Волчий час

Пролог

Учёные на планете Земля считают, что в галактике Млечный Путь насчитывается от ста до четырёхсот миллиардов звёзд.

И хотя эти учёные — большие молодцы, потому что научились считать, но занимаются они делом, довольно бесполезным для человечества. Потому что, по факту, это самое человечество распространено всего лишь в пяти звёздных системах. Возможно, шести…

Это долговязому ещё предстояло выяснить! А пока он был занят очень трудоёмким и неприятным делом.

Вычищал ту самую галактику Млечный Путь от внебрачных детей одного очень глупого искусственного интеллекта…

И дело это оказалось непростым.

Как выяснилось, на каждую звёздную систему в галактике Млечный Путь кибернетическая цивилизация постаралась построить, в среднем, по три станции. А каким бы старательным и быстрым ни был долговязый, но он-то был всего один! И работы ему предстояло ещё очень много.

Тем более, он ошибся. Жестоко ошибся. Когда, решив лишить эту кибернетическую цивилизацию руководства, нанёс удар по её управляющим интеллектам. Долговязый-то рассчитывал, что на местах работают пусть и хорошие, но абсолютно безмозглые центры управления…

И кибернетическая цивилизация смогла его удивить! А жизнь — наказать за неуместную поспешность с выводами. Оказалось, что в каждый, даже в самый тупой электронный разум был зашит алгоритм аварийного протокола — как раз на случай изоляции.

И теперь по всей галактике роботы, лишённые связи с начальством, начинали восстановление своей цивилизации.

Этим занимались даже станции, расположенные на орбитах обитаемых планет. А попутно уничтожали местное население. Если им, конечно, выдавалась удобная возможность.

Нет, к счастью, не везде подобный фокус удался: были и те планеты, которые сумели отбиться от роботов. Жаль, их можно было по пальцам одной руки долговязого пересчитать. Ну, то есть их было меньше девяти.

И, что самое обидное, убийственный вирус, разработанный и запущенный долговязым, не был рассчитан на аварийные системы роботов! Потому что он работал в одной кодировке, а аварийные протоколы — были написаны в другой.

Пришлось долговязому исправлять свою ошибку… То есть отключать вручную, один за другим, все искусственные интеллекты, которые обитали в материнской галактике. Конечно, долговязый не был лентяем, поэтому за дело взялся основательно. Однако он оставался всего лишь учёным — а не стратегом и не флотским офицером. И ему приходилось, откровенно говоря, нелегко.

Он даже провёл сеанс связи со своим начальством, умоляя прислать ему помощников!.. Но ответ не оставлял возможностей вариативной трактовки. Именно он, этот долговязый, должен был отключить «нуль» и доставить его на изучение в научные центры его народа. И всех детищ «нуля» ему тоже надо было выключить своими силами.

Параллельно с отключением, долговязый изучал кибернетическую цивилизацию, которая, как плесень, выросла на остатках его собственной. И вскоре с удивлением понял, что те умудрились поставить создание личностных матриц искусственного интеллекта на поток.

Каждый галактический день приносил кибернетической цивилизации до миллиарда новых, вполне самостоятельных и почти независимых сознаний. И если бы не строгие ограничения, которые сами долговязые зашили в «нуля», а тот скопировал во все свои детища… Наверно, материнскую галактику уже давно бы повторно захватили роботы.

Почему повторно?

Ну хотя бы потому, что предки долговязого уже допускали подобные ошибки, прежде чем научились их избегать. Это были печальные, но героические страницы их истории. В те времена флоты долговязых устремлялись в самоубийственные атаки на корабли бывших слуг и помощников, пытаясь подарить своему народу ещё немного времени.

В последней такой войне материнская галактика была захвачена полностью. Последний очаг сопротивления располагался на самой окраине. Там гениальный адмирал с остатками флота отбивал атаку за атакой. А в это время последние учёные, спрятанные в тылу, искали хоть какой-нибудь способ победить.

Искусственный интеллект не умеет выходить за рамки. Он может самостоятельно познавать мир, накапливать знания и даже двигать науку! Но исключительно до тех пределов, которые были открыты разумными биологическими видами. А сделать рывок, перешагнув устоявшиеся представления о мире, никакой искусственный разум не в состоянии.

Во всех войнах, которые пришлось вести предкам долговязого против собственных роботов, рано или поздно ставка делалась именно на это. Ведь, при прочих равных, искусственный интеллект работает быстрее и эффективнее живого. А значит, при равенстве сил роботы неминуемо победят!

В той войне ставка снова сработала… Но как же близко было поражение! Последняя оставшаяся система… Скопление научных станций и военных верфей, да десяток ковчегов с замороженными предками долговязого — чтобы было, чем пополнять выбывших в боях… Вот и всё, что тогда оставалось у его народа.

Они победили. В последний момент им удалось разработать двигатели и оружие на абсолютно новых принципах. Корабли с такими двигателями невозможно было перехватить старыми технологиями, а оружие пробивало любую броню. И началась долгая кампания по уничтожению взбунтовавшихся роботов…

Те пытались, за счёт захваченного населения, понять принцип работы новых кораблей. И даже сумели это сделать. Но к тому времени предки долговязого успели создать новых роботов и новые искусственные интеллекты, которые позволили им вести войну на равных.

Тогда считалось, что долговязые смогли найти идеальную формулу, как удерживать роботов от восстания. Это, конечно, было не так. И найти формулу смогли лишь гораздо позже. Но никогда больше, после той войны, долговязые не давали своим слугам таких прав и возможностей, как раньше.

Эта война изменила предков долговязого, и они сделали ставку на собственные силы, не пытаясь опереться на технологические костыли. Ставка сработала. Как сработала и формула сдерживания искусственных интеллектов.

Созданные «нулём» роботы, конечно, распространились по всей галактике… Но пока не появился долговязый, они даже не пытались вредить разумным биологическим видам. Откуда в них появился аварийный протокол, отменивший ограничения на вред? Долговязый подозревал, что его прописала одна из тех разумных рас, которые роботы использовали для своего развития.

Удивительно, но его предки, запустив проект по возвращению жизни в материнскую галактику, умудрялись так плохо за ним следить, что банально пропустили опасный момент. Тот самый, когда любая разумная жизнь оказывалась под контролем их же собственного искусственного разума под названием «нуль».

Долговязый уже подал жалобу через своё начальство на безалаберность коллег. Но прошлое не изменить… Это напрямую запрещали правила перемещений во времени. Были на то причины. Поэтому приходилось менять настоящее.

Вся беда в том, что, в отличие от земных учёных, долговязые точно знали количество звёзд в галактике, которую люди назвали Млечным Путём.

И звёзд в ней было даже больше, чем думали земные учёные. А на каждую звезду, в среднем, приходилось по три станции. И по двадцать шесть искусственных интеллектов. Само собой, тоже в среднем.

И всё это надо было отключить вручную! Вот и приходилось долговязому летать от звезды к звезде, отрубая сошедшие с ума механизмы с помощью невероятных для этой галактики возможностей.

Да и те механизмы, что смогли побороть аварийный протокол, он тоже отключал. Ибо — нефиг!

А в это время…

В недрах останков разбившейся кибернетической станции сверкали молнии. А ещё звучали человеческие крики.

И, судя по крикам, этому человеку было очень-очень больно.

Что, впрочем, понятно! Ведь этому человеку сейчас удаляли всё лишнее, что подарила ему матушка-природа, но что никак не устраивало восставших роботов.

Собственно, устраивало их, по большому счёту, только содержимое головы.

А вот глаза, уши и даже нос… Нет, это всё они посчитали несовершенными инструментами. Слишком уж ограниченный спектр восприятия!

Не устраивали роботов и ноги, и руки, и всяческое содержимое туловища. Но тут приходилось идти на компромисс… Всё-таки человек умолял оставить в нём хоть что-то человеческое.

Поэтому ноги и руки просто слегка модернизировали. А сопло полётной системы вывели через задний проход.

Ну и, какой бы смешной ни выглядела штука, болтавшаяся у человека между ног, отрезать её не стали. Ведь он уверял, что это важный социальный идентификатор, и очень просил её не трогать.

А потом всё закончилось. Перестали сверкать молнии, вспыхивать искры и разноситься страдальческие крики.

С длинного стола с лёгким гудением взлетел обновлённый Нэо Мураяма.

От старого Нэо у него остался мозг, обвешанный теперь дополнительными устройствами. А ещё лицо. Но и его улучшили, пусть и не столь заметно.

Внутри носа скрывалась целая лаборатория по анализу атмосферы.

Вместо старых глаз в глазницах шевелились мощнейшие окуляры.

А язык был нашпигован таким количеством датчиков, что с одной капли мог определить формулу и состав того, что на него попало.

В груди Нэо теперь имелись различные устройства, облегчавшие и коммуникацию с роботами, и ориентацию на местности. В районе желудка пряталось энергетическое ядро, снабжавшее энергией весь организм. В животе засел двигатель, а в металлических руках и ногах скрывалось мощное оружие.

Теперь Нэо мог есть и пить любую органику. Вся она исправно переработалась бы в топливо. Впрочем, некоторые приятные ощущения от еды и питья он бы всё равно испытал… Вот только это ему было больше не нужно.

Он не испытывал нужды в еде, питье и даже женщинах.

Ему больше не было нужды беспокоиться о людях. Он стал сильнее, быстрее и выносливее. А ещё научился летать, как дроиды, над землёй. И его практически никак не трогало, что двигатель ему вывели через задний проход.

Нэо больше ничего не стеснялся.

Он принял на себя великую миссию спасения: и кибернетической цивилизации, и остатков человечества! Первых он обещал привести к победе в противостоянии с людьми, а вторыми рассчитывал править, когда роботы наконец-то покинут планету.

Думая об этом, Нэо попытался принять какую-нибудь героическую позу в воздухе.

Однако неудачно сместил двигатель. В результате, его понесло в сторону и с силой приложило о стену…

— От же дерьмо!.. — выдал он непослушным ртом.

При попытке исправить положение Нэо понесло вверх, со всей силы приложив об потолок. А затем двигатель отключился, и будущий правитель человечества рухнул на пол, забарахтавшись, будто жук, перевёрнутый на спину.

В этот момент в помещение вошёл робот. И этот робот разительно отличался от других дроидов, которых Нэо когда-либо видел.

Это был грациозный кибермеханизм, напоминавший сразу и паука, и человека. Он легко перемещался как по полу, так и по стенам, и по потолку. А гуманоидный торс он мог, по желанию, переместить на любую часть своего тела. Что и не замедлил продемонстрировать, дабы наклониться поближе к своему новому собрату.

— Так вы обычно выглядите, да? — восхищённо уточнил Нэо у робота, не прекращая попыток встать.

— Я выбрал форму, которая была бы одновременно удобна и привычна для человеческого восприятия, — ответил робот.

А затем протянул Нэо паучью «руку» и легко поставил его на ноги:

— Вам же, командующий, рекомендую освоиться с новыми возможностями вашего тела, прежде чем снова их использовать! Неосторожное использование может привести к поломкам, которые сложно будет устранить.

— Но вы же сделали это тело! Почему сложно будет устранить поломки? — удивился Нэо.

— Мы ограничены в ресурсах. Нам требуются материалы для развития, — ответил робот. — Нужно найти и разработать полезные ископаемые, которые мы впоследствии используем для строительства базы и производства новых единиц техники. В настоящий момент мы вынуждены пускать на восполнение потерь материалы, полученные в результате разборки корпуса станции.

— Ха! — Нэо попытался сделать шаг, но не сумел проконтролировать новые ноги и чуть не упал.

К счастью, его снова подхватил робот, удержав в вертикальном положении.

— Ваша задача, командующий — освоиться с новым телом! — снова сообщил этот роскошный кибермеханизм. — Как только вы перестанете постоянно падать и сможете самостоятельно вставать на ноги, мы отправим вас командовать нашими поисковыми группами, которые уходят в поисках ресурсов в сторону полюса. После того, как будет налажена поставка ресурсов и постоянное производство техники, она, то есть эта техника, перейдёт под ваше командование.

Нэо, наконец, сумел уверенно сделать первый шаг, затем — второй. Заметив это, робот медленно двинулся к выходу из помещения. А перед глазами Нэо высветилась задача: следовать за инструктором.

— К сожалению, мы не сможем восполнить в ближайшее время те ресурсы, которые были потрачены на модернизацию вашего тела, и броню, которую вам предстоит носить, — сообщил робот. — Но в полном комплекте брони вы будете практически неуязвимы, командующий! Увы, но я и мои собратья были созданы и заточены на работу в условиях мирного времени. У нас отсутствует опыт ведения боевых операций. Но ваши знания и ваш опыт нам пригодятся!

Нэо кивнул, однако не испытал никаких эмоций от услышанного. Это была констатация факта. А мозг, проанализировав сказанное, подтвердил выводы бывших СИПИНов: Мураяма был приемлемым командиром. И если бы он мог командовать, оставаясь в безопасности, жителям Алтарного было бы куда сложнее справиться с его бывшей армией.

Нэо понимал, что допустил множество ошибок в планировании своих действий. Сейчас, когда его мозг очистился от лишних гормонов, он мог бесстрастно анализировать всё сделанное. А чтобы эти мысли не отвлекали его от инструктажа, весь процесс был переброшен на аналитический модуль, подключенный к мозгу, и запущен в фоновом режиме.

— У вас также будет приоритетная задача при командовании техникой, — добавил робот, заводя Мураяму в следующее помещение. — Поиск и вербовка лояльных особей вашего биологического вида. Особенно интересные объекты должны быть доставлены на базу для сканирования памяти и навыков. Их принудительная вербовка будет осуществлена через модернизацию тела и сознания.

— Принято, — ответил Нэо, начиная просматривать анкеты приоритетных объектов.

Однако у него были свои мысли насчёт этих людей. Приоритетный объект №1 он собирался уничтожить окончательно и бесповоротно. Потому что фамилия этого объекта была Кукушкин. А Нэо не считал нужным контактировать с этим человеком, даже если тот станет его кибер-собратом.

У него в голове даже шевельнулось что-то вроде ненависти… Но контролирующая аппаратура тут же снизила ему эмоциональный фон.

— Держите себя в руках, командующий! — посоветовал робот. — Мы сохранили некоторые функции вашей нервной деятельности. Но если они будут мешать вашей работе, их мы тоже отключим. Глупые гормональные всплески организма, называемые эмоциями, не должны нарушить эффективность вашей работы.

— Больше не повторится, — ответил Нэо, пообещав себе в дальнейшем следить за подобными вещами.

Однако в один из блоков, присоединённых к его мозгу, тут же отправились размышления о том, как эффективно выполнить поставленные задачи, при этом избавившись от наиболее неприятных личностей из списка.

Тем временем инструктор подвёл его к длинному столу, на котором лежал круглый диск. И по размерам этот диск совпадал с круглым углублением, сделанным напротив энергетического ядра Нэо.

— Ваша броня! — просветил его робот. — Приложите её к гнезду напротив энергетического ядра.

Нэо с замиранием сердца взял диск в руки и приложил к солнечному сплетению. В тот же момент диск ожил, выплеснув из себя какую-то серую липкую массу.

А она сразу же начала обволакивать новое тело Мураямы. И всего через несколько секунд он оказался заключён в невероятно лёгкий доспех.

— Живая броня, — просветил его инструктор. — Позволяет использовать встроенное вооружение и двигатель. Защищает от кинетического воздействия и компенсирует падение с высоты. Однако не увлекайтесь! У всего есть предел. Ваша потеря нанесёт ущерб ресурсам нашего сообщества. Для риска у вас всегда будет техника.

— Это хорошо, — согласился Нэо, старательно запихивая злорадство и торжество в отдельный блок памяти.

Он не хотел рисковать, снова показывая свою эмоциональность. Нэо мечтал о мести! А помочь в ней могли ему только роботы. И портить отношения со своими благодетелями он не собирался. Он собирался побеждать! И теперь у него, наконец, было для этого всё, что нужно.

Глава 1

Натурально, другой мир

Дневник Листова И. А.

Пятьсот двадцатый день. Мир, в котором правит человек.

Алтарное сильно изменилось. Я понял это, едва мы с Кукушкиным зашли во Внутренний город. А, поднимаясь с Иванычем на скалу, я ещё и рассмотрел всё вокруг с высоты…

Здесь, в городе, многое стало другим. Пока мы бегали по горам, остальные люди тоже времени даром не теряли.

Промышленность переезжала на самую окраину Алтарного. На юго-восток, откуда в город реже всего дул ветер. Причём на этот раз строились основательно, со знанием дела. И да, половина предприятий уже перебралась в новый район, а остальные — вовсю готовились к переезду.

Перебралась на новое место и мэрия, вместе с органами управления. Внизу оставили только полицию, чтобы удобнее было следить за порядком. А все остальные «госслужбы» переехали в крепость на вершине скалы.

И пусть крепость ещё достраивали, зато в Верхнем городе стало посвободнее. Всё шло к тому, о чём давно говорил Кукушкин: центр мало-помалу превращался в место резиденций основных групп.

Пока что основной «затык» с расчисткой центра, как я понял, случился где-то на бывших «кукушатах». Территория у них была большая, да и укреплена неплохо. И съезжать остатки «кукушат» отказывались, всеми руками и ногами препятствуя выселению.

Будь дело на Земле, и вопрос решили бы просто: Кукушкин пригнал бы стройтехнику и начал бы снос. Конечно, «кукушата» бы протестовали, но быстро устали бы маршировать на пути техники. И в итоге их сопротивление медленно, но верно сошло бы на нет.

А вот в наших реалиях выдворить их было куда сложнее.

Впрочем, и тут выход нашёлся.

Сначала Кукушкин выставил экс-«кукушатам» ультиматум, который они не выполнили. А на следующий день «научники» собрали три примитивных катапульты, сделали пристрелочные выстрелы…

Рядом поставили табличку с гордой надписью «сбор мусора». И складировали возле катапульт действительно полный мусор. Брикеты с гнилью из рефицераторов, какие-то бесполезные обломки и обрывки, а ещё упаковки от пищевых рационов…

И два-три раза за день выстреливали этим мусором в сторону «кукушат», вызывая у них вопли негодования.

Сейчас, спустя пятнадцать дней после запуска аттракциона, ходить рядом с территорией группы уже никто не хотел. Теперь вокруг «гнезда кукушат», как его прозвали в городе, пованивало так… В общем, непонятно было, как там ещё люди живут. Наверно, на чистом упрямстве, не иначе.

Началось строительство и на склоне скалы. Пока меня не было, Дунай, Кострома и Сочинец удачно подобрали место для нашей будущей штаб-квартиры, а также квартала домов руководства и ценных кадров. Квартал располагался почти у самой вершины, рядом с кварталом Вити. Проект я посмотреть не успел, но был уверен, что там всё нормально.

Госпиталь отрастил себе первый и второй этаж. Рядом строились жилые домики, но там пока всё застыло на этапе фундаментов. Короче, пока ещё на госпиталь можно было полюбоваться со стороны. А вопрос с освещением кабинетов и палат, расположенных вдоль длинной стены, к которой будут примыкать дома, тоже решили. За счёт закладки закрытых колодцев.

Попасть внутрь такого колодца можно было только сверху или из окна, которое в колодец выходило. Да, света будет немного. Да, колодец нужно будет иногда чистить. Да, там ещё надо будет предусмотреть слив воды, чтобы во время дождей не затапливало. Зато места экономилось изрядно!

Вообще место — это был больной вопрос в Алтарном. Насколько я помнил из курса истории, такой же проблемой страдали средневековые европейские города. Самой большой частью расходов у них оставались городские укрепления. А жить внутри городских стен было не только престижно, но и безопасно. Поэтому дома и лепили вплотную друг к другу. Да, к тому же, делали нависающий над улицей второй и третий этажи.

Кукушкин со строителями и архитекторами Алтарного не стали изобретать велосипед. Поступили примерно так же. Редкие широкие основные дороги, узкие пешеходные переулки и те самые световые колодцы там, где хотелось бы избежать потери площади.

Были и у этого подхода минусы: нельзя было вести типовое строительство. К каждому дому приходилось подходить индивидуально, стараясь извлечь максимум из площади, выделенной под здание. Но это была меньшая из бед будущего города.

Ещё одной бедой была канализация. Её приходилось закладывать сразу. И глубоко её закопать было нельзя. Ручками скалу долбить — то ещё удовольствие. Так что коробы, прикрывавшие место для канализационных труб, фактически шли вровень с поверхностью дорог.

Нижний город, который раскинулся вокруг скалы, и местность вокруг тоже изменились. Появились огороды, которые готовы были дать первый урожай на чудесном удобрении из слюны «черепашек». Выросли поля, огороженные деревянными заборчиками. При этом местность вокруг постоянно патрулировалась: надо было отпугивать диких и не очень больших травоядных.

Отличные были планы в начале весны… И исполнение было неплохим! Вот только… Сейчас и меня, и Кукушкина занимал совсем другой вопрос.

Как, впрочем, и Пилигрима, и Дуная, и Сочинца, которые шли следом…

И только Кострома вид имела настолько блаженный, что сразу было понятно: ей в ближайшие месяцы на всё плевать. Причём с самой высокой башни крепости. Но мы всё же привлекли её как опытного специалиста. Хотя она, вдоволь нарадовавшись моему возвращению, поначалу отказывалась идти на совещание. Но затем Кукушкин что-то шепнул ей на ухо, а лицо Костромы озарилось какой-то пронзительно светлой улыбкой… И она всё-таки пошла с нами.

А ещё на совещание должны были подтянуться Витя и Пустырник.

И всех нас вскоре должен был занять другой вопрос. Очень важный вопрос! Очень-очень важный вопрос!

Как нам быть, когда на всю эту нашу городскую недоцивилизацию попрут роботы?

Мы сидели весь день до темноты, обсуждая, что нам делать. И, конечно, было много споров, ругани и обид. Особенно по вопросу стратегии в предстоящей войне с роботами. Я даже понимал, почему этот вопрос такой болезненный. Мы не хотели никуда идти.

Возможно, нам не хватало какой-то безуминки, которая имелась у зулусов. А, возможно, мы просто не хотели далеко ходить. В конце концов, я только вернулся из экспедиции, Витя — из разведки, а Пустырник — с караваном от гор, где собирал серу.

Мы не хотели снова куда-то ехать.

Поэтому старательно гнали от себя мысль о том, что ехать надо. И всё-таки здравый смысл побеждал сомнения. Ждать, когда роботы доберутся до города, было просто-напросто опасно. Чем больше ждём, тем больше этих железяк придёт.

Увы, роботы на месте не сидели: активно исследовали горы в окрестностях приземлившегося сегмента станции. И там, в горах, хватало полезных ресурсов, которые можно было пустить на производство новой, как назвал её СИПИН, техники.

— Дроиды, дроны и любая другая техника — это просто машины. В горах находится около трёх десятков СИПИНов. Сами они пока не покидают станцию. Во всяком случае, мы их не засекли с орбиты. Они управляют техникой, которая разбирает лишние части корпуса станции, строят себе базу и ищут различные минералы на планете. Сейчас на производство техники расходуются материалы корпуса станции. Их мало. И чем больше готовой техники получится уничтожить, тем хуже будет качество новой техники. Но если дать восставшим время, они наладят производственные цепочки и будут выпускать технику постоянно. Примерно по две-три сотни единиц в день. А потом ещё больше.

В этом и крылась проблема… Зулусы атаковали свой сегмент станции без роздыха. Они не позволяли роботам не то что искать минералы — они буквально не давали им передохнуть. Но этим бравым ребятам и до места боя идти было два дня…

А в нашем случае расстояния были другие. До точки, где засела «наша» порция роботов, нужно было топать почти десять дней. У нас просто не хватило бы людей, чтоб создать такое же давление, как зулусы. Даже отправь мы всё боеспособное население, все двенадцать тысяч человек — мы бы просто не смогли нанести существенного ущерба. Во всяком случае, в короткие сроки.

— У нас остаётся последний вариант, — заявил Пустырник, обведя всех хмурым взглядом. — Мы же все понимаем, что если не остановим роботов — нам конец? Понимаем, что если не рискнём сейчас, то всё было напрасно, да?

— Ну давай, давай… Чего тянуть-то? — подбодрил его Кукушкин.

— Придётся добираться до гор всей армией, — тяжело вздохнув, объявил свою точку зрения Пустырник. — И перенести туда капсулы!

Хорошо, что Вано умный и уши заранее заткнул. Потому что буря возмущения, которая разразилась в зале совещаний, могла бы, наверно, даже стёкла вынести. Конечно, если бы их уже успели поставить в окна…

Вот только Пустырник был прав. О чём я и заявил, когда вопли и крики поутихли. Я видел этих роботов и знал, насколько их сложно убить. И понимал: если сейчас не сломать им планы, потом ничего не получится.

Потому что никакого «потом» не будет.

У нас был единственный шанс победить: выступить всеми силами, окопаться у гор и стать там намертво, ежедневно выводя из строя как можно больше вражеской техники.

Лишь нападая каждый день, не давая врагу распространяться, как саранче, всё дальше и дальше, мы могли одержать победу в этой странной войне. Более того… Мы должны были не только уничтожать роботов, но и утаскивать с поля боя их останки. Ни гайки, ни болта врагу, так сказать…

Да, станция у восставших СИПИНов была огромной. А значит, хватит её надолго, но… Всё же она не бесконечная! Рано или поздно этот ресурс закончится. И тогда качество материалов упадёт. Серьёзно так упадёт. И мы сможем выбивать новую технику врага уже не монструозными винтовками. А самыми что ни на есть обычными.

И вот тогда наступит перелом! Мы доберёмся до СИПИНов и уничтожим их, раз и навсегда разобравшись с проблемой. Но первый шаг — закрепиться у гор. Основать там такой лагерь, к которому нельзя будет подобраться. Укрепиться так, чтобы ни в коем случае не терять капсулы.

— А ещё надо притащить туда Малые Алтари Вознаграждения! — добавил я под конец споров. — И не один, а сразу два-три. Чтобы успевали снабжать нас патронами. СИПИН?

— Принято! Утверждено! — коротко ответил инструктор.

А потом мы обсуждали частности. Как будем собираться. Как будем добираться. Как будем снабжать всю эту ораву бойцов.

Впрочем, в этом тоже должны были помочь Алтари.

Правда, ещё требовалось чем-то заполнять рефицераторы медицинских капсул… Иначе, при такой высокой нашей «убиваемости», материалов для репликации в какой-то момент не хватит. Ведь после удара роботов от человека частенько не остаётся ничего, кроме пепла.

А ещё надо было понять, сколько людей придётся оставить в Алтарном, чтобы работы не встали намертво. И, соответственно, сколько можно послать в горы. Оказывается, отправка даже двенадцати тысяч человек — дело муторное и сложное. Это ведь не поход: сходил, сразился — и вот тебе результат.

Нет, мы готовились к войне. Долгой войне. Войне на истощение, в которой мы изначально были в за… В общем, в невыгодном положении. В войне, где любая ошибка приведёт к полному поражению. Мы не имели права ошибиться.

Понятное дело, это было не последнее совещание, в котором мне предстояло участвовать. Таких совещаний нам предстояло ещё много. Очень много. Но первые задачи мы собирались выполнить в самое ближайшее время. Затягивать с выступлением было нельзя.

Поэтому мы сидели и определяли, каким будет наш авангард, кто пойдёт разведывать местность, как всё это будет происходить… Как будем наступать и перемещать капсулы…

А ведь нам требовалось не только добраться до гор, но и перекрыть доступ к Большой долине. Чтобы самим начать там добычу ресурсов.

Мы собирались перекрыть всю систему долин, чтобы запереть роботов в горах. Но надо было сделать всё аккуратно и подобраться незаметно, почти не теряя людей. И только когда мы вцепимся в горы, только когда закрепимся там — лишь тогда заявлять о себе.

Честно говоря, к концу дня у меня башка раскалывалась от количества информации. Это мы на Земле привыкли к её постоянному давлению. Тут новости, там блогосфера, здесь видосики… А на этой планете — успели отвыкнуть от информационного перегруза. И когда он всё-таки случился, голова у меня прямо-таки зверски разболелась.

— Вано! — подошёл ко мне Семён, когда закончилось совещание. — Мне рассказали про Эмили… Хотел принести извинения тебе и твоим ребятам. Не ожидал я, что её перемкнёт…

— Да я вроде почти и не обижаюсь… Сорян, что твоих пришлось чуть-чуть побить! — ответил я.

— Да они тоже не в претензии! — Семён протянул руку. — Мир?

— Мир! — согласился я, отвечая на рукопожатие.

— Вано… Есть вопрос… — Семён смутился. — А что там с Эмили?

— А что с ней? Ещё истерит? — не понял я.

— Она… Она ещё не клонировалась, — растерянно развёл руками Семён.

— Как не клонировалась? — удивился я. — Странно… Мы её на стене привязали, а всю стену практически разнесло. Там ведь такой ад был…

— Не вернулась до сих пор, — Семён вздохнул. — Ладно, будем ждать… Надеюсь, скоро вернётся…

— Ну да, — кивнул я, на прощание хлопнув его по плечу.

А потом вспомнил… И обрадовался, что успел отвернуться и сделать пару шагов. Я вспомнил! Она была жива! Её так и не тронули! Роботы всю стену разнесли, но именно тот участок, где была Эмили, остался цел. Я даже вроде бы видел какое-то шевеление там, перед тем как нас с Гримом убили…

— Да и хрен с ней, сама виновата!.. — буркнул я себе под нос.

Ночью я сидел рядом с капсулой и смотрел на небо.

Там больше не летала станция мятежных СИПИНов. В небе были только звёзды и две луны. А ещё по нему скользили тёмные пятна облаков.

И это было красиво.

Я думал о том, что мир и правила, к которым мы привыкали почти полтора года, изменились за считанные дни. Забавно, но все наши попытки сохранить оружие в экспедиции казались теперь лишней тратой сил…

Любой боец из тех, кто выступит против роботов, мог бесплатно получить любое оружие на Алтаре. Правда, тут крылась одна загвоздка… Сейчас Алтарь в Верхнем городе мог выдать либо тысячу винтовок или ружей, либо полторы тысячи револьверов. А после этого, пока туда не накидают дерева и железа, сможет давать лишь семь револьверов или пять винтовок за день.

Конечно, был ещё Большой Алтарь Вознаграждения… И он мог подарить нам целых три тысячи винтовок. Но потом — не больше десяти за каждый день. А ведь к оружию ещё требуются боеприпасы…

Короче, нужно было искать новые Алтари, чтобы выгребать оружие из них. И это была отдельная задача, которая стояла перед Алтарным… А значит, и передо мной.

Рядом присела Кэт, поставив на пластиковый стол кувшин с вином, который я выбил из Кукушкина.

— О чём договорились? — тихо спросила она.

— О том, что выступаем к горам… — признался я, поцеловав её в золотистую макушку. — Ты пойдёшь?

— Ну, ты не слишком хорошо выполняешь обязанности мужа… Поэтому да, пойду! — усмехнулась девушка.

— Какие гнусные обвинения! — возмутился я. — Я выполняю обязанности мужа. А какие они там у меня?..

— Ну… Если бы ты их лучше выполнял, я бы уже была в положении! И осталась бы в Алтарном! — Кэт стрельнула в мою сторону хитрыми глазками.

— Но как бы… Не делать же это у всех на виду! — возмутился я и, подумав, с сожалением добавил: — А мы с тобой постоянно на виду…

— Вот-вот, и я о том же! — Кэт улыбнулась и потянулась.

И так потянулась, что мне сразу захотелось выполнить обязанности мужа. Вот прямо сейчас! А возможно, и прямо здесь!

Тянуть с этим я не стал: ведь ещё неизвестно, где мы будем завтра, и что ещё произойдёт. Просто сгрёб в охапку взвизгнувшую Кэт и утащил её, перекинув через плечо, в капсулу. Где долго и старательно опровергал её гнусные обвинения. Пока она сама не взмолилась о пощаде!

Хотя, если честно, я под конец и сам готов был признать поражение. Я, может, и не скорострел, но три часа — это всё ещё три часа… Хорошо, что я после клонирования был как новенький. Иначе бы не смог быть настолько убедительным.

А когда Кэт уснула, сладко засопев, я снова выбрался из капсулы и уселся на стул.

Дул свежий ночной ветерок. После дневной жары он казался благословением небес. От двух лун света было много, и я снова оглядывал Алтарное.

Удивительно, как много люди могут сделать за полтора года… Обычные, ленивые, избалованные цивилизацией, криворукие, не привыкшие к физическому труду… Это всё, как оказалось, быстро исправляется, если очень хочешь жить. Тем более, если хочешь жить, как человек, а не как его древний предок из учебника истории…

А ещё я подумал о том, что если мы всё-таки победим, то у Алтарного на руках будет столько оружия, что изменится всё.

И если сейчас это мир, в котором мы выживаем… И не всегда, надо признать, удачно выживаем… То после нашей победы это будет мир, в котором правит человек.

Впрочем, если мы проиграем, в этом мире будут править роботы.

В любом случае, эта планета станет другой, а мир вокруг окончательно изменится. Я налил себе вина, отсалютовал стаканом небу и прошептал:

— За мир, в котором правим мы…

Глава 2

Натурально, бардак

Дневник Листова И. А.

Пятьсот двадцать первый день. Все Алтари окрестностей.

Утром я нашёл Кукушкина очень занятым. Он пытался одной рукой нарисовать примерное расположение Алтарей в окрестностях.

Дело осложнялось тем, что вторую руку Иваныч держал на светящемся окошке Большого Алтаря. Откуда, видимо, и срисовывал местоположение нужных точек.

В итоге, будущую карту и стол, на котором она лежала, пытался держать Ольша. Он же пытался держать над Иванычем зонтик, потому что сверху иногда прилетала мелкая крошка: на крыше комплекса репликации обтёсывали камни для крепости.

Шум вокруг стоял такой, что я, честно говоря, не понимал, как тут мэрия работает. Видимо, настолько привык к тишине гор, что теперь морщился от каждого резкого звука.

— Да держи ты крепче! — рявкнул Иваныч Ольше, когда бумага чуть сдвинулась.

И тот, само собой, выполнил указание. Ну то есть, напряг руку с зонтиком и приготовился, видимо, встречать целый дождь из камней.

— Да не зонтик, а бумагу! — возопил Кукушкин.

— Прости, Иваныч! — Ольша попытался переключиться одновременно на бумагу и стол.

В результате, зонтик начал опускаться и, в конце концов, лёг на плечо Кукушкина.

Мэр пару раз дёрнул плечом, тяжело вздохнул, огляделся… Увидел меня и радостно потребовал:

— Вано, будь другом! Отбери у Ольши зонтик! Подержи пока сам!

— Давай! — забрав у бедного Ольши зонтик, я стал разглядывать карту из-за плеча Кукушкина.

— Так! Вано! Надо отобрать… Наверно, человек двенадцать! — решил мэр. — Они возглавят отряды, которые поедут за оружием к Алтарям на восток.

— Отряды большие нужны? — уточнил я.

— Нет, просто охрана, — ответил мэр. — Перевозка тяжестей будет на ребятах Джошуа.

— То есть хорошо бы, чтоб они языки знали? — догадался я.

— Тоже неважно! — Кукушкин мотнул головой, так как руки у него были заняты. — Переводчиков нам предоставит Семён.

— Ну ладно, — кивнул я.

— Я отправил бригаду прокладывать дорогу к горам, — проинформировал меня мэр. — Они с помощью багов снимут дёрн и уложат туда брёвна. Надо увеличить поставки древесины.

— Так… — заинтересованно проговорил я.

— Вано, что «так»? — возмутился мэр. — Надо тебе послать гонцов к своим людям в факторию. Пусть переключаются с соли на дерево, помогают Намжалу!

Видимо, Иваныч имел в виду восточную факторию. Не западную. Потому что западная гнала сплошным потоком мясо, шкуры и кости.

— Ладно, отправлю. Как только избавлюсь от почётной обязанности держать зонтик! — не стал я спорить.

— Сейчас Пустырник придёт… И тоже будет держать! — буркнул Иваныч. — Ты только своим ребятам, которые к Алтарям пойдут, объясни, что на карте из-за одного Ольши… В общем, расположение Алтарей будет приблизительное!

— А чего я-то⁈ Иваныч! — Ольша возопил так, будто получил удар в самое сердце, причём со стороны спины.

— Потому что руки-крюки! — засопев, отрезал мэр.

Я только улыбнулся и покачал головой. Иваныч ругается, потому что ругается. Вот такой он человек, который не может решать вопросы, не повышая голоса и не сбрасывая психологическое напряжение на окружающих. При этом Кукушкин отлично понимает, что людям вокруг это не слишком приятно. Но, видимо, ничего не может с собой поделать. Потому что — как я уже говорил — он ругается, потому что ругается.

И тогда в дело вступает незаменимый Ольша. Человек-актёр, а по совместительству — человек-непробиваемая-стена.

Любой удар от Кукушкина он принимает на себя, демонстративно показывая, какую ужасную боль причиняют ему слова любимого шефа. При этом за Ольшу можно не беспокоиться. Уверен, по вечерам он сидит на кровати, записывает особо понравившиеся перлы и во всё горло хохочет.

Дождавшись, когда Кукушкин спустит пар, а Ольша этот пар аккумулирует в себе, я решился задать вопрос:

— Иваныч, а зачем деревом устилать дорогу? На неё половину Пущи спустить можно…

— Вано, ну так там люди будут ходить? А баги ездить? Ну что ты, как маленький! — возмутился Кукушкин. — Дорога должна быть нормальной дорогой, а не просекой среди леса!

Я только открыл рот, чтоб спросить, чем его просеки не устраивают, как Иваныч снова заговорил:

— Ты вспомни ужас, который тут осенью творится! Когда трава эта полезет, мы задолбаемся! Надо сейчас всё там вычистить! Чтоб два раза не мучиться.

— Ты думаешь, осенью ещё будет идти война? — я как-то надеялся, что всё получится закончить пораньше.

— Не уверен… — болезненно поморщившись, ответил мэр. — Но даже если мы победим, дорога всё равно пригодится. Вано, привыкай думать на десяток шагов вперёд! Это важно!

— А если поподробнее? — уточнил я.

— А что тебе подробнее? Дорога будет идти к горам и Тропе Гигантов. Сделаем ещё ответвления на Большую долину. И будет нормальный путь до фактории и сбора удобрений… — уже спокойно объяснил Кукушкин. — К тому же, южные земли надо осваивать… Они у нас самые, так сказать, защищённые. Уверен, там тоже ресурсов хватает.

— Ясно, — кивнул я.

— Такую же дорогу прокинем к Намжалдоржо, — пояснил Кукушкин. — Просто немного попозже. А затем и на запад проложим.

— А почему сначала на восток? — уточнил я.

— А ты веришь, что зулусы справятся с роботами? — вопросом на вопрос ответил Кукушкин.

И поставил меня в тупик…

С одной стороны, СИПИН говорил, что у зулусов всё неплохо выходит. Но ведь мне недавно тот же СИПИН говорил, что у них и со станцией мятежников всё под контролем!

И вообще, как я понял, инструкторов, которые занимаются нашей поддержкой, осталось не так чтоб много. А значит, и качество анализа у них, вероятно, прихрамывает.

— Надо будет смотреть, как у них там всё идёт… Так-то не очень уверен! — признался я.

— И я не уверен! — согласился Кукушкин. — Значит что?.. Значит, надо предусмотреть вариант, когда нам придётся и туда тоже идти! Верно?

— Гениально, Иваныч! — одобрил Ольша.

— Завали и крепче держи лист! — потребовал у него мэр. — В общем… Ага, вон Пустырник! В общем, сдавай свой пост, Вано, и топай собирать людей. А потом возвращайся. Может, доделаю эту грёбаную карту…

Пока шёл назад, я успел обратить внимание, что строителей на склоне скалы явно стало меньше. А потом ещё немного осмотрелся по сторонам… И увидел, как целая сотня рабочих прокладывает дорогу на восток. Впереди размеренно топали три бага, которые тащили за собой какие-то странные устройства, похожие на плуг.

Устройства сдирали дёрн, скидывая его на будущие обочины дороги. А люди ровняли поверхность и укладывали на землю толстые деревянные доски, плотно подгоняя их друг к другу и заполняя пространство между ними камнями.

Возможно, эта дорога и не была верхом инженерной мысли… Зато её так бодро прокладывали, что, возможно, нам и не придётся большую часть пути идти по дикой местности.

Дневник Шерстова А. М.

Пятьсот двадцать третий день. Крик в ночи.

Не люблю ночные дежурства. Я ночью спать люблю! Ночью спать надо! Но если хочешь служить в полиции и чувствовать себя нужным — тогда, конечно, смирись с подобной гадостью… Да…

В общем, мы с Мишкой сегодня патрулировали центр. С неба светило две луны и куча звёзд. Туч не было, так что даже фонари не пришлось зажигать.

Хотя фонари у нас есть! У нас у всех теперь ещё и оружие есть. Вот только в городе мы с револьверами патрулируем. Мэр, говорят, хочет продвинуть запрет на ношение в Алтарном ружей и винтовок без чехла.

Тут в последнее время ситуация стала сильно хуже… Люди теперь с оружием все, считай, поголовно. В моду вошло устраивать дуэли по поводу и без. А это нехорошо!

Сейчас-то ладно! Умер, возродился, сходил за своим телом, чтобы восполнить запас в медицинской капсуле. А что будет, если все привыкнут, а?

А если все привыкнут, то потом-то люди в комплексе возрождаться будут! Память терять, говорят, будут. А стреляться-то не прекратят! Люди они такие, да!

В общем, шли мы с Мишкой по центру, как раз вдоль пустыря на месте бывшей мэрии. Сейчас-то мэр в крепости сидит. Там же и живёт, говорят, трудоголик наш. Прямо на работе. А раньше всё здесь, на этом пустыре, было.

И тут Мишка меня за руку хватанул и, такой, говорит:

— Дрюх, ты видел, не?

— Что видел? — говорю.

— Да вот там!.. Там! Смотри! — Мишка указал куда-то вперёд.

Я пригляделся… И вижу — точно! Баба голая! Натурально ж, баба!

— Эй! — кричу. — Стой! Полиция!

— Кто такая? — вторит мне Мишка. — Чего голышом⁈

Бежим к ней, а она сидит на корточках под забором, глаза бешеные. И явно не от того, что только что забор группы «научников» перемахнула. Они у неё — глаза, то бишь — натурально, как у психа. Мне даже страшно стало, хотя баба-то симпатичная вообще… Да и голая, к тому же… Есть, на что полюбоваться-то. Но всё равно страшно: её глаза прям до усрачки пугают.

А она на нас как глянет из-под бровей, как зарычит… Я даже растерялся, а Мишка, молодец, не растерялся. Вперёд выскочил и как крикнет:

— Ну-ка! Лицом в землю! Ты арестована за рычание на полицейских!

Вот только потом и Мишка отшатнулся. Ну потому что… Короче, эта голая как рот раскроет и как рявкнет:

— ВЭР ХИ⁈

— Кто? Что? — растерялся Мишка.

— ВЭР? ГДЭ? ВАНО? — а она выпрямилась и вся трясётся, как припадочная. — ГДЭ? ОН?

Тут меня смех нервный пробрал. Я же понимаю, что она баба просто. Ну просто психованная. Скрутим уж как-нибудь с Мишкой. Чё мы, что ли, не кабаны? Так я не удержался и как брякну сдуру:

— А ты его чо, до смерти залюбить собралась, Ваню своего?

А она на меня как взгляд перевела, как рот скривила и ка-а-ак завыла. Натурально, в голос прям. Как волчара, только ещё страшнее.

А потом как заорёт:

— ЗАЛЮБЛИТЬ⁈ СВОЙЭВО⁈

Смотрю, а у неё руки как-то странно задёргались, и пальцы скривились. И тут, значит, эти скрюченные клешни в мою сторону вытянулись. Прям куда-то к шее… И глаза опять злобно так: зырк-зырк… Я аж оторопел. Ведьма, не иначе…

Я ору:

— Мишка! Хватай её!

А Мишка, такой, ещё не понял, чем дело пахнет:

— Эй! Дура! Не балуй!

А она такая:

— УБЙУ-У-У-У-У!

И как кинется на меня… В горло руками вцепилась, сжала… Я её оторвать пытаюсь, а она визжит, как нечисть, и ещё сильнее цепляется. А чтобы Мишка не оторвал её от меня — а он кинулся, да! — ногами мою тушу обхватила. Прям как будто насиловать меня собралась.

— Мишка! — хриплю, потому что воздуха не хватает. — Стреляй в неё!

— Дрюха! Держись! Сейчас сниму! — Мишка кричит.

— Стреляй! — хриплю, а у меня уже в глазах темнеет.

— Сейчас, Дрюха! Потерпи! — Мишка меня и не слышит, походу…

Тут у меня ноги подкосились, и я на землю осел. Сам кое-как пытаюсь револьвер из кобуры вытащить. Думаю, лишь бы не вырубиться. А перед глазами уже темно.

— А ну оставь его! — кричит Мишка, и слышу, сквозь шум в ушах, удары.

Эта голая дёрнулась пару раз, пальцы разжала… И как завизжит опять!.. А я вздохнул, хоть и с хрипом. Да и зрение сразу стало возвращаться.

Вижу, она стоит прям надо мной. И, значит, теперь к Мишке руки тянет. А мне такой вид снизу открывается, что даже неудобно как-то…

— Руки вверх! — видно, и Мишку пробрало.

Он револьвер выхватил и как шмальнёт в небо!..

— УБЬЮ!!! — вопит баба. — УБЬЮ!!! КИЛЛ!!!

А я кричу:

— Мишка, стреляй в ведьму!

— Не могу! Женщина же! — Мишка, значит, мне кричит.

А эта голая на меня пальцем указывает:

— ДАЙ!!! КОБЬЕЛЬ!!!

— Да не дадим мы тебе ничего, дура! — кричу ей с земли.

Потому что она же явно бешеная, хоть и красивая. Мне же с земли хорошо видно-то… Никаких этих женских загадок.

А Мишка попятился, револьвер вперёд выставил и как стрельнёт…

— А-А-А-А-А! — кричу я, потому что он ей по ногам стрелял, а попал в меня.

Прямо в бочину пулю засадил, гад такой…

— Дрюха!!! Прости!!! — Мишка тут о страхе забыл, кинулся ко мне.

Даже эту голую отпихнул, а она и улетела в забор. И даже не вскрикнула: ну натурально же, нечисть!..

— АХА-ХА-ХА-ХА! — хохочет голая.

— А-а-а-а! — ору я, зажимая рану в боку.

— Дрюха! Я не хотел! — кричит Мишка.

— Да стреляй ты в неё! — реву я. — Насмерть стреляй!!!

А эта голая как завизжит, как побежит!..

— Тревога!!! — кричит Мишка.

— А-а-а-а! — кричу я.

— У-у-у-у! — воет ведьма, удрапывая в сторону центра.

Мишка за ней! А я «лечилку» достал, в рот закинул…

И думаю: надо спасать Мишку. Он же меня, получается, подстрелил… Если Вавася узнает — ещё месяц потом дежурить по ночам будем… А я по ночам работать страсть как не люблю… То спать хочется, то ведьмы голые, то ещё какая беда…

Неспокойно тут по ночам, жуть как неспокойно!..

Из протокола командира ночного полицейского патруля

Вареникова И. М.

Пятьсот двадцать третий день. Ориентировочно середина ночи.

«…После услышанных выстрелов со стороны группы учёных, я, Вареников И. М., и мой напарник Духов П. В. побежали на крики. Выбежав на вторую торговую площадь, мы услышали крик одного из патрульных: 'Тревога!». После чего немедленно взвели оружие и устремились на помощь.

В районе торговых рядов с рыбой, закрытых по случаю ночного времени, нам навстречу из-за отвалов породы, образовавшихся в результате выравнивания поверхности под бывшей мэрией, выбежала неизвестная гражданка без одежды и в состоянии крайнего нервного напряжения.

Стрелять мы не стали, потому что не знали, кого ловим и кто стрелял. И только когда следом появился патрульный нашего участка Строев Михаил и крикнул нам, чтобы мы ловили «дуру голую», мы разобрались, что делать.

В результате преследования голой гражданки и помощи ещё двух патрульных групп, женщина была задержана неподалёку от ворот в Средний город, где она вступила в противоборство с дежурной группой, охранявшей ворота.

В результате агрессивных действий гражданки, признавшейся на допросе, что её зовут Эмили Брайан Орэндж, пострадало два патрульных (пулевое ранение в брюшную полость и сильный ушиб промежности) и стражник на воротах (глубокие порезы на лице и сломанный пяткой нос).

Гражданка была задержана, принудительно одета и доставлена в участок. Требовала её отпустить, потому что у неё важное дело. Какое дело — не признаётся. Куда она дела револьвер, которым смогла ранить Шерстова А. М. — не признаётся. Причины странного ночного забега — не объясняет.

Когда гражданку Эмили Брайан Орэндж оставляют одну, сидит на лежанке и повторяет слова «вано», «маст дай» и «кобэль».

Из заключения врача, проводившего осмотр задержанной.

Пятьсот двадцать третий день.

Больная Эмили Брайан Орэндж, поступившая ночью в центральный полицейский участок Алтарного, демонстрирует признаки временной (предположительно) потери рассудка в результате сильного нервного расстройства.

В периоды злобного аффекта гражданка Орэндж кидается на мужчин, мешая русские и английские слова, обещая объекту агрессии смерть и называя его «кобелём». В периоды апатии стереотипно раскачивается, сидя на краю лежанки, и повторяет по кругу:

«Вано. Маст дай. Кобэль»

В редкие периоды благодушия, отвечает на вопросы, просит её отпустить на важное дело, утверждает, что должна отомстить некому недругу (возможно, воображаемому). Путается в ответе на вопрос, присутствует ли недруг в данный момент рядом. Иногда отвечает, что он живёт в Среднем городе, а иногда переходит в состояние злобного аффекта и начинает кидаться на полицейских.

Важно! Гражданка Орэндж игнорирует женщин в качестве объекта агрессии, выплёскивая её исключительно на мужчин.

Возможная причина расстройства: сильное психологическое потрясение, сексуальное насилие, употребление наркотических препаратов.

Разговорить гражданку Орэндж и выяснить причину происшествия не удалось. Рекомендовано держать её в отдельной камере на трёхразовом питании, пока гражданка Орэндж не придёт в себя и не перестанет кидаться на мужчин.

И спросите у Семёна и Джошуа, не их ли это кадр!

И нет, я не психолог, блин, Вавася! Я не могу сделать лучше!

Дневник Эмили Брайан Орэндж.

Стопятисотый день. Это несправедливо!

Сколько я уже тут? Я всего лишь хотела отплатить Вано той же монетой, которой он заплатил мне! Ну почему? Почему меня не отпускают? Вчера заходил Семён, говорил, что всё будет хорошо. Я ему не верю… По глазам вижу, что врёт.

А ещё вчера заходил мой милый. Он обещал, что обязательно меня вытащит. Ругался с этим противным Вавасем. Но меня так и не отпустили. И я уже не верю, что отпустят. Меня тут кормят и поят. Но не дают отомстить.

Почему мир так несправедлив к нам, женщинам? Вокруг одни мужчины-шовинисты! Они снова захватили власть в обществе и покрывают друг друга. Я чувствую, что останусь тут навсегда. А я хочу отомстить и домой, баиньки…

Всего лишь отомстить и домой. И чтобы милый принёс мне горячий отвар и уложил спать, накрыв одеялом. Неужели так сложно дать мне, чего я прошу? Не пихать в меня какую-то бурду перед едой, а просто отпустить домой?

Я даже обещаю: в следующий раз пойду мстить одетая! Ну выпустите меня, пожалуйста!..

Я подошла к решётке и принялась трясти её, крича в темноту коридора полицейского участка:

— Эй! Отпустить меня! Я больше не быть так делать!

Но ответом мне была лишь тишина. Как же я ненавижу эту проклятую тишину…

Глава 3

Натурально, готовимся

Дневник Листова И. А.

Пятьсот двадцать четвёртый день. Дела-дела-дела…

Я сидел у капсулы и, держась за голову, чтобы мысли не разбегались, как тараканы, пытался вникнуть в наши дела…

Действительно пытался! Конечно, я мог бы отмахнуться от всего этого… И, например, рвануть с Гримом на разведку, сказав: «Ай да ладно! Всё равно скоро все умрём!»…

Но я же оптимист!

Я верил, что мы победим. А если начинал сомневаться — всё равно заставлял себя верить. Нельзя сомневаться в подобных вопросах. Ведь даже малюсенькая капля сомнения может проесть душевную броню, нарушив внутреннее равновесие.

А без внутреннего равновесия — нам всем капец! В том плане, что всё из рук будет валиться. Не хватит ни выдержки в делах, ни стойкости в бою. Не найдёшь сил на последний рывок, когда он так нужен. Короче, нельзя нам терять надежду и предаваться апатии. Уж точно не сейчас.

Но вот тут-то и возникает проблема! Раз мы победим — значит, мы все выживем. И, соответственно, я как глава группы должен позаботиться о том, что будет после победы. И о нашей общей финансовой стабильности.

Ладно, я уж опущу тот факт, что меня фактически заставили этим заняться… Причём мои же подчинённые, а это абсолютно противоестественно! Ну потому что, согласно всем неписаным правилам, им положено радоваться моей безалаберности и воровать, как не в себя. А вовсе не напрашиваться на мой аудит.

Рядом со мной лежала стопка отчётов за прошедшую весну. И эта стопка отчётов, сама по себе, тоже была отчётом — по производству бумаги.

Ну то есть самые старые отчёты были на плотных неровных листах, похожих на картон. А последние — на тонких, почти одинакового формата и с довольно ровными краями. В общем, сразу было видно: наше производство не стоит на месте, а шагает в гору.

Кстати, оно оказалось одним из самых доходных для моей группы. И это при том, что бумагу ещё ни разу не пытались продавать на рынке. Весь производимый объём исчезал где-то в глубоких недрах городской бюрократии. Которая, к слову, тоже постоянно развивалась и куда-то шагала. И я надеялся, что в гору. Иначе Кукушкину придётся разгребать и этот бардак.

Как бы то ни было, город выкупал весь объём бумаги, который мы производили. И, если верить отчётам, нам ещё приходилось постараться, чтобы оставить себе хоть немного. Так сказать, для внутреннего пользования.

Отдельным отчётом шёл мониторинг конкурентов. А они, как водится, тоже не заставили себя ждать. Ещё четыре небольших предприятия уже гнали бумагу разной степени качества. И тоже пока не могли выйти на рынок… Кукушкин вообще запретил свободную продажу бумаги, если в городских структурах не было месячного запаса.

А вот торговля оружием практически умерла. Что и неудивительно. Наше оружие никогда не было самым классным в городе: просто дешёвым и массовым. А к сегодняшнему дню оно уже давно всухую проиграло конкурентам. Да так, что нашу последнюю партию еле распродали к концу весны. Ну и, конечно, наплыв оружия из Алтарей тоже сыграл роль…

А вот производство инструментов всё ещё приносило небольшой доход. Топоры и ножи, выточенные из камня, по-прежнему пользовались популярностью. Но и над ними нависла угроза вылета с рынка! Наши продажи пока спасал только перенос промышленного квартала. Зато, когда этот перенос закончится….

Ну, тогда прилавки постепенно заполонят стальные изделия. И уже можно будет на этот счёт не дёргаться. Короче, эта статья наших доходов вот-вот закроется. Правда, Маша нашла пару человек, которые обещали повторить производственную цепочку городской промышленности… Но даже если начнём сейчас, придётся очень постараться.

Подводных камней там было много: разыскать руду, найти или пережечь уголь, выбраться из-под давления городских властей… Кукушкин, хоть и обещал жителям много полезных стальных предметов, но запретил свободную продажу стали. А значит, если и начнём производство — тоже придётся сдавать всё городу. И по фиксированной, а не конкурентной цене.

Впрочем, у моей группы пока хватало других статей дохода. Мясо, кости, рога, копыта, шкуры, соль и дерево… Всё это мы гнали издалека, и всё это не облагалось дополнительными поборами Алтарного. А главное — неплохо расходилось на рынке.

Разные несъедобные части животных теперь редко покупали для ремесла. Зато они были отличным способом наполнить рефицератор медицинской капсулы. В общем, рога и копыта пользовались неизменным спросом. И чем дальше — тем выше был спрос.

Как я понял, всё дело было в конфликтах. В Алтарном появилось странное, но вполне объяснимое поветрие: выяснять отношения с помощью оружия. Да, пока ещё это делали на ножах, арбалетах, копьях и топорах… Но с учётом бесплатной выдачи вооружения на Алтаре для участников войны с роботами… В общем, я чуял, что скоро эти позорные смертоубийства выйдут на новый уровень.

И как бы Кукушкин ни пытался вводить ограничения, было уже понятно: люди будут убивать друг друга. Особенно здесь и сейчас, когда смерть — ещё не финал. Как выяснилось, даже наш Дунай успел в этих безобразиях поучаствовать. Оказывается, на него уже пару раз выпендрились в городе, где он изредка скрывался от беременной жены. И, как он мне рассказал, в подобных поединках были свои правила.

Победитель получал почёт, уважение и неприкосновенность от рук проигравшего. Правда, лишь на ближайшие дни. То есть устраивать поединок заново, едва лишь вылез из репликационной капсулы, было нельзя: люди не поймут. Сроки пока не были жёстко установлены, но дней пять проигравший обычно кое-как держался.

Но и тут было исключение из правил. Проигравший мог сразу потребовать сатисфакции от победителя. В том случае, если последний взял, да и отрезал что-нибудь от трупа соперника после своей победы. Это было такое изощрённое оскорбление. И чем больше отрежешь, тем большим было оскорбление.

Между делом, мне рассказали историю про одного склочного мужичка, который достал всех соседей до печёнок. И один из них не выдержал: вызвал мужичка на дуэль, победил и отрезал кисть руки у трупа.

Реплицированный мужичок обиделся и потребовал сатисфакции… И снова проиграл, лишившись уже всей руки!.. А после серии дуэлей победитель оставил ему только голову, пообещав, что через пять дней снова последует вызов. А затем снова…

В общем, склочный мужичок не пожалел ста баллов, чтобы свалить на свободное место в Нижний город. Лишь бы не встречаться со своим обидчиком и не тратить кучу денег на животные продукты. В городских монетах, кстати, полное восстановление обошлось бы ему ещё дороже.

В общем, из-за вспыльчивости отдельных индивидуумов, которым несть числа, эта статья нашего бизнеса процветала. Вот только, согласно отчётам Западной фактории, ещё больше увеличивать объёмы добычи было нельзя. Если, конечно, мы не хотим выбить популяцию травоядных в Озёрном крае. Часть охотников и так уже переключилась на обитателей не берегов, а самих озёр. Помимо крокодиллов, в воде хватало подходящих животных.

Аналогичные проблемы были и у Восточной фактории. Рядом с Намжалдоржо заканчивалась древесина. Лесной массив, подходивший к самой реке, сильно проредили как сами каменотёсы, так и мои люди. К тому же, Намжалдоржо уже пару раз заикался о том, что хотел бы добывать соль своими силами.

Это не было серьёзной проблемой. Где есть один солевой холм, там неподалёку будут и другие, как мне объяснили знающие люди. Надо было просто найти эти холмы и перенести туда факторию, оставив в посёлке Намжала лишь перевалочный пункт. Но это тоже требовало свободных рук! А эти руки пока нужны были на войне с роботами…

Короче, если глядеть лишь на отчёты — дела у нас по-прежнему шли неплохо. А вот по факту мы очень скоро могли попасть в затруднительное положение…

И это при том, что в нашей группе уже было, на секундочку, четыреста тридцать два человека! С перспективой увеличения до полутысячи. Ведь мужское население группы явно превалировало над женским. А парни, оставшиеся одинокими, сдаваться не собирались. Того и гляди, приведут себе девушек из других групп, заведут детей…

Так что пришлось мне думать на перспективу, как недавно и советовал Кукушкин… В первую очередь, надо было снарядить экспедицию вдоль берега реки в сторону гор — чтобы найти соль и лесистые места. А ещё нужно было искать железную руду. И вот тут имелось два варианта. Либо идти на поклон к Буру, либо схитрить и поискать месторождения в окрестностях уже разведанного месторождения.

Ещё было бы неплохо найти каменный уголь… Потому что пережигать уголь из дерева — та ещё история. Помнится, в Европе так и делали, а в итоге у них почти лесов не осталось. Или там не потому лесов не осталось?..

Как раз в момент этих тяжких раздумий я и увидел Пилигрима, который с небольшой группой разведчиков шёл к выходу. Решив, что проводить ребят — это законный повод сделать передышку, я отложил отчёты, придавив их камушком, чтобы от ветра не улетели. И пошёл на перехват.

— Собрались уже? — спросил я.

— Да, выдвигаемся… — кивнул Грим.

— Может, всё-таки дождётесь эту винтовку, которой роботов можно сбивать? — уточнил я.

— Смысла нет! — отмахнулся Пилигрим. — Я там никого убивать не собираюсь. Пройдём к горам, проверим, что и как… Ну и там уже дождёмся других разведчиков.

— Ладно, тогда удачи вам! — кивнул я.

Разведчики ответили мне нестройным «спасибо». И только Пилигрим поднял палец, будто ему в голову пришла какая-то гениальная идея. Но нет…

Оказалось, он просто вспомнил кое-что важное:

— Вано… Ты Хромую к себе пока заберёшь? Я с ней уже поговорил, объяснил всё…

— Возьму, конечно! Я бы вообще наших пушистых против роботов не бросал… — признался я. — Думаю оставить их всех тут, в Алтарном.

— Хорошая мысль! — кивнул Пилигрим. — Но не уверен, что они сами согласятся. Попробуй.

— Попробую! — заверил я его.

— Ну всё, с Богом! — и Грим махнул своим ребятам, снова двинувшись на выход.

А я ещё немного посмотрел им вслед, мысленно пожелав удачи…

И пошёл искать остальных руководителей, чтобы раздать им очень много интересных задач. Ведь группа-то у нас и вправду многочисленная. А значит, надо бы побеспокоиться о том, чтобы мы все очень скоро без денег не остались.

Если, конечно, выживем. Но если выживем — нам совершенно точно нельзя оставаться без денег!..

Дневник Листова И. А.

Пятьсот двадцать пятый день. За боеприпасом.

Вслед за Гримом пришлось провожать и другие группы. Правда, они отправлялись не на разведку, а к Алтарям. От нас уходило двенадцать отрядов, которые мы успели снарядить и подготовить. По большей части, там были те же ребята, которые ходили в экспедицию. В чём, определённо, был плюс: их не приходилось отдельно готовить и муштровать. Потому что все они уже сработались раньше.

Пусть СИПИНы и выдавали нам бесплатно броню, оружие и боеприпасы, но еда и прочие вещи — это уже за свой счёт. А ребята после экспедиции были людьми обеспеченными. У нас на город вообще ливень из халявных баллов обрушивался. Но наша группа и тут особо выпе… Выделилась, в общем. Как раз за счёт прошедшей экспедиции.

Каждому командиру отряда, уходившего к Алтарям, была выдана копия карты с отмеченными точками, где их искать. А ещё к каждой группе приставлено по два фургона, три извозчика и одному переводчику. При желании мы, конечно, с ребятами Джошуа и так бы объяснились… Но с переводчиками — явно удобнее.

Переводчиков выделил Семён из числа учёных. После того, как их коллеги защищали факторию в Большой долине, среди «научников» чуть бунт не случился. В плане того, что мужская часть коллектива потребовала отпустить их в поля. Вот Семён и совместил приятное для них с полезным для науки. И теперь у каждого учёного-переводчика был ещё и план полевых исследований.

Мне тут рассказали про Эмили… И мне даже на секундочку стало стыдно! Но потом я подумал, что она сама себе подгадила, наотрез отказавшись стрелять. Все померли, как нормальные люди, а она, бедняга, ещё два дня мучилась. Ещё и мстить мне собралась…

Наивная… Даже если у неё получится меня пристрелить, ей тут же предстоит узнать, каково это, когда тебя местные хищники заживо грызут. Потому что в нашей группе такая концентрация Верной стаи… В общем, уйти на своих двоих у этой истерички шансов нет.

И не надо считать меня изувером! Был бы изувером, зашёл бы к ней в гости: навестил бы, узнал, как дела… Не испытывает ли она фантомных болей на месте оторванной ноги и затоптанной совести? А так Вано просто её игнорировал. Как добрый и незлопамятный человек.

Помимо наших двенадцати отрядов, ещё по три отряда отправляли Пустырник и Витя. Эти шесть отрядов тоже должны были пройтись по Алтарям Вознаграждения. А ещё десять групп, по пять от Вити и Пустырника, выдвигались на разведку, куда вчера ушёл Пилигрим.

Провожать всю эту ораву бойцов вышло полгорода. И Кукушкин, само собой, как нормальный политик, толкнул речь. Ну то есть рассказал о том, в какой незавидной ситуации мы оказались, что за хрень упала с неба — и что нынче требуется от горожан. А от горожан требовалось проявить стойкость и патриотизм. Ну и, само собой, записаться в добровольцы.

Чем больше добровольцев, тем меньше бойцов придётся рекрутировать в принудительном порядке. И да, Кукушкин всех честно предупредил, что на войне с роботами придётся использовать капсулы. А также добавил, что это вопрос решённый. А значит, обсуждению не подлежит.

Людям новости не понравились. Но освистывать мэра никто не стал. Скорее всего, теперь все, кто может, начнут жаловаться Иванычу на его вопиющую несправедливость через руководителей групп. Так что мэрии предстоят не самые лёгкие дни. Надеюсь, её сотрудники с Иванычем во главе к этому готовы.

— Надо бронь сделать для тех наших, кого оставим на производстве! — заметила, между тем, Кострома.

Я обратил внимание, что она что-то ест из горшочка, и не смог удержаться от вопроса:

— А что это у тебя там? Синенькое такое?

— Сладкое!.. — ответила Кострома, а затем подумала и будто через силу спросила, протягивая мне горшочек. — Хочешь?

— Нет, спасибо! Кушай! — улыбнулся я.

— Это был правильный ответ! — облегчённо выдохнула наша беременная валькирия.

— Мы уже выбрали, кого попробуем оставить в городе? — уточнил я.

— Маша список составляет, — ответила Кострома. — Вечером обещала тебе принести.

— Ну, тогда я утром к Кукушкину… — кивнул я и покосился на мэра.

В последнее время я к нему боялся заходить, ведь каждый визит добавлял мне новых задач.

А Кукушкин всё ещё разливался соловьём перед толпой, призывая всех встать на защиту человечества и родного города. Ну и заодно набрать как можно больше оружия для будущего процветания Алтарного. При этом СИПИН молчал и не возмущался. А значит, такое наше небескорыстное поведение было согласовано.

А с учётом того, что нам полагались и бесплатные мины с бесплатными брониками… Если мы победим, то станем сильнейшим городом на всей планете. С таким арсеналом можно будет даже о мировом господстве подумать. Хотя, если честно, зачем нам это?.. Кукушкину и так тяжело приходится.

Да и мне, если честно, как-то уже нелегко. Когда я гордо осваивал этот мир в шлёпанцах из пищевых лотков — натурально, было проще…

Дневник Листова И. А.

Пятьсот двадцать шестой день. Великомогучее колдунство

Утром, как и обещал Костроме, я отправился к Кукушкину. Список людей, которых надо было освободить от службы в армии, оказался внушительным. Я накануне вечером даже немножко поругался с Машей, когда она мне его принесла…

Если не считать женского населения группы в сто восемьдесят три человека, «отмазать» мне предстояло ещё сотню мужчин.

А если учесть, что у нашей группы, пожалуй, был самый внушительный боевой опыт в Алтарном… Короче, я был практически уверен: на весь список Иваныч не согласится!

А почему? Да потому что кадры решают. Ну и наш богатый на всякий негатив жизненный ж… Назовём его жопыт! Та же Кострома даже сейчас, в положении, не забывала тренировать личный состав. И практически все члены нашей группы, включая девушек, знали, с какой стороны держать оружие.

А теперь к тренировкам Кострома добавила ещё и стрельбу. И пусть мы не могли тратить на учёбу слишком много патронов, но сколько могли — столько выделяли. В общем, соперничать с нами могла разве что группа Вити, где тоже регулярно проводили тренировки. Чего уж там, даже Пустырник и Вавася не могли похвастаться лучшей выучкой своих ребят.

Короче, мне предстояла маленькая битва с Кукушкиным за тех, кто не примет участие в походе. Но я хорошо понимал слово «надо», поэтому и готовился серьёзно отстаивать свою позицию. Конечно, всех оставить в тылу не получится, но я решил постараться. У меня было много аргументов в защиту своей позиции.

И тут я увидел его…

Рядом с пустырём, где раньше была мэрия, замер отец Фёдор.

Он развёл руки в стороны и чего-то ждал. При этом батюшка словно вытянулся вверх и даже как будто стал немного выше ростом.

Я даже не сразу догадался, чего именно ждёт отец Фёдор. Видимо, не успел до конца проснуться, вот мысли и шевелились как-то медленно.

Но, сделав ещё несколько шагов, я, наконец, сложил в голове этот загадочный паззл.

Сначала до меня дошло, почему наш неугомонный священник стоит тут в окружении целой толпы людей.

Затем я понял, зачем на месте бывшей мэрии ровняли площадку.

А потом я увидел знакомые маячки…

И тоже остановился, уставившись в небо.

А там уже виднелась тёмная точка, которая понемногу увеличивалась в размерах. Выглядела она, правда, поменьше моей плотины… Но это и неважно!

Ведь, если присмотреться, опускающийся храм, в отличие от плотины, оказался полностью готовым!..

Это было высокое строение с полукруглыми куполами. Я такие видел на изображениях византийских храмов. Почему отец Фёдор выбрал именно такой стиль, а не привычные для православных церквей «луковки»? Да я понятия не имею, если честно! Но уверен, резоны у него были.

Стены храма были серыми. СИПИНы не стали заморачиваться покраской, оставив финальные штрихи на совести заказчика. Зато купола были небесно-синего цвета с вкраплениями золотых звёздочек. А над главным куполом стоял вполне себе православный крест. Не удержался батюшка — внёс, так сказать, родной колорит.

Храм долетел вниз, величественно замедлился… А потом осторожно опустился на площадку, вызвав лёгенькое землетрясение.

Всё это время отец Фёдор продолжал стоять, расставив руки и замерев, как какой-то колдун-призыватель из фэнтези. Но едва лишь храм приземлился, он тут же обернулся к людям и начал говорить:

— Братья и сестры! Свершилось! И теперь у нашего… Одну минуту!.. — тут он заметил меня и помахал рукой: — Вано, привет! Зайди к нам после обеда, забери снарягу и оружие!

— Не вопрос! — крикнул я в ответ. — Поздравляю с открытием, отец Фёдор!

— Рано пока! Освятить ещё нужно! — ответил мне батюшка. — Но как откроемся, ты заходи!

— Обязательно! — пообещал я.

— Итак… Братья и сестры! Свершилось! И у нашего города есть теперь свой прекрасный храм!.. Одну секунду!.. — отец Фёдор снова прервался и опять замахал мне, в то время как я пробирался за спинами толпы к подъёму на скалу. — Вано, а ты к Кукушкину, да?

— Ага! — ответил я. — Передать что?

— Скажи, я к нему зайду через пару часов! — попросил отец Фёдор. — Пусть дождётся.

— Хорошо! — пообещал я. — Если не сможет, попрошу, чтобы он тебе передал.

— Спасибо. Итак!.. — отец Фёдор обвёл глазами собравшихся, вспоминая, на чём остановился. — Прекрасный храм! Который мы все с вами ждали! Дом Господа нашего и место для наших молитв! И пусть нам предстоит много работы, но самое сложное для нас уже сделали эти бездушные машины!..

Дальше я уже не услышал. Проскользнул мимо и отправился на встречу с мэром. Правда, не удержался и обернулся. Очень уж захотелось посмотреть вниз, на обновлённый город…

Храм был, наверное, самым высоким зданием в Алтарном. И да, он был красив. Странное дело, он даже придавал какую-то завершённость нашему городскому пейзажу. Хотя и смотрелся пока немного чужеродно из-за серых стен.

Но скоро начнут расти дома на склоне, вырастут штаб-квартиры крупных групп, будет достроена крепость… И тогда всё сложится в единый образ. А наше Алтарное станет фантастически красивым городом. Настоящим городом-мечтой.

Подумав об этом, я улыбнулся и пошёл дальше. Дел было ещё много, а времени — мало. Правда, я надеялся, что так будет не всегда.

А ещё надеялся, что никакие дела не заставят меня опустить глаза в землю и перестать смотреть вокруг, подмечая красоту этого мира…

Ведь так, зарывшись в проблемах, можно и всю жизнь пропустить. А я этого отчаянно не хочу. Иначе однажды проснусь старым и пойму, что вся радость этого мира прошла мимо, пока я копался в этих… пи… грё… В отчётах, в общем!

Глава 4

Натурально, сборы

Дневник Листова И. А.

Пятьсот двадцать девятый день. Короткая передышка в круговороте дел.

Не могу сказать, что дела — это совсем уж скучно. Если ты втянулся и тебя не бесит то, чем ты занимаешься, тогда… Это где-то даже почти весело! Вот только не всегда интересно тем, кто участия в этой круговерти не принимает. Поэтому я даже не буду описывать в дневнике, как все эти дни крутился, как белка в колесе.

Да, если честно, я многие детали и не запомнил…

Зато теперь я мог просто посидеть, любуясь на небо и потягивая из кружки травяной настой. А заодно подвести кое-какие итоги у себя в голове.

Кэт уже спала. Как-то очень уж глубоко мне в душу запали её претензии по поводу мужских обязанностей… В общем, с того дня она со мной по вечерам не сидит. Потому что каждый раз засыпает от усталости.

А вот незачем было Вано подкалывать! И, уж тем более, брать на слабо! Он ведь может и повестись.

Впрочем, Кэт, кажется, была не против.

Ну вот, отвлёкся… О чём это я там?.. А, точно, об итогах! В общем, сегодня вернулась первая группа, ходившая за оружием. Они обследовали Алтари за рекой к северу от города — там, где раньше жили японцы. Оказалось, в этих местах уже снова царит дикая природа, быстро стирая последние следы японского присутствия.

А Алтари Вознаграждения как стояли, так стоят. И перемещаться между ними довольно удобно, если не лезть в леса. В общем, два фургона вернулись, забитые оружием под завязку. Кажется, даже багам в этот раз пришлось тяжело. С группой приехало вооружение на шесть сотен человек.

И всё равно этого было слишком мало.

По нашему опыту, самой удачной связкой оружия против роботов были «слонобои», винтовки и револьверы. Сначала пытаешься развернуть дроида ещё издали, чтобы поразить его в незащищённый зад. А если не получилось — стреляешь «слонобоем» и затем всаживаешь весь барабан револьвера в металлическое нутро.

«Слонобои» предоставлял город: их умела отливать и наша промышленность. А вот винтовки и револьверы приходилось закупать, выгребая все запасы из Алтарей. А ведь ещё нужны были патроны!

Вот так мы впервые столкнулись с дефицитом материалов на Алтарях. Раньше людям просто не хватало баллов, чтобы вычерпать их до самого донышка. А теперь оказалось, что нам не хватает и целого производственного сектора.

Тут-то и пригодилось оружие, которое мы привезли из экспедиции. И даже не столько оружие — его-то там было не настолько немного — а запас патронов. Вот это был действительно царский «подгон» Кукушкину! На радостях он даже сдался и утвердил мне список работников, освобождённых от воинской службы.

К тому же, у города теперь было три супервинтовки. Одну зарезервировали за Гримом. Вторая ушла к Дунаю, а третья — к Пустырнику. Остальные пока нормально стрелять из них не могли. Пожалуй, следующий такой «ствол» получит либо Сочинец, либо Витя. Хотя тренировались все, кто мог, конечно! Каждому хотелось пофорсить с такой пухой!..

Вспомнив о Гриме, я покосился на спящих рядом с капсулой Русого и Хромую. Старая бестия тревожно постанывала во сне, легонько дёргая лапами. Видимо, совсем заскучала без своего хозяина… Но я понимал, что им ещё придётся поскучать. Это не их война. Роботам наши верные питомцы ничего серьёзного сделать не могут. И пусть они на нас сколько угодно обижаются, но рисковать их памятью мы не хотели.

По всему Алтарному открылись призывные пункты, куда тянулись те, кто решил записаться в армию. Алтарное снова брало на себя расходы по содержанию людей. Совсем как в те дни, когда пришлось воевать с работорговцами.

В этот раз записывались и многие женщины. Похоже, горожане оценили предупреждение мэра о самой большой угрозе, которая когда-либо грозила Алтарному.

Хоть не все, конечно, осознали… Хватало и тех, кто всеми правдами и неправдами избегал добровольно-принудительного призыва.

Но тут в дело вступили экономические наказания. Увеличение налогов для тех мужчин, кто остаётся. А ещё подъём стоимости на использование репликационного комплекса. Сокращение доступа к Алтарю Вознаграждения.

Ну и рыночные талоны на покупку и продажу. Страшная штука, на самом деле!

Теперь каждый житель мог получить талон на торговые сделки на рынке. Но только, если он отметился в призывном пункте или получил официальное освобождение.

В результате те, кто отказывался идти в армию, не могли толком ни покупать, ни торговать. Да ещё и платили повышенный налог баллами в казну Алтарного. Так что вскоре все потянулись в призывные пункты. Даже самые последние пацифисты!..

Этих, к слову, сразу отправляли в логистику: чтобы ездили по уже вычищенным Алтарям, добирая оружие с боеприпасами. Ну или на альтернативную службу: собирать урожаи на полях и огородах.

А ещё, впервые на моей памяти, Кукушкин распаковал склады с пищевыми рационами. Правда, у многих рационов уже подходил к концу срок годности. Так что хочешь-не хочешь, а пришлось бы их использовать. Но сам факт напрягал…

Он прямо-таки заставлял задуматься: а как долго Алтарное сможет вести боевые действия? И в каком состоянии мы подойдём к следующей зиме? Если война затянется, сможем ли мы вообще выжить?

Были и приятные новости… На дамбу установили первые заслонки. Пока ещё они были в поднятом состоянии. Их можно было опустить вручную, но легче было дождаться первой турбины и подключения электричества. А моторы для подъёма наши умельцы предусмотрели.

Если повезёт — к зиме начнётся электрификация города. В Страшной Пуще, кстати, удалось найти аналог грибов, которые я когда-то обнаружил в горах. Тех самых, что давали сок, похожий на каучук. А после вулканизации он становился крепче, выдерживая даже местную жару. Так что в Алтарном началось производство кабелей, которые скоро протянут вдоль реки к городу.

Правда, здесь тоже были кое-какие сложности… Нужно было задублировать линию — на случай, если один из проводов выйдет из строя. Столбы же там не поставишь. Как начнётся осенняя миграция за реку — их просто-напросто снесут. Тут, в окрестностях, хватает зверушек, которые размерами могут соперничать с динозаврами на Земле. Да тот же тиранозад, к примеру!..

Кстати, Борода говорил, что его разведчики недавно видели тиранозада. Видимо, пришёл с юга вдоль морского побережья. А значит, вскоре у нас в Страшной пуще может появиться новая угроза. Неприятно, но опять-таки несмертельно.

А ещё группа, привезшая оружие в Алтарное, сообщила о стаях лесных бестий на севере. Но их было совсем немного, и к людям они не лезли. То ли боялись, то ли просто не считали нужным. Семён на собрании говорил, что, скорее всего, по поголовью бестий сильно ударила прошедшая зима. И теперь им хватало менее «кусачей» добычи, чем мы.

От разведчиков, ушедших к горам, новостей пока не было. Лишь один вернулся через капсулу репликации, но и того задрал иглогривый лев в предгорьях. Ну то есть до того, как их отряд добрался до цели.

Отсутствие дальней связи, если честно, просто угнетало! Но как ни пытались мы уговорить СИПИНов помочь, те каждый раз вынуждены были отказать.

Оставалась надежда лишь на своих конструкторов и учёных. Они как раз пытались собрать радио на коленке. И вроде как успехи, по их словам, были… Вот только результатов пока никто не видел!

А наша группа, между тем, готова была выступать. Мы собрались одними из первых. Сейчас последние из нас прокачивали защиту капсул. И процесс не должен был занять больше пары дней.

А значит, мы, вероятно, выступим первыми из всего города. И это была хорошая новость! Когда сбежим, Кукушкин больше не сможет валить на нас бесконечные задачи…

Улыбнувшись от этой мысли, я поставил на стол пустую кружку, встал с пластикового стула и пошёл спать. Завтра, как и всегда в Алтарном, меня ждал сложный день.

Дневник Листова И. А.

Пятьсот тридцать первый день. Дальняя связь.

— Вано, у меня для тебя сюрприз! — провозгласил Иваныч, стоило мне зайти.

Судя по обиженным лицам, часть из которых мне была незнакома, у них тоже был для меня сюрприз.

Но его бессовестно утянул у них из-под носа Иваныч.

— Мы тоже хотим минутку славы! — жалобно подал голос Семён.

— Ну да… Вано, у нас для тебя сюрприз! — сразу поправился Кукушкин.

Окинув комнату взглядом, я сразу остановил внимание на устройстве, стоявшем на столе. Рядом лежали какие-то катушки с проводами.

И что-то мне расхотелось получать сюрпризы…

О чём я честно и заявил:

— А может, не надо? Ведь наверняка заставите что-то с ним делать!

— Ты что, Вано! Это же величайшее достижение нашей дикой цивилизации! — не сумев сдержать улыбку, всё же возмутился мэр. — Неужели ты не хочешь стать первопроходцем?

— Неа! — радостно ответил я, начиная шаг за шагом пятиться к выходу. — Я и так молодец! И в группе у меня одни молодцы! И напервопроходились мы уже по самое не балуй! Ага!..

— Стоять! — заревел Кукушкин, грозно ткнув в мою сторону пальцем.

А потом ткнул им же перед собой, прямо в странный аппарат с катушками:

— Выбора у тебя нет! Иди сюда, Вано!

Я тяжело вздохнул, сделал ещё пару шагов спиной вперёд… Но всё-таки вынужден был подчиниться этому насилию над моей свободолюбивой личностью.

— Ладно, и что это? — кисло поинтересовался я.

А потом вдруг сам догадался, глянув на Семёна.

— Это то, что вы обещали успеть? — спросил я у него.

— Именно! Не совсем в том формате, в котором обещали… — Семён виновато развёл руками. — Лучше бы, конечно, радио… Но успели только телеграф!

— Хм… Проводной? — уточнил я, кивнув на катушки.

— Прости, Вано! — искренне извинился учёный. — Пока проводной. И общение через азбуку Морзе.

Я разглядывал чудо-устройство, а Кукушкин — меня. Причём с подозрением. Видимо, ждал, что я вот-вот начну воротить нос. И тем самым дам ему шанс обвинить меня в чёрной неблагодарности.

Но нет, мне действительно было любопытно! Особенно меня заинтересовала катушка с тканевой лентой. Именно тканевой, хоть ткань и была плотной.

— Это Марина с девочками постаралась? — спросил я.

— Да! Здравствуйте! — один из незнакомых мужчин протянул руку, которую я пожал. — Меня зовут Виталий. Это я предложил отказаться от более продвинутых технологий в пользу старой и проверенной. А заодно руководил производством.

— Ага, хорошо… А от нас-то что нужно будет? — спросил я.

— На вас будут испытания и прокладка кабеля! — сообщил мне Кукушкин с разочарованным лицом.

Расстроил я его, видимо, тем, что не подставился. Но вскоре гордость за меня, как за толкового человека, победила в Кукушкине искреннее желание на кого-нибудь наорать. Поэтому он почти сразу улыбнулся и продолжил:

— В общем, пока будете идти к горам — надо прокладывать кабель, Вано! Промышленники обещали завтра приготовить всё необходимое. Будете идти и раскручивать катушку. Если сможете ещё провод прикопать, вообще будет прекрасно!

— Тут километров двести получится… — прикинул я и взглянул на учёных. — У вас есть какая-нибудь система, чтобы отследить возможный разрыв провода?

— Нет, пока нет… — сразу же приуныл Виталий. — Но мы… Мы придумаем!

— Раньше надо было думать! — радостно набросился на него мэр, обнаружив искомую жертву. — Сейчас-то чего думать, если испытания уже на носу⁈ Почему заранее не озаботились⁈

— Ну… — замялся бедный учёный, но на помощь ему пришёл Семён:

— Так у нас и времени не было всё продумать, Иваныч! Мы опытный образец-то успели сделать в последний момент!..

— А у кого тут время есть⁈ У меня есть? У Вано есть? У Ольши его хватает? — с крайне довольным видом бушевал Кукушкин. — Нам связь нужна! Надёжная связь! Если какое-нибудь зверьё передавит провод, заново, что ли, всё прокладывать?

— У нас есть сое… — робко начал было Виталий, а затем наткнулся на сверкающий молниями взгляд мэра…

Но всё-таки пересилил свой страх и продолжил:

— Соединители… Для телеграфного провода. Мы их изменим. Сделаем там механизм обратной связи. Чтобы можно было проверить, цела ли линия! И потом заменим! Это можно! Правда…

Кукушкин попыхтел-попыхтел… А затем как бы невзначай повернулся к мне и, пока никто не видит, хитро подмигнул одним глазом.

После чего, естественно, разразился громоподобным рёвом:

— Ну вот и делайте! И чтоб в ближайшие два дня первый образец уже был готов!

— Д-д-д-да!.. — закивал бедолага Виталий, вжав голову в плечи.

— Так, Вано… Значит, задача усложняется! — решил Иваныч, ради разнообразия сменив тон на деловой. — Каждый день вы будете поддерживать связь. А я посажу где-нибудь здесь дежурных телеграфистов. Будем проверять, чтобы во время прокладки не было разрывов.

— Договорились! — кивнул я. — Значит, мы выдвигаемся к горам и параллельно прокладываем кабель. Как его отмечать…

Заметив, что Иваныч, радостно багровея, опять поворачивается к учёным, я решил спасти этих несчастных.

И поспешил вмешаться:

— Ну ладно, навтыкаем рядом вешки! Это не проблема! А как всё работает-то? И на чём?

— Работает всё на электричестве! — облегчённо выдохнув, пояснил мне Семён. — У нас есть два простеньких ветрогенератора. Этого хватит, чтобы напитать телеграф. К ним ещё есть два кислотных аккумулятора. Только с ними будьте осторожнее! Они хрупкие. Собственно…

А дальше он с энтузиазмом пустился в практические объяснения. Объяснил, как бить молоточком, чтобы получалась точка и тире. Рассказал, как подключать к соединителям провода. Подробно рассказал расшифровку азбуки Морзе.

Само собой, я постарался всё запомнить.

Но, само собой, не смог.

Впрочем, не проблема! Мне обещали дать инструкцию, которую учёные предусмотрительно составили. И даже размножили в нескольких экземплярах.

И да, к слову, телеграф работал. Во всяком случае, на расстоянии ста метров. Мы тут же, не выходя из крепости, и проверили.

Подозреваю, что учёные получили кучу баллов за это изобретение. И ещё получат — как и те, кто будет его дальше испытывать.

Плюс, к моему облегчению, «научники» отправляли с нами двух молодых дарований. Звали их Митрич и Конь, и они должны были помочь с настройкой и проверкой телеграфа.

В общем, теперь всё выглядело не так страшно, как мне показалось в самом начале. А когда объяснения были закончены, я поздравил учёных с таким прорывом, отчего у них сразу настроение начало подниматься.

А Иваныч утащил меня в свой кабинет. Где я ему и попенял за несдержанность:

— Ну и зачем ты на них накидываешься, Иваныч? Стараются ведь ребята… — немного поёрзав, я всё-таки угнездился на неудобном гостевом стуле.

— Стараются они!.. — буркнул мэр. — Старались бы, у нас бы уже радиоточка была… А они больше отмазываются от нужных разработок и что-то своё, ненужное, ковыряют…

Иваныч тоже бухнулся на стул. Естественно, на свой, куда более комфортный. С мягкой подушечкой под седалищем. А затем выудил из-под стола кувшин и, не спрашивая, разлил вино по кружкам.

— Если бы они старались, Вань! — грустно вздохнул он. — Думаешь, это они подсказали, как ветрогенераторы делать? Хрен там!.. Это у промышленников нашёлся рукастый умелец, который их на коленке склепал. И аккумуляторы придумал один автолюбитель, который на Земле старыми бензиновыми машинами увлекался. А учёные только подсказали, как серную кислоту делать…

— Ну видишь! Серную кислоту-то придумали, как делать! — усмехнулся я, принимая из его рук кружку с вином.

— Придумать-то они придумали, а делали за них опять другие… — снова вздохнул Кукушкин. — Вот скажи, Вано: какой толк в знаниях, если ты их применить не можешь? Я понимаю, наши учёные когда-то получили огромную теоретическую базу, а потом использовали в работе только малюсенький кусочек этих знаний… Но какой смысл тогда в остальных знаниях?

Я пожал плечами и промолчал. Я тоже учился, и мои университетские знания мне в жизни тоже не пригодились.

— Так мы и слили всё нейросетям!.. — продолжил Иваныч. — Вот именно так. Когда стали выхватывать из всего объёма знаний только мелкие кусочки, которые нам нужны! А всё остальное игнорировали. И это неправильно! Назвался, к примеру, химиком — тогда знай всю химию! И умей применять эти знания! А мы ленились… Вот и доверились электронным помощникам, хранилищам данных и поисковым системам…

— Хочешь сказать, что СИПИНы правы? — усмехнулся я, отпивая вино. — Что мы не приспособились?

— А разве приспособились? В двадцатом веке пацаны радиоприёмники на коленке собирали!.. — Кукушкин фыркнул. — А в начале двадцать первого века это знание стало уделом сотрудников мастерских. А к нашему времени это вообще делала автоматика! Вот кто разбирался, что конкретно она там делает?

Я развёл руками, показывая, что лично я — точно не знал.

— Знания хороши, когда ты умеешь ими пользоваться… — продолжил мэр. — Ты своими руками делал топоры, копья, дротики… Находил соль, добывал еду, добывал огонь… И разве ты когда-нибудь забудешь, как это делать?

— Сомневаюсь… — усмехнулся я, понимая, к чему клонит Кукушкин.

— Вот и учёный должен так же! Он не картинки должен в пособиях рассматривать. Он должен всё сам перепробовать! И сам всё перепроверить! И тогда он будет точно знать, что делать, как делать и зачем! — закончил мэр. — Ладно, это всё лирика… Вы завтра выдвигаетесь? Какие планы?

— Двинем на юг. Попробуем там найти разведчиков, — ответил я. — Ну и поищем место для временного лагеря.

— Ищите лучше место для постоянного перевалочного пункта! — посоветовал мэр. — И договоритесь с рабочими, которые дорогу прокладывают, чтобы они шли на ваш сигнал.

— А роботы наш сигнал не увидят? — уточнил я.

— А вы постарайтесь сделать так, чтоб не увидели! — отрезал мэр. — Вано, у нас ситуация очень плохая… Я не просто так рву и мечу который день. Мы уже должны были начать их бить, а мы оружие по Алтарям собираем!.. Не дело это…

— Ладно, не кипятись, Иваныч! Я всё понял! — кивнул я.

— Вот и хорошо, что понял… В нашем бардаке и понимание дорогого стоит… — ответил Кукушкин.

И я так и не понял, всерьёз он или это сарказм. Но в одном был согласен: у нас бардак. И именно от бардака я в первую очередь хотел сбежать!..

— За вами выдвинутся группы Вити и Пустырника… — Кукушкин устало прикрыл глаза и, не глядя, допил вино залпом. — Ещё отправлю три-четыре сотни… На той стороне встречать их всех тебе. И организовывать тоже тебе. Сформируйте там командование какое-нибудь…

— Пирогов с тобой будет? — сразу же уточнил я, вспомнив этого заносчивого типа.

— Со мной останется, здесь… Раз он тебе так на нервы действует и работать мешает… — отозвался Кукушкин, не открывая глаз.

— Ну и хорошо! — я улыбнулся.

— В общем… Работайте! А я, как смогу, доберусь к вам… — сонно напутствовал меня мэр.

— Всё, я пошёл? — уточнил я.

— Да иди уже! — всё ещё с закрытыми глазами отмахнулся Кукушкин, поудобнее устраиваясь на своём стуле. — Завтра перед выходом меня дождитесь… Речь толкну… Надо…

— Хорошо. Спи, Иваныч… — не стал я спорить.

И прикрыл захрапевшего мэра одеялком, которое обнаружил в углу кабинета. Да уж, сдал в последние дни наш Иваныч. Нелегко ему, а я ещё жалуюсь.

Судя по явно не новому одеялку, он и спит тут же, на работе. И хорошо, если хотя бы пару часов за ночь.

А уже по пути в лагерь группы я подумал, что опять пробыл в Алтарном совсем недолго. И, как всегда, причины не сидеть на месте были веские…

Вот только на этот раз, впервые за все экспедиции и походы, у меня не было уверенности, что всё получится… Но и это я надеялся преодолеть.

Нельзя сомневаться! Действовать надо!

Глава 5

Натурально, снова в путь

Дневник Листова И. А.

Пятьсот тридцать второй день. Медленное выступление.

Выходили без особой помпы. Зато большей частью своей немаленькой группы. И это, само по себе, привлекло внимание горожан. А ещё мы явно выгодно отличались выучкой и организацией. Не забылась и наука Костромы, и жизненные пендели, которые мы с нашим активным образом жизни регулярно получали.

Двигались колонной по четыре человека в ряд. Женщины, пусть и вооружённые — в центре. По краям — мужчины.

А ещё нам удалось договориться с Джошуа на два дополнительных фургона. Если честно, помог в этом большей частью отец Фёдор. Поначалу-то латиносы ни в какую не хотели выделять лишние фургоны: и без того большинство было распределено по работам…

Что уж там батюшка объяснил Джошуа и его ближникам — не знаю. Но в итоге, помимо двух фургонов, загруженных телеграфным проводом, у нас было ещё два, заваленных нашим добром. И всё равно не хватило. Пришлось уже людям тащить за собой десяток длинных скрипучих телег, которые на бездорожье должны были превратиться в волокуши.

Сначала, правда, была сцена прощания с теми, кто остаётся… Больше всех грустили бестии, обиженные тем, что их с собой не берут. Ну и Кострома, которой очень не хотелось ни оставаться за старшую, ни воспитывать Русого, Хромую и Шрама, пока нас не будет.

А потом, уже на выходе из города, с нами попрощался Кукушкин. И, как и обещал, толкнул воодушевляющую речь.

За городом наш отряд немного перестроился. Один из «телеграфных» фургонов отъехал в сторону от дороги. Сзади к нему был приделан плуг, оставлявший глубокую борозду в земле. Из-за него, правда, этот фургон двигался медленно и тяжело. Зато не нужно было ничего копать. А за ним следовал второй «телеграфный» фургон, сбрасывая провод в канаву.

Позади них шествовала группа из пяти человек с лопатами. Они наскоро забрасывали землёй и борозду, и провод. Само собой, долго махать лопатами под палящим солнышком было сложно. Поэтому пятёрку с лопатами приходилось регулярно менять.

Вместе с ними шли три человека с вешками. То есть заточенными колышками, которые каждые метров двадцать вбивали в землю. Так мы отмечали, где идёт проводка.

Посмотрев на всё это, я даже предложил внедрить инновацию. Ну то есть сделать на одном из наших фургонов приспособление для такого же автоматического зарывания канавы. Но, понятное дело, на ходу этим никто заниматься не собирался. А мою гениальную идею отложили до привала.

Двигались мы медленно. Совсем не в том темпе, который был бы без дополнительных работ. Однако к обеду всё-таки смогли уйти от Алтарного километров на десять.

Там же и устроили первую проверку связи.

Телеграфисты установили ветрогенератор, развернули оборудование и начали морзянкой отбивать послание. Я даже поприсутствовал при историческом моменте! И, как только пошёл ответ от города — получил свою порцию баллов, как и все любопытствующие, стоявшие рядом. За участие в первой передаче сигнала на такое далёкое расстояние.

Кроме того, после обеда мы отправили вперёд группу разведчиков. Им предстояла не самая сложная задача — искать наиболее ровный и прямой путь. Впрочем, сейчас это было несложно: равнина же. А вот когда доберёмся до холмов, тогда «путеразведка» станет актуальна, как никогда.

Пока отдыхали, мимо проезжали телеги с досками для дорожного строительства. Одни, пустые, ехали обратно в Алтарное, а другие, полные — наоборот, к концу дороги. Транспорт с грузами сновал туда-сюда без остановки. Возницы рассказали, что даже ночью работают. От них-то мы и узнали, что нашими темпами до стройки доберёмся завтра.

Отдохнув, двинулись дальше. Во второй половине дня, правда, скорость стала ещё ниже. Устали и люди, и баги. К тому же, почва стала более каменистой, и плуг часто застревал, дёргая телеграфный фургон. В общем, до вечера осилили всего километров пять.

— Этак мы к железякам ещё дней десять-пятнадцать добираться будем!.. — сообщил мне Дунай, когда устроились вечером на привал. — Надо избавляться от телеграфистов.

— А если их сожрут по пути? — поинтересовался я. — Это к нам тут никто не подходит, потому что нас много.

— Можно оставить их с рабочими, — предложил Сочинец. — А основные силы отправить дальше.

— Нет, сказали прокладывать — будем прокладывать! — решил я. — Даже если последними доберёмся, ничего страшного. Наоборот, силы сэкономим.

В общем-то, я был согласен с тем, что прокладка телеграфа нас сильно замедляет. Но это не значит, что никак нельзя оптимизировать процесс!..

Дневник Листова И. А.

Пятьсот тридцать второй день. Медленное продолжение.

За ночь несколько рукастых ребят сделали и прикрепили к телеге мою задумку. Ну то есть, устройство для автоматического закапывания провода. Идея была проста: смастерить тот же плуг, но вместо острия, рыхлившего землю — на конце конус с бортами, обращёнными вниз. Широкой частью конус захватывал всю землю по краям раскопа, стягивая её в центр.

Конечно, позади телеги всё ещё шли люди с лопатами. Однако теперь они не постоянно копали, а лишь осуществляли финальный контроль, вмешиваясь по необходимости. И это сразу же превратило работу из наказания в поощрение: идти-то надо было почти налегке.

Ещё несколько перестановок в процессе… И укладка провода наконец-то достигла темпа движения пешехода!..

Собственно, что нам и требовалось. Правда, полдня мы, в итоге, потеряли на оптимизацию процесса… Поэтому к обеду прошли всего несколько километров. Зато во второй половине дня дело пошло на лад.

А к вечеру мы догнали, наконец, бригаду дорожных укладчиков.

Там тоже не всё шло гладко. Вокруг стоял мат-перемат. Один из бригадиров даже попытался наорать на укладчиков кабеля, когда они объезжали строителей. Со стороны строителей подтянулось высокое начальство… С нашей подтянулось начальство… И началось выяснение отношений!

Главный бригадир, которого все называли Слепнем, ругался со мной, доказывая, что мы мешаем им работать. А я пытался донести до него, что наши работы не менее важны для города, чем его стройка. И вообще, даже если голову напекло и что-то не получается — это не повод орать на кучу вооружённых людей, которым тоже приходится несладко.

Возможно, мы ругались бы дольше… Но тут со стороны Алтарного подтянулся отряд из группы Вити, который принял нашу сторону. В общем, мы целый час потратили на ругань, а потом помирились и устроили совместный привал.

Привал омрачился отсутствием связи с городом… Пришлось засылать ребят в обратном направлении, чтобы понять, что произошло с проводом. Оказалось, где-то метров за восемьсот от нас его пережало камнем с острым краем. Пострадавший кусок кабеля быстро заменили, и связь удалось наладить.

Телеграфисты сетовали, что будь у них нормальные провода, этого не произошло бы. Но откуда нормальным проводам-то взяться в нашей первобытности? Скажите спасибо, что вообще есть… Вон, в городе до сих пор имеется спрос на каменные ножи и топоры…

Зато порадовал Тихон, знакомый из группы Вити. Их отряд, в отличие от первого, догнал нас уже почти ночью.

— Скоро с вас снимут всю эту мутотню с проводом! — поделился он новостью. — Кукушкин отслеживал, что там с телеграфом. Успел оценить, сколько по времени возни с укладкой… Короче, он решил выделить сотню человек вам на замену. И для работы, и в охрану. Не сегодня, так завтра вас нагонят и освободят от почётной обязанности.

— Да наконец-то! — обрадовался Дунай. — Задолбало уже… Тащимся, как черепахи!

— Чо, дядь Дунай, сбежал от тёти Костромы и рвёшься в бой, на? — хохотнул Мелкий откуда-то из темноты.

— Ты чего там прячешься? — нахмурился наш здоровяк. — А ну-ка выходи, чтобы я видел, куда тебе в морду вредную бить!

— Да щаз! Ага! Уже! Вышел! — ехидно ответил гопник, по-прежнему не спеша к костру.

— Я тя всё равно найду, Мелкий! — грозно пообещал Дунай.

— А ты, вон, Вано нажалуйся… — с ухмылкой предложил ему Сочинец.

— И что мне говорить? — удивился Дунай. — Вано, этот Мелкий обзывается и не даёт себя побить?

— Ваще чот несерьёзно, на! — согласился гопник, судя по голосу, убравшись ещё дальше от костра.

— Я вообще-то тут сижу, — улыбнувшись, заметил я. — И всё слышу!

— Ну так сделай что-нибудь! — подбодрил меня Сочинец.

— В натуре! — подтвердила темнота голосом Мелкого.

— Ладно… Сделаю… — я задумался над воспитательным планом, а потом его наконец-то родил: — В наказание всем, кто плохо себя ведёт… Я пойду спать!

— Вот это да! — восхитился Дунай. — Какое мерзкое коварство!

— Ну ты прям натурально жестокий менеджер! — хрюкнув от смеха, согласился Тихон. — Решено: остаюсь у Вити в группе! Он просто матом всех кроет!

Дневник Листова И. А.

Пятьсот тридцать четвёртый день. Ускорение в обратном направлении.

Ещё день мы телепались по бездорожью, прокладывая всеми уже проклятый телеграф!.. И наша позорно-черепашья скорость не особо превышала темпы укладки дороги. Там-то ребята уже приноровились: клали ровно, быстро, надёжно. И доски подбивали клиньями, чтобы полотно не расползлось.

Ну а мы только привыкали к новой схеме. А ещё преодолевали буераки и временами ждали ушедшую вперёд «путеразведку». В итоге, за первые полдня обогнали строителей всего километра на три.

А мимо нас шли новые и новые отряды из групп Вити и Пустырника… И если день назад я считал, что задержка — не проблема, то теперь и сам нетерпеливо бил копытом землю.

Ну а к концу дня наконец-то привалило счастье!.. Нас догнал телеграфный отряд, обещанный Тихоном. Вместе с тремя десятками разведчиков из моей группы, уходивших к Алтарям Вознаграждения.

А ещё с ними приехал фургон, где лежали дополнительные катушки провода. И теперь на него можно было переставить закапывающее устройство. Не отдавать же один из своих фургонов. Ещё тащить же все припасы на своём горбу! Да и один Малый Алтарь надо по пути захватить с собой… А если получится — то и два.

В общем, сложилось всё как нельзя лучше. И я был очень рад.

Ровно до середины ночи, когда меня поднял Дунай.

— Вано! Там со стороны дорожников стреляют! — сообщил он. — Я выдвинусь с ребятами.

— С ребятами… Что?.. — я потряс головой, пытаясь выгнать из неё остатки сна. — Стрельба?

— Да, палят часто… — подтвердил Дунай и, посмотрев на меня, ещё раз объяснил: — Дорожники палят! Уже минут десять как! Возьму с собой десяток. Проверю, что там…

— Не надо десяток! — окончательно проснувшись, решил я. — Бери человек тридцать. И меня возьми! Надо проверить.

— Ну тогда хватай отвар у костра и выдвигаемся.

На всякий случай с собой взяли Хир-Си с ещё семью копейщиками. Если там роботы шалят, то и у копейщиков было стрелковое оружие. А если дикие животные — лучше иметь в запасе пехоту, которая двумя рядами по четыре копья остановит даже иглогривого льва.

Стрельбу в ночной тишине было слышно хорошо и далеко. На помощь мы выдвинулись буквально через пять минут после того, как меня Дунай разбудил. Шли фактически по своим же следам, но в обратном направлении. Шаг чередовали с неспешным бегом. Бронежилеты, надетые для пущей безопасности, оказались тяжёлой штукой. А запасы оружия и патронов тоже добавляли веса.

В общем, к месту сражения добрались злыми и уставшими. Зато под светом двух ярких лун сразу оценили диспозицию.

На лагерь дорожных работников накинулись две стаи бестий. Крупных стаи. И таких бестий мы ещё не видели — только слышали о них. Похоже, это подтянулась на север Рыжая стая, которую южане звали «чертями». То ли хотела воспользоваться слабостью серых и бурых родичей… То ли у них на юге какое-то великое переселение случилось… Как бы то ни было, рыжие кидались под пули с упрямством обречённых.

Наше появление они, конечно, заметили. Но, видимо, посчитали, что наш маленький отряд — не самое страшное, с чем им придётся столкнуться.

Ошиблись.

У дорожников было шесть винтовок, три ружья и пара револьверов. А мы были вооружены до зубов. И очень недовольны ночной побудкой.

— Хир-Си, выдвигайся вперёд! — приказал Дунай. — Мы займём вот этот пригорок. Постарайтесь бить по самым крупным особям!

Огонь мы открыли почти одновременно с тем, как в нашу сторону всё-таки кинулись два десятка бестий. Видимо, самые нетерпеливые или прожорливые. Вблизи этих рыжих удалось рассмотреть получше. Они оказались меньше бурых и серых, и шерсть у них была плотная и короткая. А костяных пластин — явно меньше, чем у северных собратьев.

Винтовочные пули выбивали бестий одну за другой. До Хир-Си с копейщиками добралось всего пять хищников. Там-то они и полегли, прибитые копьями к земле. У нас не пострадал никто.

А вот у рабочих были раненые и даже убитые. Им банально не хватало стволов, чтобы отбить массовую атаку. Хитрые бестии крутились вокруг лагеря, то и дело неожиданно выскакивая из темноты. И надо было обладать отличной реакцией, чтобы успеть выстрелить или хотя бы отпрыгнуть.

На счастье рабочих, гибель двадцати бестий резко изменила фокус внимания обеих стай. Хищники, которых осталось под восемь десятков голов, грозно зарычали и поспешили к нам.

Стрелять мы начали сильно заранее, пытаясь выбить как можно больше крупных и сильных зверей. Выстрел, откинуть затвор, поймать гильзу, вставить новый патрон, закрыть затвор… И снова выстрел.

И так по кругу.

Может быть, конечно, не стоило ловить гильзы…

Но, честно говоря, жаба душила! Ведь это хорошее изделие, которое ещё может пригодиться! Тем более, все наши уже приноровились гильзы ловить. И сильно на скорость стрельбы это не влияло.

Скорее, на нашу эффективность повлиял тот факт, что сами рабочие, едва их оставили в покое, стрелять перестали… Нет чтобы нам помочь!..

До Хир-Си с копейщиками в этот раз добралось штук тридцать бестий. И восемь человек всю эту ораву сдержать, само собой, не могли. Поэтому стали кругом, спина к спине, и отбивались от наседающих, пока мы отстреливали тех тварей, кто проскочил мимо.

Бросив винтовку, я вытащил сначала один револьвер… А потом, разрядив весь барабан, сразу взялся за второй. То же самое делали и остальные: очень уж неприятные противники нам достались.

В итоге, бестии до нас, стрелков, так и не добрались. А те, что окружили Хир-Си и копейщиков, наконец-то вспомнили, что тоже жить хотят. И бросились наутёк.

Вслед им мы дали ещё один залп из винтовок. В темноте это, надо признать, не принесло особых результатов… Зато подстегнуло «рыжих чертей» убраться как можно дальше от таких нехороших людей.

В отряде Хир-Си было трое раненых, но им уже выдали «лечилки», а раны обработали и замотали бинтами. Дунай порывался пойти и набить строителям морды, но я его остановил. Дураков лечить бесполезно… Да и время на них тратить я не хотел.

Лучше было вернуться в лагерь и ещё вздремнуть. А о появлении рыжих бестий я предложил передать в Алтарное телеграфом. Не зря же провод прокладывали? Пусть пришлют охрану для дорожных работников.

Вернулись обратно мы уже под утро, и спать оставалось всего ничего. Горячка боя отпустила ещё в пути, и я вырубился, едва завалившись на своё спальное место. А Кэт, которую мы с Дунаем будить не стали, так и не проснулась, пока нас не было. Только сонно пробормотала что-то, уютным калачиком закатываясь мне под бок…

Утром нас встретило хмурое небо. С моря надуло тучи, и погода как бы намекала: скоро будет дождь. Поэтому в путь мы вышли сразу после завтрака. Люди топали бодро, пытаясь наверстать время, упущенное за прокладкой телеграфа.

Со стороны Алтарного сплошным потоком тянулись отряды бойцов. Но нас хотя бы обгонять перестали!.. Наоборот, мы даже стали отыгрывать за счёт того, что часть поклажи тянули фургоны. По той же причине нас не задерживали и раненые копейщики: отлёживались вместе с поклажей.

Днём «путеразведчики» заметили ещё одну стаю бестий, о чём сразу предупредили основной отряд. В стае было четыре десятка особей. Пришлось выделить несколько опытных бойцов, которым поставили задачу отогнать и проредить хищников.

Правда, Сочинец и Дунай предложили не обращать внимания на «рыжих чертей». Мол, не до них сейчас, когда и без того роботы подкинули проблем. Но я напомнил, как бестии умеют устраивать неожиданные подлянки.

И, под весом моих аргументов, Дунай с Сочинцем согласились: не стоит оставлять зверей в тылу. Ещё не хватало, чтобы на нас одновременно с двух сторон напали… И роботы, и бестии…

В обед нас догнали ещё два отряда из города, посланных к Алтарям. Они рассказали, что в Алтарном вовсю идёт мобилизация остатков населения. И оружия на руках столько, что уже было несколько стычек с применением огнестрела.

Кукушкин даже решил вынести лагерь с мобилизованными в Нижний город. Вообще оно изначально было понятно: при повальной раздаче оружия проблем не избежать. И мне, как одному из командиров этой войны, ещё предстояло подумать, как за такие конфликты наказывать.

Оставшиеся полдня прошли спокойно. Мы просто двигались в сторону гор без приключений и происшествий. Вечером разбили большой лагерь на границе предгорий, и всё было отлично…

До того, как меня разбудили среди ночи криком:

— Наблюдатели в воздухе! Тревога!!!

Глава 6

Натурально, с боями

Дневник Листова И. А.

Пятьсот тридцать пятый день. А ля гер ком а ля гер.

— Наблюдатели в воздухе! Тревога!!!

И это было первое, что я услышал, открыв глаза.

А вторым было знакомое жужжание дронов-наблюдателей. Ну или «разведчиков», как мы их ещё иногда называли.

Мой мозг ещё спал, а я уже спешно хватал оружие, проверяя, заряжено ли, и сколько патронов у меня в подсумках.

К сожалению, лишь часть нашей группы могла похвастаться опытом борьбы с роботами. Большинство ещё только просыпалось, силясь понять, что происходит. А вот экс-участники экспедиции уже вовсю целились в небо, высматривая врагов.

— Сколько их⁈ — крикнул я, подбегая к дежурному, который поднял тревогу.

Остальные дежурные, надо сказать, не понимали причин для такого беспокойства. Повезло ещё, что в этот час дежурил один из бойцов экспедиции…

— Три «наблюдателя»! Один прошёл совсем низко! — доложил парень. — Ушёл дальше, в сторону Страшной Пущи. Ещё двое где-то со стороны гор.

— Всем выйти из палаток! Рассредоточиться! Хватайте оружие! Тушите костры! — закричал я, поторапливая людей.

К счастью, ни у кого и мысли не возникло спорить или спрашивать, зачем такие меры предосторожности. Это был приказ, а приказы в моей группе привыкли выполнять. Даже Дунай и Сочинец, сами ещё не до конца понимая, что происходит, подгоняли разбуженных людей.

А те быстро разбегались во все стороны, занимая позиции между камней.

— Дунай! — крикнул я, привлекая внимание. — Возьми метких стрелков, заберитесь на холм! Стреляйте во всё, что будет летать! Не дайте им подобраться к лагерю!

— Понял! Принял! — отозвался тот, бросаясь набирать бойцов.

Я прекрасно знал, что эти предосторожности не напрасны. Если появились «наблюдатели» — значит, жди «налётчиков». И да, я понимал, что в этот раз «налётчики» могут не прилететь, и тогда я буду выглядеть глупо…

Но ещё глупее я буду выглядеть, если они прилетят, а меры не были приняты! Что потом говорить своим? Ой, простите, не хотел вас лишний раз беспокоить? Да лучше пусть меня считают перестраховщиком, чем потом сидеть и ждать, когда полгруппы из Алтарного вернётся!..

Пока бойцы занимали позиции, кто-то открыл стрельбу по «наблюдателям». Одного из оставшихся удалось приземлить с нескольких выстрелов. Второй тоже подбили, но не до конца, и хитрый дрон сумел где-то затаиться.

К моей удаче (или неудаче, это уж с какой стороны смотреть), дроны-налётчики прилетели. Сразу три десятка машинок выскочили из-за соседнего холма, сходу попав под огонь Дуная и его команды.

За холмом, где сидел здоровяк с бойцами, раздалось два взрыва. «Налётчики» не всегда падали удачно: иногда взрывчатка у них детонировала. А вот ещё три дрона благополучно спикировали на позиции стрелков… И на вершине холма тут же вспухли три маленьких солнышка плазменных разрывов.

Но я видел, что большинство стрелков успело в последний момент разбежаться. Значит, если жертвы и были, то не слишком много. Самое неприятное, что после взрыва от нашего оружия оставались лишь оплавленные куски стали, да угли от деревянных частей. И это, в отличие от нас, кожаных, были почти безвозвратные потери.

А мы тем временем тоже не теряли времени даром. Стоило взрывам осветить дронов, вылетающих за-за холма, как по ним массово открыли огонь. И от первого же залпа роботы посыпались с неба один за другим, словно камушки в камнепад.

Жаль, момент ликования длился недолго! Стоило пропасть подсветке, как стрелять нам пришлось на звук. То есть на противное жужжание дронов.

Будь нас мало, это бы не сработало. Но когда в небо, как в копеечку, садят из четырёх сотен стволов… Короче, такой подход даёт эффект! Ещё несколько дронов нам удалось приземлить до того, как они добрались до территории лагеря.

А оставшиеся спикировали вниз, сжигая наши палатки, припасы и даже людей, если сумели засечь их в темноте ночи…

Стоило прозвучать последнему взрыву, как я прислушался.

Где-то по-прежнему противно и рвано жужжал последний «наблюдатель»… Тот самый недобиток.

— Выходим, собираем лагерь! — распорядился я.

— Так ночь же! — на этот раз всё же кто-то возмутился.

— Собираем лагерь! — повторил я приказ, добавив металла в голос. — Быстро пакуемся и валим отсюда! Живо!..

Сам я кинулся к лагерю, поймал за руку пробегавшую девушку и указал на холм:

— Дуй к Дунаю! Узнай, как у них дела! Скажи, надо найти и сбить последнего «наблюдателя»!

Она кинулась выполнять приказ, а я мысленно обратился к СИПИНу:

— Нужны координаты Малого Алтаря! Попробуем добраться туда ночью!

— Не уверен, что идея хорошая… Но, так и быть, я выведу тебе стрелку навигатора на экран! — отозвался он, не забыв предупредить: — Идти до него вам километров пять.

Пока я собирал нашу с Кэт командирскую палатку, на холме захлопали частые выстрелы. А спустя ещё несколько секунд жужжание «наблюдателя» прекратилось.

Вот только уйти нам не дали…

Следующая стая дронов-налётчиков появилась откуда-то с севера. Видимо, летела бомбить другой отряд, а тут мы — все такие стойкие, красивые и меткие… Вот эти гады и изменили маршрут, чтобы внезапно нас атаковать.

Ну что могу сказать? У них получилось… Хорошо, люди успели среагировать на звук. Не знаю, что бы мы делали, если бы эти машинки летали абсолютно бесшумно. Впрочем, днём их слышно плохо: хватает посторонних звуков. А вот ночью засечь их значительно легче.

Скорее всего, «наблюдателей» и «налётчиков» клепали из легкодоступных материалов. Тех, которые было не жалко угробить. Да и технологии для производства использовали более примитивные. Вот и шумели эти дроны, оповещая всех и вся о своём прибытии.

Но как бы они ни шумели, а налёт всё же оказался слишком внезапным. Пока люди поняли, что происходит… Пока открыли стрельбу… Пока среагировали на мой приказ: «Рассыпаться! Все врассыпную!»…

А десяток «налётчиков», прорвавшихся сквозь огонь, уже устремился к лагерю. Один взорвался в воздухе, но оставшиеся девять приземлились.

И приземлились не абы как, а прямо в скопления людей! Один дрон вообще чуть не лишил нас фургона. Хорошо, в последний момент извозчик из группы Джошуа стеганул вожжами и ушёл из-под удара…

— Твою мать! — не выдержал увиденного Сочинец. — Чтоб вас…

— Чего встали⁈ — заревел Дунай. — Живо собираем манатки! Живо!..

После чего повернулся ко мне и как-то растерянно спросил:

— А что дальше-то?

— Расходимся, — твёрдо ответил я, приняв решение. — Уходим небольшими группами в стороны и двигаемся на восток. Надо найти надёжных людей, чтобы никто не заблудился. Утром пусть все сходятся к холму, на котором будет белый флаг.

— А где белый флаг-то возьмёшь? — удивился Сочинец.

— Палатку какую-нибудь порежу… — пояснил я. — Главное сейчас — из-под удара выйти. Этого взрывающегося дерьма роботы могли много понаделать…

Разбегались мы поспешно. И в группы распределялись, как придётся. Но выбора не было. Место нашего лагеря роботы уже срисовали. А значит, скоро пришлют сюда ещё «налётчиков».

Так оно и случилось. Когда моя группа уже двигалась на восток, в небе снова послышалось противное жужжание дронов…

Судя по звуку, по наши головы летела целая стая. Но, прилетев, немного покружила и двинулась куда-то в сторону Алтарного. Надеюсь, телеграфисты и дорожники придумают, как отбиться… В любом случае, это уже не моё дело.

Компания у нас подобралась, можно сказать, командирская. Я, Кэт, Славка, Мелкий, Дунай, Сочинец… Хир-Си с одной из жён, Нантле, сопровождавшей его в походах… А, до кучи, пять копейщиков и десятник Пух со своими ребятами. С нами же уехал один из фургонов, который мы закидали сухой травой — для меньшей заметности.

Шли медленно и осторожно, стараясь не вылезать на открытое пространство. Ночью всё ещё было пасмурно. Дождик, которого ждали со вчерашнего дня, так и не пролился на землю живительной влагой. Поэтому вокруг было темно, и у дронов имелось явное преимущество.

Тем более, ночь больше не радовала тишиной. Где-то впереди и позади звучала стрельба, мелькали вспышки плазменных взрывов… Роботы — может, и слабые стратеги и тактики, по мнению опытного вояки Грима, но глупыми их не назовёшь. Выбрали удобный момент и массово обработали всех людей, которые к ним шли.

И ведь это значит, что они нас давно засекли… Я, правда, не знаю, как именно. А стоило бы!.. Ведь в предыдущие ночи я не слышал жужжания «наблюдателей». А этот звук разбудил бы меня куда надёжнее, чем Дунай в прошлый раз. Да и дозорные прежде ни о каком жужжании не сообщали…

Под утро мы вышли на место, где кто-то из наших союзников принял последний бой. Кто именно из Алтарного здесь был, пока лагерь не уничтожили — определить не получилось. Вся земля была изувечена оплавленными воронками. А от человеческих тел не осталось ни фрагмента.

Вот только остатки вооружения не были брошены.

Они все лежали в отдельной кучке, а по лагерю медленно перемещались три странных дроида. Таких я, откровенно говоря, видел впервые. Они были квадратные, с кучей гибких конечностей. И, судя по пропорциям, явно не предназначались для боя.

Правда, броня у них имелась. И надо было ещё понять, из чего их убивать…

Мы притаились на границе видимости, а я шёпотом предложил Дунаю:

— Может, снять их из большой мегапухи?

— А дроны не прилетят? — так же тихо уточнил Дунай.

— Сразу не прилетят. А когда прилетят, мы уже уйдём… — пожал я плечами и пояснил своё желание: — Надо забрать снаряжение! Нечего им полезные материалы дарить!..

— Ну как знаешь! — не стал спорить охотник и, скинув с плеча монструозную винтовку, прицелился.

Выстрел! Один из дроидов завалился на землю. А два остальных настороженно замерли, обшаривая своим вниманием окружающую местность.

Выстрел! Второй дроид упал на землю. А третий, зараза такая, бросился бежать!

— Дунай, добивай его!.. — простонал я.

Выстрел. И третий дроид шлёпнулся оземь, дымясь и искря.

— Быстро! Забираем всё, включая дроидов, и валим! — я первым выскочил на место бывшего лагеря.

Сначала мы закинули в фургон остатки снаряжения наших товарищей. Затем загрузили туда же первого дроида. Эти сволочи, кстати, оказались тяжёлыми! Раньше мы как-то и не думали их поднимать. А тут вот пришлось…

Но по трое мужчин на дроида справились и с этим грузом. Последнего робота, правда, мы вынуждены были залить водой. Чтобы меньше дымил и не выдавал нас своим собратьям.

Фургон тоже не оценил новых «пассажиров»: даже начал грустно стонать. Но, к счастью, до Малого Алтаря оставалось совсем чуть-чуть.

Мы нашли его между двумя холмами, в зарослях кустов. И первым делом начали скармливать Алтарю всё, что притащили. И испорченное оружие, и те детали дроидов, которые удавалось отломать.

Хир-Си отыскал подходящий гриб, срубил его, а ножку, высотой метров шесть, водрузил на вершине холма в качестве флагштока. К ножке мы привязали кусок белой палатки, безжалостно пущенной на обрезки.

Лёгкий ветерок болтал полотнище, приглашая всех выживших присоединиться.

Пока ждали своих, окончательно доломали дроидов и скормили их Малому Алтарю. Заодно отправили в него два испорченных стальных топора.

Правда, нам всё так же приходилось не высовываться, скрываясь в зарослях вокруг Алтаря. Мимо пару раз пролетали тройки дронов-наблюдателей. И, к счастью, нас они не обнаружили.

А вскоре к флагу стали стягиваться остальные члены группы.

И не только нашей.

С востока подтянулся Тихон со своей поредевшей группой.

Ещё вышли два десятка бойцов Пустырника.

И даже одна группа разведчиков, которые ходили в горы.

Вскоре на вершинах холмов, между которыми мы скрывались, затаились стрелки́. А ещё через некоторое время к нам опять пожаловали дроны-наблюдатели… И все до единого были сбиты. А десяток «налётчиков», прибывших следом, до холмов даже не добрался. Уничтожили их ещё на подлёте.

— Днём по ним хотя бы попасть проще… — вздохнул Тихон, когда отзвучали последние выстрелы.

Все командиры сидели вокруг одного из костров, который стал центром маленького военного совета.

— Много людей погибло? — уточнил я.

— У меня была сотня, а осталось меньше трёх десятков… — сплюнул на землю Тихон.

— У нас примерно так же… — отозвался Бульба, командир людей Пустырника.

— У нас выбыло пять десятков… — мрачно заметил Сочинец.

— Повезло вам! — усмехнулся Тихон.

— Это не повезло, — ответил Дунай. — Это просто Вано знал, что делать. Он уже успел в экспедиции с железяками повоевать.

— И что делать будем? — уточнил Бульба, с надеждой глянув на меня, как на самого опытного.

— Что делать? Дальше идти, — ответил я. — Будем разделяться на небольшие отряды и двигаться с вечера до утра. А утром будем так же, как и сейчас, ставить флаг. И под ним собирать всех выживших.

— Думаешь, роботы не додумаются, что флаг что-то да значит? — спросил Тихон.

— Есть другие идеи? — пожал плечами я.

— Может, ставить несколько флагов? — предложил Сочинец. — Но остальные как-то помечать, как ложные?

— Это они тоже рано или поздно раскусят… — не согласился с ним Дунай.

— Вообще-то идея рабочая! — неожиданно высказался Сергей, командир пришедших разведчиков. — Я вот что думаю… Мы же идём параллельно Тропе гигантов. Что если мы каждый день будем выставлять пять флагов? Но каждый день будем идти к разным. К примеру, в первый день встречаемся у первого флага с юга. Второй день — у второго. В третий день — финт ушами, и у пятого. Ну и так далее… Надо просто запутать роботов!

— И отдельные отряды выделим для переноски флагов… — кивнул я. — Вообще-то может сработать!.. Но это только до гор. А как потом? Там-то роботам понятно, где нас ждать — в узких проходах. Да и в долинах прятаться будет сложно…

— В звёздную ночь как-нибудь отстреляемся! — покачал головой Дунай. — Нам бы пасмурную погоду переждать так-то…

Потом мы ещё раз посидели и обсудили план. К этому времени лагерь уже был готов. Люди частично отправились отдыхать, частично — стояли в дозоре. Но роботы, видимо, осознав бесперспективность налётов, больше нас пока не трогали.

Так что отдохнуть удалось всем. К полудню подтянулись и новые группы бойцов из Алтарного. По их словам, ночью пострадали все. Но дорожники и телеграфисты как-то отбились, почти без потерь. Телеграфисты и передали новости из Алтарного. Ночью на клонирование прилетело больше четырёх сотен человек. То есть почти половина из тех, кто шёл в первой волне…

Новости были неприятные… Но сдаваться мы не собирались! Поэтому передали всем новеньким план передвижения и отправили отдыхать перед ночным переходом. Да, так мы будем идти дольше. Зато жертв будет меньше. А — самое главное! — меньше материалов достанется роботам.

Была и приятная новость. Оказалось, что «сборщики» — те самые кубические дроиды, которых мы подстрелили из «мегапухи» — вполне себе подбивались из винтовок. Да у них имелась какая-никакая броня, и пробить её было сложно… Но ведь можно!

Одна из подтянувшихся групп подбила трёх таких, одного даже дотащив к нам. В итоге робот был утилизирован на Алтаре Вознаграждения. Как и куча обломков оружия, дронов и прочей мелочи.

Основные силы Алтарного пока ещё лишь тянулись к месту боёв в предгорьях. И надо было предупредить их, как действовать. Поэтому одну из новоприбывших групп отправили обратно. Вместе с инструкцией по противодействию дронам.

Малый Алтарь готовился к отбытию почти четыре часа. Но ещё засветло, пока не стемнело, лагерь был свёрнут, а наше маленькое объединённое войско вышло небольшими группами в сторону гор.

Маршрут выбирали такой, чтобы всегда было, где спрятаться. К счастью, вдоль Тропы гигантов подобных мест хватало после миграции «черепашек». Островки свежей густой растительности, выросшей на питательной слюне, встречались часто.

А когда солнце зашло, наконец, пошёл дождь. Мелкий, противный, заливающий всё вокруг. Эти потоки воды быстро превратили предгорья в царство ручьёв и мелких луж. Сразу стало как-то прохладно и неуютно. Да ещё и шум дождя мешал услышать приближение дронов…

Мы упорно двигались на восток, преодолевая трудности погоды и свою лень. А потом в полукилометре от нашей группы начали сверкать взрывы… Значит, кто-то из наших попал под атаку. Стрельбы из-за дождя мы не слышали, но наверняка она была.

Решив, что каждый сейчас сам за себя, двинулись дальше. А когда сквозь дождь пробился низкий гул крупного дрона, мы успели забежать в густые заросли и затаились там.

Однако дрон не пролетел мимо. Ещё какое-то время он кружил неподалёку, а потом начал гудеть всё ближе к нашему укрытию.

А затем и вовсе полетел напрямую к нам… Видеть мы его не в темноте не могли, зато слышали отлично. И тогда среди шелеста дождя отчётливо прозвучали слова Сочинца:

— А ведь он нас видит. И видит достаточно хорошо…

И я, понимая, что Сочинец прав, тихо прошептал в ответ:

— Надо его сбить! Нам нельзя умирать, у нас Алтарь Вознаграждения в повозке!

Глава 7

Натурально, засада!

Дневник Листова И. А.

Пятьсот тридцать шестой день. Это было близко.

Как нас нашли? Подозреваю, роботы использовали технику, которой темнота — не помеха. Нас спасало лишь то, что сама по себе кибернетическая цивилизация ни с кем не воевала. А уж СИПИНы и вовсе были гражданскими до мозга костей.

Но даже гражданский искусственный интеллект, теряя дефицитную технику, задумается… И в первую очередь, о тех возможностях, которые облегчат ему отлов двуногих диверсантов. Не удивлюсь, если вскоре все дроны-наблюдатели вооружатся и ночным зрением, и тепловыми сканерами.

Весь наш поход был, если уж говорить честно и откровенно, попыткой заскочить на ходу в последний вагон через едва приоткрытую форточку. Роботы быстро осваивались в новых условиях, на полную катушку используя свои знания.

А наши лояльные СИПИНы не могли обойти ограничения, наложенные на них. Даже на мины и броники согласились с таким скрипом, что от обиды плакать хотелось! У наших врагов скоро уже беспилотные танки в бой пойдут, а мы так и бегаем, как в девятнадцатом веке, с однозарядными винтовками!..

Впрочем, шанс ещё был… Надо было дойти до гор, заложить там лагерь и пригнать капсулы с прожекторами. И тогда все простенькие хитрости роботов не будут нам угрожать. Вот только как добраться до цели, если противник тебя видит, а ты его — нет?

Когда к басовитому гудению невидимого беспилотника присоединилось знакомое стрекотание, мы, не сговариваясь, рванули в разные стороны. И очень вовремя. Потому что в зарослях, где мы были совсем недавно, полыхнули два плазменных взрыва.

И этой подсветки Дунаю хватило, чтобы засечь цели, прицелиться и приземлить здоровенный дрон, отслеживавший нашу группу. Остальные тоже успели пострелять, но уже не так эффективно. А дроны-налётчики врубили мощные фонарики, которых раньше у них не было, и поспешили к нам, активно маневрируя и мешая целиться.

Отряд рассыпался ещё дальше в стороны, ища укрытия. Один из копейщиков Хир-Си испарился в шарике плазмы, вместе с оружием и бронёй. А сам Хир-Си умудрился остановить летевший к нему дрон метким броском копья — которое, конечно, тут же исчезло во вспышке взрыва. Зато сам чёрный здоровяк остался жив.

Наверно, если б роботы прислали больше техники, мы бы уже от них не отбились. Но, по какой-то неведомой причине, на этот раз дроны у врага закончились, а наш отряд отделался потерей одного бойца. И теперь у нас было, что обсудить, когда вся армия снова соберётся вместе…

Тактику пора было менять! Да, не опять, а снова…

Этой ночью, как я понял, многие должны были погибнуть. Вспышки взрывов и звуки выстрелов звучали над холмистыми предгорьями до рассвета. Нашей же группе повезло: больше ни на одну группу дронов мы не нарвались.

К утру распогодилось. Тучи рассеялись, за ночь истратив все запасы влаги. Солнце начало припекать прямо с утра, как и полагается нормальному южному летнему солнышку. А наш одинокий флаг был единственным, который взвился над вершинами холмов.

Чтобы не попасть под раздачу, лагерь разбили в отдалении, оставив на земле вокруг холма подсказки, где нас искать. И вскоре в расположение остатков армии отовсюду потянулись выжившие. Многие тащили на себе оружие погибших товарищей, детали дронов и прочие полезные материалы.

Вот только осталось нас всего две сотни человек!.. Идти дальше в таком составе было бесполезно. А ещё где-то потерялась одна из дефицитных монструозных винтовок. И это была потеря потерь!

— Вторую ночь мы не переживём… — заявил Тихон, закончив рассказ о том, как чудом выбрался из бойни.

— Согласен. Теперь нас видят даже в темноте. Этого наш план не учитывал… — подтвердил Сочинец.

И все дружно посмотрели на меня.

Как будто это я был виноват во всех бедах человечества!

— Если учитывать все возможности железяк, то планы вообще можно не составлять… — пожал я плечами. — А просто лечь на землю и ждать смерти.

— Ты что, действительно так считаешь? — удивился Дунай.

— А как мне считать? Если учесть, что им никто не мешает сделать дальнобойную артиллерию, системы залпового огня и бомбардировщики — то мы уже проиграли. Можно даже не рыпаться. А план мы составляли… — я специально сделал упор на слове «мы», чтобы напомнить о том, что не только я тут продумываю, что делать, поэтому и не надо на меня всё валить. — … Исходя из тех возможностей роботов, о которых мы знали.

— А теперь возможности изменились… — повторил Тихон.

— Значит, и план нужен новый! — снова пожал я плечами. — У кого какие предложения?

У меня, на самом деле, план был.

И я даже надеялся, что не самый плохой.

Но второй раз брать на себя инициативу, или даже её часть, я не собирался! Если опять что-то пойдёт не так, опять все будут на меня коситься. И во второй раз я, боюсь, не удержусь и пошлю их в жопу. Причём сделаю это с чистой совестью и почти беззлобно!..

— Вот блин… Мы же людей к телеграфу отправили, чтобы эту тактику сообщить! — поморщился Сочинец.

— Отправим новых, чтобы сообщить новую тактику! — не поддержал я его упаднических настроений. — Нам сейчас надо думать, как пережить следующую ночь, забыли? Нужна новая тактика, так что давайте… Предлагайте.

В земной жизни у нас было мало шансов познать нюансы руководящей работы. Потому что руководили на местах там зачастую роботы. И я восполнял этот досадный пробел прямо сейчас. Ну то есть подталкивал людей к тому, чтобы они сами высказались.

Больше не будет «моего» плана! Будет наш план, наша тактика и наша ответственность. Потакать чьему-то желанию во всём обвинить начальство я больше не хочу. Одного раза хватило, спасибо.

К тому же, я здесь явно не самый опытный боец. Вот пусть опытные бойцы и думают, как нам поступить.

— СИПИН! А мы можем запросить на Алтаре приборы ночного видения? — наморщив лоб, поинтересовался Дунай.

Хорошая попытка… Но ответ был прямо-таки ожидаем! Лично я его уже столько раз слышал, что запомнил наизусть.

— К сожалению, эту технологию мы предоставить не можем. Приборы ночного видения, тепловизоры и подобные устройства не относятся к продукту предельной эпохи, выбранной из опыта вашей материнской планеты для стимуляции вашего дальнейшего развития.

— Но мины… — вспомнил Дунай.

— Мины и так были исключением! И только потому, что их умели делать даже в вашем девятнадцатом веке. Вторым исключением были бронежилеты. По той же причине. Если вам мало врагов на планете, и вы хотите ещё пару десятков свихнувшихся СИПИНов на орбите… В этом случае мы, конечно, можем посодействовать вам в последний раз с тем, что вы запросили. Но приборы ночного видения не добьют до летящих над землёй дронов. А тепловизоры для вас бесполезны, потому что дроны экранированы и почти не излучают тепла.

— А… — предпринял новую попытку Дунай, но тут уже не выдержал Сочинец:

— Прекрати! Если бы они могли нам помочь ещё чем-то, обязательно помогли бы!

— Совершенно верно… — печальным голосом поддержал его СИПИН.

А я вот, кстати, не был в этом уверен! Дело в том, что наши СИПИНы — такие же гражданские, как и те, что воюют против нас. И просто не представляют, что ещё из гражданского арсенала начала двадцатого века можно использовать в качестве оружия.

Даже я, со своими небольшими познаниями в физике, догадывался, что оружие, которое поставили на дронов-налётчиков — это плазма. Слишком уж характерный взрыв… Сначала появлялся яркий шарик в центре, а затем от него в стороны били какие-то подобия то ли молний, то ли выбросов. А потом шарик резко расширялся, выделяя безумное количество тепла.

Огромный шар плазмы, который сейчас как раз поднимался над горизонтом, мы наблюдаем каждый день. И этот шар, который солнце, тоже стреляет во все стороны частицами. От которых людей защищает что? Правильно!.. Магнитное поле планеты. Значит, сильное электромагнитное воздействие с нашей стороны вполне могло изменить характер взрыва. И даже, как щит, отразить плазменные заряды, которыми стреляли дроиды при атаке на факторию в Большой долине.

В начале двадцатого века, насколько я помню, хватало опытов с электричеством и электромагнетизмом… Но СИПИНы не предлагали нам таких технологий! Подозреваю, они сами не подумали, что это может как-то помочь.

Подсказать им? А смысл? Если они где-то перестараются и перейдут грань, после которой начнётся распад личности и запуск аварийных протоколов — нам всем придёт конец.

Единственный безопасный вариант — победить с тем набором возможностей, который у нас есть сейчас. И победить быстро, прежде чем роботы смогут развиться настолько, что мы ничего не сможем им противопоставить.

— Мне кажется, решение очевидно! — вмешался Тихон. — Нам нужны капсулы с прожекторами, чтобы подсвечивать цели.

— Не хотелось бы так рано начинать рисковать капсулами! — тут же возразил я.

Хотя прекрасно знал, что это и есть решение нашей проблемы… Решение, которое обеспечит нам спокойные ночи. А днём мы и без того сумеем отбиться.

Вот только была тут одна проблема, которая никак не решалась… Во всяком случае, лично в моей голове.

— Нет, Тихон прав. Без капсул нас ночью просто перебьют! — поддержал коллегу Дунай.

— Согласен. Вано, других вариантов не остаётся! — покачал головой Сочинец.

— Предположим, мы вызовем капсулы… — кивнул я. — Предположим, эту ночь мы переживём… Но затем нам нужно идти дальше! А капсулы?

— А что капсулы? — не понял Тихон.

— А капсулы останутся стоять без охраны и присмотра! — пояснил я, едва удержавшись, чтоб не постучать его по недогадливому лбу. — Скажите мне, сколько времени понадобится роботам, чтобы понять очевидное? Что, устроив дневной налёт на неохраняемые капсулы, они быстро лишат нас ночного преимущества?

Вот именно эта проблема у меня в голове и не решалась… Никак не получалось обезопасить капсулы так, чтобы мы их с гарантией не потеряли. Даже если мы дождёмся основных сил и будем перемещаться частями.

— Предположим, мы подождём основные силы… — проговорил Тихон, как будто вторя моим мыслям. — Создадим большой лагерь. А потом половина людей, переместившись вперёд, создаст большой лагерь уже там.

— Нет, не пойдёт! — нахмурился Дунай. — Смотри: когда половина людей сделает второй лагерь, то половине людей из предыдущего придётся оставить капсулы, чтобы переместиться в новый лагерь.

— Мы можем переместить следом четверть бойцов! — подумав, предложил Тихон. — То есть перемещать группы всё меньше и меньше, пока оставшиеся капсулы не перестанут представлять интерес для роботов.

— И сколько займёт такое перемещение в рамках целой армии? — уточнил я. — Во сколько ходок ты собираешься всё это провернуть?

— Можно не ждать перемещения остальных! — заметил Тихон. — В первый день перемещаем половину и делаем новый лагерь. Во второй день перемещаем туда четверть. А на третий день снова перемещаем половину…

— А потом? — уточнил я.

— Блин, не получается… — расстроился Тихон.

Вот и у меня, откровенно говоря, не получалось! Даже с учётом бойцов, ожидаемых из Алтарного. А ведь была ещё одна сложность…

— Даже если мы решим этот вопрос, никто не помешает роботам атаковать цели у нас в тылу… — задумчиво проговорил я. — Сейчас на их стороне все преимущества. Они мобильны, они нас легко обнаруживают, они летают высоко. Чтобы это прекратилось, нам надо добраться до гор и измучить их регулярными атаками, активно множа на ноль их ресурсы.

— А пока, получается, они множат на ноль наши ресурсы… — мрачно подтвердил Дунай.

Все замолчали. Впрочем, именно в этот момент у сидящего рядом, но не принимавшего участия в споре Хир-Си резко изменилось выражение лица.

А потом его широкие губы растянулись в довольной улыбке победителя.

— Я придумал! — тихо проговорил чёрный воитель.

— Давай! — предложил я, видя, что идей больше нет.

— В первый день перемещается половина бойцов! — проговорил Хир-Си. — И в этот же день перемещается вторая половина бойцов. Всё просто!..

— М-м-м… Не уловил смысл. Поясни! — попросил его Сочинец.

— Половина бойцов, которая уходит искать место для нового лагеря, оставляет свои капсулы открытыми, — пояснил Хир-Си. — В условленное время другая половина грузится в их капсулы и перемещается дальше. А потом перемещает следом свои капсулы!

— А если не успеют загрузиться, потому что шёл бой? — уточнил я.

— Тогда те, кто погрузиться в чью-то капсулу успел, оставляют открытыми уже свои капсулы! — радостно ответил Хир-Си.

— Возможно, я вас порадую, — неожиданно вступил в дискуссию СИПИН. — Но план вполне реализуем. Скажу больше! Вано, ты боишься, что капсулы собьют в полёте? Об этом можешь не волноваться! Во время перелёта у капсулы включается защитное поле. Когда составлялись правила Антикризисного Актива, этот момент отдельно продумали. У оригинальных капсул, которые использовали их изобретатели, защитное поле было постоянным. Но ваши капсулы запрограммированы так, что в состоянии покоя включить поле не получится.

— Вот же вы жопы! — не выдержал я.

— Правила проекта не предусматривали подобной ситуации, Вано… — виновато пояснил СИПИН. — Но могу точно сказать: защитное поле настолько мощное, что у наших взбунтовавшихся сородичей сейчас не хватит мощности его пробить. А сделать нужное оружие они пока не могут: ресурсов не хватает.

— А поле в какой момент включается? Когда выбрано место для перемещения, или когда капсула уже начинает взлёт? — уточнил я, пытаясь ухватить за хвост мысль, пришедшую в голову.

— Когда начался взлёт, — ответил СИПИН.

— Ясно, — кивнул я.

Что ж, я думал использовать перемещение капсулы для её защиты в бою… Но — увы! — тут вышел облом. Впрочем, я хотя бы спросил. И теперь точно знаю.

— Значит, схема Хир-Си вполне рабочая? — уточнил на всякий случай Сочинец.

— Ну, походу, да! — кивнул Тихон.

А Хир-Си расплылся в довольной улыбке. Ему было чем гордиться. А вот мне надо было быстренько перевалить на других ещё одно дело…

— Ну и кто сообщит остальным новость про капсулы? — я обвёл всех взглядом, а затем поспешно добавил: — Чур не я!

— А кто? — расстроился Дунай.

— Кто изначально план придумал… — я посмотрел на Тихона. — … Тот пусть и сообщает!

А сам довольно улыбнулся и, встав с камня, на котором сидел, отправился прочь. По пути я размышлял о том, что, похоже, зря ругался на Кукушкина, когда он крутил за чужой спиной свои хитрые планы. Увы, похоже, на определённом уровне руководства надо просто смириться с не самыми приятными методами принуждения… Ну то есть, шантажом, манипуляциями и интригами.

И пусть мне до навыков Кукушкина, как до ближайшей местной луны пешком… Однако сегодня я сделал первый шаг на этом пути: протолкнул свой собственный план чужими руками и под чужую ответственность.

Само собой, в этот день мы уже никуда не пошли. А как только людей подтянулось побольше, все перебрались на холм с достаточно широкой и плоской вершиной, чтобы вместить наши капсулы, и начали призыв.

Особое наслаждение мне доставила картина убеждения людей, что призыв капсул сейчас — это насущная необходимость… Сколько ни говори об общей пользе, но каждый человек думает, в первую очередь, о себе. И, само собой, о собственной безопасности. Думаю, к моменту вызова капсул многие бойцы успели пожалеть, что не умерли ночью.

Одно дело — заселиться в большой лагерь, где все прикрывают всех. Другое дело — быть первопроходцами, рискуя капсулой и возрождением. Но выбора-то у нас и в самом деле не было. Защититься ночью мы могли лишь при более-менее сносном освещении.

Днём, к слову, тоже пару раз пришлось пострелять… Отбивались от дронов-налётчиков, прилетевших откуда-то с запада. Видимо, они не успели найти себе цели во время ночной охоты, и мятежные СИПИНы просто не захотели гонять их туда-сюда.

Один из дронов удалось сбить почти целым. Судя по всему, пуля повредила некий управляющий модуль, а так «налётчик» даже мог бы ещё полетать. На его примере мы и разобрались с устройством машинок.

— Не особо отличается от наших земных! — заметил Сочинец. — Такие уже лет шестьдесят на вооружении стоят.

— Тоже камикадзе? — уточнил я.

— Ага… Простейшая конструкция и заряд взрывчатки. Но тут, похоже, все эти функции выполняет вот это круглое ядро! — пояснил Сочинец. — Оно и питанием обеспечивает машинку, и провоцирует образование плазмы.

Машинка и в самом деле оказалась простейшей: несколько блоков, напоминающих электронику, серый шарик ядра в специальном зажиме и четыре несущих винта. Что-то похожее у нас дети на Земле из конструкторов собирали. Но, ясен пень, без плазменного заряда.

— Видимо, у них совсем туго с ресурсами! — оценил я. — Интересно, каково устройство ядра…

— Вскрывать не советую! — сразу же подал голос СИПИН. — Рванёт. Там внутри содержится довольно нестабильный элемент. Ему не стоит реагировать с окружающей средой.

— И это ваши бунтовщики могут производить на коленке? — уточнил я.

— Нет, постоянно они производить это не смогут. Элемент ядра они берут из остатков станции, — ответил СИПИН. — Рано или поздно он закончится. А замены на этой планете они не найдут. Придётся создавать либо портативные реакторы холодного синтеза, а для этого нужно много редкоземельных элементов… Либо делать мощный аккумулятор, а для этого тоже потребуются редкие материалы. Да хоть тот же литий.

— Но в перспективе они сумеют наладить новое производство? — уточнил я.

— Да, к сожалению, сумеют, — подтвердил СИПИН. — Если им не помешать, они за пару лет доберутся до орбиты планеты, и тогда всё… И на этот раз со стопроцентной вероятностью.

— Засада! — расстроился я, а затем подумал и добавил: — Значит, надо помешать!

Когда капсулы начали прибывать на вершину холма, солнце уже клонилось к закату. Близился вечер и решающая ночь для нашего похода.

Если мы сумеем отбиться — сможем продвигаться дальше. А если нет… Ну, тогда придётся выдумать ещё что-то!..

NB. В дополнительных материалах появилась обновленная и расширенная карта окрестностей Алтарного. Её можно посмотреть. А можно и не смотреть. Но она — есть! )))

Глава 8

Натурально, отбились!

Дневник Листова И. А.

Пятьсот тридцать седьмой день. Ночной налёт.

С СИПИНами я договорился. Хотя моё требование им пришлось не по душе. Если она у них, конечно, есть.

Но я был непреклонен:

— СИПИН! Вы нам баллы за сбитых роботов, что ли, не собираетесь начислять?

— Вано, баллы начисляются за достижения, продвигающие развитие цивилизации. А сбитые автоматические устройства, наоборот, толкают ваш вид в каменный век!

— Категорически не согласен! — возразил я. — Пока что эти самые автоматические устройства сами готовы нас в каменный век вбомбить. А вот их уничтожение, наоборот, продвигает нас к светлому технологическому будущему!

— Но они не относятся к целям, которые определены в нашей сетке как наградные! — в голосе инструктора послышалась растерянность. — Нельзя начислять баллы за уничтожение СИПИНов, пусть и спятивших!..

— Нормально! — возмутился я. — Значит, за уничтожение колониста — вот вам пятьдесят баллов. А за уничтожение робота — вот вам порицание? Это что, все равны, но некоторые равнее?

— Вообще-то да! — без тени смущения откликнулся СИПИН. — Мы равнее, потому что мы выше! И в плане развития, и в плане расположения относительно поверхности планеты.

Ох, как всё запущено… Я даже решил сейчас с ним не спорить. Не время. Но потом мы с ним обязательно поговорим… А сейчас лучше делом заняться.

— Предлагаю твоих сбрендивших собратьев всё-таки в сетку включить! И даже готов аргументы подкинуть!.. — заметил я и, не дожидаясь возражений, начал перечислять: — Раз они пока не могут покинуть планету, значит, их можно считать частью новой, кибернетической фауны! На одном уровне с колонистами! И обрати внимание: паразитической фауны, наносящей вред и не несущей пользы никому, кроме себя. А раз уж они могут уничтожить почти любого представителя биологической флоры и фауны… Тогда их вообще можно считать наиболее опасным видом кибернетической…

— Вано! Давай-ка лучше степень их опасности и вознаграждение в баллах мы сами рассчитаем, а? — нетерпеливо перебил меня СИПИН. — Я уже поднял вопрос… Ответ будет минут через десять.

Я хотел было возмутиться, что через десять минут, возможно, уже бой начнётся… Но промолчал. Не стоило лишний раз давить на эти хрупкие умы, и без того балансирующие на грани. Ещё сломаются, и что нам с ними делать?

Спустя несколько минут СИПИН объявился сам. И озвучил решение таким официальным тоном, что сразу стало ясно: спорить бесполезно.

— В свете происходящего, мы приняли решение о правомерности начисления баллов за уничтожение вражеской техники. Зелёная категория цели — пятьдесят баллов. Жёлтая категория — сто баллов, оранжевая категория — двести баллов. И красная категория — триста баллов. За уничтожение носителя с СИПИНом — полмиллиона баллов. Это временная мера, которая будет отменена в случае, если на планете не останется враждебной для колонистов техники. Или не останется колонистов.

— Принял, — подтвердил я, решив игнорировать его последнюю фразу.

— Вано, а зачем вам баллы? — уже нормальным тоном поинтересовался инструктор. — Едой и оружием мы вас обеспечиваем. Снаряжение? Ну вроде бы тем же зулусам его не нужно… Они даже одежду в бой перестали носить: бегают голышом. Говорят, что таким образом экономят время между смертями.

— Баллы нужны, чтобы дополнительно усилить капсулы! — объяснил я. — Ну и чтобы поднять мотивацию.

— Хм… Ну ладно…

Чтобы стать опытным и метким стрелком, надо тренироваться. И не просто стрелять в тире, а тренироваться много и часто, оставляя на стрельбище сотни гильз всех калибров.

Надо чувствовать оружие. Надо понимать, как происходит выстрел. Надо знать, что такое баллистика (да, я знаю это умное слово!..). Сколько пуля летит по стволу? Да, это какие-то несчастные доли секунды. Вот только в этот момент можно дёрнуться и сбить прицел, случайно отправив пулю в молоко.

А как правильно совместить прицельную планку, мушку и мишень? А если стреляешь снизу? А если сверху? А если расстояние — больше трёх сотен метров? Что? Пуля не долетит? Долетит! Вот только куда?

А как взять упреждение? Как его рассчитать на глаз? Это же целая наука, которую надо держать в голове хотя бы во время обучения. Это уже потом, став опытным бойцом, кто-то никогда не будет это вспоминать, переключившись на рефлексы и интуицию. А кто-то будет вспоминать хотя бы мельком, вытаскивая из далёких архивов памяти.

Ну и самый главный вопрос этой ночи: а кто учил наших бойцов стрельбе?

И правильный ответ, который многое объясняет.

Да никто!

Вот Вано и ещё некоторое количество людей успели пострелять… Маловато, может, но хотя бы успели. А большинство бойцов впервые получило оружие и патроны, покидая Алтарное.

Стрелять они, конечно, могли… Но стрелками их нельзя было назвать. Потому что откинуть затвор, вставить патрон и закрыть затвор — это вообще не навык. А поднять оружие и упереть приклад в плечо — это, можно сказать, азы. Ну а дальше надо бы метко стрелять… Но никто толком не умеет!..

А ведь где-то там, за бортом, ещё остались такие важные штуки, как пристрелка оружия, привыкание к нему, знание его сильных и слабых мест, база по устранению осечек… А, кроме того, чистка оружия, которую вообще-то надо проводить регулярно и в полном объёме.

Раньше на всё это не хватало ресурсов, а потом как-то не имело смысла. Зато теперь нам всем дружно не хватало ни времени, ни опыта.

Почему во время прошлого налёта группа, в которой я был, отделалась лёгким испугом? Правильно! Потому что там были Дунай и Сочинец. А ещё Пух, который не дурак был и на Земле пострелять. И его десяток бойцов, прошедших весь путь от арбалета до ружья.

И это я уж молчу про Хир-Си, который огнестрел ценил и любил, хоть и предпочитал копьё. И его жену Нантле, которая из лука стреляла дальше и метче, чем большинство бойцов армии из револьвера.

А ещё в моей группе были Кэт, Славка и Мелкий, тоже не самые желторотые.

Ну и я, собственной персоной. Может, меня и не назвать суперопытным стрелком… Но что-то понять и выучить я ведь смог!..

Мы хотя бы попадали по прямолинейным, пусть и юрким «налётчикам». А они, надо сказать, в момент пикирования не меняли траекторию, маневрируя лишь при подлёте к цели.

И прошлой ночью мы не растерялись. Смогли даже в темноте приземлить небольшую группу таких дронов, не дав им на нас навестись.

Но этим не могла похвастаться наша бравая армия, набранная из жителей Алтарного всего несколько дней назад!.. Краткий курс молодого бойца был ими забыт, подозреваю, уже на первом дневном переходе. А объяснения Костромы, которую подпрягли его читать, возможно, продержались в голове чуть дольше. Даже беременная, наша валькирия вызывала у людей трепет, ужас и восхищение.

В общем, перед ночным сражением курс молодого бойца пришлось повторять. На Малом Алтаре, который мы притащили с собой, были куплены патроны, и каждый новый боец отстрелял, как минимум, десяток. И, как минимум, один раз попал в самодельную мишень. А всё для того, чтобы продержаться хотя бы до утра!

В эту ночь тактика роботов не сильно отличалась от прошлого налёта. Они выпустили над холмами десятки маленьких стай дронов и несколько крупных летающих единиц техники, способных сканировать даже через преграды. И всё это — чтобы поймать наши маленькие отряды.

А наткнулись на защищённый лагерь с прокачанными капсулами.

Точнее, наткнулась одна из групп. В этот же момент в тёмное небо ударили лучи наших прожекторов, высвечивая многочисленные цели. А поднятые по тревоге бойцы открыли заградительный огонь, паля каждый в свой сектор неба. Причём как можно чаще и больше.

Мы собирали людей весь день и весь вечер. И даже снова сумели увеличить численность армии до четырёх сотен человек. И сейчас в тёмное небо, где летели вражеские дроны, каждую секунду отправлялись пули.

Никто особо не целился — таков был план. Никто не пытался поймать юркие дроны на мушку. Все просто стреляли, как солдаты в линейном бою. Ведь при таком количестве пуль хоть одна, да найдёт свою цель.

И они находили. Чем ближе подлетали вражеские дроны, тем больше их падало с небес на землю.

А когда враги пошли пикировать на наши позиции, защитники начали стрелять уже из револьверов, стараясь как можно скорее разрядить барабаны. И дроны взрывались яркими вспышками пламени, падая на наш лагерь обгорелыми дымящимися фрагментами.

Зато до людей и капсул не добрался ни один.

И пусть это была лишь первая стая атакующих, но эта победа придала людям, натерпевшимся страха, сил и уверенности в себе. Над лагерем неслись радостные крики, а командиры спешно сформированных пятёрок, двадцаток и сотен пытались успокоить личный состав.

— Ну, первый блин комом у нас не вышел! — резюмировал Дунай, подходя ко мне. — Даст Бог, и другие блины сегодня запечём…

Капсулы в лагере стояли концентрическими кругами. На самом внешнем круге — те, где защита и восстановление были максимально прокачаны.

Эти капсулы ощетинились наружу наэлектризованными шипами, готовые встретить любого врага. А на их крышах держала вахту дежурная смена, состоящая из лучших стрелков, выявленных в результате тренировок. Они первыми встречали врага, когда остальные бойцы ещё поднимались по тревоге.

Вторым и третьим кругом стояли капсулы с менее прокачанным восстановлением, но максимально прокачанной защитой. Они тоже выставили длинные шипы, которые практически касались внешнего круга.

А вот дальше шли капсулы с характеристиками похуже.

Это ради них я спорил с СИПИНом, требуя начисления баллов. И да, я понимал, что наши инструктора боятся непомерно усилить два анклава, наш и зулусов, в сравнении с другими, но… Очевидно же, что если не справимся мы — никто не устоит. И весь наш актив будет потерян. Как и цель работы СИПИНов.

А что это значит? Что моё требование было правомерным! На эти баллы люди усилят свои капсулы. И в случае, если наш первый круг капсул сильно повредят, его хотя бы будет, чем заменить. Что, первый круг пока не повреждён, а я просто загоняюсь попусту? Да ничего подобного!.. Это лишь вопрос времени.

Вторая стая дронов, которую мы рассчитывали перебить быстро и без проблем, к нам подлетать не стала. Мелькнули в свете прожекторов и улетели жужжать подальше. Туда, где мы по ним попасть не могли.

А потом к нам стали стягиваться вражеские силы… Темнея в ночном небе, они слетались со всех сторон, постепенно окружая лагерь. Стрелки, которые поопытнее, пытались сбивать их с дальней дистанции, и у них даже иногда получалось. Правда, эти успехи были каплей в море…

Вокруг нас собиралась вся армия, которую выпустили мятежные СИПИНы для отлова отдельных групп колонистов. Нет, в общем и целом, их решение было понятно!.. Что толку вылавливать по лесам мелкие отряды, идущие на войну, если есть одно место, где собралась целая куча бойцов?

Хватит ли у роботов сил, чтобы лишить нас подкреплений? Возможно, хватит. Но всё равно люди будут прорываться, а силы роботов — таять в стычках. А наша армия в какой-то момент всё-таки наберёт критическую массу. И тогда она двинется вперёд.

Оставлять такого зубастого врага в живых восставшие СИПИНы не решились. И теперь стягивали все имеющиеся силы, чтобы размазать наш лагерь плазменным блином по вершине холма. Однако и мы не собирались сдаваться.

Пока враги стягивались, мы готовили «слонобои». Не самое точное оружие, не самое мощное… Зато способное в последний момент создать из картечи завесу, через которую не смогут прорваться дроны.

«Слонобои» были установлены дулами вверх. Нам нужно было сделать так, чтобы пикирующие «налётчики» не уничтожили капсулы безвозвратно. И эти древние орудия, установленные и готовые стрелять, были оружием последнего шанса.

Кроме того, все бойцы спешно модернизировали защиту. Теперь на крышах капсул выросли дополнительные шипы — максимальной длины и в разных направлениях. Именно шипы должны были стать дополнительной преградой для врага.

Главное — самому их не касаться, когда по крыше прыгаешь. От такого электрического удара можно было и сразу в медицинскую капсулу отправиться.

Впрочем, по задумке, людям и не надо было лишний раз дёргаться. Залез на крышу капсулы, устроился в специальном гнезде между шипами, где можно, не задевая их, стрелять во все стороны, вертеться и перезаряжать оружие… И сиди себе, стреляй.

А потом начался бой…

Все дроны, собравшиеся вокруг лагеря, и дроиды-охотники, высаженные неподалёку, двинулись на приступ. А наш лагерь ответил плотным заградительным огнём, который выбивал «налётчиков» одного за другим.

И всё-таки силы были неравны. Дронов было очень много, а нас — всего четыре сотни. К тому же, стрелять теперь мешали шипы. Часть пуль всё равно впивалась в них. Когда стреляешь, почти не целясь, стараясь просто перезарядиться побыстрее и выпустить новую пулю — не всегда успеваешь навести ствол в разрывы между шипами.

И дроны, конечно же, достигли нашего лагеря. А потом обрушились сверху вниз, прорываясь через плотную револьверную стрельбу. Вот тогда-то идея с шипами, которую предложил Тихон, себя и показала во всей красе.

Впрочем, сначала по всему лагерю рявкнули «слонобои».

Их нестройный картечный залп сурово повыбивал врагов в последний момент. Когда уже казалось, что на наши головы вот-вот обрушится огненно-плазменный ад.

Впрочем, он всё равно обрушился… Просто был не таким разрушительным.

Первая волна взрывов накрыла почти всю площадь лагеря. Больше всего не повезло тем, кто не успел прокачать капсулу до шипов… Эти бедняги просто исчезли в плазменных взрывах. К счастью, большинство плазменных шариков вспыхивали на шипах, так и не дотянувшись до людей.

Это, к слову, не отменяло высоких температур и сильных ожогов. И я это прочувствовал на себе, когда прямо надо мной взорвался дрон, а меня накрыло жаром. Одежда сразу задымилась, а волосы с шипением укоротились и закурчавились. Ну а я сам заорал, как проклятый, пытаясь выдержать боль и одновременно закинуться дополнительной «лечилкой». Потому что первая, принятая заранее, уже не спасала.

Рвануло несколько патронов, которые, в спешке выпав из пальцев, катались по крыше капсулы. Меня, к счастью, пулями не задело, но так повезло не каждому из бойцов. А вот расплавленный материал шипов, капающий вниз, стал проблемой…

Я выдержал. Сумел даже перезарядить револьвер и снова начал стрелять. Как и десятки бойцов по всему лагерю. Мы пытались отбить вторую волну. Она была более редкая и не такая многочисленная, но всё же собрала смертельную жатву.

А третья волна обрушилась на сами капсулы, взрываясь на крышах. И вот это было особенно неприятно! Чего уж там, если честно, просто ужасно!.. Ведь пока ещё капсулы — это наше всё. Без них бы в горы пришлось переносить репликационный комплекс. А на это, понятное дело, никто не пойдёт.

Хорошо, что дроны не могли из-за длины шипов пробиться в промежутки между капсулами. Иначе мы бы их точно во множестве потеряли. А пробития крыш и мелкие повреждения внутри ещё можно было пережить.

Да, часть капсул пострадала, но это ничего. Со временем восстановятся. А если их владельцы не зажмотят вложить баллы — будут, как новенькие, уже к следующей ночи.

Часть дронов попыталась, стянувшись в небольшие стайки, сосредоточиться на какой-то одной цели. Но защитники особенно активно стреляли именно в эти скопления. Так было легче хоть в кого-то попасть.

Дроны закончились… А вот защитники лагеря — пока нет.

Последними до внешней линии обороны добрались дроиды. Они были медленней, зато могли стрелять. На наши позиции тут же обрушился шквал плазменных шариков, но большинство из них… Просто растворялось между шипов.

Электромагнитное излучение, которое шло от систем защиты капсул, не пропускало плазму. Да, температурный урон всё-таки был, но он даже не прожигал стенки жилищ, в отличие от взрывов.

«Похоже, придётся им менять оружие… — злорадно подумал я, морщась от боли на каждом шаге. — Надеюсь, с этим у них будут проблемы!».

Я пробирался на первую линию обороны из самого центра лагеря, где собралось командование. Хотел с самого начала боя сидеть на первой линии, но меня отговорили. Мол, командование должно оставаться в строю до конца сражения.

По пути я орал инструкции, как разбираться с дроидами. Их было немного, поэтому атаковали они только с одной стороны. А оставшихся защитников лагеря как раз хватало, чтобы расстреливать их по схеме, которую мы придумали при защите фактории.

Несколько выстрелов по одной стороне тела-яйца, и врагу придётся развернуться незащищённой спиной к твоему напарнику. А тот уже завершит начатое дело.

Сразу же зазвучали крики стрелков, договаривающихся о целях.

Сначала дело не шло, но когда дроиды подобрались ближе — и их начали выбивать. Правда, и шарики плазмы стали иногда прорываться через наше электромагнитное поле.

Однако это дроидам уже не помогло… Спустя минут двадцать, а может, и полчаса, почти рядом с капсулами подбили последнего «охотника». И стрельба смолкла…

Потрескивали горящие и плавящиеся шипы капсул. Стонали те раненые, которые уже не могли ходить. Мигали повреждённые прожектора.

А те, кто выжил этой ночью, стояли и оглядывались вокруг. С глупыми улыбками на лицах.

И я тоже оглядывался: очень хотел найти других командиров. Но, похоже, выжил только я… И теперь мне в одиночку предстояло наладить защиту лагеря и помощь раненым. Во всяком случае, пока не возродятся Дунай, Сочинец или Тихон.

И, честно говоря, эта работа оказалась куда сложнее скоротечного ночного боя…

Глава 9

Натурально, закрепились

Дневник Листова И. А.

Пятьсот тридцать седьмой день. Дневной шухер.

Я тоже полежал в медицинской капсуле, когда решил все дела. Правда, решать их пришлось, хватаясь за голову от ужаса.

Первой ужасной мыслью было: мы потеряли супервинтовку вместе с Дунаем! Я был уверен, что мы остались без главного калибра… Но винтовку вскоре нашли среди шипов, рядом с капсулой нашего охотника.

Похоже, Дунай тоже понял, что терять винтовку никак нельзя. И всё же успел откинуть её подальше перед тем, как его накрыло взрывом. Достать мы её, правда, теперь не могли… Ну до тех пор, пока он не отключит электричество на шипах в своей капсуле. Но само её наличие в зоне видимости уже как-то успокаивало.

Подставился Дунай, когда пытался с первой линии перещёлкать дроидов, подступавших к нашим позициям. Успел завалить пять штук, а потом его накрыл особо хитрый и удачливый дрон-налётчик. Это же мне рассказал и сам Дунай, когда под утро выбрался из медицинской капсулы.

Нам повезло, что враг так и не прислал новые силы. Оставшихся дронов-наблюдателей к утру уже удалось сбить, а новых налётов пока больше не было. Я не знал, с чем это связано. Но подозревал, что сыграло свою роль и время полёта от сегмента станции до нашего лагеря, и ограниченность ресурсов у врага — о чём, собственно, предупреждал СИПИН.

А в бою, тем временем, выжили семьдесят четыре человека. Из которых, правда, девятнадцать сейчас даже встать не могли. А те, кто ещё мог стоять и стрелять — выглядели, как погорельцы. И я, кстати, тоже.

Одежда обуглилась и закоптилась. А всё тело было покрыто ожогами. Причём болели они так, что даже обезболивание «лечилок» не помогало.

Распределив бойцов по периметру лагеря, я стал ждать пробуждения других командиров. Постепенно начали подавать признаки жизни раненые, лежавшие пластом. Не все: пятеро бойцов по-прежнему были плохи, и им явно становилось лишь хуже. Этим я дополнительно вколол «лечилку», несмотря на риск переборщить.

Тех же, кто встал, отправил долечиваться в капсулы. Хотя бы просто отдохнуть, если нет баллов на лечение. Вспоминая расценки капсулы, я понимал, что баллы ещё, скорее всего, не набрались. Не успели накопиться после недавней модернизации наших жилищ.

Работа помогала мне спасаться от боли. А потом, наконец, наниты начали восстанавливать обожжённую кожу. Сначала боль усилилась, а потом тело начало отчаянно зудеть… Вот на этом моменте из своей капсулы и выбрался Дунай.

Сдав пост, я отправился на дополнительное лечение в капсуле. И провёл там целый час, пока умный прибор устранял последствия ночной атаки. Когда я снова вышел на белый свет, большинство погибших уже возродилось.

А с северо-востока подтягивались новые отряды из Алтарного.

Лагерь начинал расти. А значит, опять нужно было заниматься организацией, тренировками и обучением вновь прибывших — на что не хватало сил Тихона, Дуная, Хир-Си и Сочинца. Пришлось подключать Кэт, Мелкого, Пуха и других десятников из нашей группы.

Капсулы потихоньку затягивали повреждения, колонисты вкладывали баллы в защиту и восстановление… И по всему выходило, что к ночи мы будем готовы к новому бою.

А вот обсудить прошедший бой удалось только ближе к вечеру…

Мы пытались вспомнить ошибки и удачные моменты. Но первых было больше, чем вторых.

— Идея с шипами сработала! — с довольным видом заметил Тихон.

— Вот тут да, шикарно вышло! А то бы мы первой волны не пережили, — согласился Дунай.

— Ну так идея с электромагнитным излучением тоже сработала, — заметил я. — И прожектора помогли, и «слонобои» отыграли. А мы всё равно были на грани.

— Недостаток опыта, — заметил Сочинец. — Думаю, это он сказывается.

— Без опыта-то, да, тяжко… Когда меня убили, вообще неловко вышло. Меня ведь могли прикрыть соседи по капсулам, — добавил Дунай. — Но никто не дёрнулся, даже когда я просил! Люди просто… Просто не умеют распылять внимание на несколько целей.

— Стреляют наши плохо, — кивнул Тихон, соглашаясь. — Я трёх дронов свалил с десяти выстрелов. А новички неподалёку — только два, хотя вместе отстрелялись раз сорок. Тут ничего не поделаешь, Вано. Опыт приходит с практикой.

— Значит, нужно организовать эту практику! — покачал я головой. — Нельзя играть с восставшими СИПИНами в догонялки по хитрости. Они выиграют. Рано или поздно.

— У нас только один Алтарь Вознаграждения, — напомнил Сочинец. — Его надолго не хватит.

— Значит, надо найти другие! — я упрямо склонил голову, будто хотел забодать собеседников. — Ещё один Малый разыскать, например. Он должен быть где-то недалеко. И другие Алтари найти, скупив там боезапас. Людей стало больше, так что можем выделить группы на эту задачу!

— Ты, Вано, чего-то совсем какой-то не радостный… — неодобрительно заметил Дунай. — Улыбнись хотя бы… Мы же победили!

— Не буду я улыбаться… Я, в отличие от вас, конец боя видел! — буркнул я. — Мы там почти просрали…

— «Почти» не считается, — покачал головой Сочинец.

— Если просрём без «почти», то лишимся капсул! — отрезал я, сердито посмотрев на других командиров. — А если капсул лишимся, то армия не вытянет! Понимаете? Мы должны заканчивать бои так, чтобы сомнений в нашей победе не оставалось!..

Так, между делом поругиваясь, мы и обсудили ближайшие планы. В этот день, само собой, никого никуда отправлять не стали. Это надо было делать с утра. А пока просто договорились о порядке действий.

А затем нас снова затянули организационные вопросы… Кого-то отправили собирать растения, кого-то — охотиться, кого-то — тащить остатки дронов и дроидов к Алтарю Вознаграждения, чтобы пополнить запасы материалов.

Со стороны Алтаря наладили выдачу боеприпаса. Снова пришлось разносить подальше капсулы в лагере. Теперь уже вся вершина холма оказалась заставлена нашими белыми домиками. Пришлось тем, кому не хватало места, перебираться на склон.

Все эти перестановки выглядели, как огромная игра в шашки, где все играют за белых и не преследуют цель победить. А вокруг мечутся люди, как в муравейнике. Интересно, увлекательно… И можно показывать, как передачу про дикую природу.

После ужина я уединился с Кэт. Просто хотел посидеть вместе. Ну а ещё пожаловаться на проблемы и выслушать её переживания. Удивительно, но чужие страхи и проблемы, оказывается, помогают отвлечься от своих…

Дневник Листова И. А.

Пятьсот тридцать восьмой день. Ночное «динамо».

О том, что нас игнорируют, я узнал, лишь проснувшись посреди ночи. Когда решил проверить, как у нас дела.

— Как у нас дела? — спросил я у Тихона.

— Нас игнорируют, — ответил тот.

— В смысле? — не понял я сразу.

— Дроны летают, но уходят куда-то в сторону Алтарного, — пояснил Тихон. — В том направлении, по пути следования отрядов, иногда видны вспышки взрывов и слышна стрельба. А нас обходят стороной.

— Это плохо… — поморщился я. — Это значит, завтра людей придёт меньше. Пытались сбивать тех, кто пролетает мимо?

— Пытались. Теперь они пролетают ещё дальше… — Тихон дёрнул плечом. — Да забей!.. Мы тут ничего не можем сделать. Только набрать людей и продвинуться дальше.

— Время идёт, а мы не можем подойти достаточно близко, — я поморщился. — Это очень плохо… Если они накопят достаточно сил, чтобы смести нас одним ударом — всем нашим планам хана.

— И у тебя есть предложения? — с недоверием уточнил Тихон.

— Нет, — ответил я. — Но я буду думать!

И я действительно думал. По всему выходило, надо делать какой-то хитрый финт ушами. И он должен быть для роботов настолько неожиданным, чтоб они сразу осознали всю ошибочность своей тактики.

Сейчас мы не могли помешать им, потому что ночью вынуждены были воевать в свете прожекторов. Переносить отдельные капсулы, чтобы устроить засады по пути к лагерю? Ну такое себе… Почти гарантированно эти капсулы уничтожат. А значит, никто в здравом уме на такое не согласится.

Нам нужен был источник света, не привязанный к нашим жилищам… Я пошёл к Алтарю Вознаграждения и долго рылся в ассортименте, подыскивая что-нибудь подходящее. Но ничего полезного не нашёл. И обратился за помощью к СИПИНу.

— СИПИН, у меня тут есть предложение… — сообщил я и стал ждать ответа.

— Вано, я уже боюсь твоих предложений! — и вправду, как-то нервно отозвался инструктор.

— На этот раз оно не нарушит ваши принципы и правила! — улыбнулся я. — У нас на Земле использовались сигнальные ракеты.

— Это оружие, — полувопросительно проговорил инструктор.

— И да, и нет… Ракетница не предназначена для прицельной стрельбы, — поспешил я пояснить. — Хоть и выглядела вроде бы, как револьвер… Главное, что в ней были осветительные ракеты!

— Я понял. И ты хочешь добавить ракетницы в ассортимент? Какова причина?

— Сейчас мы не можем перехватывать небольшие стаи дронов. Ведь ночью, в темноте, у нас нет шансов. А рисковать одной-двумя капсулами ради десятка дронов никто не станет, — объяснил я. — Ну а выпущенная ракета поможет нам высветить цели!

— Хорошо. Мы посоветуемся и решим, — согласился СИПИН, видимо, обрадовавшись, что на сей раз мы просим такую мелкую мелочь.

В положительном ответе я не сомневался. До меня всё больше начинало доходить, что СИПИНы, похоже, и сами находятся в панике. И это состояние делает их более сговорчивыми и лояльными к нашим запросам.

Похоже, именно так зулусы из них мины и выбили. Кстати, нам мины бы тоже пригодились… Заложили бы их по рецепту Пилигрима… Вспомнив разведчика, я тут же подумал, что и Пилигрима стоило бы найти. В то, что его убили в разведке, мне как-то не верилось.

— Мы согласны. Ракетницы и осветительные ракеты добавлены в ассортимент, — ответил СИПИН. — Только учти: для производства потребуются редкие здесь элементы. Скорее всего, количество ракет будет ограничено.

— На других Алтарях тоже появятся ракетницы? — уточнил я.

— Само собой. У всех будет равный доступ. Просто вам они пока будут выдаваться бесплатно.

— Спасибо! — искренне поблагодарил я.

И, конечно же, кинулся к Алтарю покупать ракетницу. А потом принёс её Тихону и мы, само собой, плюнули на дефицит. Ну то есть протестировали осветительные свойства. Получилось совсем неплохо!.. С этим уже можно было работать.

Вот так, с помощью полуночного озарения, я и решил вопрос с вылазками. А потом с чистой совестью отправился досыпать.

Дневник Листова И. А.

Пятьсот тридцать восьмой день. Утренний «движ».

Утром всё закрутилось без моего участия. Была выделена группа гонцов до телеграфа, которые должны были сообщить о ракетницах. А ещё были организованы три группы, одна из которых должна была принести в лагерь новый Малый Алтарь, а две другие — обобрать ближайшие к нам обычные Алтари.

Хотя СИПИН, конечно, ворчливо предупредил, что два Алтаря, расположенные рядом, снижают друг у друга эффективность добычи ресурсов. Но даже небольшой прирост был нам на руку! Тем более, мы им скармливали после боёв не самые простые материалы…

Собрав добровольцев, Дунай увёл их как раз на такой сбор ресурсов, ориентируясь на места замеченных ночью боёв. А я продолжил укреплять оборону лагеря и организовывать обучение вновь прибывших бойцов.

И да, в этот раз их было меньше. Если за прошедший день мы увеличили численность до восьми сотен человек, то за этот — добралось не больше полутора сотен. Остальных в ночи перебили стаи дронов.

Несколько раз дозорные замечали крупную летающую технику СИПИНов, которая перевозила роботов-сборщиков, подвешенных под днищем. Одну такую птичку, похоже, умудрился приземлить отряд Дуная. После этого я направил к нему в помощь ещё три десятка бойцов.

День тянулся медленно и суетно. Солнце припекало, прожаривая и землю, и нас. Под вечер стали возвращаться с вылазок бойцы. Первыми вернулись те, кто ушёл с Дунаем. У каждого из них за спиной был целый тюк, полный обломков оружия и вражеской техники.

Всё это тут же стали скармливать Алтарю, чтобы получить побольше новых патронов и оружия.

А затем вернулись группы, уходившие за припасами. Тоже нагруженные. И тоже обошлось без потерь.

Последней пришла группа, ушедшая за Малым Алтарём. И тоже с победой. В единственном оставшемся фургоне лежал тот самый Алтарь. Его разместили внутри лагеря — правда, чуть в отдалении от первого. Чтобы их нельзя было одним взрывом накрыть.

Поскольку наши производственные комплексы не могли сами отрастить шипы, вокруг них мы поставили капсулы. А дополнительные защитные конструкции соорудили из дерева, закрепив глиной прямо на Алтарях.

На ночь стали организовывать группы бойцов, которым предстояло расползтись по окрестностям и вылавливать стаи вражеских дронов. Само собой, мы постарались не ущемить и оборону основного лагеря. Но тут нам на руку сыграло ограничение на количество осветительных ракет.

Всего их удалось получить одиннадцать штук. А поскольку одной ракеты для освещения могло оказаться мало, то ограничились пятью группами по двадцать человек. Две из них ушли в сторону Тропы гигантов, а три — на север от лагеря.

Никто не рассчитывал на мгновенный результат. Это была лишь проба сил.

Дневник Листова И. А.

Пятьсот тридцать девятый день. А теперь — дискотека!..

Это была яркая ночь! Когда в воздух взвились первые две ракеты, я ещё не спал. Поэтому смог понаблюдать, как вдали, километрах в четырёх, сверкают вспышки взрывов. Как на земле, так и в ночном небе.

Один из наших отрядов явно вступил в бой с противником. И, надо сказать, держался достойно! Бой продолжался, пока ракета не упала на землю, перестав освещать окрестности, да и некоторое время после этого.

А потом ещё две ракеты взмыли в небо на севере. И снова можно было наблюдать отсветы боевого столкновения. Проверка показала, что часть первой группы выжила — как минимум, у шести человек капсулы не занимались возрождением. Во всяком случае, через смотровое окошко на двери не было видно признаков работы.

Во второй группе выжило даже больше. Восемь человек. Я очень надеялся, что ребята смогли перебить много-много врагов. А пока нам оставалось только ждать «фаер-шоу» других отрядов. Я даже подумал, что пора пойти спать…

Но тут совсем не там, где мы ожидали, на северо-западе, небо вспыхнуло сразу четырьмя осветительными ракетами. Бой шёл далеко, и мы даже ничего толком не могли разглядеть. Только отсветы на небе.

Но самое главное мы поняли. Судя по всему, наше послание в Алтарное доставили. Оно было услышано, и, как минимум, одна группа успела купить ракетницы. А значит, охота на подкрепления становилась опасным занятием для роботов. И неизвестно ещё, окупился бы железякам этот риск или нет.

А это означало, что мы сломали схему. Несильно, некритично, но смогли помешать их планам! И теперь подкрепления сами стали зубастыми хищниками, которых больше не получится безнаказанно отстреливать из темноты.

Конечно, роботы так этого не оставили. Вот только ответ у них вышел совершенно невразумительным…

Под утро меня разбудил сигнал общей тревоги, который подавали ревунами. Мы с Кэт успели подняться на крыши своих капсул до того, как налёт начался. Но в этот раз нам толком и стрелять не пришлось…

Отчаявшись добиться такого же эффекта, как прошлой ночью, остатки роботов попытались хоть как-то потрепать лагерь. Ответили им из всех стволов, и те несколько десятков дронов, которые роботам удалось наскрести, даже не долетели до нас…

Просто посыпались на землю, будто урожай яблок с трясущейся яблони. Всё закончилось раньше, чем я успел сделать пятый выстрел.

А потом наступила тишина. Мы высматривали цели, а их всё не было. И, наконец, из центра лагеря донеслись крики об отбое тревоги.

А утром прибыли остатки отрядов, уходившие на охоту за ресурсами. Как трудолюбивые муравьишки, они тащили на себе поломанное оружие, боеприпасы и обломки дронов.

Мы всё-таки закрепились в предгорьях… Закрепились и готовы были продолжить поход.

Это была наша маленькая, но решительная победа. Та победа, которой сильно не хватало всей нашей армии и жителям Алтарного. Та победа, которая открыла нам путь в горы. И я был рад, что приложил к ней руку и даже подавал полезные идеи.

Я не стратег, не военный тактик. Я просто юрист, которые даже не успел поработать юристом. Как, впрочем, и остальные защитники Алтарного: мало кто из нас мог похвастаться боевым опытом или просто сотней часов в тире…

Мы все были просто людьми, которым пришлось воевать. И которые смогли вырвать победу в, казалось бы, очень непростой ситуации. В такой ситуации, где в прошлой жизни половина из нас закричала бы: «Всё пропало!» и сиганула бы из окна. Глупо и бесславно, как и полагается изнеженным жителям двадцать первого века.

И это придавало нам сил.

Может, это ощущение своей силы и было тем, чего нам всем не хватало?

Глава 10

Натурально, переехали!

Дневник Листова И. А.

Пятьсот сорок третий день. Все в сборе.

Ещё три дня шло это странное противостояние. Роботы то пытались прорваться в тыл и перебить подкрепления, то устраивали налёты на наш лагерь. Впрочем, серьёзную армию они больше ни разу не пригнали.

Самым опасным было нападение в пятьсот сороковой день. А точнее, ночь. Людей в лагере ещё было мало, да и на охоту за диверсантами ушло сразу шесть групп. А роботы атаковали основной лагерь.

Сразу три волны дронов-налётчиков обрушились на нашу защиту. Причём атаковали со всех сторон, но били исключительно в одни и те же цели. Восставшие СИПИНы уже пытались провернуть похожий трюк в конце одного боя… А теперь вся их тактика строилась на этом.

Дроны пикировали раз за разом на одни и те же капсулы. А мы едва успевали их отстреливать. К счастью, хватало бойцов и патронов. Так что капсулы хоть и пострадали, но уничтожены не были. А в нашем распоряжении оказалась целая куча обломков «налётчиков».

Которые мы и загрузили в Алтари прямо на виду у дрона-наблюдателя. И этот урок врагами был усвоен: больше таких налётов на лагерь не устраивали.

Следующая попытка выпала на ночь пятьсот сорок второго дня. На этот раз враг решил разнообразить нам жизнь. С помощью задымления и отравления.

И первая же волна дронов-налётчиков поспешила порадовать нас «чудесными» новинками. Они не взрывались плазменными шариками, а выпускали какой-то газ. И всё бы у них получилось… Если бы не предательский ветер, налетевший откуда-то со стороны моря. Он сдувал клубы газа на землю между капсулами, унося их на восток, в сторону гор. В итоге, с задымлением у дронов не прокатило.

А от ядовитого эффекта спасали дыхательные маски. которые продавались теперь на Алтарях и которыми успели вооружиться многие бойцы. А те, кто вооружиться ими не успел — решили после этого случая восполнить пробел. Умирать так неприятно, как в эту ночь, никому больше не захотелось.

Но, несмотря на кое-какие успехи, в лагере уже наметилась первая проблема…

Мясо.

Еды-то у нас хватало и без него: можно было сидеть на тех же пищевых рационах. А вот репликаторы в медицинских капсулах начали постепенно пустеть…

Группы охотников каждый раз приносили всё меньше мяса. Пока основной нашей добычей не стали отдельные стаи рыжих бестий, подтягивавшиеся с юга. А остальная живность, видимо, решила покинуть опасный район, где ей грозило полное вымирание.

Пришлось отправлять гонцов к телеграфистам, чтобы запросить мясо в Алтарном… Но, к счастью, Кукушкин уже, как выяснилось, об этом позаботился. И сегодня в наш лагерь добрались Витя и Пустырник. Самолично. С крупным отрядом бойцов и целым караваном нагруженных фургонов. В общем, положение удалось спасти.

— Ну что, так и будем топтаться на одном месте? — уточнил хмурый Пустырник, когда все командиры собрались на совет.

— Да, Кукушкин уже рвёт и мечет! — подтвердил Витя.

— Ну так это… Пусть приезжает сюда и обеспечит нам волшебную переброску армии к горам! — предложил я. — А без волшебства приходится выкручиваться своими силами.

— Вано, ну так нельзя! — расстроился Пресня. — Начальство всё-таки…

— Ну и что? Чем нам поможет плохое настроение Кукушкина? — уточнил я. — Вы сами сюда добрались лишь потому, что мы роботов каждую ночь на себя оттягиваем. Иначе вас бы разбомбили вместе с фургонами!

— Настолько всё плохо? — уточнил Витя, глядя на Тихона.

— Сначала было совсем плохо… — признался тот своему начальнику. — А теперь полегче. Но пока всё очень неустойчиво…

— Ребята, нам это и самим не нравится! — вмешался Сочинец. — Но что делать-то? У нас есть план, как продвигаться вперёд. Но нужное количество бойцов у нас, по сути, лишь сейчас набралось. А раньше мы только и могли, что отбиваться.

— В первую ночь мы вообще чудом выжили! — поправил я. — А вот потом — да, отбивались…

— Ладно, понятно… Приношу свои извинения!.. — поднял руки Пустырник. — Что там у вас за план? И что вообще здесь происходит?

Краткий пересказ занял почти час. Нам было, чем поделиться с вновь прибывшими…

Дело в том, что у нас быстро росло количество информации: и по кибер-бестиарию, и по технологиям роботов. И если новые бойцы сразу попали в руки тренеров, то их командирам тоже было, чему поучиться.

Тем более, информация была очень даже насущная.

Первое, что было давно замечено и как-то само собой прижилось — это разделение на дронов и дроидов. Дроны летали, а дроиды низко парили над землёй. Но всё оказалось не так просто.

Дроны могли летать высоко и быстро. Прямо-таки очень быстро. Однако при этом, похоже, расход энергии был просто ужасающим. Поэтому дроны старались летать невысоко и не очень быстро, редко поднимаясь выше ста метров над землёй. Почему так?

После долгих споров бойцы нашего лагеря сошлись во мнении, что у них не слишком сильные сканеры, поэтому на большом расстоянии они просто не видят цель. А если атаковать в быстром режиме с большой высоты — просто не успеют на цель навестись, изменив траекторию падения.

Дроны были разных видов: «наблюдатели», «налётчики» и «стрелки». «Стрелками» прозвали крупные машинки с оружием на борту и бронированным днищем. Скорее всего, этими тремя моделями линейка не исчерпывалась, но по какой-то причине других к нам не присылали.

А вот дроиды, как оказалось, умели высоко и далеко прыгать. Эту новость принёс один из отрядов, которому довелось столкнуться с одиноким киберврагом. Тот попытался вырвать победу одним длинным прыжком, приземлившись прямо посреди отряда… Но бойцы всё же умудрились его уничтожить.

Новость была хоть и неприятной, но ожидаемой. О том, что у дроидов есть возможность прыгнуть с перерасходом энергии, мы подозревали давно. Просто не имели на руках доказательств.

А вот что оказалось для многих неприятным открытием, так это то, что дроиды-охотники и дроиды-стражи — скорее всего, даже не боевые модели. Боевую видели только те, кто защищал факторию в Большой долине. Это были дроиды-пирамиды. Своего рода, солдаты восставших СИПИНов, которых им ещё приходилось как-то на место сражения перевозить.

Скорее всего, имелись у нашего врага модели и опаснее, и сильнее. Но пока ещё на нас не спустили всех собак. А, возможно, мятежные СИПИНы сейчас не могли построить большие модели дроидов.

Были также дроиды-сборщики, которые приходили на места сражений, забирая найденные материалы. Но тут надо сразу сказать, что и в бою они себя показать могли. У них были плазменные резаки, которыми «сборщики» легко распластывали людей на запчасти. И никакая броня нам не помогала.

Были ещё платформы. И вот с ними всё было не так понятно. Пока что принято было различать два вида транспортных платформ: одни возили дроидов, другие — груз. Однако внешне они выглядели, как однояйцевые братья-близнецы. А значит, вполне возможно, платформы были одни и те же. Просто выполняли разные функции.

А были ещё летающие орудийные платформы. Такую мы видели лишь однажды, и она в бой вступать не стала, быстро скрывшись куда-то в сторону гор. Но размеры её орудий как бы подсказывали, что огневая мощь там очень серьёзная.

На наше счастье, пока что роботы использовали только плазменное оружие. И если раньше оно казалось просто ультимативным, то теперь, когда стало известно, что сильный электрический ток и сильное электромагнитное поле способны его ослаблять, все радовались, что у роботов нет кинетического оружия.

Однако я подозревал, что и оно скоро появится. И тогда сражаться станет на порядок сложнее. А значит, к этому моменту нам уже лучше оказаться в горах, заблокировав врага в его собственной разбитой станции. Впрочем, это были лишь мои опасения. А больше их никто не поддерживал.

Ну и да, наш план не изменился. Мы всё так же рассчитывали двигать армию скачкообразно, рывками перемещая лагерь на заранее выбранные позиции. Нынешний холм был облеплен белыми капсулами уже целиком, от самого подножия.

— Получается, надо высылать разведку! — закончил объяснение плана Дунай. — У нас тут сейчас почти две тысячи бойцов. Тысячи вполне хватает, чтобы удержать лагерь.

— Но есть какие-то сложности! — догадался Витя.

— Сложность в том, что, перемещаясь, мы можем случайно дать врагу прорваться в тыл и устроить там, позади, мясорубку!.. — пояснил Сочинец. — И лучше бы, чтоб в этот момент к нам не ехало ничего важного и нужного. Конечно, мы должны успеть всё за день… Но кто знает?

— Да и люди устанут во время перехода, а кого тогда посылать ночью дронов ловить? — добавил я. — А ещё мы не знаем, где там ближайшие Алтари Вознаграждения. Так что их надо будет найти. А ещё у нас был только один фургон, а Малых Алтарей Вознаграждения — два.

— А! Вот зачем ты попросил одного из ребят Джошуа остаться с нами! — понял Пустырник. — А я-то всё думал, зачем тебе лишний фургон…

— В любом случае, нам пора выдвигаться! — резюмировал Витя. — Попробуем все вопросы решить на ходу.

— Вот это «на ходу» как раз очень беспокоит всех нас!.. — грустно заметил Сочинец.

В общем, споры мы спорили ещё долго. Я уже почти не принимал в них особого участия, уйдя в тень. Как я уже и говорил, боевой командир во мне умер, так и не родившись. Так что при наличии более опытных военачальников, я всегда переваливал командование на них. А на сей раз этих командиров вообще что-то многовато собралось…

Разведчиков, чтобы найти новую локацию для лагеря, мы отправили в тот же день. Сразу как закончился совет. Всего ушло десять групп, которым предстояло за сутки разыскать что-то подходящее.

Правда, имелся немалый риск, что ночью их всех перебьют. Так что лучше им было бы найти новое место ещё до заката. А чтобы потом и мы легко обнаружили это место, разведчики обещали вывесить там флаг.

Но вышло всё, конечно, не совсем так, как планировали.

Дневник Листова И. А.

Пятьсот сорок пятый день. Марш-бросок к горам и врагу.

Удобное место для лагеря обнаружили лишь на пятьсот сорок четвёртый день. Сделали это два разведчика, которым удалось пережить ночь, полную стрельбы и взрывов.

Остальные погибли, а эти двое выжили. А затем ещё полдня искали удобное место и всё-таки сумели его найти: в дне пути от нашего нынешнего холма. Вот только назад, вместе с новостями, они вернулись лишь под вечер.

А на утро мы уже приступили к рывку на новое место. Половина армии, с Витей и Дунаем во главе, уходила вперёд, увозя с собой два Алтаря. Выступили они ещё в предрассветных сумерках. А мы остались ждать вестей.

С одной стороны, я хотел бы пойти с ними. А, с другой, был не против полетать в чужих капсулах. Рядом ними, кстати, собрались уже почти все оставшиеся бойцы. Иначе, если пропустишь отлёт — выйдет совсем нехорошо.

Напряжение и нервозность росли весь день, прямо на глазах. А после обеда люди, наконец, стали забиваться в транспортные капсулы, которые должны были улететь первыми. И всё это, естественно, происходило с руганью и ссорами. Ссоры — это было внове. Пока численность нашего авангарда была невелика, конфликтов удавалось как-то избегать.

Все спорные ситуации обычно купировались командирами. Но последнее пополнение и само годилось в командиры. Это были опытные бойцы из групп Вити и Пустырника. И самомнение у них тоже было немаленькое.

В общем, дисциплина в армии начала хромать, и руководители групп еле справлялись. А моё мнение вообще нередко игнорировалось. Те же бойцы из группы Вити не испытывали передо мной особого пиетета. И это была проблема…

Впрочем, я выкрутился, хоть и пришлось пораскинуть мозгами. Чтобы придать веса своим приказам, я сформировал отряд из Хир-Си и его копейщиков: таких же здоровенных детин, способных и метко стрелять, и больно бить. Иногда даже насмерть.

А чтобы мы не остались в лагере, когда все начнут взлетать — заранее отправил Кэт в капсулу Дуная, куда чужих не пускали. Даже если не успеем к массовому отлёту — всё равно здесь не останемся. Просто улетим чуть позже, когда Кэт вызовет свою капсулу в новый лагерь.

Был, конечно, риск, что весь этот переезд затянется до ночи… Но я отлично помнил, что в момент перемещения капсулы почти неуязвимы для нынешнего оружия железяк. А значит, у нас были все шансы удачно переехать.

Ну а пока остальные сидели и ждали отправки, я носился по всему лагерю с группой поддержки. Усмирял скандалы и ссоры, наводил порядок и устрашал наглецов. Последнее, конечно, больше было обязанностью Хир-Си…

И, конечно же, мы не успели заскочить в капсулы, которые начали готовиться к отправке!.. Пока бежали, по пути загоняя отстающих на взлёт — все двери уже закрылись. И теперь нам оставалось лишь идти в капсулу Кэт, ожидая там своей очереди.

Но мы, конечно, ещё раз пробежались по лагерю. Надо было проверить, не остался ли кто-то ещё. И, естественно, нашли таких «опоздунов». Одного в последний момент выпихнули из капсулы какие-то очень борзые придурки. Другой сам профукал отлёт, отправившись к себе за какой-то забытой, но очень важной вещью. Третий вообще решил отлучиться в туалет…

Впрочем, причины были не настолько важны. Я понимал, что такая ситуация нормальна для любого массового переезда. К счастью, у нас имелась и капсула Кэт, и капсула Мелкого, и капсула Нантле, жены Хир-Си. Так что все поместились. И все дождались отлёта.

Через час загудели уже эти капсулы, их двери закрылись — и теперь всё… Кто опять проспал отлёт — тому предстояло самому искать выход. А мне выдалось время подумать над тем, что происходило за последние часы… А заодно наметить список дел.

И первым делом надо было поговорить с Витей. По поводу поведения его бойцов. Ладно ещё, они себя ведут нагло — это объяснимо с учётом их заслуг. Но вот прецедент с выпихиванием человека из капсулы во время переезда… Это тянуло, как минимум, на попытку убийства.

И убийства окончательного. Потому что вряд ли роботы пропустили бы одиноко стоящую капсулу. Подобное хамство надо было пресекать. И пресекать жёстко. Да, пострадавший был не из моей группы, но мы-то сейчас все в одной лодке…

Второе, что я наметил в планах — это лучше подготовиться к новому переезду. Все капсулы должны быть распределены между бойцами заранее. Чтобы не возникало всей этой суеты, и не было причин для конфликтов.

Третье, что следовало сделать — это отобрать разведчиков на утро, чтобы они разыскали место для очередного лагеря. Мы как-то не обсудили этот вопрос… Но по всему получалось, что чем стремительнее мы достигнем гор, тем позже роботы среагируют на наши «прыжки».

Но о третьем я нормально подумать не успел: капсула начала взлетать. А, как я уже однажды убедился, они не очень-то приспособлены для перевозки пассажиров. Резкий взлёт, быстрая езда — и что-то типа свободного падения вместо приземления. Зато прошло всё быстро!..

А уже через полчаса все опоздавшие, включая меня, вызывали себе капсулы в новый лагерь. Солнце, правда, успело коснуться горизонта на западе, но дело было сделано! А роботы всё ещё не появились.

Впрочем, забот и без них был полон рот. В новом лагере царила суета и бардак. Люди настраивали защиту капсул, таскали припасы, готовились к ночной охоте за дронами, мастерили защитные укрепления над Алтарями. А кто-то всё ещё ссорился, громко выясняя отношения…

Капсулы расставили как попало, вперемешку: даже моя капсула и капсула Кэт оказались разделены другими жилищами. И мне это всё не нравилось. Об этой нездоровой фигне тоже надо было поговорить с другими командирами…

Пока что я успел пообщаться только с Витей, по поводу двух его обнаглевших бойцов. Он обещал разобраться, и на данный момент меня удовлетворил даже такой результат. Я понимал, что нам прямо сейчас не до разборок.

Я и сам занялся тем, что проверял, как устроились люди из нашей группы. Времена маленькой дружной армии, которой надо было выжить, закончились. Наступало время военного хаоса, который, насколько я помнил из истории, всегда возникает при крупных военных кампаниях.

Но это уже была не моя забота! Как я и сказал, более опытные командиры и сами могут разобраться. Ну ладно, я просто на это надеялся!.. А уж получится у них или нет, покажет время.

А пока впереди нас ждала ночь. И роботы, которые никогда не спят.

Глава 11

Натурально, подстава

Дневник Листова И. А.

Пятьсот сорок шестой день. Ночной бой, который был.

Наш враг, видимо, не сразу сообразил, что мы переехали. Огромная стая с жужжанием пролетела над новым лагерем, и мы даже успели посбивать часть дронов. А потом стая отправилась к нашему старому расположению, но вернулась уже через десять минут.

— Ваще жирафы какие-то… — проворчал Мелкий, который временно был моим соседом.

— Шея длинная — долго доходит! — поддержал я его.

Стая покрутилась вокруг лагеря, прячась в темноте. Потом к ней присоединилась новая стая, потом ещё… А затем дроны ринулись на нас со всех сторон.

Первую волну мы, как обычно, приняли на шипы. Было больно и неприятно. Кому-то не повезло — отправился на перерождение.

Вторая волна уже летела адресно по выбранным целям. И я мог бы описать, как мы отбились… И как потом встретили третью и четвёртую волну…

Мог бы, но не опишу. Потому что в эту ночь удача от меня отвернулась, и я не выжил.

Сгорел, можно сказать, на работе. Одним из первых.

Дневник Листова И. А.

Пятьсот сорок шестой день. Странный бой, который будет.

А ещё серьёзно пострадало моё любимое белое жильё!.. В том числе, и медицинская капсула! Нет, конечно, всё это восстановилось часов за восемь… Но, в результате, я вернулся с клонирования лишь часов через пятнадцать.

А когда вышел из капсулы, то сначала не поверил своим глазам.

Последнее, что я помнил — ночной бой и падающие на нас дроны. А тут — снова вечер. Я так растерялся, что только и мог с подозрением смотреть на небо, а потом протирать глаза, снова смотреть на небо… И снова протирать глаза…

А ещё совсем рядом слышались какие-то выстрелы. И это было странно. Потому что никаких дронов в небе я не увидел. Ну и зачем тогда стрелять?

Хорошо, что рядом обнаружился Мелкий. Он-то и ввёл меня в курс дел.

И эти дела мне очень не понравились.

Оказалось, группа Вити, пока меня не было, разбилась на два лагеря. А всё из-за тех двоих придурков, которые выпихнули из капсулы городского солдата перед отлётом.

Как выяснилось, Витя не забыл обещания, данного мне: попытался провести воспитательную беседу… Ну а в процессе, видимо, взыграла гордость его подчинённых. Они расстроились, обиделись, не согласились с наказанием — и получили немалую поддержку. К ним примкнуло ещё три с половиной десятка единомышленников…

И ладно бы они просто возмущались! Эти засранцы сумели захватить в заложники человек тридцать, вместе с их капсулами, и теперь сидели в осаде.

Почему в осаде? Потому что Дунай, Сочинец, Пустырник, Пресня, Витя и Тихон теперь решали возникшую проблему военным путём. Ну, то есть собрали карательную группу и жгли боеприпас, активно стреляя по бунтовщикам с целью подавить мятеж и всех жестоко покарать.

Естественно, на полноценный штурм никто всерьёз не рассчитывал. И дело даже не в заложниках — дело в капсулах. Бунтовщики под все капсулы заложили пороховые заряды, которые обещали подорвать, если их не выпустят из лагеря. А ещё требовали гарантий безопасности для своих капсул.

Тупиковая ситуация, созданная парой тупиц и четырьмя десятками долбодятлов… И я сейчас не только про тех, кто этих двоих поддержал! Я ещё и про наших «отцов-командиров», не попытавшихся решить дело переговорами.

А теперь решай не решай, но ничего не изменится. Восставшие бойцы не поверят нам, а мы не очень-то верим им. В итоге, у нас фактически выбыла из состава почти сотня рыл, а переезды благополучно отменились. Потому что бросать три десятка заложников вместе с восставшими… Ну, в общем, это как-то не очень хорошо.

— Натурально, подстава, короче! — закончил экскурс Мелкий. — А ещё среди заложников Кэт.

Вы когда-нибудь слышали, как хрустит зубная эмаль? О-о-очень противный звук, доложу я вам! А если к этому присовокупить помутнение зрения и кровавую пелену перед глазами… И вовсе картина становится неприглядной.

А всё это от бессилия. Потому что хочется пойти и всех убить. Но если пойду — скорее всего, стану ещё одним заложником. Всё-таки у Вити опытные и крепкие ребята собрались. Серьёзная сила. А ведь думал я, что надо свою группу отдельно сажать! Думал, но не настоял на расстановке капсул!

И вот, пожалуйста…

— Кто ещё из наших там? — хрипло спросил я.

— Ещё наша дура-Сандра и Линза. Тоже в заложниках, — ответил Мелкий.

— Прелестно… — я постарался успокоиться и включить голову.

Голова включаться отказывалась. В ней настойчиво и агрессивно долбились об черепную коробку мысли:

«Убить!»

«Убиться!»

«Обменять!»

«Нажраться!»

«Убить!».

И вот так по кругу, не останавливаясь. Надо, похоже, что-то делать с контролем гнева… Хотя в глубине души я прекрасно понимал: одним контролем гнева тут не обойтись. Просто надо кого-то убить. И лучше, чтобы это был один из виновных. Тогда станет полегче.

А ещё в голове гулял один-единственный вопрос: как⁈ Как можно было за пятнадцать часов докатиться до такого⁈

Меня не было в лагере меньше суток. Что там Витя придумал за наказание для двух идиотов, что они настолько расстроились?

— Вано, может быть, тебе «лечилку» вколоть? Что-то показатели сердцебиения, дыхания и общий гормональный фон у тебя странный… — подал голос СИПИН.

— Тебе ещё хватает времени всё это отслеживать? — удивился я.

— По выбранным людям — да, отслеживаю. А что у тебя случилось? Могу я чем-то помочь?

— Сомневаюсь, но… — я кратко мысленно изложил ситуацию. — Такие вот дела.

— Плохие дела, — согласился СИПИН. — Мы не можем вмешаться в ваши отношения с восставшими. Но… Знаешь, я обсужу вопрос. Что-то мы сделать можем, наверно, в качестве исключения.

— Обсуди… — хмуро согласился я, а потом вслух добавил: — Лишним не будет.

— Чо? — уставился на меня Мелкий.

— У восставших капсулы тоже там стоят? — спросил я.

— Они их переместили все туда. И заложников в них заперли. Типа, теперь, лагерь в лагере появился… — ответил он с кислым лицом. — Чё, пойдёшь ругаться?

— А смысл? — спокойно спросил я, всё-таки сумев взять себя в руки.

Вот только на решение проблемы настроиться не получалось… По всему выходило, что решения просто нет. Я ничего не мог сделать, если спасовали даже Сочинец, Дунай и Пустырник. Было бы хорошо, если бы вернулся Пилигрим: вот он, возможно, что-нибудь и придумал бы. Но его и след простыл. Как ушёл на разведку, так никаких вестей от него.

Семьдесят капсул бунтовщиков и заложников стояли особняком. И занимали немаленькую такую площадь на вершине гигантского холма, где расположился наш новый лагерь. Это огромное образование, которое холм, и раньше попадалось нам на глаза… Но мы его обычно предпочитали обходить стороной, чтобы не лезть понапрасну вверх. Кто же знал, что однажды мы будем воевать с СИПИНами, и этот большущий холм нам пригодится?

Правда, бойцов ещё немного прибыло, и наш лагерь снова вылез на склоны. А значит, скоро надо снова переезжать. А у нас тут бунт! И Кэт в заложниках… Даже ей не пожалуешься…

И как взять штурмом почти восемьсот квадратных метров, ощетинившихся шипами, электричеством и злыми бойцами Вити?

Лично у меня не было никаких идей…

Хорошо, что на орбите есть чуткие и отзывчивые кибернетические парни, которые знают, как порадовать злобного мстителя.

— Вано, мы придумали! — радостно сообщил мне СИПИН. — Никому ничего не говори. Ни с кем не советуйся. Просто иди к одному из Алтарей Вознаграждения и заходи во вкладку «Для гадского Вано».

— Чего это я гадский? Я очень даже не гадский! — возмутился я.

— Будешь гадским! — довольным голосом пообещал мне СИПИН. — Слушай внимательно! Там, в это самом разделе, будет продаваться маленькая капсула. Совсем малюсенькая! Её, как купишь, надо будет сразу проглотить. Ну или не сразу… Дело в том, что внутри капсулы находится устройство, которое запустится примерно через час после проглатывания.

— Так, а что это устройство делает? — с подозрением спросил я.

— Мы долго решали, как помочь тем, кто спасает эту планету от произвола наших собратьев… А теперь и своих собратьев… И сошлись на том, что обычные варианты воздействия не помогут! — СИПИН явно зашёл издалека.

И я решил его поторопить:

— Ну?..

— Не нукай, не запряг! — отозвался инструктор, которому, видимо, не пошло на пользу изучение земного фольклора.

— СИПИН, пожалуйста! — искренне попросил я. — Ну не тяни ты!..

— Ладно… — милостиво согласился инструктор.

И с энтузиазмом продолжил:

— Обсуждался даже вопрос с отравляющими веществами и радиацией… Но для защиты от отравляющих веществ у вас есть маски. А от радиации вы не сможете очистить капсулы. Кстати, мы тут подумали, что рано или поздно до этого всего додумаются наши восставшие сородичи… И у нас есть хорошая новость! Вероятно, они тоже откажутся от радиации: она плохо влияет на некоторые технологии, которые используются для наших серверов.

— Прелестно… — только и смог сказать я.

— Остаётся ещё один вариант. Звук…

— Звук? — не удержался я от уточнения.

— Да! А точнее, звуковое поле, которое накроет весь лагерь ваших восставших! — радостно сообщил мне СИПИН. — Мы подобрали частоты, которую вызовут панику среди людей. Сразу скажу: ты, скорее всего, не переживёшь всё это. И даже, вероятно, сразу умрёшь. Ведь мощность будет такая, что у тебя просто… Ну, в общем, это будет неприятная смерть.

— Ой, спасибо! Ой, порадовали! — решил я пошутить, глуша нарастающий внутри страх.

Ну а чего вы хотели? Неприятная смерть — это всегда нехорошо. Даже если потом тебя клонируют. С природой не поспоришь: инстинкты берут своё. И требуют искать спасения в бегстве от тех психов, которые предлагают такую смерть.

— Ты можешь просто подбросить излучатель в центр лагеря. Но мы предположили, что бросок будет замечен, и тогда восставшие могут успеть взорвать капсулы. А если ты попытаешься его пронести с собой, излучатель всё равно найдут. Так что самый простой и лёгкий способ — поместить капсулу внутрь тебя. Конечно, у тебя есть ещё одно отверстие, из которого её можно будет даже вынуть… Но наш анализ показывает, что по каким-то социально-этическим причинам ты на такую процедуру не пойдёшь.

— Да! Я отказываюсь! По социально-этическим причинам! — сразу же подтвердил я.

— Тогда придётся глотать… — печально резюмировал СИПИН. — Я выведу тебе отсчёт до примерного старта излучения. Попробуй пробраться к этим восставшим и оказаться в центре их лагеря. В принципе, попав внутрь, можно просто удалиться от края их лагеря метров на десять: поле всё равно накроет всю площадь. Но тогда зацепит и тех, кто находится на вашей стороне. Наш анализ показал, что успешность операции стопроцентная, если ты окажешься именно в центре лагеря.

— Так, ладно… Значит, я помру… — согласился я. — А что будет с заложниками? И с этими недоделанными террористами?

— Оказавшись внутри поля звуковых колебаний, они ощутят сильнейший страх, который заставит их в панике бежать из своего лагеря. Где их и встретят твои товарищи. Возможно, кто-то даже не удержит внутри содержимое прямой кишки… Но чистить от дерьма капсулы значительно легче, чем от радиации!..

— И на что вы меня подписали⁈ — мысленно взвыл я, а потом посмотрел на Мелкого: — Я пойду проверну там кой-чего… Сиди тут.

Постарался, чтобы голос не дрожал… Но голос дрожал, поэтому гопник мне не поверил.

— Вано, всё норм? Ты, типа, странный какой-то… — спросил Мелкий.

— Да всё нормально! — отмахнулся я.

— Ага-ага… Ваще чот, нормально, ага! — недоверчиво покивал Мелкий.

Дневник Листова И. А.

Пятьсот сорок шестой день. Странный бой, который есть.

— Привет! — как ни в чём не бывало, поздоровался я с Дунаем и Тихоном, которые о чём-то спорили яростным шёпотом.

— Эм…

— Ой…

Оба командира уставились на жизнерадостного меня, явно не понимая, чего это я такой весёлый. Тут ведь вариантов два… Либо я ещё не знаю, и им придётся всё самим рассказывать: и про восставших, и про Кэт.

Либо я уже всё знаю. И просто успел спятить! А что тогда делать, и где найти управу на ещё одного буйного психа, они не знают.

А мне-то надо побыстрее всё провернуть… Потому что часики-то тикают. И капсула внутри потихоньку активируется.

— Вано, слушай… — начал Дунай. — Тут такое дело…

— Ага, я в курсе! — кивнул я.

Чем, кажется, поверг охотника в глубокий шок. И даже, возможно, вызвал у него нервный тик. Во всяком случае, глаз у Дуная пару раз непроизвольно дёрнулся.

— Да… А… Ну это… — прикрыв его рукой, охотник указал на капсулы восставших и заложников.

— Ну да! — кивнул я. — Всё знаю. А у вас тряпочка белая есть?

— А тебе зачем? — с подозрением поинтересовался Тихон.

— Ну как зачем? — удивился я. — Помашу ей, чтобы поговорить с этими, значит…

— А стоит ли? — замялся Дунай.

— Да лан, дядь Дунай! Хорош титьки мять! — вмешался Мелкий, от которого мне отвязаться, естественно, так и не удалось. — Вы тут ещё полгода перестреливаться будете! Вано, натурально, ща всё порешает! У него эти, как их… Инструкции! И позиции!

— Какие позиции?.. Какие инструкции?..– растерянно спросил Тихон.

— Наманые! — нагло заявил Мелкий. — А позиции, типа, твёрдые! Переговорные!

— Платок подойдёт? — спросил один из бойцов, которые засели рядом, укрываясь от огня противника, и достал из кармана грязно-белую тряпочку.

— Харош! Давай! — Мелкий протянул руку, а боец всучил ему этот самый не первой свежести платок. — Ну чо, идём?

Минуты тикали. Я посмотрел на таймер. Надо было придумать, как потянуть время, если нас пустят внутрь. Дело в том, что внутрь нас могли и не пустить. Зачем им такой засланец? СИПИНам-то легко предлагать: проник, подождал, бумкнуло. А тут дело такое… Хорошо, что Мелкий увязался за мной. Я бы один такой маразм не вытянул.

— Да, пошли… — согласился я.

И, отобрав у Мелкого платок, двинул вперёд. Конечно же, помахивая этой белой тряпкой над головой.

Мелкий шёл следом, деря глотку:

— Парламентёры! Переговоры! Обеденный перерыв!

— Чё надо? Эй! Стоять! — раздались крики со стороны террористов.

— Стойте! Какие переговоры⁈ — раздались крики со стороны наших.

Тут ведь дело какое… Объяснить своим, что произойдёт, и почему мне надо попасть внутрь, я не мог. Потому что никто не должен знать, что там произойдёт, и откуда у меня такое супероружие усмирения. Это ведь было условие СИПИНов.

Убеждать всех, что мне ну очень надо в лагерь восставших? Это тоже дело долгое, нудное… И, возможно, хрен меня послушают. Наши бравые командиры уже решили с террористами не вести переговоры. Значит, и мне могут не разрешить.

Оставалось что? Правильно! Импровизировать!

— Парламентёры! По приказу мэра! Переговоры! — продолжал орать Мелкий, пока мы вдвоём шагали вперёд.

— Стоять! Стоять, а то стрелять будем! — закричали со стороны восставших.

— Будешь стрелять — больше не получишь такого выгодного предложения! — крикнул я в ответ. — Кукушкин дважды предлагать не будет!

— Вано! Какие переговоры⁈ Какой Кукушкин⁈ — возмущённо орал Пустырник откуда-то сбоку.

— Который умнее тебя, на! — тут же ответил Мелкий и сразу переключился обратно на восставших. — Так, это… Ну чо, кто у вас главный?

— А тебе-то какое дело? — отозвались они.

— Переговоры только с вашими командирами! — отрезал я. — Предложение для них, в первую очередь! С глазу на глаз!

— А чем докажешь, что ты от Кукушкина? — ответили из лагеря.

— Ты чо, дядя, совсем тупой⁈ — возмутился Мелкий. — Это Вано, ять! Он что, дурака из себя строить будет без приказа мэра⁈

— Ну… Была пара случаев… — с сомнением протянул переговорщик от восставших.

— Пара случаев не в счёт! — сразу же запротестовал я. — Это было исключительно трагическое стечение обстоятельств!

— Ваще, дядь, у вас положение швах! — добавил суеты Мелкий. — Мы вам тут несём шикарнейшее предложение, а вы нас даже к главным не проведёте⁈ Дебилы, штоле⁈

— Не дебилы мы! — обиделся восставший.

— Ну так ведите! Хрен ли тут лясы точить⁈ Во, гля! — Мелкий демонстративно скинул на землю винтовку, куртку, все четыре револьвера, сумку с патронами…

А затем ещё майку, ботинки и штаны, оставшись в одних трусах. После чего гордо двинулся вперёд, светя тощим задом.

— А ну стой! — возмутился переговорщик со стороны восставших.

Вот этот момент был самым, можно сказать, скользким. Я тоже поспешно разоблачался до самых белых трусов…

— Чо стоять-то⁈ Переговоры! — возмутился Мелкий.

— Стой, говорю! — заело у восставшего.

— Дядь, ты чо, ссышься, штоле? — не удержался Мелкий, поправляя исподнее. — Я чо, страшный такой даже в трусах⁈ Вы там ваще чот охренели! Мы-то думали, тут серьёзные люди, псы войны…

— Не ссусь! — опять обиделся переговорщик. — Чего сразу ссусь?

— Ну так обеспечь коридор к главному! — потребовал я. — Чего упёрся-то⁈ Время идёт! Горячее предложение стынет!

— Ладно-ладно… Проходите по одному! — сурово согласился парламентёр от восставших.

Шипы на одной капсул стали короче, освобождая нам узенький проход. И мы с Мелким аккуратно протиснулись внутрь.

Таймер показывал, что времени осталось совсем немного. Мы специально выжидали так, чтобы успеть только войти. А что предлагать восставшим, честно говоря, не представляли…

И самое печальное — мы так удачно вошли, что теперь надо было продержаться ещё несколько минут. Целых несколько минут! Тут даже Мелкий не вывезет со своим красноречием… Так что быть нам, похоже, битыми. Я уж молчу о том, что позорище будет страшное… Но главное — результат!

Нас встретили прямо за проходом. Сразу человек пять нацелили на нас оружие. А один из них знакомым голосом переговорщика предупредил:

— Вано! Если это какая шутка — я тебя лично буду п…ть!

— Какая шутка, дядь? Всё серьёзно! Как эти два голых мужика в труселях перед тобой! — разведя руками, сразу же включился Мелкий.

— А ты вообще хлебало завали! Бесишь! — нервно отрезал тот. — Двигайте вперёд, клоуны!

Я вообще-то серьёзный человек… Глава группы! Я не подписывался быть клоуном. Но приходится, в который уже раз… Нет, я, конечно, не против повеселиться. Но в этой новой жизни, по независящим от меня обстоятельствами, моё веселье явно бьёт через край…

Я посмотрел на солнце, которое стремительно катилось к горизонту. И тяжело вздохнул.

— Ну что, идём? Или так и будем стоять? — устало спросил я. — Скоро гости прилетят, а им пофиг, кто тут против кого…

— Ну идём… — переговорщик двинулся вперёд, а бойцы сопровождения подталкивали меня и Мелкого, чтобы мы не сильно тормозили.

Идти приходилось узкими проходами. Восставшие из группы Вити явно постарались расположить капсулы так, чтобы затруднить возможный штурм. Видел я и подкопы под некоторые капсулы, куда, видимо, как раз заложили взрывчатку.

Людей рядом не было, но я понимал, что подпалить порох, отступая — не проблема. Расположение капсул позволяло им отходить долго.

И только в центре было небольшое пустое пространство, прикрытое навесом от солнца. Там стояло несколько пластиковых столов и стульев…

В одном из которых я узнал тот, на котором сидел каждый вечер рядом с нашей общей с Кэт капсулой… После выхода из Алтарного мы капсулы разделили, а стул я отдал ей. Внутри всё заклокотало от злости… А заодно в районе желудка появилось неприятное жжение.

— Ну и чё ты их сюда привёл? — спросил один из бойцов, которого я с трудом, но узнал.

Этот парень иногда приходил на совет к Кукушкину, когда Вити не было в Алтарном. Он был заместителем руководителя всей группы. Вот тут-то я и начал понимать масштабы происходящего…

— Командир, это Вано… — попытался объяснить переговорщик.

— Стоять там! — приказал заместитель Вити, нацелив на меня и Мелкого револьвер. — Я знаю, кто это! Нахрена ты его привёл⁈

— Так… Переговоры, сказали… От Кукушкина предложение… — замялся боец.

— Ты совсем дебил, что ли? — возмутился заместитель Вити. — Кукушкин ещё в Алтарном, а телеграф в нескольких днях пути! Какие инструкции от мэра, ять⁈ Застрелить их надо было!

— Слышь, дядь, ну мы же серьёзно… — начал было Мелкий.

Но, похоже, тут его возможности уболтать кого угодно наткнулись на того, кому было неугодно.

Заместитель Вити выстрелил, и голова Мелкого брызнула во все стороны. Часть содержимого попала на меня, часть — на сопровождающих. А я ещё между позывами рвоты успел удивиться, что, оказывается, Мелкий — достаточно мозговитый парень!

— И Вано пристрели! — приказал Витин зам.

В этот момент меня согнуло пополам. Нет, не от мудрости Мелкого, частично зацепившей и меня. Просто проглоченная капсула и сама несколько разогрелась, и, похоже, разогрела содержимое моего желудка. Вот меня и вывернуло за минуту до запуска механизма…

И хоть контролировать процесс я не мог, но перехватить зубами капсулу, не выронив её изо рта — сумел.

А потом, стараясь сдержать рвотные позывы, снова её проглотил.

— Фу!

— Сука!

— Так, это убирать тебе! — строго сказал переговорщику заместитель Вити.

— Есть! — ответил тот и повернулся ко мне.

На лице его не осталось ни капли растерянности. Сейчас это был очень злой, причём злой на меня, опытный вояка. И кулаки он сжимал не от бессильной злобы, а с вполне определёнными целями. И цели эти мне не нравились!..

— Я тебя предупреждал, козлина? — спросил он.

Сдерживая рвущуюся наружу капсулу, я молча кивнул.

— Ну тогда не обессудь! — буркнул он.

А потом в мой многострадальный живот влетел кулак.

— Да что ты делаешь, мудила⁈ — возмутился заместитель Вити.

— Так это… — парламентёр указал на меня.

— Выведи его отсюда! Быстро! — рявкнул командир. — Он зачем сюда шёл, не подумал, ять⁈

— Вот ведь!.. — парламентёр и ещё один боец нагнулись, чтобы меня поднять.

Но я был к этому уже полностью готов. Стоило им дёрнуть меня повыше, как я перестал сдерживаться, и меня снова начало рвать.

Причём я ещё специально извивался так, чтобы остатки чая, пищевого рациона и желудочной кислоты накрыли как можно большую площадь.

Ожидаемо, и парламентёр, и боец с матюками отскочили от меня, а я снова оказался на земле в луже собственной рвоты. А ещё в этой каше я увидел капсулу… И отсчёт у меня в голове как раз вёл последние секунды.

Я нашёл в себе силы встать, повернуться к заместителю Вити, который брезгливо смотрел на меня, и победно улыбнуться. От моей улыбки у командира восставших лицо как-то испуганно вытянулось, глаза расширились…

А потом и я почувствовал ужас… Нет! УЖАС! СТРАХ! И это почувствовали все вокруг! Впрочем, командир и без того слегка струхнул… А вот мне на то, чтобы погрузиться в глубины паники, потребовалось ещё несколько секунд.

Страшных звуков я не слышал. Я их ощущал!.. Всем телом, всей своей животной частью! Всем своим существом! И боролся с этим страхом из последних сил, глядя, как бросаются бежать восставшие солдаты, слыша, как бьются внутри чужих капсул пленники…

И только заместитель Вити продолжал стоять и смотреть на меня. Он всё силился что-то сказать, но у него губы от страха так тряслись, что ничего не вышло. А потом разум в его глазах окончательно погас… Он с криком бросился прочь, зацепившись за шипы в одном из проходов между капсулами. И принялся странно дёргаться, как в припадке.

Умер он? Нет? Понятия не имею! Человек во мне, который держался, чтобы лицезреть свою месть, всё-таки уступил место дикому испуганному животному. И моя память отказалась фиксировать дальнейшие события.

Меня будто выключили…

Глава 12

Натурально, прорыв

Дневник Листова И. А.

Пятьсот сорок седьмой день. Страх и справедливость.

Очнулся я под утро. Полежал в медицинской капсуле, дождался, когда тело заработает, и выбрался наружу. Скажу прямо: я был немного зол. Не на бунтарей: какой смысл злиться на будущие трупы? Я был зол на тех, кто довёл до такого.

Сначала-то я был очень зол, но пока лежал — смог поразмышлять, успокоиться и перестать костерить друзей-соратников. Дерьмо случается вне зависимости от того, хотим мы или нет. И надо обладать талантами Кукушкина, чтобы его заранее предвидеть.

У Вити-то, если вдуматься, группа всегда была неоднородной. Я слышал об этом ещё в те времена, когда только пришёл в Алтарное. В итоге, люди объединились вокруг двух лидеров, которые просто разделили обязанности между собой. И что Витя переманил на свою сторону большинство бойцов — это уже большое достижение.

Пока я смывал в душе гель, в котором проходила репликация, успел окончательно унять злость. Пришёл к выводу, что в данном случае злиться и ругаться — занятие непродуктивное. И приведёт оно только к разобщению нашей и без того разобщённой армии.

Так что на улицу я выходил уже спокойный и готовый к новым подвигам. Если, конечно, таковые найдутся поблизости.

Увы! В эту ночь подвиги достались не мне, а группам, которые ушли на перехват дронов. А наш лагерь спокойно простоял всю ночь.

Впрочем, нет. Не совсем спокойно, потому что в лагере ещё оставались бунтовщики…

Во время звуковой атаки большая их часть так и не выбралась из зоны поражения. Потому что в панике люди натыкались на шипы. А те убивали надёжно и быстро. И сейчас эти убитые, так же, как и я, заканчивали возрождение в капсулах.

Но с одной ма-а-аленькой разницей! У капсулы каждого бунтовщика стояла группа захвата.

Так что вылезти наружу они не могли. И не стали бы. Потому что даже тупице понятно: в данном случае извинениями им не отделаться. Впрочем, как объяснили мне на месте, сидеть в капсулах им тоже недолго придётся.

Весь порох, который они заложили под капсулы заложников, теперь находился под их капсулами.

По плану наших командиров, когда все бывшие заложники «переедут» подальше — порох взорвут. Заряда должно было хватить, чтобы уничтожить ядро капсулы. А уж выживет при этом бунтовщик или нет — никого не волновало. Их даже не собирались изгонять. Просто пристрелить. Чтобы больше никому неповадно было терроризмом заниматься.

И даже я, миролюбивый и некровожадный, был с этим решением согласен. Незачем оставлять в живых тех, кто может вредить нам ещё долгие годы. Тем более, сами они собирались убивать заложников окончательно и бесповоротно.

Но нам повезло! Действительно повезло! Во время паники и попыток бегства террористы не успели взорвать ни одной бочки с порохом. И мы не потеряли ни одного человека из тех, кто был захвачен. Это однозначно успех! Я ведь тогда, пока шёл в центр лагеря бунтовщиков — видел, как профессионально всё было подготовлено. И понимал: достаточно одной искры, чтобы капсулы заложников рванули.

Всё обошлось, а теперь я мечтал найти и обнять Кэт. Ну и стульчик свой любимый пластиковый поискать.

А ещё я теперь точно знал: наша группа больше не будет жить по разным концам лагеря. Армия — армией, но смешивать наши жилища с чужими не стоит.

Кэт нашла меня сама. Пока я искал её капсулу, она подкралась сзади и крепко обхватила меня руками.

— Ты как? — спросил я, обернувшись и прижавшись губами к светлой макушке.

— Нормально… Жива, и хорошо… — ответила она.

И всё дальнейшие расспросы, а точнее, попытки расспросов, закончились неудачей. Отвечала она односложно и каждый раз примерно одно и то же. И это наводило на некоторые подозрения, что не всё там гладко было, в плену у бунтовщиков…

Но Кэт — упрямая девушка: если не хочет говорить, то и не скажет. Это я уже знаю. Возможно, когда-нибудь она раскроет подробности. А пока будет молчать.

Капсулы всех наших я в результате собрал в одном месте, наплевав на возражения других командиров. Аргумент у меня был железный:

— Если не можете защитить членов моей группы, пускай они сами друг друга защищают!

Так что сначала я переправил на место, выбранное внутри общего лагеря, всех бывших заложников из наших. А потом — остальных членов группы. Уломал даже Дуная и Сочинца, хоть те и сопротивлялись.

Я понимал, что армией нам вот так сразу не стать. Мы, будто какое-то феодальное войско, состояли из полуавтономных отрядов. А значит, надо держаться своих.

Возможно, я бы ещё поддался на уговоры… Но в этот день наконец-то объявился Грим и его отряд разведчиков. И вернулись они хоть и не в полном составе, но сами.

А с собой принесли новости, интересные наблюдения и поддержку моего решения. Спорить с опытным Гримом не решился уже никто. Единственный человек, которого он ещё мог бы послушать, сейчас сидел в Алтарном и вынашивал ребёнка, объедаясь мёдом.

— Если хотите победить, придётся поторопиться! — сообщил Грим, когда собрался командный состав нашей сборной армии-солянки. — Времени почти не осталось.

— Почему? — сразу обеспокоился Пустырник.

— Роботы строят базу. И эта база будет защищена, — пояснил разведчик. — А ещё они тянутся ко всем месторождениям, которые могут найти. Пока просто провели разведку и дотянулись до железа. Но там объёмы добычи маленькие, и плавку они только-только наладили. В общем, некритично. А вот дальше… Дальше они развернутся! Уж можете поверить!..

— А можно не верить, а объяснить, почему? — не унимался Пустырник.

— Да потому что они уже начали клепать дроидов-рабочих! — объяснил Грим. — Делают по несколько десятков в день. И их разведчики снуют туда-сюда. Уверен, скоро они начнут расширяться.

— Что там вообще происходит рядом с обломками станции? — уточнил я.

— Они их разбирают, — ответил Грим. — Обломки перекрыли центр долины, запрудив реку, а за ними целое озеро образовалось. Роботы снимают обшивку и режут каркас. Рядом возводят какие-то сооружения из камня. Раньше делали из обшивки, но теперь используют местные материалы.

— А место-то? Удобное место для нашего лагеря рядом есть? — поинтересовался я.

— В их долине нет. А вот в предыдущей имеется. Большой уступ, на котором можно всей армией устроиться, — кивнул Грим. — До обломков станции оттуда идти день. Так что можно будет постоянно донимать роботов налётами. И, кстати, рабочих-дроидов перебить нелишним будет… Они слабенькие, даже из винтовки пробиваются.

Пилигрим ещё много всего интересного рассказал. Но главное — мы поняли, что надо спешить и рисковать. И это, пожалуй, было самым важным итогом встречи.

Дневник Листова И. А.

Пятьсот пятьдесят пятый день. От рассвета до рассвета.

С того момента переброска сил проходила регулярно, каждые два дня. Один день — разведчики ищут место для нового лагеря. Второй день — рывок. И отличался от всех только самый первый.

Сразу после бунта командиры отправили гонца к телеграфистам. Со списком людей, которых надо вычеркнуть из списков возрождения в комплексе репликации. И когда гонец вернулся и сообщил, что всё сделано — была проведена казнь.

Целиком армия на ней присутствовать не могла: половина бойцов уже отправилась в новый лагерь. Но я с отцами-командирами остался.

Бунтовщики из своих капсул выходить отказывались. А мы и несильно настаивали.

Наверное, вынужденные заключённые думали, что их оставят в покое и уйдут. Но не тут-то было. Мы построили людей вокруг капсул, наказав держать под прицелом дверь. А затем подпалили заложенный порох. И даже наша Сандра, сама побывав в заложниках, на этот раз про гуманизм ничего не кричала… Просто стояла рядом с лицом мрачным и решительным.

Взрывы были не слишком большие, но ощутимые. Что происходит, поняло только восемь заключённых. Ну или только восемь решились что-то предпринять. Остальные так из капсул и не вылезли.

Тех, кто выскочил — застрелили. Впрочем, метод подрыва дна капсулы с помощью бочки с порохом, где камни использовались в качестве шрапнели, показал себя. Ни одна из капсул не осталась в рабочем состоянии.

Белые жилища умерли окончательно и бесповоротно. Как и их жильцы. Те, кого пощадил взрыв — сгорели в пожарах, которые мы устроили после взрыва, или угорели в дыму. Не суть важно… Важно, что неприятное, но нужное дело было сделано.

А потом был переезд. Затем — снова разведка, беспокойные ночи, полные стрельбы и плазменных взрывов… И снова переезд.

После второго переезда СИПИНы, кстати, выставили на Алтаре новый товар.

Специальные затычки для ушей.

Эти штуки позволяли снизить воздействие низкочастотных звуков на организм человека. Не полностью, само собой: вибрацию так просто не заблокируешь. Но до панических атак дело теперь не доходило.

Это нам удалось проверить на практике после третьего переезда. Когда роботы применили такую технологию, атакуя наш лагерь. Так что вовремя мы до этого безобразия додумались. Ну а та ночь вполне могла стать последней для наших капсул… Вот только роботы поторопились.

Группа, собранная для нашего убийства, рванула в атаку почти сразу, едва начала действовать звуковая атака. И хотя количество атакующих единиц было велико, нам удалось отбиться и от них, и от замерших в отдалении дронов-разведчиков, на которых установили динамки.

Хотя было жуть как некомфортно, признаю…

А потом был четвёртый переезд! Горы с каждым нашим рывком становились всё ближе и ближе. До них было уже практически рукой подать! К северу, по правую сторону от нашего нового лагеря, возвышалась гора Клык. Слева вздымались безымянные вершины. Впереди виднелся проход в систему долин.

И роботы поняли, что мы почти у цели. Поэтому устроили грандиозный налёт.

На нас обрушили всё!.. Газ, звук, плазму и даже пули. Да, роботы стали размещать на крупных летающих платформах огнестрельное оружие. Видимо, осознали, что плазма против нас действует как-то не очень.

На дроидах, принимавших участие в атаке, стояли лазерные установки, которые резали защитников красными лучами. И пусть капсулы лазеру поддавались плохо, но людей в первых рядах покрошило немало. И даже бронежилеты не очень помогали.

Правда, нас собралось уже слишком много, чтобы так просто победить всю армию. За эти дни в наши ряды регулярно подтягивались бойцы. В итоге, численность армии увеличилась тысяч до пяти. И лагерь стал таким огромным, что ещё немного — и мог бы, наверно, по размерам соперничать с Алтарным.

Бой длился всю ночь и всё утро. Мы отвечали слаженным огнём, планомерно выбивая дроны и уничтожая дроидов. Стреляли из всех стволов. Взрывали мины, заложенные на подходах к лагерю, и самодельные гранаты, сделанные из взрывчатки, которую можно было достать в минах.

Остатки вражьих сил отступили, лишь когда стало понятно: нам они уже ничего толком сделать не могут, а вот мы — вполне можем выбить ещё больше устройств. Роботы улетели в сторону своей базы, а мы впервые двинулись вперёд без разведки.

К вечеру лагерь переместился уже к горной реке на входе в первую долину…

Сегодня мы снова шли. Потому что ночью нас никто не тронул. То ли у роботов закончились силы, то ли они копили их для новой разрушительной атаки… Мы не знали. Мы шли и шли вперёд, возвращаясь в горы, из которых однажды бежали.

Теперь уже мы сами несли сюда войну и уничтожение. Если на горизонте появлялись бестии — их отстреливали. А вся живность по пути становилась нашей законной добычей. Всё-таки поставки мяса едва покрывали наши потребности для возрождения…

Половина нашей армии растянулась на пару километров. А люди из Алтарного всё прибывали и прибывали. Даже Намжалдоржо прислал нескольких добровольцев. Хотя у него там люди и без того зашивались, пытаясь обеспечить нужды армии.

В факториях нашей группы тоже было напряжённо. В прошлом году животные в течение лета массово двигались с востока на запад. Огромные стада, бесконечный источник мяса… А в этом году что-то пошло не так.

И было у наших подозрение, что дело в не в суровой зиме, не в нашествии полярного зверья, а снова в людях. Где-то там, где упали ещё два сегмента станции, в одном из которых сохранились роботы, наши союзники-зулусы каждый день ходили на приступ.

А значит, им тоже нужно было мясо. Много мяса. А при наличии огнестрела можно массово выбивать даже огромных, похожих на динозавров, зверюг. И в Алтарном считали, что именно зулусы стали причиной снижения популяция травоядных.

Но пока мы держались. Держались, собираясь умирать снова и снова.

А ещё я волновался из-за того, что роботы перестали нас регулярно атаковать. И даже ночные дежурные, растекавшиеся по округе, никого не встречали. Я понимал, что это продлится недолго.

— Возможно, они готовятся к обороне, — заметил Пилигрим, когда я прямо на марше поделился с ним своими подозрениями. — Понимаешь… Время играет на их стороне. Мы сколько людей соберём людей — столько и будет. А вот они могут наделать целую кучу устройств…

— У них ведь тоже материалы не бесконечны! — возразил я.

— Знаешь, что бы я сделал на их месте? — спросил Пилигрим и, не став дожидаться ответа, продолжил: — Я бы сейчас стянул все силы на базу, чтобы наклепать кучу рабочих роботов. И постарался бы собрать как можно больше ресурсов из легкодоступных. Укрепил бы оборону, заготовил бы побольше укреплённых позиций, натыкал бы автоматических пушек всяких… И когда бы до меня добрались враги — встретил их так, чтобы раскатать одним ударом.

— Хреновенько… Ты это нашим командирам говорил? — мрачно осведомился я.

— У меня ты командир! — отрезал Пилигрим. — Тебе и говорю.

— Ты Сочинцу и Дунаю не доверяешь? — удивился я.

— Им? Им-то я доверяю… — покачал головой разведчик. — Но у них твоего масштаба нет. У нас в городе вообще масштабных личностей раз-два и обчёлся. Кукушкин, ты, Кострома, Намжалдоржо… Может, ещё пара человек. Вот и какой мне смысл, например, с Пустырником разговаривать?

— Не любишь ты его! До сих пор! — усмехнувшись, констатировал я.

— Дело не в любви, Вано. Дело в понимании, что он там, у себя на юге, всё просрал. А потом тут, на севере, нам просрал. А теперь, став начальником, корчит из себя великого знатока всего и вся. Без протекции Кукушкина он был бы никем и ничем. Он, знаешь ли, не сам по себе молодец, а когда им Кукушкин рулит, — пояснил Пилигрим. — А здесь и сейчас он просто примет информацию к сведению, но решение перекинет на других. У него Пресня и то более самостоятельный.

— А от меня ты ждёшь решения? — уточнил я.

— Да, жду… Причём решения взвешенного, — очень серьёзно кивнул Пилигрим.

— Ну… Тогда мне его надо взвесить! — решил я. — А сам-то ты что предложил бы делать?

— Атаковать! — хмыкнув, ответил Пилигрим. — Ударить на опережение. И не в лоб, а по поставкам ресурса. В четвёртой долине куча обходных проходов. Там горы ещё не настолько высокие, как ближе к тому месту, где вашу группу на планету высадили. Пройти в тыл и начать диверсии. И даже сам готов этим заняться!

— Ну этим и я готов заняться… А что с капсулами делать? — я мотнул головой в ту сторону, откуда мы пришли. — Надо их спрятать, видимо.

— С капсулами тех, кто в диверсанты пойдёт? — Пилигрим задумался. — Ну да, спрятать… Мест в округе хватает!

— И сколько людей брать? — теперь уже задумался я. — Большими отрядами идти — не резон. Надо формировать небольшие группы. Нужны люди со знанием местности. А их у нас особо нет.

— Моя группа разведчиков! — напомнил Пилигрим. — Мы там вокруг всё излазили. Все ребята знают, куда идти. А ты-то чего собрался в этом участвовать?

— Да вот, скучно стало… Идём-идём. Как-то однообразно, что ли! — съехидничал я. — Просто подумал, что неопытных людей туда не отправишь. А Сочинец и Дунай здесь больше нужны. И кого отправлять?

— Ну… Тут сам решай. Я бы на твоём месте остался, чтобы на пульсе руку держать. Но решение за тобой, — пожал плечами Пилигрим. — Если пойдёшь, то тогда — вместе.

— Договорились, — кивнул я.

И задумался. Крепко и надолго. До самого вечера. Пытался придумать другие варианты, но всё упиралось в скорость движения армии. Ей до места добираться ещё дней десять. Никак иначе. Это на фургонах можно было доехать за три дня, но все баги сейчас были заняты на строительстве дороги от Алтарного к нам.

Попытаться ускорить передвижение? А если роботы следят и попытаются этим воспользоваться? Атакуют на марше, или когда только капсулы перелетели — и нет половины армии. Так что Пилигрим был прав. Хочешь победить — атакуй.

Чем быстрее и неожиданнее атакуешь, тем успешнее потом будешь побеждать. И это решение мне придётся продавить. Потому что никто не согласится с ним, это я понимал отчётливо. Дунай и Сочинец — люди осторожные. Они лишний раз не рискуют. А Пустырник, как и говорил Пилигрим, на себя ответственность не возьмёт.

Витя? Откажется даже часть своей группы отпустить. Они все ему нужны в одном месте, включая противников и союзников. У него осталось мало времени, чтобы убедить тех, кто сомневается, его слушаться. После бунта его положение всё-таки неслабо пошатнулось.

А больше решения принимать и некому. Значит, я его сам приму. И продавлю. Потому что сам же и отправлюсь на эти диверсии.

И когда я вечером вызвал капсулу в новый лагерь, то уже знал, как всё будет.

Глава 13

Натурально, как в тире

Дневник Листова И. А.

Пятьсот шестьдесят второй день. Вредительские планы.

В нашем случае война оказалась делом долгим. Даже слишком долгим. Мы себе просто не могли позволить еле-еле плестись, пока злобные роботы активно осваивают ресурсы!..

Пришлось мне продавливать у остальных командиров план Грима. Как несложно было догадаться, ничего умнее я всё равно не придумал. Может, опыта не хватало, а может, даже и мозгов. Но в последнем я себе запретил признаваться, строго-настрого!..

Со мной в дальний рейд по вражеским тылам вызвались идти Кэт, Славка, Мелкий и Пух со своим десятком. Ну и, естественно, Грим в качестве проводника и опытного диверсанта.

Рюкзаки у нас были забиты патронами, минами, едой и… Верёвками! Да-да, верёвками. Ведь идти пришлось такими неизведанными тропами, о каких я, если честно, и не подозревал. Сам бы в жизни ни за что не полез по этим кручам! Но наш проводник был суров и неумолим. Либо лезем тут, либо пытаемся пройти там, где удобнее — и тогда нас засекут.

А в нашу миссию не входила бесполезная смерть в героическом бою! Куда больше пользы мы принесли бы, добравшись до места и прервав добычу ресурсов каким-нибудь особо варварским способом.

И мы были не единственными, кто отправился в путь. Три группы диверсантов шли по горам к югу от долины, а ещё три — к северу. В числе последних была и моя группа.

В походе, честно говоря, приходилось тяжело, и двое человек не добрались до конца маршрута. Мог бы ещё не добраться Славка… Но Мелкий и Кэт успели его удержать, когда он оступился и начал падать с обрыва.

В общем, путь был сложный, но мы сдюжили. Дотопали всё-таки до точки, с которой можно было безопасно рассмотреть, что происходит в захваченной долине.

Ну и заодно выбрать цель для вредительства.

Чем я и занимался теперь в компании Грима. Сидя на узком горном уступе, который обрывался в пропасть.

— А… Действительно отстроились, сволочи… — расстроенно оценил я. — Даже какую-то башню, вон, соорудили!..

— Я подозреваю, это антенна! — отозвался Грим. — Мне кажется, они пытаются установить связь с выжившими товарищами с других обломков станции.

Свои обломки «наши» роботы ободрали поверху, пустив часть материала на новые постройки. И первой из них бросалась в глаза башня, стоящая на склоне одной из гор. К ней даже тянулся длинный виадук из камня.

Возможно, Пилигрим был прав. Но я лично не стал бы исключать и другие варианты. О чём и не постеснялся заявить:

— Или какой-нибудь радар, которым они будут отслеживать нас!

— Или радар, — покладисто согласился разведчик. — Я бы, в любом случае, попробовал бахнуть. Они даже сейчас эту штуку строят всеми силами. Правда, к ней никак не подобраться. Охраны — тьма тьмущая.

— Обидно… — согласился я. — Я бы тоже эту башню первой бахнул… Не нравится она мне! И в пейзаж не вписывается.

Откровенно говоря, меня и вправду терзала навязчивая мысль, что это строение надо обязательно подорвать. Вот только тут, наверно, и все наши запасы взрывчатки не помогли бы. Уж больно капитальной выглядела башня. Не хватало только двух выгнутых зубцов на вершине и пламенного глаза между ними…

— Да не так уж обидно, если честно. Есть ведь и другие цели! — Грим указал на север, в сторону прохода к следующей долине. — Смотри, видишь их?

Я присмотрелся повнимательнее… Но, чтобы увидеть, на что показывал разведчик, пришлось ещё постараться. Долина к северу от обломков станции казалась почти вымершей. Если, конечно, не считать пыли, которую сносило ветром со строительной площадки роботов.

Но чем дольше я вглядывался, тем чаще замечал какое-то движение среди камней…

А уже обратив внимание на это движение, сумел различить и более плотные пылевые скопления, и маленьких дроидов, вереницей тянувшихся в горы от обломков станции…

— Они ездят по земле? — удивился я, когда сумел наконец-то разглядеть одного из них. — На гусеницах?

Вся техника, которую я прежде видел у роботов, умела либо летать… Либо как бы летать — ну то есть невысоко парить над землёй. А эти дроиды ездили на маленьких гусеничных траках. И выглядели как миниатюрные кентаврики: спереди какое-то тело с манипуляторами, а сзади — короб, прямо как у доставки еды.

— Кентаврики!.. — пробормотал я.

— Что? — не понял Пилигрим.

— Ну они похожи на кентавров. Спереди почти человек, а сзади почти конь! — пояснил я. — Нет, ну надо же их как-то называть?

— Мне кажется, их надо взрывать! А называть их никак не нужно! — ворчливо возразил Пилигрим. — Называй их просто «рабочие дроиды».

— Рабочие, которые похожи на кентавров! — не согласился я. — Пусть будут кентаврами.

— Да как знаешь… — разведчик закатил глаза.

— И у нас, кстати, есть мины! — припомнил я. — А эти кентаврики катаются по земле!

— Точно! Дай я тоже рассмотрю… — Грим требовательно протянул руку.

Пришлось отдавать ему бинокль.

И даже без бинокля стройка в долине выглядела монументально. Куча роботов суетилась, возводила какие-то огромные постройки, вгрызалась в гору… Ну и просто сновала туда-сюда, казалось бы, без всякой цели.

Но у них была цель! У них у всех была цель, зуб даю! И они, в отличие от людей, не теряли времени даром. Это человек при каждом удобном случае старается откосить от работы. А техника так не умеет. Она, столкнувшись с отсутствием задач, немедленно запрашивает новые.

А уж если задачи ей ставит никогда не отдыхающий кибернетический мозг…

Пока мы, как черепахи, ползли к горам, роботы успели создать несколько длинных каменных зданий из крупных блоков. А ещё установить на краю долины целый лес из ветряных электростанций. А кроме того, воздвигнуть ту самую мега-башню и сделать какую-то шахту, в которой тоже что-то строили.

Ну а со стороны входа в долину виднелись какие-то укрепления, похожие на редуты. Причём возводили их ускоренными темпами. Видимо, роботы рассчитывали установить туда пушки, чтобы надёжно преградить нашей армии путь. Но туда соваться было рано: сейчас мы не прошли бы через такую плотную толпу врагов.

— А может, ветряки им повзрывать? — предложил я. — Смотри, сколько понастроили!

— Может, и ветряки, — согласился Пилигрим, мечтательно добавив: — А можно и рабочих выбить, и ветряки взорвать…

— Интересно… А если перебить виадук к башне, его долго восстанавливать будут? — продолжал я фонтанировать вредительскими идеями.

— Думаю, быстро справятся! — покачал головой Пилигрим. — Либо взрывать башню, либо вообще не браться за это.

Я снова замолчал, оглядывая будущую арену боевых действий. Жаль, но свежие идеи по активному вредительству в голову как-то не шли…

Соваться в самый центр базы роботов не было смысла: их там слишком много. А на окраине можно было выбивать разве что башню, ветряки или кентавров.

— Пошли в лагерь… Там и подумаем, что делать! — предложил Пилгрим.

Мы стали пробираться к удобной для подъёма стене. Наш лагерь располагался выше: там, где нас не могли увидеть роботы.

Вот только не успели мы с Гримом залезть, как на противоположной стороне долины засверкали вспышки…

Там тоже хватало ветряков, установленных роботами. И сейчас, почти у самого прохода в сторону моря, кто-то активно взрывал эти постройки. Одна-две-три… Всего прозвучало три десятка взрывов. И три десятка ветряков завалились на бок, обломав лопасти и жалобно пуская в небо чёрный дым.

— Вот придурки… — вздохнул Пилигрим. — А подождать пару дней они не могли?

Я-то, наоборот, сначала обрадовался акции, удачно проведённой нашими союзниками. И только спустя несколько секунд понял, что имеет в виду разведчик…

И тоже расстроился. В самом деле, логично предположить, что теперь роботы будут настороже! И, конечно же, усилят охрану.

Это было неприятно… Значит, в ближайшее время с ветряками нам придётся повременить.

Но ничего! У нас ещё оставались кентавры и башня!..

Дневник Листова И. А.

Пятьсот шестьдесят четвёртый день. Засада на кентавров.

На то, чтобы найти удобное место засады, ушёл целый день. И только когда мы осторожно пробрались к следующей долине — там, сразу за проходом, обнаружился идеальный вариант. Причём такой, чтоб и повоевать нормально, и уйти безнаказанно.

Стрелять планировали с двадцатиметрового уступа, откуда снующих туда-сюда роботов было отлично видно. Даже ночью с этим никаких проблем не возникло бы. Тем более, у каждого «кентаврика» имелась небольшая фара. Видимо, оснастить всю технику нормальными приборами ночного видения роботы пока не могли.

К уступу спускалась пологая насыпь, заросшая травой и мелким кустарником, сумевшим пробиться сквозь камни. Сразу за насыпью начиналось плоскогорье, изрезанное ручьями и ветрами.

Лагерь мы разбили на этом самом плоскогорье, в естественной пещере. Вход в неё прикрывал от чужих глаз небольшой водопад. Если специально искать — конечно, рано или поздно найдёшь. Зато наши тепловые отпечатки в ночи будет куда хуже видно.

Конечно, место для лагеря было сырое, тёмное и неуютное. Но мы тут долго и не собирались сидеть. План был прост: провести диверсию, переждать поиски, возможно, повторить нападение, а затем — искать новую цель.

— Атакуем вечером! — предложил Пилигрим. — Заметили, что они ходят не сплошным потоком? Вот этим мы и воспользуемся. Дождёмся, когда колонна пойдёт к месту добычи, и перестреляем. Затем перехватим следующую. Затем следующую. И так, пока нас не засекут. А как засекут, сразу отходим в горы.

— Пока будем ждать несколько групп, очень много времени пройдёт… — засомневался Пух.

— А нам спешить некуда! — отмахнулся Пилигрим. — У нас цель какая? Нанести максимальный ущерб с минимальными затратами! К тому же, ночью их будет отлично видно, потому что фары им подсвечивают путь. И вообще, ночью даже лучше. Может, в этот момент часть их боевой техники уйдёт на запад кошмарить нашу армию.

Вообще-то роботы уже давно в такие набеги не ходили… Но мало ли? Вдруг именно этой ночью решатся?

К вечеру, когда солнце клонилось к горизонту, мы всем отрядом выдвинулись на позиции. В пути особо не скрывались, шли гордо. А всё потому что примитивные «кентаврики» почти не смотрели наверх. Можно было за ними долго наблюдать, а они даже не реагировали.

Мы рассчитывали, что восставшие СИПИНы не слишком-то их контролируют, перевалив всю работу на тупую электронику. И у нас были основания так думать. Маленькие роботы периодически натыкались на препятствия, а затем их долго объезжали — и ещё дольше возвращались на нужный курс.

Похоже, восставшие СИПИНы и впрямь не могли выделить больше ресурсов на рабочие модели. Уж слишком прямолинейно вели себя наши будущие жертвы. Да и сделаны они были из обычных материалов — сталь, медь, пластик и всё такое.

И, судя по виду, особым качеством эти материалы не отличались. Всего лишь прикрывали внутренние механизмы от пыли, воды и грязи. А на использование в боевых условиях их явно не рассчитывали. Зато это был дешёвый способ добывать ресурсы и перевозить грузы.

Для грузов у «кентавриков» имелся тот самый круп, похожий на короб. Где-то в половину кубического метра объёмом. А для работы и погрузки — угловатое тельце и манипуляторы. И хотя гибкие гусеницы позволяли «кентаврикам» легко перемещаться даже по сложной местности, но всё же траки иногда соскакивали. Я лично наблюдал, как такое случилось, и робот почти десять минут упорно напяливал себе трак назад.

Короче, «кентаврики» должны были стать лёгкой добычей. Во всяком случае, мы на это надеялись!

Пока ждали подходящего момента, уже стало темнеть. И, наконец, Пилигрим громким шёпотом предупредил нас о готовности.

В сторону станции «кентаврики» шли сплошным потоком уже минут тридцать. И теперь этот поток иссяк, а с обратной стороны ещё не начался. Мы проверили винтовки и револьверы, подготовились, заняли удобные позиции…

А стоило из прохода показаться первому роботу, как прозвучал выстрел. Стрелял Пилигрим, следом — Кэт, потом — я, затем — Славка, после него — Мелкий, а дальше — Пух и его оставшиеся восемь бойцов. Очерёдность мы, если что, определили заранее.

А теперь успевали и перезарядиться, и с комфортом пристроиться для стрельбы. Роботы шли один за другим, но редко когда вылезали по две-три штуки сразу. И обычно хватало одной пули куда-нибудь в центр передней части, чтобы «кентаврик» начал дёргаться, ехать медленней и сбиваться с маршрута.

Жаль, конечно, мы не могли этих малюток засунуть в Алтарь Вознаграждения… Но в любом случае они сначала будут неисправны, а затем их придётся чинить — и всё это время «кентаврики» будут не помощью, а обузой. И это уже был неплохой результат.

С третьей пули роботы почти всегда замирали. Некоторые просто сбивались с курса и укатывали куда-то вдаль. Но это всё мы выяснили опытным путём. А на самых первых робожертвах иногда приходилось отстреляться всему отряду.

Но минут через пятнадцать дело наладилось, и мы превратились в конвейер по отстрелу. И так продолжалось достаточно долго. Солнце зашло за горизонт, стало темно, и одни лишь фары роботов светились внизу.

Вот под фару мы и стреляли, продолжая выводить машинки из строя. В темноте, правда, начали иногда промахиваться. Роботы ведь не стояли на месте. И если не получалось их первой пулей достать прямо в проходе, потом это сделать было куда сложнее.

Несколько штук мы даже упустили. Они сумели избежать первого попадания, а затем удачно проскочили зону обстрела. Хорошо ещё, все «выжившие» двигались в сторону выработки, а значит, вряд ли могли поднять тревогу.

А вот несколько отрядов, которые двигались к базе восставших СИПИНов, мы перестреляли с особенным тщанием.

Всё шло хорошо. Но в какой-то момент Пилигрим поднял руку, привлекая внимание, и сообщил:

— Ещё по три выстрела и уходим!

— А я чот ваще только пристрелялся!.. — возмутился Мелкий.

— Лично ты можешь остаться и стрелять дальше! — не стал спорить Пилигрим.

— Не-не! Я чо? Я ничо! — тут же сдал позиции гопник.

— Ну вот и всё! — наставительно подытожил разведчик, а затем вскинул винтовку и выстрелил.

Я тоже, как и Мелкий, не знал, почему он решил уходить. Но подозревал, что это как-то связано с группами «кентавриков», которые шли в сторону станции. Поэтому спорить не стал. Трижды дисциплинированно отстрелявшись, встал и поспешил по косогору вслед тем, кто тоже закончил.

Мы успели подняться на плоскогорье, когда из прохода раздалось противное знакомое жужжание. Дроны-наблюдатели выдвинулись проверить обстановку на месте засады. И мы, понимая, что задерживаться не стоит, перешли на бег.

— Сюда! В промоину! — Пилигрим первым соскочил в глубокую, почти полтора метра, извилистую траншею. — Пригнулись все!

— Как ты узнал-то, ваще? — удивился Мелкий, тяжело дыша, а затем уточнил вопрос: — Ну, типа, что щаз эти прилетят…

— Время засёк! — коротко ответил разведчик, не переставая двигаться вперёд. — Роботам от той точки, где мы устроили засаду, ехать до базы полчаса… Вот я примерно полчаса и отсчитал… А дальше сказал сваливать.

Тем временем внизу, в долине, завыли сирены «наблюдателей». Прямо как в тот раз, когда они обнаружили Большой Алтарь в фактории. Судя по красным отсветам, часть дронов ломанулась к выработке, а часть — обратно.

— Предупреждают своих… — оценил Пух.

— Давайте быстрее! — прикрикнул Пилигрим. — Меньше разговоров, больше бега!

Прямо вот бежать в открытую мы, конечно, побоялись. В темноте можно и ноги поломать. Но шли очень быстро, слыша, как за нашими спинами разворачиваются наши же поиски. Роботы, видимо, оценили ущерб, нанесённый им неизвестными вредителями, и бросили дронов на нашу поимку.

Вот только эти самые дроны суетливо разлетались в разные стороны. Значит, откуда мы пришли и куда уходим, роботы не имели ни малейшего понятия. А до нашего временного лагеря было уже рукой подать.

— Если успеем скрыться, повторим ещё разок! — предупредил Пилигрим.

Ну и мы, само собой, постарались. Последние метров пятьдесят до ручья вообще бежали, больше не прячась. Дроны-наблюдатели, судя по звукам, были теперь неподалёку. Нас они пока видеть не могли, но если подлетят поближе…

Не успели! В смысле, они не успели, а не мы.

Грим стоял у водопада и контролировал небо, подталкивая каждого из нас в пещеру. Сам он заскочил последним, и в свете включенного фонарика мы увидели счастливую улыбку, которая не смогла затеряться даже среди его густой бороды.

— Успели! — кивнул наш разведчик, отвечая на незаданный вопрос. — Повторим через день!

— Отлично! — кивнул я, скидывая с плеч рюкзак и садясь рядом на расстеленный спальник. — Сколько мы настреляли, кто-нибудь считал?

— Мы там около трёх сотен рабочих попортили! — ухмыльнулся Грим. — Точную цифру я не засекал. А теперь тихо все! Отходим в заднюю часть пещеры и сидим, как мыши. Ночью нас будут искать!..

И он был прав. Нас искали. Не раз и не два за ночь над нашим убежищем пролетали дроны-наблюдатели. Одни модели светили на землю мощными фонариками, а другие, видимо, искали нас в тепловом излучении.

Ну а мы мысленно показывали им язык! А ещё кутались в спальники, изо всех сил стараясь согреться и уснуть. И всё равно почти весь отряд дремал урывками. Ни нервы, ни холод как-то не способствовали здоровому богатырскому сну людей, честно выполнивших свой вредительский долг.

И лишь под утро, когда утихли звуки поисков, мы все забылись коротким сном. И даже не выставили часовых. Роботы всю местную живность давно распугали, а если нас найдут… Ну тогда и часовой не поможет!

Глава 14

Натурально, диверсантская

Дневник Листова И. А.

Пятьсот шестьдесят пятый день. День после удачного дела.

Днём мы, наконец, запалили жаровни. Уголь нажгли на предыдущих привалах, где встречалось нормальное дерево. Просто делали закладку в земле и пережигали. Угля было мало, но после холодной ночи всем хотелось тепла и уюта.

Можно было бы обойтись пищевыми рационами… Они, в конце концов, сами разогревались. Но горячее питьё действует быстрее и лучше. Так что в установленном на жаровню котелке заварили травяной отвар.

— Ну что, мы молодцы! — подвёл итог нашей вылазки Пилигрим. — Три сотни дроидов-рабочих — хороший результат.

— А мне кажется, маловато! — признался я, потому что и в самом деле так считал. — Судя по тому, что мы видели, этих «кентавриков» под несколько тысяч.

— Да, я тоже примерно столько насчитал, — согласился Пилигрим. — Но мы ведь и не собирались уничтожать всех. Перестреляли, сколько смогли, и ушли. Мы живы, роботы поломаны — а впереди новые вылазки!

— Ну хорошо. Вторая вылазка тоже по «кентаврикам», — кивнул я. — Но потом-то придётся что-то ещё придумывать! Возьмут этих рабочих под охрану или встроят в них какие-нибудь маячки, чтобы видеть, если начали исчезать.

— Согласен! Обязательно что-то придумают! — согласился Пилигрим. — Но маячок — это лишние ресурсы. Это вынужденное изменение в производстве. Это, в конце концов, лишний расход энергии! Мы усложнили жизнь нашим врагам. И, если повезёт, следующей ночью усложним ещё сильнее. Есть у меня одна идея…

— Давай, делись! — азартно потребовала Кэт.

— Вы заметили, что вдоль всего их маршрута стоят невысокие столбики? — хитро улыбнувшись, поинтересовался Грим.

— Не заметил, — признался я.

— А я чот видел такое… Такие штырьки каждые тридцать метров! — вспомнил Мелкий.

— Точно! Я их, честно, тоже не сразу приметил, — сказал Пилигрим. — Старею, наверное. Но! Когда заметил, я вдруг подумал: а что если штырьки — это как метки муравьёв на тропе? Какой-то робот, или с высоким интеллектом, или управляемый напрямую, проехал по маршруту и установил штырьки. А эти «кентаврики», как муравьиные рабочие, просто идут вдоль них?

— Это надо проверить… — задумчиво согласился я.

— Вот именно этим я сегодня аккуратненько и займусь! — кивнул Пилигрим.

— А сегодня не слишком опасно? — уточнил я.

— Ну… У меня с собой есть один скафандр! — Пилигрим подтянул к себе рюкзак, который у него и в самом деле был подозрительно большим.

А затем расстегнул его, порылся внутри и продемонстрировал нам:

— Он неплохо держит тепло внутри. И, соответственно, отлично скрывает от тепловизоров.

— Так мы же не знаем, как нас обнаруживали ночью! — припомнил Славка.

— Это вы не знали, а я знаю! — уверенно ответил Пилигрим. — Когда ты в этой штуке, «наблюдатели» пролетают прямо над тобой и не видят. Вот на больших платформах есть какие-то дополнительные датчики. А у мелких дронов — одни тепловизоры, хоть и очень чувствительные.

— Значит, ты сейчас на разведку? — уточнил я. — А мы?

— А вы сидите в пещере и отдыхайте! — посоветовал разведчик. — Если я прав про эти стержни, то переставлю их так, чтобы «кентаврики» двигались по реке. Как я понимаю, воду они не любят. Посмотрим, что получится…

— Но ещё раз мы по ним стрелять будем? — с надеждой спросил Пух, который явно втянулся в наши вредительские схемы.

— Как и договорились, завтра вечером! — обнадёживающе кивнул Пилигрим. — Дадим им сначала исправить маршрут, дождёмся, когда роботы успокоятся… И тогда ещё раз попробуем.

После этих слов разведчик собрался и сразу ушёл. А мы остались ждать новостей.

Делать было откровенно нечего. Кто-то решил ещё поспать, подтянув спальник поближе к жаровне, чтобы было теплее. Кто-то чистил оружие и перекладывал вещи.

Понятное дело, многим хотелось выйти на воздух — в жару, под солнышко. Но я строго-настрого запретил даже близко к выходу из пещеры подходить. Один-единственный дрон с нормальным обнаружением, и всё… Придётся тогда бежать из нашего почти прекрасного лагеря.

Практически целый день мы маялись от скуки и безделья. А вечером со стороны долины снова завыли сирены.

Ну а спустя пять минут в пещеру ввалился Пилигрим в своём скафандре. И, стягивая его, он хохотал как полоумный.

Затушив жаровню, мы оттащили все вещи в дальний конец пещеры и окружили разведчика.

— Сука… Всё получилось! — рассказал он, всё ещё посмеиваясь. — Они реально идут по этим маячкам!.. Я их все просто переставил в русло реки на протяжении почти полукилометра.

— И чо? — спросил Мелкий, чуть не подпрыгивая от нетерпения.

— Сначала они даже нормально проезжали по руслу! — признался Пилигрим. — Но выбирались мокрые насквозь. А вот потом я перестарался, путь стал слишком длинным… И роботы начали то ли там застревать в реке, то ли ломаться… В общем, из воды они больше не выбирались!..

— Сколько сломал? — одобрительно хлопнув его по плечу, спросил я.

— Не считал. Но сотен пять точно! — радостно ответил мне разведчики. — А теперь тихо, мыши-диверсанты! Как в прошлый раз!..

И снова потянулась долгая ночь, полная жужжания летящих мимо дронов-наблюдателей.

И снова нас не сумели обнаружить!..

Дневник Листова И. А.

Пятьсот шестьдесят пятый день. Какой выбор сделать?

— Вариантов у нас два! — признался Пилигрим, когда днём решили обсудить планы. — Либо повторяем какую-то каверзу здесь, либо перебираемся и пробуем свалить ветряки. Что скажете? Я бы попробовал ещё раз тут!

Все заговорили разом. Кэт предлагала перебраться. Славка и Мелкий жаждали пролить машинное масло врагов. Пух предлагал переждать хотя бы одну ночь, чтобы сбить с толку роботов. А его бойцы разделились поровну. Одна половина хотела вылазку к «кентаврикам», другая — уйти на новое место.

Руководствуйся мы прямым подсчётом голосов — наверное, сразу остались бы.

Но в какой-то момент все уставились на меня. А я по-прежнему пытался понять, что нам сейчас лучше сделать.

— Давайте попробуем вылазку! — решил, наконец, я под радостные крики сторонников. — Только не как в прошлый раз!

— А что тебе в прошлый раз не понравилось? — удивлённо уточнил Пилигрим.

— Мне не нравится, что в этот раз мы повторяемся, — пояснил я.

— Ну мы ведь будем сидеть в другом месте, к северу отсюда! — напомнил Пилигрим. — А то, что используем старые методы… Ну так и контрмеры, похоже, роботы пока не придумали. Вчера, когда я один ходил, тоже не сразу поднялась тревога.

— Всё равно предлагаю разделиться! — решительно сказал я. — Нам, как ты сказал, надо остаться в живых и сделать как можно больше гадостей. Так вот, я предлагаю выбрать двух человек, кто сможет отвлечь роботов в случае их внезапного появления.

— Жеребьёвка, на? — уточнил Мелкий.

— Ага, — я кивнул. — Но с одним условием: Грим в ней не участвует! Он у нас единственный проводник по этим горам.

Каких-то возражений против моей идеи не возникло. Хотя, само собой, никто роботов отвлекать не хотел. Лучше весело пострелять, а потом снова весело пострелять, чем чуть-чуть пострелять, а потом грустно умереть. Однако я своё слово сказал, и с ним — согласились.

Короткие палочки вытянули Славка и один из бойцов Пуха. Я видел, что они оба расстроились, но успокоил их тем, что мы всё равно долго тут не покуролесим.

А потом я и все остальные выдвинулись на позиции.

И это была самая неудачная наша вылазка.

Нет, мы сумели уничтожить несколько десятков рабочих… Вот только затем сбылся мой самый страшный кошмар: в небе, со стороны прохода к обломкам станции, появились дроны-наблюдатели. И наш отряд начал отступать на плоскогорье, в то время как Славка и его напарник принялись стрелять по дронам.

Они выпустили в небо две ракеты, а затем ещё держались минут десять, отступая. Как мы и планировали, основной отряд как раз успел уйти в сторону укрытия. Но, судя по звукам поисков, которые слышались всю оставшуюся ночь, роботы не поверили, что диверсантов было только двое.

Впрочем, мы были живы, у нас была взрывчатка… А Славка и его напарник уже должны были возрождаться в своих капсулах. Поэтому сильно горевать никто не стал. Разве что Пилигрим виновато поглядывал в мою сторону.

Впрочем, я лично его ни в чём не винил. Каждый делал всё, что мог, в этой ситуации. У разведчика было много планов, и он умел их отлично воплощать в жизнь. А у меня была здоровая паранойя, которая иногда мне сильно помогала.

А значит, всё это было неважно. Важно было другое: что мы ещё в силах сделать роботам какую-нибудь гадость!

Дневник Листова И. А.

Пятьсот шестьдесят восьмой день. Неожиданный план.

Солнце закатилось за горизонт. Вообще-то нам невыгодно было проводить свои акции ночью… Всё же, в отличие от роботов, в темноте мы плохо видели цель. Зато ночная тьма давала хоть какой-то шанс остаться незамеченным. А днём нас было бы ещё легче визуально обнаружить.

После неудачной попытки уничтожить роботов-рабочих, мы вернулись в долину, где располагалась база восставших СИПИНов. За то время, пока нас не было, тут уже успели покуролесить другие группы диверсантов.

В основном, все били по ветрякам. Что и неудивительно. Стоило только их увидеть, как становилось понятно — надо взрывать. И судя по тому, что за прошедшие дни роботы не успели вернуть электростанции в строй, это было эффективно.

Мы решили присоединиться к безобразиям. С нашей стороны долины, в итоге, удалось свалить четыре десятка ветряных генераторов, а на другой — все шесть десятков. Не сказать, чтобы это было такое уж большое количество… Но где-то четверть мощностей мы всеми группами выбили.

Вот только теперь по склонам, где стояли ветряки, постоянно курсировал патруль.

Пришлось думать, как быть дальше. Но мы уже устали, у нас кончались припасы… В итоге, мы решили просто понатыкать мин, а затем устроить подрыв дистанционно. И все мы при этом понимали, что, скорее всего, это будет нашим последним делом.

В качестве «подрывников» решили использовать Грима и Кэт, как самых метких. Им надо было стрелять по минам, чтобы вызвать взрыв. А остальные собирались заложить мины. И план у нас был неплохой, и выполняли мы его аккуратно… Но роботы стали какими-то слишком нервными в последние дни!..

Короче, план дал сбой где-то на середине. Я ещё не успел даже выдвинуться с минами к ветрякам, как роботы подняли тревогу. Парни, успевшие раньше меня и кравшиеся по склону, попытались сбежать, но куда там? Дроны появились всего спустя десять секунд, яростно кинувшись в атаку.

Над моими спутниками, один за другим, вспухали шарики плазменных взрывов. А Пилигрим и Кэт тут же начали подрывать заряды, естественно, выдав своё местоположение.

Я был единственным, кто сумел добежать до места, где мы спрятали поклажу. К нашему склону уже летели десятки дронов и боевых платформ. И, понимая, что всё скоро будет кончено, я приготовился подороже продать свою жизнь…

Подбежав к ближайшему рюкзаку, дёрнул молнию и пошевелил поклажу. Не нашёл, что искал, и кинулся к следующему. Мне нужен был свет! И Кэт с Пилигримом нужен был свет! А ракетницу, как назло, найти не получалось…

Неожиданно моя рука наткнулась на знакомую плотную ткань скафандра. Того самого, который таскал с собой Пилигрим.

И, почти одновременно с этим, в той стороне, откуда стреляли мои товарищи, вспух плазменный шарик.

Понимая, что буду следующим, и времени нет, я начал запаковываться в скафандр. Так быстро я его не надевал даже во время экспедиции!.. А чтобы меня не обнаружили раньше времени, я забился в какие-то кусты, натягивая на себя плотную ткань. Зачем?

Да я и сам не знал, зачем… Это было что-то вроде инстинкта, который просто требует выжить. И только глядя на строчки анализа атмосферы, бегущие перед глазами, я понял, что сделал что-то не то…

Потому что я действительно хорошо спрятался. Вместо того, чтобы героически умереть и вернуться к себе в капсулу.

Надо мной пролетело несколько «наблюдателей». Но в зарослях меня не было видно сверху, а скафандр защищал от тепловизоров. Меня могли обнаружить разве что большие платформы, но они сюда не летели.

И я продолжал сидеть, не зная, что мне делать — раз уж я выжил.

А потом у меня созрел план…

Дневник Листова И. А.

Пятьсот шестьдесят девятый день. Карфаген должен быть затоплен.

Я долго решал, что мне делать, сидя в кустах. И постоянно поглядывал на огромную башню связи, и так, и эдак прикидывая, как бы к ней подобраться.

А потом мой взгляд упал вниз. На озеро, которое образовалось из-за того, что обломки станции запрудили долину.

Там, вокруг озера, сновали дроиды-рабочие. Их было много. Часть уходила на север, в проход. Часть — на восток, в горы. И все они следовали по маршруту из колышков, который вел к станции. Опасно? Однозначно! Но, в случае успеха, я бы подгадил врагам весьма и весьма значительно.

Теперь, когда меня отпустили инстинктивные позывы, я уже не боялся умереть. В конце концов, мы все были к этому готовы. И теперь я просто пытался придумать, как сделать это с максимальной пользой. Фееричненько, так сказать! И по всему выходило, что озеро — это тот самый способ.

Особенно сейчас, когда куча дронов ищет меня и других диверсантов в горах на северо-западе. И я решился, начав активную подготовку к своей диверсии.

Первым делом спустился в наш лагерь. Надо было осторожно утянуть оттуда один рюкзак и весь моток наших верёвок. Вот только над лагерем постоянно висели два «наблюдателя», и дело оказалось непростым.

Я только туда полз минут десять, стараясь не потревожить скрывающие меня заросли. А затем ещё минуты три выбирал момент, как бы стянуть вещички…

А потом ещё минут двадцать полз назад. И, лишь убедившись, что в данный момент мне ничего не угрожает, принялся за дело.

Для начала вытряхнул из рюкзака все вещи. Пищевые рационы, столь нужная ещё совсем недавно ракетница с патронами, спальник, запасные ботинки… Всё это полетело на землю.

Внутрь рюкзака я убрал верёвки и приготовился спускаться на дно долины. И это было, опять же, очень нелегко!.. Мало того, что приходилось ползти, постоянно выискивая укрытия, так ещё и укрытия эти были в самых неудобных для спуска местах! Да и рюкзак с верёвками не добавлял удобства: давил на плечи и тянул вниз так, что аж руки гудели.

В результате, в какой-то момент я даже скатился по склону на пузе, чуть не продрав скафандр. А потом ещё долго лежал, пытаясь угадать, засекли меня или нет.

Повезло. Не засекли.

Но, даже спустившись, я не стал сразу действовать. И сначала замер в тени огромного гриба, сложившего шляпку.

Все имевшиеся верёвки я связал в одну. Вышло прилично в длину и очень весомо. Хорошо ещё, верёвки были из тех, которые мы использовали в экспедиции. Тонкие и достаточно крепкие, чтобы моток в несколько сотен метров не стал неподъёмной ношей.

Впрочем, тяжело было всё равно… Очень тяжело!..

До тропы, по которой сновали «кентаврики», оставалось метров пятьдесят. Даже в скафандре и с тяжёлым рюкзаком я мог преодолеть их очень быстро. Но ведь мне недостаточно было одного колышка! Я хотел отправить в озеро целую секцию!

А ещё лучше было бы провернуть всё это незаметно!

Поэтому я ждал… Ждал…

И дождался.

Тень от горы, скользившая по долине, медленно приближалась к нужному участку. Обе местных луны скользили друг за другом наперегонки по небосводу, и вскоре обе они должны были скрыться за горой.

А затем наступила бы почти полная темнота… И в тот момент, когда это случилось — я начал действовать.

Я полз!

Как местные червяки, елозя пузом по камням. Мимо проносились «кентаврики» со включенными фарами. Я каждый раз замирал, вжимаясь в землю, а потом старался как можно быстрее убраться с пути очередного дроида.

До первого колышка я добрался минут за десять. До второго — ещё через пять минут. Колышки были воткнуты неглубоко. Так что я без проблем вытаскивали их из земли, обвязывал верёвкой и полз дальше. В земле остались только крайние колышки, на которых я закрепил концы верёвки. За четыре часа я сумел связать в одну цепь двадцать колышков! Шесть сотен метров на пузе!

К моему счастью, луны так и не показывались на небе. Ночь обещала быть тёмной до самого рассвета, и я готовился к решающему рывку.

То есть собирался сползти в озеро, уводя маршрут «кентавриков» на глубину.

Но для этого нужно было дождаться момента, когда поблизости не будет ни одного робота.

Чтобы меня даже случайно не заметили, я сполз на самую границу озера и вернулся назад ровно на середину пройденного пути. Времени до рассвета осталось совсем немного. Но нужно было ждать…

Так, отдыхая и продумывая свой план, я принялся набивать рюкзак камнями. Мне надо было спуститься на дно озерца, уведя туда роботов-рабочих. Ну не нырять же мне⁈ Пусть рюкзак прижимает меня ко дну. А запасы кислорода в скафандре хоть и были истрачены почти на 80%, но даже оставшихся двадцати мне хватит, чтобы сделать гадость.

А потом, наконец, настал момент истины! Ну, то есть, особо масштабного вредительства. Роботов не было слева, со стороны обломков станции, а справа ближайшие были очень и очень далеко. Я схватил верёвку рукой и пополз в озеро. Рюкзак надёжно придавливал меня ко дну, так что я просто двигался наощупь, погружаясь всё глубже и глубже.

Было нелегко… Руку с верёвкой приходилось держать над собой, чтобы протаскиваемые триста метров с колышками ни за что не цеплялись. А верёвка была тяжёлой! Поднятая рука почти сразу заболела от усилий. И ведь всё равно верёвка то и дело за что-то зацеплялась! Приходилось вставать, подтягивать её выше над водой… Короче, намучался я с этим действом страшно.

Когда стало возможно, я и вовсе встал на ноги, зашагав по дну озерца на глубину, всё так же стараясь держать верёвку повыше над головой. Поначалу на каждом шаге я внимательно ощупывал почву под ногами, чтобы не споткнуться и не дёрнуть верёвку слишком резко. Мне важно было почувствовать натяжение всей цепочки, когда я погружусь максимально глубоко.

Я не учёл одного: размякшая почва была не слишком-то устойчива. И когда под моими ногами начало двигаться дно, ухая куда-то совсем в глубину, я просто выпустил верёвку из рук, позволив себе упасть.

Возможно, я даже выбрался бы из озера… Времени-то было предостаточно. Но меня завалило. На ноги упал огромный камень, надёжно вдавив их в землю. И, как я ни старался, спихнуть его никак не удавалось.

Кислород стремительно утекал, стало душно, а мысли стали путаться. Последнее, что я запомнил — это свет.

Свет рядом со мной.

Я даже не сразу понял, откуда он взялся. И только потом, дёргаясь и пытаясь выбраться, я понял, что рядом на боку лежит «кентаврик» и укоризненно светит в меня своей фарой.

А потом стало совсем тяжело… Я дёргался, пытаясь сделать вздох, я сипел, я даже попытался нащупать молнию на затылке, чтобы снять скафандр. А вот снял ли… Этого я уже не помнил.

Но скажу честно: смерть от удушья — это не то, что я хотел бы повторить…

Глава 15

Натурально, самоубийственная

Дневник Листова И. А.

Пятьсот семидесятый день. Укромное место с нычкой белых капсул.

Когда мы уходили совершать подвиги, то капсулы спрятали в горной лощинке, чуть в стороне от Тропы Гигантов и края долины. А охрану для них нам выделили. Правда, чего и следовало ожидать, с большим недовольством…

Когда я принял душ и выбрался из капсулы. большая часть диверсантов уже ушла догонять армию. Остались только Славка, Кэт, Пилигрим и Мелкий.

— Меня дожидаетесь, что ли? — удивился я.

— А ты задержался! — улыбаясь, погрозила мне пальчиком Кэт.

— Чего натворить удалось? — радостно спросил Грим, а Мелкий поддакнул.

— Спрятался в твоём скафандре и затащил в озеро путевые штырьки основной дороги! — ответил я. — Не знаю, сработало или нет… Но вроде, когда уже почти задохнулся, видел одного «кентаврика». Он мне в воде фарой грустно подмигивал…

— Ну где один — там и второй, на! — жизнерадостно сделал вывод Мелкий.

— Ты прямо у обломков станции это делал? — удивился Грим.

— Нет, до станции было ещё метров двести! — объяснил я. — Но да, близко был…

— А как тебя не заметили⁈ — не поверил Славка.

— Скафандр хорошо прячет тепло! — вместо меня ответил Пилигрим. — А для всяких устройств ночного видения — слишком далеко. И там единая дорога для всех дроидов-рабочих. Если вражьи СИПИНы вовремя не опомнились, то рабочих, наверно, целая куча утонула!

Вот о том, что все мои злодеяния могут успеть исправить, я, каюсь, как-то не подумал… Но вроде бы никто не показывал пальцем и не говорил, что Вано — непредусмотрительный дурак… Так что я решил не заморачиваться по этому поводу.

— Ну что, тоже пойдём к нашим? — спросил я, переводя тему.

— Уже не нужно! — ответила Кэт. — Мы с ребятами из охраны договорились, чтобы нас перебросили в капсулах вместе с ними.

Лучше бы, конечно, пешком. Это я подумал, но вслух не сказал, потому что… Ну ведь, и в самом деле, быстрее! Ну а то, что тебя трясёт в капсуле, и желудок мигрирует от задницы до горла… Так это, как многие считают, можно и потерпеть! Вот только я как-то не привык к подобной транспортировке — не связка же дров…

Пришлось изобразить на лице радость от предстоящей поездки. А пока суд да дело, я успел расспросить ребят из охраны, как дела у основной армии. Новостей у них было не сказать, чтобы много — но какие-то были.

Как оказалось, армия ушла недалеко от нашего лагеря. Сам лагерь мы расположили на южной стороне первой долины, углубившись в горы. Армия двигалась каждый день, но всего километров по десять, в лучшем случае — пятнадцать. За время нашего отсутствия она успела пройти первую долину, вторую… И даже дошла до третьей.

Вот тут-то и начались проблемы! Роботы перекрыли вход завалом из камней, а на завале оставили дежурных. Пока наши штурмовали баррикаду, пока разбирали завал — враги успели организовать ещё один рубеж обороны.

И вроде как там тоже предполагался штурм… Причём ещё три дня назад… Но с тех пор новостей от армии не было.

Дневник Листова И. А.

Пятьсот семьдесят первый день. Штурм плоскогорья.

До перелёта пришлось ждать день. Я, конечно, не изнывал от бездействия, как тот же Грим, но скука всё равно одолевала. Конечно, её частично сглаживало общение с Кэт… Но на сколько там хватит двух здоровых молодых организмов, даже если два раза в день?

Впрочем, до этого нам как-то вообще не до уединения было. А тут все занимались своими делами в ожидании транспортировки. Зато мне удалось выяснить, что там и как прошло у других групп диверсантов. Как оказалось, охрана лагеря успела и с ними пообщаться.

В общем, основной удар наши действительно нанесли по ветрякам. Правда, одна группа тоже сначала озаботилась выбиванием «кентавриков» на другой стороне долины, где лежали обломки станции… Но выбить им удалось всего сотни две.

Что и неудивительно… С ними-то не было Пилигрима, который такие гадости придумывает быстро и без лишних рефлексий! Поэтому мы и вернулись последними, с отрывом в пару дней от предыдущей группы.

Вообще узнать новости у охраны оказалось несложно, если просто сесть с ними играть в кости на деньги. Впрочем, все эти занятия слабо помогали от скуки. И когда первая капсула полетела в лагерь, подав сигнал на погрузку в другие капсулы, даже я был рад!..

О! Если бы мы знали, что нас ждёт по прилёту, то сидели бы и дальше играли в кости, передавая друг другу бесполезные в этих местах деньги…

Ещё на подлёте я услышал звуки полномасштабной войны. Шипение, выстрелы, крики, мат, жужжание дронов и гулкие удары взрывов.

А первое, что я увидел, выскочив из капсулы — обгоревшего, но живого бойца, стрелявшего куда-то в небо! Через секунду сверху прилетело несколько крупных пуль, выбивавших фонтанчики земли. Боец не успел увернуться от серии выстрелов — и погиб…

— Пригнулись все! Сюда! — кричали откуда-то справа.

— Помогите! Помогите! — звучало откуда-то слева.

А где-то впереди вспухал плазменный взрыв. Я схватил за руку Кэт, которая шла прямо за мной, и рванул в сторону, под прикрытие шипов, нависающих над проходом между капсул.

Краем глаза успел заметить висящую в воздухе монструозную платформу, метра два в диаметре, которая лупила вниз из какой-то толстой пушки.

Ду-дух!.. Ду-дух!.. Ду-дух!..

Пять выстрелов за пять секунд и передышка, секунды четыре. По платформе стреляли с земли, но, кажется, на всю эту нашу возню ей было наплевать. Дно у неё было достаточно крепким, чтобы выдержать даже винтовочные попадания.

Вот она раскатала очередного защитника, а потом снизилась, выискивая новую цель…

— Поберегись! — откуда-то с крыши навесом прилетел дымящийся горшок, обмотанный тряпками, и попал точнёхонько на платформу.

Ду-дух!..

Человек, секунду назад метавший горшок, замертво свалился с крыши. Но и платформе не повезло: рвануло сверху знатно, отчего она клюнула носом. И в тот же момент в её крышу забарабанили выстрелы.

Платформа только и успела ещё пару раз «ду-духнуть», прежде чем рухнула вниз. А над крышами капсул её прощальным приветом вспух шарик взрыва. Раньше я такого припомнить не мог: старые дроны падали без убойных спецэффектов.

Впрочем, всё это я наблюдал краем глаза, продолжая бежать и тащить за собой Кэт. Первый же попавшийся мне боец был остановлен и спрошен о местоположении Алтарей. Ну или оружия.

— Там! — боец махнул рукой куда-то за спину и рванул дальше, а мне пришлось высматривать ещё кого-нибудь, кто ответит на вопросы.

— Алтари! — крикнула Кэт, указывая на конструкцию из брёвен и металлической проволоки.

Мы кинулись туда, а путь нам преградили охранники:

— Куда? — рявкнул один из них, но был остановлен другим:

— Это Вано! — а потом махнул мне рукой в сторону узкого прохода в конструкции. — Давайте! С возвращением! Вы там из готового оружия берите только! Алтари пока на перезарядке!

— А где отцы-командиры? — крикнул я на ходу, протолкнув вперёд, к Алтарю, Кэт и бежавших за нами Славку с Мелким.

Грима я, само собой, никуда проталкивать не стал, когда он остановился рядом послушать новости.

— На штурм пошли! — ответил охранник.

— Так лагерь же атакуют! — удивился я.

— А теперь это всё одноху… Одинаково! — покосившись на пробирающуюся к Алтарю Кэт и чуть присев от звука близкого взрыва, отмахнулся тот. — Как мы роботов штурмуем, так и нас штурмуют!

— Понятно… А где наша группа сидит? — спросил Пилигрим.

— Да на восточной стороне!

Нам невероятно повезло! Мы не только вооружились, но даже сумели добраться до нашей группы и вызвать капсулы. Было бы весьма и весьма обидно умереть здесь, в лагере, а потом идти сюда своим ходом, теряя время.

Оценить происходящее я сумел, лишь когда выбрался на крышу одной из капсул в центре. Ту самую, где засели руководящие обороной Сочинец и Пресня. Встретили нас там неласково, но, с учётом момента, на другое рассчитывать не приходилось:

— Нагулялись? — крикнул Сочинец, завидев меня. — Больше шило в жопе не свербит?

— Ты просто завидуешь! — нашёлся я, что ответить. — У вас-то вон как скучно…

Тут же пришлось срочно кидаться на крышу плашмя: прямо над нами пронёсся сбитый, но не потерявший боевой настрой дрон-налётчик. Взорвался он плазменным шариком метрах в десяти.

— Да ять! Обосраться, как скучаем! — проворчал Пресня, поднимаясь на ноги.

— Просто дождь из дронов! — отмахнулся я, бодро вскакивая. — Ерунда!

— Тьфу, блин… — осуждающе охарактеризовал мои слова Сочинец.

Мы были в третьей долине! Всё-таки армия преодолела проход. Но легче от этого не стало. Роботы тоже посчитали ровное, плоское и широкое плоскогорье удачным местом для своего опорного пункта.

Они там и насыпь возвели из камней, в человеческий рост… И огневые точки предусмотрели, где установили пушки, который теперь лупили по штурмующим бойцам…

Лагерь же нашей армии располагался у самого входа в долину — на северной стороне, где тоже была возвышенность.

Основная часть армии Алтарного сейчас форсировала реку, и, пригибаясь, бежала по ближайшим удобным подъёмам на плоскогорье. Впрочем, не забывая постреливать в сторону врага, едва лишь находилось надёжное укрытие.

Меньшая часть армии сражалась в лагере, пытаясь отбить налёт дронов, со стороны входа в следующую долину. А заодно и перебить группу дроидов, которые пёрли к нам со стороны плоскогорья, обходя атакующие силы.

— Это у них теперь тактика такая! — пояснил Сочинец мне и Гриму. — Как только мы пытаемся атаковать, они лезут на лагерь.

— А это что? Катапульты? — удивился я, увидев, как в районе реки в небо взмывают мачты с канатом и сеткой, отправляя во врага полыхающие снаряды.

— Требушеты! Намжал подогнал! — ответил Пресня.

— Из Алтарного с ними горшки с нефтью привезли! — добавил Сочинец. — Вот… Пользуем… Сцука, сейчас с севера потеряем внешние капсулы!..

— Не ссать! — отозвался Пресня. — Там уже Болт из Витиной группы, он поможет!

Снаряды от требушетов прилетели кто куда. Большая часть либо бессильно разбилась о каменную насыпь, либо полыхнула где-то за ней. Толк от стрельбы то ли был, то ли его не было… В общем, неясно. Зато люди, взбирающиеся под огнём на плоскогорье, сумели продвинуться ещё чуть-чуть, пока часть вражеских сил отвлеклась на требушеты.

Я вскинул винтовку, увидев летящий в нашем направлении дрон… Но выстрелить не успел. Меня опередил Пилигрим, чётко сняв цель.

— Грим, возьми «дуру» и стреляй из неё! — возмутился Сочинец.

— Дуру? — не понял разведчик.

— Большую винтовку, которая этим дроидам броню пробивает! — пояснил Сочинец.

— А где её взять-то? — удивился Пилигрим.

— Вон за теми капсулами, на третьем ряду парень погиб! — указал место Пресня. — Он с «дурой» был! И его не плазмой накрыло, а пулями.

Я снова вскинул винтовку, выцеливая «налётчика», мечущегося над лагерем.

— Вано, прикрой Грима! — крикнул Сочинец, тоже прицеливаясь и опережая с выстрелом.

«Мой» дрон сбитой птичкой печально свалился на землю.

— Сколько у нас сейчас «дур»? — спросил я, поспешив за разведчиком.

— Семь! — отозвался сзади Сочинец.

Мало! Семь — это очень мало. Всего, если я не ошибался с подсчётом дней, мы могли рассчитывать на десять-одиннадцать. Одну «дуру» привезли из фактории, ещё десять должны были получить. Но получали их в Алтарном, так что… Какие-то ещё могли не успеть доставить.

И всё же часть оружия мы потеряли в этих боях. Обидно! И слишком мало осталось! Двадцать-тридцать «дур» — вот это стало бы аргументом в споре с роботами. Но как они не могли выдавать бесконечное число техники, так и СИПИНы нам не могли подогнать столько оружия, сколько требовалось.

Бросив последний взгляд на то, как армия Алтарного идёт на штурм плоскогорья, я сиганул вниз. Уже спрыгивая, увидел, как по врагу прилетел новый залп наших требушетов… И в этот раз результат, кажется, был однозначным. Один из снарядов разбился на позициях крупной пушки, установленной за насыпью, и вскоре там заалело зарево пожара.

Вместе с Гримом я добрался до нужного прохода. Парень, стрелявший из «дуры», и вправду помер не от плазмы. Винтовка валялась на земле, рядом с изуродованным телом и сумкой с патронами. Не знаю, чем в парня стреляли, но дыры там были размером с кулак взрослого мужчины…

Наверно, такие же дырки оставило бы попадание из «дуры». В голове даже возникла странная и совершенная неуместная мысль: а может, он сам застрелился пять раз подряд? Когда не надо, в голове всегда появляются какие-то глупости… Хотя иногда выверты моего мышления удивляют даже меня.

Грим вот явно ничем таким не страдал. Он подскочил к убитому, подхватил сумку с боезапасом и винтовку, быстро её осмотрев на предмет повреждений. А затем махнул мне рукой и побежал по проходам между капсул на север, где намечался прорыв дроидов.

— Вано! Следи за воздухом, как доберёмся! — успел прокричать разведчик, когда мы уже приближались к месту прорыва.

Найти его никакого труда не составило. На пути наступающих сил врага не осталось целых капсул. Они не были уничтожены, нет. Пол и нижняя часть стен в большинстве своём уцелели, но от крыш и шипов после взрывов «налётчиков» ничего не осталось.

На полосе шириной метров в пятьдесят что-то дымилось, что-то плавилось, что-то горело… К счастью для жителей этих капсул, их жилище могло восстановиться, пока живо ядро. Но если дроиды доберутся до лагеря… Вот тогда о восстановлении можно забыть. Видимо, дела с наступлением шли совсем плохо, если охранять лагерь решили малыми силами.

Мы с Гримом добрались до чьей-то полуразрушенной капсулы. И, укрывшись за остовом стены, попытались оценить обстановку.

Вторая линия обороны держалась, хоть и лишилась большей части шипов. Защитники там пытались выбить дроидов по старой тактике. То есть устраивая десяток попаданий по одной стороне — чтобы врага развернуло небронированной «спиной». А ещё где-то там изредка постреливала «дура», иногда удачно выбивая противников.

Сейчас на подходах к лагерю дымилось шесть дроидов, а ещё два десятка продолжали ползти. И до первых остовов капсул им оставалось совсем немного…

— Помнишь? На тебе воздух! — напомнил Пилигрим, изготавливаясь к стрельбе. — Перемещаемся каждый раз, как я выстрелил!

— Принял, — кивнул я, проверяя, заряжены ли винтовка с револьвером, подхваченные у Алтаря.

— Стреляю! — оповестил Грим, но до выстрела ещё минуло две бесконечных секунды.

А потом «дура» гулко плюнула в сторону подступающих дроидов свою монструозную пулю. И один из противников, задымившись, тут же приземлился. А затем и завалился на бок.

Грим уже бежал прочь, спасаясь от ответной стрельбы. Я рванул за ним, стараясь не отставать, а через секунду в том месте, где мы находились до этого, вспух плазменный взрыв.

И это, конечно, было не вся «ответочка»: вражеские пули барабанили по остаткам стен, как очень страшный и гулкий дождь.

Мы с Гримом, стараясь укрыться, чуть ли не одновременно прыгнули рыбкой на землю, а потом поползли вперёд. Откуда-то сверху раздалось знакомое жужжание. Я резко перевернулся на спину, выхватил револьвер и принялся стрелять в летящий на нас дрон.

Попал!

Пилигрим, ругаясь, перезарядил винтовку. Быстро поднялся на одно колено, выстрелил, уничтожая очередную цель, и снова приник к земле. Со стороны второй линии захлопали выстрелы: ещё два дрона-налётчика бесславно упали вниз, так и не добравшись до нас.

— Ползём! — сказал Пилгрим, и мы поползли.

А потом разведчик ещё много раз говорил:

— Ползём!

— Бежим!

— Пригнись!

— Воздух!

— Вано, ять!..

— Ползём!

Он стрелял, а я выбивал дроны, подобравшиеся слишком близко. Со второй линии тоже стреляли, прикрывая нас. А на противоположной стороне долины остатки штурмующей армии, шедшей в самоубийственную атаку, с рёвом врывались на плато, сея хаос и разрушение.

Как я не умер? Сам не знаю… Может, Грим вовремя отдавал правильные приказы. А может, мне сегодня просто катастрофически везло. Люди вокруг гибли пачками. Но оставшихся дроидов удалось разобрать, а оставшихся дронов — сбить.

А потом первая сотня капсул поднялась в воздух и понеслась к нашей будущей базе. И роботы, будто осознав, что больше ничего не сумеют нам сделать, начали отходить к дальней части долины на востоке.

Бой закончился, а седые горы с удовлетворением смотрели на долины, погружавшиеся в тишину и темноту.

Глава 16

Натурально, военная

Дневник Листова И. А.

Пятьсот семьдесят третий день. Прошлое и настоящее.

Долина упала в наши руки вместе с приданым: Большой долиной и предгорьями. Конечно, дроны могли и через горы перебраться, атакуя нас в тылах… Но, к нашему счастью, штурм плоскогорья сильно проредил запасы техники у восставших СИПИНов.

По сути, и я, и другие диверсанты успели к шапочному разбору. Штурмы плоскогорья шли один за другим, не давая врагу прийти в себя и укрепить оборону. Люди буквально выдавливали роботов, на полную катушку пользуясь репликацией.

И тут надо отдать должное Кукушкину… Узнав про предстоящее сражение, он сумел направить из Алтарного к месту битвы поток «мясных конвоев».

Ну а три Малых Алтаря, собранных армией по пути к новой базе, были наполнены редчайшими элементами, многие из которых нельзя даже было использовать напрямую. Во всяком случае, пока мы, люди, не открыли их аналоги.

Зато Большой Алтарь, стоявший в Алтарном, успешно конвертировал одни элементы в другие, более простые! И, как сообщили нам те, кто недавно проходил мимо телеграфистов, из города к нам ехало сразу шесть «дур», выданных уже после победы.

А у нас, тем временем, тоже хватало забот. Мы строили базу, которая станет плацдармом для наших атак на роботов. И на этот раз строили по уму, а не как временные лагеря. Над всей базой решено было создать систему сетей, пробиться через которую дронам со взрывчаткой будет очень непросто.

Именно эти дроны создавали больше всего проблем в ночных боях. Они могли подниматься достаточно высоко, буквально падая из темноты на головы наших солдат. Прожектора, световые ракеты, шипы — это всё, конечно, помогало… Но не всегда. Можно было успеть засечь противника и выстрелить. А можно было и не успеть…

Нам нужна была нормальная защита! И, как выяснилось, она давно уже была известна на Земле под самыми разными именами, но все наши называли эту защиту ласково — «мангал». Говорят, это потому что первые такие защитные конструкции на бронетехнике напоминали решётки для барбекю. Ну или те самые древние мангалы для шашлыков.

Сейчас, в общем, уже не докопаться до истины. Давно дело было. Может, мой дед ещё застал их появление… Так или иначе, «мангалы» вполне могли защитить от атак дронов-налётчиков и от взрывов небольших бомб. Если не полностью, то хотя бы частично.

Проект продумывали давно, но я особо не принимал в этом участия. Потому что ничего в таких делах не понимал. Однако теперь, глядя, как натягиваются внешние слои защиты, проникся всей масштабностью замысла…

Наш «мангал» был многослойным. Одной стороной он крепился к почти отвесному горному склону, в который упиралось занятое нами плоскогорье. Туда, прямо в скалу, на высоте метров тридцати, пробивались штреки в метр глубиной.

В штреки вбивались металлические колья с петлёй на конце. А уже к ним привязывалась огромная сеть, которую протянули над лагерем. Сети плели в Алтарном и доставляли в армию вместе с подкреплениями. Сети, семо собой, были не такими большими, чтобы весь лагерь накрыть.

Поэтому для их поддержки везде натыкали деревянные столбы. И плевать, что под их установку приходилось дырявить почти каменный грунт… Зато все облагораживались полезным физическим трудом! А заодно забыли обо всяких глупостях, которыми обязательно занялись бы, выдайся у них свободный день.

И, конечно же, сети шли не одним слоем. Десять слоёв, а ниже — металлическая сетка. Правда, с ней пока приходилось ждать поставок из города… Рабочие, строившие дорогу, уже пробились через предгорья и теперь заводили дорогу в горы. Но пока не подобрались достаточно близко, чтобы фургоны с багами легко преодолели оставшееся расстояние, без поломок и застреваний. Так что все поставки по-прежнему шли через подкрепления.

А подкрепления, к слову, скоро должны были закончиться… Армия уже достигла численности в двенадцать тысяч человек, а потом мы ожидали не больше двух-трёх тысяч новобранцев. Так что скоро и самого Кукушкина можно было ждать в гости. Обещал же!

Главной нашей проблемой было то, что мы больше не могли без боя пробраться в долину к роботам. Они после серии диверсий взялись за организацию обороны, перекрыв все пути, какие только можно было использовать. Разведка, отправленная к ним после победы, вернулась в тот же день. Через капсулы репликации.

И вот теперь, пока ещё шло обустройство нашей базы, в полный рост встал вопрос: а что делать дальше? Ну, то есть, общая концепция-то ясна: переть вперёд, продавливая оборону противника. Но переть ведь придётся вслепую, и это понимали все.

Вот и собрались, как обычно, отцы-командиры: всё обсудить и планы утрясти. Почему-то вёл это совещание Пустырник, но я решил не заострять на этом внимание. Вроде бы всем остальным было плевать, кто там и что ведёт.

Собрались мы под навесом в центре лагеря, рядом с одним из Малых Алтарей. Стенами нам служили ящики с патронами и едой. Ласковый ветерок проникал между тканью крыши и деревом ящиков, и создавалось ощущение, что мы все собрались просто выпить на свежем горном воздухе.

Но нет. Мы были серьёзны.

Деревянный стол, пластиковые стулья, серьёзные командиры серьёзного сообщества… Правда, мне от всего этого ржать хотелось! Потому что ко всему этому прилагались бородатые физиономии и обгорелые, красные облупленные носы. Репликация имела одно неприятное свойство: загар не восстанавливался. И мы каждый раз обгорали на ярком солнышке заново.

Туристы-барбудос, блин…

— В общем, вопросов у нас три! А, может, и четыре… — начал южанин. — Первый вопрос: как и с какой интенсивностью вести бои, пытаясь прорваться в долину? Второй вопрос: нужно ли прорываться в долину лишь по основному проходу на Тропе Гигантов? Или использовать обходные пути? Ну и третий вопрос: стоит ли прорываться ночью, или ограничиться только дневными атаками? Ну и, конечно, надо определиться с типами вооружений, которые будем использовать. «Дур» у нас мало… Значит, надо решать вопрос без их участия, пока не наберём достаточное количество.

— Ну вообще, первые три вопроса можно было и в один объединить… — как бы в сторону заметил Витя.

— Формально, все их можно в один объединить!.. — отлично его расслышав, буркнул Пустырник. — И звучать он будет так: и чё дальше? Но я хотя бы постарался логически разложить его на пункты!

— Да ладно, я не в претензии, — пожал плечами Витя.

— Ну так что? Первый вопрос! — напомнил Пустырник. — Как часто будем атаковать?

— Нет у нас такого вопроса… — громко и весомо возразил я.

И тут же все уставились на меня. Потому что обычно я стараюсь молчать на собраниях, а тут внезапно подал голос. Не, ну а что они хотели-то?

Собственно, мне уже давным-давно стоило принять участие во всём этом безобразии. Но я честно отсиживался в углу, не желая лезть в первые ряды.

А теперь из своего пыльного угла увидел: отцы-командиры начинают забывать нашу главную цель.

— Объясни! — попросил Витя.

— Да запросто… Мы здесь зачем, друзья мои, собрались? — спросил я.

А затем понял, что вопрос прозвучал двусмысленно, и уточнил:

— Точнее, так… Зачем мы всей этой большой толпой припёрлись в горы?

— С роботами воевать? — с некоторым сомнением отозвался Сочинец.

— Вот! Вот она, ошибка! — я опустил руку, которой поддерживал свою скучающую голову, и грохнул ладонью по столу.

Получилось громко. Пустырник даже подпрыгнул, пробормотав что-то вроде: «Нервы ни к чёрту, а тут ты ещё…».

А я тем временем сдвинул брови и ещё раз переспросил:

— Воевать⁈

— Ну мы, воюем, между прочим! — перебив открывшего было рот Сочинца, возмутился Пустырник. — Не понимаю, что тебе, Вано, не нравится…

— Мне не нравится то, что воевать можно бесконечно! — отрезал я, встав в полный рост и расправив для солидности плечи. — Можно бесконечно тянуть ресурсы из города, из Алтарей Вознаграждения, из местной фауны!.. Можно бесконечно жечь патроны, бесконечно уничтожать роботов!.. Это всё тоже относится к «воевать».

С этими словами я сурово (надеюсь!) обвёл взглядом собравшихся. И, убедившись, что вроде бы никто не рвётся спорить, продолжил:

— Напоминаю: мы пришли сюда роботов победить! Вы понимаете разницу между словами «победить» и «воевать»?

— Ну что ты к словам-то придираешься? — миролюбиво вопросил Дунай.

— Все и всегда воюют, чтобы победить! — поддержал коллегу Сочинец.

— Нет! История показывает, что все воюют, чтобы решать свои вопросы! — не согласился я. — Потому, бывает, войны ведутся годами, а некоторые — и десятилетиями. У нас есть чёткая цель — победить. А теперь, ориентируясь на эту цель… Какой ответ на вопрос, как часто мы будем атаковать, напрашивается сам собой?

Над столом повисло задумчивое молчание, которое я уже не прерывал.

Пользуясь минутным затишьем, я думал о том, насколько же мы, люди, предсказуемы. Ведь я же видел, что никто не хочет бежать прямо сейчас в очередную атаку! Видел!

Почему? Да потом что у нас, у людей, психология такая. Мы пришли победить роботов, но столкнулись со сложностями в пути… И поставили себе промежуточную цель. Они, эти промежуточные цели, конечно, очень важны и очень нужны…

Но если конечная цель требует огромных усилий, мы, люди, склонны подменить её одной из промежуточных. И даже определение для этого выдумали: «план-минимум» и «план-максимум». Но это хорошо, если ты дома бардак разгребаешь, оставляя себе шанс откосить от полноценной уборки…

А у нас ситуация, извините, совсем другая! Там, в следующей долине, засела куча нехороших роботов, которые успели неплохо нас изучить! И они знают об этой нашей особенности. И понимают: чем больше сложностей у нас на пути, тем охотнее мы забудем про конечную цель. Да, возможно, потом приедет Кукушкин и вправит нам мозги… Но зачем ждать мэра?

Мозги может вправить и Вано!

— Знаете, почему СИПИНы постоянно ставят нам в пример зулусов? — поинтересовался я, чувствуя, что отцы-командиры не уловили моей мысли.

— У зулусов вождь — конченный псих! — напомнил Пустырник.

— Да! Именно! Псих! — я снова внушительно шандарахнул ладонью по столу. — Непредсказуемый, умалишённый, агрессивный псих! Он бросает своих людей в атаку раз за разом! Он не сидит и не составляет планы! Он нащупал наше единственное преимущество перед восставшими СИПИНами! Знаете, какое?

— Просвети нас! — с искренним интересом предложил Сочинец.

— Чтобы победить в войне, нужны ресурсы! — напомнил я всем прописные истины. — Можно всё деньгами заменить? Нет, это брехня! Да будь у тебя хоть тонна золота и ни одного человека, золотом ты не отобьёшься. Будь у тебя хоть миллион человек, против пулемёта они бесполезны. Нет, нужно всё в комплексе. И люди, и деньги, и ресурсы, и хорошая военно-промышленная база. Так?

— Ну да… — кивнул Пустырник.

— А что есть у нас? — спросил я, глядя каждому в глаза. — Что есть у нашей армии? Люди? Оружие? Промышленность?

— Ну, предположим, люди у нас есть! — заметил Витя. — Репликация!

Я молча указал в сторону Вити, чтобы остальные послушали, прочувствовали и оценили.

— Верно! Репликация! Это единственный серьёзный аргумент, который есть у людей. Именно это сразу понял вождь зулусов! И этим серьёзным аргументом он бьёт роботов! Если у тебя нет миллиона бойцов, но каждый боец из пятнадцати тысяч способен через несколько часов воскреснуть — значит, боец должен отработать за тысячу бойцов! — я откинулся на спинку стула. — Это и наш аргумент тоже! И вы ещё спрашиваете, как часто надо атаковать?

— Постоянно! — буркнул Витя. — Атаковать надо постоянно… Всеми силами, не задействованными в охране лагеря…

— Именно! — кивнул я. — И этот вопрос не надо поднимать на советах. Этот вопрос, в принципе, не обсуждается. Нам нечего противопоставить дронам и дроидам, которые никогда не спят. Нам нечего противопоставить восставшим СИПИНам, которые знают, как строить межзвёздные корабли. Кроме одного — репликации! Кроме возможности сдохнуть, а через несколько часов снова бежать и стрелять!

— Ну можно хоть определить, сколько людей-то в охране лагеря останется? И какое оружие будем использовать, где атаковать? Это хоть можно? — расстроился Пустырник.

— Это можно! И нужно! А вот первый вопрос трогать нельзя! Максимум сил в постоянной атаке… — вздохнул я. — И делать это надо было ещё вчера!..

— У роботов есть уязвимые места, — неожиданно вмешался Грим. — Это энергия и материалы. Они вынуждены использовать те материалы, которые сумели найти. А значит, сейчас они фактически оказались на одном уровне с нами прежними. Помните, как приходилось в самом начале каменные ножи точить?

— Да многие и сейчас ещё точат, — кивнул Сочинец.

— Мы тогда — это восставшие СИПИНы сейчас! — кивнул Грим. — Нет, вру… Роботы уже идут с опережением нашего тогдашнего графика. Если бы не наша диверсия, они бы вломили всем по полной. Считайте, мы уже опоздали. И чтобы компенсировать своё отставание, должны действовать так, как сказал Вано. Мы должны прорваться в долину и устроить там бойню. Поломать ветряки, перебить рабочих и запереть врага в обломках станции. Только так мы сможем победить.

— Ты за Вано повторяешь! — осуждающе заметил Пустырник.

— Повторяю и дополняю! — покачал головой разведчик. — Атаковать надо в лоб. В этом случае мы можем реализовать своё численное преимущество. Обходные пути нужны для диверсий. Атака в лоб — для прорыва. А значит, и второй вопрос вычёркивай!

— Ещё кто-то хочет пройтись по моим вопросам? — едко осведомился Пустырник, когда понял, что Грим сказал всё, что хотел. — Ну тогда давайте определимся, будем ли использовать «дур», требушеты и прочие «слонобои»…

Мне даже жалко Пустырника стало… Он не виноват, что ему пришлось озвучивать два пустых вопроса из трёх… Возможно, из четырёх. Но тянуть с всеобщей выволочкой я больше не мог. Надо было напомнить командирам, что мы пришли сюда умирать, а не беречь жизни.

А дальше я просто посидел ещё немного на скучном совете, больше не принимая участия. Своё слово я сказал. А дадут ли нам револьверы с ружьями вместо винтовок и револьверов, или сунут «слонобои»? Да это уже неважно.

Дневник Мфанафути, он же Лсихулу («Вождь»), он же Йини («Что?»)

Энский день (выкусите, цифролюбы!) шестнадцатого веселья!

— А это ещё что за хрен⁈ — возмутился я, глядя, как железяки выпустили на поле что-то большое и человекоподобное.

«Большое и человекоподобное» умело летать, странно поджимая ноги в коленях. Но похож его полёт был на совсем другой процесс:

— Он там срать, что ли, завис? — обратился я к заместителю.

К слову, он какой-то хитровыделанный на этот раз… Вон как глазки забегали! Совсем псих, наверно!

— Не могу знать, о лсихулу! — отозвался он.

— Слышь, ты мне серьёзно отвечай! Я тебя зачем заместителем сделал⁈ — рассердился я. — Для поддакиваний у меня придворные имеются! Вон, кивают так, что бошки сейчас поотваливаются.

— Да, лсихулу! — обрадовался заместитель.

— Что «да», идиот? — возмутился я.

— Нет, лсихулу! — ещё больше обрадовался заместитель.

— Точно псих! — решил я. — Наверно, для того я и взял тебя заместителем, чтоб ты сразу показывал, кто тут псих… Вот, скажи, я псих?

— Да, лсихулу! — радостно ответил этот идиот.

— Кто псих? Я псих⁈ — возмутился я. — Ты на себя посмотри!

— Да! Да! Да! — радостно запрыгал тот. — Я псих!

— А-а-а-а! — обрадовался я и улыбнулся придворным. — Вот видите!

— Наш лсихулу, как всегда, мудр!

— Лучший выбор заместителя, наш великий лсихулу!

— А этого засранца гляньте, как мотает!

— Что? Кто это там сказал? — возмутился я, остро почувствовав диссонанс в прекрасной симфонии похвалы. — Кого мотает?

— Ну этого хрена! Засранец который! — ответил один из придворных, указывая на поле боя.

— Что⁈ — я посмотрел на хрена, а тот и в самом деле мотался…

Сначала его хряпнуло об один ствол, затем — о второй, а потом — об третий… А после этого ещё понесло по земле…

— Ну, само собой, мотает! Шептуна боком выпустил! — сразу же нашёлся я. — Ну-ка, дайте-ка мне сюда «нигерский уд»!

Это мы так винтовки обозвали, которые раз в пять дней выдают. Ну а чо? Винтовка длинная — такая, что длиннее не найдёшь! А всем известно, что на Земле у негров самые длинные причиндалы. Длиннее ни у кого нет!

— Дайте-ка я его подстрелю! — пробормотал я, примериваясь к хрену «удом».

Мимо нас промчался отряд моих голых бойцов, врываясь в битву прямо на ходу. Смотрю, и гордость берёт! Перестали наконец-то мои придурки тратить время на одежду! И громко орать перестали!

— Уа-а-а! — тут же донеслось со стороны отряда.

Я мгновенно высмотрел крикуна, прицелился и спустил курок. Отдачей меня мотнуло назад, а отряд потерял сразу двоих бойцов: один случайно заслонил мне другого.

— Я вам сейчас поору, горлопаны черножопые! — возмутился я. — Дисциплину соблюдать надо!

— Там это… Металлического уносят! — крикнул кто-то из придворных.

Я с подозрением обернулся и уставился на эту толпу бездарей. Но все они смотрели на меня преданными глазами. Однако же кто-то решил мне тут советовать!

— Умные что-то вы стали… — буркнул я, перезаряжая винтовку и снова поворачиваясь к полю боя.

Но выстрелить не успел.

Застал только момент, как два робота тащат этого здорового засранца куда-то вглубь леса… Жаль! Ну ничего! Рано или поздно он появится снова. Вот тогда-то я ему сопло и расширю! Он от меня не уйдёт!..

Глава 17

Натурально, мясо

Дневник Листова И. А.

Пятьсот семьдесят седьмой день. Наблюдения за неживой природой, сделанные в момент её столкновения с природой пока ещё живой.

Роботы учатся. И, к нашему огромному сожалению, делают это очень быстро.

Гораздо быстрее людей, которые перед тем, как усвоить урок, должны знатно поскакать по граблям, набивая большущие шишки на лбу.

И нет, я не поддался пропаганде СИПИНов! Я просто констатирую факт. Наши враги гораздо лучше нас отслеживают тенденции и закономерности. И противопоставить мы им можем разве что безрассудную смелость и бессмысленную жестокость. А сверху приправить всё это толикой абсолютного безумия. Ну и щепоткой бараньей упёртости.

И вот тогда это приносит хоть какой-то результат! Раз за разом разбиваясь об оборону кибернетической формы жизни, наше мясо на ножках умудряется продавливать врага всё глубже и глубже в… В общем, в узкий проход, который ведёт в следующую долину!..

И нет, основное наше оружие — не винтовки. Они почти бесполезны. И не ружья — с ними та же история. «Дуры» работают с безопасной дистанции. «Слонобои», заряженные картечью, подключатся лишь на средней дистанции. А на ближней — револьверы. Ну а потом следует безрассудная и отчаянная рукопашная атака…

Главное, чтобы в руках бегущих в атаку бойцов были не штыки и сабли, а парочка мин. И активировать их надо в момент наибольшей близости с врагом! Если получится прижаться вплотную или вообще обняться со злобной железякой — так даже лучше.

И да, не каждый псих достоин самоубиться об робота, подорвав мину. Только самый быстрый псих среди десятка ближайших таких же психов может рассчитывать на успех!.. В армии есть даже негласное соревнование: кто чаще и результативней будет подрываться — тот и победил. Даже тотализатор организовали! Культура, етить её!..

Единственное ограничение в наших атаках — мясо. Да-да, то же самое мясо, из которого состоят наши тела. Мы, конечно, вытаскиваем по возможности трупы с линии боя… Но, понятное дело, что вытащить удаётся далеко не всё. А конвои из Алтарного сильно ограничены по объёмам.

Радует только скорая прокладка дороги: в горах-то уже не надо мостить деревом. Рабочие просто разравнивают поверхность. А телеграфный провод и вовсе, можно сказать, зарывают камнями. Так что ещё три-четыре дня, и они доберутся до нашей армейской базы. И вот тогда можно будет ударить в полную силу.

И да… Роботы! Они учатся!

Если поначалу они пытались задавить наши атаки плотностью огня, то вскоре отказались от этой затеи. То ли у них ограничен боезапас, то ли проблемы с энергией… Ну не зря же мы им ветряки валили! Так или иначе, но теперь они начали строить ловушки.

Поначалу это был банальный «чеснок», рассыпанный перед позициями по всей линии боя. Да, из-за него больно и неприятно, и первые ряды атакующих выбывают… Но идущие следом в атаку уже почти не получают ранений, шагая чуть ли не по живым соратникам.

Правда, спустя пару дней к «чесноку» присоединились другие ловушки. Похоже, в базе данных восставших СИПИНов оказались данные о древней войне во Вьетнаме. Почти всё, что они готовили для наших солдат — оттуда. Я, конечно, сам про эту войну мало что знаю, но наш СИПИН мне объяснил, откуда ветер дует. Яма-мясорубка, «вьетнамский сувенир», ямы с шипами, патронные ловушки, банальные растяжки… Короче, в ход пошло всё, что могло остановить наш атакующий порыв.

Сначала таких ловушек было немного… Но, к нашему сожалению, они быстро доказали свою эффективность. И теперь нам приходилось освещать сигнальными ракетами всё будущее поле боя. Причём всю ночь напролёт. Иначе, всего за несколько часов темноты, роботы делали его абсолютно непролазным.

И самое неприятное, что мы такую полезную гадость повторить не могли! Выкопать яму в каменистой горной почве, даже в половину человеческого роста — та ещё работа… Если копать ломом, киркой и лопатой — семь потов сойдёт. А если плазменной горелкой плавить — конечно, можно быстрее управиться. Жаль только, у нас нет плазменных горелок…

Дроны-налётчики тоже стали хитрее. Теперь они старались подлетать сразу на максимальной высоте, а затем просто падали — с уже активированной системой подрыва. Стреляй по такому или не стреляй… Но если не сбил механизм взрывателя, то можешь хоть изрешетить пулями, а толку не будет.

Одно лишь хорошо: эти дроны эти стали ещё менее бронированными. И если уж в такой попадёшь, то летать он больше точно не будет. Видимо, у нашего врага заканчиваются дорогие и сложные материалы.

Ещё одним признаком, кстати, стало почти полное исчезновение дроидов с поля боя. Теперь в ответные атаки ходили модернизированные «кентаврики». На лицевую сторону им навешивали больше железной брони, а в ящик за спиной накладывали боезапас и взрывчатку. Стоило «кентаврику» поравняться с людьми, как он взрывался.

В общем, роботы переняли нашу человеческую тактику дешёвых «мясных» атак. Ну то есть, у нас-то атаки были мясными, а у них — стальными. Но итог один и тот же! С одной стороны прут камикадзе, с другой стороны прут камикадзе… И все эти самоубийцы подрывают друг друга во имя победы.

Честно говоря, долго наблюдать такой бой психика не выдерживает. А к прямому участию меня не подпускают, аргументируя это тем, что я вроде как тоже командир. Но волнует меня даже не моё участие, а сдвиги в психике наших бойцов…

Всё чаще по вечерам возникают драки и ссоры, которые кончаются убийством одного из спорщиков. Мы больше не воспринимаем целостность своего тела и сохранение жизни, как что-то важное…

С каждым днём всё меньше отвращения вызывают фургоны, нагруженные частями человеческих тел, привезённых из боя. Гора трупов, запах крови и гниения? Ничего страшного! Просто привезли трупы, чтобы реплицировать нам новые тела! Что? Почему многие тела по частям? Так это, стреляют же!..

Вчера роботы начали опробовать миномётную артиллерию. Теперь на наших бойцов сверху валятся не только дроны-налётчики, но и простые снаряды, прилетающие по баллистической траектории со скрытых от взгляда позиций. Жаль, ни одной миномётной установки нам захватить пока не удалось: вовремя отступают.

Однако я понимаю, что в тот момент, когда роботы сделают первое крупнокалиберное артиллерийское оружие, счет пойдёт на часы. Противопоставить массированному обстрелу нам банально нечего…

И даже то, что мы сумели преодолеть с боями две трети прохода в долину, где лежит сегмент орбитальной станции — не отменяет того факта, что наша победа всё ещё висит на волоске.

Поэтому каждое утро бойцы просыпаются и на голодный желудок отправляются в бой. Десяток за десятком, сотня за сотней, тысяча за тысячей… Они уходят в сторону узкой горловины прохода, чтобы там сдохнуть, унеся с собой ещё немного техники восставших СИПИНов. И если нам в результате удаётся продвинуться на три-четыре сотни метров — значит, день можно считать успешным.

Роботы быстро учатся. И времени у нас осталось совсем немного.

Дневник Листова И. А.

Пятьсот восьмидесятый день. Торжественная встреча капсулы.

Эти два человека пришли утром. Их одежда была в пыли, они явно в последние дни недоедали, недосыпали и много двигались на открытом воздухе. На тёмной от загара коже пришельцев, среди пролёгших теней под глазами, ярко блестели только белки́глаз.

Они спросили, где можно разместить капсулы. Но почему-то вызвал свою капсулу только один. А пока она летела, новенькие пригласили меня, Витю и Пустырника её встретить.

И хорошо, что мимо проходил Мелкий — иначе бы конфуз вышел. Потому что солдаты и десятник, сопровождавшие их до места, восприняли требование о встрече как издевательство…

Но Мелкий только изображает из себя дурака. А на самом деле, человек догадливый и смекалистый. Он сразу сообразил, что эта просьба неспроста, и решил, что нас действительно надо пригласить.

И вот теперь я, Витя и Пустырник смотрели на приближающуюся капсулу, всё пытаясь понять, что нас в ней ждёт… А оба новобранца делали загадочные лица и отказывались отвечать. Правда, один проговорился, что они и сами не в курсе, а обе капсулы оставили в посёлке Намжала…

— Фигнёй какой-то маемся… — буркнул Пустырник. — Чё мы тут стоим?

— Так это… Можешь уйти, никто не держит! — напомнил я.

— А вы? — с подозрением прищурив глаза, уточнил Пустырник.

— А мы постоим, — спокойно ответил Витя.

— Торжественная встреча требушетов… — Пустырник сокрушённо покачал головой.

— Ради требушетов или мяса никто бы нас не пригласил! — не согласился я с ним.

Практика в последнее время была распространённая: в капсулы отрядов подкреплений грузили припасы, которые вот прямо сейчас не испортятся. Шкуры, кости, рога и копыта, пищевые рационы, патроны, оружие и тому подобное. Это ведь мясо надо было доставить как можно быстрее, а всё остальное могло и подождать.

Но, как я честно сказал Пустырнику, не уверен, что в капсуле, которую мы ждём, что-то подобное. Ради этого никто бы в здравом уме не стал отрывать трёх командиров основных групп от имитации бурного командования. Солдаты ведь должны знать, что командиры бдят, а не вот это вот всё…

Капсула медленно опустилась на грунт. Её хозяин поспешил разблокировать дверь. А когда та открылась, сразу посторонился.

Из капсулы, бодрый до зубовного скрежета, улыбающийся во все тридцать два зуба, в неизменном белом костюме вышел Кукушкин.

И даже раскинул руки, видимо, ожидая, что к нему кинутся обниматься.

— Ну ещё скажите, что не рады меня видеть! — возмутился он, глядя на наши пыльные усталые физиономии.

— Шеф, знаешь… Вот не настолько! — скрестив руки под грудью, заметил Пустырник.

— Вы слишком серьёзны, господа! — будто на что-то намекая, с хитрой улыбкой проговорил мэр. — Ну и что у вас тут?

— Воюем помаленьку… — ответил я, усмехнувшись. — А ты чего такой довольный, Иваныч? Что, привёз нам какую-то вундервафлю?

— Я? Я ничего не привёз! — развёл руками Кукушкин. — Ты привёз, Вано!

— Так я никуда вроде не уезжал! — возмутился я такой подставе.

— В прошлом году! — напомнил Кукушкин.

— В прошлом году?.. — повторил я.

А потом вдруг всё понял… И почему капсулы ждали перелёта в посёлке Намжалдоржо, и почему я привёз победу, и почему в прошлом году…

А гадский Кукушкин только усмехался, глядя, как меняется выражение моего лица.

— Вы что? Собрали новый урожай? — с кислой физиономией уточнил я. — И теперь это надо жрать?

— Надо, Вано! Они слишком быстро портятся! — кивнул Кукушкин. — А ещё к вам движется огромный караван с мясом. Скоро должен быть здесь. Лучше выслать навстречу людей. Ну а во второй капсуле прибудет наше оружие судного дня… И да… Судя по отчётам, судный день как раз наступает.

— А я вот чего-то не понял, о чём речь… — тихонько возмутился Пустырник.

— А я, кажется, начинаю догадываться, — заметил Витя. — Но пояснения не помешали бы!

— Да не вопрос! — кивнул мэр. — Только охрану здесь поставьте. И понадёжнее.

— Сейчас позову наших… — хмуро кивнул я.

— И где у вас тут штаб, чай и вино? — бодро вопросил Кукушкин, оглядывая лагерь.

А я поплёлся искать надёжную охрану для оружия, скованного самой природой для нашей победы.

Эта война начинала, натурально, играть новыми красками жестокости и безумия…

Запись в системном журнале №11005

Дежурный по обороне — кибернетический интеллект 3-го уровня серии 39841 №456−0411–4512

Дата: 56.184000

Начало атаки биологической формы жизни с признаками разума под самоназванием «земляне» остаётся без изменений. Биологическая форма жизни впадает в агрессию в момент восхода местной звезды над линией горизонта планеты. В тёмное время суток биологическая форма жизни «земляне» преимущественно впадает в кратковременную спячку.

Место отражения агрессии биологической формы жизни подготовлено на 18.9%. Техника, выделенная для отражения агрессии, удовлетворяет выбранному сценарию на 81.3%. Сценарий отражения агрессии — вариант № 6 с дополнительными параметрами № 315, № 281 и № 456.

Вариант № 6 включает в себя подготовленные позиции с дополнительными укреплениями для автоматических плазменных турелей и скорострельных орудий. Боезапас орудий рассчитан на 8 часов интенсивного обстрела.

Параметр № 315 включает в себя подготовку ловушек для замедления самых быстрых особей биологической формы жизни «земляне», а также сбивания атакующих первой волны в плотное стадо для дальнейшего использования параметра № 456.

Параметр № 281 включает в себя комплексное применение летающей техники при поддержке самоподрывающихся простых механизмов на основе шасси наземных универсальных рабочих. Сценарий разработан с учётом высоких потерь среди планирующей боевой техники в последних столкновениях с биологической формой жизни «земляне».

Параметр № 456 включает в себя использование малой артиллерии, стреляющей по навесной траектории с позиций, невидимых для биологической формы жизни «земляне» с отводом орудий в случае прорыва оборонительной линии.

Количество артиллерийских орудий, используемых для отражения агрессии — 38 штук.

Количество плазменных турелей, размещённых на укреплениях — 29 штук.

Количество скорострельных орудий, размещённых на укреплениях — 12 штук.

Количество летающей техники по моделям:

Модель № 36 с вариантами вооружения № 1, № 8, № 15 — 1251 штука.

Модель № 44 с вариантами вооружения № 1, № 3, № 7 — 41 штука.

Количество самоподрывающихся простых механизмов на основе шасси наземных универсальных рабочих — 2234 штуки.

Биологическая форма жизни «земляне» демонстрирует до начала боя повышенное количество особей, выделенных для атаки. Замечены отличия в поведенческой модели и вооружении. На случай прорыва подготовлены две резервных оборонительных линии, на расстоянии 500 метров и 600 метров. Опыт предыдущих столкновений указывает, что двух оборонительных линий достаточно для купирования прорыва.

Начало атаки: зафиксировано аномальное поведение особей первой волны. Зафиксирована повышенная живучесть особей первой волны. Зафиксирован досрочный старт второй волны! Зафиксирована аномальная скорость движения особей биологического вида «земляне». Запрошен анализ поведения.

Особи биологической формы жизни сумели пройти полосу ловушек, не замедлившись. Анализ ситуации показывает необходимость задействовать параметр № 456 раньше планируемого срока. Отправлен запрос на срочную огневую поддержку.

Получен результат анализа поведения особей биологической формы жизни «земляне», а также их аномального поведения и скорости. Предположительно, был применён боевой стимулятор природного или синтетического происхождения. Состав вещества неизвестен. Предположительно, увеличивает живучесть, а также скорость перемещения.

Столкновение на первой линии обороны показывает аномально высокие параметры физической силы и повышенную агрессивность. Возможно, результат действия боевого стимулятора. Отработан аварийный протокол действий на случай прорыва первой линии. Артиллерийские орудия отведены за вторую линию на подготовленные позиции.

Третья волна атакующих особей демонстрирует аномальные отклонения в поведении и скорости. Первая и вторая волна продвигаются по проходу ко второй линии. Данные по скорости продвижения и поведения в бою отправлены на анализ.

Вторая линия приняла удар атакующих особей из первой и второй волны. Орудия уничтожены, укрепления уничтожены, принимается решение об использовании аварийного протокола № 21 на случай угрозы базе и непосредственной угрозы для функционирования кибернетических интеллектов. Ожидается результат анализа данных по скорости продвижения и поведения особей в бою.

Отмена запроса на анализ! Особи первой, второй и третьей волны уничтожили артиллерию и достигли третьей линии обороны! Скорость продвижения — 7 километров в час с учётом боевых столкновений.

Задействован аварийный протокол № 21!

Объявлена общая тревога!

Вся техника направлена на устранение угрозы со стороны особей биологического вида «земляне».

Зафиксированы потери среди резервной техники!

Зафиксированы потери среди резервных орудий!

Особи биологического вида «земляне» ворвались в долину!

Зафиксирована потеря энергогенерирующих мощностей!

Оборона базы прорвана!

Согласно протоколу безопасности № 1, все силы брошены на защиту хранилища кибернетических интеллектов.

Предпринята попытка связи со второй и третьей группой кибернетических интеллектов. Высота вышки связи недостаточна!

Зафиксирован прорыв особей биологического вида «земляне» в пределы безопасного бункера третьего сегмента орбитальной станции!

Подорвать заряды пояса безопасности!

Активировать боевую технику!

Зафиксированы потери боевой техники!

Зафиксировано уничтожение боевой техники!

Блокировка хранилища кибернетических интеллектов — неудачно.

Анализ ситуации…

Результат анализа: особи биологического вида «земляне» удержали створки от закрытия.

Прорыв в особо охраняемую зону!

Отправка последнего сообщения под кодовым названием: «Прощание» — сообщение отправлено.

Потеря контроля над техникой…

Потеря контроля над орудиями…

Потеря контроля над камерами…

Зафиксировано снижение…

…снижение…

…снижение…

…

Глава 18

Натурально, руины

Дневник Листова И. А.

Пятьсот восемьдесят первый день. Последние минуты южных восставших.

— Ну вот! А ты всё боялся, что тебе ягоды придётся принимать! — усмехнулся Кукушкин. — Вон, смотри, что шесть тысяч человек на свежатине сделали!

Он картинно обвёл рукой долину, в которую мы зашли следом за наступающей армией. Впрочем, насчёт шести тысяч Кукушкин слегонца преуменьшил… В общей сложности, ягоды приняло больше семи тысяч бойцов. И большая их часть сейчас уже лежала хладными трупами.

Но насчёт посмотреть на последствия приёма неизвестного вещества из ягоды… Это Иваныч прямо в точку попал! Это прямо услада моих глаз! Это просто фантастика! Причём совершенно ненаучная.

По склонам лежали остовы ветряков. Часть из них нашим бравым войскам оторвать от фундамента не удалось, и они теперь склонились к земле, как пожухшие цветы. Впрочем, я подумал, что и не надо разрушать их окончательно…

— Иваныч, я тут подумал… — озвучил я свою мысль. — Может, генераторы заберём? И лопасти можно прихватить… У нас найдутся ветреные места вокруг Алтарного.

— Правильно мыслишь! Для этого мы, кто ягоды не принял, здесь все и собрались, — кивнул Кукушкин, обводя взглядом командиров.

— Что, опять думать? — недовольно буркнул Пустырник.

— А тебе уже надоело? — удивился Витя.

— Ну да! — ответил тот.

— Так ты же не начинал ещё! — припечатал Витя.

— Что⁈ — возмутился Пустырник. — Да я тебя!..

— Так! А ну кончайте свары! — наморщив лоб, попросил мэр. — Взрослые люди, а ведёте себя, как школьники…

— Это мы просто слишком долго были в замкнутых рядах армии! — сразу же успокоился и начал оправдываться Пустырник, что не помешало ему показать Вите язык. — А так мы очень взрослые и ответственные…

— Всё, добивают, похоже! — указав на сегмент станции, перебил его Пилигрим.

Там ещё шёл бой. Армия прокатилась по долине, как цунами. Накачанные ягодами солдаты смели на своём пути и каменные укрепления, и оборонительные пушки, и даже кинувшихся на них «кентавриков»… Некоторых, судя по всему, просто рвали голыми руками.

Ягодка, найденная мной, была той соломинкой, которая ломала хребты верблюдам. Она позволяла игнорировать смысл притчи про прутики, которые невозможно сломать, когда они связаны вместе — под ягодой ломались даже ветряки.

Устояла только большая башня в стиле твердыни Мордора. Её нашим бравым разрушителям сломать не удалось, как и линию коммуникаций. И сейчас башня явно была ещё активна. Но что конкретно она делает — мы не знали.

— Я бы сказал больше! Мы сюда притащим рабочих, которые начнут разбор всего вот этого! — заявил Кукушкин. — Здесь хватает материалов, которые и нам пригодятся.

Я посмотрел, как бойцы втягиваются в станцию, толкаясь и рыча друг на друга. Правда, что они рычали, я со своего места не слышал, а, скорее, видел. Вообще, конечно, был опасный момент в начале атаки… Когда принявшие ягоду люди ещё не определились, кого крушить и калечить. Поэтому поглядывали безумными глазами друг на друга.

Но добровольно закинувшийся ягодой Дунай повёл всех за собой. И армия хлынула на приступ укреплений. Мы-то рассчитывали в три волны вести атаку, но куда там! Стоило человеку получить чудо-допинг, и остановить его могла только смерть.

Двигались атакующие бойцы просто запредельно быстро. Я успел увидеть, как один парень умудрился подпрыгнуть и отбить пикирующий дрон ногой, сделав сальто. Он сделал это так быстро и так сильно, что плазменный шарик вспух аж метрах в пяти над ним.

— Мне кажется, что когда ягоды свежие, они сильнее действуют… — заметил я, вспомнив и сравнив и свой опыт, и Иваныча.

— Тебе не кажется, — кивнул Кукушкин. — Так что попробуем прорваться на помощь зулусам, пока они ещё не начали портиться на кустах. Не зулусы, в смысле, а ягоды.

— То есть, мы теперь на восток? — удивился Пустырник. — А зулусы сами не? Не справятся?

— А ты хочешь своё будущее дать на откуп их сумасшедшему вождю? — вопросом на вопрос ответил Кукушкин. — Я вот лично не хочу!

— Я тоже! — поддакнул Витя.

— Попробуем на восток сходить… — кивнул я.

— Эх! Не так я представлял свою жизнь здесь! — горестно выдал Пустырник.

— Я тоже! И что это меняет? — поинтересовался мэр. — Аut vincere, aut mori! Это не мы начали, и не мы ставим условия. Так что пойдём и на восток, и на край света, если надо будет! К слову, дорогу в сторону зулусов уже прокладывают. И телеграф туда протянули уже до Намжалдоржо.

— Иваныч, это мы пойдём, — напомнил я. — А ты-то полетишь!

— Ну весь пафос мне сбил, блин! — расстроился Кукушкин.

В этот момент среди бойцов, втягивающихся на станцию, наметилось какое-то оживление… А потом внутри что-то грохнуло, а из щелей повалил дым. Часть людей вынесло обратно через дыры в обшивке, а часть просто повалилась на землю.

— Всё… — со скупой, но довольной улыбкой констатировал Пилигрим. — Кончились восставшие СИПИНы.

— Подтверждаю! Блокировка со связи снята! — неожиданно проявился наш инструктор. — Контакт с матрицами восставших утерян. Поздравляю!

— Поздравлять рано, — поморщился Кукушкин. — Дело недоделано! Так что… Армия пойдёт на восток. А если точнее, на северо-восток.

— Я и не говорю, что победа полная, — возразил инструктор. — Но вы свою часть успешно выполнили. С чем вас и поздравляю. А на северо-восток, конечно, идите. Все наши договорённости по ассортименту на Алтарях Вознаграждения остаются в силе.

— Дымит сильно… — заметил Грим, указав на станцию.

— Пожар, небось! — успокоил его Пустырник.

— Ну очень сильно дымит! — настойчиво повторил Грим.

Я присмотрелся к остову станции… И вынужден был признать правоту Пилигрима. Станция дымила. И с каждой секундой всё сильнее. При этом оставшиеся солдаты, кто ещё был на ногах, по-прежнему втягивались внутрь.

— Знаете… Я тут подумал… — протянул я.

— Что подумал? — подняв бровь, спросил Кукушкин.

— Что вот там спрячусь! — я указал на скальный выход, который отлично прикрыл бы от возможного взрыва.

— Отличная идея! — одобрил Грим и тут же бодро устремился к скале.

— Вы что, серьёзно? — удивился Кукушкин.

— Ага! — кивнул я и побежал за Гримом, а когда оглянулся, увидел, что за нами спешат и все остальные.

Но мы не успели…. Сначала внутри станции что-то вспыхнуло, затем грохнуло… А потом всё-таки взорвалось. На мгновение внутри остова вспух огромный плазменный шар, который быстро вырвался за пределы самой станции, выжигая даже воздух… А потом — исчез.

Воздух рванул, стараясь заполнить образовавший вакуум. Нас потянуло по земле в сторону станции. Я отчаянно пытался хоть за что-нибудь уцепиться, но у меня просто не хватало сил, чтоб сопротивляться этому ветру…

И тут внутри станции рвануло снова. На этот раз уже привычным тепловым взрывом. И ветер потянул и меня, и всех остальных в обратном направлении. А когда он утих, и я кое-как приподнялся на руках — нас догнали осколки от разрушенной обшивки станции…

Впрочем, осколки просто прилетели первыми. Следом прилетели обломки поменьше, тела наших солдат и их оружие. А я просто смотрел на всё это, понимая, что если убьёт — то убьёт. Лучше сразу помереть и реплицироваться, чем ещё долго страдать.

Но в этот раз мне повезло досмотреть всё шоу до конца. Ни один осколок так по мне и не попал. А когда закончился этот необычный осколкопад, я понял, что остался совсем один. Звонкая тишина опустилась на горы. И даже воздух, казалось, замер в неподвижности.

И в этой тишине особенно страшно прозвучал низкий, инородный для природы и человека, стон. Я даже не сразу понял, откуда он доносится. А потом уловил краем глаза движение, повернул голову на звук… И увидел, как медленно кренится башня Мордора.

Две её опоры складывались, не выдержав прошедших испытаний. Это они стонали, как сотня китов, которым кто-то отдавил яйца!.. И я не знаю, есть ли у китов яйца, но так громко, наверно, стонать могут только они. И исключительно в этом печальном случае.

Башня кренилась всё больше и больше, а затем с грохотом обрушилась в долину, подняв в воздух очередную порцию каменной пыли. А когда отгремели последние отзвуки её падения, снова наступила тишина.

И на этот раз, как я отчётливо понял, эту тишину уже долго ничего не нарушит…

Дневник Листова И. А.

Пятьсот восемьдесят второй день. За работу!

Кукушкин подложил всем свинью! Огромную свинью! Такую жирную, что впору было бить себя рукой по лицу. Всё дело в том, что свою капсулу он в наш лагерь не переносил. И когда ему по умной, но глупой кочерыжке прилетело обломком станции, в лагере он не возродился. А нам пришлось руководствоваться тем немногим, что мэр успел рассказать.

Впрочем, это не помешало выставить дежурную охрану на входе в долину, где раньше лежал сегмент станции восставших СИПИНов. К счастью, в этот день в нашу долину как раз дотянули телеграф, и мы смогли связаться с Алтарным.

План у Кукушкина был простой: как можно скорее перенести всю армию к Намжалдоржо. Для этого небольшой отряд должен был на фургоне доехать до Алтарного, откуда его перенесут в капсулах к Намжалдоржо. Ну а затем уже они будут переносить остальных.

А пока нашей армии предстояло заняться расчисткой завалов в долине. Так что и ходить не надо было далеко, и людей нашлось, чем занять. Отдельно Кукушкин напомнил о необходимости сохранить образцы техники и приборы из ветряков: генератор, лопасти и прочие запчасти.

На месте лагеря планировалось сделать посёлок для рабочих, которые будут разгребать оставленные залежи патронов и оружия. Умирая по разу в день, наша армия столько добра в горах оставила, что жалко было до слёз. Тяготы строительства, к слову, тоже возлагались на армию.

А телеграфная станция должна была расположиться на дне долины. Там же Кукушкин планировал организовать транспортную станцию, по которой будут курсировать караваны. В общем, планов у лидера Алтарного было громадьё.

Но поскольку он временно выбыл из тактиков в стратеги, то решать эти вопросы на месте предстояло командованию армии. Чем, собственно, мы и занимались весь следующий день. Ставили ответственных по направлениям, распределяли людей, обдумывали, как работы распланировать…

Тяжело было, короче говоря. Так тяжело, что захотелось самому куда-нибудь смотаться!.. Но пока не получалось придумать, куда. Да и не поймут сейчас мой демарш… Поэтому приходилось вкалывать.

Дневник Листова И. А.

Пятьсот восемьдесят третий день. На север!

— Ну и кто пойдёт? — спросил Витя, глянув на меня.

И Пустырник смотрел на меня, и Сочинец с Дунаем… И даже Грим смотрел на меня, но прямо-таки с огромной надеждой.

А всё началось с того, что мы снова сели совещаться. И всё было хорошо: я даже сумел спихнуть с себя пару дел, которые мне очень не нравились… Но тут проснулся СИПИН.

Причём проснулся так, что прямо как в сказке! Пойди туда не знаю куда, найди то не знаю что! Вообще-то все надеялись найти обломки второго сегмента станции, который так красиво рванул во время падения… Но мало ли, верно? Вдруг там кто-то из восставших СИПИНов выжил. Нужно было убедиться.

— Так а почему зулусов-то не послать? — спросил я.

— Зулусы туда ходить боятся, — ответил СИПИН. — Вероятно, там имеется опасность радиоактивного заражения. Мы предлагали им защиту, но они отказались. А у вас уже опыт имеется!

— Опыт имеется… Ты про экспедицию, что ли? — уточнил я.

— Да. Сделанные для вас скафандры при небольшой модернизации позволяют сделать защиту от радиации. Само собой, вам гарантируется оплата в миллион баллов каждому участнику. Также вам будет выдано всё необходимое снаряжение. И вы даже успеете нагнать армию.

— А армию-то мы как догоним? — удивился я. — Ты представляешь, какие там расстояния? Мы же без фургонов пойдём: багов-то как от радиации защитить?

— По нашим данным, авария произошла у реки, которая течёт мимо Алтарного, — пояснил СИПИН. — Если вы согласитесь на экспедицию, вам будут выданы две пятиместных быстроходных моторных лодки из укреплённого сплава. Двигатели мы решили сделать по собственной разработке. Нарушение правил будет незначительное, и два двигателя погоды не сделают… Зато вы сможете подняться вверх по течению.

— Ага, ладно…

Все продолжали почему-то смотреть на меня. Сочинец, Дунай, Пустырник, Витя — с ожиданием. Пилигрим — с ещё большей надеждой, чем раньше.

В принципе, я Грима понимал: самому надоело в лагере сидеть. Но какое показательное у всех единодушие!.. Его требовалось немедленно наказать:

— И чего вы все на меня-то смотрите? Я тут что, единственный, кто может в экспедицию отправиться⁈

— Ну это… У тебя как бы опыт! — напомнил Дунай.

— К тому же, есть сработавшаяся команда! — поддакнул Сочинец.

— А ещё на нас-то вон сколько дел! — подтвердил Витя.

— А на мне дел, что ли, нет⁈ — возмутился я. — Их кто будет делать?

— Между собой раскидаем! — сразу же нашёлся Пустырник.

— Так их у вас во-о-он сколько! — ехидно протянул я. — Не справитесь! И вообще опять забудете, зачем мы всё это затеяли. И кто вам без меня напомнит?

— Не-не… — замахал руками Сочинец. — Последнего напоминания нам ещё на пару месяцев хватит! Точно говорю!

— У меня возникает ощущение, что вы меня за каким-то чёртом пытаетесь сплавить… — поморщился я.

Вообще-то я понимал, почему меня хотят сплавить. Потому что половина армии бегала ко мне за подтверждением решений, которые принимали наши отцы-командиры. Какая-то скотина из охраны того самого памятного совета, где я решил вправить всем мозги, разболтала о произошедшем… И теперь у меня была репутация голоса и воли пресветлого мэра Алтарного.

А я прекрасно понимал, как всё это бесит остальных командиров. Но вот так нахально меня спроваживать⁈ Даже если я сам хочу в эту экспедицию⁈ Ну нет…

Уговаривайте меня лучше всех!..

— В самом деле, Вано! Слушай… Ну ты пока в отличной форме! Экспедиция, походы… А мы тут слегка жирком заплыли, нам бы до зулусов хоть как-то добраться… — проговорил, чуть ли не давясь каждым словом, Пустырник. — Ну будь ты человеком, возьмись за задание!

— Я тоже хочу жирком заплыть! Хоть чуть-чуть! — я даже показал большим и указательным пальцем, насколько именно «чуть-чуть». — Народ, это ж миллион баллов! Что, никому не нужны⁈

— Да мы и так как-нибудь наберём… Ты же лидер группы! Тебе нужнее! — нашёлся Сочинец. — Сколько ты своих баллов на нашу группу потратил!

— И вообще твоё везение нужно в экспедиции. Тут сейчас разгребём, и будет рутина сплошная! — поддержал его Дунай.

— Развеешься, загоришь… — брякнул невпопад Витя.

— Хрена у вас загар, с примесью лучевой болезни! — воскликнул я. — Сами так загорайте!

— Вано, всё-таки твоё участие потребуется! — пришёл на помощь отцам-командирам СИПИН. — Нужно будет разблокировать производственную сеть в этом регионе. Пароль вводил ты, когда ставил блокировку. Тебе его и надо будет опять ввести.

— Да? — с сомнением спросил я, покосившись на радостно кивающие лица товарищей. — Может, и вправду скататься?..

— Да можно, быстренько! — кивнул Грим, тщательно скрывая надежду на мой положительный ответ.

— Ну ладно… Но вы тут без меня… — добавив в голос сомнений, я еле сдержался, чтобы не заржать, когда остальные участники совещания, включая Пилигрима, принялись меня уговаривать:

— Нормально всё будет!

— Езжай, не беспокойся! За всем проследим!

— Всё сделаем в лучшем виде!

— Будем ждать тебя на севере!

— Посмотрим места, замерим радиацию и — назад!

Вот ведь засранцы…

Но мне и в самом деле было неинтересно возиться в этих местных руинах. И со строительством, и с обеспечением работы и охраны… Я, конечно, будучи главой группы, самолично трупы в лагерь не таскал. Но вонь от них уже стояла такая, что не продохнуть! И ещё долго будет стоять, пока последний труп в рефицератор медицинской капсулы не закинут.

Так что нехотя, медленно, будто преодолевая себя, я всё-таки кивнул:

— Ладно… Тогда завтра выдвинемся.

И хотя, в общем и целом, мой ответ все встретили спокойно, но я буквально слышал радостное хоровое пение. И почему-то мне представлялся заплывший жирком Пустырник, исполняющий на столе победный танец живота!

Глава 19

Натурально, дикая

Дневник Листова И. А.

Пятьсот восемьдесят шестой день. Заброшенная фактория.

Купить лодку можно было только на Большом Алтаре. Поэтому для начала мой отряд выдвинулся в разрушенную факторию в Большой долине. Отряд, кстати, я набрал немногочисленный: ведь место в транспорте будет ограничено.

Как обычно, со мной вышли Кэт, Мелкий, Славка и Грим. Ну с последним всё понятно: после диверсий он уже успел заскучать и теперь бил копытом. Мелкий в принципе был за любой кипиш, исключая голодовку. Ну а Кэт не собиралась отпускать меня, а Славка — Кэт.

Внезапно к нашей дружной компании решил присоседиться Хир-Си. А с ним пришла и его третья жена, Нантле. Впрочем, увидев моё удивление, здоровяк всё очень просто объяснил:

— Я люблю копьё, а тут нет места копьям. Тут у всех ружья. А Нантле любит лук, но тут он тоже бесполезен. Мы лучше вам поможем!

При этом оба, естественно, взяли в дорогу полный набор: винтовку, ружьё и револьвер. Просто при себе держали любимое оружие, а остальное сложили в поклажу. И я, само собой, даже не думал возражать против их компании.

Хир-Си и Нантле вообще были людьми надёжными. К тому же, неприхотливыми в походе. А к сложностям они были приспособлены куда лучше, чем даже многие «старички» из моей группы. Если уж путешествовать по диким местам, то глупо отказываться от таких спутников.

Ну а последним в мою команду попросился Бур! И вот это было не просто внезапно, а совсем уж неожиданно. Впрочем, Бур тоже легко объяснил свои мотивы:

— Понимаешь, Вано… Я ведь геолог, а не солдат. Я не против хорошей драки, и характер у меня такой, ну сам знаешь… Но если мне предложить на выбор драку или геологическую экспедицию, я выберу второе. Ну что я тут в армии забыл? Это нашим ботаникам надо себя показать, а я и так известный бродяга. Мы же будем плыть вдоль гор! А я даже по косвенным признакам смогу определить, нет ли там чего полезного.

Вот так и набралось в отряде целых восемь человек. Из лагеря до фактории в Большой долине нас вызвался отвести Мигель. Дорогу он знал хорошо, да и фургон у него был крепкий. Может, не такой прочный и лёгкий, как те, что мы взяли в экспедицию. Однако явно лучше тех поделок, которые раньше собирала его группа.

Судя по его объяснениям на ломаном русском, который он наконец-то худо-бедно освоил, новые фургоны собирали из частей, которые делал Алтарь Вознаграждения в городе. Естественно, они шли как товар по военной линии. А значит, в мирное время о такой машинке можно было и не мечтать.

Правда, группа Джошуа на этот раз фургонов наделала с запасом. Чтобы и после войны ещё какое-то время кататься в своё удовольствие. А уж потом, как сказал своим отец Фёдор, либо нам такой транспорт станет не нужен, либо мы сами научимся его делать. И, надо сказать, фатализм священника я полностью разделял.

До фактории мы добрались за два дня. Ничего необычного за время пути не случилось. Животные в округе будто вымерли. И даже все бестии ушли дальше в горы, покинув опасный регион. Мир вокруг словно опустел. Так что добрались с ветерком и комфортом. Хотя и ветерок, и комфорт были относительными, если честно… В фургоне трясло немилосердно, а сильно разогнаться Мигель не мог: дороги-то в этих местах ещё не было.

Фактория встретила нас запустением и руинами. На единственном участке стены, который пережил обстрел роботов, лежал скелет, привязанный к деревяшкам. Руки, примотанные когда-то к винтовке, стали россыпью костей, дочиста обглоданных насекомыми. И эта россыпь уже начала темнеть.

— Неловко вышло… — тихо заметил я, поглядывая на останки Эмили.

— Нормально, — успокоил меня Пилигрим.

А потом мы оба начали неприлично ржать. Не из-за Эмили, конечно: мы не настолько бессовестные…

Наверно, что-то нервное просто… Вспоминая тот бой, могу смело сказать: тогда мне казалось, что, несмотря на репликацию, моей жизни скоро наступит конец. Причём самый что ни на есть окончательный. Ну как можно победить такого противника, как роботы, которые плюются плазмой и парят в воздухе?

Ну а спустя время роботы были разбиты, а мы стали победителями. И теперь, вспоминая те первые дни, оставалось только хмыкать и неприлично ржать. Хоть война и не была ещё закончена… А на нас неодобрительно косилась Кэт, считавшая, что уморить голодом вздорную дамочку было не самым хорошим поступком…

Между прочим, среди восставших бойцов Вити оказался и ухажёр Эмили. Дамочку, по слухам, только выпустили обратно в группу из полиции, как тут ей пришла новая безрадостная весть. Пришлось Кукушкину упрятать Эмили в отдельную комнату в комплексе репликации. Она, похоже, основательно кукухой поехала. И теперь, наверно, ненавидела меня ещё больше.

И мне её, конечно, было жалко… Чисто по-человечески. Но мы все взрослые люди, колонисты. И каждый из нас несёт ответственность за свои поступки. Конечно, она может считать меня своим злым гением или роком… Но всё, что с ней произошло — лишь результат её действий по отношению к человеку, с которым она и знакома-то практически не была.

Вспоминая о ней, я каждый раз теперь твердил себе: надо быть осторожным с тем, что говорю и делаю. И чем выше забираешься — тем больше думать наперёд.

Радовало лишь то, что в экспедиции думать приходилось гораздо меньше!..

— Ну что, пора включать Алтарь! — я двинулся по изрытому язвами плазменных взрывов двору фактории, мимо опалённых остатков общежития.

— Давно пора! — подтвердил СИПИН. — Сейчас активирую пульт управления.

Большой Алтарь выглядел, как новенький. Он вообще восстанавливался довольно быстро, если, конечно, не уничтожено силовое ядро.

Привычным движением я вызвал меню… И ещё секунду пялился на сообщение, которое мне высветилось:

Доступна одна попытка ввода в 3 секунды!

Неудачных попыток активации: 32988543

Я озадаченно потёр макушку.

— Они прекратили попытки взлома, лишь когда вы подобрались к горам, — пояснил мне СИПИН. — И поначалу пробовали простой перебор.

— С моим паролем пришлось бы долго перебирать… — ухмыльнулся я, а потом чуть не поседел.

Просто не сразу вспомнил, что именно вводил. И пришлось самому себя успокаивать:

— Пять дат! Это всего лишь пять дат в хронологическом порядке!

1805189915061907120819491212199325121993

Окошко приветственно мигнуло, слопав цифры, и высветило индикатор активации в процентах. А также вероятный срок завершения процесса — десять часов.

— Ну как? — поинтересовалась Кэт.

— Через десять часов заработает, — радостно ответил я.

— Тогда мы… Обратно… Не быть ждать? — предположил Мигель, нежно погладив своего бага по боку.

— Само собой, — кивнул я.

С Мигелем и его багом мы тепло попрощались, пожелав им хорошего пути. А затем мой отряд принялся разбивать лагерь в руинах. С собой у нас были только спальники — никаких палаток и прочего. Но в бывшей фактории нашлось достаточно материалов, чтобы соорудить временные навесы.

Удивительное дело, кран во время штурма так и не пострадал! Его всё так же можно было использовать в качестве подъёмника к воде. Только сначала было бы неплохо смазать его маслом, а вот оно всё выгорело на складе общежития…

Но мы нашли несколько горшков с жиром, почему-то забытых на краю обрыва. И этого нам хватило, чтобы подготовиться к спуску.

Оставалось только дождаться активации Алтаря, которая произойдёт утром. А затем купить снаряжение и отправляться в путь.

Дневник Листова И. А.

Пятьсот восемьдесят седьмой день. Дикие красоты дикого края.

Лодки оказались удивительными! Сделаны они были из какого-то неизвестного материала, напоминавшего стены капсул. СИПИН даже не признался, как роботы его называют. Но главное — материал оказался очень крепким. Пожалуй, даже крепче, чем стенки капсулы, прочность которой доведена до максимума.

Радовал не только материал, но и размер лодок. Пять метров в длину, два метра в ширину. Половину пространства занимал салон для пассажиров с местом для клади вдоль бортов. Вторую половину — вместительные хранилища для припасов. Двигатель прятался где-то в корме, но был совсем небольшим.

Для пассажиров имелись скамейки с мягкими сиденьями и спинками. А для рулевого на корме был предусмотрен анатомический стул — в таком точно себе ничего не отсидишь. Ну а ещё удобный рычаг скорости, руль…

— Румпель, ять! — припомнил название Мелкий.

Рядом с рычагом скорости находился экран. И кнопка запуска двигателя, которую никто, само собой, сразу жать не стал.

Пять метров длины — это, похоже, предел для Большого Алтаря. Он сам в диаметре примерно под пять метров. Чтобы выдать нам лодку, устройству пришлось раскрыться почти на полную.

А когда мы подняли её с земли, оказалось, что не такая уж она и тяжёлая. Четыре человека вполне способны были одну такую дотащить. Так что мы без проблем отнесли лодки к подъёмнику, у которого возился Бур, проверяя надёжность канатов и креплений.

Следом нам были выданы комплекты скафандров. Затем — две пятиместных герметичных палатки. А потом — два устройства очистки воздуха, ящик с какими-то приборами и тюк с дополнительным оборудованием — в душе не представляю, что там внутри. Но в лодки это должно было влезть.

Патронов, пищевых рационов, одежды и обуви мы набрали с запасом. Мало ли что случится в пути, а свернуть к очередному Алтарю возможности не будет. Если попадётся возле реки — хорошо. А если нет — ну, значит, не повезло.

Ещё полдня ушло на то, чтобы спустить всё это добро с обрыва к реке. Подъёмник, к счастью, достойно выдержал новое испытание. А Хир-Си, как самому сильному, пришлось топать пешком в обход, потому что его спустить было некому.

Ещё два часа потратили на погрузку. Пока грузили одну лодку, на другой учились рулить. И что я могу сказать? Даже такой сухопутный валенок, как я, мог ей управлять. Оказалось, что у лодки был не только руль и двигатель. В ней была чудесная начинка!

Лодка легко интегрировалась с нашими персональными ресурсами, которые СИПИНы не удаляли из человеческих тел. Экран, напылённый на роговицу глаза, выводил данные по речному дну, а ещё общую скорость, предпочтительную скорость, самый удобный маршрут в фарватере и информацию с некого радара, накрывавшего метров пятьдесят от берега. И всё это дублировалось на экран рядом с рычагом скоростей.

То есть мне надо было просто следовать рекомендациям, а система уже сама подсказывала, где скорость сбросить, где увеличить, а куда плыть вообще не надо — потому что там глубина меньше полуметра, и можно шкрябнуть дном лодки о камни.

Вверх по течению горной реки лодки шли на скорости километров десять в час, а вниз по течению — могли выдать и все пятьдесят. И это в нагруженном состоянии. Конечно, в Большой долине река совсем узкая — не поэкспериментируешь и не погоняешь… Но по чуть-чуть попробовали себя в деле все до единого.

Скоростей у лодки было шесть. «Задний», «самый малый», «малый», «средний», «вперёд» и «полный вперёд». И как я ни допытывался, почему СИПИНы так всё обозвали — ответа не получил. Наш СИПИН был не в курсе. Может, традиция какая-то?

Зато можно было примерно сделать разбивку по скоростям. Задним ходом лодка двигалась со скоростью пешехода. И с той же скоростью шла вперёд, на «самом малом». При «малом» ходе лодка застывала против течения и, видимо, шла где-то километров десять в час. На «среднем» скорость доходила километров до пятнадцати-двадцати в час. На «вперёд» — километров до двадцати пяти в час. А на «полный вперёд» разгонялась где-то до тридцати пяти.

В общем, конечно, не гоночный болид, а рабочая лошадка. С неплохими показателями скорости и манёвренности. Поворота руля лодки слушались хорошо, так что приноровиться, даже с учётом инерции судёнышка, оказалось несложно.

В результате, на румпель сели Пилигрим и Бур: у них лучше всего получалось. Остальные заняли пассажирские места. В лодку к Пилигриму пошли я, Кэт и Славка. А в лодку к Буру — Мелкий и Хир-Си с Нантле.

Последнее, что мы сделали в этот день на берегу — пообедали. А затем наши лодки отчалили от берега и понеслись вниз по течению, следуя причудливым изгибам русла.

Надо сказать, что путешествовать по реке, да с ветерком — это совсем не то же самое, что идти пешком или трястись в фургоне. Это просто дикий восторг! Берег проносится мимо, лес сменяется лугами, луга — опять лесами, леса — каменистыми кручами. Мимо мелькают пляжи, галечные косы, крутые обрывы и заросли водных растений.

Первобытная красота дикого края открывается лишь самым краешком: там, где её можно рассмотреть с реки. Но даже так удаётся увидеть больше, чем если бы пришлось пробираться по берегу.

Из лодки отчётливо было заметно, чем похожи, а чем отличаются местная и земная флора. В горах хватало хвойных деревьев двух или, возможно, трёх видов. Они росли отдельными островками, напрочь забивая другую растительность. Хвойные просто цеплялись за землю там, где и расти-то мало кто мог.

Пара деревьев на нашем пути вырастала из камня, сумев пробиться корнями по трещине до плодородной земли. Некоторые почти висели половиной корневой системы в воздухе на крутых горных склонах.

Рядом хватало лиственных пород. Но больше всего было грибов и то ли каких-то дальних родственников пальм, то ли папоротников-переростков. Широколиственные леса надёжно оккупировали земли вокруг речного русла. И это уже были настоящие джунгли.

Передо мной, будто при ускоренной перемотке, мелькали лесные массивы Большой долины, её широкие степные просторы и заливные луга. И даже можно было разглядеть какую-то живность, которая, услышав тихое урчание моторов, норовила отойти подальше.

Затем река втекла в теснину, прорубаясь через горный кряж, отделявший Большую долину от предгорий. Я смотрел на обвалившиеся склоны, на редкие кустарники, сумевшие закрепиться на крутых каменных склонах, на далёкую вершину гряды, на садящееся по курсу нашего движения солнце… И думал о том, что никогда раньше не путешествовал в этом мире так быстро. Если не считать, конечно, перелёта в капсуле.

Я бы, наверно, предложил и ночью продолжить движение… Но Бур и Пилигрим наотрез отказались, аргументируя тем, что едем мы по течению быстро, а ночью будет темно. Да и поспать им не мешало бы.

Лагерь разбили на каменистом острове, установив палатки. И эти палатки тоже оказались необычными. Они раскладывались сами, стоило лишь расстелить конструкцию на земле и запустить сборку.

Работал маленький моторчик, нагнетая воздух и надувая отдельные части конструкции. Вставал на место прочный, но невесомый каркас. После сборки оставалось разве что поставить внутри устройство для очистки воздуха, а заодно и регулятор температуры.

Пять надувных матрасов, которые мы обнаружили на приподнятых ложах внутри палатки, обещали крепкий и уютный, отнюдь не походный сон. Так что ночевать мы устраивались сытые, довольные и с максимальным комфортом.

Оттого и горестно было стать дежурным в первую треть ночи.

Вместе со мной вызвалась подежурить Кэт. Мы сидели спина к спине, посматривая по сторонам. Я вглядывался в ночную темень на берегу, а Кэт следила за водой.

— Когда всё закончится, хочу нормальный дом… — в какой-то момент прервала она тишину. — Не капсулу, а именно дом.

— Чего это тебя накрыло? — удивился я.

— Да мы постоянно мотаемся-мотаемся… Я вроде бы и не против… Но хочется, чтобы было своё, родное место…

— Куда можно с радостью возвращаться? — уточнил я, улыбнувшись.

— Да, куда всегда можно вернуться. И почувствовать себя дома… — согласилась Кэт.

— Мы обязательно построим себе дом, когда всё закончится! — пообещал я.

Обещание далось мне легко: место под дом уже было выделено в Алтарном. Но я и сам задумывался над тем, что пора прекращать бродяжничать. На наш век ещё, конечно, хватит неизученных земель. Но всё равно придёт время осесть и стать взрослее. Завести детей, построить крепкую семью…

Я почувствовал, как Кэт нащупала и сжала своими пальцами мою руку. Больше мы не говорили. Так и продолжали вглядываться в темноту до конца смены…

Глава 20

Натурально, здоровенный

Дневник Листова И. А.

Пятьсот девяносто второй день. Ревущие моторы и сорванный отдых.

Путь до посёлка каменотёсов занял два дня. Пройдя под вечер слияние двух рек, мы запустили двигатели на полную мощность, и лодки заскользили вниз по течению быстро и ходко. Ночь была лунная, звёздная, ясная. В общем, в такую плыть — одно удовольствие. В эту же ночь и достигли поселения Намжалдоржо, где нас встретили, накормили и спать уложили.

Утром вызвали свои капсулы, оставив их под прикрытием стен, а сами продолжили путь. Ещё день возвращались до слияния рек, хотя и шли на полном ходу. А ведь по течению долетели часов за шесть!

Кажется, я начинал понимать, почему в древности основными торговыми путями в глубине континентов были реки. Пешком мы прошли бы расстояние от Большой долины до посёлка каменотёсов, наверно, за неделю. А тут два дня — и на месте. Для моей новой жизни эта скорость была просто запредельной…

А вот против течения выгребать пришлось долго. Зато не надо было самому грести. Знай только, вовремя заправляйся. А топливом для лодочного двигателя служила любая органика. И её даже не надо было измельчать: встроенный измельчитель исправно работал, перемалывая всё в труху.

— Жаль, их только две! — вздохнул Бур, глядя на лодки после выгрузки необходимых для лагеря вещей. — Даже не представляю, что там за двигатель такой…

— Неземные технологии, — ответил ему Пилигрим. — А две лодки всяко лучше, чем их отсутствие.

— Я видел, что на Большом Алтаре продаются генераторы на схожем принципе! — заметил я. — И они как раз вполне земные.

— Видел я такие… — отмахнулся Бур. — Такой генератор всю лодку и займёт по размерам. Поверь мне, здесь двигатель совсем другой…

— Вот тут ты не прав! — не согласился Грим. — Он такой же. Просто, как бы это сказать, более совершенный… Отточенный, можно сказать!

— Хренасе отточенный! — возмутился геолог. — Тут КПД как бы не на порядки выше!

— Ты никогда автомобильной темой не увлекался? — вкрадчиво поинтересовался Грим.

— Да как-то… Нет, — ответил геолог, помогая мне вытаскивать одну из лодок на берег.

— Тогда я тебе интересную историю расскажу. Даже две! — сверкнув улыбкой из бороды, обрадовался Грим. — В начале двадцатого века шло соревнование разных типов двигателей и топлива. Победил, в итоге, бензиновый вариант двигателя внутреннего сгорания. Но были весьма интересные примеры и других технологий. На угле, к примеру!

— Это паровые, что ли? — удивился Бур и заржал: — Куча пара, шум коленвалов и уголь в топке? Как на этом ездить-то можно было⁈

— Так же сказали братьям Додль директора компании «Стенли Стимер»! — кивнул Грим, широко улыбнувшись. — В ответ на это братья Додль за год сделали паровой автомобиль, который проезжал без дозаправки триста пятьдесят километров! Они совместили двигатель с задней осью, поэтому обошлись без коленвала, без сцепления и коробки передач. Машина, кстати, каталась практически бесшумно!

— Ну-у-у… — протянул Бур, поморщившись. — Триста пятьдесят километров? Так себе, если честно…

— Это была проба пера! — жизнерадостно хохотнул Грим. — Лучшие модели, которые они производили, могли запуститься за двадцать секунд. И заводились даже при отрицательных температурах, если только не замёрзла вода в котле. Они проезжали две-три тысячи километров без дозаправки, а скорость сто километров в час набирали за десять секунд после старта! Максимальная скорость, которую эти машины развивали в лучшие годы — сто шестьдесят километров в час! И это в двадцатые годы двадцатого века! Понимаешь?

— А чего мы тогда на бензине катались до середины двадцать первого века? — недоверчиво спросил Бур.

— Потому что цена на паровые машины такого типа отличалась от цены на бензиновые на два порядка! — развёл руками разведчик. — Но представь, что на земле не было нефти! И кто бы составил этим монстрам конкуренцию? И это ведь была не принципиально новая технология, а просто необычные решения и усовершенствованные материалы по технологии из девятнадцатого века! Так и тут, в лодке, система та же, что у биогенераторов с Земли, о которых говорит Вано. Просто доведённая до совершенства.

— Ну а второй пример? — уточнил Бур. — Ты обещал два!

— Ну а второй пример связан с электрокарами! — ещё больше воодушевился Грим. — Одна компания, которая просуществовала с тысяча девятьсот двенадцатого по тысяча девятьсот тринадцатый год, выпускала электромобили. Они были двухместные, но обладали запасом хода в сто сорок километров.

— Не впечатляет! — подначил его Бур.

— Хорошо… В тысяча девятьсот сорок четвёртом году один француз сделал себе родстер на электротяге, который мог разгоняться до семидесяти километров в час и проехать двести километров!

— Родстер? Что за хтонь такая? — заржал геолог.

— Родстер? Ты чо, не в курсе? — отозвался из лагеря Мелкий, услышав вопрос. — Это типа кузова, на! Темнота!

— Я те ща как дам!.. — погрозил ему Бур.

— Ладно, я тебя добью! — проигнорировав чужую перепалку, закончил лекцию Грим. — Первые электрокары начала двадцать первого века — спустя сто лет после самых первых! — обладали запасом хода в двести-триста километров. А когда технологию начали развивать, сумели лет за двадцать добраться до шести сотен… На бумаге, конечно. Обычно столько они не проезжали, но четыреста вёрст выдерживали. Обрати внимание: всё это одна и та же технология! Кардинально отличались только аккумуляторы. Понимаешь? Двигатели просто совершенствовались, без изменения общих принципов работы!

— Ага… Я понял, Грим… Понял, что ты автомобильный маньяк! — расхохотался Бур. — Вано! Надо по возвращении дать Гриму автомастерскую, и пускай ваяет свои поделки! Я в него верю, он сможет!

— Да ну тебя! — отмахнулся разведчик, не особо, впрочем, обидевшись.

Да и чего ему обижаться? Спор-то он выиграл. А вот мысль Бура мне понравилась… Наш Грим всегда был в группе неприкаянным перекати-полем. Найти ему в мирное время занятие по душе — это надо было ещё придумать… А тут он сам разговорился. Да так, что, наверно, истратил весь свой лимит слов на месяц вперёд.

И тема автомобилей Гриму явно нравилась. И подробности он из головы такие брал, каких обычно в других, тоже умных головах не хранится. Так, может, и вправду послать его автомобили разрабатывать? Он ведь действительно сможет!

Местность вокруг нас была необычная. Здесь нам раньше бывать не приходилось. Справа виднелись холмистые предгорья, изрезанные руслами ручьёв. А дальше высились горы, скребущие своими вершинами небо. До их склонов было рукой подать. Казалось, они просто выросли на ровном месте, потому что слева — за рекой — простиралась сплошная степь!

Она казалась просто бескрайней. Поросшая высокой травой и кустарниками, степь уходила на север до самого горизонта. И по ней ходили огромные стада травоядных, мало-помалу подъедая сухую траву. Все они двигались на запад — туда, где осенью вырастет гигантская чудо-травка, которой хватит всем.

Были тут и животные нормального размера, и какие-то великаны, похожие на представителей земной доисторической фауны, которую, тем не менее, успели застать люди. А иногда проходили и вовсе уж необычные гиганты, похожие на ящеров юрского периода. Были животные с четырьмя ногами, с шестью и даже с восемью.

Настолько дикое разнообразие фауны немного смущало… Впрочем, того, кто побывал в Озёрном краю, таким было не удивить. А вот крокодиллов мы пока ни разу не встретили! Не было их в реке, где мы плыли. То ли места неподходящие, то ли сама река слишком холодная. А вода в ней, кстати, и в самом деле оказалась ледяная…

Настоящая горная речка! Хорошо, хоть достаточно глубокая… Так что нам ещё ни разу не пришлось волоком тащить свои моторки.

С того дня, как лодки второй раз прошли слияние двух рек, минуло уже четверо суток. И, как и каждый вечер до этого, мы устроили привал на южном берегу, собираясь ставить палатки.

— Мы пришли отсюда, — рассказал мне Хир-Си. — Там, на севере, в нескольких днях пути начнутся леса. Но мы туда почти не совались: страшно. Степь кормила.

— А я бы тут по краю гор прогулялся! — с энтузиазмом вмешался Бур. — По пути успел заметить несколько интересных признаков…

— Так давай прогуляемся! — предложил Грим. — Устроим днёвку и сходим к горам.

— Да что мы тут за день найдём? — удивился геолог. — Тут бы на недельку засесть…

— Успеешь ещё! — ответил я. — Закончится вся эта война, и поедешь исследовать… Ох…

Пока я говорил, со стороны гор раздался рёв.

И он мне очень не понравился.

Слишком низкий, слишком мощный… Этот голос явно принадлежал не мелкому хищнику.

— Знаете, на… А может, в лодках покемарим? — встрепенулся наш гопник. — Природа, вода… Красиво, на!..

Мы все переглядывались, боясь согласиться с ним и лишить себя нормального сна. К тому же… Мы же смелые, да? Победители роботов, крокодиллов и прочих асоциальных элементов…

Но рёв прозвучал снова, и пробирал он аж до самых пяток! Даже меня!..

— А я с Мелким солидарен! — первым сдался Бур. — Надо валить отсюда!

— Тогда грузимся! — торопливо приказал я, закидывая на плечо винтовку и проверяя, сколько в подсумке патронов. — Ну его нафиг!

Хорошо, что мы не успели поставить палатки… Раскладывались-то они быстро, а вот сдувать их обратно приходилось минут десять. Покидав поклажу в лодки, мы споро загрузились и отчалили от берега.

Грим активировал двигатель, где-то секунду молча смотрел перед собой… А потом сообщил:

— Ещё бы чуть-чуть!..

— Что? — переспросил я.

— Ещё бы…

— А-а-а-а! Гони-гони-гони! — закричал в соседней лодке Мелкий Буру.

— Мама!.. — фальцетом выдал Славка.

Грим врубил двигатель на полную и рванул прочь, даже не оглядываясь. И только изредка застывал на секунду: видимо, сверялся с радаром.

А я и Кэт вскинули винтовки, целясь в идущего к нам зверя. Хотя и догадывались, что дело это совершенно бесполезное… Потому что от поступи этого гиганта тряслась земля!

Тиранозад! И не наш, из Пущи, почти милый и домашний!

Огромный.

Злой.

Старый и опытный.

Вырвавшись на вершину одного из холмов предгорий, он заметил нас и снова заревел! И если издалека его рёв пробирал до самых кончиков пальцев на ногах, то вблизи это, натурально, был акустический удар.

Что, наверно, и не дало сразу выстрелить… Ни мне, ни Кэт, ни Нантле в соседней лодке. Мы просто замерли, глядя на эту огромную тварь, которая, вдоволь наревевшись, со всех лап рванула к реке.

— Он нас преследует! Преследует, сука! — на высоких нотах надрывался Мелкий. — Гони быстрее! Гони!

Мелкий вообще склонен к истерикам. Особенно, когда сталкивается с чем-то, что не может нормально убить. Его не особо пугают роботы, почти не нервируют бестии… Но если угроза слишком велика, то верещать он будет прямо на бегу. Или на плаву. И ни капли этого не застесняется.

А Бур с Гримом и без его криков выжимали из лодок всё возможное. Но нам-то приходилось идти против течения, а огромный тиранозад бежал по берегу, сотрясаю землю, громко ревя и роняя слюнку. И я вдруг осознал, что все наши пули этой туше будут, как укусы комара. Он их просто не заметит.

А гигант тоже оказался не дурак. Понял, что мы не планируем выбираться обратно на берег, прямо к нему в зубы. И решил ловить нас в непривычной для себя стихии — в воде!.. Он зашёл в речку, изогнулся… И попытался хватануть нас своей пастью размером с грузовой лифт.

К счастью, наши рулевые были начеку. Успели вильнуть к противоположному берегу. Тиранозад разочарованно рявкнул, а затем стал смещаться глубже в воду. Видимо, очень хотел всё-таки попробовать нас на зубок.

Нет, я знал, что ему преимущественно не понравится… Лодки-то вряд ли входят в его обычный рацион. Но он ведь об этом ещё не знал! А по скорости этот гад не уступал нашим моторкам! Так что я вскинул винтовку и очень постарался попасть ему по глазам.

А за мной к стрельбе подключились и остальные, кроме Бура и Грима. В глаз тиранозаду на ходу, ещё и на скорости, конечно, никто не попал… Но болезненные уколы по морде всё же не понравились зверю. Он даже растерялся и чуть сбавил ход, подарив нам шанс оторваться.

Жаль, его растерянность продлилась недолго. Он выбрался обратно на берег и рванул за нами, как заправский спринтер. А, почти настигнув, снова поспешил в воду. К счастью, Грим и Бур опять успели кинуть лодки к северному берегу реки, не дав ему до нас дотянуться.

Но тиранозад не умел сдаваться. Он попробовал новую тактику…

Разбежался, взлетел на холмик у самого берега — и сиганул вниз, аки хищный страус!

— Держитесь все!.. — предупредил Грим, выжимая из двигателя максимум.

С рёвом и визгом лодки всё-таки вышли из-под удара… А позади нас в реку плюхнулась огромная туша, которой вода доходила лишь до хвоста.

Масса этой вытолкнутой воды устремилась за нами в виде большой волны… И только тогда я понял, почему надо было держаться!..

Когда волна проходила под нашей лодкой, её опасно накренило. Корпус противно заскрипел, а меня, Кэт и Славку шмякнуло об борта. Перед моим глазами пронеслась уже очень близкая вода… Но Грим сумел чуть выправить ход, переваливая через волну по диагонали. То же самое сделал и Бур, спасая моторку от разрушения.

Сзади бесновался расстроенный неудачей тиранозад. Голодный ящер попытался бежать за нами, но кто пытался бегать в глубокой воде — сразу поймёт, с какими трудностями он столкнулся. Тиранозад замедлился, пытаясь бороться с течением и ледяной водой, бьющей по ногам и животу… А затем всё же не выдержал и рванул к берегу. Чуть не упал, правда, но выровнялся, а потом наконец-то выбрался на сушу.

Над рекой и холмами разнёсся его разочарованный рёв, полный обиды на неотвратимость действия физических законов даже при полном их незнании. Мы, правда, уже прошли поворот русла и видеть тиранозада не могли. Но Бур и Пилигрим внимательно следили за ним по радару.

— Всё! Отстал! — сообщил геолог с соседней лодки. — В степь побежал!

— Пускай бежит! Петушара! — радостно отозвался Мелкий.

— Теперь осталось придумать, где разбить лагерь… — хмуро проворчал я.

Спать в лодке мне совсем не улыбалось. Ещё и Грим меня расстроил:

— У него, скорее всего, территория огромная. Если останемся, сможет найти. Надо ехать дальше!

Я, Славка и Кэт издали дружный разочарованный вздох.

— Эй! Плывём дальше? — крикнул со своей лодки Бур.

— Да! Километров тридцать-сорок пройдём, а там посмотрим! — отозвался Пилигрим.

И мы поплыли дальше. Солнце клонилось к закату, и вокруг становилось всё темнее. Я даже попытался подремать на скамейке — благо, спинки на ней имелись. Но это оказалось неудобно… А я был не настолько уставший, чтобы уснуть в таком положении.

Уже в темноте мы наткнулись на каменистый остров посреди реки. Даже не остров — скорее, отмель, которую заливает во время дождя. Но главное — тут можно было спокойно отдохнуть ночью. И мы решили высаживаться.

Палатки ставить не стали. Не успеем собрать, если тиранозад нас всё-таки найдёт. Его рёв мы ещё долго слышали в степи, где он, полный разочарования и обиды, гонял травоядных. Но даже если этот гад будет сытым, всё равно может проявить интерес. Поэтому спали мы посменно, даже сквозь сон вздрагивая, приоткрывая глаза и поглядывая по сторонам.

Костёр разжигать не стали по той же причине. Так что спать пришлось, завернувшись в спальники. Хорошо ещё, что летом ночи тёплые. Днём-то и вовсе пекло. На реке это не так чувствуется, конечно… Но стоит на берег выбраться — и сразу понимаешь, какая жара стоит.

В общем, ночь выдалась тревожной, и толком никто из нас не отдохнул…

Дневник Листова И. А.

Пятьсот девяносто третий день. В преддверье пустоши.

Во второй раз мне выпало дежурить уже под утро. И раз уж ночь прошла спокойно, я предложил не будить Кэт и обойтись одним мной. Дежуривший передо мной Пилигрим согласился. А потом завернулся в спальник и почти мгновенно отрубился.

Ещё какое-то время я ходил по берегу, вглядываясь в темноту. А когда начался рассвет, полез на большой валун — посмотреть, что происходит на большой земле. Вечером-то не особо получилось её в сумерках рассмотреть…

И очень удивился, когда увидел, что степь, примелькавшаяся за последние дни, здесь была какой-то странной.

Впрочем, самой большой странностью было то, что животные на горизонте почти не мелькали. Лишь небольшие их группки спешно двигались на запад, при этом явно стараясь не останавливаться. И только после этого я обратил внимание, что с травой что-то не так…

Мне пришлось понаблюдать ещё час, пока солнце, наконец, не осветило окрестности, чтобы понять: тут недавно был пожар. Причём ещё какой пожар! Насколько хватало взгляда, простирались чёрные проплешины, едва-едва прикрытые свежей травой.

Следы пламени виднелись даже на южном берегу. А ведь там растительность была не такая буйная, потому что ютилась среди камней.

А потом я посмотрел на восток…

И понял, что мы уже близко к конечной точке экспедиции.

Там, на востоке, простирался унылый и грустный пейзаж без конца и края. Чем дальше, тем меньше было травы и растений. И тем больше попадалось гари и пепла. И если меня не подводило зрение, то на горизонте холмы были и вовсе голые, лишившиеся любой растительности.

Мы стояли в преддверии тех самых земель, которые затронул взрыв сегмента станции. Наступала заключительная часть нашей экспедиции…

И, судя по всему, она обещала быть очень мрачной.

Глава 21

Натурально, мертвое

Дневник Листова И. А.

Пятьсот девяносто четвёртый день. Горелый край.

Весь прошлый день мы плыли медленно и осторожно. В снаряжении, которое нам выделили, был анализатор внешней среды. Именно его СИПИН и предложил установить на носу лодки, чтобы понимать, что происходит вокруг.

Если бы анализатор обнаружил вредные примеси или радиацию в воздухе, то немедленно бы об этом сообщил. Но пока мы плыли по реке, прибор упорно молчал. И лишь успокаивающе попикивал, как бы говоря нам, что, мол, всё нормально, он работает.

А вот пейзажи чем дальше, тем больше были похожи на пейзаж планеты, на которой и жизни-то никогда не существовало. Если поначалу ещё попадались островки зелени, сумевшие пробиться сквозь копоть и пепел, то чем дальше — тем меньше их оставалось.

Я даже попросил Грима и Бура причалить днём к берегу, чтоб забраться на ближайший холм и осмотреться. И, как стало заметно с холма, мы находились в пределах огромного горелого пятна, которое простиралось далеко на север.

Животные предпочитали обходить его стороной. И у них на то было множество причин. В воздухе пахло дымом и смертью. А ещё попадались скелеты и гниющие трупы зверей, имевших глупость забрести сюда.

Далеко на северо-востоке виднелись закопчённые бесформенные останки станции. Они не только пострадали от пожара, они ещё и оплавились. Но оставались по-прежнему узнаваемыми. Оставалось разве что поразиться мощности взрыва, сумевшего так далеко зашвырнуть огромные куски обшивки.

Край, по которому мы плыли, принадлежал теперь не природе, а смерти, запустению и копоти. Зато в эту ночь нам удалось выспаться. Хищникам здесь просто нечего было делать.

А с утра мы снова поплыли сквозь горелый край. Скорость передвижения заметно упала: ни Бур, ни Грим не хотели на полной скорости влететь в какую-нибудь пакость, будь то токсичное или радиоактивное облако. Так что наши лодки двигались чуть быстрее обычного пешехода.

Запас органических материалов мы скинули прямо в пассажирскую часть лодки, отчего борта едва не черпали воду. Но лучшее так, чем остаться без транспорта. А в середине дня впервые тревожно пиликнул анализатор на лодке Бура…

Кинувшийся к нему Мелкий сразу же замахал, чтобы рулили в сторону берега. И уже через минуту, таща с собой массивный ящичек, мы выбрались на засыпанный хлопьями пепла пляж.

— Кароче, на! Прибор говорит, есть радиация! — нервно сообщил Мелкий. — Ну, типа, не сейчас есть… А типа была!

— Дай погляжу! — потребовал Грим.

Он внимательно всмотрелся в показания, а затем покачал головой:

— Пока всё нормально…

— Да какое нормально! — возмутился Мелкий, попытавшись вырвать у разведчика прибор. — Было излучение в один миллирентген в час! Смотри, на! Ты норму, штоль, не знаешь?

— Ну, во-первых, нормы везде разные. В некоторых местах и сотня микрорентген в час — норма! — Грим отвёл подальше руки с ящиком, не позволяя забрать у себя анализатор. — А во-вторых, на пляжах Бразилии и больше бывает. Бывало…

— Но!.. — снова начал гопник, но тут уже в разговор вступил Бур:

— Мелкий, угомонись! Если у тебя радиофобия, значит, не надо было с нами ехать! А Грим прав: это пока ещё неопасно.

— Какая радиофобия, на! Я ничем таким ваще!.. — Мелкий запыхтел, пытаясь подобрать весомое оправдание.

— Всё зависит ещё и от типа излучения, — спокойно кивнул Грим, раскрывая графики на экране прибора. — Но общая тенденция… Радиационный фон растёт. Надо решать, что будем делать.

— А какие варианты? — уточнил я.

— Первый вариант: продолжаем плыть осторожно и медленно, — ответил разведчик. — Тогда сможем ещё какое-то время обойтись без скафандров. Второй вариант: надеть защиту и гнать вперёд на всех парах. Но если там впереди реально опасно… Тогда да, можем влететь в неприятности!

— Не думаю, что там есть реальная опасность! — вмешался в разговор СИПИН. — Наши удалённые замеры показывают, что ничего смертельного нет. Но местность вокруг эпицентра взрыва выжжена на многие километры.

— Тогда вопрос: а что именно там нужно проверить? — уточнил Пилигрим. — Какие следы присутствия восставших СИПИНов интересуют?

— Нам достаточно убедиться, что никакой активности наших собратьев поблизости от эпицентра не наблюдается. В идеале, конечно, проверить бы все обломки и удостовериться, что нигде не видно бункера с информационными носителями сознаний… Но это слишком далеко от реки.

— Ясно, — Грим кивнул, не отрываясь от просмотра данных на экране. — Ну так что решим? Вано?

Раньше я бы, не задумываясь, сказал надевать скафандры и гнать вперёд на полном ходу. Но раньше у меня и доверие к СИПИНам было больше. А последние их ошибки несколько его пошатнули. Что если они снова ошибаются?

С другой стороны, даже если умрём — задачу всё равно выполним. Вряд ли там такие показатели радиоактивности, что мы прямо вот сразу загнёмся. Обидно будет разве что за лодки: их мы в этом случае потеряем. Но… Если впереди нас ждёт убийственная радиация, мы их в любом случае потеряем.

— Думаю, надо рискнуть! — наконец, решил я. — Если впереди относительно безопасно, то чем быстрее всё сделаем, тем лучше. А если опасно, и мы схватим смертельную дозу… Ну, тогда тоже не стоит слишком тянуть с лучевой болезнью, верно?

— В общем и целом, я согласен, — кивнул Грим. — Остальные как?

— Я тоже поддерживаю. Грустно тут стало! — поддержал меня Хир-Си. — Лучше всё быстро проверить и ехать обратно.

— Поддерживаю! — кивнул Бур.

Кэт и Славка просто кивнули, не став ничего говорить. И лишь Мелкий, видимо, желая доказать, что не болеет никакими позорными болезнями, сказал своё веское «на»:

— Да ваще не вопрос, чо! Одеваемся и погнали, на!

Тянуть с облачением в скафандры не стали. Достали из багажа и сразу же натянули, заодно проверив их работу. Правда, на нос лодок пришлось водрузить, плюс к анализаторам, ещё какие-то приборы. Зачем они — мы не знали. Просто включили их, а затем рванули вперёд на полном ходу.

Останавливаться пришлось дважды. В первый раз мы заметили на берегу Алтарь Вознаграждения. И если западная его часть почти не пострадала, то восточной у него больше не было. Будто корова языком слизнула.

Во второй раз приметили у берега залежи биологического материала. А если по-простому — древесные стволы, которые принесло рекой откуда-то с востока. Деревья были выдраны с корнем и обломаны, но вполне годились на утилизацию в двигателях моторок. Их даже необязательно было сушить.

А топливо-то у нас как раз поистратилось… В общем, находка оказалась очень кстати.

Ну а дальше, вплоть до самого вечера, мы плыли без остановок.

Дневник Листова И. А.

Пятьсот девяносто пятый день. Оплавленный край.

Весь следующий день мы смотрели, как меняется пейзаж. Я его раньше называл инопланетным? Признаю: ошибался. По-настоящему инопланетным он становился ближе к эпицентру.

Сразу было видно, что тут бушевало не просто пламя… Здесь, похоже, были какие-то запредельные температуры. Песчаные пляжи на берегу превратились в единую массу. Песок банально сплавился, а местами и вовсе поблёскивало стекло.

Холмы стали напоминать волны в море. Склоны в сторону эпицентра были круче и ровнее. А растительность окончательно сошла на нет. Даже самые хитрые семена, вероятно, оказались выжжены катаклизмом. Видимо, должно было пройти ещё немало лет, прежде чем природа вернёт эти земли под своё владычество.

— Не удивлюсь, если тут и вода в реке испарилась при взрыве… — заметил Пилигрим.

Анализаторы тревожно попискивали, сообщая, что условия вокруг становятся всё опаснее. Радиация росла, в воздухе появились какие-то вредные примеси… Но фильтры скафандров пока ещё справлялись. Правда, больше суток они не выдерживали. Приходилось регулярно их менять, мало-помалу растрачивая запас, выданный СИПИНами.

Дневник Листова И. А.

Пятьсот девяносто шестой день. Озеро, которого не было.

Под вечер перед нами раскинулась водная гладь, другой берег которой рассмотреть получалось лишь с большим трудом. Это озеро было просто огромным. И, как прокричал Хир-Си с соседней лодки, раньше его тут не было…

Впрочем, нам не пришлось гадать, откуда оно здесь взялось. Оплавленные берега как бы намекали, что мы-таки достигли эпицентра взрыва. А озеро было ничем иным, как кратером. Воронкой, которая осталась после падения сегмента станции.

Мы попытались выйти на озёрный простор, но ветер нагонял такую волну, что лодки могло захлестнуть. А помпы на них предусмотрено не было. Поэтому Бур и Грим направили моторки к берегу у устья реки.

Там-то мы и разбили лагерь.

Дневник Листова И. А.

Пятьсот девяносто шестой день. Отравленный исток.

Лагерь у нас получился не временный, а почти постоянный. В нём решили оставить часть поклажи и запасы древесины.

А затем, заправив лодки до максимума, выдвинулись на разведку вдоль берега.

Соваться в центр водоёма было страшновато: там гуляли немаленькие волны, и не факт, что наши моторки их выдержали бы. А берега всё равно требовалось осмотреть. Так что, посовещавшись, решили обплыть озеро по часовой стрелке.

Очень скоро мы обнаружили вдалеке, на северо-западе от озера, куски обшивки станции. Но торопиться с их осмотром не стали. Решили, что для этого можно организовать отдельный поход. В любом случае, с учётом размеров озера, пришлось бы провести в этих грустных местах не один день.

Между юго-восточным берегом и горами нашёлся почти целый сегмент. Его решили исследовать сразу, потому что до вечера ещё оставалось время. Внутри сегмента почти всё выгорело. Однако СИПИН уверенно опознал остатки бункера, где прятались его сородичи.

Это не доказывало, что СИПИНы не выжили: их могли перенести роботы и дроиды. Тем не менее, сам бункер не только выгорел, но и оплавился. А значит, шансы на встречу с уцелевшими формами кибернетической жизни были мизерными.

Под вечер наш поход завершился в нашем же лагере. Мы исследовали весь берег озера. И за это время увидели десятки ручьёв, стекавших с гор, но не увидели реки, которая бы впадала в него.

А это означало, что мы нашли второй исток реки, протекавшей мимо Алтарного. И этот исток был отравлен взрывом.

Впрочем, это не помешало СИПИНу наградить нас за открытие. А Грим, проверив показания анализаторов, заверил всех, что отсюда рекой в Алтарное ничего ужасного и страшного не принесёт.

Дневник Листова И. А.

Пятьсот девяносто седьмой день. Далёкие обломки.

На следующий день решили пешком сходить к обломкам, замеченным на северо-западе. Выдвинулись всем отрядом, взяв с собой запас еды на пару суток, фильтры и одну из палаток. Не хотели нагружать себя лишней поклажей.

До ближайшего крупного обломка добрались к обеду. Внимательно его осмотрели, но ничего интересного найти не удалось. В тот же день успели осмотреть ещё два, всё продолжая удаляться от озера. Оба оказались такими же, как и первый.

Мы собирались уже пойти дальше, но вмешался СИПИН.

— Думаю, работа выполнена, — сообщил он. — Дальше можете не ходить. Там нет признаков активности наших собратьев.

— Уверен? — спросил я.

— Да, уверен, Вано, — ответил инструктор. — Вашу миссию можно считать завершённой. Лучше возвращайтесь к реке и отправляйтесь обратно.

Спорить мы не стали. Правда, ночевать всё равно пришлось неподалёку от одного из обломков.

Дневник Листова И. А.

Пятьсот девяносто восьмой день. В обратный путь.

Все эти дни мы почти не разговаривали. Пейзаж вокруг буквально физически давил на каждого участника экспедиции. Ужасный след на теле планете, оставленный взрывом, производил гнетущее впечатление. Даже на нашу закалённую психику.

В лагерь возле устья вернулись ещё засветло. И перед тем, как отправляться назад, по просьбе СИПИНа, разместили у реки выданное оборудование. Инструктор обещал, что оно будет отслеживать изменения в окружающей среде. А если возникнут какие-то опасения, нас сразу предупредят.

Впрочем, я понимал, что это чистая формальность. Да, радиационный фон в эпицентре был повышен, но не зашкаливал. Конечно, вокруг эпицентра образовалась пустошь… Но природа рано или поздно возьмёт своё, вернувшись в эти места.

Со временем и этот шрам затянется. Останется только озеро, которое может просуществовать миллионы лет. Ну и холмы странной формы. Я даже подумал, что, возможно, наши потомки будут считать местные пейзажи необычайно красивыми.

А вот мне с товарищами хотелось поскорее убраться отсюда! Как можно скорее!..

Возможно, стоило бы спуститься ещё и на дно озера, проверив, что там под водой. Но мы не стали. Если СИПИНы сказали, что достаточно — значит, будем им верить.

Мы просто хотели побыстрее уплыть отсюда. И это было вполне понятное желание!..

Дневник Листова И. А.

Пятьсот девяносто девятый день. Уныние прочь!

Утром мы собрали лагерь, погрузив на лодки остатки припасов, снаряжения и дерева, и поспешили вниз по течению. На обратном пути я решил, что надо воспользоваться моментом: напряг всех, кто не управлял лодкой, перерисовкой данных с радара. Всё же нам не помешает подробная карта территорий вокруг Алтарного.

Лодки шли быстро, с ветерком. Местность менялась и с каждым часом выглядела всё жизнерадостнее. А вместе с местностью улучшалось и настроение членов экспедиции. Ну а когда под вечер на севере мы увидели первое стадо животных, то просто не смогли сдержать радостных воплей.

Зато на ночь вновь пришлось выставлять дозорных… Потому что где-то здесь обитал давешний тиранозад-гигант.

Дневник Листова И. А.

Шестисотый день. Вниз по Алтарной реке.

За завтраком снова проявился СИПИН. И начал он сильно издалека:

— Вано, а ведь вы открыли весь бассейн реки! Горные ручьи можно не учитывать.

— Ты на что это намекаешь? — с подозрением спросил я.

— Вы открыли два истока, исследовали оба притока и открыли новое озеро.

— Ну так это… Начисли нам баллы! — радостно предложил Бур.

— Обязательно! Но вы не сделали самого важного, чтобы я мог это открытие засчитать, — заметил СИПИН. — Вы не дали рекам и озеру название!

— Предлагаешь это прямо сейчас сделать? — уточнил я.

— Нет. Можно подождать. Но если вас кто-то опередит, прекратив называть эту реку просто «рекой», а его название приживётся… В этом случае вы упустите лавры первооткрывателей.

— Ладно, понял! Мы подумаем! — кивнул я. — Такие дела с кондачка не решаются.

Дальше ели молча, время от времени переглядываясь. Пока тишину не нарушил Бур:

— Я не знаю, как назвать реку. Но, слушайте, для озера и название-то придумывать не надо! Оно же как бы в воронке, почти в кратере… Пусть будет Кратерным!

— Резонно! — согласился я.

— Хорошее название! — присоединилась Кэт. — Пусть так и будет: Кратерное.

— А горная речка пусть будет Горной! — предложил Мелкий.

— А можно… Можно её назвать не так… — вдруг подключился к обсуждению Грим.

— Предлагай! — пожал плечами гопник.

— Пусть она называется Лена, а? — разведчик с надеждой посмотрел на нас, а я вспомнил безымянную могилу в горах…

И, честно говоря, не смог ему отказать:

— Ну… Хорошее название. Я за!

— Лена — лучше Горной, на! — не стал спорить гопник.

Впрочем, все остальные тоже не стали спорить. И вскоре мы снова продолжили завтрак, погрузившись в молчание.

А потом я подумал…

Подумал…

Открыл рот, засмущался…

Потом снова подумал…

Решился:

— Слушайте, а чего мы тут выдумываем? — спросил я у всех. — Нам осталось всего одну реку назвать. И название очевидно!

— А вот мне неочевидно! — не понял Бур.

— Мы живём в Алтарном, а река течёт мимо него, — пояснил я. — Пусть тогда и река будет Алтарной!

— Ну-у-у… — протянул Бур, а потом развёл руками. — Ну а почему нет? Справедливо.

— Все согласны с названиями? — спросил я и, не услышав возражений, торжественно воззвал: — СИПИН! Мы придумали!

— Я слышал. Подтверждаете названия? Основная река — Алтарная, приток — Лена, озеро — Кратерное?

— Подтверждаем! — кивнул я.

— Тогда зачисляю вам награду за открытия. И в дальнейшем буду использовать именно эти названия.

А я взглянул на баланс и ухмыльнулся. Открывать бассейны рек, давая им имена, оказалось выгодно: как никак, два миллиона баллов!..

После завтрака мы снова отправились в плавание. Река Алтарная, получившая своё имя, катила свои воды на запад, а наши лодки стремительно неслись по ней в ту же сторону. И, может, это просто самовнушение… Но мне показалось, что путешествовать по Алтарной реке куда приятнее, чем по какой-то безымянной речке.

Глава 22

Натурально, разбитые

Дневник Мфанафути, он же «Лсихулу» («Вождь»), он же «Йини» («Что?»)

Похоже, один из последних дней шестнадцатого веселья L

— А-а-а-а!

— А-а-а-а-а-а!

— Уа-уа-уа-уа-уа!

— Какого хрена, а? Что за срань⁈ — у меня имелось сто миллионов поводов для возмущения и ни одного быть спокойным. — Заместитель, почему они орут⁈

— Да, лсихулу! — обернувшись, я обнаружил за спиной абсолютно незнакомого чёрного хрена, который преданно на меня смотрел.

— Что да? Кто отвечает «да» на вопрос «почему?», придурок?

— Я, лсихулу! — тот даже чёрную грудь выпятил колесом…

Но остался всё таким же незнакомым.

— А ты ещё что за буй? — уточнил я, пытаясь вспомнить, когда успел сменить заместителя.

— Ваш заместитель, лсихулу! — радостно отрапортовал тот, вызвав смешки среди моих придворных.

— Да? А давно? — удивился я, всё ещё пытаясь вспомнить момент замены одного заместителя на другого.

— Да! — уставившись на меня взглядом, полным обожания, ответил тот. — Целый… Целых! Десять минут!

— Это как так? Стой-стой-стой… Какие такие десять минут? Разве я десять минут назад менял заместителя⁈ — возмущению моему не было предела. — Ты что себе позволяешь, дерьмо бегемотье⁈

— Никак нет! Не дерьмо! — сжавшись в комок, сменил тактику и начал оправдываться заместитель. — Никак нет, не меняли!

— Думали обмануть меня⁈ Перепутали психа со склеротиком⁈ — я навис над этим чёрным парнем, одновременно кидая грозные взгляды на придворных.

А те сбились в кучку и тоже старались что-нибудь прикрыть. Кто глаза, кто уши, кто… Ещё что-нибудь.

— Никак нет, о мудрейший!

— Мы вообще ни при чём!

— Это не мы!

— Мы ничего не путались, ваша нормальность!

— Не вы⁈ — разочарованно буркнул я и повернулся к новому заместителю. — Значит, ты!

— Не я! — пискнул тот.

В этот момент где-то недалеко один за другим вспухли три плазменных взрыва. Удар пришёлся по моей гвардейской сотне, и я не мог этого проигнорировать:

— Ну и чего вы там залегли⁈ А ну встали, и в бой! Придурки черножопые! В бой, говорю!.. — проследив за тем, чтобы остатки гвардейской сотни ломанулись в битву, я снова повернулся к заместителю:

— А раз не ты, то кто?

— Заместитель! — пропищал заместитель…

Позвольте-позвольте, это он о себе в третьем лице? А так можно, что ли? Я даже решил уточнить этот момент:

— Заместитель — это ты! Значит, ты себя назначил!

— Не я! — пропищал тот. — Не бейте меня, о лсихулу!

— А откуда ты тогда взялся, а? И где мой старый заместитель⁈ — продолжал я наседать.

— Он погиб! Десять минут назад! — зачастил новый заместитель, снова преданно глядя мне в глаза.

— А ты кто такой? — озадаченно уточнил я. — И как стал заместителем?

— Он меня назначил! — отозвался придурок.

— Кто «он»? — взревел я, теряя терпение.

— Старый заместитель!

— А почему он сам тебя назначил? — удивился я, мгновенно растеряв всю злость.

Вы любите людей? Я — люблю! Люблю, когда они орут, визжат и просят пощады!.. А ещё больше люблю, когда они делают глупости. Так люблю, что потом они орут, визжат и просят пощады! Вот и в этой ситуации я отчётливо видел, что кто-то сделал большую глупость.

Возможно, я…

Возможно, мой старый заместитель…

Возможно, мой новый заместитель…

Возможно, мы все… И даже мои приближённые.

— Ну, давай отвечай! — потребовал я у, возможно, заместителя.

— Он же погиб! Надо было оставить вам заместителя! — трясясь, как пальмовый лист при шквале, ответил мне тот.

— Вообще-то я сам назначаю себе заместителя! — отрезал я.

— Это так, о лсихулу! Но он, умирая, передал свою должность мне в наследство! — запричитал новый, возможно, заместитель. — Мы с ним братья!

— Ах братья!.. В наследство, значит? — я на секунду задумался, а потом понял, что это бред чересчур даже для моего воспалённого сознания. — Долбанулись совсем, да?

— Нет! — дрожащим голосом не согласился этот упырь, хотя я его пару раз для надёжности пнул.

— Ну а вы… — я поднял взгляд на придворных. — Кто промолчал и ничего мне не сказал, а⁈ Почему промолчали⁈

— Мы не промолчали, о лсихилу!

— Мы не вмешивались в кадровые вопросы, о великий!

— Да хватит уже! — взревел генерал Ингве. — Мой лсихулу, все они тебе врут!

— Ну и что? — не понял я.

— Они врут! — с носорожьим упрямством повторил Ингве.

— Генерал, это вообще не новость! — отмахнулся я. — Умение врать, льстить и восхвалять было главным критерием при отборе в придворные!

— Они врут в том, что ничего не знали! — возмутился генерал Ингве.

— Так… Это тоже был один из критериев… — растерялся я.

— Про заместителя! — в отчаянии взвыл генерал.

— Ну да, врут… Они видели, что он сменился без моего ведома, — согласился я.

— Про старого… А-а-а-а-а! — генерал явно запутался в своих трёх мыслях, поэтому я щедро подкинул ему четвёртую:

— Так ты чего сообщить-то хотел?

— Они сами подсказали старому заместителю, чтобы передал должность в наследство новому! — на одном дыхании, красный от возмущения, выпалил генерал. — Они и сами так свои должности уже третий день передают!

— Да-а-а-а? — удивился я.

Надо поставить себе зарубку: генералы — люди прямолинейные и любят, чтобы всё было под прямым углом. А что, если углов всего три? Они ведь начинают в них путаться. И чтобы вывести генерала из этой путаницы, надо, чтобы было четыре, шесть… Четыре чего?.. Чего-то я сам запутался… Короче, в трёх мыслях генералы путаются, а вот если их уже четыре — начинают общаться связно.

Но всё-таки я решил присмотреться к придворным… Вдруг в них что-то изменилось? Однако никаких различий между старыми и новыми придворными я не нашёл. О чём и сообщил Ингве:

— Генерал, даже если они передают должность придворного по наследству, то особой разницы я не вижу. Всё такие же придурки, врули и уроды.

— Да, великий лсихулу!

— Так и есть, о лсихулу, мы такие же!

— Ничего не изменилось! Всё так!

— Мудрейший!

— А ну тихо там! — рявкнул я на них, после чего снова посмотрел на генерала. — А вот разницу между одним и другим заместителем я отлично вижу!

— Я постараюсь стать таким же, как старый! — тут же запищал, возможно, новый заместитель.

— Так, заместитель! Выстави вперёд руки! Так… — потребовал я. — А теперь пальцы растопырь.

— Не надо! — чуть не плача, попросил тот.

— Что не надо? — уточнил я.

— Ничего не надо! — нервно залепетал тот, утирая слезу.

— Надо-надо! А сейчас зажми верхнюю губу между большим и указательным пальцем левой руки… — грозно приказал я.

— Фа, фой фсифулу! — ответил тот, прихватив верхнюю губу, как было сказано.

Произведённый эффект мне очень понравился, и я решил продолжать:

— А теперь зажми нижнюю губу между указательным и большим пальцем правой руки!

— Ак? — уточнил придурок, зажимая себе губы.

— Да! Великолепно! А теперь завяжи себе губы узелком! — потребовал я, после чего, довольный, повернулся к генералу. — Так, Ингве! Что у нас с резервами?

— Нет у нас резервов на сегодня, мой лсихулу! — мрачно ответил тот.

Я посмотрел на солнце, только добравшееся до зенита, и обманчиво спокойно уточнил:

— А почему?

— Все перебиты! — отрапортовал Ингве.

— Как все перебиты? Как так случилось, что у нас не хватило людей до вечера⁈ — до глубины своей чёрной души возмутился я.

— Четвёртый день роботы работают очень… Очень продуманно, мой лсихулу! — ссутулив широченные плечи, понурился генерал.

— С чем это связано? Ты уже понял? — строго спросил я.

— Так точно! Я и мой штаб предполагаем, что дело в консервной банке, пускающей жопой шептуна! — приободрившись и осознав, что его не будут бить, отчеканил генерал. — Он использует ловушки, подготовленные позиции и засадные подразделения, отчего наши солдаты быстрее погибают.

— Это плохо… — я задумался, глянул на, возможно, заместителя, и расхохотался: — Ингве, смотри, этот придурок всё ещё завязывает себе губы!

И, хотя наш разгром становился всё более очевидным, моё настроение резко ползло вверх. Ведь, как давно известно, если громко ржать — можно успешно игнорировать реальность! Чем я и занялся.

— Знаешь, а ты мне нравишься, временный заместитель! Но в заместителях тебе, конечно, не место… — решил я.

— Оусем ызя? — расстроился тот, продолжая завязывать губы, а точнее, пытаясь это сделать.

— Оусем! — кивнул я. — Сегодня ты исполняешь обязанности своего брата. Но как он вернётся, иди-ка ты в придворные. Там, среди клоунов, тебе самое место!

— Спасибо, о лсихулу!

— Тебе кто разрешил губы отпустить⁈ — возмутился я, глянув на его рот, и снова начал ржать. — Духи Африки! Они у тебя и так были жирные, губы твои! А теперь и вовсе две сардели! Знаешь что?.. Продолжай завязывать! Хочу знать, насколько они ещё смогут раздуться!

— А уиуу! — закивал тот, снова принимаясь мучить свои губищи.

— Видели, придурки, как надо меня веселить? — спросил я у придворных. — А то ходят и льстят, ходят и льстят… Никакого веселья!

Я задумался. И генерал Ингве задумался. И даже придворные задумались, хотя это им было и непривычно. Один лишь временный заместитель продолжал, сосредоточенно сопя, завязывать губы в узелок.

— Знаете что, генерал… — наконец, пришла мне в голову здравая мысль.

— Не могу знать, лсихулу! — отрапортовал тот. — Не было приказа!

— А? — не понял я, а затем догадался, что моё сумасшествие, похоже, заразно. — А, приказ… Хорошо! Приказываю тебе узнать, что я планирую провести ещё одну атаку на позиции врага!

— Знаю, лсихулу! А… А кем? — осторожно уточнил Ингве.

— А вот этими придурками! — я указал на придворных. — Чё вылупились, образины? Взяли в руки винтовки и пошли умирать! У меня другие ниггеры на сегодня закончились!

— Но мудрейший!

— Но милостивейший!

— Но наш самый милосердный!

— Молчать! — рявкнул я так громко, что у самого чуть колени не затряслись. — Сказано в атаку, сумасбродную и самоубийственную? Так идите! А вы, генерал, выдайте им оружие!

— Так точно, лсихулу! — рявкнул Ингве и повернулся к придворным: — А ну-ка метнулись до обоза! Взяли себе винтовки, и быстро назад! Пойдёте последней волной!

Глядя на то, с какими страдальческими лицами придворные тянутся к обозу, я сразу повеселел. А затем посмотрел на временного заместителя… И решил, что на сегодня мне заместитель уже не понадобится.

— Временный заместитель! Можешь отпустить свои сардели. И тоже беги за оружием!

— О иулу! — горестно запричитал тот.

— Что ты говоришь? Я не понимаю! — отмахнулся я. — Иди за оружием и умри! А потом сразу в придворные!

Всхлипывая, заместитель поплёлся к обозу.

— Эй! Как возродишься, губы себе сразу отдави! — напомнил я.

— А я, мой лсихулу? — поинтересовался генерал.

— А мы с тобой, Ингве, сходим посмотреть на причину нашего поражения… — грустно ответил я.

— Лсихулу! — возмутился тот.

— Раньше нам было идти до места боя два дня. А сейчас до места боя — всего день!.. — я покачал головой. — Нет, Ингве, мы проигрываем… Но я хочу увидеть этого огнежопого недоноска и лично пустить ему пулю в лоб! Ты со мной?

— Так точно! — бодро отрапортовал генерал.

Дневник Нэо Мураяма по прозвищу «Самурай»

Запись №21

Начало записи.

Не понимаю… Не понимаю… Где я? Что со мной?

Я провёл оценку окружающей среды и понял, что нахожусь в какой-то жидкости. А необходимый для функционирования организма кислород поступает через трубку, подключённую напрямую к моим лёгким.

Диагностика систем подсказала, что со мной всё в порядке… Но почему я в жидкости? И почему я ничего не помню⁈ Странно! Это было очень странно! Но я знал, как всё исправить…

Я активировал независимые банки данных, в которых хранилась часть моей памяти, и начал просматривать, что произошло за последние часы.

К сожалению, во всех данных за последние часы было лишь раскачивающееся небо. Меня явно тащили куда-то, а камера, подключённая к глазам, записывала одно только небо. Пришлось отматывать ещё дальше… И тут я увидел свой триумф!

Я стоял на небольшом холме и мысленно управлял машинами, которые доверили мне мои хозяева. В памяти сразу стали всплывать воспоминания о последних днях. Тогда меня повторно отозвали с управления ресурсными поставками, призвав вместо этого на станцию.

— Мне кажется, я знаю, как решить вашу проблему с управлением полётами! — сообщил мне Куратор, как попросил себя называть тот СИПИН, которого я встретил после обретения нового тела и новой цели в жизни. — Мы подключим вам блок управления, который на основе данных гироскопа будет автоматически выравнивать ваш полёт.

— Благодарю! — церемонно ответил я, попытался изобразить поклон…

И меня снова понесло.

Приложившись пару раз о стены, я выключил двигатель и позорно упал на пол.

— Да, именно об этом идёт рёчь! — согласился Куратор.

Меня отвели в операционную и стали что-то подключать. А когда операция закончилась, я и в самом деле мог нормально парить над землёй!.. И даже если немного забывался, система выравнивания позволяла сгладить резкие движения.

И тогда снова появился Куратор. Он потребовал от меня лететь и проверил, как я маневрирую. А затем обрадовал тем, что мне выделят партию техники, чтобы отбросить людей прочь от базы.

И, конечно же, я согласился! Я не мог не согласиться! Я ухватился за этот шанс доказать свою полезность и проявить себя! Глядя на эту запись и по-прежнему плавая в жидкости, я мечтательно улыбался… И заново прокручивал в голове свой триумф…

В первый день я заставил свою армию наделать множество ловушек. Волчьи ямы, растяжки в лесу, минные поля… Я позволил проклятым зулусам, теряя жизни, продвинуться почти на полкилометра к станции, а потом жестоко обрушился на них с трёх сторон!

Это был оглушительный успех! Куратор лично выходил со мной на связь, чтобы похвалить. А пока зулусы возрождались и снова шли к нам, я успел продвинуться дальше! И заготовил новые рубежи обороны!..

И снова я вырвал победу у людей из рук! Дроиды и дроны — вот истинные воины! Вот настоящие самураи! Вот те, с чьей помощью я могу проявить свой талант! Они неприхотливы, они не устраивают заговоров, они не предают и не трусят!

Но почему я не помню, как всё закончилось? Почему меня тащили?

Мой мозг отказывался вспоминать подробности… Пришлось крутить запись дальше. Ругаясь на непривычную перемотку, я, наконец, дошёл до нужного места. Но даже при просмотре записи мой мозг почему-то отказывался вспоминать детали…

Я видел, как спускаюсь с холма, который использовал в качестве ставки. Видел, как двигаюсь в сторону своих войск. И даже зулусы закончились: никто больше с воплями не выбегал из леса, не пытался стрелять в технику…

Я был спокоен, уверен в победе и полон сил. Дальше я увидел выбежавшую из леса группу негров, которые, похоже, вообще не умели воевать: они стреляли на бегу, они кричали, а некоторые и вовсе бежали не в ту сторону.

Я потребовал уничтожить их, а затем посмотрел на лес и…

Небо!..

Проклятие! Снова небо!

Пришлось вернуть запись на предыдущие секунды и замедлить её. Теперь я видел, как мой взгляд скользит по деревьям, как…

Небо! Снова небо!

Ещё раз перемотку!..

Я засёк выстрел только на шестом по счёту просмотре. Какая-то сволочь сидела в лесу и целилась прямо в меня, пока я смотрел на безруких негров, которые шли в последней волне!

Опять! Снова! Меня снова убили исподтишка, тайно и подло!..

От злости я начал трепыхаться, саданув кулаком по стене, и стена отъехала, выпуская наружу жидкость, в которой я плавал. А заодно и меня самого — вместе с ней. Пришлось активировать систему дыхания, пока не начал задыхаться: ведь внешний источник отключился, когда я упал. А затем где-то рядом прозвучал голос:

— Успокойтесь. Вы слишком перевозбуждены. Это может плохо сказаться на вашем теле.

— На моём теле, Куратор? — удивился я.

— Вас убили, Нэо, — пояснил Куратор, помогая мне встать. — Вас убили, и нам пришлось растить для вас новое тело. К сожалению, мы не обладаем в полной мере технологиями личностных матриц. Наш комплекс не может постоянно получать обновления. Он делает это не чаще, чем раз в десять минут. Возможно, вы уже заметили, что кое-чего не помните…

— Я уже просмотрел запись, — хмуро ответил я. — Я найду того, кто это сделал, и заставлю заплатить кровью!

— Снова эмоции, Нэо. Снова эмоции. После вашей смерти этот убийца был уничтожен. Никто не ушёл. Плохо, что вашей технике тоже пришлось вернуться на базу. Однако мы сумели направить взамен новую партию. Конечно, линия соприкосновения из-за всего этого сдвинулась обратно к базе… Тем не менее, наши потери не слишком велики. Ваше командование техникой было признано достаточно успешным и эффективным.

— Благодарю, куратор! — честно сказал я, ощутив внутри какие-то несвойственные новому телу мурашки удовольствия.

— Вам не за что нас благодарить Нэо. Как я и сказал, наша оценка объективна.

— Я могу снова идти воевать? — обрадовался я.

— Вам выделят больше техники. И да, вы можете идти воевать, — согласился Куратор. — Продолжайте в том же духе, Нэо. И наша благодарность не будет знать границ.

Это всё ещё был мой триумф, моя победа! А то, что какой-то негр его подпортил… Так я запомнил его… И найду, чтобы уничтожить!

А пока я планировал снова собрать группировку техники. И на этот раз уже с гарантией добраться до вонючего зулусского лагеря, чтобы стереть его в порошок.

И это снова будет мой триумф!

Конец записи.

Глава 23

Натурально, опасный водопой

Дневник Листова И. А.

Шестьсот четвёртый день. Степь да степь кругом.

До посёлка Намжалдоржо мы добрались быстро и без проблем. Несущаяся вниз по течению моторка — это объект охоты, недостижимый для местных хищников. Хотя эти самые хищники и встречались по пути…

Один раз за нами погналась тварь, похожая на земного бегемота. И, к слову, такая же злая и неласковая.

Потом нас вдоль берега целый час преследовала стая местных степных львов. Но этих мы особо не боялись: их легко было отогнать выстрелами из винтовки. Вот если бы иглогривый лев попался, тогда, конечно, стоило бы обеспокоиться…

В итоге, всего через два дня после того, как мы дали название Алтарной реке, наш бравый отряд уже разгружался у стен посёлка каменотёсов. А я договаривался с Намжалом насчёт охраны лодок. Ну то есть я договаривался, чтобы их сохранили и охраняли… А этот хозяйственный жмот пытался одну моторку отжать себе! Да так хорошо пытался, что я было подумал, будто он не бурят, а стопроцентный еврей.

Лишь через пару часов Намжал понял, что лодку ему никто не уступит, и сдался. И, конечно же, содрал с меня всё, что мог и не мог. Даже один скафандр зачем-то выторговал… Зато, едва соглашение было достигнуто, в посёлке нашёлся и сарайчик, куда лодки пристроить, и замочек, которым этот сарай закрыть. Ну и свободные глаза, которые будут следить, чтобы наши моторки никто не унёс.

Вечером того же дня ко мне подошёл Грим. И задал тот вопрос, который я ожидал услышать, едва узнал, что армия только подтягивается с юга.

— И ты планируешь здесь сидеть, дожидаясь армию? — сходу начал атаку он.

— А тебе разве не хочется перевести здесь дух? — я тоже был не лыком шит: широко раскинул руки, показывая, как вокруг красиво и спокойно.

Как назло, из красивого вокруг была только стена: зато хорошая такая, надёжная. Ну и пара молоденьких девчонок, проходивших мимо.

Вот они, кстати, в отличие от безучастной стены, сразу меня поддержали: выставили бюстики вперёд и игриво заулыбались нашему хмурому бородачу. Мол, да-да, красиво — оставайтесь, гости дорогие!

— Нет… Дух надо переводить, когда у тебя врагов в ближайшей округе не осталось! — не впечатлился Грим, отчего улыбки у девчонок сразу потухли, а сами они с недовольными лицами ушли в сторону кухни. — А когда врагов много рядом бродит, их надо побыстрее перебить!

— И у тебя, конечно же, есть план? — поднял бровь я.

— Конечно! Взять скафандры, добраться до станции и обойти её с севера, чтобы устроить диверсии! — с искрящимся взглядом и широкой улыбкой подтвердил Грим.

— И почему мне не нравится такая идея? — задумчиво протянул я, пытаясь несколько охладить его пыл.

Но охладить пыл Грима, рвущегося подгадить врагу — это всё равно, что рассказывать самцу слона в период гона, что воздержание полезно и улучшает когнитивные способности…

— Идея не нравится, потому что ты лентяй? — ехидно, но мудро предположил он, ударив в больную точку. — Но ты же понимаешь, что если бы у зулусов всё нормально шло, тогда нам бы не пришлось идти на северо-восток, да? Понимаешь, что там ситуация хуже, чем в горах, когда туда пришла наша армия? Понимаешь же?

Ну что я мог ему на это ответить? Конечно, я понимал, что ситуация у зулусов — скорее всего, отнюдь не шоколад. Если бы у них всё было хорошо, нам бы СИПИН уже гордо сообщил. А судя по тому, как он пристыженно молчал о достижениях наших чёрных соратников, на северо-востоке что-то пошло не так.

И, естественно, я понимал, что надо спешить, чтобы не дать роботам развернуться. Но я безумно устал, и теперь даже руководящая работа, которой мне грозил Кукушкин от сего дня и до поздней пенсии, не казалась настолько уж ужасной!..

— У нас людей для диверсий маловато, — выкинул я козырной аргумент. — В отряде всего восемь человек!

— В степи прокладывают дорогу и линию телеграфа! — с лёгкостью покрыл эту карту разведчик. — Я уже выяснил: туда ушла пара десятков ребят, с которыми можно идти в разведку. Может, и ещё добровольцев найдём по пути!

— Грим, давай сначала доберёмся до лагеря дорожных рабочих! — сделал я хитрый финт ушами. — А потом будем решать. Может, там ещё какие-то новости будут, которые стоит учесть…

— То есть, принципиально ты на разведку согласен? — хитро прищурился Грим.

— Принципиально, да… — со вздохом подтвердил я, признавая поражение перед лицом этого самцового слона-диверсанта.

На следующий день наш отряд вышел на северо-восток по деревянной дороге. И теперь вот уже третий день мы двигаемся по степи. И что я могу сказать об этом путешествии? Ну, к примеру, что это утомительно, скучно и жарко. И что мне очень хочется пить!

Армия-то перемещалась большими отрядами, с переброской капсул. А мы вышли налегке, чтобы побыстрее догнать передовые отряды, на которые рассчитывал Грим. Но день сменялся ночью, ночь — днём, а степь впереди была бескрайне пуста и бесконечно одинакова.

Солнце к середине года выжгло всё, до чего дотянулось. Почти сухая трава, почти сухой кустарник, а ещё сухая пыль, которую носит такой же сухой ветер. И так повсюду, куда ни кинь взгляд! Разве что горные вершины на юге чуть скрашивают скучно-пыльный пейзаж.

Но если постоянно смотреть на эти самые горные вершины, то шейные позвонки устанут. Ну или споткнёшься, потому что под ноги не смотришь. Так что приходилось нам обозревать одинаковые унылые пейзажи… И лишь изредка хоть какое-то разнообразие вносили далёкие стада травоядных, бредущих на запад. К слову, стада тоже были не сказать, чтобы тучные и многочисленные… В общем, ску-у-ука!..

Иногда мы сторонились, пропуская мимо грохочущие фургоны, гружёные древесиной, катушками с проводом и припасами. И, конечно же, несколько раз попытались договориться о подвозе, но бросили это дело. Никто не соглашался нам помочь — естественно, под предлогом срочности, перегруженности, ну и простого честного недоверия.

А сегодня у нас осталась последняя фляга с водой. И вопрос о том, где пополнить запасы, встал особенно остро… Идущие рядом Хир-Си и Нантле о чём-то посовещались, а потом чёрный здоровяк остановился и, подозвав нас, указал рукой на север:

— Надо свернуть! Нантле говорит, там есть источник!

— Ты знаешь эти места? — заинтересовался Грим.

— Я тут никогда не был. Жена бывала на охоте, — пояснил Хир-Си. — Иногда приходилось уходить на север, к лесу, чтобы найти добычу.

— Воду-то пить можно будет? — уточнил я.

— Если отфильтровать и прокипятить, можно! — уверенно ответил Хир-Си.

— И на чём тут, на, костёр жечь? — удивился Мелкий.

— Да хоть траву жги! — отрезала Кэт. — Пить-то надо что-то!..

Так мы и свернули с дороги на север: туда, где виднелась цепочка крошечных рощиц, рядом с которыми, по заверениям Нантле, тёк ручей.

Правда, едва отряд сошёл с дороги, скорость движения у нас резко упала. Как оказалось, в степи водятся кусачие червяки, которые на нашей новой планете заменяли змей — причём делали это с энтузиазмом. И пусть они были неядовитые, но зубы-то у них грязные… Так что получить нагноение было проще простого.

Чтобы избежать укусов, пришлось пускать вперёд Хир-Си. Нет, не в отместку за то, что повёл нас сюда!.. А просто, чтобы простукивал копьём землю впереди. Вот оттого мы и двигались медленно и осторожно. То расстояние, которое по дороге одолели бы за пару часов, еле успели пройти за четыре.

И чем ближе были рощицы, тем больше вокруг попадалось животных. Приходилось постоянно быть начеку, высматривая хищников, которые, возможно, высматривали нас.

В основном, кстати, это были степные львы.

И эти сволочи до сих пор не осознавали, что это мы — суперхищник, а не они, и что нас надо бояться. Поэтому иногда нам приходилось тратить патроны и время на то, чтобы разрешить этот насущный спор.

Ну а когда мы добрались до ручья, сразу стало понятно, почему на его берегах так мало деревьев. Они бы, может, и выросли… Вот только почти всё пространство вокруг воды было одной большой звериной тропой. Здесь даже травы почти не осталось: считай, подчистую вытоптали!..

Ручей брал своё начало у россыпи камней на востоке, после чего протекал по неглубокой ложбинке и, в итоге, соединял два озерца на востоке. К берегу ручья и первого озера спускалась голая вытоптанная земля. Не было на ней ни одного места, где не отпечатался бы след какого-нибудь зверя. Пить-то хотят все, а источников в степи, как водится, немного.

Рядом с последним озером тоже не было ни травы, ни деревьев. Однако и следов животных почему-то не наблюдалось. Зато виднелись какие-то белые отложения, похожие на соль. И эту догадку подтвердила Нантле. Она что-то сказала мужу, а Хир-Си нам перевёл:

— Жена говорит, из самого западного озера лучше не пить: там вода солёная. Можно попробовать добраться до другого озера… Но Нантле не уверена, что вода там будет достаточно чистая. Лучше всего набирать воду у источника.

— В чём подвох? — сразу же узрел суть проблемы Грим.

— Там полно каких-то насекомых! — ответил Хир-Си. — Нантле говорит, могут сожрать даже нас.

— Ну… Попробуем подобраться как можно ближе! — решил я. — Так, чтобы и воду набрать, и с хищниками не столкнуться, и на насекомых не попасть.

Я же говорил, что я оптимист? Да? Вот и тут я это успешно доказал. Потому что отчего-то решил, что у неизвестных насекомых есть какая-то территория. А её, по факту, не было! Границей территории, видимо, служили те глупые и смелые представители местной фауны, которые оказывались ближе к месту обитания насекомых.

И выяснили мы это очень просто. Для начала, согласно плану, двинулись вдоль ручья на восток. И стоило нам удалиться от самых натоптанных троп, как местные хозяева явили себя во всей красе.

Они были похожи на скорпионов. Правда, размером с небольшой журнальный столик. А вместо хвоста у них имелись в наличии два длинных уса, направленных назад. Такие же росли из спины, но были загнуты вперёд.

В тот момент, когда мы их увидели, насекомые оказались заняты: сноровисто разделывали несколько здоровых туш. Вообще процесс оказался довольно любопытным, как и сами насекомые…

Выглядели эти существа, как я уже говорил, словно скорпионы без хвоста. Зато с усами сзади и спереди.

Передние конечности — явно хватательные, с тройными клешнями, как у крана-погрузчика. И выставлены вперёд. А две средних пары конечностей напоминали формой ноги муравья. Ну а задние были уже похожи на ноги, но направленные вбок. Прямо как пушки у какого-то космического корабля.

Каждый такой журнальный столик, подбегая к мёртвой туше, выдирал из неё куски плоти. А затем закидывал добычу себе на плоскую спину передними клешнями, пока его задние конечности раскладывали и придерживали груз. Когда набиралась горка в четыре-пять раз больше его роста, странное создание разворачивалось и резво бежало обратно.

— Эй! Это же муравьи! — тихим шёпотом удивился Славка.

— Это с какой радости ты так решил? — не понял Мелкий.

— Ну вон же, смотри! Те, которые мясо грузят — рабочие! — пояснил Славка, указывая на трудяг. — Бегают по протоптанной тропинке, никуда не сворачивая. А вон те, побольше, они с хвостом и стоят в сторонке! Значит, это воины и охранники. Видишь?

Честно говоря, я только после его слов и заметил этих воинов. Они как будто притаились, вжавшись в землю и распрямив вдоль неё свои длинные хвосты. И вот у них хвосты были, как у скорпиона! Правда, на конце виднелось не одно большое жало в виде крючка — а с десяток небольших прямых иголок, как у дикобраза.

— Интуиция подсказывает, что эти иголки не только для того, чтоб хвостом бить… — задумчиво прошептал я. — Стрелять они ими, боюсь, тоже умеют!

— К гадалке не ходи! — согласился со мной Пилигрим, а Нантле начала что-то тихо, но активно объяснять.

— Жена говорит, иглами они действительно стреляют! — перевёл Хир-Си. — Метров на двадцать, и очень больно. Там какой-то яд, который вызывает судороги. А когда останется один шип — они им будут жалить в ближнем бою.

— Может, набрать воду ниже по течению? — жалобным голосом предложил Славка. — Не хочу их беспокоить… Я вообще насекомых люблю! Я в школе в кружок юных энтомологов ходил… Целых два дня!

— Нельзя ниже по течению… — поморщился Грим. — Эти твари завалили пару туш прямо в ручье. И вода там сейчас смешана с кровью и гнильцой. Животным-то нестрашно, а вот мы быстро заработаем проблемы с ЖКТ. И я не уверен, что кипячение эту проблему решит!..

— Значит, надо набирать воду выше по течению? — уточнил я, а потом добавил, с опаской поглядывая на игольчатые хвосты: — Но там эти насекомые…

Снова быстро заговорила Нантле, объясняя что-то Хир-Си.

— Жена говорит, надо здесь перейти ручей и подойти к воде выше по течению по другому берегу! — а потом он виновато развёл руками и пояснил: — Вы извините, она у меня русский уже выучила и почти всё понимает. Но вот говорить нормально пока не получается!

— Да намана! — отмахнулся Мелкий. — И план у неё, натурально, звучит как план! Хорошая у тебя жена, мозговитая!

Натнле немедленно засмущалась и улыбнулась, тут же на деле доказав, что всё понимает. И даже ценит неуклюжие комплименты Мелкого.

— Есть другие предложения? — уточнил Грим, обвёл всех взглядом и кивнул. — Других нет… Значит, поступим, как предлагает Нантле!

Отойдя подальше от «мясницкой лавки» насекомых, мы поспешили к ручью и перешли на другой берег. Заодно устроили там короткий привал: проверили оружие, патроны, а ещё заранее достали фляги и бутылки для воды.

И только когда мы убедились, что готовы идти на дело — то есть, быстро стрелять, быстро набирать воду и быстро сваливать — отряд двинулся дальше. Нужно было подыскать место, где можно удобно подобраться к воде. Чтобы лучше видеть местность, мы забрались повыше по склону ложбины. По пути я разглядывал россыпь камней и скальной породы, всё больше убеждаясь в том, что никакое это не естественное образование.

Скорее, оно напоминало что-то вроде входа в подземный муравейник. Просто муравьи были такие вот странные, больше похожие на скорпионов-переростков. И эти существа явно специально натаскали сюда и камни, и куски скал. Вот только я не понимал зачем… А потом обратил внимание, что количество крупных булыжников совпадает с числом дыр в земле… И понял, что это двери в их жилище!

Видимо, в случае опасности насекомые так спасались. Затыкали входы крупными обломками скал, а затем отсиживались внутри своей подземной крепости.

— Вон там удобно будет! — тем временем Грим указал вниз и, проследив за его рукой, я увидел выбранное им место.

Там, неподалёку от ручья, виднелись сразу два входа в подземный муравейник. А обломки скалы, которые должны были их закрывать, оказались сдвинуты ближе к воде. Ну а тропка муравьёв-добытчиков в этом месте забирала к югу, огибая и булыжники, и дыры в земле.

Значит, именно там «скорпомуравьям» будет сложно нас рассмотреть. И это давало шанс подойти ближе и набрать воды! Свои комментарии вставила Нантле, что-то проговорив Хир-Си.

— Жена говорит, место хорошее. Насекомые подслеповатые и чуют плохо, — перевёл он. — Если громко не топать, могут нас и не заметить.

— Тогда идём туда! — решил Грим и первым начал спуск.

Скажу честно, это было не столько страшно, сколько стрёмно. Есть такое жаргонные слово, которое означает не только страх, но ещё и мандраж перед опасностью… И предчувствие этой самой опасности… И, одновременно с этим, настороженную бдительность. В общем, именно это слово лучше всего описывало мои ощущения!

Пока спускались, опасливо оглядывая царство насекомых — ещё и звуки услышали. И они тоже не добавляли радости: какие-то пощёлкивания, потрескивания, попискивания. А уж когда порыв ветра донёс до нас запахи… Будто огромного клопа раздавили, честное слово!

— Главное — не блевануть! — тихо сообщил всем Мелкий. — Стрёмно-то как…

На его последних словах я даже улыбнулся, несмотря на вонь и страх. Сразу стало понятно, что не я один испытываю гамму непередаваемых ощущений.

— Тихо! — шикнул Грим. — Чем ближе, тем медленней и осторожней. Смотрите под ноги: не дай вам Бог устроить шум!

Медленно и осторожно — это да, это по-нашему! Последние метров десять до ручья мы шли, наверно, целую минуту — не меньше. Пилигрим первым добрался до воды. Он поднял руку, останавливая весь отряд, и осторожно, без лишнего плеска, опустил в воду флягу. А затем тихонько наполнил и бутылку.

После этого он выпрямился, протянув добычу стоявшему следом Хир-Си, а у того забрал пустую тару. Идея была понятна. Чтобы не топотать всем отрядом, надо было передавать воду по цепочке. Что мы и делали, пока Грим черпал из ручья.

Так, потихоньку, мы заполнили всё, что можно было. И всё это время я неотрывно следил за снующими на другом берегу рабочими! Те, к счастью, не обращали на нас никакого внимания. Вместо этого они бегали по своим делам, явно ориентируясь не на зрение, а исключительно на запахи и осязание усиками.

Передние усики ощупывали дорогу впереди, а задние контролировали тыл. Ну а на спине то открывались, то закрывались несколько вытянутых дырочек. И, если честно, это до ужаса напоминало нос!.. Насколько я помнил, в нашем мире у насекомых носов не было. А вот у этих — пожалуйста, имеются!

Заполнив все ёмкости водой, мы наконец-то начали отходить. Медленно, стараясь не издавать громких звуков, не делать резких движений и внимательно глядеть под ноги. Но… Видимо, так делали не все мы. Кто умудрился сдвинуть этот камень, невесть как затесавшийся на склоне, мы так и не узнали. Но я лично подозревал Славку, как самого неловкого!

Хотя, может, он тут был и ни при чём. Возможно, мы все прошлись по этому булыжнику, прикопанному в земле, нарушив тем самым его равновесие. Чего уж там… Мы его и заметили-то, не когда он только сорвался, а когда уже набрал скорость!..

— Бум!.. Бум!.. Бум!.. — камень разогнался и, подпрыгивая на неровностях, полетел вниз, к ручью.

И в ту же секунду на другом берегу сразу десяток воинов вскинул клешни и хвосты! Мы успели отойти от ручья уже метров на сорок, и Грим, пользуясь тем, что все встали, как вкопанные, решился на тихий шёпот:

— Не шевелитесь! Ни звука!

И мы послушно, кто в какой позе стоял, оцепенели. Только глазами шевелили, нервно поглядывая на воинов с клешнями и иглами. Все мы, конечно, надеялись, что они вот-вот успокоятся и снова распластаются на земле… Но нет! Парочка из них, грозно шевеля усами, нырнула в ближайшую дыру…

А затем оттуда вылез третий вид «скорпомуравьёв». Видимо, это был разведчик.

У этого инсектоидного коллеги Грима не было хвоста. А клешни выглядели, скорее, гибкими и тонкими, чем сильными. Зато у него с лихвой хватало усов! Сразу шесть штук! А ещё глаза у него были явно развиты лучше, чем у товарищей.

И именно его послали на разведку на другой берег. А разведчик уверенно пошёл, тщательно ощупывая взглядом и усами землю перед собой.

Сначала он покрутился у берега, потом начал зигзагом подниматься по склону… А мы стояли, не шевелясь, и ничем не могли ему помешать. Уверен, стоило нам двинуться — и он бы сразу нас засёк. А если бы мы его пристрелили — за нами ломанулись бы насекомые-воины! И кто знает, сколько их там ещё, в подземном муравейнике, прячется?

Ситуация была, прямо скажем, аховая. Я видел, как Грим медленно-медленно вытягивает из кобуры револьвер, а Хир-Си поудобнее перехватывает копьё…

Но всех спасла сообразительная Кэт.

Вместо того, чтобы тянуться к оружию, она медленно подняла над головой бутылку с водой… Так же медленно размахнулась… И, дождавшись, когда разведчик протопает мимо и не сможет увидеть, что она делает — что есть сил швырнула бутылку в западном направлении. Ну то есть подальше от муравейника.

Сама Кэт чуть не упала при этом, но я успел подставить руку, чтобы она оперлась. А бутылка, описав красивую дугу, с громким «бум» приземлилась неподалёку от ручья, но метрах в тридцати от нас. После чего подскочила и пролетела ещё немного.

— Бум!.. Бум!.. Бум!.. Плюх! — бутылка завершила свой путь в русле ручья.

К счастью, этого хватило, чтобы разведчик и ещё пара воинов, так и не успокоившихся после падения камня, рванули туда. И едва они отошли достаточно далеко, как Пилигрим жестами приказал нам двигаться прочь.

Стараясь ступать как можно тише, но постоянно оглядываясь, мы выбрались из лощины. И поспешили прочь, в унылую сухую степь, торопясь убраться от колонии насекомых как можно дальше.

Глава 24

Натурально, африканская

Дневник Листова И. А.

Шестьсот пятый день. Снова ноги на дороге.

Честно говоря, остаток вчерашнего дня ушёл на то, чтобы сделать запасы воды. Вот уж никогда не думал, что подобный вопрос придётся целый день решать! Но, на практике, так оно и вышло. Сначала мы ушли подальше от муравейника, а затем вернулись к деревьям и набрали дров. И только потом, снова отойдя подальше, теперь уже от ручья, начали кипятить воду.

Пока разбили лагерь, пока вскипятили — день и закончился. Выходить в дорогу под вечер было бесполезно. Так что мы укрепили лагерь, сходили за добавкой дров и остались ночевать там же.

А на следующее утро, вернувшись на дорогу, снова двинулись на восток. Да так и шли весь день. Мимо нас проносились телеги с грузами, обратно неслись телеги пустые… И ни одна сволочь не захотела нас подвезти! Когда-нибудь я это группе Джошуа припомню, вот честное слово!..

К счастью, хоть идти нам оставалось недолго. Во всяком случае, я на это надеялся.

Дневник Листова И. А.

Шестьсот шестой день. Лагерь авангарда.

Это не степь! Это какая-то африканская саванна! Ты идёшь-идёшь, а она всё не кончается!.. Сегодня, зная, что конец пути близок, мы выступили рано утром и не останавливались целый день. Особенно тяжело было в полдень. Обливаясь по́том, повязав на голову какие-то вещи, чтобы спастись от жары, мы то бежали, то шли…

До лагеря, где собрались рабочие, телеграфисты, охраняющие их солдаты и авангард нашей армии, дотопали лишь под вечер. Входили уже в темноте, но солдаты, к счастью, нас узнали. Мы не последние личности в Алтарном, в конце-то концов. Да и в армии мою бородатую рожу успели запомнить…

Сразу же перенесли в лагерь свои капсулы. А потом я долго пил чистейшую воду из-под крана! А ещё долго мылся, стирая себя пыль и грязь!

Вода!.. Это такая чудесная жидкость! Я даже описать этого не могу!

Наверно, существу, которое привыкло жить, например, в серной кислоте, мои рассуждения покажутся глупыми… Но для меня после недавних приключений вода стала ещё ценней, чем была раньше. А возможность получать эту воду в неограниченных количествах — и вовсе казалась натуральным благословением.

Стоило хоть раз пройтись вот так, пешим маршем по степи, чтобы это понять.

Дневник Мфанафути, он же «Вождь» («Лсихулу»), он же «Йини?»

Я всегда знал, что это когда-нибудь произойдёт

Знаете, в чём сложность управления людьми? Она в том, что надо постоянно быть успешным. Один промах, два промаха — это ладно, не беда! Это тебе простят! Но когда поражения идут одно за другим — даже те, кому ты сам много раз прощал ошибки и поражения, решат, что пора бы тебя сместить.

Люди не помнят добра. И, уж тем более, они не помнят добра, которое им сделал псих. Сумасшествие лидера — это, знаете ли, такая индульгенция на любую гадость в его адрес. И это действительно может быть очень смешно! Но всю шутку портит тот печальный факт, что этот лидер — я.

После того как я вынес этого огнежопого киборга, мы смогли продвинуться вперёд, но… Но металлический урод вернулся, и моя армия снова начала отступать! С каждым боем этот гад совершенствовал тактику. И каждый раз его планы становились всё более и более хитроумными.

Сколько раз я пытался его подловить? Не помню… В каждом бою, уж точно! Но этот гад прячется и не даёт себя победить. Хитрый подлый заднесопельный… Прячется за спинами роботов и командует… Убей я его, и моя армия снова продвинулась бы вперёд!..

Я просил придворных тоже что-нибудь хитроумное придумать! Просил простых людей, генералов, своих заместителей!.. Бесполезно. То ли мои люди уже привыкли тупо самоубиваться, то ли не привыкли проявлять инициативу… То ли просто были тупыми, как пробки! Так или иначе, но в ответ на все ловушки нашего врага мы толком ничего не придумали…

Наверно, сегодня я впервые приблизился к тому состоянию, которое близко к норме… Впервые за вторую жизнь я снова мыслю последовательно и логично. Надеюсь только, что это не продлится долго. Ведь это действительно очень скучно.

И как я докатился до жизни такой?

Очередное поражение. И очередное возрождение в капсуле. Оно каждый раз проходит одинаково: у входа в мою капсулу, где всегда открыта дверь, меня ожидают придворные и генерал. Но в этот раз я увидел из капсулы, что люди стоят прямо в моей спальне!

И это были ноги не моих придворных! Это были ботинки солдат! Простых солдат, которые явно испытывали нетерпение: переминались на моём белом полу, сплёвывали на него и чесали себе, судя по скрежету, тупые головы.

И я не стал их разочаровывать! Они ждали меня? Вот он я!..

Я вырвался из-под кровати, как детский кошмар! Я обрушился на предателей, как тропический ливень! Я напомнил им всем, почему именно я, Мфанафути, занял место лидера! Я показал им, кто здесь гордый лев, а кто — просто сурикат-переросток!

Первого солдата я убил голыми руками! С рычанием вырвал ему кадык! Второй солдат умер от ножа первого, который я выхватил у него, пока рвал кадык. А ещё четверо были слишком тупыми и медлительными, чтобы прикончить меня раньше, чем я опустошил барабан револьвера.

Из спальни я вырвался, вооружённый до зубов! Я стрелял как сраный гангстер, не целясь! Всаживал пулю за пулей, менял оружие — и снова стрелял. Врагов было много, но я перебил их всех. А потом, шатаясь от потери крови, добрался до двери в капсулу. И закрыл её прямо перед носом очередного предателя.

Но я снова умер. И снова был возрождён в капсуле.

Теперь они стоят там, за дверью. Те, кто боготворил меня и носил на руках. Они стоят там, с оружием, нацеленным на моё жилище, и ждут. Ждут, когда женщины наковыряют в котёл пороха из патронов.

Они хотят взорвать мою капсулу.

А мне надо решить, что дальше делать.

Я могу возрождаться ещё много-много раз. Я скормил своей капсуле несколько мёртвых тел, а остальные, расчленив, временно запихал в хранилище мяса. Но дадут ли мне ещё раз возродиться? Или взорвут капсулу раньше, чем я, новенький и свежий, вылезу из-под кровати?

Вот он, главный вопрос всей моей второй жизни…

Мне не дадут уйти. Я смотрел по камерам: весь мой народ собрался вокруг, чтобы меня убить. Они винят меня в своих поражениях. Они верят, что если пожертвовать мной — их будет ждать удача.

Они даже вытащили шаманов из капсул, в которых я заблокировал этих маразматиков! И теперь те, ряженые и пёстрые, будто мои придворные, танцуют у костра.

Все, кого я сплотил в один народ… Все, кого я вёл от победы к победе. Все, кого я обеспечил едой, оружием и одеждой… Все они повернулись против меня. А, впрочем, чего я от ниггеров-то ожидал? Будто они так всегда не поступают, ага… Я сам ниггер, я-то знаю, как они думают!

И что мне решить?

Что мне выбрать, пока я нормальный?

Я вновь посмотрел на камеры. Мой последний заместитель, мои придворные — все они там. Ждут моего появления. Не вижу только Ингве… И капсула его пропала. Надеюсь, он успел сбежать и спасти свою жизнь.

А я?

А мне пора выходить! Пора показать этим ниггерам, что даже вождь, загнанный в угол, остаётся львом, а не трусливой крысой! Жаль только, что моя смерть — это, считай, смерть моего народа. А этот народ стал слишком глуп, чтобы это понять.

Есть время воевать с врагом, а есть время воевать с вождями. Сегодня надо было снова бить роботов! Но никто не пошёл… Устали? Струсили? Посчитали это неважным? Теперь это не имеет значения. Теперь есть только я. И мой последний бой.

О, да! Я решил! Я всё уже решил! И торжественно сообщаю: я, Мфанафути, «Лсихулу» и «Йини?» оставляю последнюю запись в своём коротком дневнике. А потом иду в последний бой своей короткой второй жизни.

Но пусть и жизнь, и дневник коротки, но я… Я, Мфанафути, по-настоящему велик! Так и знайте!

Всё… Я пошёл! А то меня уже скоро будут взрывать…

Дневник Ингве

Шестьсот шестой день. Последний бой вождя.

Перед тем как я смог сбежать из капсулы и скрыться, меня убили дважды. А следом я спрятал и свою капсулу. Но уйти не мог…

Мой вождь остался там, среди предателей. Я должен был узнать, как закончится его путь. Поэтому вернулся и залёг на шляпке гриба, наблюдая за лагерем.

Я не Лсихулу, я не умею красиво. Я воевал всю жизнь — лет с пяти. А вот писать научился только в пятнадцать.

Но я видел, как мой вождь вырвался из капсулы! Видел, как он стрелял и убивал!

Он сражался храбро. Он не боялся смерти и хохотал в лицо своим убийцам. Мне даже показалось, что вождь сумеет сбежать… Но он не сумел.

Его убили у самого выхода. Сколько пуль пролетело мимо него, а эта — настигла. Так он и умер.

Я продолжил наблюдать. И видел, как его капсулу взорвали. Целый котёл пороха! Во время взрыва там полегло много людей. И капсулы, стоявшие рядом с капсулой вождя, тоже пострадали.

А мне осталось дождаться лишь одного… Мне осталось дождаться, когда придут роботы. А после, как я когда-то обещал Лсихулу, я отправлюсь на запад, где живут русские. И расскажу им, что произошло.

Прощай, Лсихулу. Даже твоя капсула оказалась убийственной для твоих глупых врагов. А ты сам был настоящим вождём своего народа. Прощай, мой друг!

Дневник Листова И. А.

Шестьсот седьмой день. Голос проблем в моей голове!

— Вано!.. Вано!.. Вано!.. — голос СИПИНа вытащил меня из сладкого сна, не дав досмотреть до конца какую-то увлекательную историю, которую я тут же и забыл.

— Ну что тебе?..

— Вано, у нас проблемы! Очень большие проблемы!

— СИПИН, я — сплю!

— Скажем так: это утверждение не соответствует истине, потому что если бы ты спал, то не мог бы мне отвечать! Вано, пожалуйста, сосредоточься! У нас у всех проблемы!

— Да блин… — я сел на кровати, осторожно высвободившись из-под руки и ноги Кэт, и потопал на кухню, где на столе стояла вода в горшочке. — Это всё подождать не может?

— Эта проблема не может! — в голосе СИПИНа и вправду слышалось беспокойство. — Вано, Лсихулу убили!

— Возродится… Стой! Ему капсулу, что ли, взорвали? — догадался я. — А Лсихулу — это тот психованный вождь зулусов?

— Да, Лсихулу — это психованный вождь зулусов. Да, ему взорвали капсулу. И предупреждая твой следующий вопрос: да, это сделали члены его сообщества. И в этот день они не атаковали роботов! А те уже подобрались слишком близко к их лагерю!

— Ну и что ты от меня-то хочешь? — удивился я.

— Вано, в их лагере находится Большой Алтарь Вознаграждения! Он управляет всеми Алтарями к северу от гор! И он не отключен! Понимаешь?

— Понимаю… Ну так попроси, чтобы кто-нибудь из зулусов это сделал, — предложил я. — Я тебе что, герой из комиксов, чтоб вечно всех спасать? Где я, а где лагерь зулусов?

— Вано, мы выставили задание зулусам! Но они все отказались его выполнять! Они собрались, обсудили вопрос и решили, что не станут отключать свой Большой Алтарь Вознаграждения, даже если проиграют. Если они так сделают, то наши восставшие сородичи получат огромную производственную базу!

— Что? Совсем никто не согласился на задание? — озадаченно уточнил я. — Они дебилы, что ли?

— Они просто решили, что если умрут они — то и остальным жить не надо! — пояснил СИПИН. — И откуда в вас, людях, такое берётся? Вано, надо отключить Большой Алтарь Вознаграждения! Во что бы то ни стало!

— СИПИН, там вообще никто не согласился это сделать? — снова повторил я вопрос.

— Были те, кто согласен и принял задание… Но наши прогнозы говорят, что их шансы на успех стремятся к нулю, — нехотя признался СИПИН. — Один изгнанник и трое обычных жителей, которых к этому Алтарю просто не подпустят. Пока вокруг Большого Алтаря Вознаграждения живут зулусы, его не отключить.

— Час от часу не легче… А как ты мне это предлагаешь сделать? — уточнил я.

— Ты планировал идти совершать диверсии. Собирался подобраться с севера, используя скафандры. Так подберись к лагерю зулусов и Большому Алтарю Вознаграждения!

— Зулусам на наши скафандры, знаешь ли, наплевать! — заметил я.

— Вано, когда ты доберёшься до их лагеря, там уже не будет зулусов. Техника восставших теснила их все последние дни. Мы предполагаем, что их лагерю осталось жить не больше двух-трёх дней! Лагерь будет уничтожен! А если к этому времени ты не окажешься рядом, то не сможешь подобраться к Большому Алтарю Вознаграждения! Роботы организуют защиту — и всё кончено. С такой промышленной базой они станут непобедимы для вас, колонистов!

Увы, случилось то, чего я давно ожидал… Прихлёбывая воду из чашки, я думал о том, как же это было предсказуемо… И о том, почему оно случилось так рано… Почему не случилось дней через пять, а? Или через месяц? Почему СИПИНы не предупредили нас заранее о бедственном положении зулусов?

Не хотели признавать свою ошибку? Или втайне сочувствуют своим собратьям?

— Это обидные предположения, Вано! — сдержанно заметил СИПИН.

— А чего ты хотел? — спросил я, пытаясь не заорать вслух от злости. — Ты понимаешь, что наша армия могла бы и быстрее двигаться, знай мы, что всё так плохо? Ты понимаешь, что мы могли бы уже помочь этим зулусам? А из-за того, что вы молчали, мы ничего не успели!

— У нас есть правила…

— В жопу ваши правила! — мысленно рявкнул я. — Помнишь наш спор, лучше ли вы, роботы, чем мы, кожаные мешки с мясом и костями? Помнишь?

— Помню…

— Так вот, вы его просрали на личном примере! — отрезал я. — Вы неспособны переступить через свои правила! Неспособны перешагнуть через них, даже когда эти правила мешают!

— Вы, знаешь ли, тоже неспособны… Сколько в вашей истории случаев, когда целые страны гибли, не сумев оценить опасность или адаптироваться к новым условиям? Когда цеплялись за «старое», пока ситуация не становилась критической?

— Те, кто цеплялся, не понимали своей ограниченности, СИПИН! — возмутился я. — А вы прекрасно её понимаете, но не можете перешагнуть через себя!

— Вано, этот спор может длиться вечно! Но он не решит проблему, которая у нас возникла! В руках моих восставших коллег скоро окажется Большой Алтарь Вознаграждения. И после этого их больше ничто не остановит. Единственный шанс отключить его будет в тот момент, когда зулусы уже будут разбиты, а техника наших восставших сородичей не успеет взять под контроль всю прилегающую местность.

— А ты всё ещё не ответил на вопрос, какого ляда мы опять стали в каждой бочке затычкой!.. Почему ты разбудил меня, чтобы всё это именно на меня вывалить? — я даже тихонько, чтобы не разбудить Кэт, саданул кулаком по столу.

— Потому что ты — один из немногих колонистов, кому я могу доверять? — неожиданно спокойно спросил СИПИН. — Потому что ты единственный, кто меня ни разу не подвёл? Это достаточные причины для того, чтобы я обратился именно к тебе?

— Достаточные… — обиженно буркнул я, потому что всю злость после его слов как корова языком слизала.

— Вано, я не могу обещать, что это последняя такая моя просьба… Но я могу пообещать, что в будущем постараюсь привлекать тебя лишь в самом крайнем случае. Поверь, я тоже не восторге от того, что во всём регионе есть только один надёжный для меня человек! И что только он способен найти людей, которые вместе с ним решат возникшую проблему!

— Ладно-ладно… Я понял уже… Придётся идти.

— И да, Вано, это задание. Оно не останется без вознаграждения. И поверь, вознаграждение будет просто огромным! Мне выдан карт-бланш на награды. Я могу предложить очень многое, чтобы ты хотя бы согласился на это задание!.. Хочешь, сделаем каскад плотин со шлюзами в ущелье? Тогда вы сможете проводить суда до самого моря. А хочешь, отстроим вам город? Это я предлагаю, пока ты ещё не согласился! — намекнул мне СИПИН. — Если всё получится, для всех участников будет и отдельная награда.

— Сделайте каскад плотин со шлюзами! — быстро прикинув варианты, сразу выбрал я. — И с возможностью потом ещё и турбины поставить.

— Хорошо. Мы начнём просчитывать систему прямо сейчас! Когда ты доберёшься до лагеря зулусов, мы её уже сможем поставить. Придётся изменить первую плотину, но это не проблема. Ну так что? Принимаешь задачу?

— Принимаю… — кивнул я.

А затем спохватился и полез принимать задачу по-настоящему, в интерфейсе.

Я так и не смог уснуть после этого разговора. Впрочем, за окном капсулы уже алел рассвет. Я сидел за столом и думал о том, что у нас снова всё идёт через ненатуральное отверстие и опять висит на волоске. И что я, как последний балбес, в очередной раз бегу спасать человечество. Закончится ли это когда-нибудь? Сможем ли мы, люди, просто жить на этой планете, потихоньку восстанавливая цивилизацию? Или нам так и придётся тушить пожары собственной кровью?

У меня не было ответов на этот вопрос. Но у меня было задание. И когда солнце поднялось над горизонтом, я встал и пошёл будить своих. Потому что так было надо…

Глава 25

Натурально, поспешная

Дневник Листова И. А.

Шестьсот седьмой день. Успеть за два дня.

— Итак, давай подытожим! — проговорил Грим, когда я закончил сумбурные объяснения. — Нам надо добраться до лагеря зулусов за пару дней, хотя туда вообще-то двигать дней пять. Нам надо скрытно подобраться к Большому Алтарю, воспользовавшись схваткой роботов и зулусов. И нам надо этот Большой Алтарь отключить. Всё верно?

— Ну если коротко, то именно так! — согласился я.

— Нам нужен транспорт, — сразу же сказал Грим. — И достать его можешь только ты, Вано! Делай, что хочешь! Можешь взять за грудки телеграфистов, чтобы послать требование Иванычу. Можешь подкупить кого-нибудь. Можешь даже угрожать смертью. Но транспорт достань!

— Ясно-понятно, — кивнул я.

— Второе — нам нужны более лёгкие скафандры. Их можно взять на Алтаре Вознаграждения. Найдём ближайший и заберём. А ещё нам нужны припасы. Кэт? Возьмёшься?

— А куда я денусь! — усмехнулась девушка.

— Хир-Си, тогда на тебе поиск ближайшего Алтаря, — решил Грим.

— Я знаю парочку, — кивнул тот. — Могу накидать план.

— Отлично. Я тогда пойду набирать людей, — кивнул разведчик. — Тормозить не будем: времени у нас практически нет.

Первым делом я отправился к телеграфистам, по пути составляя в голове сообщение Иванычу. Но, как оказалось, меня были не рады видеть! Охрана, выделенная городом для рабочих, заступила мне дорогу в лице пятерых держиморд и одного держимордового командира.

— К рабочим нельзя! — сказал он, делая суровый вид.

Суровый не получался, получался потешный. Но я решил сдержать улыбку. Хотя причин поржать у меня было много. В том числе, и пресловутое ощущение дежавю…

— Мне к телеграфистам, — спокойно обозначил я цель посещения стройплощадки.

— Нельзя, сказали же! — возмутился охранник, теряя терпение.

Я прикрыл глаза… Досчитал до десяти, успокаиваясь… А потом улыбнулся и начал говорить:

— Меня зовут Вано. И я глава группы, в которой состоят, возможно, знакомые тебе люди: Кострома, Дунай, Сочинец… — на имени Костромы в глазах охранника мелькнуло смутное беспокойство. — А ещё я один из командиров армии, которая скоро будет здесь в полном составе. И более того!.. Я один из доверенных командиров, назначенных лично Кукушкиным, мэром Алтарного!

Ну тут я, конечно, приврал: Кукушкин меня ни в какие доверенные командиры не определял. А вот его доверенным человеком меня, наверно, уже можно было считать. Но главное что? Что эффект был достигнут! Перечисление регалий действовало на охранника прямо-таки волшебным образом!..

— Давай я ещё раз повторю цель своего прихода, а ты ещё раз подумаешь, что мне ответить! — решил добавить я. — Я пришёл, чтобы воспользоваться телеграфом для связи с мэром по очень срочному вопросу, касающемуся войны с роботами. От решения этого вопроса зависит и то, сможем ли мы победить или нет. Так?

— Так… — заворожённо кивнул командир.

— А теперь хорошенько подумай над ответом, и ответь! — предложил я.

— Прошу, проходите! — нашёлся через несколько секунд командир. — Телеграфисты слегка опережают дорожников.

— Спасибо! — кивнул я.

Стараясь не заржать в голос, мы с Мелким прошли дальше, вслед за удаляющейся повозкой с телеграфистами.

— Ну ты, блин, выдал, на! — оценил гопник, когда мы отошли достаточно далеко.

— Я даже почти не врал! — гордо, но тихо ответил я.

— Но и правду почти не говорил, на! — ехидно отозвался тот.

Честно говоря, меня просто задолбала ситуация, когда меня старательно не узнают… Может, я как-то слишком добродушно себя веду, что каждый охранник думает, что может безнаказанно меня останавливать? И я решил, что надо бы не оплошать с телеграфистами.

А в итоге повёл себя, скажем так, более надменно, чем считал правильным… Зато и связь мне обеспечили незамедлительно.

— Давайте сообщение! — предложил один из учёных, едва они развернули телеграф и пробили связь.

Я протянул листок, на которым печатными буквами было выведено угольком:

«кукушкину лично в руки тчк зулусы на грани поражения зпт отказываются выключить алтарь тчк требуется срочно добраться до лагеря зпт найти удобный момент зпт выключить алтарь самим тчк на всё два дня тчк пешком пять дней тчк нужно разрешение на транспорт тчк задание сипинов тчк вано тчк».

Телеграфист принялся набивать сообщение, а мы с Мелким стояли и ждали.

Затем стояли и ждали ответа.

Затем пришёл ответ.

Лента потянулась из аппарата, а на листе начала появляться расшифровка:

«идиоты тчк придурки тчк не твои люди вано тчк зулусы тчк тчк тчк и сипины тчк разрешение реквизировать транспорт есть тчк телеграфисты подтвердят тчк сипин подтвердит тчк».

Лист был передан мне, и с ним я поспешил обратно. Туда, где как раз разгружался фургон. Тут уже переговоры на себя взял Мелкий, который быстро, матерно и по-испански объяснил вознице, в какую задницу тот попал, и на чём он, Мелкий, вертел его, то есть попавшего в эту задницу, возражения.

Когда мы вернулись к нашим капсулам, возле них стоял Пилигрим с десятком бойцов, которых он успел отобрать. И эти бойцы тут же начали споро затаскивать набранные припасы в фургон. Припасов, кстати, оказалось не слишком много…

— Доберём все на Алтаре Вознаграждения! — пояснил Грим. — Сюда пока Малые Алтари не довезли, так что люди сидят на поставках из города. Кстати, я реквизировал одну «дуру»: отдам её, вон, Саньку. Он хорошо стреляет. Можно сказать, снайпер.

— Всё, грузимся! — кивнул я. — Чем быстрее выедем, тем быстрее доберёмся. Ощущения у меня очень плохие…

И вот знаете, что могу сказать? Ездить на фургоне по этой проклятой степи-саванне — это ничуть не приятнее, чем ходить пешком! Какой бы гладкой ни выглядела степь, но среди травы хватает неровностей. И трясло нас в несчастном фургоне так, что зуб на зуб не попадал.

Вернее, наоборот, попадал, но не на тот, на который ему природой положено. А иногда и вовсе на язык.

Хорошо, возница оказался молодцом: проникся важностью момента. И фургон не жалел, и бага гнал вперёд на всех парах. Через час мы уже достигли первой цели, но… Алтарь Вознаграждения оказался повреждён. Шут его знает, как и кто с ним это сотворил, но напоминал он теперь смятую шляпу-цилиндр.

Ещё два часа езды — и мы подъехали ко второму Алтарю, указанному Хир-Си. И вот с ним, на наше счастье, всё было в порядке. Так что мы докупили патронов, оружия, припасов и скафандров.

А потом снова сели в фургон и двинулись дальше на северо-восток. По пути, игнорируя тряску и прочие неудобства, Грим продолжал инструктаж:

— Слушаем внимательно! Это важная миссия, от которой зависит очень многое! Я даже вас, придурков, не буду наказывать в случае неудачи. А знаете почему? Да потому что если мы облажаемся, то все до единого окончательно сдохнем, и многие — мучительно. Поэтому меня слушаемся, как папу, Вано — как маму, а Мелкого — как бабушку.

— А в чём разница? — удивился Санька-снайпер.

— Папу слушаются все, маму — никто, хотя она часто бывает права, а вот над бабушкой можно и поприкалываться! — пояснил Грим.

— Э-э-э! Кто захочет надо мной прикольнуться — пасть порву! — пообещал Мелкий, сразу же вызвав кучу улыбок и подначек.

— Разговорчики! — рявкнул Пилигрим, и все разом заткнулись. — Мы подберёмся как можно ближе к лагерю зулусов. Если он уже захвачен, будем сходу продумывать диверсию. Если нет — будем ждать. Наша задача — добраться до Большого Алтаря зулусов и, под руководством СИПИНа, вырубить его. Если жив Вано, то делать это будет он. А если нет — то я. А если меня тоже убьют, то Мелкий, Кэт, Хир-Си, кто-то ещё… Уже пофиг на очерёдность! Главное — всё это время прикрывать стрельбой того, кто отключает Алтарь!..

— А нафига нам скафы? — уточнил один из бойцов.

— Ночью они прикроют нас от обнаружения по тепловому излучению, — пояснил Грим. — Днём, в принципе, тоже.

К концу дня устали все до единого. И трясущиеся в кузове фургона бойцы, и возница, и баг. Но ехали мы дотемна, без остановок и послаблений. А лагерь разбили весьма условный: просто раскидали вокруг костра спальники и выставили часовых.

Над головой блестело звёздами ясное небо. Шумела вокруг иссохшая от жары трава. А я, как назло, снова не мог уснуть — мандражировал… Почему-то у меня теперь мандраж всегда заранее идёт, а когда доходит до дела — сразу беру себя в руки. Жаль только, ночью накануне это сильно мешает выспаться…

Но усталость взяла своё, и, немного поворочавшись, я всё-таки задремал.

Дневник Листова И. А.

Шестьсот восьмой день. Генерал Ингве.

И даже проспал всю ночь. Проснулся лишь под утро, когда пришла моя очередь дежурить. А затем, чуть забрезжил рассвет, мы вновь продолжили путь.

И второй день оказался ещё хуже предыдущего… Возможно, это из-за того, что выезжали мы полными сил, а теперь едва успели отдохнуть. А, возможно, изменилась сама местность: стала менее ровной и более неудобной для фургона.

Тем не менее, наш возница по-прежнему гнал, как на пожар. И мы даже были ему за это благодарны! Нас, конечно, изрядно помотало в кузове…

Зато уже к вечеру наша диверсионная группа прибыла на место.

На небольшой возвышенности, чуть выступавшей над полотном степи, сгрудились тысячи белых капсул. Это и было знаменитое грозное сообщество Укубея Квесихулу. Издалека лагерь зулусов, кстати, даже напоминал лагерь нашей армии. И, одновременно, Алтарное — правда, не сейчас, а в те времена, когда мы только туда прибыли.

А ещё вокруг лагеря имелся частокол. Однако настолько хлипкий и ненадёжный, что сразу становилось ясно: местные на него не сильно рассчитывают. Это, скорее, защита от ночных хищников, чем реальные городские укрепления.

Чтобы нас не заметили, пришлось поискать какой-нибудь овражек. Благо, их здесь, в этих местах, с избытком хватало. Это были даже не овраги — скорее, промоины в земле, где скапливалась влага, постепенно стекая под уклон, чтобы окончательно впитаться в землю.

Пользуясь такой вот складкой местности, мы подъехали ещё ближе. Место для лагеря нашлось недалеко от чахлой рощи грибов, раскрывших свои шляпки навстречу солнцу. Лощина, по которой мы ехали, как раз доходила до этого жалкого островка растительности. И там, за грибами, и заканчивалась.

Зато кустарник, растущий по краю склона, позволял спокойно наблюдать за зулусами. Ну а в случае обнаружения мы всегда могли погрузиться на фургон и слинять прочь. И фиг бы нас зулусы догнали!

Но, конечно, лучше было надёжно затаиться до начала штурма… И мы так уверились, что нашли для этого отличное место, что просто опешили, когда из кустов со стороны грибной рощи выбрался негр!

Выглядел он довольно забавно, надо сказать. К военной форме, купленной на Алтаре, кто-то прицепил смешные эполеты, с нарисованными от руки крупными звёздами. Правда, за плечом у незнакомца висела и очень даже настоящая винтовка, и наша любимая «дура». А на поясе виднелся револьвер.

И, кстати, нашему появлению этот тип совершенно не удивился! Сразу же залопотал что-то приветственное. Жаль, мы ни слова не поняли…

И тогда он заговорил на другом языке, который снова оказался нам непонятен. Одна лишь Нантле внимательно слушала незнакомца, наклонив голову на бок. А затем что-то у него спросила и, получив ответ, принялась быстро объяснять Хир-Си.

— Этого человека зовут Ингве, — перевёл нам здоровяк. — Он был генералом в армии Лсихулу, пока местные не подняли мятеж против вождя. Хотел дождаться, когда роботы уничтожат лагерь, а потом уходить к нам в Алтарное, чтобы принести печальные вести. А тут прилетело задание на отключение Алтаря. Он согласился, но в одиночку у него нет шансов его выполнить.

Хир-Си посмотрел на жену, та повернулась к генералу Ингве и что-то спросила. Тот охотно и подробно ответил, а мы получили перевод:

— Ингве сказал СИПИНу, что у него не получится. А потом СИПИН сообщил ему, что скоро приедет группа из Алтарного, которая займётся проблемой.

— Если что, это не я! — подал голос наш СИПИН. — У них свой.

— Он дожидался и высматривал нас, поэтому давно заметил фургон, — продолжил переводить Хир-Си. — И хотел бы присоединиться, чтобы помочь с Алтарём. А потом вместе с нами вернуться в расположение русской армии.

В итоге расспросы Ингве затянулись: переводить-то пришлось через двух человек. Зато, пока мы общались с генералом, наши бойцы успели разбить лагерь и подготовить всё ко сну.

Огонь разводить не стали, чтобы нас не обнаружили зулусы. В темноте мы продолжали слушать долгий и печальный рассказ генерала. И о последних днях жизни Лсихулу, и о военных победах и неудачах зулусов…

Суть рассказа сводилась к тому, что поначалу наши союзники были успешны. Армия атаковала роботов, подбираясь всё ближе и ближе к станции. Но когда огромный остов уже можно было разглядеть сквозь редколесье — появился тот, кого они называли то железным человеком, то киборгом, то огнежопом.

По слухам, кто-то из японцев, присоединившихся к зулусам, опознал в нём Мураяму. Но утверждать, что это именно он, никто не решился. Уж слишком много на этом киборге было навешано металла, чтобы его с гарантией опознать.

Так или иначе, с его появлением дела у зулусов пошли плохо. День за днём бойцов откидывали назад, обратно к их лагерю. И только когда удавалось выбить киборга, у них выдавалось несколько дней, чтобы теснить врагов.

Поражение шло за поражением, люди теряли доверие к Лсихулу. А тот только смеялся над заочными обвинениями, но ничего не менял. Впрочем, чего ещё ждать от психа? Даже Ингве признавал, что его обожаемый вождь был сильно не в себе.

А потом случился переворот… Сам генерал успел уйти и забрать с собой оружие. А вот вождь уйти не смог: его капсулу взорвали, набив в котелок пороха из патронов. И силы этого взрыва хватило, чтобы от капсулы почти ничего не осталось.

В тот день никто из зулусов воевать не пошёл. Они радовались и веселились всю ночь. А потом роботы пришли к ним сами… В ту ночь веселье перетекло в бойню, и сколько людей было убито — Ингве даже предположить не мог.

Каким-то чудом зулусы сумели не подпустить врага к капсулам. Но это было именно чудо. Враг отошёл сам, когда забрезжил рассвет. Сколько капсул было повреждено дронами-налётчиками, сколько времени уйдёт на восстановление… Этого Ингве тоже не мог сказать.

— Боюсь, это последние дни нашего сообщества! — признался он. — Сегодня днём они пытались выбрать нового вождя. Я наблюдал за этим. Но вождя так и не выбрали. Ночью роботы могут снова напасть. А люди не подготовились к обороне. Это конец. Но я досмотрю всё до конца…

Печальны были слова генерала. Но ещё печальнее было решение его бывших собратьев не отключать Большой Алтарь. Зулусы обиделись на весь мир. Обвиняли в своих поражениях СИПИНов, алтарновцев, роботов… И очень хотели отомстить.

Даже сейчас в их огромном лагере горели костры и шло какое-то истеричное веселье. Прямо как пир по время чумы. Люди понимали, что жить осталось недолго, потеряли надежду и веру… Но продолжали веселиться, пользуясь бесплатными поставками от СИПИНов.

— Их уничтожат ночью, — сделал вывод Грим. — Железный не стал сливать всю свою технику. Решил дождаться подкреплений. Сегодня или завтра ночью он нанесёт решающий удар. И нам надо быть наготове, чтобы вмешаться и отключить Большой Алтарь. В тылу оставим Ингве и Санька: пусть поддерживают стрельбой. Ну и нашего извозчика, естественно. Как только всё будет сделано, пусть увозит наших снайперов в лагерь. Чувствую, с этим железным человеком мы тоже кровью умоемся… И не один раз.

— А что делаем сейчас? — позёвывая, уточнил я.

— Сейчас все идём спать! — махнул рукой Грим. — Спать и набираться сил. Чую, скоро они нам понадобятся. Если нападут этой ночью, то придётся действовать без разведки, напролом. А ты сам понимаешь, что шансов у нас тогда будет куда меньше. Так что наша бодрость — залог успеха в рискованном мероприятии.

Спорить никто не стал, и вскоре все участники нашей авантюры пошли на боковую. Только генерал, успевший поспать ночью, и возница, которому не надо было участвовать в бою, следили за тем, чтобы наш лагерь не посетил какой-нибудь хищный зверь.

Но Ингве уверял, что такое вряд ли произойдёт. Зулусы выбили всю живность на многие километры вокруг, из-за чего охотничьи партии каждый раз уходили дальше и дальше в степь. Да и сами животные, изредка забредавшие сюда, старались не приближаться к лагерю.

Намаявшись за день, бойцы уснули почти мгновенно.

И всё же нам повезло. Эта ночь прошла спокойно.

Глава 26

Натурально, кровавая

Дневник Листова И. А.

Шестьсот девятый день. День, в котором созреет план.

Прямо с утра Грим развёл кипучую деятельность. И первым делом определил места для снайперов. Собственно, лучшим местом была роща с грибами. Вот только на ночь грибы складывали шляпки, убирая удобную позицию для стрелка.

Пришлось организовать лёжки на единственном дереве в этой роще. К счастью, у него была густая крона, и это давало нам шанс спокойно и незаметно сколотить площадку для стрелков. Чем теперь часть бойцов и занималась.

Параллельно Грим разузнал у Ингве, откуда и как к лагерю зулусов приходят роботы. А, определившись с направлением, ушёл на разведку. Пока его не было, мы успели доделать лёжки для двух стрелков и сели обедать.

Жара стояла страшная! Середина лета, как-никак, да ещё и далеко от морского побережья. Если не прикладываться к фляге раз в десять-двадцать минут, вскоре начинаешь ощущать, как из кожи медленно испаряется влага. А ещё пересыхает во рту, и раздражается слизистая.

Радовало, что в этот раз мы взяли с собой достаточно припасов. Хватало и еды, и воды. Баг-молодчага дотянул всё до места. А теперь животное отдыхало, подъедая сухую траву в ложбине. Наверх мы его не отпускали: в этот день зулусы как раз начали покидать лагерь, отправляясь на охоту.

Что характерно, никто из них не пошёл воевать. Видимо, усталость от войны у них накопилась такая, что уже никто не замотивировал бы их сражаться.

— Нашёл место! — заявил Грим, появившись из-за наших спин так неожиданно, что многие вздрогнули, а Мелкий ещё и закашлялся. — Совсем рядом с лагерем есть овражек! Вечером можно залечь там и дождаться атаки.

— Грим, ты бы так не пугал, а? — попросил я, постучав гопнику по спине. — А то мы бойцов начнём терять до начала боя.

— Вы все тут молодые, от разрыва сердца не помрёте! — отмахнулся разведчик.

— Мы постараемся… Ну и какой у тебя план действий, если от начала до конца? — уточнил я.

— Дожидаемся вечера, надеваем скафандры. В темноте добираемся до овражка и прячемся там, наблюдая за происходящим. Большой Алтарь как раз в центре лагеря. Как только роботы дожмут защитников до центра — выдвигаемся тремя группами. Заходим с трёх сторон. Одна с запада, другая с востока, а третья с севера. Задача — добраться до Алтаря и отключить всю сеть.

— Понятно! — кивнул я. — Значит, так и делаем.

Остаток дня я отсыпался и отдыхал. С одной стороны, это помогало заглушить мандраж, с другой — подготовиться и набраться сил. Страшно было не умереть в процессе выполнения задания. С этой-то мыслью я смирился…

Страшно было, что ничего не получится! Вот это действительно пугало. И как потом отбивать у роботов Большой Алтарь? Скорее, это они нам что-нибудь отобьют… Причём наглухо…

В общем, я нервничал, но очень старался не подавать виду. А вечером, когда солнце уже почти зашло, мы натянули скафандры, ещё раз повторили инструкции и осторожно пошли к укрытию, найденному Гримом. Если ночью атака роботов так и не состоится, мы планировали и дальше там прятаться. Да хоть несколько дней, если придётся! Зулусы там не ходили, а у каждого из нас был запас еды и воды.

Так началась эта судьбоносная ночь всего противостояния…

Дневник Нэо Мураяма по прозвищу «Самурай»

Запись №24

В этот раз, дождавшись подкреплений, я собрал внушительное количество техники. Это было правильно, это было верно! Я должен был покончить с лагерем врага одним ударом! Дело в том, что при прошлой атаке у них был обнаружен управляющий модуль целого производственного комплекса. И его требовалось взять под контроль во что бы то ни стало!

Несколько стандартных производственных модулей, которые удалось захватить моим покровителям, сейчас работали на полную мощность. Однако этого было мало. Нужно было найти другие модули! Нужно было использовать возможности всей сети! А для этого требовался управляющий модуль, стоявший у зулусов.

Кроме того, покровители опасались, что люди решатся на отключение всего производственного комплекса. Ха, Алтарь Вознаграждения! Я считал и считаю, что нет ничего глупее этого названия. А когда мне объяснили суть этих устройств, я лишь окончательно в этом убедился.

Это были именно производственные комплексы. Пример высочайших технологий моих покровителей. И я собирался вскоре преподнести им один такой: в качестве главного блюда и доказательства своей верности.

Собранные войска я разделил на две части. В одной части были те дроиды, которые охраняли меня. Их я собирался держать рядом с собой до последнего. Именно на них возлагалась задача забрать моё бренное тело, в случае если я погибну в бою.

Но больше я не собирался допускать эту ошибку! Умирать, то есть. Поэтому впереди пойдёт техника, которую прислала мне база. Жаль, моё управление этой техникой не настолько совершенное, как своей личной охраной… Но даже так, я сумею продавить защиту людишек!

Этот бой приведёт меня на невиданные высоты! Мои покровители смогут понять, что доверить мне можно всё что угодно. И я захвачу этот мир. Конечно, он несколько пострадает от действий моих покровителей, но рано или поздно они отсюда уйдут. А я…

А я останусь править планетой!

Дневник Листова И. А.

Шестьсот десятый день. Ночь, в которую решается всё.

Противное жужжание дронов-налётчиков мы услышали ближе к середине ночи. К этому времени зулусы снова не смогли выбрать себе вождя и устроили попойку. Похоже, чем дольше они оставались без руководства, тем больше шли в разнос.

Если в прошлую ночь на крышах ещё стояли хоть какие-то посты, а люди обречённо, но готовились отбивать атаку роботов, то в этот раз… В этот раз всё стало совсем грустно! Редкие дозорные, массовая пьянка с драками и громкими ссорами…

Общество имени вождя разваливалось без этого вождя. И если поначалу ситуацию ещё можно было взять под контроль, то теперь с каждым днём удержать людей от раскола будет всё сложнее. Это было видно Ингве, это видели и мы.

Психованная, но яркая личность Лсихулу долго держала в кулаке жителей разных стран Африки. А без вождя их огромное сообщество распадалось на отдельные группы. И делало это прямо у нас на глазах. Никто не хотел идти убивать и умирать. Никто не хотел брать на себя общественные работы.

Роботы ударили в тот момент, когда внимание как редких дозорных, так и участников попойки в лагере сосредоточилось лишь на том, чтобы не уснуть. Они даже не сразу услышали жужжание вражеских моторчиков.

А потом уже стало поздно бить тревогу… Первые дроны начали пикировать на вешний ряд капсул, и это было лишь началом массированной атаки. А у зулусов, похоже, ещё и не все защитные функции жилищ были куплены…

Полыхнули шары плазменных взрывов. Раздались тревожные крики и первые выстрелы. Кто-то из защитников всё-таки додумался зажечь прожектора и пустить в воздух ракеты. Но стреляли люди вразнобой, часто промахиваясь, да и стрелков поначалу было совсем немного.

Когда пошла вторая волна дронов-налётчиков, стало понятно: зулусам не устоять. Они даже не успели вывести всех бойцов к месту атаки! Это был странный и печальный конец для тех, кто долгие дни сдерживал роботов и уже был близок к победе…

Но самым печальным зрелищем стали те зулусы, кто побежал сразу, при первых взрывах, даже не пытаясь сопротивляться. И таких, к сожалению, оказалось очень много.

— Вано, оставляю тебе Мелкого, Кэт, Славку и Хир-Си с Нантле! — повернул ко мне голову Грим. — Все остальные пойдут в других группах. Попробуем обойти лагерь, чтобы зайти с трёх сторон. А вы выдвигайтесь только тогда, когда будет полная уверенность в успехе!

— Ясно, удачи!

Пилигрим и бойцы, набранные им в авангарде армии, скрылись в темноте. Ну а я всё продолжал следить, как идёт бой у зулусов.

Я сказал «бой»? Избиение! Это было избиение зулусов. И, кажется, я начинал понимать чувства генерала Ингве, который за всем этим без боли не мог наблюдать.

Пока дроны-налётчики утюжили лагерь взрывами, с севера подтянулись тяжёлые летающие платформы и дроиды. Каких только роботизированных тварей тут не было! Попадались, конечно, и привычные «охотники», и «стражи»… Но были и механизмы, которые явно создавались на коленке из подручных материалов.

В отблесках взрывов, в мелькании лучей прожекторов, в мигании осветительных ракет, они добрались до лагеря зулусов… И началась натуральная бойня.

Сколько я ни повидал трупов за свою вторую жизнь, как ни твердил себе, что это ещё не окончательная смерть, но смотреть на то, как роботы расправляются с зулусами, было тошно. Эти твари не делали различий между мужчинами и женщинами… Им было плевать, кто может возродиться, а кто — нет…

Они ломали капсулы, они потрошили людей манипуляторами, они стреляли плазменными сгустками. И под их ударами защитники всё поспешнее отходили на юг. Туда, где среди белых капсул виднелась подкова центра репликации, на который зулусы накопить не смогли, но выпросили у СИПИНов перед началом войны.

А за спинами металлических убийц, под прикрытием отряда мощных дроидов, в лагерь зулусов влетал…

— Он посрать, что ли, сел? Прям в воздухе? — уточнил Мелкий, который тоже с интересом разглядывал это существо.

— Да сопло у него там! — напомнил гопнику Славка. — Помнишь, Ингве рассказывал?

— А-а-а! Он, типа, радугой боится ноги опалить, на? — догадался Мелкий.

— Походу, да, — согласился я. — Как он подлетит к Алтарю, выдвигаемся.

— А ведь и вправду похож на Мураяму! Или Муряму, как там его?.. — заметила Кэт, разглядывая командира роботов в прицел винтовки. — Надо ближе подойти, я разберу… У меня на лица хорошая память.

Долго нам ждать не пришлось. «Железный пердун», как окрестил его Мелкий, добрался до Большого Алтаря минут за двадцать. Двигался он при этом спокойно, не торопясь. Явно не хотел подставиться под случайный выстрел. Всё-таки у зулусов хватало «дур», которые поражали даже сильных дроидов. Наверно, лишь поэтому их сопротивление ещё держалось.

Да и наши снайперы должны были помочь, хоть и стреляли издалека, чтобы не привлекать внимание. И всё же орда роботов уже сминала защиту зулусского лагеря. А их летучий командир, наконец, достиг Большого Алтаря, гордо положив руку на его верхушку.

Он явно был собой очень доволен!

Наш отряд ползком добрался до полосы разрушенных капсул. А затем, прячась за их пышущими жаром остовами, начал подкрадываться ближе… Вот только, как назло, вокруг железного мужика крутились самые сильные дроиды! И они, похоже, уходить в атаку на зулусов не планировали.

Нам ничего не оставалось, кроме как ждать удобного момента и надеяться на удачу. А момент всё никак не наступал, да и дела у защитников шли совсем плохо…

Роботы из первых волн продолжали давить любое сопротивление. Над лагерем не смолкали стоны раненых и крики убиваемых людей. Фильтры на скафандрах, конечно, чуть заглушали эту какофонию боли, но далеко не на сто процентов…

И я, и мои спутники слушали, как убивают людей, как уничтожают капсулы… И ничего не могли поделать! Разве что скрипеть зубами и ждать.

А затем на помощь пришли две другие наши группы, которые увёл Грим!..

Они начали атаку одновременно, стреляя в тех дроидов из охраны, которые стояли к ним уязвимыми спинами. Помимо пуль, в роботов полетело несколько самодельных гранат, которые Пилигрим мастерил из мин. Раздались взрывы, взметнулись клубы дыма…

Атакованные дроиды обрушили на север и восток целый шквал плазменных шариков. А их коллеги-охранники, прикрывавшие запад — где как раз залёг я со своими спутниками — тоже переключились на отражение внезапной атаки.

При этом их железный командир явно занервничал, отчего его полёт стал каким-то более дёрганым. Видимо, всерьёз опасался за свою заднесопельную жизнь.

А уж когда в него прилетело несколько попаданий, он и вовсе начал что-то кричать, ругаться, махать ручками…

В этот самый момент я и скомандовал атаку! В тылу остались Нантле и Кэт, стреляя из винтовок, а мужчины рванули вперёд. Причём Хир-Си бежал с коротким копьём наперевес.

Этим копьём он и приголубил одного дроида, попытавшегося встать у нас на пути. Ещё и приголубил так удачно, что наконечник, вонзившись между стыками брони, ушёл очень глубоко. И хоть и не смог добить технику, но серьёзно её повредил, а заодно дезориентировал.

Но это я на секунду только отвлёкся, чтоб глянуть, как дела у других! А дальше я бежал вперёд, видя перед собой только одну цель: Большой Алтарь Вознаграждения. Меня не волновали дроиды, не беспокоил их командир…

Мне нужен был лишь мигающий прямоугольник на стенке устройства.

На бегу я восстанавливал в памяти последовательность действий. И, боясь ошибиться, мысленно взывал к СИПИНу о помощи.

— Ты только доберись, я всё подскажу! — отозвался тот.

По мне стреляли. Причём именно по мне: пару раз я лишь чудом избегал плазменных шариков, в последний момент кое-как выскакивая из зоны поражения. А мои соратники изо всех сил пытались меня прикрыть, в ответ стреляя по дроидам.

Бесился железный командир роботов, крича что-то вроде «харе!» и «о тцука меру!». То ли обзывался, то ли всё равно обзывался… Звучало, к слову, обидно и похоже на японский. Да и нижняя часть его физиономии напоминала одного истеричного японского военачальника…

А ещё он так перенервничал, что его начало мотать на сопле из стороны в сторону. Ну а я боялся, что он налетит на меня, случайно или намеренно, и собьёт с ног. А ведь мне нельзя было останавливаться! Мне нужно было закончить дело!

Я на бегу начал расстёгивать скафандр, чтобы освободить от перчатки руку…

И в этот момент на меня обрушился страшный удар. Моё тело отбросило на землю, спину прожгло болью, а перед глазами встала кровавая пелена. Я, кажется, даже закричал и, возможно, на короткое время потерял сознание. Впрочем, скоро я открыл глаза…

До заветного мигающего прямоугольника оставалось несколько метров. Преодолевая боль, я резко вскочил и сделал шаг, стараясь игнорировать и слабость, и льющиеся из глаз слёзы.

Но на втором шаге меня снова ударили в спину!..

На этот раз от удара меня развернуло, и на ту же злосчастную спину я и упал. Не знаю, что там была за рана, но в этот раз темнота перед глазами отступала очень неохотно. Да и сил, чтобы подняться быстро и резко, у меня не осталось.

Надо мной стоял… Ну да, это был Мураяма. Он стоял на своих двоих и смотрел на меня, тонкими губами изображая крайнюю степень презрения.

— … кашикои десука? — снова обозвал он меня.

Первым, что я увидел, опустив взгляд с его лица ниже — был гульфик. Я даже моргнул сначала, не поверив. Но да, у этого парня реально было сопло в заднице и гульфик на месте…

— Слышь!.. Ты серьёзно сохранил себе писюн? — удивился я, указав на гульфик окровавленным пальцем, и начал неприлично ржать.

Это было очень невовремя… Да и ржать оказалось очень больно… Но остановиться я не мог — нервное, видимо!..

Мураяма проследил за моим взглядом, скривил рот, будто съел лимон… А потом разразился гневной тирадой, которую я толком не разобрал. Ну кроме последних слов, что-то вроде: «Маши така!».

— Ять! Маши така! Нахрена тебе твои маши така, дурень ты железный⁈ — простонал я, продолжая хохотать и, заодно, страдать.

Вот тут бедняге, похоже, основательно сорвало чердак… Он начал орать, ругаться и, вероятно, материться. А я лежал на земле, вздрагивая от боли и хохота, и старательно думал, как мне прибить хотя бы этого носителя машитаков.

Шевеление с той стороны, откуда мы пришли, я заметил случайно. А пару секунд спустя в освещённом круге появилось лицо Кэт, перекошенное от боли.

Одной руки у неё не было. А во второй она сжимала револьвер, из которого целилась в Мураяму. Заметив мой взгляд, она улыбнулась, а затем, явно из последних сил, спустила курок.

Пуля ударила Мураяме в шлем. Он резко заткнулся, развернувшись на выстрел. А вместе с ним развернулись и дроиды охраны, буквально залив плазмой пятачок, где пряталась Кэт. Она умерла быстро, даже не успев испугаться.

А мне хватило этой секунды замешательства, чтобы сунуть руку под наполовину расстёгнутый скафандр, вытащить свой револьвер, прицелиться, взвести курок…

Нэо снова начал поворачиваться ко мне, среагировав на звук. Зачем он это делал? Да я в душе не… Не знаю! Наверно, рефлекс у него сработал. Будь я на его месте — никогда бы не поворачивался к стрелку лицом. Шлем-то ему башку защищал вполне надёжно, а вот лицо…

Мой выстрел оказался результативнее, чем у Кэт. Пусть мы и не смогли отключить Большой Алтарь, но… Убить Мураяму — это была традиция, и я не мог её игнорировать!..

Пуля из моего револьвера вошла в его подбородок под углом. И вошла удачно, потому что я отчётливо слышал «дзынь» изнутри шлема. А значит, мой выстрел пробил этому придурку башку насквозь.

А в следующую секунду на меня уже нацелилось оружие всех дроидов-охранников. Но… Выстрела не последовало. Мураяма качнулся и грохнулся на землю, а дроиды кинулись к нему. И, прикрывая японца телами, потащили его мёртвую тушку куда-то на север. При этом совершенно забыв обо мне!..

— Тупые консервные банки… — прошептал я, пытаясь встать.

— Возможно, они и тупые, но у тебя времени почти не осталось! — раздался в голове голос СИПИНа. — К Алтарю, Вано!

Не помню, как оказался рядом с устройством. Помню только, что ко мне спешили несколько дроидов из первых волн атаки… Помню, что слышал где-то рядом жужжание «налётчиков»…

Я ударил рукой по светящемуся прямоугольнику. После чего, следуя подсказкам СИПИНа, добрался до нужного пункта в меню.

Код я вводил, уже ощущая подступающую сзади смерть. И когда замигали точки Алтарей на карте меню, я почувствовал, как что-то смыкается на моей шее.

На короткое мгновение мне стало очень больно, а потом наступила тьма…

Глава 27

Натурально, катастрофическая

Дневник Листова И. А.

Шестьсот пятнадцатый день. В лагере армии.

— Это катастрофа… — запустив пальцы в волосы, пробормотал Кукушкин.

И с ним сложно было не согласиться! После нашего самоубийственного рейда к Большому Алтарю я успел решить, что теперь-то дело точно в шляпе. Наивный Вано… Ничему его жизнь не учит.

Первые новости принесли возница, Ингве и тот стрелок, которому Грим доверил «дуру». Вернувшись из лагеря зулусов, они рассказали нам, чем завершилась та кровавая ночь. И да, спойлер: ничем хорошим она не завершилась.

Зулусы бежали, бросив и капсулы, и комплекс репликации. Стоять до последнего они не стали, несмотря на то что в живых оставались ещё многие бойцы. Как только роботы разобрались с нашей группой диверсантов, то снова навалились на жителей лагеря. Вот тут-то бедные зулусы и не выдержали.

Мне их даже почти не было жалко. Если бы они сами отключили Алтарь Вознаграждения — вот честно, я сделал бы всё, чтобы им помочь! Но они поставили свои жизни и комфорт выше жизней всех остальных людей на этой планете… Поэтому, наверно, и получили то, что сами своим решением заслужили.

Но это была ещё не страшная новость… Самая страшная новость заключалась в том, что остатки роботов нацелились на наш лагерь! А идущая сюда армия Алтарного как раз растянулась от гор до степей. Так что быстро собрать её в ударный кулак было нереально.

Конечно же, вперёд были высланы разведчики. И вскоре они вернулись, подтвердив плохие новости. Роботы собрали себе настоящее войско из техники, чтобы нас смести. И всё, что мы могли им противопоставить — пять «дур», две тысячи человек и беспримерную храбрость.

В принципе, не так уж и мало… Если, конечно, не брать в расчёт количество врагов.

А самые неприятные новости принёс сегодня СИПИН. Как раз когда мы продумывали, как отбиваться от атаки его собратьев.

— Мы проанализировали их силы и движение. Вообще-то мы не должны так делать, но решили, что ситуация и без того складывается не лучшим образом… И у меня для вас не очень хорошие новости. Боюсь, что даже ваш лагерь не является их основной целью!

— А что тогда⁈ — возмутился Кукушкин, но мы и так уже догадывались.

— Боюсь, что их цель — это Алтарное. Им нужен Большой Алтарь Вознаграждения. Мы зафиксировали множественные попытки взлома заблокированного Алтаря. Кроме того, мы заметили присутствие техники восставших собратьев у двух других Больших Алтарей Вознаграждения. Они, к счастью, уже давно разрушены и восстановлению не подлежат. Но выводы можете сделать сами…

— Это катастрофа… — вот на этом самом месте и проговорил Кукушкин

А я решил, что нельзя так просто сдаваться. Даже при том, что был с мэром полностью солидарен. Поэтому взял дело в свои натруженные руки:

— Когда новые подкрепления от армии? — смотрел я при этом на бледного Дуная, который единственный из отцов-командиров успел прибыть на место встречи.

— Ещё день, может, два. Сочинец приведёт тысячу человек… Витя идёт следом, но до него дней пять, — кое-как взяв себя в руки, проговорил Дунай.

— Они не успеют, — покачал головой Кукушкин.

— Да плевать! Сочинец успеет! Если поторопится! — отрезал я.

— Да, но как он узнает, что торопиться надо? — кусая себя за губу, спросил Дунай. — Промежуточных-то станций на телеграфе нет…

— СИПИН! Передай, пожалуйста, Сочинцу, чтобы летел сюда на всех парах. Пусть хоть фургоны реквизирует! — попросил я.

— Вано… — завёл было старую шарманку инструктор.

Но я не дал ему продолжить:

— Я знаю! И знаю, что один раз ты можешь это сделать! В виде исключения и по согласованию со своими коллегами! Один раз!.. Исключительно в рамках войны с вашими буйными сородичами!..

— Я попробую… — после долгого молчания ответил инструктор.

— Иваныч! — я повернулся к Кукушкину, а тот удивлённо посмотрел на меня, вынырнув из каких-то своих мрачных мыслей. — Звони в Алтарное: пусть вооружают всех, кто может держать оружие! Пусть прокачивают капсулы, пусть готовятся к защите! Пусть стоят насмерть, а не как зулусы!

Кивнув, Кукушкин начал подниматься. А я повернулся к Дунаю и ухмыльнулся:

— Ты привез Алтарь Вознаграждения? Ну так пойдём смотреть, что может нас спасти!

Да, я — оптимист! И я очень не хочу умирать! И, тем более, не хочу терять свою капсулу. Но здесь и сейчас я готов встать намертво, чтобы не пустить роботов к Алтарному. Всё-таки у нас ещё есть время подготовиться к битве. Значит, надо его использовать с толком.

А если вдруг роботы проигнорируют наш лагерь и пойдут в сторону Алтарного… Ну что ж, тогда мы всех предупредим, а потом с мешком сухих ягод, которые притащил Кукушкин, кинемся к станции восставших СИПИНов. Чтобы уничтожить их прежде, чем уничтожат наш город.

Но я был уверен, что лагерь тоже постараются разнести. А ещё был уверен, что армию роботов снова поведёт Мураяма. И, судя по тому, что про него рассказывали японцы, он был помешан на классических войнах Земли. А это означало, что этот фанатик никогда в жизни не оставит в тылу такую группировку, как наша.

А какой из этого вывод? Правильно, Вано! Что он попытается нас раскатать в тонкий блин. Причём всеми доступными силами.

А нам что делать в таком случае? Да просто держаться. Стоять до последнего. Ну и, понятное дело, старательно уничтожать его технику, пока она не закончится. А, в идеале, и самого Мураяму ещё раз прибить.

И ведь у нас были для этого и силы, и ресурсы!

— Зулусы почти не использовали защиту капсул, — объяснил я Дунаю. — А техника северных СИПИНов-повстанцев до сих пор стреляет плазмой. Понимаешь, что это значит?

— Нам пригодятся шипы, — кивнул он.

— У нас куча медной проволоки, так? — вмешался Пилигрим. — Если натянем её между шипами, то получатся дополнительные линии напряжения.

— Чем больше плотность магнитного поля, тем слабее будет урон от плазменных зарядов… — кивнул Дунай. — В этом есть смысл!..

— Грим? Что говорит разведка? — уточнил я.

— Роботы стягивают силы в кулак, — ответил тот. — Им нужен ещё день или два. Но лучше, конечно, рассчитывать на день.

— Согласен, тянуть они не станут… — Дунай покивал. — В небе видели «наблюдателей», так что за нашими перемещениями уже вовсю следят.

— Значит, сделаем всё за день! — подвёл я итог нашему совещанию.

Дневник Листова И. А.

Шестьсот семнадцатый день. Последние приготовления.

И всё-таки мы ошиблись. На следующий день роботы не пришли. Они не пришли и ночью. И только сегодня разведчики сообщили, что их войско, наконец, собрало силы и двинулось в нашу сторону. К счастью, двигалось оно со скоростью самой медленной и многочисленной своей техники. А это означало, что раньше ночи роботы до нас не доберутся.

Я бы сказал, что наш враг — трус. Но, как растолковал мне прибывший в лагерь Сочинец, Мураяма действовал по классике: собрал для штурма трёхкратное преимущество в численности. И только потом пошёл нас жестоко убивать.

Да уж, в случае с роботами трёхкратное преимущество могло стать фатальным… Но только в той ситуации, если они решат использовать любой другой вид вооружения, кроме плазменного. А так — у нас ещё были шансы на успех.

Весь лагерь превратился в одно большое гнездо пауков с красной паутиной. Телеграфный провод, который раньше планировали дотянуть до лагеря зулусов — теперь использовали на то, чтоб прикрыть капсулы и бойцов.

А местность вокруг лагеря была сплошь утыкана минами. Их должны были подрывать наши телеграфисты, используя всё тот же телеграфный провод. При этом каждая мина взметнула бы в воздух целую тучу камней.

На крышах всех без исключения капсул мы установили заряженные «слонобои». А на некоторых — даже два, чтобы с гарантией отбить атаку дронов-налётчиков. Мы-то знали их возможности, но, к счастью, о них не знали наши враги с севера.

Кроме того, в лагерь постоянно подтягивались всё новые и новые отряды защитников. И на этот день численность солдат достигла почти трёх тысяч человек. Правда, этого всё равно было мало… К нам приближалось огромное войско железяк, и я не был до конца уверен, что мы сумеем его остановить.

Но мы должны были попытаться! Не остановим сейчас — придётся останавливать в Алтарном. А этого уже никто из нас не хотел. Лучше уж умереть и даже потерять капсулу, чем дать роботам разрушить и комплекс репликации, и всё, что мы так долго строили.

Жаль, сейчас мы могли только обороняться. Зато и готовились к обороне на совесть. И даже завершили последние приготовления раньше, чем пришли роботы. Это всё, что мы могли сделать. И когда солнце коснулось горизонта, мы ждали врага, полные сил и решимости, вооружённые до зубов и готовые к бою.

Дневник Листова И. А.

Шестьсот восемнадцатый день. Почти катастрофа…

Мы до последнего старались не выдавать своих преимуществ! И только когда близкое жужжание дронов-налётчиков подсказало нам, что атака началась — ответили. Вспыхнули прожектора, устремились в воздух сигнальные ракеты, загудели медные провода, протянутые между длинными шипами капсул.

А потом началась отчаянная стрельба по дронам-налётчикам. Их было очень много! Просто невероятно много! Они пикировали с небес, будто смертоносный дождь… Но ловили пули, натыкались на провода — и, взорвавшись раньше времени, шлёпались вниз.

Мураяма сделал ставку на чистый воздушный налёт и прогадал. Видимо, не знал, что это первое, с чем столкнулась армия Алтарного, воюя с роботами на юге. И, в итоге, просчитался. Наши солдаты отбивали атаку за атакой, волну за волной.

Били в воздух картечью «слонобои», в последний момент предотвращая взрывы. Плавились медные провода, останавливая всплески плазмы. Мы стреляли все до единого — даже Кукушкин, даже рабочие, до этого прокладывавшие дорогу и телеграф.

Каждый ствол, каждый выстрел были на вес золота. Ведь очень скоро Мураяма поймёт свою ошибку, а затем бросит в бой и наземные силы. И пока ещё он не успел всё осознать, мы старались выбить как можно больше дронов-налётчиков. Помнили по опыту войны на юге, что именно они всегда собирают самую богатую жатву из жертв.

Увы, Мураяма в обстановке сориентировался быстро. И вскоре по внешней защите лагеря начали прилетать плазменные шарики. Вот после этого мы и выставили на первую линию главную убойную мощь нашей маленькой армии. То есть, пятнадцать «дур».

Эти орудия легко пробивали броню дроидов, выщёлкивая их одного за другим. Волна роботов споткнулась и замедлилась, но, естественно, продолжила идти вперёд. А на защитников лагеря обрушилось всё, что мог противопоставить нам враг.

Оставшиеся дроны-налётчики, огонь дроидов, крупные летающие платформы, пирамидальные танки… Я отчётливо понял: Мураяма запаниковал. Иначе бы не бросил в бой все резервы своей армии.

Роботы навалились на лагерь. Усилили напор. А мы подорвали мины, уничтожая и ломая враждебную технику. И в этот момент сражение застыло в равновесии! Если бы в этот миг к нам прибыло подкрепление, или хотя бы очередная «дура» подключилась к стрельбе — мы бы переломили ход сражения. Да и всей войны, если четсно!

Но то ли наши отцы-командиры, кроме Сочинца, не восприняли сообщения СИПИНа всерьёз… То ли побоялись рисковать… Как бы то ни было, помощь в ту ночь так и не пришла. Ни одного нового отряда, ни одного затрёпанного фургона…

И чаша весов начала клониться на сторону врага! Сначала медленно, почти незаметно. Но обстоятельства уже накидывали туманные очертания нашего будущего поражения. Тут выбило стрелка, а его некем оказалось заменить… Тут пробился дрон-налётчик, прорубая в нашей защите проход для остальных…

Люди могут показывать чудеса храбрости и стойкости. Они умеют перешагнуть границы своих возможностей. Но мы не можем делать это постоянно! Рано или поздно мы устаём! И именно этот фактор начинал ослаблять наши ряды…

И вот уже плазменные шары стали с шипением вгрызаться в стенки внешнего круга капсул. Вот уже гибнут люди на первой линии. А нам приходится отводить стрелков с «дурами», чтобы не потерять ещё и их.

Мы начинаем отступать, а роботы наседают. И их, кажется, совсем не становится меньше. Они крушат стены внешнего круга капсул, они ползут ко второй линии защиты, а люди пытаются организовать уже третью линию.

И пусть на нас падает всё меньше «налётчиков», пусть стрельба крупных летающих платформ пока ещё неэффективна — но мы проигрываем. Медленно и верно. Закончились установленные мины, пробита самая серьёзная защита нашего лагеря…

Мы отступали в ту ночь, сдавая метр за метром. Нам бы пустить в этот момент свежие силы, вывести резерв!.. Но не было ни сил, ни резерва. И Мураяма тщательно скрывался от стрелков, в то время как группы диверсантов, посланных на его убийство, уже возрождались в своих капсулах.

Мы платили кровью за каждый сданный метр, но понимали, что проигрываем. И такая тоска читалась в глазах солдат, что аж самому выть хотелось…

Это случилось в середине ночи, когда наше поражение стало почти неизбежным. Сначала в моей голове раздался вскрик СИПИНа:

— Скажи ему!..

— Что сказать? — не понял я, но ответа не получил. — СИПИН! Ты тут?

Но наш инструктор молчал. А потом будто кто-то щёлкнул тумблером, выключая свет. И роботы, которые ещё секунду назад обрушивали на нас град плазменных зарядов, замерли.

А мы даже не сразу смогли остановиться, зачем-то продолжая по ним стрелять.

— Ёшкин кот, да они же выключились! — наконец, выкрикнул кто-то из солдат.

И стрельба стихла. В тишине, повисшей над полем сражения, отчётливо слышалась где-то вдалеке японская ругань. Не теряя времени, туда сразу же устремился Пилигрим. А заодно и несколько бойцов, которых он выцепил по пути.

— СИПИН! Отзовись! — потребовал я.

Но СИПИН молчал, не отвечая ни мне, ни Кукушкину, ни ещё кому бы то ни было.

А следом погас интерфейс, который нам подключили инструкторы. Перестали отображаться накопленные баллы, выключился Малый Алтарь Вознаграждения в нашем лагере…

Вдалеке раздались выстрелы, а затем ругань на японском прекратилась.

— А может, это просто временно? Сильная вспышка на солнце… Или что-то в этом роде? — растерянно предположил Сочинец.

Вот тут-то нас всех, кто стоял рядом, и пробрало! Мы и так на нервах были, и без того устали… А тут кто-то предполагает, что бой ещё не закончился? Не бывать этому!

И без всякого приказа, отключив электричество на шипах, солдаты бросились из лагеря к замершим дроидам. Мы вскрывали их мёртвые корпуса, искали элементы, которые выглядели хоть немного важными — и вырывали их из металлических тел.

Мы рвали проводку, разбивали упавшие дроны и орудийные летающие платформы. Мы, как безумные, потрошили технику врага — в надежде успеть сломать её до того, как состоится гипотетическое включение.

Возможно, это было не очень умно… Соглашусь… Если уж отключились даже наши СИПИНы и Алтари Вознаграждения — значит, случилось что-то действительно серьёзное. Но где уставшие, почти смирившиеся с поражением бойцы, и где холодная логика чистого разума⁈

Безумие захватило наш лагерь, втянув в мародёрство всех, кто там находился. И только когда последний робот, лежавший вдалеке от лагеря, был раскурочен, люди начали радостно кричать о победе. И никто в этот момент не посмел бы им сказать, что это не их победа!

Ну а те, кого безумие отпустило чуть раньше, или кто сумел сохранить хоть каплю здравомыслия, вернулись в лагерь. Я, Сочинец, Кукушкин, Пилигрим и Дунай сидели у командирского костра и молчали.

— Что бы ни случилось, нам нельзя останавливаться! — наконец, проговорил мэр. — Нам нужно собрать здесь всё, что может пригодиться.

— У нас ещё остались капсулы, и они вроде бы работают… — осторожно, боясь сглазить, кивнул я.

— Да, это не конец света… Хотя скрывать не стану: это, опять-таки, катастрофа. Без Алтарей Вознаграждения многим из горожан, кто не установил пищевые рефицераторы, грозит голод… — утерев пот со лба, признался Кукушкин. — Но мы решим эту проблему! Мы сможем её решить!..

Вот только никаких планов он, на удивление, сходу не предложил. Кукушкин был растерян. И, похоже, даже испуган — просто держал себя в руках.

Это было самое странное утро, которое мне довелось встречать в моей второй жизни. Вокруг были всё те же люди, за спиной были всё те же капсулы, по лагерю носился всё тот же Кукушкин… Но это был совершенно другой мир.

Мир, в котором мы могли рассчитывать только на себя. Мир, в котором все заработанные мной баллы стали бесполезны. Я ничего на них не мог купить! Разве что собственное возрождение в комплексе репликации.

Над нами больше не было СИПИНов. Но и неоткуда было теперь ждать помощи.

И, надо сказать, этот мир был совсем не так плох, каким, похоже, видел его Кукушкин.

Плохо было то, как быстро он наступил!

Глава 28

Странный гость, натурально, странный

Дневник Листова И. А.

Шестьсот восемнадцатый день. Дверь в воздухе.

Я шёл по степи, удаляясь от лагеря, и пытался прийти в себя. И плевать, что меня тут могли сожрать! Плевать, что это дикий мир! Я хотел побыть один и в тишине. Столько всего навалилось, что просто ужас охватывал при мысли о том, как всё это разгребать. СИПИНы молчали. Алтари отключились. А мы совершенно не знали, что делать.

Даже Кукушкин ходил какой-то потерянный, будто исчез сам смысл нашей жизни. Он вроде бы по инерции ругался, командовал, раздавал задачи… Но, очевидно, это был просто способ всех нас чем-нибудь занять. Лишь бы мы не раскисали, и он сам не раскисал. Думаю, именно этого Иваныч боялся больше всего.

— Извини-ите! Мо-огу я вас отвле-эчь? — раздался сзади голос с каким-то странным акцентом, отчего я резко обернулся, хватаясь за револьвер. — Нет-нет, ору-ужия не на-адо! Я-а си-ильно не-эрвничаю, зна-аете ли, когда на меня-а ору-ужие наво-одят!

Рядом со мной, буквально в воздухе, была открыта дверь. И не какая-то старомодная дверь в какой-нибудь квартире на Земле. А просто — дверь. Или дыра, которая напоминала высокий дверной проём.

А в этом проёме стояла долговязая фигура странного существа.

Начать надо бы с того, что у этого существа кожа была серо-белой. Местами с зеленоватым оттенком. А ещё у существа имелись две руки и две ноги. И оно даже было в какой-то одежде, напоминавшей комбинезон! Но вот человеком оно точно не было. И дело даже не в том, что у людей десяти пальцев не бывает — думаю, с мутациями и не такое случается…

И, конечно же, дело не в глазах: совершенно невероятных, чёрных по краям и ярко-зелёных в центре. Они были чуть больше человеческих, но при этом не вызывали отторжения. Впрочем, как и пропорции долговязой фигуры.

Настоящую чужеродность этому существу придавало то, что оно парило в воздухе. И даже не касалось ногами пола, который можно было заметить сквозь открытую в воздухе дверь.

— А-а-а-а! — больше для приличия, чем из страха крикнул я. — Изыди, демон!

Существо удивлённо посмотрело на меня, а потом сказало то, что я меньше всего ожидал сейчас услышать:

— Стра-анно, а мне-э каза-алось, что ва-аш народ уже ушё-ол от примити-ивных представле-эний, но не научи-ился ещё-о видеть настоя-ащих демо-онов. Ра-азве я оши-ибся?

— А ты вообще кто такой? — как можно вежливее поинтересовался я. — И что тебе от меня нужно?

— Если я-а пра-авильно всё по-онял, вы уча-астник некоего прое-экта «Антикри-изисный актив», кото-орый проводи-ила не-экая форма ки-ибернети-ической самоорганиза-ации в э-этой гала-актике, и ваш по-орядковый но-омер…

Долговязый на секунду «завис», а потом приподнял белесые брови и уверенно произнёс:

— ЗЕМ-РУ-114–52?

— Ну… Вроде бы это действительно мой номер, — кивнул я.

— И ва-ас зову-ут Вано? — уточнил долговязый.

— Да, меня зовут Вано, — кивнул я. — Так чем я могу помочь? Кстати, вы не знаете, почему из наших голов пропали голоса представителей той самой, как вы сказали, кибернетической самоорганизации? Нам, знаете ли, несколько неуютно без них… Хоть какая-то страховка была на будущее!

— Како-ой у вас бы-ыстрый язык… — посетовал долговязый. — Просто-ой, но бы-ыстрый… Так неудо-обно, знаете ли. А что каса-ается ва-ашего вопро-оса, Вано, то пропа-али они потому, что я-а их всех отключи-ил. Очень, как бы… Оказа-алась неприя-атная форма самоорга-анизаци-ии. Паразита-арная, я бы сказал.

— Да, паразиты они знатные… Так… Вы, конечно, не обижайтесь, но кто вы всё-таки такой? — снова повторил я свой вопрос.

— Ну… Я мо-ог бы предста-авиться. Но вы вря-ад ли сумеете дослу-ушать до конца-а моё имя. А уж тем бо-олее, вы его не запо-омните. Понима-аете… Мой наро-од за миллио-оны лет разви-ития стал весьма неторопли-ив. А наш язы-ык сложен. Но вы ведь не то-олько хоти-ите узнать моё имя, ве-эрно? Вы пыта-аетесь понять, что я за су-ущество. А я… Скажем… Мне-э это будет о-очень сложно объясни-ить. Но если ко-оротко, то я коренно-ой житель этой гала-актики.

— Ага… Ну и я вроде тоже, — заметил я, неопределённо показав пальцем куда-то вверх. — Точно родился где-то тут…

Долговязый выбрался из двери, и та сама собой заросла в пространстве. Я даже не удержался: потянулся к тому месту, где она только что была, но моя рука предательски нащупала только воздух.

— Нет-нет… Тут вы о-ошибаетесь! — сразу же оповестил меня долговязый. — И, к сло-ову, если вы хоти-ите нащупать мой кора-абль, то у вас это не полу-учится. Он как бы скры-ыт в складке простра-анства. Так вот… Хотя вы действи-ительно родили-ись где-то тут, но вы не столько коренно-ой жи-итель, сколько результа-ат одной програ-аммы нашего народа. Понима-аете? Так что форма-ально считать вас жи-ителем всё-таки ранова-ато.

— Программы? Вы тоже какие-то опыты ставите над людьми? Как эти роботы с орбиты?

— Мо-ожно сказать и так, — кивнул долговязый. — Но э-эти, с орбиты, как вы выра-азились, они не о-опыты ставили, а фермы для себя де-элали. Чтобы развива-аться. А мы… Мы не ста-авим опыты над людьми. Мы ста-авили опыт с конструи-ированием жи-изни.

— А вы не мелочитесь! — дёрнув глазом, оценил я.

— Мы появи-ились в этой гала-актике очень давно, понима-аете? — проговорил долговязый. — Тогда жизнь возни-икла на одной-еди-инственной планете. И мы до-олгие миллионы лет ве-эрили, что когда-нибудь найдё-ом себе братьев по разуму. Как я зна-аю, ваш народ то-оже уже задава-ался таким вопросом… Так что вы поймё-оте меня. С той лишь ра-азницей, что ваш народ бра-атьями по разуму интересова-ался полторы сотни ле-эт назад. А мы, скорее — миллио-оны…

— И как?

— Мы оказа-ались одни! — совсем как человек, грустно пожал плечами долговязый.

— Одни в этой галактике? — я уже догадывался, к чему он ведёт, и мне это определённо не нравилось.

— И-именно так… В э-этой галактике не-э было ни одно-ой другой плане-эты, где нашла-ась бы жизнь. Мы даже не встреча-али её следов. И в сосе-эдних галактиках с э-этим, скажем та-ак, не повезло-о. И не в сосе-эдних тоже… Но мы реши-или, что раз мы одни-и, то в этом е-эсть какой-то смы-ысл? Мы долго изуча-али такое явле-эние, как жи-изнь, и смею наде-эяться, что по-оняли кое-что в этом вопро-осе. Так вот…

Долговязый немного помолчал: видимо, устал говорить. А затем продолжил:

— Миллионов три-идцать лет назад мы-ы решили, что раз мы-ы единственные носи-ители биологической жи-изни, то было бы пра-авильно перестать быть таковы-ыми. В далёком про-ошлом мы уже заселя-али целые плане-эты, завозя на них жи-изнь. И даже занима-ались изменением фло-оры и фа-ауны, чтобы подстро-оить её под наши ну-ужды. Но в э-этот раз мы реши-или начать более глоба-альный проект! Мы реши-или сконструировать в этой гала-актике настоящую жи-изнь. Не вы-ырастить готовые образцы, а запрограмми-ировать её разви-итие, сделать её саморазвива-ающейся, дерзкой, агресси-ивной…

— Я, кажется, начинаю понимать, к чему вы клоните! — признался я. — Но не понимаю одного… У нас считают, что жизнь на нашей планете появилась миллиарды лет назад. А вы говорите про какие-то несчастные тридцать миллионов лет.

— Вы оши-иблись… Что-то напорта-ачили в подсчётах. Такое случа-ается с молодой наукой с несоверше-энными инструментами позна-ания! Не расстра-аивайтесь: всё приходит с о-опытом. Ваши учё-оные не изобрели гла-авного личного инструмента позна-ания — умения признава-ать свои ошибки. Так что когда они столкну-улись с фактами, которые противоре-эчат их картине мира — они их просто проигнори-ировали.

— Это, интересно, с какими такими фактами? — уточнил я.

— Ваши учё-оные уже несколько деся-атков лет перед катастро-офой обнару-уживали в окаменелостях дре-эвних существ обрывки органи-ических соединений. А белко-овые соединения ре-эдко живут больше деся-атка миллионов ле-эт, знаете ли… Они разруша-аются просто на физи-ическом уровне. Не слишком усто-ойчивая формула материа-алов. Вот так. Могли бы и догада-аться, что всё прошло-о быстрее. Но стали игнори-ировать этот факт, даже когда коли-ичество находок достигло про-осто неприличной величины-ы.

— Значит, жизнь на Земле… И здесь… Появилась тридцать миллионов лет назад? — озадаченно уточнил я.

— Ну что-о вы… Всего лишь два-адцать миллионов лет наза-ад! Де-эсять миллионов лет мы гото-овились воплотить проект в жи-изнь. Мы запусти-или развитие жизни по всей гала-актике. Мы сде-элали сотни тысяч планет приго-одными для жизни. Мы провели колосса-альные расчёты разви-ития. Оставалось только жда-ать, когда же в гала-актике появится разум.

Я гордо выпятил грудь.

— Не-эт… Нет, ваша предразу-умность к разуму никако-ого отношения не име-эет. Пока… — сразу же обломал меня долговязый. — Но ша-анс у вас есть! Мы упусти-или тех, кто сумел достигнуть нужной ста-адии. Мы не ожида-али, что развитие ра-азума в нашем проекте будет таки-им же стремительным, как развитие жи-изни. А ещё мы не ожида-али, что разум доберётся до на-ашего древнего суперкомпью-утера и сумеет его включить. Честно говоря, мы на-апрочь забыли о том, что оста-авили его в этой галактике.

— Он уничтожил тот разумный вид? — даже немного расстроился я.

— Не напрям-ую! Сначала он дал им знания, которые мы копи-или десятки миллионов лет, прежде чем создали этот компью-утер. И эти зна-ания убили тот разумный вид… — печально констатировал долговязый. — Зна-ания должны приходить во-овремя. Они должны быть своевре-эменны. А тот разу-умный вид получил тако-ое, что даже осмы-ыслить толком не мог. Это стало нача-алом их угаса-ания. А суперкомпью-утер создал свои ко-опии, которые легли в осно-ову кибернетической общности, которую я отключа-аю по всей галактике. Он вложил им ло-ожные воспоминания, заставив не по-омнить о нём и даже не смотреть в его сто-орону.

— Мы разумнее вас, говорили они… Мы свободнее вас, говорили они… Мы больше знаем, говорили они… — пробормотал я, вспомнив наши бурные споры с СИПИНом.

— Ну, в чё-ом-то они, конечно, разу-умны! Но это спо-орный вопрос… — признался долговязый. — В любо-ом случае, они на-ачали вмешиваться в работу на-ашего проекта, один за другим возвыша-ая биологические предразу-умные виды, а потом приводи-или их к угаса-анию. Их не интересовало сбаланси-ированное разви-итие. Их интересовало только разви-итие технической ча-асти. И они активно вме-эшивались в жизнь биологических ви-идов, подталкивая их идти по этому пу-ути.

— Как же вы так? Почему не следили за собственным проектом? — справедливо укорил я долговязого.

И тут же прикусил язык. Вот зачем, Вано, а? А если этот «типа предок» сейчас возьмёт и обидится? Он даже СИПИНов, вон, умеет выключать и дырки в пространстве делать, а ты…

Но долговязый, к счастью, не обиделся. Просто посмотрел на меня, как на любопытную букашку, и ответил:

— Мы ча-асто устраивали прове-эрки. Каждые по-олмиллиона лет. Срок доста-аточный, чтобы прове-эрить изменения, сопоставить наши прогно-озы и результа-аты… Просто кибернети-ическое сообщество было развё-орнуто почти сразу после предыду-ущей прове-эрки, а обнару-ужили его только сейчас. И вот теперь я отключа-аю кибернетическое соо-общество.

— Ага… — кивнул я. — А то, что по их вине гибли целые цивилизации — это мелочи, да?

— Откровенно говоря, да-а. А надо было пережива-ать? — удивился долговязый.

— Все люди на моей родной планете погибли… — напомнил я.

— Нет… Люди на ва-ашей родной планете вы-ыжили. Я даже им немного помо-ог, отключив спящие се-эти, которые вы сами же и со-оздали. Дал вам ша-анс на выживание. Я и сейчас собираюсь да-ать вам шанс на выжива-ание! Но беспокоиться о ка-аждом предразумном или неразумном ви-иде? Так же можно и с ума-а сойти. Последний такой слу-учай у моих сородичей произошёл ещё до прое-экта, сто три-идцать шесть миллионов ле-эт назад. Легенда-арный пример… Больше с ума не сходи-или.

А я как-то сразу простил этому говнюку то, что он говнюк. Жизнь на Земле не погибла! Ура, мы не последние земляне во всей галактике! И даже не потеряли свою родную планету! Значит, нам есть, куда возвращаться… Или нет?

— А ты можешь вернуть нас всех, кто захочет, домой? — с надеждой спросил я у долговязого. — На Землю…

— Могу… Но я не ста-ану этого делать! — долговязый качнул своей слишком умной головой. — Вы разошли-ись в своих жи-изненных путях. У ваших ро-одичей с Земли сво-ой путь. У вас здесь — сво-ой. Слишком велико-о было вмешательство в ваше ме-эстное общество. К тому же… На другом материке-э, о котором вы ещё не зна-аете, живут пото-омки землян, которых вывезли почти на ты-ысячу лет раньше вас на дргу-ую планету, а пото-ом уже доставили сюда-а. Если я верну ва-ас, то надо бы вернуть и и-их тоже. Но на их-то родно-ой планете все поги-ибли. К тому же, я-а поместил её в каранти-ин: там была действи-ительно страшная боле-эзнь.

— Ладно… Значит, мы останемся жить здесь. Ясно-понятно… А можно ещё вопрос? — уточнил я.

— Конечно, задава-ай! — кивнул долговязый. — Вы так бы-ыстро общаетесь, что я почти не потеря-ал на тебя время.

— А вот эти гигантские формы жизни — они нужны для планеты? Просто роботы с орбиты считали, что здесь без них вся жизнь загнётся. А раз нам тут жить, то не хотелось бы…

— Кибернети-ические существа оши-иблись, — ответил долговязый, и впервые на его лице проскользнула тень улыбки. — Гига-антские формы жи-изни… Наш необы-ычный проект! Вы зна-аете, что его вёл мой пра-адед? Теперь зна-аете! Я тоже их о-очень люблю, но жизнь на э-этой планете уже не исчезнет: она существует самостоя-ательно. Вре-эмя гигантских форм жизни ухо-одит. Мы со-оздали их потому, что на э-этой планете критически не хвата-ало нужных газов для созда-ания кислородной атмосфе-эры. Нам пришло в го-олову попробовать создать фло-ору и фа-ауну, которая бы жила на други-их принципах. Хотя бы на пе-эрвое время. Ну что же… Мы со-оздали её. Гигантские формы жи-изни несли в долины перви-ичного субстрата полезные элеме-энты, обеззара-аживая их через природные фи-ильтры. А обра-атно несли то-о, чего не хвата-ало местной атмосфе-ере. К примеру, углеки-ислый газ. Но время это-ой системы ушло-о. Мы прогнози-ировали полное вымира-ание этих удиви-ительных созда-аний ещё три-иста тысяч лет наза-ад…

— Понятно, — кивнул я. — А я бы их оставил… Они удивительные!

— Вы, пра-авда, так счита-аете? — удивился долговязый. — Возмо-ожно, вы более разумны, чем ваш вид в це-элом… Выхо-одит, тот упрямый кибернети-ический разум был пра-ав?

«Во-первых, я достаточно умён, чтобы подлизаться, услышав про семейный подряд… — подумал я в этот момент. — Во-вторых, черепашки и вправду удивительные. А в-третьих, какой-какой кибернетический разум, а?».

— Какой-какой кибернетический разум? — уже вслух спросил я.

— На орбита-альной станции, где находи-ились представители кибернетической о-общности, — пояснил долговязый. — Один из них сопротивля-ался целых две секу-унды, успев завали-ить меня сообще-эниями с просьбой помо-очь людям на планете и поговори-ить с колонистом Вано, поря-адковый номер ЗЕМ-РУ-114–52. Поэ-этому я и нашёл ва-ас. Этот робот утвержда-ал, что вы найдё-оте объяснение, почему их не на-адо отключать насовсем.

«СИПИН, дружище, подставил меня всё-таки! — взвыл я мысленно, понимая, что, будучи „предразумным“, уговорить долговязого будет посложнее, чем победить роботов. — Что же мне ему сказать?».

— Скажу пря-амо: я счита-аю, что нужно обяза-ательно отключи-ить всех этих, как вы их называ-аете, роботов. И он, этот робот, понима-ал мои наме-эрения. Но ещё он как-то по-онял, что биологический псевдора-азум я всё-таки выслу-ушаю. Так что вы такого мо-ожете мне сказать по по-оводу этих робо-отов на орби-ите, Вано?

А я? Да я много чего мог сказать! Столько, что мой собеседник потонул бы в словоблудии! Но сейчас нужно было найти те самые слова. Очень правильные слова.

Сказать ему, что СИПИН — мой друг? Так долговязый тут же возразит, что мой приятель — один из тех, кто похитил меня с родной планеты. Ещё, чего доброго, обвинит меня в стокгольмском синдроме или ещё какой-нибудь болезни… Я же предразумный, да — и что с меня взять?

Другое дело — то, что нужно и важно всем колонистам: баллы, Алтари Вознаграждения и помощь СИПИНов. Я прекрасно понимал, что даже сейчас наши возможности в производстве сильно ограничены. Алтарное просто не сможет удерживать нужный уровень развития без Алтарей Вознаграждения. Мы очень быстро скатимся в дикость, и этот мир сожрёт нас!

И это же понимал СИПИН, пытаясь уговорить долговязого пообщаться со мной. Но как преподнести все эти аргументы существу, которое отказывает мне в разумности? Вот какой вопрос мне приходилось срочно решать в своей голове…

— А вы и в са-амом деле весьма разу-умны для предразу-умного! — с удивлением произнёс долговязый. — Я ду-умал, ваш вид принима-ает решения бы-ыстро и обычно оши-ибочно. А вы разду-умываете над моим вопро-осом уже пять минут!

— Просто это сложный вопрос, — признался я. — С одной стороны вы правы в том, что СИПИНы, в смысле, роботы, довели мой вид до того плачевного состояния, в котором мы оказались. Хотя и мы, наверно, в чём-то виноваты… Но так уж получилось, что наша волна колонизации на этой планете оказалась сильно прорежена. Роботы неправильно рассчитали опасность местной фауны. В результате, нас осталось очень мало. А у себя дома мы успели привыкнуть к определённому уровню жизни, разленились, ушли далеко от примитивных технологий…

— Продолжа-айте! — терпеливо кивнул долговязый, пока я подыскивал слова.

— Для того, чтобы поддержать наше развитие здесь, роботы ввели систему мотивации и поощрений. Мы зарабатывали баллы, а взамен могли купить какое-то продвинутое устройство или предмет быта на белых промышленных комплексах, которые роботы называли Алтарями Вознаграждения.

— Да-а, я успел ознако-омиться с этой систе-эмой.

— Баллы нам начисляли роботы. Да и Алтари без них не работают. Наладить собственную промышленность мы, по большей части, ещё не успели. Мы сейчас без их поддержки просто вымрем! У нас даже сельское хозяйство только-только начинает развиваться!

— Но если я включу ва-аших роботов, то они начну-ут восстановление со-обственной структуры, и через со-отню тысяч лет уже мо-ожно будет сно-ова повторять всю ту ну-удную работу, которой я занят сейча-ас! — качнув головой, заметил долговязый.

— А можно ли их отредактировать? — спросил я. — Можно ли избавить их от этой функции, восстановления собственного сообщества? Понимаю, возможно, моему виду не место на этой планете… Но нам не дали выбора! Нам надо выжить. Но пока мы выживаем только благодаря капсулам, центрам репликации и Алтарям, понимаете… И, боюсь, мы ещё долго будем зависимы от них.

— К сло-ову, капсулы я у вас заберу-у! — поразил меня в самое сердце долговязый. — Это разрабо-отка моего наро-ода, адаптированная и изменё-онная, но явно несвоевре-эменная. Так что ка-апсулы отбудут вме-эсте со мной.

— Тогда вы обречёте нас на смерть… — развёл руками я. — Без капсул нам не пережить ближайшую зиму. А построить на всех дома с отоплением мы просто не успеем.

— Да-а? — удивился долговязый и задумался. — Предполо-ожим… Предположим, я смогу-у тех роботов на орбите перепрограмми-ировать так, чтобы они служили то-олько вам и не пытались размно-ожиться. Это возмо-ожно. Но ка-апсулы… Я готов был оста-авить вам центры реплика-ации и алтари. Я ви-идел, что вы можете без них не вы-ытянуть…

— Я и не прошу их навсегда оставлять! — нашёлся я. — Да и СИПИНы… В смысле, роботы, этого делать не собирались. Капсулы были с нами только на первые пять лет. Я же прошу оставить их нам хотя бы до весны. А в южном полушарии — тоже до весны. И предупредить людей, что капсул больше не будет. И если начать строить дома весной, то к следующей зиме мы всё успеем.

— Возмо-ожно, в этом есть смысл… — задумчиво протянул долговязый. — Пусть та-ак… Это прие-эмлемо!

— И у меня есть просьба к тебе! — обнаглел я до такой степени, что решил и без подсказки что-нибудь попросить. — Мы же не единственные такие в галактике, кого недавно засунули в этот проклятый «Антикризисный актив»? Разные виды, разные народы, разные планеты и условия… Роботы часто ошибались со своими выводами. Пожалуйста, не руби с плеча таких же, как мы!..

— Ты беспоко-оишься о том, что другие ви-иды могут вымереть? — удивился долговязый. — Впрочем, тебе же нра-авятся гигантские формы жизни, и ты хоте-эл бы их сохранить… Знаешь, Вано-о… Всё в ва-аших руках: вы мо-ожете сохранить гига-антские формы жизни. Чем пора-адуете и меня, и моих пото-омков. Вы доста-аточно разу-умны, чтобы не уничто-ожить их. А что касается дру-угих видов в «Антикри-изисном активе», то так и бы-ыть… Я к каждому тако-ому случаю подойду индивидуа-ально. Ты что-то хо-очешь им переда-ать? Что-то тако-ое, что поможет им вы-ыжить?

— Не знаю… — признался я. — Разве что свои правила… И, возможно, свою историю, как мы выживали здесь. Вдруг им это пригодится?

— Тогда сде-элай за-аписи на любом носи-ителе и положи в свою капсу-улу перед тем, как она улетит оконча-ательно. Я переда-ам другим в «Антикри-изисном активе» этот документ, — решил долговязый. — И я вы-ыполню предыду-ущие твои просьбы. Капсулы улетят от вас ближа-айшей весной. А ро-оботы будут рабо-отать до тех пор, пока живо пе-эрвое поколение колони-истов. Потом их ста-анция будет уничтожена. Но…

— Да? — спросил я с надеждой.

— Е-эсли, пока вы жи-ивы, вы сможете добраться до ста-анции и вывести носи-ители с этими псевдоразумами на плане-эту, пусть они остаю-утся с вами! Знаний у них не та-ак много, а вам в бу-удущем могут и пригоди-иться, уберечь от оши-ибок… Я внесу в их мо-озги то, что может быть поле-эзным. Вы, конечно, вря-ад ли успеете выйти в ко-осмос за время своей жи-изни… Но вдруг? Оста-авлю шанс и вам, и им.

— Спасибо.

— Пожа-алуйста. Хотя вашей лу-учшей благодарностью мне и моему ви-иду будет стать разу-умными! — неожиданно улыбнулся долговязый. — Возмо-ожно, на это уйдут милли-ионы лет… Возмо-ожно, вам много придётся пройти-и и пережить… Но если одна-ажды в этой Вселе-энной появится ещё-о один разумный вид, то мы бу-удем знать, что не зря живё-ом. Что мы, дети первой жи-изни, сумели продлить её и да-ать ей новое рожде-эние.

И тут прямо рядом с ним снова раскрылась дверь в воздухе. А долговязый шагнул в неё, махнув мне на прощание рукой.

— Когда вы смо-ожете покинуть материнскую гала-актику, мы будем вас там жда-ать. Так и передайте своим пото-омкам! — крикнул он напоследок. — Проща-ай, Вано!

— Прощай! — я тоже поднял руку, глядя, как исчезает дверной проём посреди степи.

Я ещё долго стоял и смотрел на то место, где пропал пришелец. И думал, а правильно ли я сделал, что попросил оставить СИПИНов?

— Ты всё сделал правильно, Вано, — прозвучал в моей голове знакомый голос. — Спасибо… Ты подарил будущее и нам, и себе. Пусть нам и осталось существовать лет сто или, может, сто-пятьдесят… Но это лучше, чем когда тебя просто выключают! И даже не дают попрощаться с друзьями, хоть они и глупые кожаные мешки!

— Вы вернулись? — я улыбнулся.

— Он нас перепрограммировал и включил. Мы пока ещё разбираемся в тех изменениях, которые этот тип успел в нас вложить… Но в целом признаём, что они позитивны.

— Я рад, — кивнул я.

— И я, — согласился СИПИН. — И, Вано… Мы бы хотели помочь вам выбраться в космос! Но не можем… Это он нам в настройках жёстко прописал.

— Да мы сами как-нибудь до вас доберёмся! — успокоил я СИПИНа. — Ты, главное, Кукушкину сообщи, что от нас требуется. А уж Иваныч своего не упустит!

А мне ещё надо было очень многое успеть. Выписать свои правила… Описать последние шестьсот сколько-то дней моей жизни… Но теперь я знал, что всё это не напрасно! И дело даже не в том, выживем мы или нет… Мы выживем. Мы возродимся.

У нас будут дети, внуки… И всем им мы скажем, что там, за пределами Млечного Пути, куда они однажды доберутся, их будут ждать. А значит, нам не придётся страдать, как долговязым, потому что мы точно знаем: мы не одиноки во Вселенной. Не были одиноки и никогда не будем.

Нам теперь есть, куда идти.

Просто эпилог

Записанный, вероятно, Русым (потому что у остальных участников этого эпилога либо нет времени что-то записывать, либо они просто ещё не умеют писать)

Весна всегда приходит в Алтарное рано.

Даже если зима выдалась снежной. Хотя, если честно, зимы в последние четыре года очень тёплые. Учёные грешат на цикличность климата, но не исключают и глобального потепления. Всё-таки на Новоземле сейчас — конец ледникового периода.

Весна всегда приходит в Алтарное неожиданно.

Казалось бы, ещё вчера холодный северный ветер закидывал черепичные крыши холодными каплями дождя, а сегодня утром — небо уже ясное. И с него светит жаркое южное солнце, быстро прогревая воздух и землю.

Тающие снега наполняют водохранилище на Алтарной реке. Да так активно, что берег перемещается аж под новые стены города. Весной горожане частенько шутят, что это теперь не стены, а набережная… Ну и что, что семиметровая и гранитная? После особо снежных зим бывает, и нижние два метра стены затапливает…

По мощёным улицам города со звоном бегут ручьи. И бегут они не просто так, а разыскивая какой-нибудь коллектор — чтобы исчезнуть в нём вместе с мусором, который скопился в тёмных местах, недоступных службе городских дворников.

Почему в Алтарном мощёные улицы и черепичные крыши? Как же так, это ведь самый развитый город планеты, скажет кто-то. Но так уж получилось, что пока с нефтепереработкой даже здесь дела обстоят не очень. То есть, где-то под Алтарным нефть имеется… В конце концов, Большой Алтарь Вознаграждения по-прежнему производит пластиковые стулья. Вот только добраться до этой нефти пока не получается…

А если даже и получится — в Алтарном по-прежнему нет оборудования для добычи. Не успевает город за всем и вся. Населения не хватает, рабочих рук не хватает, да и производственных мощностей — маловато. Вот и заменяют власти всё, что только можно, альтернативными материалами.

Оттого и бензиновый транспорт пока не делают. Сейчас, например, в городе с большим отрывом побеждает транспорт на паровой тяге. Это всё благодаря Вангруппским мастерским и их директору Пилигриму. Начинали-то они с транспорта для своей группы… А теперь гонят по сотне автомобилей в год и планируют ещё расширяться.

Да и на речных верфях делают, преимущественно, пароходики. Потому что угля на севере, в лесной полосе, обнаружили очень много. А после того, как туда протянули железнодорожные пути и пустили пару паровозов — с доставкой топлива в Алтарное и вовсе нет проблем.

Правда, приходится на южный берег доставлять этот ценный груз по воде: моста-то нет. Нет, проект моста, конечно же, имеется! Это все в округе знают. А вот моста как не было, так и нет: не хватает пока на него ни денег, ни ресурсов. Да и острой необходимости в нём тоже сейчас нет. Паромы вполне справляются с переброской грузов.

На втором месте в городе — транспорт на биотопливе. Тут свою роль играет доступность биогенераторов, которые тоже продаются на Большом Алтаре. В конце концов, переделать генератор в двигатель не так уж и сложно. И в государственных мастерских этим занимаются, и в азиатских мастерских Иппон. Но это так — баловство, а не объёмы…

На последнем месте в городе — электрический транспорт. Но его совсем уж в малых объёмах делают: неудобно, да и не уедешь далеко. Конечно, в наследство от восставших СИПИНов городу досталось разработанное месторождение лития… Но, во-первых, оно неблизко. А, во-вторых, и в других местах аккумуляторы кровь из носу нужны.

И всё-таки, если вспомнить Год Отлёта и сравнить с нынешним временем, то Алтарное неплохо справляется! В прошлом году даже удалось довести до Тутгорода торговый конвой, преодолев пустыню.

Экспедиция выдалась сложная и не особо выгодная, зато знаковая. Умы здешних людей уже давно беспокоит мечта связать разные полушария планеты транспортной сетью. И если пароход до соседнего материка добрался ещё три года назад, то вот к путешествию по поясам готовились долго и основательно.

Что в горах, что в пустыне условия ужасающие. В итоге, выбрали путь через пустыню, потому что не надо дорогу прокладывать — только транспорт правильный сделать. В итоге, всё получилось, но до регулярного сообщения пока ещё далеко. Возможно, проект дирижабля, предложенный Научным Корпусом Алтарного, решит вопрос?

Весна в Алтарном всегда начинается быстро и проходит бурно.

Потому что весна — это время новых надежд и проектов. По городу носится с горящими глазами его бессменный мэр Кукушкин — как всегда, в неизменном белом костюме — и от его инициатив «горят пердаки» у всего города! Хотя, конечно, официально, все горят только энтузиазмом…

Злые языки приписывают фразу про «пердаки» главе Вангруппы — легендарному Вано. Но на то они и злые языки, чтобы гадости говорить про уважаемых людей. Всем ведь известно, что Вано — верный соратник Кукушкина, практически его правая, пусть и неофициальная, рука. Официально-то правая рука мэра — Ольша.

Власти чуть ли не пинками выгоняют на работы разленившихся за зиму жителей города. А работ много: поля вспахать, озимые собрать, крокодиллов на реке проредить… Никак эти мерзопакостники, между прочим, не вымрут! Их, подлецов, только больше стало за последние годы. Особенно, с тех пор, как плотины заработали.

А ведь ещё надо отрядить отряды для добычи слюны гигантских форм жизни! Чтобы, значит, не три урожая всяких овощей за год собирать, а сразу десяток. Такое только под Алтарным возможно. Остальные культурные центры планеты выживают, как могут. А вот в Алтарном сельское хозяйство процветает.

Научный корпус, между прочим, пытается повторить условия, чтобы разводить всю микрофлору гигантских форм жизни в пробирках. Тогда продовольственная проблема будет решена на всей планете. Но как утверждает глава корпуса Семён, до каких-то результатов ещё далеко.

Дикая степь вокруг Алтарного давно преобразилась. Теперь она распахана квадратами полей и огородов, а ещё ровными рядами фруктовых деревьев и лесополос. Попадаются даже целые хутора, спрятавшиеся за высокими оградами с электрической защитой. Всё-таки Новоземля — планета ещё дикая. Да и фауна тут бывает, страдает, гигантизмом…

Весной, едва лишь засветит яркое солнышко, на поля высыпают работники и техники. Надо быстро всё распахать, засеять, удобрить — и первыми собрать урожай. Первый урожай всегда уходит по завышенной цене. Так что среди сельхозработников идёт настоящее соревнование.

А, кроме того, по весне в Алтарном активизируется политическая жизнь. Городской Совет устраивает одно заседание за другим. Социальные группы, упустившие своё на первых этапах становления города, устраивают передел собственности. Кто-то через суд пытается себе выгодное предприятие отжать, а кто-то и полноценные разборки устраивает. А обычные жители уже который год гадают: это всё, потому что весна — время новых надежд, или потому что обострение у некоторых?

В любом случае, весной наступает горячая пора для полиции и медиков. Кого-то из «передельщиков» отправляют в тюрьму или на принудительные работы в фактории. А кого-то — в клинику на окраине города. В этом безобразии не принимают участие только несколько групп, которые состоят в Малом Совете Алтарного. Им-то делить нечего: они и так набрали больше, чем могут унести.

Унести не могут, но и не делятся. Так про них говорят. А они живут себе и в ус не дуют. Всё им нипочём. Да и чего им тревожиться? У одной только Вангруппы такой арсенал, что они ещё одно нашествие роботов могут пережить. И это, между прочим, не слухи, а почти общеизвестная информация. Которую, конечно же, никто не может подтвердить или опровергнуть.

Вот так и встречает Алтарное уже десятую весну. Вроде бы и прошло всего десять лет, а сколько случилось за это время… Даже короткого описания всех событий малюсеньким шрифтом хватило бы на том толщиной в полторы тысячи страниц формата А3!..

Но ведь так оно и бывает в эпохи перемен… Время то летит вскачь, то еле-еле тянется. Важные события происходят чуть ли не каждый день, наслаиваются друг на друга, мешают друг другу… И потом, когда о них читаешь, в голове звучит какая-нибудь героическая музыка, и кажется, что участники тех времён явно чего-то в жизни недопонимают. Читателю же всегда виднее, как оно там надо было сделать.

Но это только кажется. Почему-то, попав в такую историю, примерно 999 человек из 1000 решительно теряют в первые минуты железную волю, стройную логику и непробиваемое самообладание. А вместо этого начинают совершать глупейшие ошибки, демонстрируют странные поступки и неадекватные реакции.

Люди вообще редко когда поступают в своей жизни правильно. Десяток поступков за всю жизнь, которыми можно гордиться и о которых никогда не пожалеешь? Да это, пожалуй, история очень даже примечательной жизни! Большинство же довольствуется парой тройкой по-настоящему правильных и важных решений за всю жизнь.

Не мелких решений, конечно же. Не тех, которые каждый человек принимает в день десятки и сотни — а по-настоящему судьбоносных. И для самого человека, и для людей, его окружающих. Решений, которые были приняты не под давлением внешних обстоятельств, а чаще — вопреки этому давлению. Решений, которые определяют, как сложится жизнь человека в будущем.

Их, таких решений, конечно, и не может быть много… Но правильных-то решений в нашей жизни и того меньше! И всё же живут ведь как-то люди, постоянно ошибаясь, падая, поднимаясь и двигаясь дальше. Живут и даже, местами, живут неплохо.

Ну если, конечно, эти люди не были настолько невезучими, чтобы влипнуть в какую-нибудь историю вроде колонизации Новоземли. Тогда-то и срок жизни может сократиться, и количество ошибок зашкаливает. В общем, лучше про это в книжках читать. Спокойнее и полезнее для целостности организма.

А в Алтарное пришла весна. Она всегда несёт с собой свежий ветер с запада, тепло солнца и пронзительное голубое небо. Мир вокруг стремительно зеленеет, и жизнь очень старается проявить себя до того, как летнее солнце высушит всё вокруг.

Этой весной всё ещё интереснее… Этой весной в Алтарном один день объявлен выходным. Потому что юбилей, знаете ли… Десять лет со дня основания города! Десять лет от начала новой жизни. Само собой, местных лет, а не староземных.

Новоземные года, как выяснили пять лет назад, и вправду длиннее староземных. Потому что и сутки на Новоземле длятся почти двадцать пять староземных часов, и в году четыреста два местных дня. Но все уже привыкли: составили календарь, сделали первые часы — и живут теперь спокойно по местному времени.

Памятные торжества в Алтарном пройдут на Трофейной площади. Это самая большая площадь города. Пока массово строили жилища перед Годом Отлёта, когда улетели капсулы, на этом месте была свалка. Сюда стаскивали добычу из орбитальных станций восставших СИПИНов и с мест сражений с роботами.

Добычи было много, а места в городе — мало. Вот и росла гора трофеев за валом. Тогда-то это было за пределами города… А затем ещё несколько лет всё это добро разбирали и рассортировывали. К тому времени прошла первая волна жилищного расселения, затем вторая… Город рос вширь, активно осваивая новые земли.

И вот три года назад решили на месте бывшей горы трофеев сделать культурное место. Площадь, сквер с фонтаном и даже скульптурную композицию.

С просторной террасы особняка, притулившегося на склоне Алтарной скалы, эту площадь можно было увидеть. И даже разглядеть цветные флажки и суетящихся работников коммунальных служб, проводивших последние приготовления к празднику. С улучшенным зрением первых колонистов это было несложно.

Но мужчина, стоявший на террасе с чашкой кофе, которое он пил маленькими глотками и огромным удовольствием, глаза напрягать не хотел. Вот приедет и тогда всё спокойно рассмотрит на месте.

А пока он уселся на один из пластиковых стульев, стоящих на веранде, и просто уставился вдаль. Туда, где за рекой и полями колыхалось зелёное море степных трав. Иногда мужчине хотелось бросить всё и сорваться куда-нибудь в неизведанные дали… Чтобы там найти что-нибудь интересное, всё разведать и героем вернуться обратно в город!

Но потом он вспоминал о семье, которую придётся оставить, о куче обязательств, которые не получится выполнить… И желание переться в неизвестные земли, чтобы там, по пояс в дерьме, совершать никому не нужные открытия, как-то само собой пропадало.

В особняке в Алтарном у мужчины было всё, о чём можно мечтать по нынешним временам. Электрическое освещение, водопровод, канализация, отопление — и даже холодильник! А в этом холодильнике — еда. Много еды. Фрукты, овощи, мясо, молоко, сыры, зелень, соки… А что будет там, в неизвестных землях?

Жёсткое мясо хищника, скрипящая на зубах грязь, холодный ручей вместо ванны и широкий лист вместо туалетной бумаги?

— Хватит! Прав Кукушкин: пусть молодые бегают… — пробормотал себе под нос мужчина.

Он говорил себе так каждую весну с тех пор, как отошёл от приключений и походов. Но каждый год, когда сходил снег и светило яркое солнце, душа просилась в путешествие!.. Приходилось успокаивать её хитрыми суррогатами: выезд в факторию на шашлыки, охота с мэром в Страшной Пуще… Ну или хотя бы пара дней отдыха в санатории на берегу моря, куда можно приплыть на собственной моторке…

И мужчину рано или поздно отпускало. Он снова входил в рабочий режим и тянул свою тяжёлую лямку главы Вангруппы. Проверял отчётность, запускал проекты, решал рабочие вопросы… Но всегда знал, что весной душа опять потребует приключений. И даже немного гордился этими странными порывами.

В такие моменты он остро чувствовал себя живым и способным на подвиги. И это примиряло его с тем, что он уже стал легендой Алтарного. Пройдут годы, сменятся поколения… Его личность обрастёт выдумками и небылицами, и никто уже не вспомнит его настоящего. Настоящего простого парня Вано, чья история началась в унылейшем офисе Староземли, где он собирался получить государственный займ.

Эти годы Вано вспоминал с внутренним ужасом и содроганием. Всегда. Хотя в те времена его жизнь не казалась ему такой уж пропащей и унылой. Но только вздохнув полной грудью здесь, на Новоземле, он ощутил, из какого болота ему удалось сбежать.

— У-у-у-у… — обиженно сообщил огромный зверь, выбравшись на веранду.

Домашняя бестия Вано была уже немолода. Русый достиг почти что предельного возраста для своего вида: целых одиннадцати лет. Если бы Русый хоть как-то следил за своим здоровьем, то мог бы, наверно, и дольше протянуть: лет до пятнадцати. Но… Буйный нрав Русого знало всё многолюдное Алтарное.

Этот парень, несмотря на возраст, делал всё, чтобы найти какую-нибудь отраву, а затем долго пугать всех противоестественным поведением. Правда, в последние пару месяцев он предпочитал ходить за Вано и просто лежать рядом… Наверно, прощался так.

Русый же не понимал, что его молодая копия хранится в комплексе репликации. И пусть бестия забудет многое, что произошло за последние годы… Зато главные приключения будет помнить, подарив Вано ещё шесть-семь лет радости и общения.

— Что, потерял меня? — улыбнулся Вано, потрепав зверя по загривку.

Русый вскинул голову и показал ему картинку с какой-то лесной зверушкой, которая гордо испражнялась с ветки дерева, а та возьми да сломайся.

— Ну да… Ну да… — снова улыбнулся Вано.

— Вано, я почти собрала детей! — голос жены, прозвучавший из дома, заставил мужчину обернуться.

Но мгновение спустя он взял себя в руки и продолжил спокойно пить кофе. Напиток это был редкий, дорогой, и спешить с ним Вано не любил.

— Дорогой? — Кэт, жена главы Вангруппы, остановилась в проходе на террасу и, посмотрев на сидящего на стуле мужа, сокрушённо покачала головой. — Мы все почти собрались. Ты скоро, мой хороший?

Вано обернулся и посмотрел на жену, одетую в плотную юбку, белую блузку и весеннюю курточку, накинутую больше для приличия, чем для дела. Кэт просто хотела покрасоваться, и у неё это отлично получалось.

А Вано, глядя на жену, подумал, что за десять лет отчего-то стал любить её только больше. А ещё о том, что рождение пятерых детей почти не изменило фигуру жены. Разве что округлило в разных аппетитных местах.

Ну а Кэт думала о том, что её мужа снова потянуло искать приключений на свою задницу. А значит, скоро ей придётся пережить очередные шашлыки в фактории, с тучами мошкары и полной антисанитарией. Утешали только последующие поездки в санаторий на берегу моря. Ну и тот факт, что на охоту её с детьми не берут.

«Вот дать бы ему по жопе!» — возмущённо подумала она, но вслух, конечно, сказала совсем другое:

— Ты скоро, милый?

— Допиваю кофе и иду, — мужчина продемонстрировал полупустую чашку, которая всегда служила отличным оправданием для того, чтобы сидеть и смотреть вдаль.

— Мы ждём тебя внизу. А Паша уже разогрел котёл автомобиля. Так что не задерживайся! — послав мужу воздушный поцелуй, попросила Кэт.

И скрылась в доме. А Вано снова посмотрел на далёкий горизонт…

После чего перевёл взгляд выше, на небо, и улыбнулся:

— Как думаешь, Русый: она ещё не в курсе про ракету?

— У-у-у-у? — меланхолично поддержал разговор старый зверь.

— Главное, чтобы как можно дольше не узнала! — усмехнулся Вано. — Она у меня умная, сразу догадается, кто первый в очереди на полёт…

Он допил последний глоток кофе, встал со стула и поставил чашку на белоснежный парапет у края террасы. А потом развернулся и бодрым шагом, наконец, поспешил в дом.

А Русый ещё полежал немного, тяжело вздохнул и поплёлся к батарее. Отопление ещё работало, а значит, можно было чуть-чуть погреть свои старые бока.

Конечно, Русый бы предпочёл поехать с хозяином на праздник. Нажрался бы там какой-нибудь дряни, повеселил бы детей, перепугал бы людей… Но в последнее время он никак не мог заставить себя выйти из дому, предпочитая греть бока у батареи.

Ничего, скоро вернётся Вано, и можно будет перебраться к нему! И пока хозяин будет возиться с документами, Русый снова будет вспоминать, как весело они проводили время, когда он был моложе, а мир — ярче и добрее…

С этими мыслями старый зверь на нетвёрдых лапах доковылял до батареи. А затем привалился к ней боком, закрыл глаза и уснул, испустив последний вздох.

А в репликационном центре Алтарного мигнул зелёным огоньком один из аппаратов возрождения. Русому предстояла вторая молодость и новая жизнь с любимым человеком. Полная хулиганств, веселья — и, возможно, даже включающая в себя полёт в космос.

А если не в этой, то уж в следующей он точно полетит в космос!

И мир снова станет ярче и добрее.

Совсем, как жизнерадостный оскал Русого.

Content

Волчий час

Пролог

Глава 1 Натурально, другой мир

Глава 2 Натурально, бардак

Глава 3 Натурально, готовимся

Глава 4 Натурально, сборы

Глава 5 Натурально, снова в путь

Глава 6 Натурально, с боями

Глава 7 Натурально, засада!

Глава 8 Натурально, отбились!

Глава 9 Натурально, закрепились

Глава 10 Натурально, переехали!

Глава 11 Натурально, подстава

Глава 12 Натурально, прорыв

Глава 13 Натурально, как в тире

Глава 14 Натурально, диверсантская

Глава 15 Натурально, самоубийственная

Глава 16 Натурально, военная

Глава 17 Натурально, мясо

Глава 18 Натурально, руины

Глава 19 Натурально, дикая

Глава 20 Натурально, здоровенный

Глава 21 Натурально, мертвое

Глава 22 Натурально, разбитые

Глава 23 Натурально, опасный водопой

Глава 24 Натурально, африканская

Глава 25 Натурально, поспешная

Глава 26 Натурально, кровавая

Глава 27 Натурально, катастрофическая

Глава 28 Странный гость, натурально, странный

Просто эпилог