Елизавета Николаевна Арзамасова

Костик и путешествие во времени. Истории про космос, тайные послания и ангела в жёлтой шляпе

© Арзамасова Е., 2023

© Максимов М., фото на обложке, 2023

© Купреева В., иллюстрации, 2023

© ООО «Издательство АСТ», 2023

1. Про летописи

«Здравствуй, дорогой дневник. Меня зовут Костик. Мне одиннадцать лет, очень скоро исполнится двенадцать. Я счастливый человек. У меня есть родители и сестра. С родителями у меня хорошие отношения. Они меня любят. С сестрой у меня пока нет никаких отношений, потому что она совсем недавно родилась, несколько месяцев назад. Она очень симпатичная. Иногда я ей об этом говорю, когда никто не слышит.

Ещё с нами живут кошка Муся, пёс Проша и рак Валера. Они тоже члены семьи. Я считаю их родственниками, хоть они и не люди. У каждого из них своя интересная история[1].

С Мусей я не дружу. Она меня не очень уважает, потому что знает обо мне больше, чем родители. С Валерой у меня общение не сложилось, но я за него в ответе, потому что сам спас его когда-то. Проша – очень-очень-очень мой пёс. И этим всё сказано. Он ни на минуту от меня не отходит, если я дома. А когда я ухожу, он тут же начинает по мне скучать. Ко всем остальным членам нашей семьи Проша хорошо относится, даже к Мусе. Хотя к ней сложно хорошо относиться…

У меня есть две бабушки. Они не живут с нами, но часто приезжают в гости. Они обе весёлые. Непохожие совсем. Но весёлые.

Ещё у меня есть друзья. Вот совсем недавно их не было, а потом как-то так удачно всё сложилось, и теперь у меня появилась настоящая компания. Оля – моя одноклассница. Игорь – из параллельного класса. Дед Дима – сосед из дома 3А. И Ленка, тоже соседка. Но Ленка думает, что она очень одинока и что у неё нет друзей. Это ничего. Я и сам так когда-то думал. Просто Ленка ещё пока не знает, что у неё уже есть я, Игорь, Оля и дед Дима из дома 3А».

Так я начал свой первый в жизни дневник. Опасное и очень рискованное мероприятие – записывать свои мысли. Это же я для чего делаю? Для потомков. Так дед Дима мне объяснил.

Однажды я пришёл к нему в гости просто поболтать о чём-то, а вместо разговора он посвятил меня в ещё одну свою тайну. Дед Дима очень старый человек, и тайн у него накопилось много. Мы дружим давно, и некоторые из них я уже знаю. Какие-то – случайно, потому что я наблюдательный, а про что-то он по старости проболтался. Но на меня можно положиться. Я понимаю, что тайны друзей нужно хранить ещё серьёзней, чем свои.

Так вот. Оказалось, что в нижнем ящике комода дед Дим хранит летописи. Самые настоящие. Он так и сказал мне: «Костик, сегодня я тебе покажу свои ценные бумаги. Летописи поколений». Я хотел было посмеяться, но не решился, потому что сказал он мне это серьёзным голосом.

Самому ему было сложно добраться до бумаг, потому что это надо было или наклониться низко к полу, или присесть, а у дедушки уже ни спина, ни ноги не гнутся. Вот он и попросил меня выдвинуть ящик и достать оттуда всё, что там лежит. Это было очень ответственно. Я понимал.

На первый взгляд бумаги мне ценными не показались. Да и на древние летописи они не были особо похожи. Там были письма в пожелтевших конвертах. Много писем. И старые школьные тетрадки со скучными светло-синими и зелёными обложками. Пара блокнотов и альбом с фотографиями. Я удивился, потому что все остальные альбомы у дедушки на столе лежали, рядом с диваном. Он вообще очень любит старые снимки рассматривать и по сто раз подряд рассказывать мне истории про всех людей на фотографиях. Я стараюсь всё запоминать, потому что знаю, что для него это важно. Сначала я подумал, что в альбоме из комода хранятся какие-то тайные фотки, которые никто не должен видеть, или, наоборот, неважные, которые дед Дима пересматривать не хочет. Но потом понял, почувствовал, что ему их видеть больно. Я даже испугался немного. Но решил, что это наше с ним испытание. Папа мне объяснял, что дружба проходит много испытаний.

Вообще, дедушка Дима любит радоваться и умеет находить хорошее в самом плохом. Но именно от него я узнал, что плакать мужчинам не стыдно. Папа мне всегда говорит, если что: «Не реви. Ты же мужчина». А дедушка может заплакать даже от красивой музыки. А потом обязательно улыбается, глаза вытирает и повторяет: «Эх, сентименты, сентименты». Поэтому, когда у него навернулись слёзы от взгляда на фотографии в тайном альбоме, я и спросил: «Сентименты?» А он ответил: «Нет. Боль». Значит, я всё правильно почувствовал. Когда у друзей что-то болит, мне кажется, что и у меня болит.

Дедушка разложил тетради и письма по стопкам и сказал: «Ну вот, Костик. Я их хранил всю жизнь. Чужим никому читать не давал. А теперь хочу тебе доверить. Не сразу и не все. По порядку. Что скажешь?»

А я и не знал, что сказать. С ответом не торопился. Это же огромная ответственность. Одно дело – пара-тройка тайн, а другое – тайны целой жизни. Смогу ли я с этим справиться? А вдруг их будет так много в моей голове, что я не выдержу и захочу всё разболтать? Но дед Дим сказал, что для любой тайны приходит своё время и что он счастлив сейчас из-за того, что нашёл человека, с которым может поделиться. И что он даже надеется на то, что однажды и я найду такого человека или нескольких, которым можно будет доверить всё.

Хм… Об этом надо серьёзно подумать. Я вот не хотел бы, чтобы кто-то про меня знал всё. Некоторыми своими поступками я не очень-то горжусь. Да что там… Мне стыдно за эти поступки. Зачем кому-то про них рассказывать? Но даже мой папа как-то сказал, что дед Дима – мудрый, хоть и ругает его за глаза, как мальчишку, когда мы вместе как-то нахулиганим.

Дедушка никогда меня не торопит и не мешает мне думать. Он не боится пауз. Это мама моя сразу начинает сто вопросов задавать, если я замолкаю ненадолго: «Костик, что ты молчишь? Костик, почему ты не отвечаешь? Костик, что за пауза? Костик, что ты натворил? Костик, ты хорошо себя чувствуешь? Костик, что случилось?» А ничего не случилось. Я просто думаю.

Везёт моей маме. Ей в голову мысли приходят стремительно, как кометы. Иногда одновременно по сто мыслей сразу. И она их все вместе может начать тут же высказывать. Это тот ещё ребус: надо разгадать, что из всех этих слов главная мысль, а что – украшение. Я ещё не научился. Видимо, я очень медленный.

Вот и теперь, когда я все тетрадки и письма увидел, то только минут через двадцать смог ответить: «Я готов». Тут и началось настоящее путешествие во времени…

Сначала дед Дим просто объяснил мне, что он хранил. Оказалось, что в нескольких тетрадях и блокнотах были его личные записи – дневники, которые он вёл, когда в школе учился. Ещё были письма от друзей, письма, которые они с женой писали друг другу (но этим, он сказал, не сможет со мной поделиться), письма от его отца. Некоторые без конвертов даже, а просто тетрадные листы, сложенные в форме треугольника. И самое ценное – дневник его отца.

Дед Дим сказал: «Начни-ка с этого. Мой папа эти записи делал, когда ему было лет десять или одиннадцать. Как раз в твоём возрасте. Этому дневнику уже больше ста лет, получается».

Сто лет?! Сто лет… Это же век назад. Целый век! Вот это драгоценность! Мне осознать это было сложно. Вроде и не такая большая цифра, если в рублях или минутах считать, а если в годах… Огромная!

Я прибежал домой, быстро перекусил, маме с папой сказал, что мне нужно уроки доделать, и закрылся в своей комнате. Сначала свет включил, потом передумал. Выключил. Света для такой огромной тайны было слишком много. Тогда я стянул плед с дивана, сделал из него шалаш (это просто: нужно только хорошо закрепить плед между креслом и письменным столом), достал фонарик, запустил в шалаш Прошу (а как без него?) и принялся за чтение: «Здравствуй, дорогой дневник. Меня зовут Женя. Мне одиннадцать лет. Я счастливый человек…» А дальше красивым ровным почерком – жизнь…

Теперь я знаю, почему мы с дедушкой Димой подружились. Его папа был очень похож на меня. Если бы я не знал, что эти строчки были написаны целый век назад, я бы мог подумать, что это какой-то пацан из нашего Солнечного переулка пишет. Иногда встречалось что-то мне непонятное, но в целом… Думаю, мы бы стали друзьями с этим Женей. Я читал историю за историей и понимал, что не так уж много меняется на земле. Только по мелочи: телефоны там всякие, телевизоры, интернет. Но главное, оказывается, остаётся. Я не могу вот так просто взять и доказать, что я имею в виду, но поверьте мне на слово. Не такой уж я врун, чтобы обманывать про важное.

Я читал до самого утра. Вёл себя тихо и свет в комнате не включал, поэтому мама с папой решили, что я уснул. А я теперь очень долго спать не буду ночами. Я буду свой дневник вести, когда никто не сможет подойти и посмотреть, что я в него записываю. Я хочу, чтобы через сто лет какой-то другой мальчишка прочитал и понял, что он такой же, как я. Что мир меняется, а человек – нет. Это было огромное открытие.

Наверное, так: мир – это декорации, как в театре. А вот это всё – как мама смеётся, как папа воспитывает, какой у кошек вредный характер, какими собаки бывают верными, как пацаны во дворе в футбол играют, как обидно двойку получать, как с друзьями хорошо поболтать обо всём на свете, как впервые подрался, ну или даже влюбился, – это всё вечное.

Я решил, что не так хорошо пишу, как Женя, поэтому буду ещё и рисунки делать в дневнике, чтобы потомкам понятно было, как мы выглядели. Конечно, можно было бы и в компьютере записывать свои истории, там и фотографии всякие есть, какие хочешь. Но мы с дедушкой обсудили эту мысль и пришли к выводу, что интернет – не такая уж защищённая штука. Кто знает, где эта самая главная кнопка от интернета находится? Вот нажмёт кто-нибудь когда-нибудь на неё – и пропадут все напечатанные мысли из компьютеров у всех. А человек – это надёжно. Вон дед Дим сколько тетрадок с историями сохранил, а что не сохранил в тетрадках, то очень подробно мне рассказал, а я запомнил. И однажды… Обязательно однажды, когда буду кому-то рассказывать свою историю, начну с истории дедушки и его отца.

Теперь я чувствую себя настоящим хранителем! Даже когда проходил мимо низкого шкафчика на кухне, о который я всё время шишку на лбу из-за рассеянности набиваю, пригнулся немного – решил быть более внимательным и голову свою беречь. Она у меня ценная! В ней летописи поколений…

2. Про время

Я ещё не совсем понял, как устроено время. Хорошо, что люди придумали часы и календарь. Без всего этого сложно было бы разобраться. Бывало ли с вами такое, что время быстро пролетает, как ракета? Или, наоборот, тянется долго-предолго. Мама говорит, что всё зависит от нашего настроения, а я думаю, что время – хитрое. Оно много от чего зависит.

Мне хотелось бы научиться со временем договариваться, чтобы какой-нибудь самый лучший день не заканчивался, пока я сам не почувствую, что ему пора. Ну и чтобы грустные дни исчезали побыстрее. Это не мои фантазии. Я уже давно за этими процессами наблюдаю, изучаю их и подробно всё записываю. Может, однажды я смогу сделать какое-то важное открытие.

Что я уже могу сказать: время не любит друзей. Как только мы собираемся компанией и у нас появляется какое-то интересное дело или разговор, время пролетает незаметно. Я даже как-то предложил Оле с Игорем провести эксперимент.

Мы встретились после уроков у меня дома и договорились ни про что не разговаривать, а просто сидеть и молчать, чтобы нам скучно друг с другом стало и чтобы время медленней шло. Самое важное при этом было не отвлекаться ни на какие свои дела, в телефоне не копаться, ничего не читать и не рисовать, музыку не включать. Мусю и Прошу из комнаты выгнали для чистоты эксперимента. Засекли час по будильнику. Уселись по разным углам комнаты. Ба-а-а-бах! – и часа нет! Как так? Куда делся?

Заскучать мы не успели. Я внимательно Олю с Игорем рассматривал, запоминал детали их лиц, потому что обязательно хотел потом их подробные портреты нарисовать. Другого такого случая не подворачивалось. Игорь всё время носится, его особо не поразглядываешь. На Олю пялиться в упор неудобно как-то. Она же девчонка всё-таки, хоть и друг.

Молчать с ними было интересно. Оля всё время пыталась засмеяться, но молодец, сдерживалась. А Игорь, наоборот, такой хмурый сидел, но это он так сосредоточился, старался ради дружбы и эксперимента над временем. Ему было бы гораздо удобней весь этот час круги по комнате наворачивать или даже прыгать на месте. Я наконец-то разглядел, что на лбу у него есть несколько небольших шрамов, которые прячутся под чёлкой. Как он потом объяснил, это он, когда совсем ещё маленький был, успел шишек и ссадин набить, потому что никто из взрослых за ним не успевал. Это понятно. За ним и сейчас никто не успевает.

У Оли бывает несколько совершенно разных выражений глаз, как выяснилось. Когда она на меня смотрит, взгляд у неё весёлый и немного заговорщицкий, а когда на Игоря – другой, словно она океан впервые увидела или на Луну прилетела. Я и раньше замечал у неё такой взгляд, но только мимолётный, а за этот час успел хорошо изучить его. Пожалуй, так она больше ни на кого не смотрит.

Когда будильник прозвенел, Игорь первый подпрыгнул и громко сказал: «Мне непривычно так сидеть, но это было здорово! Я бы с вами согласился так время тянуть, но что-то мне кажется, что оно не тянется». Оля подтвердила: «Да, было необычно. Мне понравилось, но час очень быстро пролетел». И у меня не было ощущения, что мы вечность молча сидим. Сорок пять минут любого урока, даже самого интересного, тянутся дольше. Делаем вывод: время любит уроки.

Ещё время любит пасмурное небо и дождь. Но дождь – не всякий. Летний, тёплый, да ещё сквозь радугу, время быстро «сворачивает». А вот в холодный осенний день, когда уже деревья голые стоят, грустный дождь похож на бесконечность.

Что ещё?.. Детство – не самый любимый период у времени. Вот мне уже одиннадцать лет. А я бы ещё хотел побыть ребёнком. Кажется, что я совсем не берёг свои дни и месяцы, особенно когда ещё в школу не ходил. Да кто ж знал? Если бы я тогда понимал, что время так быстро бегать умеет, я бы не спешил в печальные моменты к родителям – я бы сидел на подоконнике, грустил и смотрел на лужи за окном, чтобы детство продлить.

Когда любимым делом занимаешься, время тоже летит стремительно. Я, если рисовать начинаю, вообще не замечаю, что там на часах. У Игоря так же с музыкой. Он на скрипке своей может до самой ночи играть, пока уже соседи не начинают по батарее стучать или, ещё хуже, приходят к ним домой с просьбой дать поспать. И конечно же, время не любит сон, особенно самый интересный и яркий. Просыпаешься утром, будто минуту назад уснул.

Вывод: характер у времени своенравный, как у кошек. Оно никого не жалеет и редко с кем дружит. Мама говорит, что весь секрет в гармонии. Про гармонию я в словаре почитал, но подумать подробно ещё не успел. А тут есть о чём подумать: в словаре одно, а в жизни всё совсем другое. Вот мама моя с виду абсолютно негармоничный человек, а живёт в гармонии. Как такое может быть? Она сама так решила. Ну не удивительно ли всё устроено?

Как-то раз в гостях у мамы была её грустная подруга. Они там что-то своё женское обсуждали на кухне, а когда я вошёл, то тётя Кристина сказала: «Да, Мила… Жизнь – трудная и короткая штука…»

Мама потом оправдывалась за подругу: «Костик, ты не обращай внимания на слова тёти Кристины! У неё сейчас непростой период. Жизнь – огромная и восхитительная!»

Я маме доверяю больше, чем тёте Кристине, поэтому сразу согласился: «Да, жизнь – огромная, и она не „штука“». Мама рассмеялась: «Верно подмечено!»

Я решил с дедушкой посоветоваться, как время тянуть, чтобы оно побольше в себя хорошего вмещало. Дед Дим давно живёт, должен в этом разбираться. А он меня совсем с толку сбил. Говорит, что, с одной стороны, ему кажется, что он живёт двести лет, а с другой – что «только вчера народился». И ещё сказал, что много времени даром потерял. Да уж… Этот вопрос придётся изучать самостоятельно. Буду искать гармонию и наблюдать.

Я пока какого-то большого вывода не сделал, но почти нащупал суть. Нужно провести ещё один эксперимент: последить за временем тогда, когда одновременно случается то, что оно любит, и то, что не любит. Например, хмурое небо и рисование или проливной дождь и друзей.

После всех этих размышлений я поставил будильник на полчаса раньше на следующий день. Проснулся, когда все ещё спали, и просто тихо посидел и послушал, как тянется время в нашей утренней квартире. Часы в коридоре тикали. Они у нас там самые настоящие, не электронные какие-нибудь, а с боем, от маминой прабабушки достались. Только сейчас папа бой отключил, чтобы он сестрёнку не будил. На улице мусоровоз громыхал, и метлу дворника было слышно даже через закрытое окно. Проша от будильника не проснулся, сопел рядом на коврике.

Я открыл дневник и сделал небольшую запись:

«Время, я постараюсь тебя не терять. Но и ты, будь другом, не теряй меня, пожалуйста».

3. Про людей

Однажды мама сказала: «Я люблю людей». Я задумался. С одной стороны, странно их не любить, потому что ты и сам – человек. С другой стороны, не все люди мне лично нравятся. Есть среди нас очень противные. Их полюбить невозможно. От них куда подальше уйти хочется. А мама так запросто эту фразу произнесла. Что она имела в виду, интересно? Уточнять я не стал, потому что мама бы очень долго объясняла, а у меня какие-то дела были.

Я сильно удивился, что она так про всех людей в общем сказала, а не про каких-то своих друзей или про семью. Я вот могу твёрдо сказать только то, что я люблю собак и недолюбливаю кошек. Но не про людей.

Кошки – красивые, независимые и загадочные. Наблюдать за ними мне нравится, но у меня с ними редко отношения складываются. А вот собаки – они такие открытые и привязчивые, что меня к ним тянет. Даже если какая-то злая собака встречается на пути, то я к ней с бо́льшим пониманием отношусь, чем к злой кошке. Почему так? Сложно сказать. Не по справедливости получается. И те и другие заслуживают уважительного отношения. Это я понимаю. Этому можно научиться. А как научиться любить? Любовь – это же чувство. Как оно начинается? Как приходит? Вот откуда у меня любовь к собакам? Я не помню, как она у меня появилась.

Или вот соседка наша из дома № 1, Эльза Семёновна. Она никого из людей не любит. И можно было бы подумать, что сама она человек нехороший, но, если бы вы увидели, как она с кошками разговаривает, вы бы удивились! Она будто мурлыкать начинает при виде любого дворового кота. Будто знает какой-то тайный кошачий язык. Она со всеми соседями в переулке переругалась, а вот котам разрешает делать всё, что они захотят, – и во дворе, и у себя дома. На мальчишек может запросто крикнуть ни с того ни с сего: «Чего это вы тут расселись?! Это лавочка для пожилых жителей дома!» А если на этой же лавочке коты соберутся, она всех их гладить и обнимать кинется. А они и собираются там, потому что знают, что Эльза Семёновна им колбасы принесёт и молока нальёт. Хорошо, что не около нашего дома эта лавочка, а то бы Эльза начала моего Прошу гонять. Она ведь собак от дома № 1 разогнала. Там все соседи уже поближе к нашей беседке ходят гулять со своими питомцами. Эльза говорит, что собаки могут её котов обидеть. Ага, конечно… Такая банда кошек может любого пса победить!

Когда мама в очередной раз сделала заявление про то, что она любит людей, я решил задать ей прямой вопрос: любит ли она конкретно Эльзу Семёновну. И мама ответила: «Конечно! Как её можно не любить? В ней столько энергии и организаторских способностей! И ты посмотри, как она обожает котиков!»

Мама говорит слово «котики», а не «коты», чтобы подчеркнуть, что она и кошек тоже любит…

Когда папа устраивался на новую работу, его попросили принести характеристику со старой. И я эту характеристику читал. Хорошо про папу моего в ней было написано: и какой он ответственный, и какой умный. И вот тут я понял, почему меня так удивляет мамина фраза про любовь к людям! Она так говорит, будто у всех людей одна характеристика, как у моего папы с работы. А ведь мы все – личности. Все очень и очень разные. В тот же самый момент мне стало вдруг… стыдно перед кошками. Они ведь тоже, наверное, личности. Просто я их языка и повадок не понимаю. Есть же и среди кошек нормальные люди. Тут нужно быть справедливым до конца: есть и собаки с испорченными характерами. Особенно маленькие.

Если бы мама узнала, чем бывает занята моя голова, она бы сильно за меня разволновалась. Но так уж я устроен. Я всё должен обдумать и понять. Иначе мне беспокойно.

Про любовь к людям я всё-таки решил уточнить. Это важно. Мне же жить среди них. Долго. А я пока не понял, как к ним относиться.

В один из вечеров, когда папа был в хорошем настроении, потому что наши у кого-то из не наших в футбол выиграли, я рискнул с ним поговорить. Так и сказал ему: «Папа, есть серьёзный мужской разговор». Мама в этот момент сестру спать укладывала, так что мы могли спокойно побеседовать. Папа обычно перед любым разговором сосредоточивается и выглядит немного суровым. Тут главное – не сбиться с мысли и всё очень чётко формулировать.

– Папа, что ты думаешь о людях?

– О каких людях?

Ну вот же! Хотя бы в этом вопросе мы с папой на одной волне. Он тоже хотел бы уточнить, про каких конкретно людей речь идёт.

– Мама недавно сказала, что она любит людей. То есть – всех людей. А я думаю, как такое возможно? Бывают же подлые всякие или злые. Как их любить?

На моё удивление, папа расплылся в улыбке:

– Да, мама – она такая. В ней любви на всех хватает.

– А зачем на всех? – спрашиваю.

Папа немного растерялся, но от ответа уходить не стал. Задумался:

– Мне и самому это сложно понять. Я так, как она, не умею. Но я её за эту силу очень люблю.

– За силу?

Я сразу представил маму в тысяче ситуаций, где ей помощь нужна, потому что силы в ней не особо вижу. Она у нас такая беззащитная, иногда вообще как ребёнок маленький. А папа мне спокойно так объяснил:

– Понимаешь, сын. Люди-то разные бывают. Знаешь, какую силищу надо иметь, чтобы во всех видеть что-то хорошее? Я так никогда не смогу. А мама может.

– Пап. Я всё равно не понимаю. Зачем любить всех? Должно же быть какое-то объяснение?

– У любви объяснения нет.

Вот и поговорили. С этими взрослыми иногда лучше не связываться. А папа продолжил:

– Просто есть такая теория, что не бывает плохих людей. Это обстоятельства и события нас портят. Вот посмотри на свою сестру. Ей всего-то ничего, три месяца. Как она может быть плохой? Она ангел. Мы все такими были. А потом жизнь идёт, и кто-то ломается. Вот разглядеть в человеке лучшее, понять его – это не каждому дано.

Мой папа редко так разговаривает со мной. Поэтому я решил не злоупотреблять и завершил разговор. Сказал «спасибо» и «понятно», хотя ничего мне было не понятно. Не смогу я никогда Эльзу Семёновну понять и разглядывать её не хочу, даже если она всех бездомных котов на земле накормит. А потом подумал: а чего это не смогу?.. Ведь если бы у Эльзы была такая возможность, она бы так и сделала. Она бы точно сделала…

Меня эта мысль очень вдохновила. Я пошёл к себе в комнату и нарисовал Эльзу в костюме супергероя – летящую над городом, в котором живут одни кошки. А потом увлёкся и стал рисовать всех, кого знаю, но не очень-то люблю, и пытался в рисунках представить их с лучшей стороны. Да уж… Сложная это работа – находить хорошее в плохих людях. Тут не только сила нужна, но ещё и огромное воображение. Или случай.

Мы с дедушкой сидели вечером в беседке, обсуждали, как у меня продвигаются дела с ведением дневника, и вдруг увидели, что во двор полицейская машина въезжает. Пошли посмотреть, что стряслось. Из машины долго никто не выходил, оба полицейских – и тот, который за рулём, и тот, что на пассажирском сидении, – с кем-то разговаривали, кто в глубине сидел, но не видно с кем. Разговор жаркий был. Потом из машины вышел офицер – вспотевший, красный, в фуражке набекрень, открыл заднюю дверь и сказал:

– Выходите уже! Хватит мне выговаривать! У меня от вас голова уже болит.

Из машины с трудом выбралась Эльза… Платье испачкано и порвано в одном месте. Причёска растрёпана. К груди прижимает кота. Ну конечно. А кого же ещё?

Дед Дима сразу к ней бросился:

– Эльза Семёновна, что с вами?

Она губы поджала. Стоит и молчит. А офицер нам обрадовался даже:

– Вы её знаете? Ваша активистка?

Мы ответили, что наша, хоть я и не вполне был уверен.

– Присматривайте за ней, – сказал нам полицейский, – а то ей в следующий раз статья за хулиганство обеспечена!

Зря он так, конечно… Эльза тут же кричать начала:

– Это мне-то за хулиганство? Мне?! Честной женщине? Да как вы смеете?! Я жаловаться на вас буду! Я до министра дойду!

Ну и так далее, как она умеет. Тут уже и другие соседи стали собираться. Удивлялись все внешнему виду Эльзы Семёновны. Она у нас обычно во всём – за порядок.

Дедушка аккуратно так у полицейского спрашивает, когда Эльза прокричалась:

– А что случилось-то?

– Безобразие случилось! Сначала ваша Эльза Семёновна из-за кота с подростками подралась…

Эльза не дала договорить:

– Они же его мучили! Издевались над ним, лбы здоровые!

Офицер, видимо не в первый раз уже, на это отвечал:

– Так а полиция на что? Вызывали бы полицию! Зачем драться? Вы же взрослая женщина!

– Да вас же не дождёшься! Я сто раз вызывала!

– Так дождались же в конце концов.

– Вы час ехали! Что же мне – бездействовать надо было?!

– Так у нас кроме вашего кота ещё другая работа есть!

– Так вы к коту на помощь вообще не поехали бы!

– Да кто вам сказал, что не поехали бы?!

– Вы сами только что сказали, что у вас есть дела поважнее!

– Я такого не говорил! Как я от вас устал… Как я от неё устал! Ваша Эльза Семёновна за кота подралась! Кот через решётку в подвал шмыгнул, а Эльза Семёновна – кто бы мог подумать, ведь с виду приличная женщина! – решётку отогнула, в подвал за котом полезла. Как сил-то хватило? А потом в проёме вместе с котом в руках ещё и застряла, когда тем же путём из подвала выбраться хотела. А когда мы приехали, она кота отказывалась из рук выпускать, пока мы её доставали, и ругала нас неприличными словами. И всю дорогу до дома ругала. Вот что с ней делать?

Дед Дим сказал:

– А что с ней делать? Спасибо сказать, что поступила по-человечески. Не дала кота в обиду.

Эльза к тому времени устала от внимания и пошла с котом домой. Вот так просто: развернулась и ушла без объяснений и предупреждений. И мы разошлись.

Дома я родителям рассказал всё. Мама, конечно же, говорила, что «Эльза прекрасна». А папа сказал, что «даже Эльзе человеческое не чуждо», и смеялся одобрительно, хотя она когда-то на собрании жильцов агитировала его любимые гаражи снести.

А я вот о чём подумал: дедушка сказал, что поступила она «по-человечески», когда хулиганов не побоялась и в подвал за котом полезла. Значит, «по-человечески» – это как-то очень хорошо. Просто, наверное, с самого начала по природе, по-человечески, всё очень правильно задумано, по-доброму и отважно, а потом «кто-то ломается».

Когда Эльза Семёновна снова собрала жильцов нашего переулка на очередное собрание решать какой-то скучный вопрос, я тоже пошёл с родителями её послушать. Ничего не понимал, что она говорит, но после того случая стал видеть в ней не вредную соседку, а «супергероя над городом кошек».

4. Про выбор

Я терпеть не могу выбирать. Вот если спросить у меня, чего я больше хочу, пирожное или мороженое, да ещё и поставить их передо мной, мне будет очень сложно. Мне было бы проще, если бы было только что-то одно: есть пирожное – отлично! Есть мороженое – супер! Или давайте и то и другое. Зачем ставить человека перед выбором?

В школе мы как-то выбирали старосту класса. Я вообще решил не голосовать. Непонятно, как можно выбрать из нас кого-то одного? От каждого могла бы быть польза. У каждого свои достоинства, и недостатков хватает.

Моя мама любит выбирать. Однажды я даже видел, как она платье покупала. Мы вместе с папой повели её в магазин. Это 8 Марта было. Мама сказала, что ей очень приятно, что «её мужчины» вместе с ней разделят радость новой покупки. Ну не знаю… Я бы эту радость лучше дома разделил. Папа очень старался быть милым. Он такое «милое» выражение лица носит по праздникам, когда особенно хочет маме угодить. Но что-то мне подсказывает, что и ему поход за платьями тяжело даётся.

Из первого магазина мы сразу вышли. Вот прям только порог переступили, и сразу мама сказала: «Нет! Идём дальше». Мы с папой почти одновременно спросили: «Почему?» А мама объяснила, что там был «скудный выбор». «Скудный» значит «маленький». Моя мама и слова любит выбирать. Я даже вернулся к витрине и посмотрел через стекло. Магазин был огромный, и платья висели там рядами. Это немного пугало, потому что я представил себе: это каких же гигантских размеров должен быть тот магазин, в котором маму выбор устроит?

Из следующего магазина мы тоже почти сразу ушли, потому что маме там «атмосфера не понравилась». Потом довольно быстро вышли из ещё одного, где, по маминым словам, «в целом была не та цветовая гамма». Потом даже не зашли в какой-то, потому что мама ценники на манекене увидела и возмутилась их «наглостью».

Я понял: прежде чем выбрать платье, мама должна выбрать магазин. Логично, но сложно, конечно. Хорошо быть ребёнком. Если ты знаешь, что хочешь, ты об этом просишь родителей. А когда не знаешь, что тебе надо, они сами покупают тебе разные вещи.

В платьях я вообще не разбираюсь, папа – тоже, но, когда я попробовал поворчать про то, что нельзя так много времени по магазинам ходить, папа меня быстро остановил. Он сказал, что мама любит всю эту «суету», что «она же девочка» и что иногда даже очень взрослой девочке нужно покапризничать, как ребёнку.

Про девочек я уже много информации накопил. Буду привыкать. У меня всё-таки сестра растёт. А вот про «покапризничать» мне вообще непонятно. Я-то не капризничаю. Кажется. Может, когда был совсем маленьким, случалось такое, но я не помню.

Сам я капризных не люблю. И дома у нас таких пока нет. И мама у нас приятная и нормальная. Мне кажется, что иногда она просто начинает делать вид, что капризничает, потому что папе нравится, как у неё это получается. Магазины самым удачным местом для капризов оказались.

Конечно, хоть мне и не очень было интересно искать маме платье, но мне нравилось вместе с родителями болтаться по торговому центру, отвлекаться на всякую ерунду. По дороге папа купил нам клубнику в шоколаде в пластиковых стаканчиках. Это было очень вкусно. Клубнику нужно было накалывать на деревянную палочку и смотреть, чтобы не заляпаться. Я в выходном свитере был. Поэтому я немного отвлёкся и не совсем понял, по какой причине мама выбрала именно тот магазин, где она решила остановиться платья мерить. Для меня он ничем от других не отличался. Хорошо, что там были маленькие диванчики, на которых можно было посидеть. Вот мы там и устроились с папой, пока мама в примерочной была, а когда она выходила к нам в разной одежде, мы восхищались ею. Не очень искренне, конечно, но я понимал, что надо всё хвалить. Дело же не в платье, а в маме. А вдруг она уже выбрала что-то, а мы с папой с неправильными лицами её встретим, и она подумает, что нам не нравится. Если по справедливости, то не очень-то мы с папой и врали. Мама у нас красивая в любом платье. Сама по себе красивая.

Хотя одно платье из всех мы с папой сразу отметили. Мама вышла в нём такая светящаяся, что сразу стало понятно: это оно. Мама и в одну сторону в нём прошлась, и в другую, и как-то особенно улыбалась. Тут и объяснять ничего не надо было. Папа обрадовался: «Ми-и-и-ла! Ну королева, не иначе!» И мама ещё несколько раз переспрашивала: «Правда? Правда?» Хотя очевидно было, что правда. Мы очень платье хвалили, но этого оказалось недостаточно. Мама сказала, что для уверенности она все оставшиеся ещё померит.

Тут уже совсем просто дело пошло. На каждое новое платье нужно было говорить, что «оно тоже хорошее, но то было лучше». Мама отвечала, что она «так и думала», и шла мерить следующее. Когда наконец-то свершилось чудо и платье было куплено, мы все уже проголодались и решили пойти в кафе.

Ощущение было такое, будто мы какое-то трудное дело сделали. Я бы даже поспал часок. Но кафе – тоже хорошо. Я точно знал, что закажу пиццу «Четыре сыра», а пока мама будет меню изучать, будто впервые его видит, хотя мы часто в это кафе ходим, можно будет и вздремнуть. Хотя нет. 8 Марта же. Нельзя…

По дороге мама вдруг как ахнет: «А… Костику нужны новые кроссовки! Чуть не забыла. Давайте зайдём купим, раз уж мы здесь!»

Я попытался сказать, что мне и в старых хорошо, но это же мама.

Пришли в магазин детской обуви. Папа на меня посмотрел: «Выручай». Я и сам знал, что делать. Ткнул пальцем в первые попавшиеся и сказал: «Вот эти ничего». Немного неправильно сказал, конечно. Потому что мама тут же стала уточнять: «Они должны нравиться тебе и быть удобными. Так что нужно всё померить». Но я был твёрд. Померил – нормальная обувь. И когда мама показывала: «А может, эти? А эти?» – я стоял на своём. Поэтому с моей обувью мы быстро справились.

В кафе было весело. У мамы было отличное настроение. Папа шутил, рассказывал всякие интересные истории, а потом вышел ненадолго куда-то и вернулся с букетом белых тюльпанов. Мама так обрадовалась, будто цветов не ожидала. А как же можно без цветов в праздник? У нас с папой такая традиция. Утром я дарю маме букет, а вечером – он. Правда, для меня папа заранее букет покупает, и я его прячу в своей комнате. А ещё я маме картину нарисовал, тоже с цветами. Сам я пока не зарабатываю, но своими руками уже умею многое делать. На прошлый праздник мы с папой специально в гончарную мастерскую ходили, где я кружку из глины для мамы сделал. Пить из неё не очень удобно, но мама её бережёт и на самое видное место ставит. А когда гости приходят, говорит: «Сын подарил! Своими руками ваял». Я знаю, что и картину мою с цветами она будет всем показывать, будто она лучшая из всех, что я нарисовал.

После кафе мы в кино пошли. И мама почему-то выбрала мультик, хотя могла что угодно выбрать. Там много разного показывали. Папа предлагал ей пойти на романтическую комедию, но она всё же на мультике остановилась. Я боялся, что это она из-за меня, но потом убедился, что ей тот мультфильм даже больше, чем мне, понравился. Значит, всё в порядке.

Вечером мы пришли домой, а к нам ещё и бабушка Маша приехала, пирогов напекла, так что у нас праздничный ужин получился. Мы бабушке Маше тоже цветы подарили и красивый платок.

Папа был очень доволен. Он любит, когда дома у всех настроение хорошее.

Потом мама платье примеряла – бабушке обновку показывала. Бабушка тоже платье хвалила, а мама вдруг сказала: «Знаете, там ещё одно было, которое мне гораздо больше понравилось, но, когда я увидела, как мои мужчины на меня в этом платье смотрят, сразу решила – беру!» Папа тихо пробормотал: «Да ёшкин кот…» Мама переспросила: «Что ты сказал, Лёш? Не расслышала». И папа ей в ответ: «Я говорю, отличный выбор, Мила!»

Ох, чувствую, и намучаюсь я с сестрой, когда она вырастет. Нужно от папы ума набираться, как правильно с женщинами общаться…

Совсем уже поздно перед сном мы пили чай на кухне и доедали пирог. Я люблю такой поздний чай в праздничные дни. Уютно очень. Мама свечку красивую зажгла. Рядом с цветами на стол поставила. Под свечку хорошо откровенные разговоры получаются. А меня одна тема мучила…

У нас такая хорошая семья получилась. Мне нравятся мои родители. И ещё мне очень нравится наблюдать за тем, как они друг к другу относятся. Мама бы тоже папу в любом вопросе поддержала, каким бы сложным он ни был. И вообще, папа у нас – человек! На него всегда можно положиться. Но людей же на земле очень много, а если мама с таким трудом платье выбирала да всё равно не совсем то, что хотела, то как она папу разглядела среди миллионов других людей? И я решился спросить: «Мама, скажи, а ты папу долго выбирала, перед тем как замуж за него выйти?» Мама улыбнулась и ответила: «А я его не выбирала». Я аж подскочил: «Да ёшкин кот!»

А мама на папу посмотрела, обняла, прижалась к нему щекой: «Я когда его увидела, сразу поняла, что хочу с ним всю жизнь быть. Сердцем почувствовала».

Какое, оказывается, умное и решительное у мамы сердце… Хороший выбор.

5. Про поход

Моего папу отправляют с работы в командировку на Алтай. Совсем ненадолго. На два дня. Пятница и половина субботы. Мама очень обрадовалась за него: «Лёша! Ну отлично! Ты хоть развеешься немного. Сменишь обстановку. Тебе давно надо. Хочешь, ещё на воскресенье задержись. Воздухом подыши. Мы тут отлично справимся!» А папа вдруг говорит: «Может, Костика с собой взять? Там кто-то из коллег с детьми собирался ехать». Я обрадовался! Ничего себе! Во-первых, неожиданно. Мы обычно если в путешествие собираемся, то задолго готовимся и родители всё обсуждают. Во-вторых, я никогда Алтай не видел, хотя, по правде сказать, я много чего не видел. И в‐третьих, я ещё никогда без мамы никуда не уезжал. Вот без папы как-то было дело. Он нас с мамой на десять дней на море отправил, а сам работать остался. Ему тогда отпуск не дали. А когда у него был отпуск, мы все вместе к бабушке Маше в деревню поехали. Там надо было что-то чинить в доме. Вот папа и чинил. Мама помогала бабушке варенье варить, а я просто бездельничал, пока бабушка меня не научила грядки полоть.

Мама с папой тоже одни как-то раз улетали. Как другая моя бабушка, Лёлечка, сказала – в романтическое путешествие. А я в это время гостил у неё в Питере. Тоже было здорово.

Но вот так, с отцом вдвоём, мы ещё не ездили никуда. Мне показалось, что это очень по-взрослому. Женщины дома останутся ждать нас, а мы с папой – в командировку. Как древние мужчины на охоту, чтобы потом домой с добычей вернуться.

Мама папину идею поддержала, но тут же разволновалась: «Лёш, это замечательно, но чем Костик целую пятницу будет заниматься, пока ты будешь работать?» Папа сначала, не подумав, ответил, что я уже не маленький, в номере гостиницы посижу и подожду его, а потом и сам засомневался: зачем человека с собой куда-то тащить, чтобы он там один в гостинице скучал. Гулять в незнакомом городе он точно меня одного не отпустит. Ну ладно… Хорошая была идея. Пусть ничего не получится, но мне приятно было, что предложил.

Вечером папа обрадовал меня ещё больше: «Сын! Вот какой у меня есть план. Я там всё выяснил. Уточнил. Летим вместе. В номере у нас две кровати, но можно ещё раскладушку поставить». Я даже сразу не понял: «Зачем нам раскладушка?» А папа мне: «Ну как зачем? Пригласи с собой друга своего». Ого! Вот это удивительное веселье намечается! Я запрыгал до потолка: «Ура-а-а!» А потом задумался: у меня же не один друг. Кого из них пригласить, чтобы остальные не обиделись?

Папа мне сразу решение подсказал: «Понимаешь, сын, – говорит, – я ведь вот какое дело задумал. Пойдём с тобой в поход. В настоящий. С палаткой. Чтобы с ночёвкой. Рассвет встретим в лесу на сопке. Для деда это мероприятие трудное. Он по двору-то с палочкой еле ходит. Для Оли, может, и неинтересное. Девчонки не очень это любят. Комары кусаются. Прохладно будет. Поход – мужское дело».

Это было хорошее объяснение. Для дедушки Димы. А вот Олю папа недооценивает. Она лучше любого пацана может в походе справиться. Хорошо ещё Ленка из дома № 8 не знает, что я её тоже своим другом считаю, иначе я и с ней перед таким мероприятием должен был бы поговорить. Это же важно – не обидеть никого из друзей.

На мою удачу, всё сложилось самым лучшим образом. У Оли как раз в это время был день рождения бабушки, так что она и не могла бы с нами поехать. Дедушка сразу сказал, что его время дальних походов прошло. А мама Игоря с моим папой поговорила и согласилась нас отпустить под строгую папину ответственность.

У нас с Игорем было несколько дней на сборы, и мы почти каждый вечер обсуждали, что с собой брать, потому что в настоящем походе ни он, ни я никогда не были. Дед Дим оказался самым главным специалистом в этом деле. Он в детстве всё время в походы ходил. Рассказал нам про песни у костра, про то, как они сами шалаш строили из веток, про то, как надо спички правильно в целлофан заворачивать, чтобы не промокли под дождём, если что. Всё рассказал. Интересно было слушать. Мы ему пообещали фото и видео снимать, чтобы потом подробно всё рассказать о нашем путешествии.

Рейс у нас был ранним утром. Сначала мы за Игорем заехали. Игорь вышел из дома с рюкзаком и скрипкой. Папе идея брать с собой скрипку почему-то не понравилась, но Игорь сказал, что без инструмента он никуда. Пришлось соглашаться. Я с собой ничего особенно полезного не взял. Мама мне одежду всякую нужную собрала. Папа положил свой фонарь дальнобойный в мой рюкзак. А дедушка мне банку тушёнки дал. Я такого никогда не ел, но дед Дим сказал, что в походе без неё никак нельзя. И хотя папа нас предупредил, чтобы мы из дома еды никакой не брали, что всё на месте соберём, я дедушке поверил после слов: «Бери обязательно. Мне твой папа ещё спасибо скажет».

В самолёте лететь было весело! Папа всё время в компьютере какие-то графики и таблицы изучал, готовился к рабочей встрече, а мы с Игорем в иллюминаторы смотрели и через спинку сидения впечатлениями делились. Нас так удачно посадили: места у обоих были у окошка, только я – прямо за Игорем. Поэтому когда он хотел мне что-то сказать, то вскакивал коленками на сидение и кричал мне радостно всё, что думает. Рядом с ним женщина летела хорошая. Видно было, что она немного устала от нас, но, когда выходила из самолёта, всего-то и сказала папе: «Какие мальчики у вас активные». Непонятно было, то ли это она нас похвалила, то ли поругала. Очень вежливо.

Первый день в командировке мы с Игорем провели в гостинице. Дали папе честное мужское слово никуда не уходить с территории. Но и отсюда мы видели высокие сопки и пытались угадать, на какую из них будем взбираться. Папа всё время звонил, будто не доверял нам, не верил, что мы не вытворим чего-нибудь. Признаться, мы могли бы вытворить (у Игоря было несколько смелых идей), если бы не поход и не честное слово.

В обеденный перерыв папа заехал к нам, и мы вместе поели в ресторане, как совсем взрослые люди, вели серьёзные разговоры. Потом мы устроились на балконе номера, и я рисовал в блокноте, а Игорь свои гаммы играл. Я сначала переживал немного. Гаммы – это не очень-то весело. Надоедает. Но никто на нас не пожаловался. Потом мы телек смотрели, каналы переключали. Их там тысяча, не меньше. Дома столько нет. Игорь очень смешно шутил и прыгал на кровати. Ну и я прыгал. К папиному приходу мы порядок навели. Даже покрывала на кроватях поправили. Не хотели, чтобы какая-то ерунда помешала нам в поход пойти.

Оказалось, что идём мы не одни. Папин коллега, местный житель из Белокурихи, был нашим проводником. Он представился по отчеству: Петрович. Это было необычно. Когда Петрович увидел у Игоря кофр со скрипкой, то руками развёл и спросил у папы: «Лёх, куда мир катится? Это что за молодёжь?» А папа неожиданно Игоря поддержал: «А что тебе не нравится? Мы ж с гитарами ходили!» Петрович немного загрустил: «Так то ж гитара. Совсем другое дело. Рафинированный народ пошёл».

Не знаю, что он имел в виду, но похоже, по дороге он своё мнение о нас с Игорем изменил. У Игоря столько энергии, что на сто Петровичей хватит! А я очень терпеливый. Поэтому мы ни разу не сказали, что устали, даже когда Петрович спрашивал: «Что, молодёжь? Если хотите, можем на привал остановиться». В результате уже без всяких вопросов они с папой сами решали, когда отдыхать. Им надо было. У папы был большой рюкзак с провизией, который Петрович специально для похода собрал, а сам Петрович палатку и спальные мешки нёс.

На привалах мы ели бутерброды и пили душистый чай из термоса. Чай был с мёдом, с какими-то ягодами и травами. Самый вкусный чай в моей жизни. По дороге мы белок встречали и даже зайца одного. Слышали хруст веток, будто нас кто-то тайно провожал. Птиц много всяких видели, а ещё больше – слышали. Но громче всех лесных звуков был Игорь. Он всему радовался и громко меня спрашивал: «Ты видел? Ты видел?» Я видел… Было классно.

Мы шли в неведомые дали, и я нафантазировал, что мы вчетвером – единственные люди на планете. Было немного грустно уходить всё дальше и дальше от города, но мы были будто бы героями и первооткрывателями. В лесу оказалось совсем не страшно. Может быть, потому что с папой. А может быть, потому что в городе бывает и пострашнее. Там машин много, и люди злые встречаются. А зверей я не боялся, даже если они где-то там за деревьями прячутся. Звери умные. Они видят, что мы не охотники, что мы просто идём своей дорогой.

К вечеру мы вышли на пригорок, с которого хорошо-хорошо вся округа была видна: лес, сопки и внизу, в дымке, город, всего несколько крыш высоких домов. Ещё было светло, но Петрович сказал, что стемнеет быстро, так что нам придётся вместе как команда поработать. Даже если я начну рассказывать, как мы палатку ставили и внутри всё обустраивали, разворачивали спальные мешки, собирали хворост, разводили костёр, потом в углях картошку пекли и хлеб поджаривали, вы всё равно не поймёте, как это классно, – поход! Это надо самому сходить, чтоб понять.

Я подумал, что Петрович – счастливый человек, потому что он сказал, что всю жизнь в походы ходит. Весь вечер нам рассказывал и про рыбалку на речке, и про грибы. Разное. Папа тоже что-то из детства вспоминал. Мы с Игорем с большим интересом слушали. Потом я про тушёнку вспомнил. Сказал «щас», сбегал в палатку, достал из рюкзака банку, принёс к костру: «Это привет от моего друга», – говорю. Петрович обрадовался: «Вот это дело!» Папа спросил: «Дед передал? Спасибо ему». Потом он вскрыл банку ножом и поставил её прямо в угли. В банке вкусно зашкварчало… Мы из неё ложкой по очереди тушёнку доставали и чёрным хлебом закусывали! Вот это была еда.

Потом Петрович сказал Игорю: «Может, сбацаешь нам что-нибудь на скрипке своей? Или ты её как сувенир с собой носишь?» А Игорь вдруг отказался: «Потом». Я с ним был согласен. Я тоже свой блокнот доставать не захотел. Потом нарисую всё по памяти. И костёр, и палатку, и всю нашу компанию. Мы даже фотографии и видео не сняли для Оли с дедом. Вообще про телефоны забыли.

Будильник папа поставил на пять утра, чтобы рассвет встречать. Я долго не мог уснуть. Слушал звуки ночного леса и знал, что Игорь тоже слушает. Я-то понимал: он обязательно потом все эти звуки в новую мелодию превратит. Это Петрович ещё не знает, какой у меня друг талантливый.

Проснулись мы не от будильника, а от скрипки. Мы с папой не удивились, а Петрович голову из палатки высунул и сказал: «Никогда в жизни такого в лесу не слышал».

Я этого не забуду. Чтоб такую картину нарисовать, надо это видеть: зелёные сопки, небо немножко хмурое, палатка на пригорке, папа сидит на траве, чай пьёт из крышки термоса, Игорь на скрипке играет. Я глазами пытался всё крепко-накрепко запомнить, но потом побоялся детали упустить и снял на телефон всё-таки. Для Оли и деда.

6. Про удивительное

Мой папа никогда ничему не удивляется. Что бы ни произошло. Мама называет его за это «невозмутимым», и ещё она говорит, что он умеет владеть собой. Получается, что мама – не умеет, потому что сама она постоянно удивляется. Так и говорит всё время: «Удивительно!» – и радуется или расстраивается.

Папа старается маму лишний раз не удивлять, чтобы она меньше волновалась. Разве только по праздникам сделает ей какой-то сюрприз. Это несложно. Для мамы любой подарок – сюрприз. Любое происшествие – сенсация. Она может даже про какие-то простые события целый день с подругой по телефону разговаривать, будто что-то невероятное случилось. Мы привыкли.

На всякий случай папа смотрит новости не по телевизору, а в интернете. Если бы наша мама знала, что в мире творится, она бы устала от переживаний и не смогла бы радоваться. А по новостям каждый день показывают разные уголки света. Мир большой, так что событий хватает. У мамы свои события: завтрак приготовить, меня в школу отправить, папу – на работу, сестрёнку понянчить. Я новости хожу смотреть к дедушке, в дом 3А. Там телевизор круглые сутки работает.

Я дедушку как-то спросил, не мешает ли ему звук телека. А он сказал, что особенно не обращает внимания на то, что там показывают. Телевизор у него работает «для фона». Я не очень понял. Мне бы это очень мешало. Я люблю тишину. Но дед Дим сказал, что у него дома и так слишком тихо.

Есть у дедушки и любимые передачи. Те, на которые он включает звук погромче, и садится на диван, чтобы внимательно всё посмотреть. Он любит передачи про ремонт (хотя сам, похоже, ремонт дома никогда не делал), ещё про рыбалку смотрит (это вообще самое скучное, что может быть), бокс (потому что в молодости им занимался), фигурное катание (потому что жена любила смотреть) и всякие шоу, где песни поют. Но это всё нерегулярно. А вот новости – это самое главное. Даже если я к нему поговорить пришёл, он самый интересный разговор прерывает: «Костик, пойдём посмотрим, что в мире происходит».

Сначала мне казалось, что лучше бы я, как мама, не видел всех новостей, потому что некоторые из них меня пугали, а половину я вообще не понимал. Но потом я привык и перестал удивляться. Вот что бы ни произошло, можно быть уверенным, что завтра ещё больше всего произойдёт. Дедушка всегда выпуски новостей смотрит с большим переживанием и всё комментирует, даже прогноз погоды, будто может что-то в нём поменять. Град в Аргентине, наводнение в Приморье или смерч в Америке – до всего ему есть дело. Он начинает палкой стучать и громко так к кому-то обращается: «Это что же такое творится? Это зачем?!»

Про политику я даже и рассказывать не буду. Он сам с собой ругаться начинает.

Я его как-то спросил, почему он так всему удивляется, а он вдруг ответил мне странное: «Костик, меня уже давно всем этим не удивишь». Я говорю: «Так чего ж ты так ругаешься с телевизором всё время?» – «Для порядка», – отвечает.

Я тогда задумался: а чем же можно его удивить, раз его даже новости не удивляют. У дедушки день рождения намечался. И не простой, а настоящий юбилей. Хотелось ему какой-то подарок сделать особенный, порадовать. А как? Принесу ему что-то, он из вежливости поблагодарит, а про себя скажет: «Меня этим не удивишь».

Тогда я решил на дружеский совет собрать Олю с Игорем: «Чем будем дед Диму удивлять?» Оля сразу про еду стала говорить – какие блюда наши мамы могут приготовить, или какой торт можно ему самим испечь и что на нём написать. Я сильно сомневался, что это всё важно. У него уже восемьдесят четыре раза день рождения был. И всегда еда была и торт, наверное. Игорь предложил для дед Димы концерт сделать, чтобы мы с ним сыграли на скрипках, а Оля спела или станцевала. Можно, конечно, только я не уверен, что у нас лучше, чем в телевизоре, получится, в котором постоянно кто-то поёт и танцует.

Тогда мы решили с Ленкой из дома № 8 посоветоваться. Не лучший советчик, как мне кажется. Но всё-таки. Ленке уже двадцать лет или чуть больше. Она сама не говорит сколько. И она модный блогер. Вдруг у неё есть какая-то модная идея.

Вообще, я с Ленкой не очень умею разговаривать, но она хороший человек. Я это чувствую, хоть она и лицо всё время такое делает при встрече, будто вокруг чем-то плохо пахнет. Раньше из-за этого её выражения лица я к ней вообще подходить боялся, даже чтобы поздороваться. А теперь я понимаю – это она так защищается от всех. Увидишь такую физиономию и лишний раз обидеть не захочешь. Хотя… Видимо, Ленку много обижали. Мне её давно защитить хочется, только я не знаю, как и от кого.

Мы, как обычно, Ленку с улицы выкричали: «Ле-е-е-е-ен! Выходи!» Она нам с балкона: «Чего вы орёте?» Мы говорим: «Помощь нужна». Ленка сразу к нам вышла, даже наряжаться и краситься особенно не стала. Это было удивительно. Обычно она и за хлебом в магазин идёт в таком виде, будто её сейчас во все модные журналы начнут фотографировать, прям по дороге.

«Что случилось?» – спрашивает. Мы ей объяснили, что хотим дедушку хорошо с днём рождения поздравить, порадовать чем-то. И что с идеями у нас не очень. Ленка не стала своё фирменное противное лицо делать и не сказала нам, что это всё ерунда. Задумалась. Это был хороший знак. «Надо ему памятный подарок сделать», – говорит.

Ну а где же мы денег на него возьмём? У родителей попросить – глупо как-то. Это тогда получится подарок от родителей, а не от нас. И потом: откуда мы знаем, какой подарок будет памятным? Ленка обещала что-то придумать и ещё посоветовала нам аккуратно у дедушки спросить, чего он сам хотел бы. А потом добавила, что ей и наши идеи очень понравились, что она была бы рада, если бы у неё друзья были, которые бы ей торт принесли и на скрипке сыграли. Мы пообещали так и сделать, если она скажет, когда у неё день рождения.

Следующий дружеский совет мы назначили у меня дома через три дня. В беседке во дворе было бы удобней, но тогда дедушка может услышать, что мы обсуждаем. Сюрприз надо в тайне держать. А пока мне дали задание выяснить, что его могло бы приятно удивить.

Я к нему с этим вопросом, не откладывая, и отправился. Дедушка обрадовался, подумал, что я к нему снова с размышлениями пришёл. Мы с ним любим долго болтать на какие-то темы. Но тут-то был совсем другой случай. Мне нужен был конкретный ответ. А спрашивать в лоб: «Что тебе подарить на день рождения?» – как-то глупо. Тогда никакого сюрприза не получится. И я начал издалека:

– Дед Дим, вот ты, когда новости смотрел, сказал, что тебя этим всем не удивишь. Ты вообще никогда не удивляешься? Или как?

– Ты что, Костик! Это я новостям не удивляюсь. За долгие годы надоели. А так в жизни на каждый день удивительного хватает.

– Чего, например?

– Да разного. Меня деревья удивляют. Вот как они понимают, что весна пришла и снова нужно листья отращивать? Или вот орешек берёшь, совсем маленький, а потом из него кедр вырастает. О-о-о-о, я за этим очень люблю наблюдать.

– Понятно, – говорю. Хотя мне было не очень понятно, как это с его днём рождения связать. – Ну а вот что больше всего на свете тебя удивляет и радует? Больше-пребольше?

– Больше всего?.. Люди, конечно.

– Какие люди?

– А все. Вот хоть на себя посмотри! Какой ты удивительный мальчик!

Мне стало неудобно от такой похвалы. Я даже решил не уточнять, чем это я удивительный. В любом случае если дедушка больше всего людям удивляется, то это не ответ, чем его на день рождения порадовать. Не могу же я ему человека подарить. Я решил, что не очень-то у меня получилось вокруг да около ходить, и спросил напрямую:

– Дед Дим, а что тебя может удивить и порадовать в твой день рождения?

Тут дедушка разулыбался:

– А-а-а-а, вот ты о чём. Я тебе так скажу, мой дорогой: в день рождения меня удивляет сам факт того, что он наступил. В этом и радость.

Потом он меня обнял и сказал, что пора новости смотреть. Где логика? От такого важного разговора оторваться на то, что тебя уже давно не удивляет. Ну ладно. Придётся нам самим разбираться с его праздником. Я чувствовал себя немного разочарованным из-за того, что не выяснил главного и очень простого: чего дарить-то.

В пятницу вечером я предупредил родителей, что ко мне друзья придут и что у нас будет очень важное дело. Оля с Игорем пришли даже пораньше, чем обещали. Я им ещё до прихода Ленки рассказал о своём разговоре с дедушкой.

Потом пришла Ленка. Я не успел первым добежать до двери. Ей мама открыла. Ленка была в ярко-зелёном костюме, на каблуках, с красивой причёской и с чемоданом: «Здравствуйте, я к Костику». Мама молча в сторону отступила и рукой в направлении комнаты показала, другой рукой за сердце держалась. И только когда Ленка уже ко мне в комнату вошла, в спину ей пробормотала: «Здравствуйте, здравствуйте. Проходите, проходите».

Ленка сначала спросила меня, что удалось выяснить у дедушки. Я сказал, что ничего. Она попросила ещё раз подробно пересказать наш разговор. Потом стала разбирать свой чемодан:

– Всё отлично. Я не ошиблась. Сделаем деду правильный подарок. Он пижон. Он порадуется.

Пижон?.. Я очень надеюсь, что это не обидное слово. От Ленки много разного можно ожидать.

Из чемодана Ленка достала тулуп без рукавов. Я точно знаю, что это тулуп, потому что у нас в таком дворник зимой дворы от снега чистит. Дедушка называл ещё эту одежду «телогреечкой». Так и говорил: «Эх, какая телогреечка ладная». Заглядывался на неё. Ленка-то откуда знает? Она с нами рядом в такие моменты не гуляла. Ну и потом – вряд ли это хороший подарок на день рождения. Скучного вида одежда.

Ленка сказала:

– Я всё придумала, будем сейчас модный эксклюзив делать.

Мы с ребятами сразу хотели её остановить, потому что слова какие-то непонятные были и в моде мы все пока не очень разбираемся. Да и в дедушке были не уверены в этом смысле. Но Ленка продолжила:

– Я тут накопила кое-чего интересного для декора и ещё в магазин специальный съездила, купила краски по ткани и всякую мелочовку. Будем оформлять.

Тут-то мы все и поняли, какая у неё идея крутая была! Сразу вам скажу: может, нашего деда ничем и не удивишь, но когда мама увидела, что мы делаем, то минут пятнадцать слова «чудо» и «прелесть» повторяла! Мама уже через полчаса, после того как Ленка пришла, не выдержала и стала придумывать причины к нам в комнату заходить: то чаю предложит, то печенье. Но нам было не до чая.

Жилетку я разрисовал всю. На спине мы решили разместить свои портреты с широкими улыбками и подписи, которые будто от каждой рожицы идут: «Дед, ты крут!», «Самый лучший дед!», «Солнечный Дед Дим!», «Мы тебя любим!». Это Ленка придумывала и писала сама, потому что у неё почерк красивый. Игорь и Оля помогали мне раскрашивать все рисунки. Мы и деревья наши нарисовали, и клумбы, и дома – чтобы переулок был узнаваемый. И адрес дедушкин даже написали слева на груди и красивой линией в форме сердца его обвели. Это на тот случай, если жилетка потеряется. Ну или сам дедушка. Ну вдруг.

И это не всё: мы на специальный клей всяких блестящих звёзд и комет на ткань между рисунками наклеили, чтобы сразу было видно: праздник у человека. Ленка сказала: «Ну в чистом виде – диско!» Потом и мама к нам присоединилась. Потому что когда мы с ребятами подумали, что работа закончилась, Ленка сказала, что это только начало. Лишние руки не помешают.

Чего у неё только в чемодане не было! Она, как фокусник, оттуда всё доставала и доставала! В результате на жилетку мы ещё маленькие круглые зеркальца попришивали, разные пуговицы и тесьму всякую…

О-о-о-о! Такой красоты мы ни разу не видели! Ни в одном магазине такую не купишь. Потом уже, в самый последний момент, мы оставшиеся свободные от украшений места на жилетке заполнили точечками люминесцентной краски. Это чтобы жилетка не только красивой была, но и полезной. Чтобы нашего дедушку и в темноте было видно.

Когда папа с работы пришёл, он вообще сло́ва сказать не смог от такой красоты… Мама объяснила, что это он «дар речи потерял», потому что подарок у нас получился ослепительный! В буквальном смысле.

Если вы думаете, что это всё, то сильно ошибаетесь. Ещё у Ленки с собой был белый тюль. Она сказала, что дома с окна его сняла и что теперь мы будем делать из него занавес. Тут уже и папина помощь понадобилась, потому что занавес у нас тоже должен быть красочным. Работы на всех хватало. Мы даже сестрёнку в коляске в комнату привезли, так как мама не хотела от процесса отвлекаться. Получается, что и сестра нам помогала.

Потом мы наконец-то чай пили, и Ленка нам рассказала про весь «план мероприятия». Оказалось, что она и это продумала, всё записала и теперь читала нам из заметок в телефоне.

– Значит, так. Стол накрываем, как обычно, во дворе. Все соседи что-то принесут. Нет возражений? Нет. Ставим галочку. Торт – отдельная история. Без торта со свечками никак нельзя. Кто у нас умеет лучше всех торты печь? Ага. Мама Оли. Записываю. Свечки я уже купила. Так. Занавес вешаем на беседку. Там у нас закулисье концерта будет. Алексей, сделаете? Записываю: папа Костика. Плакат нужен! Сверху. «Для деда!» Записываю: Костик и друзья. Отлично! Концерт буду я вести, если вы не возражаете. У меня платье красивое есть для такого случая.

Мы не возражали. Мы были в восторге! Потом ещё все вместе придумали соседей обойти, узнать, кто из них сможет принять участие в концерте. Мы с Игорем по такому случаю решили на двух скрипках сыграть. Сам бы я никогда не стал перед людьми выступать добровольно, но для деда, да ещё вместе с Игорем, было бы здорово!

С утра в день рождения дед Димы зарядил дождь. Это было очень обидно! Мы переживали, что всё сорвётся. Я дедушке самый первый позвонил, поздравил и сказал, что подарок будет вечером. Из-за дождя юбиляр весь день на улицу не выходил, поэтому не видел наших приготовлений. А мы решили ничего не отменять. Пусть даже под зонтиками, но концерт сделаем.

За час до намеченного времени дождь закончился. Лужи остались, ну и что.

Папа занавес повесил на беседке, сверху плакат разместил. Ленкины знакомые привезли две колонки больших и микрофон. Соседи все со своими стульями пришли, чтобы перед беседкой получился настоящий зрительный зал. Для дедушки в первом ряду красивое бордовое кресло поставили. За кулисами все выступающие, кроме нас с Олей, спрятались, а мы пошли именинника на праздник приглашать.

Дедушка сначала даже не очень удивился, когда всех соседей увидел во дворе. У нас это часто бывает, что мы вместе празднуем разные события. Но вот когда его в кресло усадили и из-за кулис вышла Ленка в блестящем платье до пола и с причёской, он аж привстать попытался и стал оглядываться, мол, чего это происходит. А Ленка громко в микрофон объявила: «Начинаем торжественный концерт к юбилею нашего деда!» Я уже к тому времени тоже за кулисами был и сильно разволновался, что она его по имени не назвала, а потом посмотрел в щёлочку: все соседи улыбаются. Всё понимают, кто тут наш дед!

Это было здорово! Соседи и пели, и танцевали, и стихи читали. И не так, как это бывает у нас за столом обычно, – если кто захочет, а действительно торжественно, с Ленкиными объявлениями. Все номера приготовили. Даже Эльза Семёновна пела. Мы с Игорем очень хорошо сыграли. Нам все громко аплодировали. Мама моя красивый деньрожденьевский стих прочитала. И это неудивительно. Я знаю, что она умеет. Но потом она сказала, что этот стих мой папа написал. Вот тут я чуть не упал! Папа? Какой у меня папа, оказывается…

Потом мы за столом сидели, всякие хорошие слова дедушке говорили и дарили подарки. Ленка ему про жилетку сказала, что это от всех нас, и даже не уточнила от кого. Получилось, что от всего двора. Мне это очень понравилось. Это было так по-доброму, что я от Ленки не ожидал. А на жилетке было столько всего, будто каждый человек, кто в нашем переулке живёт, поучаствовал, даже те, кто совсем равнодушные.

Дедушка сказал, что теперь «эту телогреечку» всегда носить будет. Всегда! Потом ещё подарки разные от соседей были. Не такие заметные, как наш, конечно, но тоже хорошие. Вот Оля принесла несколько цветочных горшков с маленькими ростками фиалок. Сказала, что «сама их развела», и предложила дед Диме все на один подоконник поставить, а потом наблюдать, как они будут расти и какого цвета на них бутоны появятся. Дедушка радовался.

И торт, конечно, был. Сначала он был очень красивый, с разноцветным кремом, но потом мы на него много-много свечек поставили, так что там уже ничего было и не разглядеть. И свечки, кстати, все на него не поместились, хоть он был и немаленький.

А потом были танцы. Ленка дедушку пригласила. И я смотрел на них, таких удивительных… Оба – блестящие.

7. Про славу и успех

«Дорогой дневник, мы теперь все – известные люди. Оказывается, после юбилея дедушки Димы в интернете появилось несколько роликов. Это наши соседи всё на видео снимали, и даже какие-то чужие прохожие. Из-за этих видеороликов наш дед Дима стал знаменитостью. Ну и мы вместе с ним. Немножко. К нам в переулок приезжало телевидение. Потом в вечерних новостях показывали дедушку. В жилетке, конечно».

Так всё просто и не рассказать. Когда у дедушки в первый раз пытались без предупреждения интервью взять и подошли к нему с камерой и микрофоном, он на всех наругался и ушёл домой. А потом уже, примерно через час, успокоился, вышел во двор и сказал журналистам, что у него в переулке «самые лучшие люди на свете живут». Это было приятно слышать. Но сам я не захотел ничего в микрофон говорить. Мы же не для телевизора дедушку радовали, а для него самого. Что удивительно, Ленка тоже отказалась. Хотя сама она про себя каждый день разные селфи снимает и в сети размещает. Я читал комментарии у неё на странице. Там многие её обзывают «глупой куклой» и ещё другими более гадкими словами. Мне за Ленку очень обидно. На куклу она, конечно, немного смахивает, потому что красивая. Но она не глупая. Даже мама с папой сказали мне, что Ленка – «глубокий человек». Точнее, мама так сказала, а папа подтвердил.

Почему Ленка не захотела на камеру говорить, я не понял. Она готова часами в прямом эфире про маникюр болтать, про всякие платья и духи. Или притворяться, что она на курорты ездит, хотя сама нигде не бывает. А вот про своё доброе дело – отказалась. Это какие-то другие люди корреспондентам рассказали, как мы дедушкин день рождения отмечали, но не Ленка. Нет. Хотя в комментариях под видео нашего праздника о ней только хорошее пишут: и про то, что она красавица, и про то, что молодец.

На дедушку некоторые люди теперь приходят специально посмотреть. Он ведь действительно жилетку нашу не снимает. В любую погоду в ней во дворе сидит. В прохладный день прямо поверх куртки её надевает, а в тёплый говорит, что «жар костей не ломит». Его издалека многие фотографируют. Потому что если близко подойти, а дед Дим не в самом лучшем настроении, то он может и палкой замахнуться.

Некоторые могут подумать, что у него злой характер, но мы-то знаем, что он очень добрый, просто не готов к такому вниманию посторонних людей. И мы не готовы, и даже Ленка. Быть глупой Ленкой в сети оказалось проще, чем доброй Ленкой. А я-то думал всегда, что она хочет быть знаменитой «по-любому».

Я чужих людей понимаю. Такого деда нет больше нигде. Мы и сами всем переулком на него любуемся в этой жилетке. На солнце она сияет, а в пасмурную погоду наш дед похож на красивую клумбу. И даже когда темнеет, его из окна без света фонарей видно. Эти точечки из люминесцентной краски, что мы на жилетку поставили, горят ярко-ярко. Вот идёт дед Дим по двору, будто стая разноцветных светлячков летит. Без улыбки на него смотреть невозможно. И главное, что ему самому очень нравится.

Я не знаю, хорошая это мысль или нет, но я бы всех дедов в такие жилетки нарядил, чтобы они радовались. Обычно у старых людей одежда очень скучная. Наверное, это влияет на настроение. Хорошо, что наш дедушка – «пижон», как Ленка его называет. Ему нравится наряжаться. Значит, мы правильный подарок сделали. Только я не уверен, что это стоит того, чтобы по телевизору показывать.

Как-то раз я слышал, что кто-то из прохожих назвал дедушку «арт-объектом». Так и сказали: «Не дед, а арт-объект». Я хорошо в словах разбираюсь, поэтому про себя подумал: тогда уж «арт-субъект». Трудно быть умным. Понимаю Ленку…

А ещё я понял, что трудно быть знаменитостью. Все тебя обсуждают, говорят про тебя, что хотят. Иногда очень обидно говорят. Не всем же наш дедушка в жилетке нравится. Многие обзываются в интернете. Хорошо, что дед Дим там ничего не читает. Он вообще с интернетом не дружит. Хотя там много полезного и интересного для него может быть, но как его защитить от разного неприятного? Он же не ребёнок. Даже я уже всякого насмотрелся, хотя мама с папой думают, что контролируют всё, чем я интересуюсь в сети. Нет. Это невозможно проконтролировать. Надеюсь, что однажды чьи-нибудь родители об этом догадаются. Даже если в телефоне стоит какой-то там специальный детский тариф, который не допускает просмотр того, что может навредить ребёнку, его легко обойти. Любой пацан в школе скажет, как это делается. Это только взрослым непонятно. А дети в этом круто разбираются.

В интернете сейчас живут все известные люди. Вот дедушка думает до сих пор, что знаменитости – это те, про кого в газетах и журналах пишут и по телевизору показывают. Даже мои родители так думают. Мы однажды с ними про это говорили. А когда я им показал знаменитостей из интернета, мама с папой признались, что никогда их раньше не видели и не знают, как их зовут. Что поделаешь. Отсталые люди…

Папа пытался у меня выяснить, чем известны те «персонажи», как он выразился, которых я ему показал. Я и не знал, как ему объяснить. Чем-то. Да и какая разница? Факт есть факт. В школе у нас все их знают. Вот у Ленки тысячи подписчиков, а у этих – миллионы. Папа всё же пробовал уточнить: «В чём их талант?» Это сложно объяснить. Талант в том, чтобы все хотели на тебя смотреть, наверное. Папа настаивал: «Ты хотел бы быть таким же?» Хороший вопрос. Не хотел бы. Даже очень не хотел бы. Может, поэтому и смотрю на них.

Это как сериал у мамы. Только про реальность. Кто-то умеет так показать жизнь в сети, что ты смотришь и не можешь оторваться. Папа попросил меня не тратить на такое время. И ещё он сказал, что если завтра любой из «этих персонажей» исчезнет из компьютера, то после него ничего не останется. Наверное, он прав. Вот если Ленкина страничка завтра удалится из сети, то никто про неё и не вспомнит. Хотя нет. Вспомнят про концерт для нашего деда. Такое не забывается.

Я вот над чем задумался: почему люди хотят быть знаменитыми? И ещё: любая ли знаменитость – это успех? Ведь некоторые становятся известными из-за какой-то гадости. Из-за того, за что стыдно ужасно. Но они тоже вроде довольны. Им почему-то нравится, что их все знают и ругают. Я так не хотел бы. Но я мечтаю показать всем свои рисунки. Мне было бы приятно, если бы они висели в какой-нибудь галерее и люди смотрели бы на них и радовались. Ну хорошо. Пусть не в галерее. Пусть кто-то дома повесит мой рисунок и любуется.

Я тут новое слово выучил: «тщеславие». Подозреваю, что я тщеславный. Мне очень хочется, по правде говоря, чтобы меня за рисунки обязательно хвалили. Даже… восхищались бы… Только мне стыдно в этом признаваться.

Однажды Оля сказала: «Костик. Нам нужно организовать твою выставку!» Я обрадовался, потому что и сам этого хотел, но не знал, как это делается.

Оля любит стараться для других людей. Я за неё даже немного переживаю. Хорошо, что у неё есть друзья. Мы с Игорем и дедушкой Димой всегда можем для Оли постараться в ответ. А другие почему-то воспринимают её помощь как что-то очень обычное. Будто так и должно быть. Не проходит и дня, чтобы Оля у кого-то в школе не спросила: «Тебе помочь?» И всегда помогает. Или уроки сделать, или в классе убрать, или защищает кого-то из младших классов от старшеклассников, или пирожками и бутербродами делится (ей мама с собой всегда их в школу даёт). Все знают, что Оля добрая, хоть она и дерётся часто. Но она ведь и дерётся только по справедливости.

Я об этом долго думал, прежде чем согласиться на Олину помощь с выставкой. Так и сказал ей: «Это же займёт времени много. А что я для тебя могу сделать хорошего?» Но Оля объяснила, что ей нравится «организовывать», потому что в этот момент она чувствует себя очень важной.

Мой папа сказал, что из Оли может вырасти большой начальник. А ещё он сказал, что таким, как Оля, нужно в правительстве работать. Каким «таким»? Будто таких много. Я вот только одну такую Олю знаю, хоть у нас в школе девчонок много. Только ей я могу довериться.

Я спросил, какой у нас план, а Оля ответила, что пока нет никакого плана, что она будет думать. Это было здорово, потому что я не готов был вот так сразу. Это очень важное дело. Мне нужно хотя бы поменьше волноваться. Как я приду на свою выставку, если даже от мысли про неё у меня сердце начинает сильно-сильно колотиться?

Примерно через неделю Оля сказала, что мои рисунки нужно показать «одному человеку». Она была с мамой в кинотеатре и увидела, что там в холле висят картины. После фильма они с мамой аж к самому директору кинотеатра пришли с вопросом, можно ли там мои рисунки повесить. Директор отправил их к какому-то другому директору, который за все эти картины и за другие красивые вещи в холле отвечает. Олина мама сказала потом моей маме, что Оле невозможно было отказать, что она была «очень убедительна». Я знаю. Она умеет. Этот второй директор сказал, что сначала он должен посмотреть мои работы.

И вот в выходной мы собрали рисунки в большую папку и отправились на первую в моей жизни «деловую встречу». Так Оля сказала, когда с нами хотела её мама пойти: «Нет, мы сами. Нехорошо на деловую встречу с родителями идти». И Олина мама согласилась подождать нас рядышком в кафе.

Почему-то перед входом в кабинет директора я взял Олю за руку. Наверное, с родителями было бы всё-таки лучше…

Нас встретил симпатичный дядечка. Вот по-другому я его не могу назвать. Такой прям – «дядечка». Я бы его нарисовал обязательно каким-нибудь поваром или кондитером.

Оля смело сказала: «Здравствуйте! Вот он. Мой друг Костик. Я вам про него говорила. Он скоро будет великим художником. Так что вы ещё пожалеете когда-то, если его выставку не сделаете». Я тут же захотел убежать… Хорошо, что Оля меня за руку держала.

Дядечка рассмеялся: «Здравствуйте, ребята. Костик, приятно познакомиться. Меня зовут Олег Михайлович». – И протянул мне руку. А у меня в одной руке папка с рисунками, а другой я за Олю держусь, и вообще было почему-то неудобно на него глаза поднять после Олиных слов. И рисунки мне мои тут же какими-то не очень хорошими показались. Я же видел, какие там в холле картины висели. Настоящие.

Олег Михайлович продолжил: «Я не знаю, какой ты художник, Константин, но менеджера ты нашёл себе отличного. А это уже полдела». «Оля не менеджер, она друг», – ответил я, и как-то мне полегчало. Но всё равно, когда он открыл папку и стал смотреть рисунки, я на всякий случай отошёл к окну, чтобы не видеть выражение его лица. Думаю: вот досмотрит всё, тогда и повернусь. И главное, по голосу было непонятно, что он думает. Он рисунки перелистывал и повторял только: «Ага, ага, так, так». Господи! Быстрее бы он их досмотрел!

Чего я боялся? Ну конечно же того, что меня родители и друзья хвалят, потому что они меня любят, а посторонний человек имеет право самые обидные слова сказать. Я еле сдерживал слёзы от переживаний. Трудно быть художником…

Не знаю, сколько времени прошло. Мне казалось, что целый час или ещё больше. Я уже не мог больше слушать «ага» и «так-так», поэтому решил повернуться. Олег Михайлович оторвался от рисунков и сказал: «Всё отлично, Костик, но этого недостаточно. Нужно ещё проделать огромную работу». Я так и знал… Хорошо, что он вежливым человеком оказался. Это он мне так отказывает, чтобы я не расстраивался. Мне тут же захотелось быть таким будто бы равнодушным и спокойным, и я начал говорить что-то вроде того, что «я всё понимаю», что «мне ещё много надо учиться», что «выставки делают только настоящим художникам», что «это всё не я», что «это Оля». А Олег Михайлович меня прервал: «И Оля молодец! Костик! Мы обязательно будем делать твою выставку. Только этих работ недостаточно. Надо больше. Видел, какой у нас холл огромный?»

Вот тут я не выдержал и заплакал. Мне так стыдно было за эти слёзы! Я так опозорился. Но ничего с собой поделать не смог. Оля подошла ко мне и обняла. Как взрослая. Не как девчонка, а как большой друг.

– Костик. Ты чего? Ты же талант. Я в тебя верю. Ты справишься.

Я не про это плакал, но она мне очень помогла.

– Справлюсь, – говорю, – просто не ожидал.

Олег Михайлович сделал вид, будто у него каждый день в кабинете кто-то плачет и что ничего особенного не произошло. Налил нам чаю и сказал:

– Друзья мои. У меня к вам есть деловое предложение. Только для этого мне потребуется встретиться с кем-то из родителей Костика.

Ух ты. Деловое предложение – это вообще здорово! Не знаю пока, что это, но здорово. У меня слёзы прошли, и я чаю две кружки выпил и все конфеты съел, которые передо мной в вазочке на столе были. Для уверенности.

Оля сказала, что сначала мы это предложение готовы обсудить сами, а потом уже и родителей позовём. Олег Михайлович всё время веселился, когда Оля говорила, но предложение оказалось серьёзным. Во-первых, мы назначили день выставки, чтобы я «не расслаблялся и продуктивно поработал». Во-вторых… Вот это оказалось самым приятным и неожиданным: Олег Михайлович спросил, продаются ли мои рисунки. Я подумал немного и решил, что продаются, но не все, конечно же. Есть такие, которые я хочу сохранить как память о важных событиях. Показал какие. Из оставшихся Олег Михайлович выбрал один рисунок и сказал:

– Константин, если вы не против (он назвал меня на «вы», я не ослышался), то я бы купил у вас эту работу, чтобы вы на вырученные деньги оформили свои рисунки в багет для выставки. Но это нам лучше обсудить с вашим отцом или с мамой.

Оля сказала: «Минуточку», – и тут же позвонила моему папе. Отошла от нас подальше и поговорила с ним. Олег Михайлович снова очень улыбался. Не знаю, что там Оля сказала, но через пятнадцать минут папа уже сидел с нами в кабинете и тоже чай пил, только, конечно, немного в шоке был. Повторял: «Во дела-а-а, во дела-а-а!»

Когда мы прощались, Олег Михайлович нам крепко руки пожал. Мне с уважением, но это из-за рисунков. А Оле – с радостью какой-то. А ещё он сказал, что мы отличная команда. Так и есть.

8. Про деньги

Когда ты ребёнок, про деньги редко думать приходится. Про это думают родители. Я вообще не понимаю, где столько денег люди берут, чтобы каждый день еду покупать и одежду всякую. Деньги очень важны. Я помню, как папа даже на нелюбимую работу ходил, чтобы у него зарплата была. Настроение у него после той работы всегда было неважное.

У меня всё есть. Это мама постоянно говорит: «Костику нужны новые кроссовки, Костику нужна новая куртка». А я редко понимаю, чем новая от старой отличается, если только не вырос из неё. Папа у нас тоже не очень любит себе что-то новое покупать. Мама радуется, конечно, разным подаркам, но в магазины чаще всего за продуктами ходит. Думаю, что нам всего хватает. Хотя иногда я слышу, как родители какие-то планы обсуждают и говорят фразу: «Мы не можем себе этого позволить».

Помню, как-то раз мама своей подруге рассказывала, что у нас тесно, но они с папой на квартиру побольше не могут заработать. Я очень этому обрадовался. Ничего у нас не тесно! Это же мой родной дом! Как его можно на какой-то другой променять, пусть даже и побольше? Я себе этого просто представить не могу! Как можно переехать из нашего переулка? От всех моих друзей и соседей, от моей беседки? Даже если у нас ещё теснее станет, я отсюда никуда уезжать не хочу. Только если потом, когда вырасту и женюсь. И это, наверное, будет очень грустно. Надеюсь, что жена мне попадётся добрая и весёлая, как моя мама, и мы с ней привыкнем жить где-то в другом месте, но будем часто ездить в гости в наш Солнечный переулок.

Вот папину маму, бабушку Машу, мы все вместе уговаривали в город переехать, чтобы она поближе к нам была и на огороде не работала, а она так удивилась: «Как это я из своего родного дома могу уехать?» Я её очень понимаю. Я, например, даже бы в путешествие кругосветное когда-нибудь отправился, но только при условии, чтобы потом домой вернуться. Хорошо, что мы себе не можем позволить квартиру побольше! А вот про остальное я не уверен. Надо повнимательней изучить вопрос. А вдруг у моих родителей нет чего-то, что они хотят, о чём мечтают? Только мне не признаю́тся.

До истории с выставкой я не очень понимал, что можно, а что нельзя позволить себе без денег. Точнее, не особо задумывался. Олег Михайлович купил у меня один рисунок «за очень хорошие деньги», как сказал мой папа. Этих денег хватило на то, чтобы купить ещё бумаги, красок, кисточек, карандашей и сделать рамки на все работы. Мне понравилось слово «работы». Не рисунки, не картины или картинки, а именно работы. Это делало меня значительным и серьёзным.

Папа с гордостью всем друзьям рассказал, что «сын заработал первые деньги своим трудом». Он весь вечер сидел на телефоне. Я первый раз такое видел и слышал. Обычно это мама у нас всех подружек обзванивает, чтобы сообщить им, что я пятёрку получил по контрольной, например. А тут – папа… Я понял, что для него это было важно. И пусть эти деньги не лежали на столе и на них нельзя было продуктов купить, но папа сообщал друзьям, что я их «заработал и вложил в своё дело». Это было немного смешно, хоть и правда. Честно говоря, я не знаю, смогли бы мы себе позволить оформить все мои рисунки в багет без этих заработанных денег. Это оказалось дорого, хоть мы с папой и самый простой багет выбрали.

Главное теперь было хорошо поработать, как сказал Олег Михайлович, и нарисовать ещё столько же рисунков, сколько у меня уже было. Это оказалось самым сложным.

Так-то мне рисовать всегда хочется. Я это люблю больше всего на свете. Но когда оказалось «надо», у меня вдруг ничего не получилось. Как будто вдохновение пропало.

Я про вдохновение всё давно понял, кроме одного: мне совершенно неясно, как и почему оно приходит. А тут ещё за меня все переживать стали, спрашивать, как работа продвигается. Все почувствовали ответственность за мою выставку. Мне от этой всехней ответственности вообще рисовать расхотелось.

Родители с самого утра до́ма спрашивают, Оля с Игорем – в школе, дед Дима с Ленкой – во дворе, даже бабушки звонили. И все с одним вопросом: успеваю ли я всё нарисовать. А я, видимо, не успеваю, потому что ни одного нового рисунка не нарисовал, хотя время выставки приближалось. Я грустно смотрел на рамки для рисунков (их папа у меня в комнате сложил) и думал: «А что, если они все так и останутся пустыми?»

Теперь я знаю, что такое «груз ответственности». Раньше папа об этом рассказывал, жаль, я не услышал, что именно.

За два дня до выставки мне стало совсем плохо. Я почти ничего не нарисовал, а то, что уже было будто бы готово, мне совсем не нравилось. Я сидел в комнате перед мольбертом с кисточкой в руках и терпеливо ждал вдохновения. Даже попробовал на потолок пялиться, будто оно оттуда должно было на меня свалиться, но не сваливалось.

Мне казалось, что я всех подвёл. Особенно Олю. Они ведь ещё вот что с мамой придумали: напечатали на принтере приглашения на мою выставку, а потом вместе с Игорем во все почтовые ящики их бросили. И не только в нашем переулке, но и в домах рядом с кинотеатром. Это было непросто, не везде им дверь подъезда сразу открывали. Там же домофоны. Но Оля терпеливая и упрямая. Всех, кого смогла, уговорила. И в школе ребятам приглашения раздала. Одной бумаги сколько потратила! А я ничего нарисовать не смог. Стыдно.

Вдохновение на меня напало внезапно. Мама покормила сестричку, уложила её спать и попросила меня за ней присмотреть часик, пока сама в поликлинику сбегает. Ей срочно надо было. Обычно она меня одного с сестрой оставаться не просит. Поэтому я понял, что очень надо, раз в такой ответственный момент она решила меня отвлечь.

Я сидел у родителей в спальне, смотрел на сестру и тихо шёпотом с ней разговаривал: «Эх, Мира, Мира. Если бы ты только знала, какой у тебя никудышний старший брат. Жалко, что ты не можешь мне помочь». Мира улыбнулась во сне и очень смешно сморщила нос. А потом ещё и чихнула! И так она это забавно сделала, что я… тут же в свою комнату за бумагой и карандашами побежал, а потом сел напротив её кроватки и как начал рисовать, что даже не заметил, как мама вернулась!

Мама сразу всё поняла. Пока сестрёнка спала, я аж десять разных рисунков нарисовал. А потом ещё и их с мамой вместе! А потом у меня фантазии какие-то появились интересные про то, как Мира выросла и мы всей семьёй в парк пошли и в кино. И карандашами, и красками рисовал, и всё у меня получалось! Я не мог остановиться! Мы потом с папой, когда рисунки в багет оформляли, увидели, что некоторые из них ещё мокрые были – краска не успела высохнуть. Поэтому мама нам их в пищевую плёнку завернула, будто бутерброд мне в школу, чтобы они не попортились и не прилипли друг к другу.

Папа все мои работы сам в кинотеатр привёз и очень волновался, когда их на стены развешивали.

Выставка прошла хорошо. Открытие было самое настоящее. С красной ленточкой. Даже люди собрались. И не только те, кто в кинотеатр пришёл фильм смотреть, а ещё и по Олиным объявлениям. Олег Михайлович сказал в микрофон: «Имею честь представить вам работы начинающего художника Константина Иванова». Это я. Меня хвалили.

Я ещё не очень знаю, как правильно отвечать, когда хвалят, и про «имею честь» надо подумать, но всё это было очень приятно. Я отошёл потом подальше и из-за большого аквариума наблюдал, с каким выражением лица люди мои рисунки рассматривают. Никто не ругал их. Такого я не слышал. Все серьёзно смотрели. Внимательно. А от рисунков с сестрой улыбались даже. Сестра моя тоже была на выставке. И родители были. Я видел, что они гордились. Мама даже фотографировалась с Мирой на руках возле того рисунка, где они вместе. А потом у меня корреспондент интервью брал. Я сначала спрятался и не хотел выходить, но Оля объяснила, что так надо для работы и для новых выставок. И я согласился. Вопросы мне задавали хорошие: про то, как я начал рисовать, про папу с мамой и про сестру. Не спросили про Олю, но я сам рассказал, что это она мне помогла всё устроить.

Мои рисунки висели в кинотеатре целую неделю. Потом Олег Михайлович позвонил папе и спросил, не хотим ли мы устроить благотворительный аукцион перед закрытием выставки? Я знаю уже про благотворительность. У нас в школе такой аукцион однажды проходил. Ребята поделки приносили. Только я тогда свои рисунки постеснялся показать. Сейчас я решил не стесняться. Несколько рисунков, действительно, купили, и мы с папой приняли решение отправить деньги в собачий приют, потому что мы оба собак любим и жалеем. Мама, Оля и Игорь нас поддержали.

Вот так я впервые заработал денег. Я их, конечно, в руках не держал, но был очень счастлив. Теперь я мамину фразу понимаю: «Не в деньгах счастье». Я ж не от них радовался, а оттого, что у меня получилось на хорошее дело заработать. А папа после всего этого говорил свою любимую фразу: «Мужик растёт».

9. Про ангелов

Недавно ко мне соседка Ленка сама во дворе подошла, и сама разговор завела. Это редкий случай. Обычно она так не делает. Нет. Чаще я к ней с каким-то вопросом или просьбой обращаюсь.

Мы уже давно на дружеском совете решили, что Ленка – хороший человек. И Оля, и Игорь, и дед Дим с этим согласны. Дедушка вообще уверен, что у неё душа добрая. Но посторонним людям это заметить очень сложно. Ленка выглядит и ведёт себя так, что к ней страшно подойти. Я не знаю даже, как вам это объяснить. Она красивая. И одевается красиво. Но вот как-то слишком красиво. Будто таких на самом деле в жизни не бывает. Будто такие только в кино есть, а по улицам не ходят. И лицо она умеет делать такое сердитое, будто, если с ней поздороваться, она в ответ кричать начнёт. Как нахмурит свои красивые чёрные брови, как губы сожмёт, как глазами сверкнёт, так хочется сразу убежать. Мы-то уже знаем, что это она всё «для образа» делает. Она сама так сказала. Но на всякий случай мы уточнять не стали: для какого такого образа. Наверное, это она для своих роликов в интернете старается, но есть вопрос: когда её никто не снимает – зачем?

Несколько раз я видел Ленкино настоящее лицо, без краски и ресниц. Она очень милая, но быть милой стесняется. Это мой вывод.

Я про Ленку почти ничего не знаю. Сначала она мне сильно не нравилась. Наверное, потому, что мне казалось, что и мы ей все не нравимся. Она смотрит на соседей в нашем переулке с удивлением: «Где я?» Похоже, что чувствует себя королевой из какого-то сказочного королевства и не понимает, как оказалась среди обычных людей. Потом, через некоторое время, она, наверное, поняла, что мы тоже все немного «необычные», и стала с нами иногда общаться по-доброму. С тех пор мы даже решили считать её своим другом, но пока ей об этом не говорим. Это не тайна. Просто случая не было сообщить.

Ленка живёт одна. Без мамы и без папы. Никто при мне про её родителей не говорил, а сам спрашивать я побоялся. Вдруг там – боль, как у дедушки от фотографий в одном из старых альбомов? Но именно поэтому я и не удивился, когда Ленка сказала, что ей мой совет нужен. Конечно, если у человека дома никого нет, ему даже с чужим ребёнком иногда посоветоваться нужно.

– Костик, скажи как художник: что мне нужно в себе поменять?

Вопрос был сложный и очень ответственный. С одной стороны, мама мне всегда говорит про то, что все люди уникальны и что все – прекрасны. И я с мамой в этом вопросе почти согласен. Не про «прекрасны», конечно, а про «уникальны». С другой стороны, если человек советуется с другом и хочет поменяться в лучшую сторону, это же здорово. Я вот прислушиваюсь к своим друзьям. Но Ленка – взрослый человек. Как ей дать совет и не обидеть её? Я-то знаю, какая она бывает, когда обижается.

Я сказал:

– Лена. Ты интересная и необычная. И дедушка говорит, что у тебя добрая душа. Но выглядишь ты иногда очень злой.

Ленка не обиделась совсем:

– Ага. Это, наверное, из-за формы бровей. Или вот тут складки носогубные. Надо корректировать?

Что корректировать? Я даже не понял сначала. Решил на всякий случай продолжить давать ей советы, пока она слушать не передумала:

– Я не знаю, из-за чего, Лен, но ты так смотришь на людей, будто стукнуть хочешь. А иногда так разговариваешь, что с тобой дружить не хочется.

Ленка рассмеялась:

– Я не про это. С этим я как-нибудь без всяких разберусь. Я тебя про формы спрашиваю. Про внешность. Ты ж художник. Чего мне не хватает для идеала? Что мне в себе надо переделать?

Тут я за Ленку сильно испугался. Надо с ней скорее сильно подружиться. Она точно без нас пропадёт. Хоть она и взрослая, но получается, что не очень умная. Это как же можно в живом человеке что-то переделывать? Она же не трансформер. Я подумал, что ей надо книг побольше почитать, но вслух всего этого говорить не стал. Только добавил:

– Лена. Ты красивая.

Ленка посмотрела на меня строго:

– Точно?

Я очень уверенно ответил:

– Точнее не бывает! Хочешь, я тебя нарисую, чтобы ты ещё раз в этом убедилась?

Ленка сказала:

– Ну ладненько.

И ушла. Без всяких «спасибо» хотя бы.

Я хотел обсудить этот разговор с дедушкой, но у нас произошла большая неприятность. Дед Дима заболел. Сначала на улицу несколько дней не выходил. Я ему звонил, спрашивал, не простудился ли он, но дедушка говорил, что всё хорошо, только слабость большая, и что, наверное, это давление. Я спросил, что ему нужно, а он сказал, что ничего, что всё у него есть. Я в гости попросился, он отказал мне. Я что-то разволновался. Стал звонить ему и после школы, и перед сном, а он отвечал мне очень слабым голосом и вообще был не в настроении поболтать.

Тогда я к нему решил зайти без предупреждения и приглашения. У нас это бывает. Он обычно не удивляется, когда я в дверь звоню. Но в этот раз я долго на звонок нажимал, а он не открывал. Тут уж я и стучать стал. Испугался, плохое почувствовал. Набрал ещё раз его по телефону. Он трубку снял, я его голос услышал, но вообще не понял, что он мне сказал. Я быстро побежал домой, к маме, рассказываю ей всё, а она говорит: «Срочно скорую вызываем!»

Ещё мама сразу позвонила в домоуправление и в полицию. Оказывается, без полицейских дверь открыть в чужую квартиру никак нельзя, даже если там человеку плохо. Скорая приехала быстро. Дедушка так и не открывал. На телефонные звонки не отвечал. Мы с мамой и с сестрёнкой в коляске во дворе всех ждали. Я подпрыгивал, чтобы в окна заглянуть, но ничего разглядеть не мог. Занавески мешали. Дождались полицию и приняли решение дверь не ломать, а через окно проникнуть в квартиру. Окно потом легче ремонтировать. Хорошо, что дедушка на первом этаже живёт.

Очень скоро врачи вынесли его на носилках и стали загружать в машину скорой помощи. Там один из врачей сказал, что у дедушки инсульт и что очень хорошо, что мы все так быстро среагировали. Я тут же посмотрел про инсульт в интернете: серьёзное дело. Наш дед Дим в опасности.

Врач спросил у мамы, есть ли у дед Димы кто родной, и я сразу, конечно, крикнул, что я, но меня почему-то брать в машину вместе с дедушкой отказались. Я очень переживал, что сейчас его увезут в больницу и он там будет совершенно один. И даже если ему что-то понадобится, ему будет некому это сказать.

Я даже маму хотел начать уговаривать, чтобы мы все вместе с сестрёнкой туда отправились, но тут вдруг слышу: «Мне можно поехать?» Оборачиваюсь – Ленка! Врачи так обалдели от её внешнего вида, что, не спрашивая, кто она, сказали «можно». Ленка, видимо, опять у беседки во дворе какое-то модное видео снимала для интернета, поэтому была в ярко-жёлтом костюме и в такой же ярко-жёлтой огромной шляпе, перехваченной чёрной атласной лентой. А ещё у неё были чёрные очки и чёрная сумочка. И губы красные. Ну… Ленка, одним словом. Дедушке бы понравилось, но он почти спал.

Так они и уехали.

Из больницы нам Ленка присылала через каждые два часа сообщения. Короткие, но понятные: «Говорю с врачом», «С дедом всё будет ок», «Отвезли в реанимацию», «Никуда не уеду, не волнуйтесь», «Вот список того, что из дома деду надо привезти». Она домой уехала только поздно ночью. А на следующий день, когда папа в обед привёз нас с Игорем и Олей проведать дедушку, нам сказали, что у него уже с утра «очень милая девушка» дежурит. Мы в палату, а там – Ленка. Уже без жёлтой шляпы, но тоже яркая. Не заметить невозможно. Она с врачом разговаривала. Врач сказал: «Какой богатый Дмитрий Евгеньевич на внуков. Вы только недолго. Он ещё слабенький совсем. Но всё с ним будет хорошо».

Мама моя бульон для дедушки передала. Ленка сказала, чтобы мы не волновались и что если дедушка есть сможет и захочет, то она его покормит. Даже мой папа удивился – не ожидал, что Ленка уезжать с нами домой не собирается. Она сказала, что попозже поедет.

Так каждый день и было. Ленка с дедушкой с утра до вечера в больнице проводила. Все на неё ходили смотреть. И врачи с разных этажей, и даже пациенты. Ну это и понятно. Ленка у нас очень заметная, особенно в больнице на фоне белых халатов. Она для дед Димы всё сама делала. Даже книжку какую-то ему читала и новости из интернета. А мы по очереди приезжали после школы. Нас родители привозили.

Когда дедушку выписали, мы решили дружеский совет устроить, чтобы договориться, как лучше за ним теперь и днём и ночью присматривать, чтобы снова чего не случилось. Но врач сказал, что в этом нет необходимости, что дедушка «легко отделался». Только говорить стал медленней и некоторые слова не сразу вспоминает. И ещё врач признался, что немного завидует нашему деду, потому что у него есть такие верные друзья. И что если бы мы вовремя скорую не вызвали, то дела бы обстояли намного хуже.

Врача звали Иван Сергеевич. Он такой молодой, худой, в очках и похож на старшеклассника, но в больнице к нему все с большим уважением относились. Медсёстры сказали, что он не только нашего деда спас, но и многих других. Мы его поблагодарили за дед Диму. А врач нам свой телефон дал на всякий случай и ещё много про Ленку расспрашивал. Ну а что мы могли ему рассказать? Сказали только, что она тоже из нашей компании. Иван Сергеевич головой покивал: «Ну тогда всё понятно». И ещё он Ленке диагноз поставил: сказал, что у неё «сердце в правильном месте». Я удивился. Раньше я думал, что сердце у всех людей расположено одинаково, в одном и том же месте – слева. Может, нет?..

Дедушка очень рад был домой приехать и уже через несколько дней стал потихоньку выходить во двор, пока не гулять, конечно, а в беседке посидеть. Мы решили для него пикник устроить. Принесли вкусное из дома и просто болтали про всякую ерунду. Потом к нам Ленка вышла.

– Привет, дед, – говорит. – Выглядишь бодрячком!

Дедушка заулыбался:

– Леночка! А ты знаешь, что я тебя среди ангелов видел?

Мы все удивились: как так? И он рассказал нам удивительную историю:

– Я не понял, как так получилось, но вдруг земля подо мной закружилась-закружилась и стала отдаляться далеко-далеко. А я – в космосе. И у меня глаза закрыты, но я вижу всё ясно. Звёзды, Луну, планеты. Совсем рядом. И не страшно совсем. Сначала я один летал, а потом какие-то люди меня окружили и стали рассказывать, что мне тут, в космосе, будет очень хорошо. Уговаривали: «Полетели дальше с нами». А я им говорю, что не могу, что у меня соседи хорошие и друзья, что мне домой надо. А потом вдруг понимаю, что это не люди, а самые настоящие ангелы. Тогда я засомневался. Может, и не надо мне домой? Может, думаю, и вправду с ангелами полетать? Начал их внимательно рассматривать. У них такие лица добрые, красивые, одежды длинные белые. А один ангел в большой жёлтой шляпе вдруг говорит мне строгим голосом: «Дед, ты чего это удумал? Ну-ка, давай, очухивайся побыстрей. Мы тебя в беседке ждём!» Смотрю, а это Леночка наша. Брови нахмурила… Я тогда всем другим ангелам говорю: «Извините, меня Лена зовёт». Глаза открываю – сам я лежу на кровати, а она рядом сидит и говорит мне, что я молодец.

Я после этого разговора к Ленке подошёл и говорю:

– Лен, вот если бы ты в себе что-то поменяла, как бы тебя дедушка среди других ангелов узнал?

10. Про судьбу

Как-то раз мы с родителями опоздали на поезд. Хотели к бабушке в деревню поехать на выходные, но не успели. Мама сказала: «Ну ничего. Не судьба, значит». Я тогда впервые услышал такое выражение. Что значит «не судьба»?.. Даже в дневнике об этом написал: «Дорогой дневник, если есть судьба какая-то и уже заранее известно, что с нами будет, то так нечестно. И неинтересно».

Я не знаю, верить в судьбу или нет. И если верить, то как её понимать. Вот мама очень радуется, что я на скрипке играю. А я не радуюсь. Может, если моя мама в судьбу верит, прийти к ней однажды и сообщить, что «не судьба мне быть музыкантом». Иногда мне кажется, что она и сама это знает, но почему-то очень просит меня не бросать музыку. Говорит, что это помогает общему развитию. Наверное, помогает. Не буду спорить с мамой. Но в моих руках скрипка так не звучит, как у Игоря. Вот когда Игорь играет, сразу слышно – судьба.

Или я чего-то не понимаю, и нужно идти по своей дороге и не думать ни о какой судьбе? Или «своя» дорога и есть судьба? Запутанная тема… Поговорил с мамой. Ну… Вы уже поняли. Она меня запутала окончательно и навсегда. Она сказала, что её судьба – это папа и что она это сразу поняла. А потом ещё сказала, что её судьба – это мы с сестрой. И что она всегда хотела сыночка и доченьку. И ни о какой скрипке или о чём-то похожем не упомянула. Я понимаю: скрипка по сравнению с папой – ерунда. А поезд, на который мы опоздали?..

Взрослые люди очень плохо обращаются со словами. Лениво. Часто разговаривают так, что слова становятся не важными. Не выбирают их аккуратно. А я уже много слов успел изучить. Думаю над ними. Хочу понимать, что они точно значат, чтобы потом в правильном месте их сказать или написать. Хочу, чтобы они вес имели. А у взрослых часто по-другому. Иногда они очень много слов говорят для красоты. Или просто потому, что поболтать хотят подольше. И иногда даже не переспрашивают друг друга, если что-то не поняли. Вот в школе между пацанами часто можно услышать такой разговор, когда кто-то не понял, что другой имел в виду, и выясняет. И если правильно всё не объяснить, то дело может и до драки дойти. Возможно, взрослые пропускают некоторые слова, чтобы не драться.

Когда мама сказала, что папа – её судьба, я про Таню вспомнил, про девочку, в которую был влюблён, когда мне было пять лет. Наверное, я и сейчас в неё влюблён, если ни в кого другого ни разу не влюблялся. У нас в школе много красивых девчонок. Я ни про кого из них не думаю вообще. Таня давно уехала из нашего переулка, а я до сих пор про неё вспоминаю. Особенно под Новый год. Это немножко грустно и приятно. Но, наверное, «не судьба».

Мне очень хотелось с кем-то про мои чувства поговорить. Но я никак не мог выбрать с кем. Я доверяю родителям и друзьям, но в этом вопросе одного доверия оказалось мало. Мне нужно точно быть уверенным в том, что они даже нечаянно ничего такого не скажут, чтобы я не испугался откровенничать дальше и вовсе потом никогда не захотел разговаривать ни про что. Я только сейчас понял, что значит «душу открыть».

Однажды мамина подруга пришла к нам в гости «на жизнь жаловаться». Мама так и сказала нам с папой: «Ребята, вы сегодня после ужина на кухню без стука не входите. Ко мне тётя Кристина придёт. Будет на жизнь жаловаться». Это мама не обидно так сказала, а взаправду. К ней часто приходят с такими разговорами. Папа сказал, что мама их «лечит». Не всерьёз, конечно. Она же у нас не врач. Я уже давно погуглил и знаю, что такое «метафора».

Я не подслушивал специально, но тётя Кристина в тот вечер плакала и очень громко несколько раз повторяла одну и ту же фразу: «Я ему душу открыла, а он в неё плюнул».

Эх! Если бы не мамина просьба без дела на кухню не входить, я бы с большим интересом тёте Кристине вопросы про душу позадавал. Где она? Все про неё говорят, но я хочу знать: где она у человека конкретно находится. Я пока не определил. Возможно даже, её у меня вовсе нет.

Я как-то на рентген ходил с мамой. Там мне лёгкие фотографировали. На снимке меня насквозь было видно. Но только ничего такого важного и необычного я не разглядел: рёбра, сердце, лёгкие – и никакой души. Пока мама не слышала, я спросил у доктора: «Скажите, пожалуйста, а душу на этом аппарате можно сфотографировать?» Доктор мне улыбнулся и ответил, что «наверное, можно», но только никто к нему «с таким направлением не приходил». «Ну а где она? Где?» – спрашиваю. Врач развёл руками… Даже врачи не знают.

Тётя Кристина знает. Потому что она в неё плевок получила. Точное попадание было. Я никогда не забуду её слов: «Понимаешь? Прямо в душу! Прямо в душу!» Таким голосом люди не врут…

Когда моя мама сообщает мне или папе о том, что у неё «душа болит», она всегда хватается руками за разные части тела. Обычно где-то в области грудной клетки, но однажды вообще себя обхватила, будто обняла. А от дедушки Димы я слышал как-то в разговоре, что у него «душа ушла в пятки». Сказал он мне это, глядя прямо в глаза. Понимаете? Не врал и не придумывал. Бабушка Маша, когда волнуется, говорит, что у неё «душа не на месте», а когда счастливая отчего-то, сообщает, что у неё «душа поёт». На конкретные вопросы о местоположении души никто из взрослых не отвечает. У меня возникло подозрение, что её вообще нет, что это – та самая метафора.

И только когда я захотел поговорить с кем-то о своей любви, я понял, что во мне какой-то комочек сидит, который не даёт слова сказать, а если я уже почти приготовился рот открыть, вдруг так начинает в ушах шуметь и горло пересыхает, что сразу понятно: душа беспокоится. Это было ясно без чужих объяснений. Это только самому почувствовать можно.

Установлено. У меня есть душа. Иногда я вообще про неё не вспоминаю, а иногда проверяю: на месте ли? И стоит только правильную мысль подумать, внутри начинается какое-то движение. Наверное, у меня, как у мамы, душа по организму блуждает, поэтому её на рентгене и не видно.

Хорошо, что я не бездушным оказался. Бывают такие. Я не зря беспокоился. И хорошо, что я успел про душу заранее порассуждать, иначе не знаю, что со мной было бы!

Прихожу в школу. Всё как обычно. Нормально всё. А внутри этот комочек беспокойный. Колотится. И непонятно, с чего вдруг? Ни перед кем не стыдно. Контрольную не писать. Ни с кем не ссорился. Но что-то там такое внутри происходит, как будто болит или ноет. Как объяснить-то? Когда очень тревожно, но приятно почему-то. А ничего не случилось же. Оля на месте. Игорь поздоровался перед уроками дружеским подзатыльником. Звонок вовремя прозвенел. Впереди четыре урока. Суббота. Хороший день. А внутри тук-тук-тук. Дверь класса открывается, и учительница входит:

– Ребята. У нас новенькая. Таня Осокина. Таня, проходи, садись на свободное место.

А свободное место прямо передо мной… Таня… Она проходит и садится. Я уставился в её затылок и замер. Хорошо, что меня на этом уроке не вызывали к доске. Я бы не дошёл. У меня так душа разбушевалась, что уже и до пяток добралась, наверное.

Оля, кажется, сразу меня поняла. Прям почувствовала. Настоящий друг. Когда звонок с урока прозвенел, я так и сидел «замороженный». Кто-то меня толкнул в плечо, а Оля быстро толкальщика отодвинула: «Не трожь Костика». Прямо рядом со мной какая-то суета началась. Пацаны поближе к Таниной парте специально подбегали, чтобы получше её рассмотреть. Они пока ничего ей не говорили, не знакомились, но разглядывали и дела какие-то поблизости находили. То упало что-то, то мимо пройти надо. Девочки тоже знакомиться не торопились. Даже Варя, рядом с которой Таню за парту посадили. Она тоже нарочно громко почему-то с другими девчонками болтать начала. А Таня в своём портфеле копошилась. Мне из-за спины не видно. Может, ручку запасную искала, или, может, у неё бутерброд развернулся (у меня такое было однажды). Я подумал, что обязательно надо что-то сказать ей или хотя бы сильно ткнуть её пальцем в спину, чтобы она повернулась. А она сама…

Поворачивается, протягивает мне помятую пластиковую ёлочную игрушку (это ж я её давным-давно, когда у неё в гостях с мамой был, сломал!) и говорит:

– Костик, кажется, это судьба.

11. Про благодарность

Мамина подруга тётя Кристина, та самая, которой в «душу кто-то плюнул», – очень умный человек. Она всегда даёт моей маме советы. Мама про эти её советы иногда вспоминает, но никогда им не следует. Не потому, что не хочет, а потому, что забывает. Когда тётя Кристина спрашивает, почему мама даже не попробовала сделать так, как она ей подсказала, мама обязательно извиняется и начинает на себя наговаривать: «Ой, это потому, что я такая глупая. Голова у меня дырявая. Совсем закрутилась с малышкой». Ей становится в такие моменты очень неудобно перед подругой.

Мама у нас добрая, просто рассеянная. Наверняка, если бы она успевала следовать умным советам, её жизнь стала бы ещё лучше. Так-то я знаю, что мама обычно всем довольна. Она, например, может просто в окно посмотреть и замереть так минут на десять, а потом обернётся на нас с папой с самым радостным выражением лица и вдруг скажет: «Как хорошо!»

Однажды я услышал, как тётя Кристина маме сказала: «Мила, ты достойна лучшего!» Папа тоже это услышал и с тех пор называет её маминой «заклятой подругой». Я, даже когда погуглил, не очень понял, что он имел в виду, но задумался вот над чем: а вдруг мама только делает вид, что ей всё нравится? Просто потому, что любит нас с папой и не хочет нам портить настроение.

Я же тоже иногда так делаю. Например, когда мама что-то не очень вкусно приготовила, но старалась. Я тогда как папа поступаю: ни за что не признаюсь, что невкусно получилось. Зачем человека лишний раз расстраивать? Или вот когда мама долго какую-то историю рассказывает, совсем неинтересную, я могу сделать вид, что мне интересно, раз она захотела со мной поделиться. Ну а что мне? Сложно что ли? Папа на работе. Сестрёнка ещё маленькая, не понимает ничего. Послушаю, покиваю головой, понаблюдаю, где надо смеяться. Только у мамы губы в улыбке начнут расплываться, как я тут же хохочу. И у неё настроение отличное от этого: «Костик, как мы хорошо с тобой поболтали! Как хорошо жить!»

Я очень рад, что моей маме живётся хорошо, но когда тётя Кристина сказала, что мама достойна лучшего, то подумал: а может, и правда? Она же не пробовала. Ни одного совета не выполнила. Всё отмахивается от них, будто и сама про себя думает, что «недостойна». Я вот заметил, что если маминой подруге сделать комплимент, например сказать, что у неё причёска красивая, то она серьёзно головой кивнёт и скажет «спасибо» с такой интонацией, будто говорит «я знаю». Если маме комплимент сделать, она так удивляется и сияет, будто впервые доброе слово в свой адрес слышит. Хотя мы с папой часто ей доброе говорим.

С моей точки зрения, наша мама и вправду заслуживает всего самого лучшего. Почему же она в это не верит? Что бы ни произошло, радуется. Странный человек.

Вот если совсем честно… Ну, если прям совсем. Мы с папой думаем, что наша мама достойна лучшей подруги. Ну видит же тётя Кристина, что у мамы времени нет, так пусть отстанет со своими советами. Или пусть нас научит, что для мамы хорошего сделать. Я и сам решил без всякой тёти с этим разобраться. Спросил как-то аккуратно:

– Мам, как у тебя дела?

А мама мне весело:

– Лучше всех!

Надо же… А я и не знал. Видимо, моя мама тоже свою подругу любит и не всё ей рассказывает, чтобы не расстраивать. Она и не хочет, наверное, выполнять все эти советы, но, раз той нравится их давать, слушает. Как я, когда невкусную еду ем. Бывают же у них и разные другие, весёлые темы для разговора, если сначала советы перетерпеть.

Я потом у дедушки спросил, почему моя мама ответила, что дела у неё лучше всех? А он мне объяснил, что это потому, что она ничто не принимает как «должное» и за всё в этой жизни благодарна. Это была очень интересная мысль. Я решил её записать.

«Дорогой дневник. Сегодня был солнечный день. Обычное дело. Просто погода хорошая. Просто лето. Мама с утра до вечера от этого радовалась. Так и сказала перед сном: „Спасибо этому дню“. Значит, она даже про солнце не думает, что оно должно светить. А вот я, когда всё хорошо, думаю, что так и надо. Завтра исправлюсь».

На следующий день я написал список всех, кому спасибо никогда не говорил за «просто так». Нет, когда родители, или друзья, или посторонние какие-нибудь что-то хорошее мне делают, я говорю спасибо, но не за то, что «светят».

Вот прям с утра и начал: родителей обнял, сказал им спасибо. Мама подумала, что за завтрак. Папа спросил: «Чего это ты?» Я, конечно же, сделал вид, что не услышал вопроса, потому что не знал, как короче ответить. Потом я сестре тихонечко прошептал: «Спасибо». А она на меня кашей наплевала, которую чуть раньше съела.

Потом я в школе Игорю и Оле собирался спасибо сказать, но Игоря поймать было сложно. У него какое-то очень музыкальное настроение было с утра, носился по всей школе, как ураган, и пел что-то. Ну а учителя, как всегда, думали, что это он так просто орёт и хулиганит. Пришлось дождаться, когда он на меня наступил и крикнул: «Извини, Костян». Вот тогда я ему в ответ крикнул: «Спасибо». Он даже не обернулся. Но мне было главное сказать.

Олю легко благодарить. Она мне в течение дня много хорошего делает: то пирожками мамиными поделится, то ластик даст, то карандаш. Я всё время что-то дома забываю, а у неё всё с запасом в портфеле. Оттого он такой тяжёлый. Я ей сказал: «Спасибо». Она улыбнулась, про что-то своё подумала. Потом я на уроке математики Тане в затылок спасибо сказал. Она не повернулась. Я очень тихо…

После школы я к дедушке зашёл. Думаю, ну хотя бы ему скажу, как задумал. Потому что со всеми остальными у меня пока не очень получилось: «Дед Дим, я хочу тебе сказать спасибо за то, что ты есть». Дед Дима стал плохо слышать в последнее время, что ли. Он сразу как-то засуетился, отвернулся, старался на меня не смотреть. Говорит: «Костик, может, чайку хочешь?» А у самого, вижу, немного глаза влажными стали. Я подумал, что не в лучший момент к нему зашёл. Ему, наверное, хотелось одному побыть и погрустить о чём-то. Так что чай я пить не стал.

Без «спасибо» у меня ещё Ленка оставалась. Я её на балкон выкричал. Она выскочила немного сердитая: «Чего тебе?» Я кричу: «Лен! Спасибо тебе за всё!» А она мне: «Да пожалуйста!» И назад в квартиру ушла. Ну вот. Хоть с одним человеком вышло, как я хотел.

Я потом попозже соберусь и ещё раз попробую.

12. Про инопланетян

Однажды мы с Олей и Игорем во дворе гуляли и фантазировали про разное. Оля сказала: «А представляете, сейчас бы здесь приземлилась летающая тарелка и из неё вышли бы инопланетяне!» Мы представили.

Игорь тут же придумал миллион вариантов нашего с ними разговора, как бы мы знакомились, как бы объясняли им всё про наш переулок и вообще про всю Землю. А Оля сказала, что ей кажется, что они и так уже давно всё про нас знают, потому что наблюдают за нами.

Я посмотрел на небо и подумал, что днём им за нами наблюдать сложно было бы. Их бы сразу заметили, а вот ночью – сколько угодно. Но если смотреть за людьми ночью, то ничего понять невозможно.

В любом случае, знают они что-то уже про нас или не знают, нам бы очень-очень хотелось хоть с какими-нибудь инопланетянами встретиться, чтобы удивиться. И чтобы посмотреть, как они всему тут будут удивляться.

Мы решили для них приманки оставлять в разных местах, чтобы шансов, что они именно у нас приземлятся, было больше. Еду всякую и записки. Рецепты еды Оля придумала. Она сказала, что есть они должны что-то необычное, что надо много разных комбинаций придумать, поэкспериментировать. Что-то им обязательно подойдёт. Экспериментировать было интересно: мы и молоко со стиральным порошком смешивали, и крем для рук с томатным соком, и шампунь с компотом.

Самое главное было правильно эту еду разместить, чтобы бродячие собаки или кошки дворовые её не съели. Игорю отличная мысль пришла: картонные пакеты из-под молока и кефира с крышечками. Я эти пакеты по-звёздному раскрасил и подписи сделал: «Еда для инопланетян». Ну и потом мы их по деревьям в нашем переулке развесили.

Записки написали простые, чтобы инопланетянам долго расшифровывать их не пришлось, если они нашего языка не знают: «Привет! Мы вам рады». Завернули записки в целлофан, чтоб от дождя не размокли, и закопали в клумбах с цветами. Почему в клумбах? Не знаю, не могу сейчас объяснить, но была какая-то причина. Когда ты чем-то с друзьями увлечён, то всё кажется логичным.

Над нами ребята во дворе смеялись. Говорили, что такие игры для детсадовцев, а не для нормальных людей. И это сильно нам испортило настроение. Когда мы всю эту еду готовили, то прям верили в то, что инопланетяне прилетят и съедят её, а после того, как пацаны нас наобзывали по-всякому, даже вера куда-то пропала, ну и интерес. И это очень жалко. Другой игры мы никак придумать не могли, а очень хотелось вместе во что-то поиграть. И не в шахматы, и не в футбол. Хотя Оля бы и в футбол могла запросто. Хотелось таинственного. Пока мы инопланетян ждали, тайна была. Но перед пацанами вдруг стало стыдно показывать, что нам действительно интересно, что мы не шутим, а всерьёз.

Мы собрались в субботу после школы в нашей беседке, и нам впервые стало скучно. Не друг с другом, а от невозможности игру продолжить. Так, сидели, болтали о ерунде. Потом к нам дедушка пришёл. Оля его спросила: «Дед Дим, ты в инопланетян веришь?» А он вдруг сразу так загорелся: «Конечно! Я их давно жду! С тех пор как сам маленьким был». И как начал истории всякие разные рассказывать, из которых следует, что они, пришельцы, точно где-то есть! Скука моментально пропала. Мы дедушке всё про наши тайники рассказали и про специальную еду. Он нам ещё идею подсказал: надо посадочную полосу им нарисовать, чтобы они видели, куда садиться.

Нам тут же в голову отличная мысль пришла: покрасить бордюры люминесцентной краской. Ленка же приносила нам такую, когда мы дедушке жилетку на день рождения расписывали. Где-то же она её покупала. Побежали к Ленке. Она сказала, что у неё дома банка такой краски есть. Мы обрадовались сначала! А потом, когда она вынесла нам краску, оказалось, что это не банка, а «баночка», на ладошке помещается. Такой ни на что не хватит. Так что нужно или ждать, когда она нам сможет много такой краски купить, или что-то новое придумывать, потому что действовать хотелось прямо сейчас. Такое настроение у всех общее было, что прям подвиги совершать можно, если бы придумать какие.

Тут дедушка говорит: «Надо написать им приветствие азбукой Морзе». Какой такой «морзе»? Никто из нас раньше с такой азбукой не сталкивался. И дедушка нам всё рассказал… Вот это было открытие! Открытие века! Азбука, понятная для всех языков! Ну почему мы её в школе не изучаем? Это же очень интересно! Почти по-пиратски. Или по-инопланетянски. Оказывается, азбука эта – никакой не секрет, просто мало кто задумывается о том, какая она классная!

Про все точки и тире мы сразу поняли. Залезли в интернет, сфотографировали, дедушкину память проверили. Он на флоте служил, там эту азбуку и выучил, но это было давно, так что мы некоторые неточности в его знаниях обнаружили. Буква «А» – это точка и тире, буква «Б» – тире и три точки. Всё просто и чётко! Игорь тут же буквы и слова выстукивать начал. А Оля напевать. Это было очень весело! Мы на какое-то время даже про инопланетян забыли и начали разрабатывать план, как нам провести провода, леску или даже обычные верёвки с колокольчиками прям по воздуху из окна в окно друг другу и связываться азбукой Морзе по каким-нибудь очень тайным вопросам. Но потом подумали, что технически это всё очень непросто. Легче позвонить, конечно же. Но не интересней – факт!

Мы составили из точек и тире фразу «Привет! Мы вам рады» и решили писать по одной букве на каждом бордюрном камне, чтобы разборчивей читалось сверху. Краски нам хватило только на «Привет!». Оно и понятно: там только в одном восклицательном знаке два тире, две точки и потом снова два тире. А всё ведь надо было пожирней рисовать. Даже если это краска, которая светится, из космоса не рассмотреть, если совсем мелко.

«Привет!» – это, конечно, вежливо, но недостаточно. Лучше бы мы начали с «Мы вам рады». А тут ещё Оля запереживала, что это всё дождём смоется. Краска-то для ткани предназначена, а не для тротуара. Ну и ещё кто угодно затоптать может, кто любит по бордюру ходить. А кто не любит? Я сам люблю почему-то.

Тут к нам пацаны подошли – те, что постарше. Ну те, которые раньше смеялись. У них, оказывается, дельный совет был: написать приветствие где-то повыше. Идеально, конечно, на крыше дома было бы, но у нас теперь двери на чердаки крепко-накрепко закрыты.

Тут, смотрю, Таня идёт. В оранжевом платье. Красивая. Очень красивая… Я даже решил про инопланетян забыть и пойти домой рисовать её такую, оранжевую. Но Таня не мимо прошла, а прямиком в беседку, к Оле. Они там пошушукались между собой, а потом кому-то звонить начали. Таня в трубку громко говорила: «Ну дядь Серёж! Ну очень надо! Для друзей!» Я подумал: классно, что она в наш переулок вернулась и в нашу школу пошла. Ещё классно, что у неё друзья есть… А потом оказалось, что это она о нас говорила. Вот как она догадалась, что наша компания её с радостью в друзья примет?

Оля ко мне подошла и говорит: «По-моему, Таня отличная девчонка. Давайте с ней тоже будем дружить? Все вместе». Я сделал как можно более независимый вид и сказал: «Ну ладно, а чего нет?» Хотя внутри прям кричал: «Ура!» И ещё я немного заикаться начинаю, когда волнуюсь, так что слово «ладно» не с первого раза выговорил. А ещё я покраснел сильно. Аж уши горели. А ещё Оля – настоящий друг. Она сделала вид, что в моём поведении ничего необычного не увидела, и стала очень увлечённо Тане рассказывать про нашу игру, про нашу беседку, про мои рисунки зачем-то и вообще про всё. Ну а потом уже как-то и я к разговору подключился. Хотя у меня при Тане разговаривать плохо получается. Мне легче было головой кивать. Думаю, это из-за того, что я когда-то давно в детстве в неё влюбился, и вот сейчас, когда она снова появилась, выяснилось, что я перед ней сильно волнуюсь. Я потом обязательно с кем-нибудь умным, кто в этом разбирается, поговорю. Потому что понять хочу: это у меня всегда так будет или я потом привыкну. Ну а пока потерплю и понаблюдаю. Главное, что друзья у меня – хорошие люди. Умные. Никто не подкалывает. Не спрашивает, чего это я вдруг снова заикаться стал или молчу.

Дедушка вообще за меня как будто бы стал говорить: «А вот Костик как-то нарисовал» или «А вот Костик как-то так пошутил смешно», будто хотел меня в лучшем виде перед Таней представить, потому что я так перед ней стеснялся, что сложно было понять, что я могу быть интересным человеком. Оля вообще лучше всех умеет делать вид типа «всё нормально». По ней сразу можно издалека прочитать: «Всё нормально, мы и не обращаем внимания на то, что Костик влюбился». А Игорь вокруг нас бегал и азбуку Морзе пел и выстукивал. Он очень увлёкся. В такие моменты, когда он в чём-то новую музыку слышит, ему не до людей. Крикнул только что-то вроде приветствия инопланетянам, когда Оля сказала ему, что теперь мы все ещё и с Таней будем дружить.

«Дорогой дневник. Это случилось со мной давно. Я не ожидал, что, когда снова увижу эту девочку, почувствую то же самое, что тогда. Я жалею, что не сказал ей: „Я люблю тебя“, когда мне было пять лет, потому что сейчас я этого сказать не смогу. Мне очень страшно. А вдруг ей всё равно? Как перестать про это думать?»

На следующей неделе в пятницу Таня позвонила Оле, Оля – мне и Игорю, а я – дедушке. Ленке никто просто так не звонит, потому что она хоть и друг, но дружит с нами по своим правилам. Ничего. Так тоже нормально.

В наш двор приехала пожарная машина! Её водитель – друг Таниной мамы, дядя Серёжа. Он выскочил из кабины, поздоровался и спросил: «Ну? Где писать будем? Давайте по-быстренькому. Мне долго задерживаться нельзя». Мы такие… стоим, молчим. Дедушка спрашивает: «Что писать? Не понял». А дядь Серёжа ему: «Ну как же? Вот это, – бумажку разворачивает с точками и тире. – Здесь вроде как „Привет! Мы вам рады“».

А мы уже и забыли! У нас уже инопланетяне в Солнечном переулке – вчерашний день. Мы уже все другим увлечены. Я вообще только про Таню думаю, даже страдаю немного. Хорошо, что остальные в нашей компании лучше соображают. Дядя Серёжа и краску с собой привёз. Много краски. Целое ведро.

Решили на крыше беседки писать. Прямо по кругу. Для этого дяде Серёже и подъёмник не понадобился. Он прямо на кабину машины вскарабкался и очень ровно и красиво все точки и тире поставил. Классно вышло.

Теперь мы в Солнечном переулке готовы к встрече с инопланетным разумом. Если из окна смотреть, хотя бы даже со второго этажа, на крыше беседки будто орнамент какой-то виден. Но это для тех, кто про азбуку Морзе не в курсе. А так – приветствие. И краска хорошая оказалась. Яркая. Дорожная. Свет в темноте отражает. Красиво. И дедушка в беседке на посту сидит, наблюдает. Чтобы, если прилетят, показать им, где читать. Это в тёмное время суток. А в светлое часто я сижу. О любви думаю. Я решил сейчас как можно больше о ней подумать, чтобы она мне наконец-то надоела, чтобы стало интересней думать об инопланетянах.

13. Про мелочи

«Мелочи» – это очень важная вещь. Мне всегда интересны те слова и явления, о которых у моих родителей мнения противоположные. Мама говорит, что «мелочей не бывает», в том смысле, что мелочи очень важны. А папа говорит, чтобы я вообще никогда не обращал внимания на мелочи.

Тут очень сложно сразу разобраться, что для кого мелочь. В этом весь секрет. Если его раскрыть, то сразу начнёшь людей понимать лучше. И сам обижаться будешь меньше. Мне кажется, что я на верном пути.

У мамы каждый день находится какая-то важная деталь, которая делает всё вокруг «идеальным» или «всё пропало». Это может быть какое-то слово, или интонация, или вообще секунда. Мелочи моя мама называет «нюансами». Она так и говорит, например: «Это был прекрасный вечер, но есть нюанс». Я вообще с трудом понимаю, как моя мама умеет всё делать таким простым и таким сложным одновременно. Пока у меня только две версии: или это потому, что она женщина и все женщины такие. Или мама у нас особенная.

Я хочу понимать, что происходит в маминой голове. У меня на это много причин. Первая и самая главная – я её люблю. Хотя для моего папы это не причина. Я-то знаю, что папа маму тоже очень сильно любит, но при этом иногда вообще не понимает. Как я это выяснил? Легко. Не потому, что я такой умный, а потому, что наблюдательный. Я просто очень хорошо изучил родителей и умею читать выражения их лиц. Вот бывает, мама с папой разговаривают и папа задаёт самый неудачный из всех неудачных вопросов – «почему». А дальше наступает время маминых «потому что». И самое удивительное, что чем больше мама папе что-то объясняет, тем ему чаще хочется задать вопрос «почему?». Это видно по выражению его глаз и по тому, как он губы сжимает, сдерживается. А почему сдерживается? А потому, что после каждого нового «почему» появятся новые нюансы. Получается, что до того, как он задал вопрос и не знал всех ответов, ему было проще. Поэтому папа, видимо, сделал вывод, что не понимать что-то из того, что делает или говорит мама, – это мелочи.

«Дорогой дневник. Следи внимательно за моей мыслью. Сейчас я всё запишу, что успел узнать на эту тему, а разберусь потом, когда вырасту».

Папин рецепт «не обращать внимания на мелочи» мне не помог. Он не работает. Как-то раз папа смотрел футбол. Наши проиграли. Папа расстроился чуть ли не до слёз. И я, чтобы успокоить его, сказал, чтобы он не обращал внимания на мелочи, что в следующий раз наши обязательно выиграют. Папа кричал аж в потолок, что это не мелочи, что это принципиальные вопросы, что от этой игры многое зависело! Так прям громко кричал, что я почувствовал, как для него это важно, и даже немного испугался. А мама дала мне молока с пряником и сказала, чтобы я не обращал внимания на папин крик, что сейчас он попереживает и завтра уже забудет и про эту игру, и про гол дурацкий. То есть «мелочью» в данном случае был сам папа, получается…

Вот почему некоторые люди становятся философами. На мой взгляд – одна из самых бесполезных профессий. Я погуглил. Я даже и не знаю, платят ли философам зарплату и где они работу находят. Эту профессию нужно особенно любить и мечтать ею заниматься не за деньги, а только чтобы найти ответы хоть на какие-то вопросы. Думаю, что многих будущих философов в детстве взрослые люди запутали и не все простые вещи смогли им правильно объяснить. Мне это очень понятно, потому что я тоже философ. По той же причине. Я люблю размышлять. Надеюсь, что это поможет мне когда-нибудь стать нормальным взрослым человеком.

Мелочи… Моя мама считает «мелочью» то, что у нас квартира маленькая и денег не хватает, потому что «мы счастливы». Папа считает мелочью то, что ему работать много приходится, – по той же причине. Я ничего не считаю мелочью. Мне всё важно. Я понял, что иногда «мелочь» может даже дружбу поломать, если вовремя её не заметить.

Вот драка – это же огромное событие? Так? А короткое грубое слово? Ерунда же? Так вот, я в школе видел, как пацаны после драки дружили крепко. А после одного такого короткого слова дружба могла закончиться навсегда. И я это понимаю. Я драться не люблю и не хочу, но руки сами начинают размахиваться, как только что-то обидное про родителей или про друзей услышу. Пацаны любят специально задирать, выводят из себя, так и ищут, где твоё слабое место, после которого ты в драку полезешь. Я обычно тут же хочу двинуть, когда Олю толстой дразнят. Мне так обидно становится, будто это меня обзывают. Оля всё время меня останавливает, говорит, что всё это «мелочи» и что, если ей будет обидно, она сама подерётся. Это я знаю. Но есть «нюанс»: я не могу просто стоять и слушать, когда моего друга обижают. И Оля не может.

Игорь вот необидчивый вроде совсем, но я-то точно знаю, что есть несколько тем, после которых он очень сердитым становится. Как будто бы и ерунда, но лучше его не трогать. Вроде мелочь, но, если его про папу спрашивать, он ответа не даст, да и вообще постарается от тебя подальше уйти и на подольше. Мы с Олей никогда не спрашиваем. Нам Игорь дороже, чем знать, что там с его папой.

Или вот Оля, например, очень аккуратная и не любит пачкаться. Если у неё даже маленькое пятнышко на платье, то ей сразу хочется переодеться. Обувь у неё всегда чистая, аж блестящая. Банты красивые. Оля очень любит банты. У нас в школе девчонки почти не носят их. Иногда только первоклашки на первый звонок. А Оля чаще всего с бантами. Ей бабушка красиво их завязывает. Я всегда стараюсь вокруг Оли аккуратно ходить, чтобы не запачкать её никак. Я знаю, что для Оли это важно. Но когда рядом появляется Игорь, чистым остаться невозможно! Он обязательно тебе ноги оттопчет или перевернёт на тебя что-нибудь. Или даже тебя самого уронит весело. У Оли тогда бывает и платье заляпано, и бант может развязаться. Но Игорю она обязательно скажет, что всё это «мелочи». А я-то знаю, что нет.

Вот так я догадался, что Оля в Игоря влюбилась. И теперь я за Олю очень переживаю. Потому что я не знаю, догадался ли об этом Игорь? И если догадался, то что? Мне очень нравится наша дружба, и мне не хотелось бы, чтобы её что-то разрушило.

Я решил, что Оле будет легче, если она узнает, что я чувствую то же самое по отношению к Тане. Так прямо и сказал: «Оля, я в Таню влюбился». Оля ответила: «Я знаю». Вот и весь разговор. Она ведь тоже по мелочам об этом догадалась.

Понимаете? О таких тайных вещах, о которых я вообще никому не говорил, узнала и догадалась. И я бы не поверил в то, что о твоей тайне может знать кто-то, если ты о ней никому не рассказывал, если бы я сам не знал такую же тайну про Олю. А ещё говорят: «Ерунда! Мелочи! Не переживай по мелочам, не парься из-за ерунды». И в то же время я часто слышу фразы типа «поссорились из-за мелочей», «подрались из-за ерунды». Ну как так? Люди! Вы чего? Значит, всё очень-преочень важно. Неважного не бывает.

Мой вывод на сегодняшний день такой: я уважаю ваши мелочи, даже если вы считаете, что на них не надо обращать внимания.

14. Про лень

«Дорогой дневник. Я очень ленивый человек. Я стараюсь никому вида не показывать и особенно вслух на эту тему не размышлять. Многие люди и не знают, что я такой. Когда у меня что-то долго не получается, родители могут подумать, что это от моей рассеянности или задумчивости, а я точно знаю – это лень».

Я догадывался об этом, ещё когда меня папа на зарядку по утрам с самого раннего детства начал водить. Я никогда не хотел. Ни разу не было, чтобы папа разбудил меня, а я такой: «Ура! Зарядка!»

Потом я заметил, как лень подкрадывается, когда мама просит меня в комнате порядок навести. Вот сидишь себе, своими делами занимаешься, не устал совсем. А как только мама говорит: «Костик, приберись в комнате», будто тяжесть какая-то на плечи опускается. Мама потом удивляется, заглядывает ко мне по сто раз: «Не сделал ещё? Игрушки ещё не собрал? Краски не свернул? Это же пятиминутное дело». Конечно. Я знаю, но прям лень. Особенно неприятно звучит: «Костик, наведи порядок в комнате и садись делать уроки». Это комбо… Невыполнимо. Лень начинает загонять тебя на диван в поисках причины не делать всё вот это вот. Лень присылает Мусю в комнату. Я сам кошку к себе не приглашаю. Лень начинает Мусю по комнате гонять и отвлекать меня от всех дел.

Но особенно остро я всё прочувствовал у бабушки в деревне. Это было жёсткое испытание. Я бы ленивых людей вообще в деревню не пускал, чтобы они там не страдали.

Мне моя лень всё время советовала лежать в траве и какого-нибудь жучка рассматривать. Вот прям несколько часов кряду мог бы, и пусть ни один жучок так долго возле меня не задержится. Будет другой или, ещё лучше, гусеница.

Бабушка сказала, что не может смотреть, как я «маюсь», и придумала мне занятие. Клубнику пропалывать. Как я понял, что это именно лень, а не что-то другое? Когда увидел яркую красивую ягоду между сорняков, вместо того чтобы сорвать её и съесть, я просто долго разглядывал её. Ну, чтобы потом нарисовать. А бабушка ровно за то же время полгрядки успела прополоть.

Я специально в интернете почитал, что пишут умные люди про эту проблему. Мне важно разницу понять, когда я ленюсь, а когда серьёзным делом занят – размышляю. Размышления – моё любимое занятие. Мне на него времени не жалко. А вот просто полениться – приятно, но потом обидно, что что-то важное не успел сделать.

Вот, например, задумал я нарисовать наш класс к концу учебного года. Вот чтобы все там были. Каждый на своём месте за партой. Можно, конечно, сфотографировать. Так быстрее. Но я-то уже знаю, что рисунок ценнее. В нём обязательно проявится то, что на фотографии не увидеть: моё отношение. Я хотел этот рисунок нашей учительнице подарить – на память, потому что с нового учебного года мы уже все станем абсолютно взрослыми людьми и перейдём в среднюю школу. И у нас будет не один учитель, а много – по каждому предмету свой.

И вот я всё откладываю и откладываю и никак не могу начать рисовать. Не то чтобы я вдохновения жду, там одного вдохновения мало. Там подробности нужны. И класс достоверно изобразить, и каждую парту. И всех-всех одноклассников, даже тех, кого я не очень-то уважаю. Надо поработать, нарисовать культурно. Хорошая задумка. Но мне теперь жалко, что я этой идеей с Олей поделился. Она сказала, что это будет суперподарок! Одобрила и очень радовалась. Ещё и ребятам всем похвасталась заранее про меня: «Вы не представляете, какой классный сюрприз Костик готовит». А у меня весь этот рисунок в голове сложился, но начать рисовать его – ужасно лень.

Что мне ещё лень бывает? А. Просыпаться по утрам, конечно. Иногда даже чистить зубы лень. И завтракать. Тоже лень.

Я даже вести дневник долго не решался, потому что понимал, что однажды мне станет просто лень записывать. И мои потомки не увидят всей картины. Не поймут, что у нас тут происходило, если я из-за лени пропущу что-то важное. Мне дедушка сказал, что записывать свои мысли нужно каждый день. А у меня иногда и раз в неделю не получается. Если подумать хорошо и понять, чем я был занят, то бывает, что и… ничем. И это было приятно.

Я тут про родителей подумал. Им, наверное, тоже бы хотелось иногда полениться вдоволь. Вот так сесть на диван, включить телевизор и смотреть его целую неделю. А лучше два разных телевизора, чтобы ещё и не договариваться между собой, какой канал смотреть. Вот что бы тогда было? Телефоны бы звонили – и мобильные, и домашний. Папу бы на работе потеряли, волновались бы или даже грозились бы уволить, потому что ему было бы лень даже предупредить, что он не придёт работать. Мамины подружки бы разволновались: кому они сейчас будут всё, что было днём, пересказывать? Я бы сильно удивился, что меня ни на зарядку папа не зовёт, ни мама – завтракать. Да и завтрака бы не было. Я бы открыл холодильник и грустно бы перед ним стоял. Взял бы то, что ближе лежало, и съел холодным. А сестрёнка? Она бы вообще голодной осталась! И я бы сам придумывал, как правильно её накормить, как молочко в бутылочке развести, и что ей ещё можно из того, что у нас дома есть. Собака с кошкой искали бы в мисках еду. А Проша бы ещё и на прогулку с утра просился. А я бы выйти с ним не успевал, потому что мама бы поленилась мне одежду постирать и погладить и я бы искал, в чём в школу пойти. И наконец однажды продукты бы у нас дома закончились, а новых купить денег не было бы, потому что папа поленился бы даже сходить зарплату получить…

Бедные взрослые люди! Уверен, они тоже хотят полениться, но им это делать совершенно некогда! И они же как-то выживают… Да ещё и сами себе какие-то дополнительные занятия придумывают. Вот чего-то можно было бы совсем не делать, а они делают. Поэтому я и помогаю иногда родителям: то пропылесосить, то посуду помыть, то мусор вынести. Я же после этого пойду и поленюсь, а они всё время чем-то заняты. Жалко их.

Вот что я подумал. Надо прямо сейчас потихоньку тренироваться, а то потом мне совсем тяжело будет. Не смогу привыкнуть. Я решил начать борьбу с ленью, и, когда что-то не хочу делать, но надо, пробую себя заставить или уговорить.

Для этого сначала надо найти в себе какие-то сильные стороны, «чтобы было на что опереться». Так дед Дим говорит. И я нашёл. Пунктуальность. Это очень длинное и красивое слово про тех, кто не любит опаздывать. Я не люблю. Я чаще прихожу заранее и жду всех остальных.

Мне даже утром на уроки нравится выходить где-то на полчаса раньше. Особенно если погода хорошая, чтобы побродить по улице одному. А если плохая, классно прийти в ещё пустую школу и посидеть там на этаже тихонечко, эхо половить. Пока в школе никого нет, каждый шорох в эхо превращается. Или можно прям в конце коридора у окна сказать: «Э, э, э», а в другом конце отзовётся. Ну и вообще, в пустой школе – таинственно, и чувствуешь себя немного хозяином всего здания. Если бы ещё не охрана внизу и не учителя, которые раньше всех приходят, вообще было бы как в кино. Много можно было бы интересного нафантазировать.

Я решил брать с собой бумагу и карандаши и рисовать про школу – в школе, чтобы время зря не терять и не лениться. А это здорово оказалось! Не совсем то, что я планировал, но тоже интересно. Я как бы затаивался, садился прямо на пол недалеко от лестничного пролёта и рисовал всех, кто по лестнице поднимался. Всех, кого успевал, конечно. У меня несколько альбомов утренних накопилось: вот первоклашки на этаж стайкой поднимаются, вот одноклассник Глеб с очень невыспавшимся выражением лица, а вот девчонки из параллельного класса – весёлые, одна другой что-то на ухо шепчет. Вот Оля торжественно вверх по лестнице шагает. Вот голова Игоря появилась и тут же скрылась, а потом снова появилась, потому что он не может просто вверх идти, ему лестница – приключение. Он должен по ней туда и обратно несколько раз пробежать, иначе день будет не таким, как он хотел бы. У меня на него листов по пять с утра тратится. Я так всю неделю рисовал, потому что плохая погода была. Потом на следующей неделе начал всех из окна второго этажа рисовать, как кто к школе подходит. Кто с родителями, кто сам. Как учителя во дворе всех встречают и здороваются. Ну а потом уже немного на переменах в классе дорисовывал.

Когда Оля спросила меня, как продвигаются дела с рисунком в подарок учительнице к концу учебного года, мне было нечего ответить. Как я ни старался лень побороть, не смог к рисованию приступить. Видимо, у меня так: рисуется то, что рисуется, а по заказу – ни в какую. Пришлось признаваться, что я ничего не сделал. Оля говорит: «Как это ничего? Я же вижу, ты каждый день с альбомами». Я ей тот, что у меня в портфеле лежал, показал. А у меня там ерунда всякая бессвязная: то нога чья-то, то рука, то Танин затылок, то окно и ветка дерева через него.

Оля – мозг! Самая умная девчонка из всех, кого я знаю. У неё сразу взгляд таким деловым стал, она начала повторять «ага-ага-ага». Прям видно было, что у неё идея появилась! «Ещё альбомы есть?» – спрашивает. «Есть, – отвечаю, – дома».

После школы помчали домой. Оля все рисунки посмотрела и говорит: «Сейчас будем из них сочинять кино!» Вот это было дело! Классное! Тут никакая лень не прокралась бы. Ни на секундочку! Мне понравилось, как мама заглянула к нам в комнату и тут же всё поняла: «Не мешаю, не мешаю!» А потом по телефону подружке сказала: «Дети творят!» Какое она красивое слово выбрала…

Ну а мы вот что делали. Все листы с картинками из альбомов вытащили и разложили по порядку, так, чтобы история получалась, и все их один за другим начали на телефон снимать. А некоторые только снимем – и сразу вперёд перекладываем, чтобы ещё раз снять. Получалось смешно. Потом Ленке позвонили, попросили помочь смонтировать. Она помогла. А ещё подсказала, что музыку нужно наложить на видео. А Оля придумала, что музыку Игорь сыграет, а она прочитает стихотворение про школу. Сама. С выражением. Мы всё это на телефон записали. А Ленка нам одно с другим соединила. И ещё название и титры подсказала сделать. И получился у нас настоящий рисованный фильм! Это ещё лучше, чем один рисунок! Фильм можно всем отправить, и подарок на память будет не только для учительницы, но и для всех одноклассников.

Мы сначала кино на маме моей проверили. Мама сказала: «Шедевр!» Но это ж мама. Потом ребятам всем отправили на телефоны, они ещё лучше слова написали. А если бы я не ленился, то успел бы ещё и рисунок нарисовать…

15. Про сны

Говорят, что есть люди, которым не снятся сны. Сложно в это поверить. Мне снятся. Некоторые я не могу запомнить, а некоторые – такие яркие и реальные, будто всё на самом деле происходило. Даже с утра нужно немного полежать с закрытыми глазами, чтобы понять, что ты уже проснулся.

Иногда мне снится наша обычная жизнь в Солнечном переулке. Иногда – какие-то неизвестные места и незнакомые люди. Иногда – как я рисую. Я тогда стараюсь картинку запомнить, чтобы днём нарисовать то, что видел во сне. А Игорь рассказывал, что ему снится музыка. Наверное, он её потом играет. Бывает, мне чудеса всякие снятся и превращения. Бывают грустные сны. Я их стараюсь сразу же забыть. Ну и ещё иногда мне снится такое, что я не могу никому рассказать. Ничего страшного или особенного, но личное.

Наверное, непросто будет найти такого человека, с кем можно снами делиться. Я родителям обычно не рассказываю, что мне снилось. Особенно если это недобрый сон, чтобы не волновать их зря. Конечно, взрослые обязательно скажут: «Это всего лишь сон». Но будут переживать. Мама нам с папой тоже про свои сны не говорит. Она бабушке звонит и очень подробно с ней обсуждает детали, особенно если ей что-то неприятное или непонятное приснилось.

А я не могу понять: чего переживать-то? Правильно: это же «всего лишь сон». Прошёл и прошёл. Ничего волшебного я в снах не вижу. И не верю в то, что сны сбываются, – как девчонки в школе фантазировали. А во дворе на лавке за сиренью бабушки очень любят рассуждать про «вещие» сны. Про те, которые снятся неслучайно. Я знаю. Я подслушивал.

Всё неправда! Сны сбываться не могут. Если кому-то так и кажется, то это простые совпадения. Ну подумайте сами: если бы мои сны сбывались, то тут у нас на земле уже такое бы творилось! Мне настоящие пришельцы снятся, инопланетяне или вообще другие галактики. Растения какие-то сказочные, динозавры, доисторические времена. Я будто кино смотрю. Нет-нет, не может быть таких снов, чтобы они сбывались!

Если моим снам верить, то я вообще какой-то странный. Я часто летаю во сне и ещё могу прыгать высоко-высоко, почти до Луны. Вот прям отталкиваюсь правой ногой, левую вытягиваю, руки в стороны – и лечу вверх и вперёд, пока не придумаю приземлиться. И я весь такой лёгкий и упасть не боюсь. И мне так хорошо наш переулок сверху виден во сне: все наши крыши, дворы и беседка с азбукой Морзе. Или вот, бывает, снится, что я размахиваю ногами и иду прямо по воздуху над дорогой, а внизу – машины и люди.

Взрослые говорят, что, когда летаешь во сне, значит, растёшь. Но и это полная ерунда. Мне давно снится, что я летаю, но за это время я не вырос и на сантиметр. И дедушка во сне недавно летал. Он мне сам рассказывал про это. Говорит, что его какая-то добрая женщина с карими глазами прямо в небе вкусным ужином угощала, а он сказал, что никак не может задержаться, что ему домой надо, потому что у него семья есть. Семья – это мы все. Мне было приятно, что он и во сне так думал.

Ещё мне Таня тут недавно приснилась. Ничего особенного. Мало ли, кто снится человеку, но почему-то мне дедушке захотелось об этом рассказать. Что мне жалко, что ли, поделиться? Ему было интересно мой сон про Таню слушать, хоть в этом сне ничего не происходило. Так, ерунда всякая. Снилось, что она мне улыбается. Дед Дима всё подробности выспрашивал: как улыбается, почему улыбается. А я не запомнил подробностей. Дедушка сказал, что жаль. Да, наверное, с подробностями было бы интересней. Но он уточнил: жаль, что ему его жена не снится. Я удивился. Понимаю, что он скучает по ней. Но он же может всё время на её фотографии смотреть. Вон их сколько. По всей квартире стоят. Чем сон лучше? А дед Дим сказал мне, что ему бы с ней поговорить хотелось.

Тут я ему и напомнил, как он мне рассказывал, что до сих пор часто её голос слышит наяву. Дедушка признался, что этого совсем недостаточно и что ему кое-что ей глаза в глаза сказать нужно. Что-то такое, что он ей при жизни сказать не успел. И я понял, что он тоже к снам серьёзно относится, как многие взрослые. Верит в них.

Наверное, всем надо во что-то чудесное верить. Дети в сказки, в Деда Мороза верят, или вот в инопланетян, как мы с Олей и Игорем, а взрослые – в сны. Мне захотелось дед Диму поддержать, и я пообещал ему, что если мне вдруг его жена приснится, то я попрошу её, чтобы она и ему приснилась, скажу, что он очень этого ждёт. А дедушка обрадовался, поверил в то, что есть такой шанс, и очень всерьёз меня попросил:

– Костик. Если она тебе приснится, то передай ей, что я её очень люблю. Вот так и скажи, слово в слово, что «я люблю её столько лет, сколько другие люди и не живут». Обещаешь?

Я пообещал.

16. Про недосказанность

Я люблю, когда всё понятно. Когда я что-то не понимаю, меня будто разрывает изнутри. Поэтому я много думаю. Сам ищу ответы на вопросы, если их задать некому. За ответами, конечно, можно обратиться к родителям или к друзьям, но я давно заметил, что ответы у них на самый иногда простой вопрос бывают разными. А уж на сложные вопросы у каждого взрослого по несколько вариантов ответов может быть. С книжками и фильмами проще. Там обычно история какая-то идёт себе, идёт, а в конце – вывод. Очень удобно.

Ещё я заметил, что многие взрослые от каких-то вопросов стараются убежать, а от каких-то отмахиваются, мол, чего непонятного? Ещё не у всех взрослых людей хватает терпения долго что-то объяснять, даже если у человека профессия такая – объяснять. Даже если ты учитель. Бывает, в школе на уроке задашь какой-то вопрос, а учительница тебе говорит: «Почитаете об этом дома». Учителя очень не любят, если ты с первого раза что-то не понял.

У нас в школе, в третьем классе, была учительница на практике, которая для тех детей, которые на продлёнке оставались, устраивала особенный урок. Она ставила на свой стол картонный ящик с прорезью, в который можно было в течение дня записки с любыми вопросами бросать. А потом, после обеда, она на них отвечала. Даже если один и тот же вопрос много раз повторялся, она не ленилась. Когда она не знала, что ответить, то так честно и признавалась. И предлагала нам порассуждать и вместе поискать ответы. Я всё время вопросы про НЛО задавал.

Однажды мы с родителями смотрели один приключенческий фильм. Я очень ждал, чем он закончится, сильно переживал за главного героя и надеялся, что он найдёт сокровища, на поиски которых отправился, и что всё с ним будет хорошо. К моему удивлению и разочарованию, фильм закончился очень непонятно. Я даже подумал, что обязательно должна быть вторая серия. Но мама сказала, что это называется «открытый финал». Я очень переживал: какой такой открытый финал? Я хочу нормальный финал. Я два часа за этого человека переживал, чтобы так и не узнать, как у него дела и чем всё закончилось? И мама долго меня утешала и объясняла мне, что «недосказанность в искусстве – это хорошо». Я сильно возмущался: да что ж хорошего? Папе тоже не очень-то понравилось такое окончание фильма. Но мама сказала, что настоящее искусство должно вызывать чувства и эмоции. И что такой вот открытый финал – это возможность поразмышлять и попереживать за героя, возможность додумать его историю самому, нафантазировать, как у него может жизнь пойти. Ну не знаю…

Я пошёл к себе в комнату и стал свои рисунки рассматривать: есть в них недосказанность или нет? Оказалось, что есть. Мне-то всё понятно, что я рисовал, а для других, кто видит их в первый раз, там много странного. Вот, например, как я Олину косичку с голубой ленточкой на фоне заката изобразил однажды. Я-то знаю, что это Оля на рисунке, знаю, как она выглядит, в каком она платье была. Помню даже, что это был четверг. А остальным только догадываться можно.

Оказалось, что в рисунках недосказанности больше, чем я мог раньше предположить. Но рисунки – это не кино. Это только миг какой-то, а не целая история с артистами. Не буду я больше кино смотреть с такими финалами. И в жизни я такого не люблю. Не хочу мучиться и догадываться. Вот наблюдать и делать выводы – это совсем другое. А если ты ненаблюдательный человек и сам не можешь понять, что происходит? Если тебе про всё спрашивать надо? Бывают же такие люди? Точно бывают. Некоторые ещё и гордые. Ни за что не признаются, что не понимают, – чтобы про них люди не подумали, что они дураки. А люди всё равно так думают. Видно же…

Вот у нас есть одноклассник Глеб. Он хороший пацан. Только гордый и глупый немного. Поэтому он никак не может найти друзей. Он со всеми пытался подружиться, но у него не очень получается. Он дружит-дружит, а потом сделает что-то глупое и удивляется, что с ним уже вроде все и поссорились, а спросить почему не хочет. Просто делает независимый вид и какое-то очень неприятное лицо и перестаёт здороваться с теми, с кем дружил. В компании это незаметно. Он вежливый. Девчонок не обижает. С пацанами не ссорится. Со взрослыми тоже нормальный. А вот один на один – странный человек. Я, вообще, люблю странных людей, но не в этом смысле.

Глеб как-то захотел со мной, Олей и Игорем дружить. Мы были не против. Но потом он обиделся на нас, на всех сразу, и перестал с нами разговаривать. Я пробовал спросить почему, но он не захотел объяснять. А Оля даже предложила извиниться перед ним на всякий случай. И даже пошла и извинилась, но он всё равно не захотел нас извинять, хоть мы и не поняли, за что именно. Мы поговорили про него немного, а потом подумали: ну не бегать же за ним, не уговаривать. Хотя мне было и неприятно оттого, что я не понимаю.

Вот из-за всех этих мыслей и примеров я и решил с Таней поговорить, а то я перед ней стесняюсь всё время. Иногда вообще ухожу и прячусь, когда от стеснения заикаться начинаю. Тоже ведь недосказанность, получается. Вдруг она подумает, что мне неприятно с ней разговаривать или что она мне не нравится. А всё очень даже наоборот.

Я после уроков к ней подошёл и предложил вместе домой пойти. Не нам двоим вместе. А с Игорем и Олей. В компании. Таня согласилась. Вчетвером было не так весело, как втроём. Потому что с Олей и Игорем мы много смеёмся и шутим, а с Таней мне шутить не хотелось. Я подумал, что мне надо быть смелым и признаться, что я в неё влюбился, чтобы когда-нибудь в старости не жалеть о том, что не сказал этого. Зачем так долго ждать? Буду потом, как дед Дим, переживать про «главные слова». Но как их сказать, если от страха и волнения аж ноги подкашиваются? Я думал, что в компании друзей буду смелее, но оказалось, что в компании ещё хуже.

Оля вдруг вспомнила, что сменку в школе забыла, и предложила Игорю сбегать за ней, и они вместе убежали. А мы, как дураки, одни на тротуаре остались ждать их. Таня молчала и на меня смотрела. А я свои ботинки изучал, глаза на неё поднять боялся, а сам прям кричал внутри: «Ну скажи мне что-нибудь». Потом ребята вернулись. Без сменки. Оля смеялась и говорила: «Вот я глупая. Какая сменка? Я ж и была без сменки». Провалиться сквозь землю хотелось…

Потом Оля предложила, чтобы мы в субботу все вместе в кино пошли на новый фильм про космос. Игорь закричал, что это отличная идея, и Таня поддержала, а я зачем-то сделал вид, что мне всё равно, хоть мне эта идея больше всех понравилась. Ну и потом Тане первой надо было к своему дому сворачивать, и она сказала нам: «Пока, ребята!» И мы сказали ей «пока». И она пошла. И мы пошли. И я подумал, что я трус, и крикнул ей: «Таня, подожди!» Догнал её и быстро сказал: «Таня! Ты мне снилась!» А она в ответ: «Ты мне тоже». И я сказал: «Класс!» – и побежал обратно к Оле с Игорем. А потом оглянулся, а она мне рукой помахала, и я ей помахал. А потом ещё оглянулся. И ещё помахал. И мне было очень сча́стливо! И скоро суббота. И кино!

Всё-таки в недосказанности тоже есть что-то хорошее…

17. Про свадьбу

В последнее время с нашей Ленкой что-то происходит. Она сильно изменилась. Не то чтобы я за ней специально наблюдал, но такое невозможно было не заметить.

Ленка у нас очень яркая. Она наряжаться любит, причёски разные делает, а потом ещё видео снимает для интернета и всякими модными советами делится. К этому все привыкли. А тут вдруг она внезапно совсем не модной стала, а нормальной. Я никак не ожидал увидеть Ленку в джинсах и футболке. Не расфуфыренную. С хвостиком вместо причёски.

Сначала я не особенно разволновался, ну мало ли? Вдруг она иногда такой бывает, просто мне на глаза в таком виде не попадалась. А на следующий день по дороге в школу опять её увидел и сильно удивился: утро же, а Ленка куда-то идёт. Она вообще так рано не любит просыпаться. Странно и подозрительно это всё было. Вот я и решил за ней понаблюдать на всякий случай.

Через неделю стало понятно: пропадает человек! Что-то случилось. Возможно даже, что наша Ленка сильно заболела, потому что по телефону она с врачом разговаривала. Я сам слышал, как она сказала: «Спасибо, доктор».

Я хотел с ней поговорить, узнать, может, ей помощь нужна, но никак её поймать не мог. Она по утрам стала куда-то уходить, днём со двора на балкон её теперь было не выкричать, а по телефону – не то. Когда я её у подъезда подкараулил, она мимо проскочила и сказала: «Извини, Костик. Потом». А я лицо её успел рассмотреть. Ленка была ненакрашенная! Ни реснички. Ничего! И вот с таким лицом она куда-то бежала…

Да Ленка даже во двор без косметики только пару раз за всю мою жизнь выходила! А уж если куда дальше нашего переулка, она без нарядов и макияжа – ни ногой! Она час будет собираться, она лучше везде опоздает, но не выйдет без косметики. Теперь я не сомневался: у Ленки какие-то проблемы.

Если бы у неё были родители, я бы даже не постеснялся к ним пойти и спросить, что происходит и чем ей помочь, но Ленка жила одна. Значит, надо саму Ленку ловить и вопросы задавать. Хотя и это может быть бесполезно. Она и в хорошие времена не очень разговорчивая. И часто отвечает будто свысока, будто делает тебе большое одолжение. Сначала это казалось обидным, а потом мы узнали, что Ленка – добрый человек, просто у неё такая «маска».

Она боится говорить по душам и вопросов от других людей боится. Вот вдруг про личное спрашивать будут, про семью, а там у неё точно какая-то «плохая история». Так одна соседка про Ленку сплетничала во дворе. Многим Ленка кажется неприятной, грубой и капризной. А ей даже нравится, она специально так себя ведёт, чтобы люди её немного побаивались и стороной обходили.

Мы-то теперь всей нашей компанией точно знаем, что Ленка – ангел. Так дед Дим постановил, когда она за ним в больнице ухаживала. Хотя это было уже и раньше понятно, когда она помогала нам ко дню рождения дедушки подарок готовить. Ленка умеет делать добрые дела, но терпеть не может, когда её благодарят или хвалят, и как только замечает, что на неё по-доброму смотрят и что-то приятное ей хотят сказать, то почему-то тут же грубить начинает. И по-всякому свою грубость выпячивает. Вот, например, никогда не поздоровается, а сразу спросит: «Чё надо?» И дедушку Диму исключительно «дедом» называет. А нас с Олей и Игорем – «эй вы». Но в то же время мы все уверены, что на Ленку можно положиться в трудную минуту, она всегда готова на помощь прийти, только стесняется этого. Вот и грубит: мол, вы не подумайте, что я хочу вам помочь, это у меня так случайно вышло, это я мимо проходила, и у меня время нашлось, а так бы ни за что.

Именно поэтому на всякий случай мы Ленке и не говорим, что уже давно её своим другом считаем, чтобы она не нагрубила в ответ. Но раз у друга проблемы, надо помогать.

Я собрал совет в беседке. Дед Дим сказал, что Ленку нужно «брать в кольцо, ловить и призывать к ответу». Это он из какого-то сериала фразу вспомнил. Звучало странновато, но действовать мы решили именно так. Не пропадать же человеку.

В воскресенье утром Ленка никуда не уходила из дома, и мы решили устроить на неё засаду или заманить её в беседку. В общем, действовать по обстоятельствам.

Сначала покричали ей со двора: «Лен! Выходи!» Она нам помахала из окна, мол, не могу, времени нет. Тогда мы посовещались ещё немного и всё-таки решились к ней в гости без спроса прийти. Жалко, что в наших домах лифтов нет. Ленка на третьем этаже живёт. Это невысоко, конечно. Но у нас же дедушка. У него колени совсем не гнутся. Хотели идти без него, но он сказал, что без него у нас ничего не получится, поэтому мы почти целых полчаса потратили, чтобы дед Дима до третьего этажа по лестнице дошёл.

На площадке у Ленкиной квартиры мы дедушку вперёд поставили, а сами за его спиной выстроились. Позвонили в звонок. Ленка к двери подошла, в глазок посмотрела и не открыла. Дед Дим своей палкой в дверь постучал: «Лена, открывай! Мне спускаться ещё тяжелее, чем подниматься. Я отсюда никуда не уйду». А Ленка из-за двери: «Я вас в гости не звала. Уходите». Дедушка опять палкой в дверь стучит: «Ленка, если не откроешь, мы полицию вызовем!» Тут Ленка сразу открыла и выскочила на площадку с таким лицом, что мне очень захотелось прям немедленно полицию вызвать, потому что она была похожа на человека, который нас всех сейчас побьёт: «Вы что это здесь устроили за демонстрацию? Вы чего придумали? Чего вам надо?» А мы говорим: «Лен, мы подумали, может, тебе что-то надо? У тебя всё хорошо?» Ленка уже готова была что-то грубое ответить, а дедушка вдруг говорит: «Леночка, доченька, налей водички, так мне пить захотелось».

Ленка фыркнула и ушла за водой, дверь не захлопнула, и дед Дим решительно вошёл за ней в квартиру, ну и мы за ним: «Лена, Ле-е-е-ен! Может, ты об этом не знаешь, но мы твои друзья!» Ленка же нас вместе с дедушкой вытолкать обратно не могла, так что мы ей быстро, наперебой, объяснили, что беспокоимся за неё и очень хотим ей помочь. Ленка дедушке воды налила: «Ладно, проходите. У меня всё в порядке». И вдруг как заулыбается хорошей-хорошей улыбкой и одновременно ка-а-а-ак заплачет!

Оля кинулась её обнимать, а мы с Игорем стоим и не знаем, что делать. Дедушка к Ленке подошёл, по голове её стал гладить: «Леночка, деточка, что происходит? Поделись с нами». А Ленка и говорит: «Я замуж выхожу!» И видно было, что она плачет не потому, что у неё что-то плохое случилось, а потому, что она очень-очень счастлива и очень-очень хотела с кем-то поделиться. И теперь рада, что мы её «поймали, взяли в кольцо и призвали к ответу», потому что самостоятельно она счастьем делиться не умеет – не привыкла.

Потом мы чай пили, и Ленка нам удивительную историю рассказывала. Она многое успела в своей жизни поменять всего за несколько месяцев. Кое-что мы заметили, но это – внешнее. А ещё она, оказывается, готовилась к поступлению в медицинское училище, потому что поняла наконец-то, кем она хочет быть, – медсестрой! Дедушка сказал, что это правильно, что у неё всё получится, что она – сильная и заботливая. Мы все хотели, чтобы она нам про своего будущего мужа рассказала, но спрашивать боялись. А потом в дверь позвонили, Ленка пошла открывать и вошла на кухню за руку с доктором, который нашего дедушку лечил, когда он в больницу попал, с Иваном Сергеевичем: «Знакомьтесь, это мой Ваня. Ваня, это мои друзья».

Ленкину свадьбу отмечали, конечно же, прямо в нашем дворе, потому что все наши самые лучшие события мы здесь отмечаем.

Сначала они с Ваней съездили в загс. Это такое место, где выдают бумагу о том, что люди теперь – муж и жена. То есть – настоящая семья. Они с собой только дедушку взяли, потому что Ленка сказала, что дед Дим будет их свидетелем. Не знаю, зачем им в таком деле свидетель понадобился, но дедушка очень обрадовался и сразу согласился ехать. Он был такой живописный, в своём любимом костюме, в знаменитой жилетке – наряднее самой Ленки. А Ленка была красивей, чем всегда. Хотя оделась она просто: платье голубое и белый цветок в волосах.

Такую Ленку я точно нарисую, потому что именно так выглядят ангелы, как мне кажется. Всем двором мы встречали их из загса. Ваня с такими круглыми глазами из такси вышел, будто никогда людей не видел, будто что-то особенное у нас в переулке творилось, будто соседей у него нет. Мы ему все говорили: «Ваня! Добро пожаловать! Мы тебе рады!» А Ваня почему-то удивлялся: «Такого не бывает. Вы все тут – с другой планеты!» А мы ему: «Ну как же не бывает? А вот они – мы!»

Ленка с Ваней весь вечер за руки держались. Мы музыку включили в колонку, чтобы громко было. У нас танцы были медленные. Я решил Таню пригласить. Оля не постеснялась и пригласила Игоря. Только дедушка у нас ни с кем не танцевал. Во-первых, у него ноги сильно разболелись, а во‐вторых, ему было не с кем. Поэтому к концу вечера мы решили вокруг деда хоровод водить. Это было весело! Дед Дим на нас руками махал, ругался: «Что же вы за странные люди такие? У Ленки с Ваней свадьба. Вот вокруг них и водите хороводы! Что я вам, сувенир, что ли?» А Ленка к нему как подпрыгнет, как обнимет его и говорит: «Нет, дед, ты не сувенир! Ты наш любимый дед! Ты лучший дед на свете! Я тебя очень люблю! И вас люблю, ребята!» – и сгребла в охапку всех нас вместе: и меня, и Олю, и Игоря, и Таню! «А меня?» – смеялся Ваня и пытался всю нашу «кучу-малу» обнять. А Ленка так хорошо ему ответила: «Я всех люблю из-за тебя». Ну, вы поняли… Хорошая у нас Ленкина свадьба получилась. Я бы хотел, чтобы когда-то у меня такая же была. Я в этом уверен. Вот прям такая же…

18. Про Космос

«Дорогой дневник, когда-нибудь я полечу в космос. Это неизбежно. Мне кажется, что скоро все желающие смогут полететь туда, полюбоваться звёздами или даже пожить на других планетах. Так и будет. Читал я тут дневник одного человека, который писал его сто лет назад. Так вот: там ни про телевизор ничего нет, ни про телефон мобильный, ни про компьютеры. Даже тетрадки с красочными обложками тогда ещё не изобрели. А теперь всё это – реальность. Я уверен: до космоса совсем немного осталось. Не такого, чтобы только для героев-космонавтов. А для всех. Ну чтобы это не подвигом было, а как на курорт слетать, как на море с родителями во время каникул. Вот было бы здорово, чтобы каждый мог облететь вокруг Земли, полюбоваться ею. Мне, конечно, очень-очень нужно, чтобы это случилось как можно скорее, потому что я хотел бы полететь туда со всеми своими друзьями и с родителями. Потом мне очень важно записать всё, что я видел, и сохранить „летописи“ для следующих поколений.

А ты… Да-да – ты. Если будешь читать мой дневник через сто лет, не смейся, что нам космос чудом казался. Ты лучше не забудь следующий дневник написать и сохранить мою тетрадку и тетрадку дед Димы и его папы. Потому что это… тоже космос, только в обратную сторону. Я это понял недавно».

Примечания

1

Эти истории можно прочитать в книгах «Костик из Солнечного переулка. Истории о самом важном для маленьких взрослых и огромных детей» и «Костик и тайна настоящей дружбы. Истории о счастье, доверии и музыке заката».

Content

Елизавета Николаевна Арзамасова
Костик и путешествие во времени. Истории про космос, тайные послания и ангела в жёлтой шляпе

1. Про летописи

2. Про время

3. Про людей

4. Про выбор

5. Про поход

6. Про удивительное

7. Про славу и успех

8. Про деньги

9. Про ангелов

10. Про судьбу

11. Про благодарность

12. Про инопланетян

13. Про мелочи

14. Про лень

15. Про сны

16. Про недосказанность

17. Про свадьбу

18. Про Космос

Примечания