частей во времени называется «мистерия».

Тихомир спросил:

– Мистика и мистерия связаны с луной?

И получил ответ:

– Во всех мистериях главное – это луна. Если в какой-то мистерии у кого-то вообще не идет речь о луне, то это все что угодно, но не мистерия!

Всем нерусским словам, связанным со всем, что есть в мире мистического, в русском языке есть прямые соответствия. И, конечно, все эти русские слова являются словами исходными для всех других языков. Но сейчас в русском языке все эти слова особым образом спрятаны. Все они просто изменили свои изначальные значения, которые давно не используются.

Все русскоговорящие люди сейчас не по-русски и нерусскими словами бродят умом. Сегодня любой школяр скажет, что Луна – это космическое тело, спутник Земли, вращающийся вокруг нее. Однако раньше, в древности, никто луну космическим телом не считал. Попросту не было никакой необходимости так считать. Раньше считали, что луна – это дыра, отверстие в небе, сквозь которое к Земле идет свет от таинственного занебного мира, мира неземного предвечного света. Считалось, что небо есть твердь небесная, что небо – толстый ледяной покров на поверхности холодного океана Вселенной. В этом космическом льду есть два больших отверстия – солнце и луна, есть отверстия маленькие – пять видимых планет, и есть еще совсем маленькие дырочки – это звезды. Через все эти отверстия к нам на Землю постоянно льется вечный вселенский свет.

Луна представлялась лункой, прорубью во льду, в котором видна плавающая около него рыба. Причем в луне рыба плыла по кругу в одну сторону, а в месяце она плыла в сторону обратную. В этом одна из причин формы одного из знаков Зодиака – знака Рыб.

Слово «луна» в русском языке есть упрощение слова «влауна» или «влауза». Другое упрощение этого слова – слово «луза». А луза и есть отверстие. Маленькая луза называется «лунка». Большая лунка, как «полная» луна, называется «полынья».

Еще одно его упрощение – слово «лаз». То есть отверстие, сквозь которое можно куда-то пролезть.

А слово «месяц» – это упрощение слова «влаунец».

Николай удовлетворенно крякнул:

– Луна – «валуна». Месяц – «влаунец». Же ж!

Тихомир проговорил:

– Светлая сторона диска исходно называется луна – «влауна», а темная его сторона исходно называется месяц– «влаунец».

Эпизод 3

Поединщики

8 июня 1862 года Валдай

Старец задумался:

– Теперь немного о другом… Небеса наши так устроены, что бывают на них затмения. Затмения бывают лунные, и затмения бывают солнечные. То Луну закроет от Солнца Земля, то Луна затмит собою Солнце. Последовательность лунных и солнечных затмений небеса собрали в так называемый затменный цикл.

Затменный цикл – это череда лунных и солнечных затмений, порядок следования которых длится восемнадцать лет, десять суток и еще две трети суток. Этот затменный цикл называется «сарос». Тройной сарос, то есть три сароса подряд, называется «большой сарос». Большой сарос длится пятьдесят четыре года и тридцать два дня. Каждые тридцать три сароса, или по-другому каждые одиннадцать больших саросов, над землей случается большое солнечное затмение. Эпохальное затмение.

Тридцать три сароса, или одиннадцать больших саросов, – это ровно пятьсот девяносто пять лет.

Николай удивился:

– Это же ж почти шестьсот лет!

Старец продолжил:

– И эти пятьсот девяносто пять лет называются «эпохой». Перед большим эпохальным солнечным затмением одна эпоха заканчивается, а сразу после этого затмения начинается эпоха следующая. Солнце перестает светить одной эпохе и после великого затмения начинает светить эпохе следующей. И Солнце в этом великом эпохальном затмении называется «пересвет». Солнце как бы пересвечивает из одной эпохи в эпоху следующую.

На небесах в эпохальное сражение друг с другом вступают два воинства.

Перед началом самого сражения на поле между выстроившимися рядами противников выезжают два «поединщика» – «по единственному» с каждой стороны. Один поединщик представляет сражающихся за Солнце, и его имя «Пересвет». А за Луну сражается поединщик по имени «Челубей». Имя Челубей имеет отношение к словам «луна», «чары», «серебро». «Черная» луна исконно называется по-русски «челяба».

Оба поединщика, Пересвет и Челубей, сходятся в бою на конях и пронзают друг друга своими боевыми копьями. И оба умирают. Не стало ни того, ни другого… Луна накрыла собою Солнце. И они оба на небе пропали, оба погибли… На небе и во всем поднебесном мире стало темно. Но темно было недолго. Появился свет нового Солнца, новой эпохи.

После битвы победившие – те, кто сражался на стороне Солнца, – стали жить по Солнцу, по солнечному календарю, а проигравшие – те, кто сражался за Луну, – стали жить по лунному календарю.

Тихомир удивился:

– Так бой русского Пересвета с татарским Челубеем, который по преданию предшествовал Куликовской битве, это миф!

Старец улыбнулся:

– Конечно миф! Миф, в котором говорится о вечной борьбе двух небесных идей: Солнца и Луны, света и тьмы. Но, по преданию, хотя в этом поединке оба воина погибли, победа осталась за Пересветом. Конь смог довезти его до русских войск, тогда как Челубей оказался выбитым из седла.

Николай задумался и спросил:

– Значит же ж, русские с правого «светлого» берега победили татар с левого «темного» берега?

Старец ответил:

– Да, потому что свет всегда побеждает тьму. Как добро побеждает зло!

Довольный Николай восторженно прокричал:

– Так поэтому мы живем по солнечному календарю!

Старец кивнул и положил руку на плечо Тихомира:

– А те, «иные», сначала жили по лунному календарю. А потом, действуя по своему «плану», перешли на такое счисление времен, при котором учитывались и показания Солнца, и показания Луны. Такое счисление времен называется лунно-солнечный календарь.

Тихомир твердо сказал:

– Будем называть всех своими именами! «Иные», или Вторые, несмотря на свои неоднократные проигрыши, сейчас одерживают верх. Значит, зло побеждает добро!

Старец тяжело вздохнул:

– В нашем представлении это так. Но кто знает, что такое «добро» и что такое «зло»? Вторые выполняют свою миссию… Но на подходе новая эпоха! Приходят пророки, которые вернут на Землю утраченные смыслы бытия, мораль, представления о добре и зле!

32 серия

Эпизод 1

Агнец на заклание

8 июня 1862 года Валдай

Траян затушил костерок остатками похлебки из котелка.

Он был доволен собой: такой схрон приготовил. Тут ему и еда с посудой, и одежда! Да и место хорошее подобрал – на холме в густом лесу возле родника.

Он достал из тайника заботливо уложенные в кожаный навощенный мешок сюртук, штаны с подштанниками и рубаху. Все было новое – с иголочки.

Встряхнув немного отсыревшую одежду, он разложил ее просушиваться на обросший густым зеленым мхом плоский камень и полюбовался.

– Красавец! Воистину буду городской! До Новгорода рукой подать.

Рука Траяна по привычке потянулась, чтобы перекреститься… Он одернул ее и в голос рассмеялся.

* * *

Пелагея услышала мужской смех и остановилась. Ее правая рука машинально нырнула в складки рясы и переложила «шило» в перевязь левой руки.

* * *

Траян уселся на камень и стал ножом чистить сапоги. Подсохшая у костра болотная грязь хорошо снялась. Когда он начал протирать нож о мох камня, тот ковром приподнялся, и проступили какие-то высеченные знаки. Траян удивился и стал сдирать мох лоскутами…

– Доброго дня путнику, – услышал он за спиной.

Траян быстро обернулся и с облегчением вздохнул: перед ним стояла молодая монахиня с рукой на перевязи.

Монахиня сделала несколько шагов навстречу:

– Услыхала смех. Думаю, дай погляжу. Лес кругом.

Траян обратил внимание, что монашка прихрамывает.

Он подошел к ней, поправил рукой черный апостольник вокруг головы.

Монахиня смущенно опустила глаза.

«Ну и что, что хромая. Зато с лица – красавица», – подумал Траян и прижал монашку к себе…

* * *

– Так ты говоришь, если что, на север они подадутся! Больше некуда… – Пелагея вытирала «шило» о так ни разу и не надетый сюртук Траяна.

Она отряхнулась, спрятала «шило» и, посмотрев на Траяна, безжизненно распластавшегося на окровавленном камне, покрытым древними надписями, произнесла:

– Агнец на заклание.

Взгляд Пелагеи упал на кожаную калиту. Раскрыв ее, она увидела с десяток перевязанных бечевой мешочков. Взвесив один в руке, Пелагея улыбнулась и развязала.

На камень посыпались новехонькие червонцы чеканки царя Александра I – десятирублевики размером побольше и пятирублевики – поменьше. Пелагея подняла одну из монет. На аверсе десятирублевика был изображен двуглавый орел в центре крестообразной композиции из гербов Московского, Казанского, Сибирского и Астраханского царств.

Пелагея провела пальцем по московскому гербу, на котором всадник Георгий Победоносец поражал копьем змия-дракона…

– Уже скоро Дракон вернется! – зло сказала она и резко швырнула монету о камень.

* * *

– Это – золото, Пелагея! – услышала она тихий и спокойный мужской голос за спиной, и ее сердце бешено заколотилось…

Эпизод 2

Золото

9 июня 1862 года Валдай

Ночью в шалаше Тихомиру не спалось. Сначала он не мог заснуть – непонятное чувство тревоги обуревало его. Потом приснился обрывчатый сон… Забава… Знахарка… Петр… Марфа… Пелагея… Хранитель… Старец… Аким… Он проснулся весь в холодном поту.

* * *

Николай тоже ворочался с бока на бок и, поняв, что Тихомир не спит, спросил:

– Тихомир, сказы-сказами, а когда же ж мы золото пойдем искать?

Тихомиру очень хотелось сказать Николаю правду, что он не знает, где может быть спрятано золото скифов, что он обманул его, тогда еще Картуза, чтобы добраться до Санкт-Петербурга и дальше – до Старой Ладоги, но решил повременить и ответил:

– Погоди ты искать. Сначала Старца расспросим!

Николай согласился:

– И то правда! А то где же ж его искать? И колодцы енти – клады, кладовые…

Тихомир подумал и сказал:

– Только если сами будем спрашивать, то Старец догадается. Помнишь, какой он?!

Николай задумался:

– Так что же ж делать?

Тихомир предложил:

– А я Марфу подговорю.

Николай одобрительно промычал:

– Добро. Теперь – спим.

Тихомиру все же не спалось, и он спросил:

– А револьвер где?

Николай уже сквозь сон постучал рукой по камышовому мату, ближе к своей голове:

– Один патрон…

* * *

Поутру Тихомир начал издалека, спросив у Старца:

– Вот скажи мне, слово Русь – это слово со значением «река»?

Старец подтвердил:

– Так оно и есть, но не для всех рек, а только для тех, что берут свое начало на Русской возвышенности, то есть на Валдае.

Тихомир спросил дальше:

– Наши предки месяц октябрь, который был концом и началом года, называли русник?

Старец подтвердил:

– Да, русник. Есть и другие названия: «рузник», «ружник», «руян», «рыжник», «ржанник», «оржанник», «оружник», «хорунжник». Другие славяне его называли «листопад», «кастричник», «жовтень», «поздерник» и еще многими разными именами. Балтийские славяне использовали слово «рудзутак».

Тихомир подмигнул Марфе, которая сидела рядом на камышовой подстилке и играла с Петром.

Марфа сказала:

– На нашей земле «русник» – это «листопад»! За ним идут «грудень» и «студень»! А перед ним – «просинец», «сечень», «березень», «цветень», «травень», «червень», «липень», «сер-пень» и «вересень»!

Старец, ничего не подозревая, как обычно, начал подробно объяснять:

– Русник был самый важный месяц в году, когда подводили итоги года, подсчитывали урожай.

А раньше октября, в сентябре, листья на деревьях краснеют. Где красные висят, колышутся на ветру, где красноватые. Листья разных красных оттенков. Деревья стоят нарядные, красивые, разноцветные. Эту часть осени наши предки называли «красная осень».

А в октябре листва на деревьях желтеет. От красных тонов мало что осталось, и деревья стоят все красновато-желтые. Наши предки называли этот цвет оранжевый. И раньше о таком времени осени говорили: «Наступила золотая осень».

Тихомир пихнул в бок Николая.

Тот нетерпеливо спросил:

– Золотая осень?

Старец догадался, к чему они клонят, но не подал и вида.

Он немного помолчал и спросил у Николая:

– Николай, скажи мне, что делают осенью после сбора урожая?

Николай призадумался и ничего не ответил.

За него ответил Тихомир:

– Урожай надо сохранить на весь оставшийся год – на предстоящие зиму, весну и лето.

Старец ответил:

– Правильно. Николай, а какой основной урожай для русского человека?

Николай сразу ответил:

– Зерно же ж!

Старец улыбнулся и продолжил:

– Русские слова «злак» и «зерно» раньше могли произноситься как «жлак» и «жерно». От слов «жлак» и «жерно» происходят слова «жернова», «жито», «житница», «жевать», «жатва», «жнец», «нива», «желтый». От слова «жерно» также происходит еще одно название октября – «жерник» или «жарник».

В обратную сторону от слова «жлак» происходит слово «колос». А в обратную сторону от слова «жерно» – слова «оранжевый» и «рыжий». И слово «рожь», конечно.

Тихомир спросил:

– А слово «пшеница»?

Старец ответил:

– Русское слово «пшеница» есть упрощение слова «пшерница», а слово «пшерница» происходит от слова «пожарница». Рожь по-другому, в обратную сторону, называется «жар», или «жарница». Атак как пшеница созревает немного позже, следом за рожью, она называется «пожарницей».

* * *

Николаю не терпелось, и он спросил:

– А золото же ж?

Старец рассмеялся и открылся:

– Николай! Тебе все не дает покоя это золото?!

Николай насупился.

Старец сказал:

– Золото правильно звучит как «жолото»! А еще правильнее «зжелото», потому что впереди стоят подряд две буквицы «з» и «ж». Этот состав буквиц есть остаток от разложения буквицы «ижица». Слово «жолото» происходит от слова «жлак».

От слова «жлак», читанного в обратную сторону по правилам, происходит и слово «колос».

На латыни слово «колос» звучит как «аурис», то есть золотой. Золотом изначально называли не металл, а именно пшеницу. Но и металл впоследствии назвали золотом не только за его пшеничный цвет. Дело в том, что золото сначала находили только в речных песках в виде небольших зерен, похожих на зерна пшеницы. Река, в песках которой находили зерна золота, называлась «колоскиндой», «колохиндой» или «колхиндой». Все эти слова происходят от слова «колос». А колос – это плод пшеницы, в котором содержатся ее золотые зерна.

Тихомир спросил:

– От слова «колхинда» происходит слово «Колхида»?

Старец ответил:

– Золотоносная Колхида и любая другая золотоносная река всегда в созвучии начинается на «ко»-«кол»-«коло»!

Река, которая в древности называлась Колхидой, сейчас называется рекой Хоби. Она находится в Грузии и впадает в Черное море.

Как ты, Тихомир, уже догадался и знаешь из мифов Древней Греции, в далекую заморскую страну Колхиду ходили древние греки-аргонавты на корабле «Арго» за золотым руном. Так Колхида и есть эта самая река, которая сейчас называется Хоби, или по-грузински Хобисцкали. Дело в том, что по правилам слово «колхинда» может читаться и как «колхоба», то есть два слова – «кол» и «хоба». Или, если переставить слова местами, «хоба» – «коли». Или, в произношении местного населения, «хоба» – «цкали», откуда название реки Хобисцкали. «Цкали» на местном наречии означает «вода».

Николай разочарованно спросил:

– А как же ж золотник в колодце?

Старец потрепал его по плечу:

– Я вижу, ты много уже узнал о кладах. Да, колодцы раньше строили с золотниками.

От слова «колохинда» и происходит слово «колодец»! И слово «клад», конечно, имеет отношение к словам «колодец» и «Колхида», а сам по себе клад напрямую связан с содержимым золотника.

«Золото» или «желото» – это другое старое русское название пшеницы!

В золотое время – время золотой осени – в месяце руснике наши предки и подсчитывали все это «золото»!

Хлеб собирали – на-гора. Выдавали его – на-гора. Гора хлеба, как гора золота, есть самое приятное для глаз и души зрелище. Большая гора хлеба – это гора покоя и уверенности. «Хлеб всему голова», – говорили наши предки. И поскольку хлеб всему голова, он является не только вершиной времен. Он вообще является вершиной всего на свете… Он является всякой вершиной, вершиной жизни. Именно поэтому всякое золото есть мерило успеха.

* * *

Николай сказал:

– Ну я и дурак же ж!

Старец покачал головой:

– Знаешь, Николай, есть на свете даже такая страна – Страна дураков. В поле Страны дураков можно закопать золото, а потом собрать с этого поля золота много больше, чем закопал.

Николай привстал и серьезно посмотрел на Старца.

Тихомир не выдержал и рассмеялся. Старец тоже рассмеялся. За ним звонко засмеялась и Марфа.

Николай уже вытянулся в полный рост, посмотрел на них и, бросив картуз об землю, во весь голос загоготал.

Отсмеявшись, Старец сказал:

– Дурак – это вовсе не глупец. Дурак – это размышляющий, мечтающий, наивный, действующий несмотря ни на что. Так вот, и дураку, и особенно умному нужно немало учиться и учиться, чтобы знать, когда, где, как и какое «золото» нужно закапывать и когда и как его собирать. А еще непременно нужно трудиться и трудиться на благо своего рода, своей Родины и своего хранимого небом Отечества!

* * *

Тихомир спросил:

– Так все же. А другие месяцы?

Старец начал рассказ:

– В древнерусском своде знаний о природе и человеке грудь человека соответствует месяцу травеню. Или, что привычнее сейчас, маю. Травень – это грудь, и травень – это медь. Грудь – это медная часть тела.

Лицо же человека соответствует месяцу, первая половина которого называется червень, а вторая половина месяца – липень. Или сейчас месяцам латинян – июню и июлю. Правая половина лица соответствует червню, а левая липню.

Тихомир спросил:

– Как в театре – драма и комедия?

Старец стал пояснять:

– Да. Червень есть правая, веселая, улыбающаяся половина театральной маски, а липень – ее левая, грустная сторона. Выражение «влепить кому-либо пощечину» означает ударить его именно по левой стороне лица. Ведь бьют-то в основном правой рукой. Вот она, левая сторона лица, и грустит! Червень и липень – это лицо и это серебро. Лицо – это серебряная часть тела. И серебром покрывают зеркала для отражения лиц.

Тихомир поднес руку к левой щеке:

– Ив левую щеку дают оплеухи. Я помню, что слово «лицо» от исходного слова «липцо». Поэтому «лепнина», «лепота» и «оплеуха».

Старец покачал головой:

– По-русски левая щека называется «ланита». А правая щека так и называется – «щека». Слово «щека» сейчас тоже упростилось. Раньше оно писалось и произносилось как «щер-ка» или «щерйца».

Если по левой щеке били, то по правой щеке человека хвалили или «поощряли». А поощряли так: вместе со словами благодарности и хвалебными словами стоящего напротив человека левой рукой, пальцами, нежно брали за правую щеку, слегка ее трясли и собирали ее так, чтобы у того показались зубы. То есть так, чтобы человек «ощерился», как бы улыбнулся. Это и называется «поощрить» человека – заставить его «ощериться», улыбнуться от похвал. Само слово «щериться» означает показывать зубы. И, конечно, слово «щериться» одного извода со словом «червень», которое означает правую часть лица, которую принято поощрять.

Щека открывает или закрывает зубы, позволяет рту открыться или, наоборот, закрывает его. Щека, если нужно, держит рот на замке, держит язык за зубами, закрывает человека, делает человека такой букой. «Букой» на латыни называется щека. Поэтому от слова «щека» происходит слово «щеколда». «Щеколда» – это такой запор на дверях или на воротах. И все это происходит так, потому что в русском языке сочетание буквиц «щер» могло писаться, но не читаться. Особенно в начале слов. Например, в начале прозвища Батый, в слове «убыток» после «у», в слове «яйцо» после буквицы «я»…

Тихомир пробормотал себе под нос:

– Щербатый ущербный ящер.

* * *

Старец, не обращая на него внимания, продолжал:

– Поверхность головы под волосами соответствует месяцу серпеню. И именно поверхность головы под волосами называется головой. Голова – это вся та поверхность, на которой растут волосы. И соответствует голова августу. Серпень есть голова, и серпень есть золото. Голова есть золото или золотая часть тела. Само слово «голова» происходит от слов «золото», «голд», «голый». Бывает же у мужчин в возрасте голова голой.

В золотом серпене вызревает все золото, что посеяно, и в конце серпеня золото начинают жать. Поля начинают оголять от стоящих на них хлебов. И по-другому серпень называется «жнивень».

Тихомир вспомнил:

– Слово «голова» есть множественное число от слова «голов», которое означает «волос». Слово «волос» – это слово «голов», читанное в другую сторону.

Старец кивнул:

– Сами волосы есть следующая часть тела. И волосы соответствуют месяцу «вересеню». А «вересень» латиняне определили как сентябрь. «Вересень» – это волосы, и «вересень» есть железо. Волосы есть железная часть тела. Поэтому «вересень» по-другому называется «волосень» или «волошень».

Следующую часть тела представляет коса. Коса – это то, во что сплетены волосы в три пряди. Соответствует коса тому самому месяцу, о котором мы сегодня говорили, то есть месяцу руснику, или по-другому, как говорит Марфа, листопаду.

Соответствует коса углю. Коса волос представляет ту косу, которой косят травы. И вообще она представляет всякий клинок и лезвие ножа. Клинок есть железо с углем, то есть с углеродом. То есть это и есть сталь. Кузнецы в древности так ковали клинок оружия: сначала сплетали полоски железа в косу, накаляли ее, затем пересыпали эту косу углем и ковали ее.

Месяц русник, как вы помните, вершина горы времен года. Коса волос, которой соответствует месяц «русник», есть самая верхняя часть тела человека. То есть вершина его тела. Косу ведь можно уложить поверх волос. Пшеница и рожь – это золото, а золото это есть вершина трудов человеческих. А Русские горы или Валдай есть вершины на Русской равнине! С этих вершин текут-растекаются наши великие русские реки. Западная Двина, или она же Белая Русь, течет вверх, на север. А вниз, на юг, текут Днепр и Волга.

Золото – это изводное название пшеницы и ржи в русском языке. Слово «золото» является преобразованным и сокращенным по особым правилам довольно длинным исходным словом. От этого же слова происходят неудобные слова «хурбуджзь», «хуруджзь» или «уруджзь». Если «дж» читать как «и», то получится слово «рузь». А «рузь» перешло в «русь». От этих слов произошло название месяца «рузник» или «русник». От названия месяца произошло название нагорья, которое является вершиной земель. От названия нагорья произошли названия рек, которые с него текут – «рузьские реки», «русьские реки», или «русские реки». А на этих реках живут «рузьские» люди или «русьские» золотоволосые или златовласые люди, волосы которых пшеничного – русого – цвета! Каждая река есть «Русь»! Все это вместе есть «Росьсия»! Все это вместе есть «Россия»!

* * *

Тихомир и Николай восторженно слушали рассказ Старца.

Марфа же слушала Старца вполуха и больше играла с Петром. Он улыбался и что-то лепетал Марфе. Внезапно Петр перестал агукать и нахмурился.

Одновременно с ним замолчал и прислушался Старец.

Он повернул голову в сторону пещеры и позвал:

– Аким!

Тихомир и Николай посмотрели в направлении пещеры, но ничего не происходило.

Николай засмеялся и сказал:

– Ничего нового же ж!

Тихомир подхватил смех.

Старец был серьезен и еще раз позвал:

– Аким! Что там у тебя?

Ответа не последовало.

Старец, не отворачивая головы, попросил:

– Марфа, сходи, посмотри…

Эпизод 3

Хранитель

9 июня 1862 года Валдай

Марфа послушно направилась к пещере.

В свете лучин она увидела массивное тело Акима, лежащее на земле и перегораживающее собой почти весь проход. Марфа ахнула и наклонилась к нему. Аким лежал на животе, и вокруг его головы медленно растекалось пятно крови.

Марфа в ужасе попыталась закричать, но сзади нее метнулась какая-то черная тень, и твердая рука зажала ее рот. Через мгновенье Марфа почувствовала на своей шее холод острого железа, и ноги ее стали подкашиваться.

– На выход, – прошипел ей женский голос с едва уловимым гортанным произношением.

Марфа двинулась на полусогнутых.

* * *

Тихомир с Николаем взволнованно смотрели в сторону пещеры.

Старец напряженно прислушивался.

Из пещеры показалась белая как полотно Марфа, медленно ведомая одетой в черную рясу монахиней.

– Пелагея?! – в один голос воскликнули Тихомир с Николаем и вскочили на ноги.

Та сильнее прижала к горлу Марфы «шило» и прошипела:

– Картуз! Ко мне! Держи ее!

Николай расправил плечи и пошел на Пелагею:

– Я тебе, тварь, не Картуз! Я Николай!

Пелагея удивилась реакции Николая и остановилась.

* * *

Петр начал плакать. Тихомир подскочил к нему и, взяв на руки, прижал к себе.

* * *

Николай оглянулся, сделал несколько шагов и встал между Пелагеей и Тихомиром с Петром, защищая их собой.

– Отпусти ее! – яростно прокричал он и выхватил из-за спины револьвер.

Пелагея только ухмыльнулась:

– На их сторону перешел?!

Николай ответил:

– Теперь я берега не путаю!

* * *

Старец, ничего не понимая, выставил вперед руки, силясь определить исходящую опасность.

* * *

Николай направил оружие в сторону женщин и медленно начал подходить к ним:

– Отпусти!

Глаза Пелагеи смотрели прямо в глаза Николая. Она очень медленно убрала «шило» от горла Марфы и повернулась боком к противнику так, что ее рука скрылась из вида. Николай так же, не отрывая от Пелагеи глаз, второй рукой быстро взвел курок револьвера. Он понимал, что Пелагея гораздо быстрее и опаснее его. Перед его глазами восстановилась картина «знакомства у Яузы».

– Один патрон – один выстрел, – прошептал Николай и стал приближаться.

Пелагея резко оттолкнула Марфу, одновременно метнув «шило» в Николая.

Нависла зловещая тишина.

* * *

Тихомир с замиранием ждал развязки, но выстрела не последовало. Ему не было видно из-за спины Николая, что происходит.

Николай неподвижно стоял.

* * *

Марфа закричала.

Руки Николая опустились. Револьвер выпал.

Николай рухнул навзничь, и Тихомир увидел, что из его правого глаза торчит «шило».

* * *

Тихомир еще сильнее прижал Петра к себе.

* * *

Пелагея прошипела:

– Отдай его мне и будешь жить.

Марфа взвыла, вскочила на ноги и рванула, прыгнув на Пелагею.

Пелагея увернулась, подтолкнув Марфу по ходу ее броска. Марфа упала на землю, но тут же поднялась.

Пелагея ухмыльнулась Марфе:

– Любовь! Кого ты любишь больше? Тихомира или Первого?

Марфа, наклонив голову вперед, упорно шла на нее, а затем с истошным криком снова прыгнула, выставив руки вперед.

Пелагея вновь увернулась, и Марфа, даже не коснувшись ее, снова упала на землю.

Прозвучало зловещее:

– Умрут все!

* * *

Пелагея, зная, что она сильнее их всех, уже в голос засмеялась:

– Сейчас вся ваша любовь пройдет, потому что закончится ваша жизнь.

Она сама направилась к Марфе, которая поднялась на ноги и, убирая назад растрепанные длиннющие волосы, тяжело дышала.

* * *

При слове «любовь» Тихомир уложил Петра на подстилку и, не отрывая глаз от Пелагеи, двинулся на помощь Марфе.

* * *

– А кто знает, что такое Любовь? – голос Старца заставил всех остановиться.

Вновь наступила тишина.

* * *

– Любовь – это когда ты готов без раздумья отдать свою жизнь за жизнь другого человека, того, которого ты на самом деле любишь! – неожиданно раздался громкий голос со стороны.

* * *

Тихомир увидел, как глаза Пелагеи расширились от удивления. На мгновенье ему показалось, что ее голова склонилась в поклоне.

* * *

Раздался выстрел.

Тихомир от неожиданности впал в ступор, дыхание его остановилось.

Он увидел, как падает Пелагея. В ее глазах так и застыло удивление.

Переведя взгляд в сторону выстрела, Тихомир увидел Хранителя и выдохнул:

– Олег Ярославович! Как вы вовремя!

* * *

Хранитель подошел к лежащей Пелагее и осторожно перевернул ее на спину.

На переносице проступала маленькая черная точечка пулевого отверстия.

– Повезло! С первого выстрела. Но, Тихомир Андреевич, вы же меня уже знаете, пистолетик мой, на всякий случай, двухзарядный, – Хранитель сдул пороховой дымок из одного ствола пистолета. – Второй патрончик «про запас».

Тихомир промолчал и подошел к телу Николая. Горько вздохнув, он присел и достал из его глазницы «шило». С ненавистью отбросив его в сторону, он с сожалением произнес:

– Только ты успел стать Николаем…

Подошедшая Марфа прикрыла рот руками, с трудом сдерживая слезы.

* * *

Возле холмиков могил, расположенных рядом друг с другом, стояли Старец и Тихомир, которого приобнимала Марфа с Петром на руках.

Хранитель стоял чуть поодаль.

Окинув взглядом плоский камень у подножья пещеры, он сказал:

– Пора.

Тут Тихомир, как будто что-то вспомнив, быстрым шагом направился в шалаш.

Он принес и положил в изголовье могилы Николая икону Святого Христофора.

Хранитель подошел и удивленно спросил:

– Зачем, Тихомир Андреевич?

Тихомир развел руками:

– Пусть будет с ним, он любил его, но так и не узнал про псоголовых скифов.

Марфа, утирая слезы, развернулась и тоже куда-то ушла.

Хранитель помолчал и сказал:

– А ведь это правда! Правда про собакоголовых или псо-головых, как их называли!

Тихомир с удивлением посмотрел на него.

Старец насторожился.

Хранитель, еще немного помолчав, сказал:

– В древности воины, а может быть, и скифы в низовьях Волги, точнее, их воинские касты, еще в младенчестве отбирали самых сильных младенцев из мальчиков. Они должны были стать бесстрашными воинами. Их так и воспитывали, в первую очередь – бесстрашию! Ведь что есть страх? Страх – это то, что есть у людей от природы! Это инстинкт – инстинкт самосохранения.

Пришла Марфа и положила на могилу Николая несколько колосков пшеницы.

– Вот твое «золото», которое ты искал, – сказала она и зарыдала еще пуще прежнего.

Все помолчали.

Тихомир подошел и обнял плачущую Марфу.

– Марфа бесстрашно бросилась защищать моего сына Петра, – сказал он Хранителю.

Хранитель улыбнулся:

– Или вас?! Это есть любовь…

– Да. Любовь, – сказал Старец, но как-то необычно скованно для него.

Казалось, что он все время хочет приблизиться к Хранителю, но что-то его отталкивает.

Тихомир обратил внимание на необычную настороженность Старца, но сам для себя решил: «Это он горюет по Акиму. Как же он сейчас, слепой ведь?»

Старец собрался и спросил, обращаясь к Хранителю:

– А кто, по вашему мнению, были псоголовые?

Хранитель, тоже думая о чем-то своем, машинально и немного растерянно ответил:

– Да, да. Продолжу. Так вот, этим будущим «бесстрашным» воинам с младенчества перевязывали череп так, чтобы он рос вытянутым, как у псов. А потом еще разрезали рты наподобие звериной морды и затачивали зубы под звериные клыки. Эта каста воинов наводила ужас на врагов одним своим видом…

Старец произнес:

– Киноцефалы!

Хранитель сосредоточенно посмотрел на него.

Старец спросил:

– Вижу, вы много знаете и много где путешествовали?

Хранитель почему-то недовольно ответил:

– Всякое бывало…

Тихомир уже отчетливо чувствовал напряжение между ними.

Хранитель повторил:

– Пора.

Тихомир, отогнав от себя непонятное чувство, предложил Старцу:

– Поедем с нами! Один ты тут не проживешь!

Старец молчал. По всему было видно, что он растерян…

* * *

– Все происходит так, как задумано Высшим разумом, – задумчиво произнес Старец. – Довезите меня до Новгорода.

Хранитель очень внимательно посмотрел на него, но промолчал.

Тихомир спросил:

– А что Новгород?

Старец глубокомысленно ответил:

– Сначала давайте дойдем до него!

* * *

Начали собираться.

Марфа, со своими и так большущими глазами, раскрытыми от удивления шире некуда, принесла кожаную калиту, валявшуюся на входе в пещеру.

Тихомир ахнул, увидев ее содержимое.

А Хранитель обыденно сказал:

– Ну и хорошо. Тут на долгую дорогу хватит. Я пойду вперед искать транспорт. Встретимся. Тут другой дороги нет.

* * *

Когда Хранитель ушел, Тихомир с горечью спросил Старца:

– Ты же провидец! Неужели ты не мог предвидеть это…

Старец тихо ответил:

– Я, Тихомир, не провидец!

Тихомир воскликнул:

– Как же ты не провидец, если с самого начала знал, кто мы такие, знал про Первого?!

Старец ответил:

– Твой отец, Андрей Георгиевич Медведь, был тут за несколько дней до вашего прихода. Он и рассказал мне о ваших мытарствах.

Тихомир открыл рот:

– Отец?!

Старец проговорил:

– Да, твой отец. И он ждет тебя в Москве.

Тихомир в сердцах укоризненно бросил:

– Так почему же ты не сказал мне об этом сразу?

Старец совершенно серьезно ответил:

– Потому что все происходит, как задумано Творцом, задумано Высшим разумом!

Тихомир вспомнил слова Хранителя и проговорил:

– Олег Ярославович объяснял, что загадка замысла Творца в том, что, сколько бы простой смертный человек ни стремился понять замысел Творца, он не сможет это сделать. Потому что Творец не дал ему такого разума.

Старец продолжил:

– Но загадку замысла Творца посильно разгадать Первым, или, как их раньше называли, «Разам»!

Тихомир кивнул:

– «Раз» – Первый!

Старец взял руку Тихомира:

– Каждый из смертных человеков может быть умным, но не каждый из них может быть разумным. Умный много знает, а РАЗумный еще понимает то, что он знает.

И разумно дополнил:

– Будь разумным, не говори о нашем разговоре Олегу Ярославовичу.

Тихомир вопросительно посмотрел на Старца.

33 серия

Господин Великий Новгород

10 июня 1862 года в Новгород

Необычно длинная крестьянская повозка, почти полностью забитая товаром на продажу, медленно катилась по наезженной, но местами, особенно на поворотах, ухабистой дороге.

Дрогами управлял молчаливый мужик, которому посулили за доставку червонный пятирублевик.

Марфа тихонечко, на самое ухо, объясняла Тихомиру:

– Видишь, за зиму добра наделали, а давеча – в город на продажу. Тут и сермяга – домашнее сукно, рядно – такой толстый холст, а еще и кошма – ковры из войлока.

Остальное место кузовами завалено.

Тихомир посмотрел на гору перевязанных между собой коробов из бересты.

* * *

Ему стало скучно от монотонной езды, и он попросил Старца:

– Расскажи о Великом Новгороде!

Старец уселся поудобнее, покрутил затекшей от долгой езды шеей и начал:

– Слово «великий» в русском языке означает «высокий». Великий – это не большой или самый влиятельный и могущественный! А именно высокий, верхний.

В географическом же смысле слово «великий» означает «северный», так как все русские считали, что юг внизу, а север вверху. Поэтому Нижний Новгород – это южный Новгород, а Великий Новгород – это Новгород северный! Ростов-на-Дону – Ростов южный, а Ростов Великий – это Ростов северный! Великие Луки – это верхние, северные Луки, которые называются Великими, то есть Северными Луками, потому что существуют и Нижние Луки, то есть Луки южные.

Тихомир спросил:

– А Великобритания?

Старец ответил:

– Великобритания – это не какая-то Великая Британия, а Британия Северная. Просто – Северная Британия. А южная Британия – это французская Бретань. Это уже сами англичане в свое время назвали свою страну Great Britain, то есть Большая Британия, или Огромная Британия, перепонимая русское название Великая Британия так, как им понадобилось.

Хранитель поддержал Старца:

– Как и Великая Тартария! Тартария, хоть и на самом деле огромная, но тем не менее называется так по-русски только оттого, что она является Северной Тартарией. Великая Тартария есть северная Тартария. А южной Тартарией называется территория, которую сейчас занимают Китай, страны Средней Азии, Иран, Ирак и Сирия.

По-другому Великая Тартария, то есть верхняя Тартария, называлась небесной страной. Из-за этого нижняя Тартария, находящаяся под небесной страной, по-другому называлась Поднебесной Страной.

* * *

Тихомир сказал:

– Я понимаю, что Великий Новгород – это северный Новый Город? Город, который был новым по сравнению с какими-то городами старыми!

Хранитель согласился:

– Как и иностранные – Нойштадт, Ньютаун, Неаполь, Нью-Йорк.

Старец улыбнулся и ответил:

– Отчасти это так. Но в целом вовсе не так! Слово «Новгород» означает не «новый город», а «девятый город»!

Всякий город являет собой узел дорог. Ведь именно на перекрестках древних путей-дорог всегда возникали небольшие селения. А если в каком-то месте сходилось сразу несколько дорог, то на этом месте возникало селение большое. Здесь, в большом селении, и жить было удобно, и раз в нем много людей, то и различных возможностей куда больше. Да и пойти-поехать можно было в разные стороны. Гости тоже сходились с очень разных мест, они приносили с собой знания о дальних землях, различные новые умения и навыки, разнообразные изделия, коих в том селении не было.

Такие селения разрастались и богатели. В них скапливалось все: и люди просто здоровые, и люди грамотные, а главное – умелый люд со своими мастерскими и многими сложными технологиями, и сами изделия, для изготовления которых нужны особые навыки, передаваемые из поколения в поколение.

В этих больших селениях было чем поживиться и, конечно же, тем, кто сам ничего этого делать не умел. На селения часто нападали, а селения, соответственно, защищались.

Для защиты от врагов эти селения со всех сторон обносили защитными валами и защитной стеной. И каждая дорога, исходящая из селения, проходила сквозь защитную стену через свои ворота.

Со временем некоторые большие селения разрослись в большие города. А большие города были уже построены не так, как строили селения. Новые города и к постройке, и к застройке особым образом планировали. А уже существующие большие селения особым образом перестраивали. Большие города стояли за высокими стенами и крепкими воротами, которые хорошо охранялись.

Как я уже объяснял, наши предки всякое явление и всякую вещь видели состоящей из восьми равнозначных или равноценных друг другу частей. Все и вся у них состояло из восьми частей: и времена, и вещи, и живые тела… И дорог, выходящих из города, у них было, как правило, тоже восемь.

Тихомир сказал:

– Как в старой Москве!

А Хранитель добавил:

– В Барселоне, Париже, Мадриде…

Старец продолжил:

– И древние города были городами восьмивратными. Если город был расположен близко к берегу озера или моря, то какие-то пути-дороги исходили из города по воде. Но и тогда всего ворот на дорогах и ворот морских должно было быть восемь. Роль ворот в водную путь-дорогу играли подходы к пристаням или портам. Эти морские ворота защищали особые крепости. Мы по сей день порт приморского города называем его «морскими воротами».

Все восемь дорог города сходились в одном месте, в одной точке. Или, можно сказать, все восемь дорог города брали свое начало, исходили из одной точки в центре города. От нее отсчитывали все расстояния по каждой из дорог. И точка, из которой исходили все дороги, называлась…

* * *

Хранитель сказал:

– Столица!

Старец подтвердил:

– Столицей называется центр города, из которого исходят все дороги. Само же слово «столица» есть сокращение слова «стволица». А слово «стволица» происходит от слова «ствол». Точка-столица – это как бы вид сверху на ствол дерева, от которого в восемь сторон расходятся его ветки-дороги. Дороги называли ветками. А корнями этого дерева-города были все подземные тоннели и ходы различного назначения – как бы дороги подземные.

Тихомир удивился:

– Подземные тоннели?

Хранитель внимательно посмотрел на него и отвернулся в сторону.

Старец призадумался и сказал:

– Сейчас уже никто не помнит, почему городские дороги называются ветками, никто не помнит, что это за дерево такое, ветвями которого являются все дороги.

Тихомир оглянулся и посмотрел на мирно спящего Петра на руках Марфы и продолжил:

– Это родовое древо! Древо рода, которое стоит в центре города на Алатырь-камне или на Петр-камне. И это дерево как столб дыма высотой до небес. Ствол родового древа упирается в самые небеса и расходится там на ветви.

Хранитель удивленно посмотрел на Тихомира и продолжил за него:

– Правда, столб дыма стал условным «дымом». Этот столб условного дыма упирался в условные небеса, которыми служил купол святилища, церкви, храма. И это та самая церковь, что стояла на Алатырь-камне, есть и основа, и основание церкви. Сейчас Алатырь-камень есть особый стол в алтарнице, который раньше назывался алтарем, а сейчас называется только престолом. А престолом он называется потому, что на нем как бы стоит стол – ствол родового дерева. Само дерево есть стол, а под ним – престол.

Тихомир подхватил:

– Слово «стол» – это сокращение слова «ствол».

Старец одобрительно закивал головой:

– Родовое древо стоит-высится от Алатырь-камня до неба, то есть до самых облаков. Небо – это облака! Небо есть именно только облака. Облачный слой. В небе – значит в облаках. В облаках – значит в небе. Если облаков нет, то небо есть та высота над головой, по которой облака ходят. И правильно говорят, когда говорят, что «на небе облака» или что «по небу плывут облака». То есть облака плывут по тому месту, где они и должны быть. В представлениях наших предков на небе, значит, на облаках! А все, что плывет по небу, плывет по облакам. Снизу, правда, но по небу. То есть птицы летят в небе, значит, в облаках. А если они летят по небу, то они летят под облаками. То есть птицы плывут по небу на спине. Так думали и говорили потому, что представляли себе небо как воды, текущие по тверди небесной.

Тихомир задумчиво повторил:

– Облака – это воды, текущие по тверди небесной.

* * *

Старец продолжил:

– Ветви родового древа расходятся из центра города, то есть как бы от вершины, точки от его ствола-стола, который называется столицей, на восемь сторон, изображая собой восемь ветвей. К каждой дороге-ветви за пределами города прилегают какие-то обжитые земли. Вдоль каждой дороги или вблизи от нее по каким-то соседним дорогам и дорожечкам-ответвлениям тянутся большие и малые селения.

Ветви дерева, покрытые листьями, называются «облистьем» ветви. А вся ветвь вместе со всеми своими листьями, то есть со своим «облистьем», называется «область». Все же листья на всех ветвях дерева, какие только на нем есть, называются «облачением» дерева. И значит, все облачение дерева или вся крона дерева состоит из областей.

Во многих русских словах сейчас пропущена буквица «п». Она раньше в них писалась, но не читалась. Так получилось, потому что буквица «шта» со временем стала звучать как «ща». «Щ» заменяет собой состав из двух буквиц «п» и «ц» или «п» и «с».

Множество слов в произношении немного упростились. Сейчас «лицо», а раньше – «липцо», а еще раньше – «лишто» или «лищо». «Щобака» или «псобака» – сейчас или «собака», или «пес», или «щенок». Слово «крещт» или «крепст» – сейчас «крест». «Лащты» или «лапсты» – сейчас «ласты». «Щокол» или «псокол» – сейчас «сокол».

Интересное слово «лист». Оно писалось через буквицу «щ» с первой буквицей «п» – «плищт». Но его можно было читать как слово «плипст». А сейчас читается как просто «лист».

Со словом «липст» в одном изводе стоят слова «лепить» и «лепсток», которое сейчас читается как «лепесток».

И слова «область» и «облачение» тоже писались через созвучие «пс». Слово «область» писалось раньше как «облащть» или «облапсть», а слово «облачение» было словом «облащтение» или «облапстение». От слова «облащть» происходит слово «площадь». И слова «область» и «площадь» – слова одного извода.

У слова «облапсть» есть краткий вид: по-другому ветвь с листьями называется «лапа». Но лапой называется только верхняя поверхность ветви с листьями. Сейчас, правда, лапой или лапником мы называем ветви любых хвойных деревьев. И еще лапами называются верхние поверхности кистей рук и стоп ног. И это их название перенесено с названия верхних поверхностей ветвей деревьев.

Другой краткий вид слова «область» есть слово «лопасть». То есть дерево, можно сказать, покрыто лопастями. Веткой с листьями можно грести в воде как веслом, сидя в лодке или на плоту.

Слово «весло» есть другое название ветви дерева. Оно происходит не от слова «лист», а от слова «висеть». И весло лодки есть ветвь с одним большим листом-лопастью.

Наши руки тоже висят у нас от наших плеч. И они тоже, можно сказать, являются нашими веслами. И когда мы плаваем, то руками гребем, как веслами.

* * *

Старец продолжил:

– Дальше нужно поговорить о плодах. Ведь в листве дерева прячутся его плоды. Или они не прячутся. Плоды одних деревьев почти не видны – скрыты листвой, у других же выставлены напоказ. По-другому сказать, на некоторых ветвях и веточках, в некоторых областях дерева растут его плоды.

Слово «плод» одного извода со словами «площадь», «область», «облако» и…

Хранитель понимающе вставил:

– «Яблоко».

Старец кивнул:

– Слова «яблоко» и «облако» друг другу очень близки. Можно сказать, что они являются одним и тем же словом. Ведь и яблоко, и облако – оба являются плодами деревьев.

Но яблоко и облако есть плоды разных деревьев. Поэтому слова «яблоко» и «облако» и читаются по-разному. Яблоко является плодом яблони. А облако является плодом того самого древа рода.

Слово «облако» есть упрощение слова «обвлако», а «обвла-ко» есть сокращение слова «обволако». Слово «облако» происходит от слова «волочить» с приставкой «об».

Слову «облако» родственны слова «привлекать», «навлекать», «обволакивать» и «заволакивать». Ведь облака у нас волочатся друг за другом. Они заволакивают небо. Мы так и говорим: «Все небо заволокло… Видимо, к дождю».

А слово «яблоко» состоит из двух слов: из слов «есть» и «влечение». То есть яблоко привлекает к себе – предлагает его съесть. Слова «есть» и «еда» одного извода со словом «яство». А в слове «яство» и в написании, и в произношении сейчас пропущена буква «б» после буквы «я».

Со словом «яблоко» связано слово «снедь». А со словом «облако» связано слово «небо».

Хранитель сказал:

– Тихомиру будет интересно, что русское слово «яблоко», английское слово apple, германское слово apfel и многие другие нерусские слова когда-то были разными чтениями одного исходного слова. То есть изначально слова «плод».

Тихомир ответил:

– Я это понимаю. Но сейчас яблоки у нас растут только на яблоне. Сейчас яблоко – это не любой плод, а плод именно и только дерева яблони.

Хранитель ответил:

– Слово «плод» в виде слова «яблоко» стали использовать только для яблонь. Но раньше плоды разных деревьев называли яблоками. В том числе яблоком могли называть и плод дерева смоковницы, то есть дерева инжир.

Тихомир понимающе кивнул, а Хранитель спросил у Старца:

– Разреши, я дам Тихомиру еще одно интересное «познание».

Старец, видно, понял, о чем будет речь, и согласно развел руками:

– Повествуй.

Хранитель начал:

– Тихомир, представь себе.

В центре большого города на камне Алатырь, как на престоле в главной церкви, стоит столб дыма высотою до небес. Небеса есть ветры, которые носят на себе облака. Таких ветров всего восемь, и они расходятся от ствола-столба в разные стороны. Столб условного дыма есть древо рода этого города, а восемь ветров есть ветви этого великого дерева.

По-другому, по-русски, это великое дерево рода называется древом познания. Древом познания добра и зла.

Рядом с камнем Алатырь из-под земли бьет ключ. Так раньше устраивали святилище.

И камень с огнем, и ключ с водой на общем святилище всегда были очень и очень ухоженными. За святилищем день и ночь следили особые, назначенные для этого люди.

В древности камень Алатырь и бьющий рядом с ним ключ представляли в виде человека по имени Петр, у которого были «ключи» от рая и от ада. Петр был привратником и рая, и ада. Он стоял с ключами у ворот и решал, кого и куда послать после смерти. После суда людей праведных и безгрешных Петр отправлял-возносил по дереву рода вверх, к небесам. А людей злых, испортивших жизнь себе и другим, он низвергал в тартарары, под камень Алатырь, по дереву Недра, которое росло вниз, в самое пекло земли, в ад. Адом называлось то место глубоко под землей, где раскинуло свои огненные ветви дерево Недра. А раем называются небеса, ветры и облака, облака, облака…

Редкие облака там вверху реют и роятся! И они, вместе с ветрами, их гоняющими, и есть дорога в небеса. Слова «реять», «роиться», «редко», «радуга», «радость» и «рай» – слова одного извода.

По-русски, когда говорили, что птица в небе реет, то имели в виду птицу, которая летит, не взмахивая при этом крыльями. То есть она в небе летит как маленькое облачко-«раек». Летит и ничего для этого не делает. Едва шевелится, понемногу подруливает крыльями и хвостом. Просто держится в воздухе, и все. И к слову «реять» имеет прямое отношение слово «орел». Ведь орел умеет реять – подолгу парить в вышине над землей, пользуясь восходящими теплыми потоками воздуха. Слова «орел» и «реять» – слова одного извода.

Тихомир уточнил:

– Рай – это небеса?!

Хранитель с улыбкой согласно кивнул.

А Старец дополнил:

– В переносном смысле раем называется сад земной. Сад красивый, ухоженный, с цветами и плодами. А висячие сады есть висячие вниз ветви. Все ветви любого дерева, вместе взятые, растущие в разные стороны от ствола, называются «рассадой». А сам ствол называется «рассадник».

* * *

Тут все услышали, как слезно запричитала Марфа:

– Боже сохрани… Боже сохрани…

Все дружно рассмеялись.

Марфа, утирая слезы после впечатляющего рассказа Хранителя, тоже улыбнулась и попросила Старца:

– Дальше расскажи. Жуть как интересно!

Старец продолжил рассказ:

– Столб древа рода упирается в небо, и ветви его колышутся там. Ветви древа рода есть верхние ветры – течения небесных рек. Там древо Рода расходится, так раньше считалось, на восемь ветров, то есть на восемь ветвей. Под каждым из восьми ветров древа рода лежит своя дорога – ветвь городского древа. На ветви-ветре растут плоды-облака, а внизу, на ветви-дороге городского древа, растут плоды-села и маленькие городки. Каждая выходящая из города дорога с примыкающими к ней обжитыми землями называлась «областью». Листьями этой ветви-области были отдельные земли. Эти отдельные земли соответствовали отдельным листьям и назывались «картами» или «районами». В каждой области древа рода находятся его плоды-облака, а в каждой области города под нею на земле находятся свои плоды-села и городки с главным областным городом во главе.

Как я уже говорил, весь город и все окружающие его окрестности есть изображение дерева рода на земле. Самый центр города – ствол дерева, от которого в разные стороны расходятся-разбегаются восемь дорог.

Непосредственно возле ствола, то есть в самом начале ветвей, у дерева листьев мало, или их здесь нет почти совсем. Так же у дерева-города листва начинается только с крепостной стены. Крепостная стена состоит из первых листьев дерева-города, и она есть самые близкие к стволу листья. Город облеплен первыми, начальными листьями всех его ветвей. Остальные листья ветвей-дорог находятся вперед от крепостной стены и дальше.

Каждая дорога, уходя из города через крепостную стену, проходит сквозь ворота города. Уходя от ворот, каждая дорога обрастает своими листьями-землями. Дальше она ветвится маленькими ветвями на еще более мелкие веточки.

Листья дерева-города на его ветвях за крепостной стеной есть небольшие земли-районы. А районы состоят из еще меньших земель-карт. Земли-карты объединяются в небольшие земли-районы. А районы объединяются в земли большие, обширные – в области.

Районы земли объединяются в области так же, как маленькие отдельные облака собираются в облачности. И так же, как маленькие листья на ветви дерева собираются в свою область.

Карты облаков есть их крайние небольшие выступы или очень маленькие облачка. Район – это большое облако. А область – это облачность.

Тихомир переспросил:

– На земле районом называется площадь земли, условно покрываемая одним большим облаком-районом. А областью на земле, называется площадь земли, условно покрываемая большой облачностью.

Старец согласился кивком головы.

Хранитель сказал:

– У облаков много разных названий. По-другому облака еще называются «хмуры». Поэтому облачное небо мы называем хмурым небом. Небо хмурится – значит его заволакивает облаками.

Тихомир вспомнил:

– Слову «облако» родственны слова «волочить» и «заволакивать».

Хранитель добавил:

– А еще облака называются «туманами». Ав тюркских странах район государства называется «туманом».

Тихомир сказал:

– В центрах карт, районов и областей находятся различные поселения. Центром карты является усадьба, большой дом или поселок. Центром района является село. А центром области является город. Такой город называется областным центром или областным городом.

Хранитель пояснил:

– И такой город является плодом, яблоком древа рода.

Марфа подтолкнула Старца:

– Рассказывай дальше!

* * *

Старец продолжил свой рассказ:

– Теперь уже могу сказать еще немного про деревья и их ветви и листья.

По-другому ветвь дерева называется «крепина». Все ветви дерева прикреплены к его стволу, и от слова «крепина» происходят слова «крепко», «крепить», «крепление» и «прикреплять».

Хранитель вставил:

– И слово «крепость».

Старец кивнул:

– Словом «крепость» изначально назывались все ветви дерева. В крепости – значит в ветвях дерева. К слову «крепость» имеют отношение слова «крыть», «крыша» и «крона».

Одного извода со словом «крепина» слово «крено». «Крено» есть еще одно слово со значением «ветвь». От него происходят слова «кренить», «накренять» и «крен». Ведь ветви можно накренять. Они кренятся к земле.

Тихомир спросил:

– Почему так много разных слов с одинаковым значением?

Старец ответил:

– Потому что в древнерусском языке изначально ветви любого дерева, растущие в разные стороны, назывались по-разному!

Тихомир спросил:

– Как, например, и руки и ноги человека?

Старец сказал:

– Именно так изначально устроен русский язык!

Марфа снова подтолкнула Старца:

– Давай дальше!

Старец улыбнулся:

– К большой ветви-крепине прикрепляются более мелкие ветви-крепинки, а к ним – еще более мелкие. Ветвь со всеми своими боковыми ответвлениями-крепинками называется «крепст». Или «крест». Так происходит потому, что во всех этих словах содержится не буквица «п», а буквица «щ», которая может читаться как «пс». Отсюда пошло слово «крещение».

Иначе говоря, крест есть ветвь дерева. На кресте растут листья. И то, что сейчас называют крестом, есть ветвь-крепина. Ну а ветвь-область дерева со всеми своими листьями-кроной по-другому, от слова «крепина», называется «краем».

Тихомир шепотом произнес:

– Край страны, край земли…

Старец рассказывал дальше:

– И есть в древнерусском языке еще одно слово со значением «ветвь дерева», о котором сейчас можно и нужно сказать. Но сначала немного о языке!

В русском языке есть приставка «по». Эта приставка понижает значение того слова, к которому она приставлена. Ее значения примерно такие: «ниже», «возле», «около», «рядом», «близ» или «вдоль». Например, слова «поморье», «побережье» и «полесье», к которых приставка «по» делает получившееся слово зависимым от слова исходного.

Происходит приставка «по» от древнего слова «упа», что означает «низ», «ниже» или «внизу». Например, слова «поселок», «поросль», «паводок», «пасынок», «падчерица». Слову «упа» родственны слова «под» и «падать».

Если букву «р» в слове «крено» заменить ее разложением, то получится слово «коллено». А оно упрощается в слово «колено». Поэтому ветвь-крено по-другому называется «коленом». Тогда можно сказать, что от дерева в разные стороны отходят не крены, а колени. И если колено есть одно из названий ветви дерева, то все ответвления на ее ветви называются?

Тихомир ответил:

– Поколениями!

Старец, довольный Тихомиром, сказал:

– Так вот! Каждая ветвь дерева, растущая вокруг его ствола, еще называется «упаствол». После некоторого упрощения и с небольшими изменениями это слово есть слово «апостол». Апостол есть ветвь дерева! Любого дерева. И это по-русски! Слово «апостол» – русское слово.

Хранитель сказал:

– Ав языке древнегреческом слово «апостол» есть сложение приставки «апо» и слова в значении «слать». Апостол есть посланник, или, в переводе на латынь, миссионер. А у нас «апостол» есть ветвь и дерева рода, и дерева-города. Ветвь дерева есть и крест, и апостол! И посланник, разумеется. Ведь дерево посылает от себя свои ветви в разные стороны. Дороги-ветви дерева-города есть его апостолы. А областные городки на этой ветви-дороге есть «апостольские» города.

* * *

Старец кивнул и продолжил:

– Теперь вспомним, что листья на дереве вблизи его ствола растут редко. Во всяком случае, реже, чем там, дальше на ветвях.

От ствола отходят голые ветви, которые потом одеваются в листву. Вот это пространство на дереве, близкое к его стволу и без листьев, называется «кремль».

Тихомир воскликнул:

– Кремль?

Старец улыбнулся:

– Тихомир, для тебя это очередная неожиданность!

Да, «кремль» дерева есть его внутреннее пространство. Как кокон. И это пространство окружено и как бы защищено листьями. И слово «кремль» происходит от слов «крено» и «крепила».

В слове «кремль» сейчас пропущена и не читается буква «п». К исходному виду этого слова ближе слово «кремпль».

Хранитель добавил:

– К слову «кремпль» очень близко нерусское слово «тампль». Тампль есть другая, нерусская форма слова «кремпль». Слова «кремпль» и «тампль» означают «крепость». И они же означают «храм».

Старец уточнил:

– То есть внутреннее пространство дерева есть его «крепость» и его «храм»!

Храм – это то место на дереве, где птицы вьют свои гнезда и где они сидят и поют свои песни. Храм – это место, где птицы поют. А церковь есть пространство рядом с деревом, пространство под его ветвями. Церковь – это земля под сенью дерева.

Земля под самым стволом дерева играет роль его Алатырь-камня. Название этого камня поддеревом есть сокращение двух слов Алатырь-камень в одно слово – «комель». Каждое дерево опирается на свой комель. И дерево своими корнями свой комель пронизывает и держит.

Тихомир связал:

– Корень – комель – кремль… Комель есть престол церкви-дерева, на котором стоит его ствол-стволб, тянущийся в небо. Получается, что все три дерева – простое живое дерево, древо рода и древо города – все устроены одинаково.

Старец подтвердил:

– Правильно!

Кремль города – это точка начала всех дорог и расходящиеся от нее дороги. Кремль города можно обнести защитными валами и кремлевской стеной, но можно и не обносить. Без валов и стен кремль быть кремлем не перестанет. Просто кремль есть место, от которого расходятся все дороги.

Внутренняя часть дерева называется кремль, а та его часть, что покрыта листьями, та часть, что со всех сторон окружает кремль, называется «венцом» дерева. Венец дерева – это его листья, его крона.

Хранитель заметил:

– Слово «крона» имеет прямое отношение к слову «корона».

Тихомир подчеркнул:

– Крона и выглядит как корона!

Старец продолжил:

– Слово «крона» имеет отношение к понятию «время». Дерево листвой отсчитывает годы. Крона дерева связана со временем: весной дерево одевается, облачается, а осенью оно раздевается догола.

А слово «венец» имеет прямое отношение не только к понятию «время», но и к самому слову «время».

Ветви дерева отходят от его ствола, и, когда заканчивается объем кремля, они начинают покрываться листочками и листьями. Так же и городские дороги. Они выходят из кремля, проходят кремлевскую стену через городские ворота и с обеих сторон начинают покрываться своими листьями – обрастают картами, районами и областями.

Так как ветви дерева называются крестами, можно сказать, что они есть «окрестности» дерева. Так же и городские дороги. Они тоже есть кресты. Кресты-перекрестки. И они все, вместе со всеми своими районами, называются «окрестностями» города.

Тихомир призадумался и спросил:

– А «крестный ход»?

Старец пояснил:

– Идти крестным ходом означает идти торжественным шествием из города по одной из его дорог, держа в руках ветви деревьев или держа в руках «придуманные» кресты, иконы и хоругви!

Марфа ойкнула и перекрестилась:

– Давай еще рассказывай!

* * *

Старец улыбнулся:

– Раз уж стал я так подробно вам рассказывать об устройстве города и об устройстве дерева, то все же расскажу еще кое-что о листьях дерева и еще кое-что интересное, с ними связанное. Начну с тех листьев, которые являются частями кремля.

Жизнь в былые времена была простой. Все вещи тогда были простыми и незатейливыми. Простыми были и городские стены. Вокруг города зарывали в землю большие бревна. В древности они были башнями в оборонительной стене. Из стволов поменьше делали особые колья и как бы связывали их в листы. Затем этими листами из кольев перекрывали расстояние между большими бревнами, связывая эти листы друг с другом. И эти листы из кольев считались начальными листьями дерева-города, его районами. Одна связка кольев – район стены.

Колья с одной стороны заостряли, а с другой, в торце, делали особую выемку. Такой кол был похож на стрелу для стрельбы из лука. Стрела с одной стороны острая, и это острие называется «стрелка». А на другом конце стрелы делали выемку, которая не давала стреле соскочить с тетивы. Тетива лука вставлялась в эту выемку. Этот конец стрелы называется «расстрелка» – как ласточкин хвост. С одной стороны стрелы – стрелка, с другой – расстрелка. И у кольев так же.

Колья в стенах ставили острием вниз и выемкой-расстрел кой вверх. Получалась стена, верхом которой были ряды расстрелок-кольев в виде в ряд стоящих буквиц «м». И стены кремлей позже по всей Руси, сохранив традицию, стали делать такими же – с рядами буквиц «м» наверху. Только их делали уже не из бревен и колов, а складывали из камней и кирпичей.

Если на город смотреть как на дерево, то оборонительная стена города была самым началом его венца. Все городские стены были увенчаны расстрелками.

Тихомир сказал:

– Стена с растрелями.

И, подумав, спросил:

– А как же исторический факт про то, что некогда цари московские позвали из самой Венеции архитектора по фамилии Растрелли, который приехал и построил в Москве стены и Кремль?

Хранитель рассмеялся:

– И заодно Новгородский, Коломенский, Нижегородский, Тульский, Смоленский, Астраханский, Тобольский, Псковский, Казанский кремли, стены которых венчают русские бойницы-расстрелки, сквозь которые, как известно, расстреливали нападающих врагов!

Старец пояснил:

– От слова «стрела» произошло не только слово «стрелять», но и слова «строительство», «строить», «расстроить».

* * *

Затем продолжил:

– А теперь про «историю»!

Я уже говорил как-то раньше, что слово «ствол» есть сокращение исходной основы. Исходная полная его основа есть слово «хистволб». Начальная буквица «х» в этом слове – очень слабая буквица, в произношении почти неслышная, просто громкий выдох «хи». Начальный слог «хи» не читается: он очень слабый. И не читается последняя «б». Остается только «ствол». А если еще и букву «в» не читать, то останется только слово «стол».

От слова «хистволб» с приставкой «упа» происходит слово «почта». И слово «почта» родственно слову «апостол». Ведь в старые времена способ кому-то что-то передать был только один – сообщение послать с человеком. И вообще, любые вести и сообщения передавали только люди, которые ходили из села в село, из города в город. Вот и люди-почтальоны ходили по дорогам-апостолам и переносили-передавали различные знания, умения, навыки, учения и книги.

Носили они не только устные сообщения, но и писанные. Носили писанное на бумаге и носили книги. И, конечно, сами почтальоны умели и читать, и писать.

Почтальоны ходили по дорогам-апостолам, поэтому они и сами назывались апостолами. А русское слово «почта» в языках западных упростилось в слово «пост».

Слово «книга» по-другому, со всеми своими твердыми знаками и нечитаемыми буквами, читается как «кхоуба». А в обратную сторону оно читается как «буох», «бух» или «бук».

Хранитель заметил:

– По-русски отчаянный книгочей и грамотей, постоянно жадно читающий все подряд, называется «коба». А не по-русски человек, занимающийся книгами, зовется «букинист».

Старец продолжил:

– Сейчас книга – это множество сшитых в единое целое страниц, собранных под общей обложкой. А раньше книга выглядела по-другому. Раньше книгой были листы бумаги, свернутые в тубу. Сегодня бы мы сказали в «трубу-трубочку». Тубусом сегодня мы называем футляры для тубы – для бумаг или других вещей.

Тихомир сказал:

– У меня в тубусе хранится тренога для фотоаппарата!

Старец кивнул:

– Русские слова «книга» и «бумага» – слова одного извода, а слово «туба» им обоим родственно.

Слово «книга» есть сокращенное по правилам слово «изнатбга». Оно происходит от слова «знать». И ему родственно слово «знаток». А другие сокращения слова «книга» – «изнатоба», «читога», «читоба», «книтоба» или «китбба». Вообще, русские слова «знание», «знать», «книга», «бумага», «читать», «учиться», «учитель», «урок» и «школа», – как бы они ни были непохожи друг на друга, все они являются словами одного извода.

А исходно, до книгопечатания, книгой по-русски называлась ветвь дерева, со всеми своими листьями, от самых первых и до самых крайних. Сама же ветвь этой книги называется «коре – шок». Слово же «корешок» происходит от слова «крест» и означает маленькую веточку, то есть маленький крестик.

Целая область дерева, то есть множество книг на близких ветках-корешках, от слова «знать» называется «областью знания».

Помните? Я объяснял, что слово «лист» есть сокращение слова «плипст». Лист-плипст умеет планировать, то есть он умеет летать в воздухе, умеет потихоньку спланировать на землю. И на листе-плипсте всегда как бы изображен план местности. Ведь рисунок листа дерева очень похож на карту бассейна реки, то есть на вид сверху большой реки с притоками.

При разложении по правилам слова «плипст» получается слово, примерно, «библо». А от слова «библо» происходит слово?

Тихомир уже привычно озвучил:

– Библия.

Старец кивнул:

– Разумеется! Ведь книга-библия есть множество сшитых на одном корешке листов. Множество листов с одним общим корешком. Это знание поможет вам понять, почему листы книги называются листы и каким таким корешком они объединены.

Тихомир подытожил:

– То есть и библия, и книга – это еще одно название ветви дерева.

Старец сказал:

– Именно так и есть! Но библией в русском языке называется совершенно любая книга, а не только какая-то одна особая церковная. Поэтому собрание книг-библий называется «библиотекой».

Тихомир сделал вывод:

– А это значит, что вся листва дерева есть библиотека!

И значит, каждое дерево есть библиотека!

Старец кивнул:

– Ав библиотеке разные книги, обо всем. Разные истории…

Теперь, Тихомир, подумай, что такое «геральдика»? На чем изображаются различные символы в геральдике?

Тихомир, немного засомневавшись, ответил:

– На щитах.

Старец рассмеялся:

– Не на щитах, а на листьях! Это не щиты как часть вооружения, а разные по форме листья. Листья, которые находятся на ветвях разных родов, находящихся на стволе родового древа.

Довольный Тихомир сказал:

– Теперь я понимаю, что общего между словами «герб», «гербы» и… «гербарий»!

Старец продолжил:

– Все части дерева, все его ветви, веточки, листы, листочки и цветочки держатся на его стволе. Названия всех частей дерева имеют отношение к слову «ствол». Вернее, для всех слов на дереве основой является слово «хистволб».

Полное слово «хистволб» по-другому можно записать как «хисторолб». А это слово «хисторолб» дальше можно писать как «хистороула»…

Тихомир начал соображать, к чему его подводит Старец.

Хранитель во весь рот улыбался:

– Давайте, Тихомир Андреевич, дерзайте! Помните, что читать слова буквально, прямо так, как написано, по буквицам – неудобно. Получается неблагозвучно. Поэтому в древнерусском языке и было, и есть два чтения, два вида чтения слов – чтение буквальное и чтение по правилам.

Тихомир расстарался:

– «Хистороула» – это буквальное чтение слова. А если его читать по правилам чтения, когда начальная буквица «х» не читается, то получится «истороула» или «история»!

Старец улыбнулся:

– Слово «история» есть одно из чтений слова «ствол»!

Хранитель поддержал:

– Есть много объяснений слова «история». У всех это слово греческое, или латинское, или германское, или еще какое. Вот только не русское! А у русских в былые времена слово «история» было и «хисторией», и «гишторией».

Тихомир задумался и высказал:

– В университете мы составляли гистограммы. Нам объясняли, что гистограммы придумали греки для отображения табличных данных в графическом виде. На греческом «гисто» – это столб, а «грамма» – это надпись. Вот мы и рисовали столбики разной высоты…

Теперь я понимаю, что «столб» и «ствол» – это слова одного извода. И это доказывает мне, что слово «история» – это истинно русское слово!

Хранитель похлопал Тихомира по плечу:

– Молодца, Тихомир Андреевич! А то некоторые учат, что «история» якобы пошла «из Торы»!

Старец возвышенно произнес:

– Тем, кто говорит по-русски, но думает по-русски не всегда, надо задуматься, нужно ли им и дальше сверяться с иноземными писаниями и считать свою историю историей, якобы взятой из Торы либо из других иноземных и инородных, мифологичных и религиозных текстов, начиная от так называемой Античности. Запад убедил себя и уже не одну сотню лет настойчиво убеждает русских в том, что на свете ничего русского не бывает: нет на свете ни русской земли, ни русского седла, ни русского меча, ни русских доспехов, ни русской веры, ни русского слова. А у них есть! Вот такие они люди, знатные да умные. И такая вот у нас всех история…

* * *

А после повисшей паузы, когда каждый задумался о чем-то своем, продолжил:

– А большая история состоит из маленьких историй. Пишется маленькая история на листе бумаги или на двух, на трех, на десяти… На листах пишется все буквицами, буквами. Или пишется все литерами. Буквы-литеры выстраиваются в слова, слова выстраиваются в предложения, предложения выстраиваются в абзацы, абзацы – в тексты, тексты – в книги. Все последовательно.

Для понятия «последовательность» есть особое слово – «тур». Тур есть некая последовательность походов, поездок, действий или этапов игры. Происходит это слово от русского названия «башня» в защитной стене укреплений. Башня в стене укреплений называется «тура». А переход от одной башни и до следующей называется «этап» или «тур». Сколько в стене башен, столько и туров в обходе всей стены.

Отсюда происходят слова «турист», «туризм» и «турнир». Различные турниры раньше проводили у крепостных стен и башен.

Отсюда последовательность букв-литер называется «литературой». Поэтому и лист бумаги со всем на нем написанным называется «литература». И множество таких листов – тоже «литература».

А само слово «литера» происходит от русского слова «лист».

Хранитель вклинился:

– А вы знаете, как много различных названий у листа дерева?! Деревьев-то разных много. И листьев разных тоже много. На разных языках, и на языке, прежде всего, «древнегреческом» у слова лист есть еще вот какие названия: Геродот, Фукидид, Плутарх, Платон, Плетон, Платин, Страбон, Аполлодор, Тацит, Ветрувий… Другие их названия – названия листьев – вы, Тихомир Андреевич, сами можете обнаружить в перечне имен античных философов и историков…

Тихомир как обалдевший слушал Хранителя:

– Ну я и остолоп! Ведь все так просто, только надо понимать…

Старец рассмеялся:

– Конечно же ты, Тихомир, остолоп! И вот почему!

Лист дерева есть самая важная его характеристика. У каждого дерева свой лист. Похожих листьев много, а одинаковых нет.

Каждое из этих слов есть название листа дерева, вместе с тем оно есть название самого дерева, и вместе с тем оно есть название какой-либо школы. То есть каждая школа называла себя названием какого-либо дерева-древа. А главный учитель школы назывался ее «столпом». Столп школы. Столп науки.

Тихомир открыл рот, Старец почувствовал это:

– Да. Правильно ты подумал. А ученики школы назывались «остолопами». Правда, позже словом «остолоп» стали называть только плохих, бестолковых и нерадивых учеников.

А раньше, раньше разные философские, дисциплинарные и прочие школы сидели под разными деревьями. Кто под яблоней, кто под дубом, кто под ясенем, кто под платоном…

Вокруг каждого дерева кипела жизнь. А жизнь есть история. А история записывается на листах, а листы собраны в книги. А книги собраны в библиотеки. Каждое дерево – литературная школа. Под каждым деревом – литературная школа. История – ствол дерева. История – ствол литературы. И сколько за сотни лет писателями-литераторами было сочинено историй! Сколько различных персонажей они породили. Сколько славы прописали и приписали своим героям!

А где только все историки, философы и литераторы берут вдохновение для создания своих историй?

Листву дерева колышет ветер. Потоки воздуха ходят от веточки к веточке, от листа к листу, от цветка к цветку… И с каждой стороны дерева – свой ветер. А всего ветров восемь. И каждый ветер есть «ангел»!

Да, да, слово «ангел» является названием движения воздуха. Ангел и есть ветер! Ангел – прежнее название ветра. Ангел есть дуновение или порыв ветра. Четыре же главных ветра – северный, восточный, южный и западный – называются «архангелами». Архангелы и ангелы окружают дерево.

Восемь ангелов обдувают, колышут, треплют листья земного дерева.

Восемь ангелов гоняют в небе облака – листья великого древа рода.

Восемь ангелов ходят, бродят, носятся над дорогами и листьями-картами, районами и областями города.

И они, эти восемь ангелов небесных, есть ветры, или ветра, истории. Вот эти восемь ангелов – восемь ветров и дают вдохновение всем писателям.

Но есть среди восьми ангелов-ветров и девятый ангел. Этот девятый ветер есть подъем воздуха от земли вверх, к небу. Ветер, дующий вверх. Такой ветер стоит над городом. И в его центре камень Алатырь. Здесь начало всех дорог города, и каждая дорога ведет в областной город, в город-яблоко. Сам же город есть девятый город! По областям восемь городов, и в центре город девятый.

Слово «девять» есть произношение этого слова чтением. А буквально это слово есть слово «деовять». По правилам буквица «д» вместе с буквицей «е» читается как буквица «н». Буквица «в» есть одно из чтений буквицы «ижица». «Ижица», как вы уже знаете, может читаться как «и», или как «н», или как «в». А буквица «ять» так и есть «ять». В итоге получаем, что слово «девять» по-другому звучит как «ноие», как «ноне» или как «новее». А девятый город двумя словами есть «нове город», а одним словом – «Новгород». Новгород есть девятый город – город-столица для окружающих его восьми городов!

* * *

Марфа смущенно сказала:

– Я не слишком-то и уразумела про Новгород!

Старец улыбнулся:

– Давай объясню еще раз. Да еще и добавлю!

Устройство города-государства было таким. В самом центре стоит церковь, а на ней стоит храм. Церковь и храм хранят в себе камень Алатырь. Камень этот есть Бог времени. Бог вечного времени. Бог вечности и нерушимости бытия.

Рядом с камнем из земли бьет ключ с живой водой. Эта живая вода есть Богиня времени. Богиня текущего времени, прибывающего времени и времени будущего.

Рядом и с камнем, и с ключом живой воды находится сбор для дождевой воды, которая есть мертвая вода. Эта мертвая вода есть еще одна Богиня времени. Богиня прошедшего времени.

Вокруг камня и двух источников воды простирается площадь, на которой может собраться множество людей. А вокруг храма теснится город. Город с площадями, с церквами, с домами, с теремами и дворцами. И этот город есть столица, стольный град для окружающих его со всех сторон и принадлежащих ему земель.

От камня, от центрального алтаря, в восемь сторон исходят восемь дорог, которые называются столбовыми дорогами. Восемь столбовых дорог проходят городскую оборонительную стену сквозь восемь городских ворот.

Каждая столбовая дорога ведет к небольшому городу. По сторонам каждой столбовой дороги небольшие земли-карты собираются в районы, а районы собираются в области. И устройство всех этих земель повторяет устройство земного дерева и повторяет устройство дерева небесного. Дерево небесное стоит на камне Алатырь и упирается в небо. Называется древо небесное деревом познания добра и зла.

Над всеми землями страны маленькие облачка-райки собираются в большие облака-раи-районы, а раи-районы собираются в большие облачности, кроющие столбовые дороги от их начала и до самого конца.

Каждая столбовая дорога, исходящая от ворот города, есть ветвь, растущая на стволе дерева небесного – растущая на стволе главного дерева града стольного. На каждой ветви дерева града стольного есть и боковые веточки – боковые пути-дорожки-тропки, и листья – карты земель, и плоды – села, деревни, городки и города-яблоки.

Столбовые города есть большие яблоки. И столбовые города есть города восьми апостолов. Всего столбовых городов на восьми столбовых дорогах тоже восемь, а сам град стольный есть город девятый, город неоный, город новый – город Новгород.

А вся страна, все вместе восемь городов-яблок и сам город стольный, город девятый, называется «девятиградием». И над всей страной, над городом-столицей и восемью городами с восьми сторон веют восемь ветров. Эти восемь ветров есть восемь ангелов, каждый из которых держит, опекает, освещает свой угол государства. А девятый ветер есть ветер внутренний, ветер всеобщего дыхания, ветер подъема и смысла жизни всей страны.

Марфа проникновенно слушала Старца, пока тот не замолчал.

Замолчали и все.

* * *

Тишину нарушил Хранитель:

– Такие «девятиградия» вставали в разных землях. В одних землях они называются Новгородом, в других – Неаполем, в третьих – Нойбургом. И необязательно так называются только те города, что называются так сейчас.

Старец вздохнул:

– Да-а! Много воды утекло. Много смысла утекло, утекло много памяти. Пришло беспамятство. Вот мы все вместе, всем миром уже и не помним, что означают слова «стол», «стольный», «престол», «столица»…

Наш древний город Великий Новгород есть северный город-столица.

Русский северный город-столица был столицей земли, в которой долго не устанавливалась власть князей. Он был городом боярским, городом под управлением бояр. То есть русский город Великий Новгород был некогда не военным укреплением и не торговым центром, а прежде всего центром духовным, центром духовной власти, духовной столицей на русской земле. И поддерживают власть в духовном центре – медведи.

Хранитель задумчиво сказал:

– Слово «боярин» исходно означает «медведь».

И, повернувшись к Тихомиру, спросил:

– А откуда происходят слова «бэр», «беяр», «бурый», «боярин»?

Тихомир ответил:

– Потому что медведь рычит «беееяррр». Так наши предки и записали – «беяр».

Хранитель улыбнулся Тихомиру:

– Я вижу, что Старец уже многому вас, Тихомир Андреевич, обучил! А какие еще слова происходит от слова «медведь»?

Тихомир на минуту задумался и разгадал, к чему клонит Хранитель:

– «Господин», «госпожа», «сударь», «сударыня» и «государство».

Хранитель улыбнулся:

– И?!

Тихомир выпалил:

– И тогда город Новгород, который располагается на севере и управляется боярами, называется Господин Великий Новгород!

Хранитель произнес:

– Молодца вы, дорогой мой боярин Тихомир Андреевич Медведь!

* * *

Вдали показались новгородские купола, и Старец гордо заявил:

– Господин Великий Новгород есть боярский северный город-столица – древняя духовная столица русской земли. На гербе этого города два медведя. Медведь и медведица, охраняющие трон государства.

* * *

– Так куда ехать? – спросил мужик на въезде в город.

Старец приподнял голову и ответил:

– Сейчас въезжаем на Торговую, правую сторону города от реки Волхов. Правь по улице Федоровский Ручей.

Мужик спросил вполоборота:

– А дальше?

Старец тяжело вздохнул:

– Дальше спроси, как свернуть на Никольскую, и правь до самого Ярославова Дворища.

34 серия

Эпизод 1

Боги

10 июня 1862 года Новгород

Тихомир обратился к Хранителю:

– Ну и как нам дальше быть?

Хранитель в ответ внимательно посмотрел на Тихомира и сказал:

– Хотите, я расскажу вам о богах наших предков?

Тихомир удивился предложению, но ответил:

– Конечно, Олег Ярославович, рассказывайте.

* * *

Хранитель начал:

– Раньше человек был весьма неприхотливым и ел почти все подряд, еще и в сыром виде. Затем человек понял, что можно питаться растениями. Он постепенно занялся земледелием и стал жить у берегов рек, поближе к воде. Человек старался поселиться на таком участке берега, который река обходила полукругом, то есть на повороте реки. Называется такой выступ берега, на котором можно пахать и сеять, «бай». Бай – это заливной луг. Весной река поливает его сама. Она просто перекатывает через него свои воды, нанося на него свой ил и таким образом удобряя.

Но со временем человек научился жить от воды на небольшом удалении, в поймах и долинах рек. А позже и поодаль от берегов больших вод.

Своими любимыми растениями – злаками – человек стал засаживать все больше и больше полей. А большое поле – это довольно далеко от воды. И теперь для полива человеку понадобились не только воды рек и ручьев, но и воды дождей. И тогда дождь стал самым большим ожиданием людей.

Человека же в те далекие времена окружали боги. Все было богами. Все явления природы были явлениями самих богов или проявлениями их божественных сил.

Главными богами человека стали Бог-небо, Богиня-земля, Бог-солнце и Богиня-река. Все то, без чего вообще невозможна жизнь на земле.

Потом к человеку сошли с небес на землю земные боги. Точнее, были им обнаружены и названы. От Бога-солнца на земле появился Бог-огонь, от Богини-реки на земле появилась Богиня-вода, от Бога-неба пришел Бог-ветер, а от Богини-земли родились Бог и Богиня плодородия.

Тихомир переспросил:

– Получается, что с неба от Бога-солнца на землю пришел Бог-огонь, а от Богини-реки на земле появилась Богиня-вода?

Хранитель подытожил:

– Конечно. Вот они-то, огонь и вода, и есть основа жизни на земле, подсиним небом.

Человеком были обожествлены явления и небесные, и земные. И вскоре человек стал улавливать связи между явлениями небесными и явлениями земными. У человека сложились представления обо всех явлениях природы. Люди очень хорошо изучили строение тела самого человека и строение тел всех животных и всех растений.

Человеку после долгих лет и после многих проб и ошибок, после долгих наблюдений и в результате прозрений древних исследователей удалось найти точные соответствия всех частей своего тела всем явлениям природы.

Тихомир сказал:

– То есть людям удалось найти соответствия всех частей своего тела всем окружающим его богам.

Хранитель подтвердил:

– Именно так и было. Но главное – человек научился говорить, и сказанное научился записывать. Появились язык и письмо. Сначала совсем простые. Только отдельные звуки и только отдельные черточки. Но время всегда идет только вперед. И людям понадобилось все, что их окружает, как-то назвать. Основы слов, которые обозначали части тела, и основы слов, обозначающие соответствующие им явления природы, а значит, и соответствующих им богов, были общими. Их извод был общим.

У человека получился такой язык общения с богами и друг с другом, что жизнь частей тела и жизнь соответствующих им явлений природы стали жизнью самого этого языка.

Правила языка получились жизненными, легкими и гибкими. Правда, язык получился обширным, объемным, с большим количеством слов. Сам же человек оказался средоточием всех божественных проявлений. Создание имен всех богов и богинь и есть создание слова, а собрание этих слов стало созданием языка.

Некоторая часть людей всегда была ближе к пониманию богов, ближе к богам. Всегда были люди, которые лучше других людей исследовали, знали и понимали природу, лучше других чувствовали и оценивали все природные связи и явления. А понимая, зная и умея эти знания убедительно и полезно для всех людей применять, они могли так влиять и на окружающую природу, и на природу человека, что остальные люди отчетливо понимали, что рядом с ними есть те, кто может договариваться с богами.

Таких людей везде называли и называют по-разному. Волхвы, кудесники, чародеи, ведуны… или жрецы.

* * *

Тихомир сказал:

– Я все хочу спросить. «Жрецы» какое-то нерусское слово?

Хранитель улыбнулся:

– Вот вы начали изучать Буквицу?

Тихомир кивнул.

Хранитель предложил:

– Тогда сами попробуйте ответить на свой вопрос. Станьте язычником.

Тихомир нахмурился, вспоминая:

– Давайте рассуждать…

Хранитель снова улыбнулся:

– Слово «рассуждать» правильно пишется «разсуждать» – от слова «РАЗсудок».

Тихомир понятливо кивнул:

– Буквица «ж» – «животъ» – «живот» – это жизнь с существованием различных форм, взаимосвязь множеств. Это зарождение и рост, достижение определенного предела, за которым появлялся новый предел.

Буквица «р» – «рѣци» – «реци» – это речь как мысль, которая отделяет правду от неправды, кривду от лжи.

Хранитель подсказал:

– Это сокращенное слово.

Тихомир произнес:

– «Ж»… «Рецы»… «ЖРеци»… «Жрецы» – это «жизнь рекущие», те, кто о жизни мыслил!

Хранитель одобрительно кивнул и рассмеялся:

– Подумайте на досуге: я «РАЗсмеялся» или «ЗАсмеялся»! Тихомир тоже рассмеялся.

* * *

Хранитель продолжил объяснение:

– Жрецы сочиняли и посвящали своим богам гимны. Для создания гимнов жрецы составляли наборы буквиц, правила объединения буквиц в слова, правила объединения слов в предложения, то есть в строки, и правила объединения строк-предложений в строфы. И каждый гимн состоял из нескольких таких строф.

Самые понятные вещи и явления природы жрецы обозначали начальными буквицами. Каждая последующая буквица обозначала все более и более непонятные, таинственные вещи и явления. А самое непонятное и таинственное, что люди видели, они обозначали самыми последними буквицами.

В основном речь шла об истоках и об устьях рек. Ведь в зависимости от того, где люди жили, одни хорошо знали исток реки, но не представляли, где ее устье. А другие, наоборот, хорошо знали низовья реки и ее устье, но не знали, где находится ее исток. А все буквицы представляли собой названия всех участков течения реки от истока до ее устья.

По-другому, начальные буквицы представляли собой хорошо понятную землю, затем шли буквицы, которые представляли менее понятную воду, следом шли буквицы, которые представляли уже мало понимаемый воздух и ветра, и самые последние буквицы были буквицами, которые представляли загадочный и непознаваемый огонь.

Тихомир уверенно сказал:

– Главным у жрецов был огонь!

Хранитель подтвердил:

– Конечно! Земной огонь все жрецы считали своим братом. Жрецы через этого брата роднились со всеми богами небесными и со всеми богами земными. И вот вместе с этим своим братом жрецы от имени других людей обращались к богам и, узнав, чего хотят боги, сообщали людям их волю.

По всей долине своей родной реки люди хорошо знали и все ветра, дующие над ней в каждое время года. На определенных возвышенностях, обнимающих долину реки, жрецы обустраивали особые места для разведения на них особенных костров. Особенность этих костров заключалась в том, что дым от них точно попадал в нужные области неба и мог быть точно направлен в нужные облака, проплывающие над долиной реки.

Важной особенностью этих костров было то, что на них жрецы могли запускать в небо дым нужного вида. Они умели точно регулировать температуру этого дыма и размер частичек сажи в нем.

Такой дым нужен был для того, чтобы вызвать над долиной дождь. Температура дыма зависела от сжигаемого топлива и скорости его сжигания, а состав дыма регулировался тем, что в огонь костра наливали нужный жир или сжигали на нем определенные части туш разных животных. Нужный дым входил в тучи или облака, плывущие в небесах. Капельки воды налипали на частички сажи, превращались в большие капли, и эти капли опускались вниз к сухой земле. Облака и тучи отвечали дождем.

Дождь зависел от грамотности действий жрецов и от качества приносимой ими жертвы. Жрецы должны были не жадничать и быть готовыми дать огню ровно то, что нужно. Для хорошего дождя жира нужно было много. Поэтому в жертву приносили особо жирных животных и птиц.

Люди считали, что дым от их костров и жертв, отправляемых ими в небеса, попадает в ноздри небесного быка. И небесному быку запах их дыма нравился или не нравился.

Небесным же быком люди называли ветер, который гонял облака по небу. А сами облака люди символично считали небесными коровами. Небесный бык мог все облака – всех небесных коров – согнать в одно большое небесное стадо – в большую небесную тучу. Посылая к тучам дым своих костров и жертв и тем вызывая дождь, люди считали, что они доят небесных коров.

Жертва должна была понравиться небесному быку – небесному ветру, он должен был за это согнать над сухим полем небесных дойных коров в стадо, то есть в тучу, и люди за свою жертву получали от этих коров их небесное молоко, то есть дождь. Для того, чтобы небесные коровы хорошо доились и давали много дождей, люди должны были к небесным коровам хорошо относиться и исправно, вовремя их доить.

Небесного быка – небесный ветер – люди считали одним из небесных огней. Сила – это всегда огонь. А огонь – это всегда сила. Сила-огонь, содержащаяся в воде, – это течение воды. Сила-огонь, содержащаяся в воздухе, – это ветер. И, конечно, все силы всякого огня исходят от огня первичного, изначального – от солнца.

* * *

Тихомир спросил:

– А как звали этого небесного быка?

Хранитель ответил:

– Его имя – Дваждьбог или Даждьбог. По-другому слово «Даждьбог» читается как «Баг-бог» или «Бык-бог». Даждьбог – бог летний. Он замыкает собой зиму и начинает весну и лето. И его время – все летнее время до завершения полевых работ, до Праздника урожая. То есть до месяца русника, который соответствует октябрю.

Русник – месяц всяких разнообразных игр, в которые играли на Празднике урожая. В том числе в руснике игрались свадьбы. Свадьбу нужно было именно играть, потому что свадьба есть долгая последовательность различных действий, разных сцен, в которых каждый участник празднества играл свою особую роль. Вся свадьба раньше от самого начала и до самого конца была одной большой веселой игрой.

Тихомир поразмыслил:

– Даждьбог связан и с летом, и с дождями, и с Праздником урожая, и со свадьбами, и с месяцем русником, а значит, и с русскими людьми.

Хранитель улыбнулся и кивнул.

Тихомир спросил:

– А почему мы говорим: «Дождь идет»? Ведь дождь с неба капает, льется вниз на землю.

Хранитель объяснил:

– Наши предки, когда говорили, что идет дождь, имели в виду Даждьбога, который идет по небу. Даждьбог идет не вниз дождем, а он идет над землей – по небу. По небу с ним бредут небесные коровы-облака. Небесные коровы доятся, и на землю падает, льется дождь.

Тихомир спросил:

– А что же после Праздника урожая в руснике?

Хранитель ответил:

– Если летом по небу ходит Даждьбог и отпускает на землю благодатные дожди, помогающие людям вырастить хороший урожай, то зимой по небу ходит его брат – небесный бык Стрибог.

Тихомир спросил:

– Поэтому одно из названий бога – Дваждьбог?

Хранитель ответил:

– Да, их два. Летний Даждьбог и зимний Стрибог!

Стрибог – это холодные зимние ветры. И Стрибог посылает на землю снега. Поэтому мы сейчас говорим, что и снег тоже идет. Идет по небу Стрибог, и из зимних туч на землю падает снег. Снег ведь также летит, снежинки падают вниз, но мы, не задумываясь, уверенно говорим, что снег идет. Стрибог приносит на землю холода и морозы, но он укрывает на земле всех теплым снежным одеялом. Под этим одеялом вся природа зимой спит, отдыхает, набирается сил.

Но сначала Стрибог поработает! Сразу после сбора урожая зерно нужно смолоть в муку. Так вот посланцы этого небесного быка Стрибога – земные ветры – вращают крылья мельниц. А затем Стрибог помогает зимой хранить в амбарах зерно и все съестное, что люди заготавливают на зиму. Он проветривает и охлаждает все их запасники, погреба, хранилища.

Стрибог тоже есть сила, тоже есть ветер, он тоже есть огонь. Только огонь холодный. Он не дает на земле слишком разгораться огням земным. Русское слово «крес» означает «огонь». От него произошло слово «кресало» – то, чем огонь добывается. И слово «кресень», означающее силу этого оживляющего огня. А крещенские морозы – это зимние огненные морозы, обжигающие своим холодом.

Стрибог не дает раздаться гниению. Гниение ведь тоже огонь. То, что гниет, на самом деле медленно потихоньку горит. Слова «гнить», «гниение» и «сгнил» происходят от слова «огонь».

Тихомир спросил:

– Даждьбог как Дождьбог – понятно, от дождя. А Стрибог?

Хранитель ответил:

– Имя Стрибог есть сокращение слова Стырегбог, которое само есть довольно сильное сокращение. По-другому Стырегбог читается как Синьегбог, то есть «бог снега».

Тихомир сказал:

– Получается, что Стрибог – это бог снега, который как бы брат Даждьбога – бога дождя.

* * *

Хранитель кивнул, задумался ненадолго и продолжил рассказ:

– Шли годы, столетия за столетиями. Способы выращивания нужных растений совершенствовались, орудия труда усложнялись, становились более доступными, и человек стал меньше зависеть от дождей. Со временем искусство жертвенного костра для создания нужного дыма, вызывающего дождь, утратилось. И у людей остались просто костры с жертвоприношениями в особые дни.

По определенным дням Богу или богам уже просто традиционно приносили жертвы, ублажая небеса, ветры и облака впрок, с тем, чтобы они почаще приходили и приносили с собой на посевы побольше воды.

На жертвенных кострах – жертвенниках – жертвы воскуряли, то есть возносили их к небесам. Слово «воскурять» происходит от слова «кур». А слово «кур» есть особое сокращение слова «аль-тре», или, что то же самое, «тре-тре», или «треурэ».

Слово «тре-тре» происходит от изображения звука чего-то обо что-то трущегося. От слова «тре-тре» происходит слово «тереть». Огонь раньше добывали трением – особым образом терли особый сухой прут в отверстии или выемке, проделанных в куске дерева. Для добывания огня таким способом нужен непростой навык. Здесь нужна сноровка, которая дается специальными знаниями и долгими тренировками. А слова «тренировка» и «терпение» как раз и происходят от слова «тереть».

Тихомир вспомнил поговорку:

– Терпение и труд все перетрут!

Хранитель рассмеялся:

– Так мы и сейчас говорим, повторяя это за своими отцами, дедами и прадедами.

Куда легче для добывания огня воспользоваться огнивом и зажечь какой-нибудь сухой трут, высекая для него искры кремнем из кресала. Слова «кресало», «кремень» и «кремний» происходят от слова «кур».

Тихомир, вспоминая, проговорил:

– Слово «кресало» от слова «кур», то есть от слова «тре-тре», что означает «трение».

Хранитель добавил:

– Другое чтение слова «тре-тре» есть слово «тлю-тлю». А упрощение этого «тлю-тлю» есть детское слово «тю-тю». Когда что-то так пропало, как будто просто испарилось, истлело. И от слова «тлю-тлю» произошло слово «тление». Тление – это медленное горение без открытого огня.

Теперь уже Тихомир рассмеялся:

– Эта вещь – «тю-тю»!

Хранитель продолжил:

– «Тре-тре» может читаться как «тыре-тыре», или «тыртыр», или «тар-тар».

От слова «треурэ» происходят слова «тюрьма», «темно» и «тьма».

Еще от слова «треурэ» происходит слово «траур». В трауре, в скорби по ушедшему в мир иной близкому человеку, все одеваются в черные или в темные одежды.

Слово «тар-тар» или «треурэ» означает дым с жертвенника, который уносит молитву или просьбу на небеса к Богам. Или оно же означает дымить. Или же означает черный. То есть черный цвет. Ведь дым жертвенного костра всегда черный.

Дым от костра поднимается в небо, и с треском с черным дымом вверх летят, взметаются искры. Из-за этого в древности считали, что во время захода солнца боги далеко на востоке, за линией горизонта, разжигали свой большой тайный костер, и дым от этого большого костра заволакивал, затягивал, зачерняя-затемняя все синее небо. А ночные звезды были искрами этого костра.

Изо дня в день волшебный дым этого вселенского костра был одним и тем же дымом. С течением времени он медленно менялся, плыл с востока на запад, но плыл всегда так, что все звезды каждую ночь в отношении друг к другу оставались на своих местах.

Утром эта ночная пелена рассеивается, а остатками от нее утром является утренняя дымка. Мы ведь и сейчас так и говорим – «дымка».

Утром боги тушат свой костер, и на небо на востоке выходит солнце. В древности люди считали, что вечером во время захода солнца на западе заканчивались текущие сутки и тут же начинались сутки следующие. То есть заход солнца делил время на сегодня и завтра.

* * *

Тихомир вдруг перебил Хранителя:

– Старец на Валдае рассказывал мне про древний нулевой меридиан, который был границей тьмы и света.

Хранитель очень серьезно ответил:

– А вы, Тихомир Андреевич, вспомните холл родового особняка в Москве!

У Тихомира в голове пронеслись слова валдайского старца: «По Ордынке…» – и он ответил:

– Теперь я понимаю, что древний нулевой меридиан проходит по Ордынке – прямо через дом моих предков!

Хранитель положил руку на плечо Тихомира:

– Ваши прародители были великими людьми – боярами! Которые сохраняли и оберегали память предков! Вы должны гордиться своей семьей и продолжить их предназначение!

Помолчали, думая каждый о своем.

Тихомир первым заговорил, задав вопрос:

– Так что же московский меридиан? Сейчас он в Англии – в Гринвиче!

Хранитель ответил:

– Да, сейчас нулевой меридиан находится в Гринвиче, на окраине Лондона. И это намеренно было сделано Вторыми, которые, перетащив нулевой меридиан, объявили освещенной или просвещенной Европу, а Россию – погруженной во тьму!

А значимой частью древнего меридиана была московская дорога, которая сейчас идет по Ордынке…

Тихомир подхватил:

– …Богоявленский переулок… Большой Черкасский переулок… Рождественку, идущую на север к Рождественскому и Сретенскому бульварам…

Хранитель заулыбался:

– Именно так! От «Ордынки» и происходит само слово «меридиан».

Сретеньем же называется встреча времен сегодня и завтра. Заход солнца и есть это самое «сретенье».

Москва была и есть начало и конец времен. На нулевом меридиане, в Москве, заканчивался один свет и нарождался свет новый. Но начинается новый свет с сумерек, с ночной тьмы. То есть с востока до нулевого меридиана, до Москвы, все есть сумерки и ночь, а от нулевого меридиана, от Москвы на запад, все есть закат дня, и дальше, в нынешней уже Европе – свет дня.

Все пространство от нулевого меридиана, от Москвы к востоку, условно находится в сумерках и во тьме ночи – в дыму костра богов или в «тар-таре». Из-за этого вся восточная часть древней Руси до самой Москвы называлась Московская Тартария. Она же, Московская Тартария, называлась и являлась небесной империей. Ведь дым от костра богов заполнял, заволакивал именно небо. Поднимался в небо.

* * *

Тихомир прищурился, будто что-то припоминая:

– Я помню, когда-то вы говорили про «поднебесные страны». Теперь я понимаю, почему Китай, географически находящийся под небесной Тартарией, иногда называется «поднебесной страной» или просто «Поднебесной».

Хранитель тем временем продолжал:

– В древности считалось, что Москва или сам меридиан Москвы останавливал и сдерживал нашествие тьмы, нашествие «тар-тара». Впоследствии это нашествие «тар-тара» на Москву с востока стали называть нашествием на Москву «татаро-монгольского ига».

Тихомир переспросил:

– Татаро-монгольское иго?

Хранитель засмеялся:

– Слово «ночь» раньше писалось с буквицы «ижица». В начале слов буквица «ижица» могла читаться как буквица «н» или как буквица «и». Буквица «червль» могла писаться буквицей «гервь» со звуком «г». Буквица «ерь», которую вы пишите сейчас как мягкий знак, имеет звук «о краткое», в слове «ночь» заменяли буквицей «ота», которая тоже имеет звук «о краткое». По этим правилам слово «ночь» может читаться как «иго». И посему «татаро-монгольское иго» есть «тар-таро-монгольская ночь». То есть «татаро-монгольское иго» есть тьма ночи, пришедшая на Русь с востока.

В старорусском языке соединительной буквицей в составных словах была буквица «м». В старых словах «татаро-монгольское иго» буквица «м» тоже была соединительной. В этом слове сошлись два слова – «тар-тар» и «хан-гол». А слово «хангол» означает «длинный переход» или «долгий переход».

Так некогда называлась ночь – «долгий переход». Имелся в виду долгий переход солнца с запада под землей на восток. И исходно татаро-монгольское иго называлось «тар-тар-м-хан-гольское иго».

* * *

Тихомир вспомнил слова Старца, сказанные в последний день на Валдае, и сказал:

– Олег Ярославович! Так, может быть, в Москву! На меридиан! Отделим «белое» от «черного»!

Хранитель внимательно посмотрел на него:

– Я и сам вам, Тихомир Андреевич, хотел это предложить.

Эпизод 2

Дома

11 июня 1862 года Москва

Под стук колес поезда Тихомир вспоминал прощание со Старцем:

– Мы еще увидимся с тобой, Тихомир. И очень скоро… Тогда ты сможешь звать меня Афанасий.

Тихомир думал о словах Старца, и в его голове крутилось: «Все происходит, как задумано Творцом… Как задумано Высшим разумом…»

* * *

Посреди холла, прямо в центре белого мраморного креста «нулевого меридиана» стояли два Медведя. Старший и младший. Отец обнимал сына, а сын – отца.

– Почему ты мне ничего не рассказывал? – с горечью спросил Тихомир.

Андрей Георгиевич еще сильнее сжал объятия:

– Теперь ты и сам понимаешь, что не все надо узнавать сразу.

– Не все сразу! – сквозь слезы улыбнулся Тихомир.

Андрей Георгиевич отстранил Тихомира и, держа двумя руками за плечи, твердо сказал:

– Сегодня ночью ты все узнаешь.

* * *

Андрей Георгиевич высоко поднял внука и слегка подбросил вверх:

– Так вот ты какой, Первый!

Петр заулыбался.

Андрей Георгиевич прижал его к себе и тоже улыбнулся. Проводя пальцем по родимому пятну на шее Петра, он повторил контур закругленного в правую сторону четырехлепесткового «коловорота».

* * *

Хранитель стоял в стороне. Андрей Георгиевич подошел к нему.

Протянув руку, он с силой пожал ее:

– Благодарю за сына… благодарю за внука.

Хранитель слегка поклонился:

– Воскресенский Олег Ярославович.

* * *

Олег Ярославович и Сергей Демьянович какое-то время оценивающе смотрели друг на друга, затем пожали руки:

– Артамонов.

– Воскресенский.

* * *

Лукерья Митрофановна улюлюкала с Петром, покачивая его на руках. Петр довольно улыбался. Стоян и Любава, взявши за руки Марфу, радостно кружили вокруг них хороводом.

Дворецкий, улыбающийся во весь рот, тайком утирал слезы.

Только кухарка, выглядывающая из-за портьеры диванной, почему-то была мрачнее тучи.

* * *

– Пора, – сказал Андрей Георгиевич и на ходу перекинул через плечо портупею с «черной саблей» поверх парадного гусарского мундира обер-офицера Ингерманландского полка. Ножны глухо брякнули.

За ним последовали Тихомир и Хранитель.

* * *

В пролетке у особняка их ждал Артамонов.

Усевшись, Тихомир посмотрел на растущую луну, и уже знакомое ему чувство тревоги пробежало холодком по спине. Он запустил руку под сюртук и нащупал рукоятку револьвера.

«Все будет хорошо!» – сказал он сам себе.

Затем скорчил недовольную гримасу: «Последний патрон…»

* * *

Когда мужчины уехали, все домочадцы и слуги уединились по своим покоям. То и дело слышались звуки и шорохи, которые со временем затихли.

В полной тишине кухарка, простоволосая, в длинной ночной рубахе, на цыпочках неся свое плотное немолодое тело и лишний раз стараясь не дышать, приблизилась к двери особняка с черного входа.

Она беззвучно открыла замок двери, завесы которой накануне смазала постным маслом маслобойного завода купца Бабушина. И стала ждать. Сидя на небольшой лавочке, она мечтала, как хорошо вскорости заживет в свои почти шестьдесят лет, получив «кругленькую сумму» только за одну услугу:

– А может, зря я согласилась?.. Нет, не зря!

Кухарка перекрестилась. Обрывки памяти перенесли ее в ранее детство. В ее крестьянскую жизнь в селе Серебряные Пруды Тульской губернии. Вспомнился отец, крепостной крестьянин графа Шереметева, которого в далеком 1805 году разлучили с семьей за провинность. Яркое воспоминание всплыло как наяву… Ее, трехлетнюю девочку, продали, как дворовую скотину…

* * *

Откуда ей было знать, что именно ее отец Даниил Семенович Бочкарев был зачинателем маслобойного производства в России. Что он, после насильного переселения в слободу Алексеевка Воронежской губернии, открыл подсолнечник как масличную культуру. Что в 1829 году им был изобретен способ получения масла из семян подсолнечника. Что еще через четыре года купцом Бабушиным при содействии отца был построен первый в России маслобойный завод. Что церковь, в противовес скоромным маслам животного происхождения, признала подсолнечное масло постным продуктом, отсюда появилось его второе название – «постное масло».

* * *

Негромкий условный стук в дверь прервал мысли кухарки, и она трясущимися руками отворила ее.

* * *

В темный тамбур коридора, придерживая побрякивающие сабли, вошли два человека в полицейской форме, а за ними прошмыгнул еще один «гражданский» в черном котелке…

35 серия

Эпизод 1

Родина и дым Отечества

12 июня 1862 года Москва

Пролетка подъехала к стене Новодевичьего монастыря, которая выделялась своей белизной даже в темноте уже почти наступившей ночи.

* * *

Глядя на очертания некрополя, Тихомир вновь почувствовал на спине холодок, и ему ясно вспомнился лязг ножен сабли, когда отец перекидывал портупею через плечо.

Несмотря на плохое предчувствие, Тихомир улыбнулся, посмотрев на чуть видную роспись фамильного склепа:

– Гангбеярринг.

* * *

К удивлению Тихомира, отец не стал открывать замок с секретом, который замыкал корабельные цепи входа в склеп. Он обошел склеп с тыльной стороны и, повозившись, отворил потайную дверь.

Махнув рукой, он негромко произнес:

– Пошли.

Тихомир нырнул в низкий лаз.

Артамонов приглашающим жестом пропустил вперед Хранителя.

* * *

В кромешной темноте раздался глухой щелчок, а за ним – звонкий, и сноп искр воспламенил факел в руке Андрея Георгиевича.

Он кивнул Тихомиру на еще один незажженный факел и протянул странный предмет, который оказался ружейным кремневым замком.

Тихомир стал вертеть его в руках, прилаживая. Артамонов подошел к нему и помог взвести курок. Механизм сработал четко, и от удара кремня по кресалу зашелся обсыпанный порохом факел Тихомира.

– Безотказный! Еще от старого дедовского кремниевого ружья, – пояснил Андрей Георгиевич.

* * *

Артамонов и Хранитель тоже зажгли факелы.

В свете проступило внутреннее убранство усыпальницы.

* * *

Первое, что открылось взгляду, – это высеченный в камне барельеф медведя, стоящего на задних лапах с раскрытой пастью. Барельеф располагался в центральной части над «парадным» входом.

На полу было выложено миниатюрное подобие такого же знака «нулевого меридиана», как и в особняке на Ордынке.

Андрей Георгиевич положил руку на плечо Тихомира:

– Это «Ясна».

Тихомир вопросительно посмотрел на него.

Андрей Георгиевич улыбнулся:

– Ясна – это Сверхзакон, самый основной закон природы, мира, мироздания. Ясна не изобретена. Ясна угадана у природы. Или точнее, выделена из природы. Наши предки выделили Ясну в глубокой древности. Ясна состоит из определенного набора первичных, жестко связанных друг с другом Изначальных Законов. Или, по-другому, «Начал». Ясна состоит из Начал. Ясна – это как план, по которому природой создано все. Любой закон природы – это проявление одного из Начал Ясны. Любой процесс, временной или пространственный, на земле ли, в космосе, в живом организме и между ними, происходит по Ясне.

Тихомир внимательно слушал.

Андрей Георгиевич указал рукой на знак:

– Все обязательно состоит из проявлений всех Двенадцати Начал Ясны. Надо уметь правильно разложить некое понятие «по полочкам», каждая из которых является проявлением одного из Начал Ясны. Полочки Ясны расположены по кругу. На каждой полочке, со своим названием и номером неизменно находятся те или иные начала, явления, характеристики, качества, свойства, особенности.

Если в отношении чего-то, например, какой-то вещи, явления или идеи, все разложения сделаны и полочка определена, и при этом окончательное разложение предмета на части соблюдает все законы Ясны, то этот предмет человеку Ясен, явление Ясно или эта идея человеку яснА. Отсюда и слово в русском языке – «ясно».

Тихомир сказал:

– Тогда мы говорим «все ясно».

Андрей Георгиевич потрепал его за плечо:

– Ясна проявляет тот факт, что все в мире устроено единообразно. Единообразно устроены как все вещи, имеющее размеры в пространстве, так и все имеющие размеры во времени. Поэтому знания по Ясне о чем-то одном могут стать знанием и о чем-то другом.

Тихомир спросил:

– Ио русском языке?

Андрей Георгиевич прищурился:

– И для русского языка в особенности! Одно из Начал Ясны – это особое знание, это двенадцать исходных правил, согласно которым строятся все слова нашего языка, все правила изменения слов и все правила составления из них предложений. Без изучения Ясны изучение изводных значений русского языка невозможно!

– А как изучить Ясну? – в порыве спросил Тихомир, и тут же сам ответил на свой вопрос: – Не все сразу!

Все приглушенно рассмеялись.

* * *

Артамонов, никогда не бывавший в фамильном склепе Медведей, проведя рукой по одному из восьми саркофагов, спросил:

– Почему здесь нет никаких надписей и никаких дат?

Андрей Георгиевич ответил:

– Это самый древний мой пращур. Когда он родился и умер, неизвестно. Но мой отец рассказывал, что его прах перенесли сюда еще при Великом князе Московском Василии III. А было это в 7034 году от сотворения мира.

Хранитель быстро пересчитал:

– 1525 год.

Артамонов настороженно посмотрел на Хранителя.

Тихомир удивленно переспросил:

– При царе Василии III?

Андрей Георгиевич покачал головой и ответил:

– Василий III не был царем. Он был Великий князь Московский и Государь всея Руси. А уже его сын Иван IV Грозный был впервые повенчан на царствие.

Тихомир спросил еще:

– 1525 год – это 7034 год от сотворения мира по Библии?

Андрей Георгиевич хотел было объяснить, но тут в разговор внезапно вступил до этого времени молчавший Хранитель:

– От сотворения мира по древнерусскому календарю. Его летоисчисление берет начало 23 сентября 5508 года до Рождества Христова.

Андрей Георгиевич показал глазами Артамонову на Хранителя, тот еле заметно кивнул.

Тихомир хотел добиться ответа:

– Это я знаю. Знаю, что царь Петр I заменил старое летоисчисление на календарь от Рождества Христова. И Новый 7208 год от сотворения мира стал 1700 годом по юлианскому календарю. Но это был «миръ», или «м!ръ», или «мТръ».

Хранитель было открыл рот, чтобы сказать, как Андрей Георгиевич, смотря прямо ему в глаза, сказал:

– От сотворения мира! И в понимании слова «миръ», то есть «без войны».

Хранитель зашевелил желваками и сжал кулаки.

Артамонов внимательно смотрел на него.

А Андрей Георгиевич продолжал объяснять Тихомиру:

– 23 сентября 5508 года был заключен мирный договор, или, как раньше говорили, «сотворен мир» с Империей Великого Дракона. В современном понимании – с Китаем.

Тихомир удивился:

– С Китаем?

Андрей Георгиевич кивнул:

– Название Китай используется только в славянских языках. Самоназвание Китая – Чжунго, что переводится как «Поднебесная». А в западноевропейских языках используются различные модификации латинского названия Китая – China. Поэтому китайцев они называют хинайцами.

Тихомир гордо заявил:

– Я знаю, что Тартария была Небесной империей, а Китай соответствовал Поднебесной империи, потому что был южнее.

Андрей Георгиевич продолжил:

– Да. Но славянское название Китай первоначально относилось лишь к южной части Тартарии и только затем получило распространение на земли, лежащие между Тартарией и Чжунго, носившие название Маньчжурия.

Тихомир уловил что-то знакомое:

– Маньчжурия?

Андрей Георгиевич улыбнулся:

– Для понимания слов и нужна Ясна! Возможно, ты уже знаешь, что раньше все земли назывались именами рек, которые по ним проходят.

Тихомир согласился:

– Конечно. Для названия земли, по которой течет река, к названию реки добавляли буквы «ия». От рек Великой Руси – Великороссия, Малой Руси – Малороссия, Белой Руси – Белоруссия.

Андрей Георгиевич сказал:

– Великороссия, Малороссия, Белоруссия – Русь. А была в свое время еще и река Северный Кавказ. Сейчас же Северный Кавказ называется Кумо-Манычия, по которому текут реки Маныч и Кума. Кумо-Манычская впадина между Черным и Каспийским морями является рубежом между Азией и Европой.

Хранитель посмотрел на Тихомира:

– Там жили скифы.

Тихомир перевел взгляд на Хранителя.

Андрей Георгиевич тоже посмотрел на него, но сказал, обращаясь к Тихомиру:

– Кто, как и зачем поменял нам названия всех наших рек – это есть вопрос!

Хранитель выдержал взгляд Андрея Георгиевича.

Артамонов сделал пол шага в направлении Хранителя.

Возникла пауза, которую нарушил Андрей Георгиевич:

– Скажу о тех наших людях, которые живут за Уралом на Дальнем Востоке. Было время, когда река Амур называлась Дальний Восток. Или, точнее, река Восток Дальний. Все люди, которые живут сейчас в местах, которые мы называем Дальним Востоком, живут на реке Дальний Восток, поэтому все они живут на Дальнем Востоке. То есть на реке Амур. А от этой реки и от всех земель, примыкающих к ней, мы Дальним Востоком сейчас называем гораздо большую территорию.

И эту реку Дальний Восток наши Предки называли рекой Маньчжур.

Тихомир вклинился:

– А землю при реке Маньчжур, по правилам, называли Маньчжурия.

Андрей Георгиевич поднял факел повыше:

– Название реки Маньчжур означает Маныч Восточный. Названия «Манчжур» и «Амур» есть разные сокращения названия «Маныч Жур» или «Маныч Гур». Или «Маныч Горн»!

Тихомир понятливо заметил:

– Слово «горн» в русском языке означает «восток»! Тогда получается, что название «Манчжур» или «Маныч Горн», то есть «Маныч Восточный», – это русские названия!

Андрей Георгиевич подтвердил:

– Да, это название принесли с собой люди русские – переселенцы и казаки. Они пришли некогда на эту красивейшую реку и дали ей свое название. А все россказни о каких-то маньчжурах, о каких-то китайцах, о какой-то чужой древнейшей культуре – все это придумано!

Тихомир понятливо кивнул и сказал:

– Я знаю, что раньше некоторых мужчин, наказанных за провинности, не отправляли в монастырь, если они выбирали ссылку на дальние рубежи.

Андрей Георгиевич согласился:

– Да. Они были открывателями новых земель, а сопровождали их казаки. Основная миссия казаков – это охрана рубежей Родины и Отечества.

Тихомир попросил:

– Расскажи про Родину и Отечество.

* * *

Андрей Георгиевич воодушевленно начал рассказ:

– Мы часто обращаемся к понятиям Родина и Отечество, часто произносим эти слова. Так получилось, что люди нынче зачастую не видят и не чувствуют между этими понятиями и словами никакой особой разницы. А разница между этими понятиями есть. Отечество и Родина – вовсе не одно и то же. Это разные по смыслу слова. И раньше наши Предки знали их настоящие значения.

В традиции славян главным человеком в семье всегда был отец. Как бы люди ни любили и ни уважали мать семейства, в конечном счете, именно отец определял, что семье нужно и чего ей не нужно, что для семьи хорошо и что плохо.

Отец в семье представлял собою небеса, а землю в семье представляла мать. В исходной вере славян всеобщим же Отцом для всех было Небо. А всеобщей Матерью для всех людей была Мать Сыра Земля. Как ни любили свою землю наши отцы, деды и прадеды, наши бабушки и прабабушки, главным для них было родное небо.

Тихомир сказал:

– Так самое главное – это небесный огонь! Огонь всегда посылается на землю небесами. На небе ведь главный огонь. Оттуда светят Солнце, Луна, планеты и звезды. Костер на земле – тоже посланник неба. Он является представителем огня небесного!

Андрей Георгиевич сказал:

– Конечно это так. И костер, вокруг которого мы сидим, это и есть Отец. А земля, согретая этим костром, это и есть Мать. Они и есть отец и мать всех тех людей, что сидят на этой теплой земле вокруг этого греющего костра. Наши Предки считали, что, сидя вокруг костра, все сидели подле Отца, на коленях у Матери Сырой Земли. Рождает все на свете земля-матушка. И во всем, что она родила, есть тепло отца-неба.

В древности живот и передняя поверхность ног женщины назывались «родины». Ребенок, сидя на коленях матери, сидит на ее «родинах». Иначе говоря, он сидит на своей Родине. Вот посему-поэтому по-русски теплая земля вокруг костра называется Родина-мать.

Если заключить костер в очаг, одеть огонь в камень, то отцом станет очаг. А матерью тогда будет земля с очагом, заключенная в стены. То есть матерью будет дом, жилище, в котором есть очаг. Очаг-отец обогревает дом, а стены и крыша дома не дают залить дождем или задуть ветром огонь в очаге.

Отец в доме приносит к очагу новые дрова, а мать в доме этими дровами топит очаг и поддерживает в нем огонь. Она не дает огню погаснуть. Мать пользуется очагом для приготовления пищи, для сушки одежды и для многих других разнообразных нужд. Таким образом, в переносном смысле отец в доме является огнем, а мать в доме есть все то, что этим огнем согрето и освещено.

Мать распределяет тепло по дому и создает в доме уют и порядок. Руки отца всегда что-то делают в доме, и что-то в них всегда горит. В руках отца горит какое-то дело. Мы и сейчас так и говорим: «Дело горит в руках». Или еще говорим: «человек горит своим делом, своими идеями». И даже говорим еще: «Человек сгорел на работе». В большом переносном смысле, все, что делается на земле, есть то, что на ней горит! Или, точнее, то, чем она горит. И согрета, обогрета земля всеми теми делами, которые горят в руках всех тружеников и тружениц на этой земле.

Тихомир спросил:

– Так что же такое Отечество?

Андрей Георгиевич остановился, обернулся к Тихомиру и очень серьезно ответил:

– Отечество – это все прежние и нынешние деятели родной земли и все, что на ней делается. Отечество – это деятельность и готовность к действиям.

А Родина – это вся та земля, которая этой деятельностью согрета. Родина – это вся та земля, на которой живут, о которой помнят, которую чтут и о которой заботятся.

В исходной вере наши предки не то чтобы приравнивали женщину к земле – наши предки женщину и землю полностью отождествляли. Для православного славянина земля – это женщина, а женщина – это земля. Рожает женщина, становясь матерью, и рожает земля. Поэтому мы говорим матушка-земля. Семя, посаженное в землю, образует плод. Семя во чреве женщины образует плод. Поэтому и земля, и женщина назывались у наших предков Богородицей, сотворяющей из семени плод по образу и подобию.

Поясом Богородицы называли на Руси пахотные и обжитые, обихоженные земли. Потеряв женщину, наши предки всегда теряли кусок земли. Говорили: «Дочь – отрезанный ломоть». Тем отрезанным ломтем был именно надел земли. Отдавая дочь замуж, отец отдавал зятю надел земли в качестве приданого. Такая земля была потерей для семьи и для всего рода. Сыновья же приносили в семью вместе с женами землю. С сыновьями земля в семье и в роду прирастала.

Потеря же мужчины – это потеря огня. Потеря деятельного, горящего делом мужчины – это потеря для Отечества. Потеря всякого деятеля для нашей Родины – это потеря частички огня, тепла и света. Пока мужчины служат своему Отечеству, костер-очаг на Родине горит. Обогрета им родная земля – Родина.

Мужчины, защищая Родину, защищают свою землю, свои семьи, свои дома, свой народ. Сражаясь же за Отечество, мужчины отстаивают свою веру, свои смыслы, свои традиции, свой образ жизни, свое понимание добра, достоинства, чести и справедливости.

Свободная Родина – это родная земля, никем не захваченная. Свободное Отечество – это мысли и смысл жизни, не захваченные чужими идеями, чужими ценностями, чужим мировоззрением и чужой мечтой.

Тихомир проговорил:

– Сообщество отцов – это Отечество. Сообщество матерей – это Родина. Родина-мать.

Андрей Георгиевич поднес факел поближе к лицу Тихомира так, что в его зрачках отразились огоньки:

– Отечество – это идущие от прадеда к деду, от деда к отцу и от отца к сыну заветы предков, это честь, долг, родовой очаг и справедливость. Родина – это земля, это дом, это семейный очаг, это пахотные поля, огороды, пастбища, это наши погосты и капища предков.

* * *

Андрей Георгиевич подошел к самому древнему саркофагу, присел и что-то сделал, после чего раздался скрежет. Саркофаг стал медленно сдвигаться в сторону, открывая вид на лестницу, ведущую глубоко вниз.

– Это один из входов в московские катакомбы! – сказал он.

* * *

В таком же порядке, как и пришли в склеп, мужчины спустились по длинной лестнице и попали в темный коридор.

Пошли «гуськом» нескончаемыми сводчатыми проходами, освещая себе путь факелами.

Андрей Георгиевич объяснял:

– Сейчас мы идем по туннелю под Москвой-рекой. Это секретный туннель! Он ведет нас от Новодевичьего монастыря под рекой в сторону Поклонной горы.

Тихомир вспомнил, как в гимназии рассказывали, что название Поклонной горы произошло от того, что в этом месте прибывающие или уезжающие из города люди кланялись Москве и ее святыням, выражая свое почтение.

Андрей Георгиевич, словно прочитав его мысли, сказал:

– Название холма как только не трактуется! Некоторые думают, что Поклонная гора – это было приветственное место по завершению старой Смоленской дороги, где приветствовали важных лиц и иностранных послов…

Тихомир перебил:

– А на самом деле?

Андрей Георгиевич как бы совершенно обыденно произнес:

– На самом деле этот холм – самое древнее капище наших предков. Одно из семи на семи холмах Москвы.

Внимательно слушавший Хранитель спросил:

– Андрей Георгиевич, мы идем под сам холм, под капище? Андрей Георгиевич ничего не ответил, а только ускорил шаг.

Замыкающий Артамонов сказал:

– Так вот оно в чем дело! Как-то, еще будучи на службе, я не раз спускался в катакомбы… Мне было поручено отыскать этот туннель, но все попытки были безрезультатны. Мы так и не обнаружили древние подземные ходы под Москвой-рекой, о которых упоминается в исторических документах. Интересно, что в XVII веке по повелению царя Алексея Михайловича мастер Азанчев неоднократно предпринимал попытки строительства хода под рекой. Первые закончились неудачей, однако затем мастеру-мужику вдруг было пожаловано дворянство, небывалая честь по тем временам. А про туннель под рекой ни слова больше не упоминалось…

Андрей Георгиевич в ответ рассмеялся:

– Много тайн хранят московские катакомбы, которые начали строить чуть ли не с самого основания Москвы. Однако создание значительных лабиринтов и туннелей принято относить к правлению Ивана Грозного.

Затем он с хитринкой добавил:

– Самая легендарная тайна подземелий – библиотека Ивана Грозного, слава о которой еще при жизни царя гремела по всей Европе. Фолианты уникальной коллекции «пропали» после его смерти в подземельях Китай-города…

Тихомир спросил:

– А почему московский Китай-город так называется?

Эпизод 2

Последний патрон

12 июня 1862 года Москва

Андрей Георгиевич остановился у еле приметного очертания проема в стене, не зная места которого можно было бы, не заметив, пройти мимо:

– Тихомир, подержи мой факел.

Все обступили Андрея Георгиевича, который стал ощупывать двумя руками кирпичную кладку стены. После недолгих поисков один из кирпичей подался вглубь, и часть стены сдвинулась, образовывая узкий проход.

Андрей Георгиевич молча протиснулся вовнутрь.

Тихомир последовал за ним.

* * *

Факелы осветили пустоту, и Тихомиру стало понятно, что он находится внутри довольно просторной четырехгранной пирамиды, устремляющей свою вершину куда-то ввысь…

* * *

Факелы Хранителя и Артамонова высветили внутренние стены пирамиды, на которых в видимой части были изображены какие-то знаки.

Тихомир от удивления открыл рот…

Видя это, Андрей Георгиевич сказал:

– Это – руны!

И показал на одну из них рукой:

– Эта руна обозначает Алтай. «Ал» – это главный, величественный. «Тай» – это вершина, завершение. «Ал-тай» – это завершающее все самое главное или каменные вершины, которые в себе собрали все величественное. В Алтай путь лежит через «тай-гу».

Тихомир догадался:

– «Тай-га» – это завершение пути!

Андрей Георгиевич улыбнулся:

– Теперь ты сам попробуй ответить на свой вопрос про Китай! Только знай, что «кий» – это изгородь или жердь.

Тихомир сказал:

– Кий – это жердь для игры в бильярд.

И стал рассуждать:

– Если «кий» – это изгородь, а «тай» – это вершина, то «кий-тай» будет «высокая изгородь».

Андрей Георгиевич потрепал Тихомира по плечу:

– Или «великая изгородь». Поэтому в Москве Китай-город не потому, что там китайцы живут, а потому что с древности это место было обнесено высокой крепостной стеной. Сначала это была деревянная изгородь, поэтому и название Китай, а потом уже каменная стена.

Тихомир сказал:

– Я понимаю, что Китай не называется Китаем. Только русские называют его Китаем. Так почему русские так называют Поднебесную?

Андрей Георгиевич посмотрел на Хранителя, который стал терять свое привычное хладнокровие и был заметно возбужден:

– Может быть, Олег Ярославович нам объяснит?

Хранитель скованным голосом ответил:

– Как пожелаете, боярин Андрей Георгиевич Медведь…

* * *

Тихомир повернулся к Хранителю, который сглотнул и тем же скованным голосом продолжил:

– Когда-то давным-давно была Великая битва. Эта битва была между Первыми и Вторыми. В той битве Первые одержали победу. И был тогда сотворен Мир. После Мира Первые принудили Вторых построить Великую стену. Эта Великая стена была построена с бойницами, направленными на южную сторону, чтобы перекрыть путь Великому Дракону на север.

Андрей Георгиевич очень серьезно сказал:

– Продолжайте, Олег Ярославович…

Хранитель почему-то явно приободрился и продолжил:

– Поэтому современное слово «Китай» означает не территорию, как сейчас называют, а именно Великую стену.

* * *

– И был Мир сотворен 7471 лето назад, – раздался громогласный голос…

Все посмотрели в его направлении.

У входа стоял высокий крепкий мужчина, одетый во все черное.

– Господи, направляй нас, – произнес Хранитель и слегка поклонился.

Тихомир удивленно посмотрел на него.

* * *

– Domine dirige nos, – ответил Гор.

* * *

«Хранитель» внезапно выхватил свой миниатюрный двуствольный пистолет и выстелил в Артамонова.

Тот схватился за грудь рукой, затем отнял ее и посмотрел на окровавленную ладонь.

Подняв глаза на Андрея Георгиевича, Артамонов закашлял кровью и прошептал:

– Простите… не сберег…

И бездыханно упал.

* * *

Андрей Георгиевич непоколебимо стоял, лишь положил руку на эфес «черной сабли»:

– Непостижим замысел Божий.

– Неисповедимы пути Господни, – проговорил Хранитель, с улыбкой глядя на Андрея Георгиевича.

И переведя взгляд на Тихомира, сказал:

– Вы удивлены, Тихомир Андреевич?!

Тихомир поежился. Он был неприятно поражен.

– Можете себе представить, как был удивлен Третьяк, когда я расшиб веслом его белобрысую башку и сбросил за борт? – рассмеялся «Хранитель». – Видели бы вы его глаза… Я смотрел в них, когда он все погружался и погружался на дно Волги в толще воды…

– Правильно говорить «на почву Волги», – жестко сказал Тихомир, выхватив револьвер и выстрелив в «Хранителя» не целясь.

«Хранитель» покачнулся.

– Приспешник Вторых! – выкрикнул Тихомир, все нажимая и нажимая на спусковой крючок пустого револьвера.

«Хранитель» рухнул на землю. Его шея была разорвана выстрелом. Руки непроизвольно сомкнулись на ней. Затем его тело распрямилось, руки откинулись в стороны, обнажая кровавое месиво.

Тихомир опомнился:

– Последний патрон!

* * *

Гор откинул полу плаща так, что стала видна серебряная рукоять старинной сабли.

– Мальчишка! Знаешь ли ты, что сейчас сотворил? Это был величайший мастер, равных которому сейчас в этой стороне не найти! За это ты поплатишься сполна! – гневно прокричал он.

Тихомир откинул в сторону ненужный револьвер и твердыми шагами пошел на Гора.

– Стой, – воскликнул отец и сноровистым движением выхватил «черную саблю».

Гор улыбнулся:

– Все по правилам?! Только сталь!

Он медленно, со скрежещущим звуком, вытащил свою саблю из новеньких, черного цвета, ножен:

– Черное скоро станет червлёным!

* * *

Андрей Георгиевич очень медленно принял исходное положение фехтовальщика. Повернувшись вполоборота, он приставил впереди стоящую ногу так, чтобы стопа была направлена вперед под прямым углом. Одновременно с началом поворота его правая рука вынесла вперед саблю так, что ее острие, как продолжение руки, остановилось на уровне и против колена. Левая рука была отведена назад наклонно почти в такое же положение, с ладонью, открытой вверх с вытянутыми вместе пальцами.

Он молча указал Тихомиру кивком головы, чтобы тот отошел к стене.

Тихомир повиновался. Он когда-то видел, как фехтует отец, но это было «на спор» на бутылку шампанского – выбить саблю, и все. Здесь же противник был реальный – на две головы выше, сильнее, и на кону стояла жизнь. Жизнь не только отца, но и всех…

* * *

Гор оценил отца, захлопав в ладоши:

– Ты сам понимаешь, что уже покойник! И твой сын – покойник! Все вы упокоитесь… Но я хочу подлить масла в огонь. Мои люди уже пленили Первого и всех твоих близких. Они будут ждать меня до рассвета. Если я не приду, то в твоем роду больше не будет боярской крови. Выслушай мое предложение!

Андрей Георгиевич молча стоял в позиции.

Гор недовольно встряхнул головой:

– Я хочу предложить тебе сделку!

Андрей Георгиевич рассмеялся:

– Сделку?! Мне?!

Гор спокойно ответил:

– Ты отдашь мне «ее», и я сохраню жизнь всем, кроме тебя и сына. Первого я заберу с собой!

Андрей Георгиевич ухмыльнулся:

– За это ты можешь не волноваться. Мы разгадали твой план, и твои прихвостни уже не опасны.

* * *

Кухарка вскочила и поклонилась «гостям».

«Гражданский» кивнул ей и прошептал:

– Веди.

Они прошли темный коридор.

Кухарка остановилась у одной из дверей.

«Гражданский» щелкнул зажигалкой, и огонь осветил его рыжие волосы.

Он достал из-за полы сюртука револьвер, бесшумно отворил дверь и вошел.

– Именем Его Императорского Величества приказываю вам сдаться, – прогремел бас из комнаты.

Началась стрельба.

Кухарка с воплями бросилась бежать и наткнулась на дворецкого, который схватил ее за волосы:

– Ну ты и тварь! На что польстилась?

Мимо них, спасаясь, пробежал «гражданский». Пуля догнала его, сбив с головы рыжий парик…

* * *

Гор выхватил саблю, и его глаза засверкали:

– Тогда все зависит от нас! Я знаю, что «она» здесь! Больше ей быть негде!

Отец, как по команде салют, поднял руку с саблей, сгибая ее в локте до вертикального положения, так, что гарда оказалась на уровне его подбородка. Затем сабля выпрямлением его руки в локте вытянулась до горизонтального положения в сторону противника.

Тихомир во все глаза смотрел за движениями отца. Его рука, держащая саблю, поднялась до горизонтали и направилась в сторону Гора. Правая нога выставилась вперед на расстояние примерно полутора следов ступни. Ноги согнулись в коленях чуть вперед. Ступни ног расположились на линии боя: ступня правой ноги носком вперед, левой – носком перпендикулярно к ней. Одновременно с выставлением правой ноги вперед правая рука отца согнулась в локте, и сабля угрожающе направилась в грудь противника. Левая рука закругленно поднялась кверху над плечом.

* * *

– Я боярин! Я от Бога – «ярый»! Я от бога Ярилы! Я защищаю свой род! Защищаю Первых! – прокричал Андрей Георгиевич и сделал первый выпад.

Гор увернулся и молниеносно выхватил саблю. Привычной рукой он легонько, играючи хлопнул плашмя по спине Андрея Георгиевича и рассмеялся:

– Воин! Рассмешил!

Андрей Георгиевич развернулся и снова сделал выпад.

Гор легко ушел в сторону и снова рассмеялся:

– Ну что тебе дали эти Первые? Технологии, по которым ты разбогател?! Мы бы дали таким, как вы, большее! Власть!

Андрей Георгиевич снова напал:

– Власть? Это призрачно, когда ты не волен! Первые дали нам волю!

Гор играючи отбил клинок:

– Зачем вам свобода? Живи и не тужи, когда есть деньги!

Андрей Георгиевич хитро развернулся и ударил из-за спины:

– Ты, видно, недоучился, если не знаешь разницу между свободой и волей!

Гор не ожидал такого виртуозного приема и насторожился. Он перестал «играть», поняв, что Андрей Георгиевич является достойным соперником. Отойдя подальше, Гор сгруппировался, распределив тяжесть тела равномерно на обе ноги. Его туловище выпрямилось и слегка развернулось в профиль по отношению к противнику.

Опираясь на основания пальцев стопы, вместе с тем соприкасаясь со всей поверхностью земли, Гор сделал сильный выпад всем телом:

– Какая разница: воля или свобода!

Андрей Георгиевич сам себе удивился, когда по касательной отбил мощнейший удар, способный, наверное, разрубить его пополам:

– Свободный человек – это тот, кто освободился от оков, от цепей. А вольный человек – это тот, кто волен в своих мыслях!

Гор отошел к стене и глубоко задышал:

– Свобода – это что хочу, то и ворочу!

Андрей Георгиевич стал в более высокую стойку:

– А воля – значит управление чувствами, эмоциями, инстинктами, разумом. Свободным можно быть только от кого-то или чего-то, а вольный человек, он и в тюрьме вольный! Воля управляет его поведением. Ты и сам не свободный! Ты – цепной пес! Твоя свобода действует только на длину твоей цепи от твоего Магистра!

* * *

Гор зарычал и набросился на Андрея Георгиевича, нанося удары сверху:

– Ну и что? Что ты говоришь? Воля? Бог дал Первым волю! И что? Что они сделали? Как они ей воспользовались? Они жили и «умирали от скуки»! Да и не умирали вовсе, потому что Бог даровал им бесконечно долгую жизнь…

Андрей Георгиевич, отбивая все удары, оспаривал:

– Первые стремились разгадать замысел Божий…

Гор напирал, уже нанося удары снизу:

– И что?! Они разленились… Жили на всем готовом… Перестали даже думать – их мысли больше не исходили в Небеса… Бог не просто так поручил Господу создать нас – Вторых!

Андрей Георгиевич перешел в наступление, оттесняя Гора к стене:

– Твой Господь создал вас, скрещивая с архантропами! У вас нет души Божьей! Вы – нелюди!

Гор впал в ярость и уже рубил саблей просто наотмашь, прижимая мощными ударами противника все ближе к стене:

– Если бы не Вторые, то Первые бы деградировали! Поэтому Бог и поручил Господу такую миссию – создать противоборство. И Первые должны быть благодарны нам!

Андрей Георгиевич отбивал удары:

– Благодарны за что? За изменение всего и вся? Весь мир перевернулся! Благодарны за реки крови?

Гор отступил и тяжело дышал:

– Только так и можно было. В этом и заключается промысел Господа нашего! Иначе вы бы просто-напросто ничего не поняли. Как и сейчас – человек утратил знания: «Кто он? Для чего он родился? И куда он на самом деле идет?»

Отдышавшись, Гор возобновил напор:

– А мы владеем многими знаниями! У нас все расписано: кто такой человек и как им управлять…

* * *

Андрей Георгиевич увернулся от очередного выпада, и сабля Гора ударила по стене.

К изумлению Тихомира, который практически не дыша наблюдал за схваткой двух мастеров сабли, часть стены выдвинулась. Проявился портал, на котором, среди шести пустых ниш, необычайным красным светом засиял образ седьмой.

Андрей Георгиевич отвлекся на исходящий свет. Гор воспользовался этим и рубанул по касательной сверху.

Получив удар в правое плечо, Андрей Георгиевич переложил саблю в левую руку, стал вполоборота, и сделал салют.

Но силы стали покидать его. Покачнувшись, он опустился на колено.

Гор усмехнулся и пронзил грудь Андрея Георгиевича:

– Ты, несомненно, мастер! Но, как и все приверженцы Первых, даешь волю чувствам! А я Второй, и иду прямо к цели!

* * *

Гор подошел к порталу и взял в руки «красный свет»:

– Вот она – моя цель! Род! Бог Род! Как долго мы тебя искали!!!

Он поднял руки вверх и издал восторженный звериный рев, наполнивший пирамиду.

Андрей Георгиевич из последних сил выпрямился и вогнал в сердце Гора острие клинка.

Гор в недоумении посмотрел на него, затем на торчащую между ребер саблю и, наклонив голову, с силой бросил «красный свет» в стену, надеясь разбить об нее хрупкое от веков дерево…

Тихомир прыгнул и… словил «ее».

* * *

Андрей Георгиевич удовлетворенно улыбнулся:

– Молодец!

Тихомир растерянно поднялся. Он не знал, что ему дальше делать, как поступать.

Он посмотрел на отца, посмотрел на Гора, который наклонился в падении.

Все пережитое за последнее время пронеслось у него в голове…

Тихомир бросился к отцу:

– Папа!

Андрей Георгиевич сказал:

– Теперь ты – мужчина, ты – Боярин!

* * *

Гор, с кровавой пеной у рта, произнося какие-то непонятные слова, завалился на бок и замер.

Тихомир смотрел, как предсмертные конвульсии отпускают его к его Господу…

* * *

Потом он повернулся, встал на колени и обнял отца.

Андрей Георгиевич смотрел прямо в глаза Тихомира:

– Я хочу попросить у тебя прощения.

Тихомир непонимающе затряс его.

Андрей Георгиевич сказал:

– У меня была целая жизнь, чтобы служить Родине и Отечеству, потом работать во благо Родины и Отечества, а дети бывают маленькими один раз!

Тихомир прижался к отцу:

– Что ты такое говоришь?!

Андрей Георгиевич, уже теряя сознание, произнес:

– Запомни, сын! Запомните, чему я тебя не научил! Не успел научить! И никого больше не слушай! Ты – Боярин!

И наши боги, как бы они ни назывались, – это родная земля, солнце и великие предки, все то, без чего не возможна ни одна человеческая жизнь.

Наши святилища – наши жилища и родовые капища.

Наши главные учителя – природа, то, что при нашем роде.

Наши святые – родители и родители родителей. И так до первопредков.

Наши ангелы – дети, внуки и правнуки. Помни, что, держа на коленях сына, ты держишь на коленях всех своих будущих внуков, правнуков и праправнуков.

Наши главные тексты – народные сказки, песни, пословицы и поговорки.

Наши главные иконы в домах – это семейные реликвии или уже, как ты любишь, фотографии на стенах всех наших предков и родителей.

Наши главные обряды, как и главные события жизни – благословение родителей, признание в любви, рождение чада, свадьба, клятва воина и… достойная смерть.

Наш главный источник стяжания чести и достоинства – служение Отечеству.

Наши требы богам – это плоды и результаты только лишь наших личных трудов.

Наш главный нравственный императив – справедливость.

Наша главная миссия – хранить Землю и держать Небо.

Наше главное таинство – врожденная и неизменная любовь к Отечеству. Ну а если у тебя есть Отечество, у тебя есть по отношению к нему сыновий долг. Если есть долг, то есть и достоинство. Если есть достоинство, то есть и честь. Бессмысленно говорить о достоинстве и чести в отрыве от понятий Отечества и преданного служения ему.

И теперь, зная это, ты знаешь основы исконной русской традиции.

Ты – Боярин! Боярин по крови!

* * *

У Тихомира навернулись слезы, ему было тяжело говорить, но он спросил о том, что его давно волновало:

– Как Забава оказалась в Костянках?

Андрей Георгиевич слабо улыбнулся:

– Ты знаешь, что больше двадцати лет назад я участвовал в Кавказской воне. Еще до этого я знал о Первых и Вторых. Каждый боярский род призван защищать Первых. Я был направлен в Анакопию, где скрывались одни из Первых. Туда же был направлен и боярин Тихомир Богданович Канинский. Нашей миссией было вывезти Первых из Абхазии, где стало неспокойно. Вторые подбирались все ближе и ближе. Англосаксы, по велению Вторых, разжигали войны. Вторые всегда действуют чужими руками. После неудавшихся для персов и османов войн за Кавказ, англосаксы устраивали междоусобицы между кавказскими князьями и подстрекали их к войне. Мы чудом спасли маму Забавы и ее Хранителя.

Скрепя сердце Тихомир приподнял голову отца.

Андрей Георгиевич тяжело вздохнул:

– Тогда я получил ранение, и мы направились домой – в Москву. Мы много разговаривали с Хранителем. Именно тогда Хранитель открыл мне тайну русского языка. Мой товарищ Тихомир больше общался с мамой Забавы. Они полюбили друг друга. Так продолжалось недолго. Когда мы получили первый сигнал, что Вторые в Москве, мама Забавы и Хранитель внезапно и бесследно исчезли. Тихомир Богданович сильно горевал, начал пить и вскоре, выйдя в отставку, отправился в свое родовое гнездо, где женился и обрел покой.

Андрей Георгиевич закашлял, и на его губах появилась кровь:

– А через три года ко мне пришел Хранитель. Он привел с собой маленькую девочку – Забаву.

Глаза Тихомира округлились:

– Забава – дочь боярина Тихомира Богдановича Канинского?

Андрей Георгиевич судорожно прокашлял:

– Да

вида, что отец уходит из жизни, Тихомир спросил:

– Папа! Скажи, что мне дальше делать?

С последним вздохом Андрей Георгиевич ответил:

– Вези Матрешку на Алтай… Старец будет ждать тебя в Великом Новгороде… Он приведет вас к истинному Хранителю…

Эпизод 3

Второй

30 декабря 1862 года Лондон

Днем накануне 1863 Нового года по улицам Лондона шел обычный мужчина, только высокий рост и крепкое телосложение, угадываемое под толстым черным плащом до пят, выделяли его среди общей массы уличной толпы.

* * *

Черный мужчина не спешил, останавливался, разглядывал празднично украшенные дома с венками рождественской омелы на дверях. На Трафальгарской площади полюбовался уже традиционной новогодней елкой. Просмотрел поздравительные открытки на лотках уличных продавцов. Побродил по торговым рядам на ярмарке у Старой ратуши Челси, где продавали приготовленные к празднику яблочные пироги, овсяные лепешки круглой формы с отверстием посередине, пудинги, сладости, сыр «Кеббен» и даже жареных гусей.

* * *

Ловко увернулся от новенького каучукового футбольного мяча, который, видно, вскладчину купили родители в подарок на Новый год веселой детворе.

* * *

Со стороны можно было подумать, что черный мужчина просто гуляет по городу, но на самом деле тот очень внимательно наблюдал за всем происходящим.

* * *

Уже ближе к вечеру, убедившись, что за ним никто не следит, черный мужчина свернул на набережную Темзы и вошел в лондонский Сити.

* * *

Он остановился у четырехэтажного дворца с готическими шпилями, над фасадом которого развивался флаг с красным крестом на белом фоне, а над входом величаво располагался лепной герб с драконами.

* * *

Дверь дворца бесшумно открылась, и черный мужчина вошел.

Его встречал молодой, но уже лысый здоровяк.

Черный мужчина вошел и тихо сказал:

– Domine dirige nos.

Здоровяк остановил его:

– Оружие… В Милдхолл с оружием нельзя.

Черный мужчина остался неподвижен.

Лысый амбал протянул к нему ручищу и тут же скорчился от боли: черный мужчина с силой вывернул его ладонь, заломав сустав.

– Пропусти его, – раздался негромкий слабый старческий голос из глубины холла, обращаясь сразу к двоим. – А ты – следуй за мной.

* * *

Черный мужчина пошел по длинным коридорам с тусклым освещением от электрических ламп вслед за сухим стариком, который катился в кресле-коляске, передвигая еще сильными руками колеса, поскрипывающие резиновыми шинами.

* * *

– Садись, Паоло, – произнес старик, указывая на старинное протертое кожаное кресло.

* * *

Библиотека со множеством книг, в которой оказался черный мужчина, была приглушенно освещена электрическими лампами. Черный мужчина снял широкополую шляпу, сел и стал разглядывать старика. Старик снял очки в толстой черепаховой оправе с золотыми дужками. Несмотря на почтенный возраст, его глаза были живыми и яркими.

– Мы избрали тебя как продолжателя дела отца – Горацио Лучио Анафесто из древнейшего венецианского рода. Ты получил имя своего великого деда, могущественного венецианского дожа. А твой отец Гор отдал жизнь нашему делу. Тебе расскажут о твоей миссии позже. Я хотел встретиться с тобой лично, чтобы лишь… – старик замолчал.

Паоло встал:

– Слушаю вас, мой Магистр!

Старик махнул рукой:

– Садись.

Он подкатился к одному из книжных шкафов, нажал пружину секретного замка, шкаф плавно выдвинулся и сместился в сторону.

Магистр отодвинул парчовую шторку:

– Так же, как и тебе, я показывал это твоему отцу. Двадцать одно лето тому назад. То, что ты сейчас увидишь, могут видеть только избранные. Я показываю тебе его, чтобы ты понял всю важность своей миссии.

Паоло увидел застекленную нишу с шестью небольшими округлыми предметами, выстроившимися по размеру – один другого меньше. Каждый предмет окружал ореол волшебного свечения: оранжевого, желтого, зеленого, голубого, синего, фиолетового.

Магистр провернул секретный замок и открыл стекло:

– Подойди.

Паоло встал и приблизился.

Он разглядел через свечение какие-то лики.

Магистр пояснил:

– Это боги. Боги первых людей. Боги Первых.

Паоло прошептал:

– Господи, направляй нас!

* * *

Магистр серьезным голосом сказал:

– Русские называют их «матрешками». Матрешка – это символ рода. А самый главный Бог русских – Род! Слово «матрешка» происходит от слова «мать». Матрешка с многочисленным матрешкиным семейством передает образ Рода, нескольких поколений предков и потомков.

Но не только это! Матрешка – это символ единства и мно-гопроявности мира. Она как бы одна, но вместе с тем состоит из множества своих проявлений, которые являются ее отражениями. Поэтому Матрешка несет идею отражения малого в великом и, наоборот, великого в малом.

Матрешка – это символ многомерности и многослойное™ Вселенной и человека, его энергетических тел. Первые учат людей, которые, с нашей помощью, утратили знания о своих энергетических телах, о своей душе… Только у немногих остались эти знания, но на уровне подсознания. Только подсознание людей хранит ответы на все их вопросы, которые человеческий разум не в силах разрешить. Только душа может получать знания напрямую у Высшего разума.

* * *

Паоло спросил:

– Энергетические тела?

Магистр ответил:

– Матрешка хранит информацию о строении человека, и это намного больше, чем физическое тело. Человек состоит из одного физического «плотного» тела и шести «тонких» энергетических тел.

«Тонкие» тела появляются у человека с рождением, но человек сам должен развивать их своими действиями. Когда у человека получается развить все «тонкие» тела до наивысшего уровня, он приобретает прямую связь с Высшим разумом и ему предоставляются все знания, накопленные родом и всем человечеством за все времена.

Матрешка состоит из семи фигурок, символизирующих семь тел, которые создают ауру человека.

Паоло сказал:

– Я вижу, что тут недостает только одной Матрешки.

* * *

Магистр ответил:

– Да, самой маленькой, первой Матрешки. Когда ты найдешь ее, то распознаешь по красному свечению.

Каждая матрешка, как и каждое «тело» человека, имеет свой цвет свечения.

Первое – «плотное», физическое – тело человека имеет красный цвет.

Второе – «эфирное» – тело человека находится в непосредственном контакте с физическим телом, чтобы поддерживать его и соединять с высшими «тонкими» телами, и имеет оранжевый цвет.

Третье – «астральное» – тело человека обеспечивает защиту от чужих физических атак, а в обычном состоянии, когда энергетическая защита не требуется, проявляется в виде чувств и эмоций. Имеет желтый цвет.

Паоло заинтересовался:

– Защиту?

Магистр пояснил:

– Физическое и «астральное» тела едины, но не единосущи. «Астральное» тело может существовать полностью отдельно от физического. «Астральное» тело выделяется из физического тела естественным путем при засыпании человека, но по сигналу физического тела возвращается и вливается обратно.

Первые умеют от рождения, а некоторые люди, развивая свое «астральное» тело и его связь со своим физическим телом, могут самостоятельно выходить в «астрал» из физического тела. Когда физическому телу наносится повреждение, а человек вышел в «астрал», то он не чувствует причиненной боли. «Астральное» тело отсутствует в это время и, вернувшись, исправляет нанесенное повреждение.

Паоло сказал:

– Я встречал факиров, безболезненно прокалывающих себе различные части тела и быстро заживляющих раны.

Магистр сказал:

– Когда ты встретишь Первых, то не дай им уйти в «астрал». Если они успеют уйти, то ты ничего от них не добьешься.

Паоло понятливо кивнул:

– Я понимаю, мой Магистр!

* * *

Магистр продолжил:

– Четвертое – «ментальное» – тело человека имеет зеленый цвет. Оно является каркасом мыслей, воспоминаний, знаний, информации о модели поведения – менталитете человека. «Ментальное» тело человека хорошо сообщается с внешней средой, поэтому является открытым для атаки извне. Мы, Вторые, обладаем большими знаниями, чем люди. Мы умнее и организованнее, поэтому через «ментальные» тела мы управляем людьми. Прежде всего для того, чтобы сделать людей своими марионетками, мы разделили некогда единый язык и уничтожили культуру человечества. Мы придумали религии, чтобы люди забыли своих богов и стали управляемыми фанатиками. Первые учат людей развивать свое «ментальное» тело, развивая их образ мыслей, умственные навыки и духовность, поэтому наша задача – уничтожить всех Первых!

Паоло был совершенно серьезен:

– Я понимаю, мой Магистр!

* * *

Магистр показал на матрешку с голубым свечением:

– Она представляет пятое – «кармическое» – тело человека. На уровне «астрального» тела у человека возникают эмоции, на уровне «ментального» тела – мысли. Любые мыслительные

процессы, обучение, подсознательное и сознательное, сперва рождаются в «ментальном» теле человека, а потом уже достигают физического. Мыслеформы, которые являются уже второстепенным продуктом процесса мышления, связаны с тремя тонкими телами человека: «астральным», «ментальным» и «кармическим». Они неразрывны и полностью ответственны за поведение отдельного человека в обществе. На «астральном» уровне возникает эмоция, на «ментальном» уровне из нее рождается мысль, а на уровне «кармического» тела эта мысль приобретает форму и выполняется человеком – становиться реальностью.

Действуя на уровне «кармического» тела, человек отбрасывает идеи, понятия и чувства, и остается только голая правда – подлинная суть вещей. Если у человека родилась какая-то мысль и он успел поработать над ней и произвести соответствующие действия, то в его «тонких» телах произойдут изменения. Могут измениться его представления и восприятие. Это может быть что угодно – смена ценностей и идеалов, изменение жизненной позиции, переосмысление ранее известных фактов.

Все эти изменения сохраняются в оболочке «кармического» тела на все время. Человек может исправить последствия совершенных ошибок. Если ошибка не исправляется, то с человеком начинают происходить события, которые направляют его на ее исправление. И этот процесс будет происходить до тех пор, пока ошибка не будет полностью устранена. «Кармическое» тело осуществляет функции своеобразного воспитателя, действующего согласно воле Высшего разума. Находясь в непосредственной близости с «ментальным» телом, оно контролирует мысли, убеждения и деятельность человека.

Паоло сказал:

– Поэтому нам нельзя допустить, чтобы люди узнали Правду, начали мыслить, а затем действовать.

* * *

Магистр кивнул и указал на Матрешку, светившуюся синим цветом:

– Шестое «тонкое» тело человека называется «колобье».

Он поднес руку к своей макушке:

– «Колобье» от слова «лоб».

Паоло тоже непроизвольно прикоснулся к макушке своей головы.

Магистр объяснил:

– Русские считают, что на лбу человека есть специальное место. Они называют его «родничок», от слова «род». Через «родничок» человек может получать знания, накопленные родом. И помогает ему в этом его «колобье» тело.

Сознание человека является сознанием его рода, частью сознания Высшего разума. Поэтому «колобье» тело предопределяет ход событий или даже судьбы людей на длительное время, принуждая их развиваться в соответствии со сформированной системой ценностей, менталитетом. Оно дает человеку способность прозрения, способность проникать в сущность вещей не путем рассуждения или логического мышления, а путем мгновенного озарения.

Паоло задумчиво сказал:

– Я понимаю вас, мой Магистр! «Колобье» тело является посредником для передачи информации от Высшего разума. Оно более «высокое», чем «кармическое» тело, которое позволяет мысли становиться реальностью. Но как мы можем повлиять на него?

Магистр покачал головой:

– Никак! Мы никак не можем повлиять на него. Но мы можем помешать его развитию!

Я расскажу тебе про последнее – седьмое «атмическое» тело человека.

* * *

Магистр указал на самую большую из Матрешек, светящуюся фиолетовым светом:

– Это – душа человека, которая контролирует гармоничность распределения всех энергий в организме и связывает предыдущие шесть тел с Высшим разумом. С «атмическим» телом человек обретает полную осознанность, умиротворение, он познает Творца.

Когда душа человека не развита, не сознает себя, то человек вообще не может быть в контакте со своим шестым «колобьем» телом. В этом случае оно находится у людей в зачаточном состоянии и ждет своего развития. Когда люди стремятся к своему духовному развитию и постижению высших реальностей, они осознанно активируют и развивают свое «колобье» тело. Поэтому нам нельзя допустить духовного развития человечества!

Паоло сказал:

– Получается, что физическое тело человека является самым примитивным по сравнению с его «тонкими» телами.

Магистр развел руками:

– Однако без него существование человека было бы невозможным. Нельзя проходить «уроки» без физической оболочки. В «плотном» теле происходят такие же священные, необъяснимые процессы, как и на более высоких уровнях. Работу человеческого мозга нельзя назвать процессом «материального мира».

* * *

Паоло спросил:

– Почему для нас важно иметь все семь Матрешек?

Магистр ответил:

– Господь создал нас без души, поэтому мы не можем почерпнуть все знания Высшего разума. Знания – это власть! Власть над всем миром! Самая первая Матрешка телесной оболочки необходима, чтобы собрать все Матрешки в единую. Тогда нам откроется прямой канал к этим знаниям!

Паоло торжественно сказал:

– Я готов к миссии, мой Магистр!

* * *

Магистр внимательно посмотрел на Паоло:

– Я дам тебе одну вещь – подсказку.

Он подошел к старинному столу и, достав из потайного выдвижного ящика лист плотной бумаги, предал его Паоло.

Паоло смотрел на фотоснимок красивой молодой женщины:

– Это Первая?

Магистр ответил:

– Запомни эти глаза, этот взгляд. Ты редко встретишь такие. Глаза – это зеркало души. По глазам ты всегда сможешь узнать Первых.

Паоло поклонился и начал выходить спиной.

Магистр махнул ему рукой:

– Обрати внимание на «родимое пятно» на ее шее – это знак Первых.

Паоло посмотрел на закругленный в правую сторону четырехлепестковый «коловорот»:

– Я найду их. Клянусь памятью отца!

* * *

Когда шаги Паоло затихли, тяжелая парчовая портьера в углу библиотеки приоткрылась.

– Первое впечатление? – спросил Магистр.

– Он хорошо физически подготовлен, но… – начал отвечать голос.

– …Но ему явно не хватает знаний, – продолжил за него Магистр.

Из-за портьеры вышел средних лет мужчина.

Магистр сказал:

– Поэтому я поручаю тебе присматривать за ним. Миссия у вас одна!

Мужчина поклонился, провел рукой по шраму на подбородке и произнес на латинском:

– Domine dirige nos.

Магистр с ухмылкой ответил:

– Когда мы обретем Высшие знания, Господь станет нам не нужен!

Content

Дмитрий Шелег
Первые и Вторые. Первый сезон. Медведь. Кинороман

От автора

1 серия

Эпизод 1 Второй 13 августа 1840 года, Анакопия

Эпизод 2 Миссия 30 декабря 1841 года, Лондон

2 серия

Эпизод 1 Монахиня 8 марта 8 марта 1861 года, Москва

Эпизод 2 Тихомир 20 июня 1861 года, Москва

Эпизод 3 Урядник 21 июня 1861 года, Москва – Воронеж

Эпизод 4 Должок 20 мая 1861 года, Воронеж

3 серия

Усадьба 22 июня 1861 года, Костянки

4 серия

Эпизод 1 Ас-саляму алейкум 17 апреля 1841 года, Анакопия

Эпизод 2 Прогулка 22 июня 1861 года, Костянки

Эпизод 3 Ин ша Аллах 8 октября 1843 год, Туркменистан

5 серия

Эпизод 1 Накануне 23 июня 1861 года, Костянки

Эпизод 2 Послание 13 ноября 1843 года, Ростов-на-Дону

6 серия

Эпизод 1 Забава 23 июня 1861 года, Костянки

Эпизод 2 Сколько пожелает 5 декабря 1843 года, Лондон

7 серия

Эпизод 1 Купала 23–24 июня 1861 года, Костянки

Эпизод 2 Гроза 23–24 июня 1861, Костянки

8 серия

Эпизод 1 Без прощания 24 июня 1861 года, Костянки

Эпизод 2 Телеграмма 1–2 апреля 1862 года, Москва

9 серия

Эпизод 1 Первый 30–31 марта 1862 года, Костянки

Эпизод 2 Расправа 30–31 марта 1862 года, Костянки

10 серия

Эпизод 1 Новости 31 марта 1862 года, Костянки

Эпизод 2 Пепелище 2 апреля 1862 года, Костянки

Эпизод 3 Тайна 3 апреля 1862 года Костянки

Эпизод 4 Тимоха 29 марта 1862 года Костянки

11 серия

Эпизод 1 Библия 4 апреля 1862 года Москва

Эпизод 2 Дело не сделано 5 апреля 1862 года Москва

Эпизод 3 «Хранитель» 5 апреля 1862 года Москва

12 серия

Эпизод 1 Память предков 5–6 апреля 1862 года Москва

Эпизод 2 Хитровка 6 апреля 1862 года Москва

Эпизод 3 Долой царизм! 6 апреля 1862 года Москва

13 серия

Эпизод 1 Селянка 6 апреля 1862 года Москва – Санкт-Петербург

Эпизод 2 Выбор Марфы 6 апреля – 21 мая 1862 года Никольское

14 серия

Эпизод 1 Фельдшер 21–22 мая 1862 года Тверь

Эпизод 2 Отец 1–3 мая 1862 года между Тулой и Москвой

Вуаль 21 мая 1862 года Тверь

15 серия

Эпизод 1 Дорога 23 мая 1862 года Тверь – Торжок

Эпизод 2 Русская душа 24 мая 1862 года в окрестностях Торжка

Эпизод 3 CHEZ CHERIE 25 мая 1862 года Вышний Волочек

16 серия

Эпизод 1 1234 26 мая 1862 года Вышний Волочек

Эпизод 2 Ходули 26 мая 1862 года Вышний Волочек

Эпизод 3 Бологое 26 мая 1862 года Бологое

17 серия

Эпизод 1 Пленники 26 мая 1862 года Бологое

Эпизод 2 След 27 мая 1862 года Москва

Эпизод 3 Малёк 26–28 мая 1862 года Валдай

18 серия

Эпизод 1 Болото 28 мая 1862 года Валдай

Эпизод 2 Сюкирэн 28–29 мая 1862 года Валдай

19 серия

Эпизод 1 Старообрядцы 29 мая 1862 года Валдай

Эпизод 2 Золотник 30 мая 1862 года Валдай

20 серия

Эпизод 1 Никон 30 мая 1862 года Валдай

Эпизод 2 Христофор 31 мая 1862 года Валдай

21 серия

Эпизод 1 Кириллица 31 мая 1862 года Валдай

Эпизод 2 Души человеческие 31 мая – 1 июня 1862 года Валдай

22 серия

Эпизод 1 Ветка 1 июня 1862 года Валдай

Эпизод 2 Хаврона 1 июня 1862 года Валдай

Эпизод 3 Траян 1 июня 1862 года Валдай

Эпизод 4 Прощай, скит 1 июня 1862 года Валдай

23 серия

Эпизод 1 Валдайские колокольчики 1 июня 1862 года Валдай

Эпизод 2 Старец 2 июня 1862 года Валдай

Эпизод 3 Миф 3 июня 1862 года Валдай

24 серия

Эпизод 1 Правда 3 июня 1862 года Валдай

Эпизод 2 Буквица от А до Л 4 июня 1862 года Валдай

25 серия

Эпизод 1 Петр 4 июня 1862 года Валдай

Эпизод 2 Буквица от М до U 5 июня 1862 года Валдай

26 серия

Эпизод 1 Русь 5 июня 1862 года Валдай

Эпизод 2 6 июня 1862 года Валдай

27 серия

Эпизод 1 Народ 6 июня 1862 года Валдай

Эпизод 2 Язычники 6 июня 1862 года Валдай

28 серия

Медведь 7 июня 1862 года Валдай

29 серия

Эпизод 1 Камыш 8 июня 1862 года Валдай

Волосы 8 июня 1862 года Валдай

30 серия

Эпизод 1 Берега 8 июня 1862 года Валдай

Эпизод 2 Николай 8 июня 1862 года Валдай

Эпизод 3 Календарь 8 июня 1862 года Валдай

31 серия

Эпизод 1 Восемь 8 июня 1862 года Валдай

Эпизод 2 Луна 8 июня 1862 года Валдай

Эпизод 3 Поединщики 8 июня 1862 года Валдай

32 серия

Эпизод 1 Агнец на заклание 8 июня 1862 года Валдай

Эпизод 2 Золото 9 июня 1862 года Валдай

Эпизод 3 Хранитель 9 июня 1862 года Валдай

33 серия

Господин Великий Новгород 10 июня 1862 года в Новгород

34 серия

Эпизод 1 Боги 10 июня 1862 года Новгород

Эпизод 2 Дома 11 июня 1862 года Москва

35 серия

Эпизод 1 Родина и дым Отечества 12 июня 1862 года Москва

Эпизод 2 Последний патрон 12 июня 1862 года Москва

Эпизод 3 Второй 30 декабря 1862 года Лондон