Том Белл

Дракон и Буревестник. Осколки зеркала

Том 1

© Oleksandra Klestova, Elina Li / Shutterstock.com

© Белл Т., 2024

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2024

Глоссарий

Кайсин (Мао Кай) – дочь главы Первого советника Императора, наследница рода Мао, живущая в родовом поместье отца – Синем дворце.

Лю (Бэй Лю[1]) – вор, живущий в южной части старого города.

Жу Пень (Малыш) – верный друг Лю, который делит с ним все тяготы и невзгоды жизни в трущобах.

Мэйсу – приемная дочь главы рода Мао, служанка Кайсин.

Си Фенг – бывший военачальник армии Императора в чине Генерала-Бури, ныне телохранитель Кайсин.

Мао Муген – глава рода Мао, Первый советник Императора Цао Цао.

Шень Ен – Нефритовый маг, владетель восточных земель и господин Нефритовой башни.

Тейтамах – евнух, слуга и посланник Нефритового мага.

Хай Зу – бывший друг Лю и Жу Пеня.

Тана – старая травница, живущая в трущобах, которая воспитывает беспризорных детей.

Тин Тей – торговец стеклянной посудой, друг Лю и Жу Пеня.

Ши-Фу – бродячий монах из Храма семи ветров (он чокнутый, если верить Жу Пеню).

Цао Цао – Великий Император, правитель Империи Цао.

Лоян – столица Империи Цао.

Пролог

Едва слышный шорох одежды громким эхом разлетелся по огромной зале. В этом погруженном во тьму месте словно не было жизни. Пустота и безмолвие напоминали мрак склепа. Только дуновения холодного ветра изредка нарушали вечное спокойствие.

Но вот послышались чьи-то шаги.

Неспешные. Размеренные. Подобные неминуемой погибели, они приближались и становились все отчетливее. Каждый шаг словно сотрясал стены помещения. Казалось, еще немного – и своды обрушатся, оставив после себя лишь клубящуюся в темноте пыль.

Но ничего не произошло.

Вдалеке раздался металлический стук.

Шаркая мягкими подошвами по влажному каменному полу, за первым человеком следовал еще один. Он опирался на металлическую трость, навершие которой тускло мерцало зеленоватым светом в такт его шагам. Сияния огонька с трудом хватало, чтобы осветить две мужские фигуры. Незнакомцы шли целую вечность, но вдруг все звуки затихли, и на краткий миг зала погрузилась в привычную тишину.

Низкий и ледяной мужской голос ножом пронзил ткань тьмы.

– Начинай.

– Да, мой господин. Сию минуту!

Второй мужчина говорил мягко, звонко, торопливо, явно опасаясь первого. Стуча тростью, он вышел вперед и взметнул ладонь. Прямо перед ним вспыхнул сгусток зеленого огня. Заключенное в стеклянный шар пламя разгоралось все ярче, освещая призрачным светом всю залу. Мрак нехотя уступил и забился в темные углы между колоннами под самым потолком. Здесь и правда ничего не было, кроме безжизненных каменных плит на стенах, с вырезанными символами и иероглифами.

И кроме дракона.

Выполненное из нефрита змееподобное изваяние возвышалось над человеком с тростью на целую голову и выглядело необъятным. Золотые прожилки на гладкой поверхности переливались и блестели. Можно было подумать, что дракон ожил и начал шевелиться, ожидая, когда добыча сама попадет к нему в лапы. Свет из огненного шара, зажатого меж змеиных зубов, начал пульсировать. Воздух задрожал. Тихий гул и дребезжание стекла наполнили залу. Мужчина с тростью забеспокоился и нервно провел ладонью по безволосой голове. Но первый спокойно взирал на статую сверху вниз. Он был высок. Выше любого человека. На его лице застыло сосредоточенное выражение. Мерцание выхватывало седые волоски на его темной ухоженной бороде, отражалось в черных хищных глазах и струилось вслед блестящему узору на одеждах нефритовых цветов.

Небрежным взмахом руки мужчина велел второму уйти с его пути и приблизился к статуе. Он долго всматривался в горящую сферу, пока ее свет не выровнялся, и только потом протянул руку к пламени.

– Г-господин!

Изнутри шара вырвался заикающийся взволнованный старческий голос. Мужчина с тростью вздрогнул, но сдержал испуганный вздох, опасаясь потревожить хозяина.

– Говори.

– М-мы нашли гробницу П-прародителей, н-но…

Высокий мужчина хранил безмолвие, терпеливо ожидая, пока его невидимый собеседник продолжит.

– Кхм. Но самих Прародителей з-здесь не оказалось. Т-только саркофаги с истлевшими человеческими к-костями.

– Там покоятся их слуги. Первые люди. – В словах господина промелькнуло раздражение. – Тебя отправили искать не Прародителей.

– Д-да-да, мой господин, конечно! – собеседник едва ли не взвизгнул. – Мы приступили к разбору завалов и начали исследовать открытые залы гробницы.

Послышался утомленный вздох высокого мужчины.

– Удвой усилия. У нас есть всего лишь несколько месяцев до наступления Сячжи. Я ожидаю, что ты подготовишь все, что нужно.

– Все будет г-готово, мой господин! Я не подведу вас!

Мужчина с тростью не сомневался, что к чему и был готов заикающийся старик, так это к тому, чтобы пасть на колени и просить прощения, лишь бы избежать гнева хозяина.

– Ради твоего же блага надеюсь, что нет, – высокий задумчиво погладил бороду. – Перенеси в гробницу все снаряжение и найди место для еды. Первые корабли Соленого братства скоро прибудут в столицу.

– Т-тут довольно… сыровато, господин. Кругом в-вода.

– Меня не интересует, что ты сделаешь с гробницей, – высокий заговорил громче. – Перелей воду в саркофаги, выпей ее, делай все, что угодно! Но не забывай свою главную задачу.

Старик точно подпрыгнул на месте и взвизгнул:

– Да-да, мой владыка! Я найду его! Я обыщу здесь все, но найду его!

– Мой подарок передали Первому советнику?

– В-все д-доставили в целости и сохранности, г-господин.

– Скоро к тебе присоединится мой слуга и посмотрит, как ты выполняешь свою работу.

Заика громко сглотнул.

– Я не подведу вас, магистр Шень Ен!

– Найди мне компас У-Синь, старик. Прочь.

Огонь в стеклянном шаре начал затухать, и постепенно помещение вновь погрузилось в непроглядную тьму.

– Тейтамах.

Мужчина с тростью низко поклонился, зная, что хозяин видит в темноте не хуже, чем днем.

– Да, владыка Шень Ен?

– Когда ты выезжаешь?

– Я уже собрался. – Тейтамах склонился еще раз.

– Тогда отправляйся сегодня же, – голос Шень Ена. – Проследи, чтобы к празднику Солнцестояния подготовили все, что нужно.

– Я исполню вашу волю, хозяин.

– И убедись, чтобы зеркало попало ко мне.

Тейтамах быстро покинул темную залу, но его хозяин еще долго стоял возле статуи дракона, поглаживая бороду и размышляя о грядущем.

Родные трущобы

Лоян, столица Империи Цао

За месяц до великого праздника Сячжи

– Быстрее, Малыш!

Грохот разбитой посуды и квохтанье испуганных кур разносились над всем базаром.

– Бегу я, бегу!

Палатка одного из торговцев повалилась, подняв столб пыли. Следом в воздух взмыл, будто невесомый, заставленный фарфоровыми кошками лоток. К шуму и гаму присоединился озлобленный ор купцов.

Малыш кряхтел и обливался потом, но хода не сбавлял. Его подгоняло бряцанье оружия и доспехов. Солдаты стремительно приближались.

– Лю! Братец!

– Давай за мной!

– Мы точно залезли к ростовщику, а не к Императору? – прогремел запыхавшийся толстяк. Он опрокинул столб из плетеных корзин, чтобы преградить преследователям дорогу, и ворвался в темный переулок вслед за другом. – Лю! Где ты, братец?

Из пролома в стене дома высунулась темноволосая голова.

– Скорей, Малыш!

Жу Пень спохватился и с трудом протиснулся сквозь узкое отверстие.

– Кажись, я поцарапал животик, – проскрипел он, забравшись внутрь.

– Тише! – скомандовал Лю. Он ухватился за край полуразваленного шкафа со свитками и поторопил приятеля: – Ну же, помоги.

Они поднатужились. Тяжелый шкаф со скрипом сдвинулся с места и закрыл дыру. Снаружи прогрохотал топот множества ног.

– Фу-ух, удрали, – промямлил Жу, когда все стихло, и сполз по стенке, с трудом переводя дух. – Ты же знаешь, я хорош в коротких погонях, но вот это…

– Не болтай, Малыш, еще не конец. – Лю подобрал с пола украденный у ростовщика мешок. – Поднимай задницу.

Удрученно простонав и не переставая кряхтеть, здоровяк встал на ноги и побрел следом за Лю по лестнице. Попутно он разглядывал ветхое убранство дома и гадал, почему его покинули. Пока Жу Пень перебирал в голове возможные варианты, ноги донесли его до захламленной террасы на верхнем этаже, прятавшейся под небольшой покатой крышей. Лю уже был там. Вместо стен здесь были невысокие ограждения, увитые дикими цветами и травами. Лю как раз осторожно перегнулся через перила ограды, чтобы рассмотреть опустевшую улицу.

– Видать кого-нибудь?

– Нет. Кажется, теперь точно удрали.

Лю устало повалился на древнюю циновку, что осталась от прошлых хозяев, и бросил мешок возле себя. Его рубаха песочного цвета пропиталась потом. Крупные капли пота стекали по лбу из-под длинных темных волос и проливались дождем на грязные потертые штаны. Жу Пень развалился поодаль и грузно засопел. Его живот вывалился из-под трещавшей по швам зеленой жилетки, быстро поднимаясь в такт дыханию. Он стянул с головы повязку, под которой прятал бритую голову, отжал ее, скрутив в мясистых руках, и бросил под ноги. Только после этого Малыш рухнул на пол и прикрыл глаза.

Лю с облегчением взъерошил волосы. Он отер лицо от пота и поглядел на друга.

– Ты как, Малыш?

– Есть охота.

– И правда, – рассмеялся Лю. – То-то ты отощал, бедняжка. А ну-ка…

Он открыл мешок. Тот был наполовину заполнен завернутыми в листья папоротника хлебными ломтями. Свежими, ароматными, только-только из печи. Облизнувшись, Лю достал один из них и откусил краешек. Удовлетворенно кивнув, он бросил находку Жу Пеню.

– Ты мой спаситель, – пробурчал тот и запихал в рот весь кусок.

Пока приятель прохлаждался, Лю подполз к противоположной стороне террасы. Верхушку ограждения обвивали стебли дзюкайских вьющихся пионов. Огромные оранжевые цветы распустили лепестки и будто тянулись навстречу лучам заходящего солнца. От их терпкого сладковатого аромата у Лю закружилась голова. Он облокотился на ограду и посмотрел в сторону моря. Портовая часть столицы медленно загоралась огнями ламп. Желтое море переливалось тысячами солнечных бликов. Им вторили позолота храмов и пагод, покатые, с застроенными вверх краями крыши домов и зеркала парковых прудов. Улицы полнились разговорами прохожих, лаем собак и криками торгашей с разгромленного рынка. В воздухе тянуло прохладным бризом вперемешку с запахом печеных овощей.

Голодный кит в животе громко объявил о своем пробуждении и потребовал еды. Лю вернулся к мешку, достал кусок хлеба и подошел к другой стороне террасы. Отсюда открывался отличный вид на Белую реку и главную городскую площадь. Сразу за ними возвышалась далекая громада Императорского дворца.

– Нужно вернуться сюда во время Сячжи, – пробормотал он с набитым ртом.

– Чего? – опомнился Жу Пень. Он разлепил покрасневшие глаза и тупо поморгал. – Уже пора?

– Отсюда видно половину города, Малыш. Когда грянет праздник летнего Солнцестояния, – Лю радостно похлопал друга по животу, – утащим себе рисового вина, лепешек и придем сюда!

– Посмотрим на салюты!

– Именно, – подмигнул Лю. – А теперь давай-ка поднимайся. Скоро встреча с нашим несчастным заказчиком.

– Ха! С «заказчиком»!

Жу Пень встал, расправил плечи и возвысился над другом почти на голову. Лю был высок, однако в росте со здоровенным Малышом никто не мог потягаться. Как и в силе. Когда дела шли совсем плохо и красноречие Лю уже не могло разрядить опасную ситуацию, в дело вступали внушительные кулаки Жу Пеня.

«Если Малыш на твоей стороне, все будет хорошо», – любил приговаривать Жу Пень. Однако сегодня против целого леса мечей и копий им помогли только прыткие ноги.

– Интересно, – насупился Малыш, когда они выбрались из покинутого жилища и пошагали в сторону своего пристанища, – почему этот дом заброшен? Место хорошее, да и… это… совсем рядом с базаром. Может, нам стоит занять его?

Лю помрачнел:

– Кто знает, Малыш? Сюда могли прийти Императорские стражники. Ты ведь слышал, что люди пропадают и никто их больше не видит? Возможно, хозяев этого дома постигла та же судьба.

Жу Пень замолчал, что случалось нечасто. Пребывая в дурном настроении, воры протиснулись через узкие закоулки и вышли из торгового района. Вскоре дорога привела их к старому городу. Обычные горожане предпочитали держаться подальше от этого места, застроенного старинными и полуразвалившимися домами.

Грязное пятно на лице великой столицы обходили стороной имперские солдаты, и местные жители были предоставлены сами себе. Настоящее раздолье для таких воришек, как Лю и Жу. Уже много лет, с тех пор как познакомились, они жили в этих богами забытых местах. Будучи еще мальчишками, друзья поселились в одной из полуразваленных халуп, где и обитали до сих пор. Лю частенько называл этот район «родными трущобами».

– Чего будем делать с едой? – спросил Малыш, когда на пути возникла огромная и точно не дождевая лужа. – Зря, что ли, шеями рисковали?

Лю ловко перебрался по тонким дощечкам, брошенным через зловонную лужу, и махнул приятелю.

– Сам знаешь, кому она пригодится больше, чем нам.

Они прошли мимо старых доков, которыми теперь, кроме рыбаков, никто и не пользовался, и остановились перед двориком на четыре ветхих дома. Угловатые крыши совсем покосились. Красная черепица почти полностью слетела, и кое-где виднелись огромные прорехи. Там поместился бы даже Жу Пень. Не успели они сделать и шага, как навстречу выбежала целая ватага ребятишек.

– Это Лю и Малыш! Ура! – их крики разносились над всеми трущобами.

Жу Пень, хохоча, сграбастал в охапку сразу несколько детишек и поднял к себе на плечи. Лю потрепал за волосы самую маленькую из девочек и достал кусок хлеба. Та, пританцовывая, закружилась вокруг юноши, не переставая его благодарить.

– Мальчики мои! – Из покосившегося дома вышла согбенная пожилая женщина с собранными в тугой пучок седыми волосами. Она широко улыбнулась и поспешила к гостям.

– Тетушка Тана, – поклонился Лю, после того как высвободился из ее объятий, – мы отыскали немного еды. Возьмите, пожалуйста.

– Ох, Бэй Лю, – рассмеялась женщина, отчего ее уставшее лицо пробороздили глубокие морщины. – Я догадываюсь, как вы ее «отыскали».

– Ой-ей, тетушка, – вставил Жу Пень. – Вот прям лежала ничейная! Не оставлять же.

– Я…

– Возьмите, – настоял Лю. Он не сомневался, что тетушка, как всегда, будет отнекиваться. – Накормите детишек.

И, как всегда, глаза Таны наполнились слезами. Стараясь сдержать чувства, она просипела:

– Ох, мальчики мои. У вас доброе сердце. Мы вам сильно благодарны.

– Сильно-сильно, – пискнула самая маленькая девчушка.

Лю снова потрепал ее за крошечные косички и передал мешок женщине.

– Вы не останетесь на ужин, дорогие мои? – шмыгнула носом тетушка.

И хотя неуспокоенный кит в животе Лю с радостью бы согласился на предложение, он покачал головой. Ни к чему объедать голодных детишек. Лучше уж вернуться в город и утащить еще чуть-чуть хлеба.

Как всегда, он ответил:

– Прости, тетушка Тана. У нас еще куча дел. В следующий раз обязательно останемся.

– Угу, – крякнул Жу Пень, опустив детишек с плеч посреди пыльного дворика. – Доброй ночи, разбойники!

– До свидания, Малыш! Пока-пока, Лю! – ребячий галдеж провожал их до самого конца улицы.

Лишь оказавшись в рыбацких доках на берегу, друзья снова заговорили.

– Хотелось бы помочь им чем-то еще, – вздохнул Лю.

– Мы и так делаем что можем, братец, – ответил Жу Пень грустным голосом. – Вспомни наше детство.

– Нам некому было помочь. Некому было принести даже черствой корочки.

– С тех пор для нас мало что изменилось.

Лю прошелся по деревянному настилу пристани и присел на перевернутую лодку. Он отвернулся к морю и некоторое время молчал. Вдали над синей гладью пролетали огненные койры, птицы, что в лучах вечернего солнца, казалось, пылают пламенем. Их громкие дивные песни доносились до берега и дарили чувство мира и спокойствия.

– Добывать еду становится все труднее, – сказал Лю, не сводя глаз с синей глади.

– Это все проклятая засуха, демоны ее побери! – раздосадованный Малыш подобрал камень и бросил его далеко в море. – Даже на базаре почти не осталось хлеба.

– Зато еды полно у ростовщика, – заметил Лю и добавил: – И охраняют его знатно.

Он лег поверх лодки и закрыл глаза, надеясь насладиться шумом прибоя и песнями койр. Но брюзжание Жу не прекращалось.

– Ха! Знатно! Причем имперская стража! Кажется. Откуда они вообще там взялись? Так даже принцесс не стерегут. Тин Тей обещал, что это будет простое дельце, а все обернулось…

– Толку теперь сокрушаться, Малыш. Чем бы ни занимался ростовщик, нам до него нет дела. Мы забрали кольцо, сбежали от стражи и скоро получим плату.

– Давай сходим завтра на представление в Храмовом квартале? Ну, помнишь этих, которые огни глотают да ветра пускают? Нам должно хватить денег…

– Мы хотели подлечить твои зубы, Малыш. – Лю с укоризной глянул на друга.

– Да демоны с этими зубами. Поболят и перестанут.

– А если нет?

– Тогда… – Жу Пень осекся и расплылся в улыбке. – Тогда пойду в таверну и подерусь. Глядишь, кто-нибудь выбьет.

– Или сдаст тебя страже. Уж поверь, Малыш, мне хватило одного раза, чтобы узнать, каково это – оказаться в уездной тюрьме.

Здоровяк усмехнулся и покачал головой.

– Ты пробыл там всего ничего. И если бы старина Жу Пень не вытащил тебя, так и сидел бы за решеткой до сих пор.

– И я благодарен тебе. – Лю взъерошил волосы и улыбнулся.

– Гляди! – Малыш ткнул пальцем в сторону темной фигуры в дальней части доков. – Это Тин Тей?

– Кажется, он.

Лю расстегнул рубаху и вытянул за тесемку повязанную вокруг шеи сумочку. Во внутреннем кармане, среди горы поломанных отмычек и прочего барахла, лежало в целости и сохранности заветное кольцо. Из-за него их с Жу сегодня едва не сцапали стражники. И лучше бы оно стоило тех бед, что доставило.

– Работаем как обычно? – поинтересовался Малыш, похрустывая кулаками.

Лю любил разговаривать. С бедняками, купцами, плотниками, рыбаками, уездными писарями, портовыми работниками, поденщиками и батраками, завсегдатаями таверн и с бабами на прачке да стариками в Храмовом квартале. Иногда и со стражниками, когда те вдруг решали проверить ничем не примечательного юношу с набитыми едой карманами. Жу Пень всегда удивлялся, как это у Лю получается всегда находить общий язык с разными людьми. Тот лишь пожимал плечами. Он любил разговаривать, запоминать новые для себя слова, смеяться над новыми шутками и просто узнавать новых людей, пока Жу Пень шарил по их карманам и сумкам.

– Да, но не перегибай палку, – успокоил его Лю. – Все-таки Тин Тей наш человек.

Жу Пень недовольно вздохнул:

– И не собирался.

Тин Тей, немного рассеянный, долговязый и крючковатый мужчина в длинной, в пол, рубахе и черной шелковой шапочке, торопливо брел по пристани, то и дело озираясь по сторонам. Если он хотел остаться незаметным, то у него плохо получалось. Торговец, а именно им и был Тин Тей, выглядел взволнованным и испуганным. Завидев друзей, он облегченно вздохнул, но при этом еще сильнее ссутулился. Лю почуял неладное.

И не ошибся.

– Мастер Лю! Жу Пень! – дрожащим голосом, срываясь на визг, поприветствовал торговец.

– Что-то случилось, Тин Тей?

– Нет-нет… и да! – вздрогнул мужчина. Его смуглое и покрытое морщинами лицо выдавало тревогу. – Вы нашли мое кольцо?

– Нашли, – угрожающе нахмурился Малыш.

– Что случилось? – повторил Лю. – Где наши деньги?

– Да-да, деньги… – Тин Тей тяжело вздохнул и сокрушенно сел на перевернутую лодку. – Мастер Лю, пойми. Ты же давно знаешь меня. А я знаю вас с Малышом. Вы должны меня понять.

– Ну, дык, говори уже, – хрустнул кулаками Жу Пень.

– Да-да! Поймите… У меня были деньги, как и договаривались, и еще немного еды сверху в знак моей благодарности вам, друзья. – Он усердно закивал, словно пытаясь подтвердить собственные слова. – Но, демоны побери этого ростовщика! Кажется, он все узнал.

– Каким образом? – изумился Лю. Он навис над торговцем и заглянул в его полные слез глаза.

– Не знаю! Но когда я уже собирался к вам, он вместе с толпой солдат заявился ко мне домой. Сказал, что кольцо украли, а значит, ему нужны деньги в уплату долга. Он забрал все, что я припас для вас, и сверху угнал целую телегу стекла вместе с ишаком!

Малыш зарычал и принялся мерить пристань шагами. Повисла тишина, нарушаемая лишь криками чаек и шумом волн. Однако Лю совсем не был расстроен. И не удивлен. Все эти кровососы, как всегда, брали верх над бедняками.

Он прогнал все мысли и наконец-то смог послушать море. Лю закрыл глаза и глубоко вдохнул соленый воздух. Солнце почти зашло. Койры давно скрылись с небосвода, их песни утихли. Вечерняя прохлада медленно опускалась над городом. Руки покрылись гусиной кожей. Даже задор Жу Пеня как будто поостыл. Здоровяк сел рядом с торговцем и приобнял его своей лапищей.

– Стало быть, – угрожающе проворчал он, – ты нам не заплатишь.

– Сейчас нет, – икнул Тин Тей, сжавшись в его объятиях как испуганное дитя. – Но вы же знаете меня! А я знаю вас! Я заплачу вам, когда продам следующую партию стекла и ваз. Вот вам мое слово.

Жу перевел грозный взгляд на Лю. Тот лишь усмехнулся. Он уже знал, что последует за этим.

Малыш заскрипел зубами.

– Тин Тей! – От его рыка торговец побледнел и чуть не лишился чувств. – У тебя найдется чего поесть?

– Да, мой друг, есть! Еда осталась. Сколько надо отдам!

– А… это… рисовое вино? – злобная гримаса Жу Пеня не сулила ничего хорошего.

– И рисовое, и даже виноградного бочонок припасен. Забирайте все! Прошу, только не…

– Успокойся, – рассмеялся Лю. – Ничего не надо отдавать. Угости нас, и сочтемся на этом.

– А мое кольцо? – голос Тин Тея все еще дрожал.

Лю покачал головой и вздохнул. Он открыл сумку и извлек золотое, украшенное большим красным камнем кольцо. Юноша вложил драгоценность в руку торговца и отступил на шаг.

Тин Тей не сдержался и зарыдал.

– Это… – сквозь всхлипы мужчины было трудно разобрать слова, – все, что осталось от моей жены и дочурки. Мне пришлось заложить его этому мошеннику, чтобы расплатиться с долгами… Но выкупить обратно так и не смог. Спасибо вам, друзья! Спасибо, что вернули его! И спасибо… что не побили.

– Ну будет тебе! – Жу Пень ободряюще потрепал торговца по плечу, отчего тот едва не съехал с лодки. – Мы же не головорезы какие.

– Потому я и обратился к вам. – Тин Тей обнял толстяка и обернулся к Лю: – Друзья, я не просто угощу вас. Я хочу пригласить к себе в гости! Отметим этот день, пусть он принес и плохие вести, но и хорошие тоже. Выпьем все, что у меня есть!

Жу Пень подскочил и что есть силы ударил кулаком по лодке.

– Ура, это самое!

Тин Тей тоже подскочил и поспешил унять шебутного толстяка.

– Тише, мой друг. Тише! – Он указал на лодку крючковатым пальцем. – Это мое судно. Старенькое, но верное! Не разбей его, прошу тебя.

– Хе-хе, хорошо! – Малыш, кажется, даже не слышал его.

Торговец вытер намокшие глаза и, поманив друзей за собой, взбудораженно потопал по набережной.

– Как вы смотрите на то, чтобы принять участие в небольшой винной церемонии, мастер Лю? – Малыш изобразил глубокий поклон.

– Смотрю пристально, досточтимый Жу Пень! – улыбнулся тот. – Пойдем, догоним бедолагу, а то на радостях он и забыл про нас.

Но Тин Тей не забыл. Он вдруг обернулся и заговорщически прошептал:

– Только должен вас предупредить, что уже приютил кое-кого. Хотя он вам должен понравиться!

Встреча с отцом

– Твое прилежание достойно похвалы, юная Мао Кай.

Кайси́н смирно сидела на татами, подложив под себя ноги. Все помещение, размером c добрых пять сотен шагов в обе стороны, занимали учебные стойки и деревянные фигуры для занятия единоборствами. Однако сейчас, кроме старого преподавателя по истории и культуре и ее служанки, в зале никого не было.

Старик тоже сидел перед ученицами и оценивал их хмурым взглядом, поглаживая длинную седую бороду. Кайсин рассматривала золотые узоры на его черных одеждах, наблюдала, как он водит длинной указательной палочкой по разложенным перед ним свиткам с иероглифами, и не могла не отметить раздраженного выражения его лица. Сыма Цянь был крайне уважаемым человеком и состоял в чине литератора Императора. Одно только его нахождение здесь расценивалось как огромная честь.

Кайсин не сомневалась в умениях и знаниях чиновника и впитывала каждое пророненное им слово подобно морской губке. И все же понимала, что старика пригласил сюда ее отец. А слову отца в столице отважился бы перечить далеко не каждый. Поэтому и преподавателю была оказана честь неменьшая.

И все же раздражение на лице скрыть он даже не пытался. Старик никогда еще не обучал наукам кого-то, кроме знатных юношей и мужчин. Давать столь глубокие знания девушкам считалось недопустимым и возмутительным для любого преподавателя. Сродни плевку в Императорский стяг.

Однако воля отца Кайсин была весомее воззрений старика.

Она мысленно обругала себя за подобные мысли и вернулась к уроку.

– Итак, юная Мао Кай… – Литератор бросил еще один пренебрежительный взгляд. – Пора закрепить все, что мы изучили. В конце этого месяца, к моменту наступления Сячжи, ты пройдешь проверку знаний, чтобы удостоиться стать признанной совершеннолетней.

– Да, мастер Цянь, – кивнула Кайсин.

– Ну и чего же ты ждешь? – рявкнул тот и взмахнул палочкой. – Поведай, что усвоила.

Девушка поправила длинные полы синего платья, сложила холодные ладони на коленях и, соблюдая порядки, посмотрела под ноги преподавателя.

– Наше государство, Империю Цао, возглавляет Великий Император Цао Цао. Его род правит этими землями уже четыре сотни лет, стойко и надежно охраняет жителей от северных кочевых захватчиков, которые населяют степи по ту сторону Хребта семи ветров и Великой стены, а также от разрозненных племен каи́фов, что занимают восточные берега Великой реки и руины древнего царства на востоке.

– Хорошо, – буркнул преподаватель, – но это лишь основы. Расскажи о наших текущих врагах.

– Долина семи ветров и часть Верхнего рисового края, – спешно продолжила Кайсин, – уже несколько лет охвачены мятежом. Князь-предатель Ма Тэн захватил приграничные провинции и пытается продвинуться на запад, к столице, но войска Императора стойко сдерживают его натиск. А как только силы предателя иссякнут, с мятежом будет быстро покончено, как и со всяким, кто посмеет покуситься на Небесный мандат Великого Цао Цао.

– Ты говоришь то, что вложил в твои уши я, – нахмурил брови Сыма Цянь. – Но что думаешь об этом именно ты, юная девушка?

– Я – подданная Империи Цао, – Кайсин повторила много лет назад заученную истину, которой ее обучили еще в раннем детстве. Ее слова с каждым годом вызывали в душе девушки все большее отторжение. Но не повторить их сейчас означало навлечь позор на отца и всю семью. – Я могу лишь выполнять свой долг, подчиняться главе рода, отцу, супругу и, превыше всего, Императору. Моя судьба принадлежит им. Моя вера направлена на поддержание моего дома. Мои действия могут служить лишь благу моего рода. Мое мнение ничто перед их волей. Мой отец – подданный Императора. Чтить его – значит чтить наши законы и традиции, и, если долг потребует, я сделаю все, чтобы принести благо роду и Императору.

– Таков твой удел, несмотря на высокое происхождение, – в голосе старика послышалось торжество. – Ты отлично выучила строки кодекса Ляо-гай. Он был создан древними мудрецами, чтобы привнести порядок в нашу жизнь. Но посмотрим, будешь ли ты следовать их наставлениям.

Кайсин ощутила, как заерзала позади нее служанка Мэйсу.

– Таков мой удел, – повторила девушка, не смея взглянуть в лицо преподавателю. – Я читаю их каждое утро.

– О женщины! – воскликнул Сыма Цянь, и Кайсин поначалу удивилась его словам. – Вы – величайший дар богов. И величайшее проклятье, опороченное демонами и темной силой Хань. Ты наверняка считаешь, что такое отношение несправедливо и обидно.

– Нет, мастер, я так не думаю, – выпалила Кайсин, не отрывая взгляда от колен старика.

Старик в привычной для себя манере пропустил ее слова мимо ушей и продолжил:

– Ты должна понять, что таковы наши традиции. Таковы наши устои. Возможно, создавая вас, женщин, Прародители хотели наказать всех мужчин и привить им чувство долга и ответственности. И мы не смеем противиться заветам наших великих предков. Только так можно уберечь вас, женщин, от разрушительного воздействия порочной силы внутри ваших душ.

Кайсин почувствовала, как вспыхнули ее щеки. Но совсем не от стыда. Она была возмущена, ведь никакой порочной сути внутри себя не ощущала. Девушка всю жизнь без нареканий соблюдала порядки Империи и почитала отца превыше всего. Она исправно изучала науки, зубрила кодексы поведения, лучше всех понимала, как нужно вести себя в обществе сановников Императора, и даже делилась знаниями со своей сестрой Мэйсу.

И теперь ей было обидно слушать несправедливые упреки со стороны преподавателя, каким бы уважаемым и сведущим он ни был.

Хуже всего, что рассказать отцу о подобном неуважении было недопустимо. Чувствуя себя заложницей в собственном доме, Кайсин лишь проглотила комок в горле и коротко кивнула.

– На следующем занятии повторим все, что ты усвоила о небесных и темных силах, а также о Древних Прародителях, – вновь заговорил преподаватель. – Надеюсь, ты не опозоришь меня. На сегодня все.

Сыма Цянь ударил указкой по татами, отчего пустую залу огласило громкое эхо, быстро встал и направился к выходу.

Перед дверьми он замедлил шаг и, не оборачиваясь, проговорил:

– Скажи своей служанке, что, если она еще раз пошевелится на моих занятиях, вылетит прочь.

– Да, господин.

Только после его ухода Кайсин обернулась к сестре.

Мэйсу выглядела подавленной и расстроенной. И ее чувства были понятны. Кайсин и сама ощущала себя выжатой как лимон. Из всех занятий и наук, что им приходилось изучать, уроки по культуре и истории она ненавидела больше всего. Несмотря на мудрость и бесконечность познаний преподавателя, из-за его отношения всякий интерес к столь занимательным наукам пропадал напрочь. Старик не уставал напоминать о том, какой пустой тратой времени он считает обучение женщин. Тем более простолюдинок, вроде Мэйсу, которые были достойны только презрения.

Кайсин понимала и то, что ее сестре-служанке должно быть еще обиднее. Отец удочерил эту бедную девочку, оказав огромную честь предыдущей семье, дал ей новое имя и поручил быть служанкой Кайсин на протяжении всей жизни. Хоть ей и позволили получать образование вместе с Кайсин, во время занятий литератор будто и не замечал Мэйсу. Они учились уже не первый год, но ни разу за все время он не обратился к ней.

Для такого чиновника, как Сыма Цянь, служанка была пустым местом.

Пожалуй, лучшей участи сестра удостоиться просто не могла, учитывая свое происхождение. Чиновники Императора часто принимали в семью людей из простого народа. Считалось, что так власть имущие выказывают заботу и благосклонность к простым горожанам. И все же Кайсин понимала, что новая сестра такая же пленница, как и она сама. И даже хуже.

Она на коленях подползла к сестре, положила ладонь ей на плечо и поняла, что та плачет. Ее плечи тихо тряслись, а из-под опущенных ресниц покатилась слеза.

– Дорогая моя, не расстраивайся, – Кайсин старалась говорить тихо, чтобы успокоить испуганную и расстроенную служанку.

– Все хорошо, хорошо! – шмыгнула Мэйсу. – Спасибо, госпожа, как вы? Нужно ли вам что-нибудь?

В редкие моменты, когда их никто не мог подслушать, девушки общались непринужденно, словно и не было между ними никакой разницы. Кайсин старалась поддерживать сестру, невзирая на некоторые правила и порядки. Ей хотелось, чтобы Мэйсу не чувствовала себя такой же узницей, какой она ощущала себя сама. Но в самом сердце поместья их отца служанка должна оставаться служанкой, иначе ее могли наказать.

– Нет, Мэйсу, – покачала головой Кайсин. – Я должна найти Си Фенга.

– Я соберу учебные принадлежности, – поклонилась служанка.

Кайсин, убедившись, что в зале никого нет, обняла сестру и шепнула:

– Увидимся за ужином, дорогая.

Увидев улыбку на лице Мэйсу, Кайсин подошла к краю татами, надела деревянные сандалии, что оставила при входе в учебную залу, и вышла во двор. Девушка вдохнула теплый вечерний воздух с ароматами хвои и цветов и на миг прикрыла глаза. Она любила эти редкие моменты одиночества. Обычно ее всегда сопровождала стайка слуг, опекунов и учителей. На ее долю выпала ответственность быть единственной наследницей дома Мао. И из-за этого вся ее жизнь с самого детства проходила под пристальным надзором. Но сейчас она наконец-то осталась одна в тишине и спокойствии.

Здесь, в самой настоящей каштановой роще, среди зарослей пышных цветов и кустарников, она проводила большую часть свободного времени. Ей было запрещено самостоятельно покидать поместье, и этот сад был для нее целым миром на протяжении многих лет. Кайсин знала каждый уголок этого рукотворного леса, выучила наизусть все закоулки лабиринта из камелий и низкорослых сосен, дала имена всем карпам, что плескались в обширном пруду под мостом, который соединял врата имения с Большим домом. Тут даже была целая полянка магнолий, которые она сама вырастила. В этом чудесном зеленом мирке, где в тенистых кронах скрывались пестрые птицы и наглые дзюкайские мартышки, легко можно было потеряться.

Но чем старше становилась Кайсин, тем тесней казалась прекрасная клетка.

– Госпожа Мао Кай.

Девушка невольно вздрогнула и повернулась на грубый хриплый голос.

– Си Фенг, – просияла Кайсин. – Ты тут как тут. И снова в броне. Ты ее хоть ночью снимаешь?

Перед ней возвышался крепко сбитый мужчина в темно-синих родовых доспехах Мао. На его обветренном лице виднелись старые шрамы, а ожесточенный взгляд глубоко посаженных глаз, казалось, пронзает насквозь. Говорят, в свое время его назвали Генерал-Буря, но о своем прошлом он мало рассказывал. Он поклонился и сложил руки на груди поверх вышитой накидки с гербом рода Мао – белой птицы, что расправила крылья и сжала в лапах белую стрелу.

Си Фенг был необычен во всем, хотя и казался простым воином. В глазах Кайсин он всегда отличался ото всех прочих жителей Синего дворца. Он был окутан потускневшими потоками силы и могущества, блеклыми и серыми, как рваное облачко, почти истаявшее на полотне небосвода. От него исходили боль и печаль, но рядом с Кайсин его облик преображался, становился теплым и мягким.

Так же произошло и сейчас. Кайсин не могла объяснить, с чем это связано, но спросить у телохранителя она так и не решилась.

Страж улыбнулся, и его взор смягчился.

– Прости, если испугал, девочка. Мне пришлось оставить тебя ненадолго. Вижу, твои занятия прошли… как обычно.

– Д-да, – голос Кайсин дрогнул.

Она сумела сдержать свои чувства, но не смогла скрыть их от старого проницательного воина.

– Сыма Цянь снова обидел тебя.

Девушка не ответила и погрустнела. Си Фенг возмущенно хмыкнул и положил руку ей на плечо.

– Мы поговорим об этом, но позже. Сейчас тебя срочно хочет видеть Первый советник. Он велел привести тебя сразу, как закончатся занятия.

– Что-то случилось? – спросила Кайсин, когда они прошли по мосту над прудом и направились через выстланную белым камнем площадь к Большому дому, где находился кабинет отца.

– И да, и нет, – уклончиво ответил Си Фенг. – Потерпи, моя госпожа. Он расскажет все сам.

Двое солдат в простых доспехах синего цвета спешно распахнули перед ними округлые двери. Кайсин нечасто посещала эту часть поместья. В основном когда к отцу приезжали важные гости и церемония требовала, чтобы при встрече посетителей присутствовала вся семья. Либо когда отец, что случалось очень редко и в крайних случаях, вызывал ее к себе. И никогда не бывала по собственному желанию.

Из-за чего ее клетка казалась еще у́же.

К лицу прилила кровь, сердце забилось быстрее. С каждым шагом по широкой лестнице, с каждым стуком деревянных сандалий по белым каменным ступеням Кайсин овладевала тревога. Она выдохнула и взяла себя в руки. Ни к чему ломать голову. Совсем скоро она узнает, зачем отец хочет ее видеть.

Кайсин бегло осмотрелась, бросила взгляд на полотна золотых императорских и синих знамен рода Мао, которые занимали стены подле лестницы, украдкой посмотрела на стойки с разномастной броней и оружием и подивилась обилию стеллажей с бесконечными рядами рукописных книг. Кайсин не читала ни одну из них и лишь могла гадать, какие знания содержатся на этих страницах. Наверняка что-то об управлении государством и политике.

Си Фенг первым поднялся на второй этаж и замер в начале длинного коридора перед строем почетной стражи. Почтительно склонив голову, он жестом указал на высокие дубовые двери с орнаментом из птиц, луков и стрел и тихо проговорил:

– Первый советник ждет вас, госпожа.

Кайсин поймала его незаметный ободряющий взгляд и снова вздохнула. Она очистила мысли от ненужных дум и прошла по коридору мимо охраны отца. На стенах с обеих сторон висели огромные, выше человеческого роста, зеркала, промеж которых торчали каменные птичьи головы с ароматными лампадами в клювах. Сизый дымок витал среди пятен тусклого света. Длинные тени гуляли от зеркала к зеркалу, отчего создавалось впечатление, что по коридору мечутся сотни птиц. Кайсин остановилась у дверей отцовского кабинета и посмотрела на свое отражение.

Она была не слишком высока, чересчур худа, а бледная кожа, казалось, выкрашена белыми красками. Кайсин подивилась, что ее длинные черные волосы, еще утром собранные служанкой в тугой пучок, до сих пор не растрепались. Девушка поправила кедровые палочки, поддерживавшие прическу, и присмотрелась к лицу. С рождения ей достались необычные кобальтовые глаза, почти как цвета гербов Мао.

– Видимо, так суждено… – прошептала Кайсин и, собравшись с духом, решительно толкнула тяжелые створки дверей.

Кабинет отца поражал своим великолепием, хотя и мало изменился с тех пор, как она бывала здесь последний раз. Вся мебель, от роскошного письменного стола и множества стульев до книжных шкафов и подставок для оружия, была изготовлена из темного дуба и расписана узорами из позолоты. Из огромного окна с выходом на террасу сквозь каштановые кроны виднелись море и заходящее солнце.

Однако кое-что новое все же появилось. Главным украшением комнаты выступала удивительная статуэтка в виде дракона, выполненная из драгоценных пород нефрита. Ее испещряли жилки позолоты; блестящие вкрапления переливались в вечернем свете, отчего, казалось, вся фигура сияет. Змей изогнул спину и выставил перед собой когтистые лапы, а в его зубах был зажат зеленый камень, подобных которому Кайсин еще не доводилось видеть.

От изумления девушка невольно охнула. Она даже представить не могла, как можно было создать нечто подобное и откуда эта диковинка попала к отцу. Но если Кайсин что и понимала, так это то, что скульптура была древней. Очень древней.

Спустя мгновение она вспомнила, зачем пришла, и нехотя отвела глаза от дракона. В кабинете никого не оказалось, поэтому она направилась прямиком на террасу, где и встретила отца. Глава рода Мао был пожилым и изрядно поседевшим мужчиной с животиком. Облаченный в богатые длиннополые одеяния из шелка и ожерелье, набранное из каменных бусин с эмалированными вставками, он больше походил на торговца, чем на важнейшего в Империи политика. Но Кайсин прекрасно знала, что одежда – главное орудие любого дипломата. Человека воспринимают тем или иным образом в зависимости от того, в каком наряде он предстанет перед ними. И раз отец оделся на столь непривычно броский манер, значит, того требовал случай.

– Мой господин, – начала было Кайсин, припав на колени, – вы звали меня…

– Ох, духи, доченька! – спохватился отец. – Будет тебе, поднимись.

Он отложил в сторону узкую чашку с горячим чаем и встал с покатого низкого сиденья поприветствовать дочь. Отец помог ей подняться и неожиданно крепко обнял. Кайсин задрожала. Она не помнила, когда последний раз отец проявлял такую теплоту. Ошарашенная, она не сразу заметила, что отец тоже дрожит.

– Присядь, Кай, – попросил он. – Присядь, нам нужно поговорить.

Отец проводил дочь ко второму креслу и наполнил для нее чашку чая. Вкус жасминовых листьев подарил успокоение, вечерний ветерок принес с моря запах соли и развеял тревогу, а желтые лучи закатного солнца подогрели теплоту, оставшуюся после отеческих объятий.

– Как твои занятия, Кайсин?

Она не собиралась жаловаться отцу на проблемы с преподавателем и лишь коротко ответила:

– Все хорошо.

Тот улыбнулся и замялся, не зная, как продолжить разговор. Для Кайсин это не было в новинку. Отец был видным государственным деятелем, и его не зря прозвали Буревестником Лояна. Не столько из-за птицы на родовом гербе, сколько из-за острого ума и колкого языка. В жарких политических битвах и спорах ему не было равных. Но стоило начать разговор с дочерью, как вся удалая прыть и напористость отца испарялись. Он становился немногословен, зажат и подчас суров. Пропасть между ними была столь велика, что одними разговорами ее не удалось бы преодолеть.

Кайсин понимала, что бездна разверзлась не по вине отца, а из-за работы. Безусловно, важной работы, которая отнимала все его силы и время.

– Прекрасно, – отец прокашлялся. – Как ты знаешь, через месяц состоится Сячжи, день летнего Солнцестояния.

Дочь наклонилась ближе и прислушалась.

– Мы с городскими властями собираемся устроить череду праздников, каких еще не бывало прежде.

– Это с чем-то связано? – немедленно догадалась Кайсин.

– Верно, – отец неловко улыбнулся и помолчал, подбирая слова. – К тому времени наши войска должны подавить мятеж предателя Ма Тэна, вернуть Северные земли в лоно Империи и принести долгожданный мир. Но это еще не все.

Кайсин затаилась, ожидая продолжения рассказа. Выражение на лице отца выглядело мягче, чем обычно. Он старался говорить с теплотой, какой Кайсин не видела уже несколько лет.

– Так вот. Главный праздник… Ты же знаешь о засухе, что поразила Верхний и Нижний рисовый края?

– Да, господин, – кивнула Кайсин. – Я слышала, в будущем году Империю ждет голод.

– Голод уже начался, – вздохнул отец. – Реки в северных долинах обмелели. Воды с трудом хватает, чтобы напитывать хотя бы часть полей. Но скоро все изменится.

– Как вы собираетесь победить засуху?

Отец нахмурился и опустил взгляд.

– Мы призвали Шень Ена, – Кайсин не сдержала удивленного вздоха и хотела что-то сказать, но мужчина продолжил: – Он призовет дожди, но… Мне будет нужна твоя помощь, – отец громко сглотнул и облизал высохшие губы. – Нужно подготовить наш дом к его приезду. Сам Нефритовый маг прибудет в столицу ровно в день Солнцестояния, но его первые посланцы будут здесь уже через несколько дней.

– Что я могу сделать для вас, отец? – Кайсин знала, что если отец о чем-то просит, отнестись к этому нужно серьезно и ответственно.

– Для начала… – Он отвернулся и посмотрел на далекие блики морских волн. – Завтра вместе с Си Фенгом и Мэйсу ты отправишься в город и выберешь самый лучший шелк нашего родового цвета. Я бы приказал торговцам прийти к нам самим, но…

– Я с радостью сделаю это, отец!

– Чудно-чудно. Шелк поручишь привезти к нашему двору к следующему утру.

– Позвольте узнать, зачем он нам?

– Для твоего нового платья. Ты будешь в нем на церемонии приветствия в честь приезда Нефритового мага.

– Я сделаю все, как вы велели, отец.

– Спасибо, Кай. И еще одно.

– Да, отец?

Он повернулся к дочери и сдвинул брови.

– Подбери простую одежду и во всем слушайся Си Фенга. В городе может быть опасно, но… я верю в его мастерство. Поэтому не стану отправлять с вами солдат из гвардии. Если ты считаешь иначе, только скажи…

– Нет-нет, все пройдет хорошо, обещаю.

– Знаю, доченька, иначе бы не просил о таком. Теперь ступай. Увидимся за ужином.

Отец улыбнулся на прощание и снова обнял. Уходя из кабинета, Кайсин едва сдерживала восторг. Она давно мечтала погулять по Лояну как обычная девушка. Было в этом нечто захватывающее и будоражащее.

Но радость от предстоящего приключения затмили размышления.

«И правда… – подумала Кайсин, идя по зеркальному коридору. – Почему он попросил именно меня, а не слуг?»

Вино и драконы

Из мутной воды выглянуло отражение опухшего лица. Темные глаза и такие же темные взлохмаченные волосы в полутьме казались совершенно черными. Незнакомец выглядел не то смертельно усталым, не то больным. Можно было подумать, что у него выдалась непростая ночка.

Эти догадки были близки к истине. Лицо в отражении стало немного больше, а затем поморщилось, отчего нос-картошка превратился в переваренный корень сельдерея.

– Ух, демоны тебя возьми! – Лю отпрянул от бочки и быстро заморгал.

Забористый тухлый запах на миг лишил его всех чувств, и понадобилось время, чтобы прийти в себя.

– Это пить я точно не стану…

– Чего ты там шумишь? – послышалось сиплое ворчание Жу Пеня.

Лю протер глаза и посмотрел на зарывшегося в сено друга.

– Водички бы.

– Тут где-то это… – Малыш, не желая просыпаться, слепо пошарил возле себя. – …кувшинчик с рисовым вином оставался.

– Ну уж нет, – от одной только мысли о выпивке Лю замутило. – Сам пей это свое… вино.

Он вышел из-под навеса, где их с Жу Пенем оставил на ночь торговец Тин Тей, зевнул во весь рот и потянулся. Где-то в глубине двора раздавалось хрюканье поросят и била копытом лошадь. Солнце приближалось к полудню. Оно уже набрало силу и начало испепелять город горячими лучами. В такое время лучше сидеть в тени, пить чай и отдыхать. Так, по крайней мере, делают горожане. Лю давно забыл вкус чая и не мог себе позволить сидеть без дела.

– О, мастер Лю, – послышался голос Тин Тея.

Из дверей кособокого глинобитного домика вынырнул торговец. Он выглядел счастливым и довольным, хотя ночью налегал на вино не меньше остальных.

Лю снова поморщился.

– Прошу-прошу, проходи! У меня есть то, что поставит тебя на ноги.

Как в тумане, Лю пересек двор, распугав стайку наглых кур, пошатываясь, поднялся по невысокой, но крутой лестнице и ввалился в дом. Именно здесь произошла ночная битва с рисовым вином. Бедное убранство единственной комнаты было перевернуто вверх дном. Всюду валялись черепки разбитых кувшинов, виднелись пятна пролитых напитков, а на потолке, где на цепи должен был висеть подсвечник, красовалась высушенная козья шкура.

Лю ошарашенно помотал головой.

– Здесь будто стадо быков побывало.

– Ваш друг вчера немного перебрал, – послышался чей-то голос. – По его милости мы сидели полночи без света.

Лю присмотрелся к седобородому старцу с внушительными седыми бровями и с бородкой, одетому в простую желтоватую тунику. Он сидел на коленях в углу комнаты с закрытыми глазами и покуривал длинную трубку. В памяти промелькнули образы ночной посиделки. Юноша смутно припомнил кутерьму, устроенную Жу Пенем. Толстяк в одиночку осушил целый бочонок вина, затем попытался вырваться на улицу и найти ростовщика, который отнял у торговца деньги и повозку с товаром, а после начал горланить старые уличные песни. Но своим голосом хриплого горного медведя Малыш блистал не в одиночку. Ему вторили звонкие струны гуцинь, которые ловко перебирал гость Тин Тея – тот самый старец, что сидел сейчас в углу.

– Что же ты застыл, юный Лао, хе-хе. – Старик выпустил облако табачного дыма. – Проходи, я дам тебе средство от винной болезни.

Лю послушно сел рядом и принял из рук мужчины блюдо с прозрачной жидкостью без запаха и вкуса. Стоило ее выпить, как туман в голове рассеялся, а по рукам и ногам растеклась бодрящая прохлада.

– Спасибо, э-э, как вас там… – начал было Лю и запнулся, не сумев вспомнить имя старика.

– Ши-Фу, – подсказал тот. – Можешь звать меня так. Хотя от своего настоящего имени я отказался давным-давно.

– Я мало что помню о прошедшей ночи.

– Вино наполняет сердце человека радостью. – Ши-Фу так и не открыл глаз, лишь улыбнулся и покачал головой. – Но вместе с печалью отнимает ум, юный Ляо.

– Я – Лю.

Старик рассмеялся и хлопнул себя по лбу:

– Вот видишь? Об этом я и говорю!

С улицы прибежал Тин Тей, неся в руках несколько куриных яиц.

– Я раздобыл для нас завтрак, друзья!

– Замечательные вести, – сквозь дым ответил Ши-Фу.

В ожидании еды Лю решил поддержать разговор и обратился к старику:

– Как вы познакомились с Тин Теем?

– Помочь страннику – дело богоугодное. Наш общий друг встретил меня по пути из Рисовых краев в Лоян и предложил подвезти до города.

– На той самой повозке, что забрали солдаты? – смекнул Лю.

– Именно так, – вздохнул Ши-Фу. – Некоторые люди множат зло, не понимая, что оно вернется к ним сторицей. Равно как и добро.

– Так, а ваше имя? Вы сказали, что отказались от него.

– Я – монах. – Мужчина приник к трубке и выпустил новое облако. – У меня нет ни имени, ни дома. Только вера и жажда распространять учение Древних Прародителей.

– Ни разу не встречал монаха. – Лю с интересом подался вперед. – Чем же вы занимаетесь?

– Странствую. Я обошел всю Империю, от края бурных приливов на севере до тенистых джунглей на юге, от чистых вод Желтого моря на западе до пустынных руин на востоке.

Лю никогда не задумывался о величине мира. Раньше его мало интересовали окружающие земли, ведь вся жизнь юноши прошла среди грязных столичных улиц. Но теперь, когда он встретил человека, который повидал целый мир, в Лю вдруг загорелось любопытство.

– И зачем вы бродите туда-сюда?

– Такова моя задача, – пожал плечами старик. – Моя роль в этой жизни. Я хожу из города в город, рассказываю о своем братстве и жизни в Храме семи ветров и несу людям знание о Древних Прародителях.

– Храм семи ветров?

– Да-а, восхитительное место! – воскликнул Ши-Фу. – Край прекрасных па́год и высоких башен, вечнозеленых деревьев и небесно-чистых водопадов далеко на севере, среди гор и туманов. Вряд ли мне доведется вернуться туда, но как бы я хотел увидеть его еще раз! – С этими словами монах наконец-то поднял веки, и Лю непроизвольно вздрогнул. Ши-Фу был слеп. От пустого взгляда его белых, как молоко, глаз по спине юноши пробежал холодок.

– Ты, наверное, гадаешь, – он снова улыбнулся, – как слепец может познавать мир да еще и путешествовать?

Лю кивнул, не подумав, что старик не мог этого увидеть.

– Все дело в благодати Древних Прародителей, – продолжил монах.

– Кто это?

– Мастер Лю! – раздался удивленный возглас Тин Тея, который тщетно пытался растопить крохотную глиняную печь возле входа. – Неужели родители не рассказывали тебе о создателях всего сущего? Сказания о драконах, что спят глубоко в недрах земли? – Торговец рассеянно развел руками. – Легенды о сотворении мира четырьмя драконами? Эти истории стары как мир!

– Мои родители… – Лю тяжко вздохнул и поник. – …умерли. Много лет назад. Некому было рассказывать мне сказки.

– Ох, прости. – Тин Тей покраснел и спешно вернулся к своему занятию.

– Сочувствую, юный Ляо, – сказал монах. – Наверное, тяжело было отпустить их и смириться.

– Я был слишком мал. – Лю посмотрел в белые глаза старика и решил сменить тему: – Так кто эти Древние Прародители?

– Ты знал бы больше, если бы посещал храмы. Однако наш дорогой друг Тин Тей верно подметил, назвав их создателями мира. Но в одном он неправ.

– В чем же?

Ши-Фу наклонился вплотную к юноше и прошептал:

– В том, что они – просто легенда.

– То есть вы хотите сказать, – недоверчиво хмыкнул Лю, – что где-то живут… драконы? Самые настоящие драконы?

– Тебе же известно, юный Ляо, что наш мир наполнен небесной силой Дзинь и темной Хань? Их баланс, их гармоничное слияние служат источником магии. Она пронизывает каждую частичку, каждую букашку, и даже сейчас в этой комнате ей нашлось место. Одаренные люди способны использовать магию, чтобы творить удивительные вещи! И при этом ты ставишь под сомнение существование древних существ, что породили мир и нас с тобой?

– Я… не знаю. – Юноша насупился и сжал кулаки. – Где же они, эти «создатели»? Почему не вмешаются?

– И куда же они должны вмешаться?

– В мире столько несправедливости, – нахмурился Лю. – Люди пропадают, умирают от голода, пытаются выжить там, где толстосумы из прекрасных дворцов наслаждаются жизнью. Ради чего этим Прародителям было нас создавать, если теперь от них нет никакой помощи?

– По-твоему, родитель должен опекать дитя до самой старости?

– По-моему, если взрастил рисовое зернышко, его нужно оберегать от сорняков и засухи.

Ши-Фу всплеснул руками и рассмеялся.

– Ты мудр не по годам, юный Ляо! Либо подкован в выращивании риса. Но что происходит, когда зернышко дает всходы?

Лю на миг растерялся и тихо ответил:

– Их съедают.

– А родитель съедает свое дитя?

– Нет.

– Нет. – Монах по-отечески потрепал юношу по плечу. – Древние дали нам право жить своей жизнью и ушли в забвенье. Но их благодать, их дары до сих пор рассеяны по всему миру. Думаю, можно сказать, что из-за них я лишился зрения. И именно благодаря им я начал видеть больше, чем до этого.

Ненадолго в доме повисло молчание, прерываемое лишь треском огня. Тин Тей совладал с необузданной печью, и вскоре в воздухе потянуло манящим ароматом жареных яиц.

Лишь спустя некоторое время Лю решился задать вопрос, терзавший его весь разговор:

– Вы видели их? Драконов?

Ши-Фу неспешно вытряхнул из трубки остатки табачного зелья и только потом заговорил:

– Много лет я скитаюсь по городам и деревням. Изучаю историю краев, где побывал, слушаю сказки, которые рассказывают детям перед сном, общаюсь с людьми, что побывали там, куда не дошел я. И за эти годы понял, что Прародители не совсем драконы.

– Тогда кто они?

– Людская память запомнила их такими. Либо, что вероятнее всего, образ дракона придуман самими людьми. Мне же Прародители видятся духами. Они повсюду и нигде. Их след можно найти в изгибах горных хребтов и рек, в полотнах лесов и полей. Но увидеть воочию? Возможно ли это? – Старик пожал плечами. – Даже у меня нет ответа на этот вопрос. А может, и есть.

Лю взъерошил волосы и придвинулся ближе.

– Я не понимаю, Ши-Фу.

– Однажды была Великая пустота, где жили четверо духов, – внезапно заговорил старик, закрыв глаза. – Желтый Гун Си, задумчивый и спокойный, черная Ю Ми, добрая и боязливая, лазурная Цзюэ, самая прекрасная из всех, и алый гигант Чжихан, свирепый, но мудрый. Они скитались по Пустоте, одинокие и отчаявшиеся, тысячи людских жизней, пока не встретили друг друга. Вместе они сотворили звезды. Так прошел первый день. Во второй они воплотили белое солнце и голубую луну. В третий день появился наш мир, с его лесами, горами, речушками и наглыми дзюкайскими мартышками.

Лю ухмыльнулся, вспомнив задиристый нрав этих маленьких проказников. Со двора донеслись стоны и грузный шаг. Следом в дом заполз Жу Пень. Толстяк заслонил весь дверной проход, погладил живот и сладко зевнул.

– Поесть бы чего!

– Присаживайся, Малыш! – радостно приветствовал его Тин Тей.

– Я что-нибудь пропустил? – Жу Пень плюхнулся рядом с Лю и поглядел на монаха. – Ну и задал ты вчера жару, Ши-Фу. Давненько я так не веселился.

– Это все твоя заслуга, юный Зю Фень.

– Лихо ты играл на этой самой, – Малыш почесал затылок, – как ее…

– Мой инструмент зовется гуцинь. Тебе правда понравилось?

– Да-а! – Жу Пень расплылся в улыбке и мечтательно поднял глаза. Увидев наверху растянутую козью шкуру, он стыдливо отвел взгляд. – Хотел бы я так же ловко управляться с такой штуковиной.

– Тогда возьми, друг мой! – Ши-Фу без промедления отвернулся в угол и достал оттуда длинный музыкальный инструмент, напоминающий покрашенную в темные цвета доску со струнами.

– Ого! – с детским восторгом Жу Пень трепетно принял дар, будто взял в руки самую хрупкую в мире вещь. – Но… как играть-то?

– Чем больше играешь, тем лучше будет получаться, юный Зю Фень.

– Жу Пень, – поправил Лю.

– А ведь я так и сказал, – хохотнул монах. – Давайте есть!

Чудодейственная жидкость старика и скверно прожаренная яичница оживили гостей. Когда в голове прояснилось, Лю продолжил расспрашивать Ши-Фу:

– Что было дальше? Ну, с драконами.

– Какой ты нетерпеливый, юный Ляо. – Недовольно пошевелил усами монах. – И куда только спешишь?

– Кто понял жизнь – тот не спешит, – с набитым ртом сказал Малыш.

– Правильно! – расхохотался Ши-Фу. – Зю Фень умен, как древняя и мудрая панда. Но так и быть.

Он забил табака в трубку, долго поджигал его и, наконец, когда к потолку поплыло первое сизое облачко, продолжил:

– Наступил четвертый день. Духи сложили свои силы и дали жизнь самому чудно́му своему творению. Людям. Наш род впервые открыл глаза при свете голубой луны и начал изучать новый дом. Такова легенда о рождении мира. Ю Ми стала драконом Воды. Она даровала миру зиму и полночь, мудрость и хладнокровие. Гун Си стал драконом Земли. Он принес с собой осень и вечер, справедливость и сухую погоду. Цзюэ воплотила Ветер, принесла бури и нетерпение, весенние теплые дни и утро. Последним отцом мира был Чжихан, дракон Огня. Он подарил миру лето и полдень, жару и гнев. Ох, он был воистину огромным и великим. Самым великим из всех…

Ши-Фу мечтательно вздохнул и слабо улыбнулся.

– Однако на пятый день духи поняли, что мир несовершенен. Что люди далеки от идеала. Не было в жизни самого важного… – Он нахмурился, и его кустистые брови нависли над глазами, как два крыла. – Баланса. Гармония нарушилась, и все живые существа страдали: травы, рыбы, дзюкайские мартышки. И человек. Тогда-то явился Шан Ше, нефритовый дух. Он подарил миру то, чего не хватало, стал центром мироздания. Он принес с собой заход солнца и межсезонье. Рождение… и смерть. Со смертью явились горе и тоска, обман и алчность.

В доме повисло долгое молчание. Тишину нарушал только стук зубов Жу Пеня, который давно доел свою яичницу и начал поглощать долю Лю.

– Четверка пришла в ужас, – заговорил монах. – Не такой судьбы они хотели своему детищу. Но баланс установился, и мир пришел в равновесие. Вот что рассказывают родители своим чадам перед сном. Легенду о сотворении мира.

Ши-Фу замолчал и погрустнел. Больше он не произнес ни слова. Настроение упало и у Лю. Он не мог узнать от своих родителей легенд и сказок. Грязные улицы трущоб заменили ему и отца, и мать.

Остаток завтрака Тин Тей без устали нахваливал друзей и благодарил за возвращение кольца. Когда солнце перевалило за зенит и начало опускаться к морю, Лю и Малыш стали собираться домой.

Перед уходом Тин Тей отвел Лю в дальнюю часть двора и сунул в руки маленький сверток.

– Мне жаль, что я не смог достойно вознаградить вас, друзья. – Торговец расчувствовался и весь дрожал. – Но возьми хотя бы это.

– Ничего не нужно, – запротестовал юноша. – Ты подарил нам прекрасный вечер, накормил и напоил! Хватит и этого.

– Прошу, мастер Лю, – взмолился Тин Тей. – Ты мой старый друг, не отказывай мне. Возьми.

Развернув сверток, Лю увидел несколько потертых округлых стекол разной величины и длинную трубку из бронзовой проволоки.

– Что это? – недоуменно посмотрел он на мужчину.

– Я же торговец стеклом, не забыл? – улыбнулся тот. – А это – лучшее, что я когда-либо делал. Это увеличительные стекла. Если расставить их по трубке в нужном порядке, можно увидеть то, что находится за много миль от тебя.

– Какая-то магия?

– Нет-нет! Оно изготовлено по чертежам, которые я нашел у купцов с Дальнего Востока. Своими собственными руками делал!

Лю кивнул и обнял мужчину.

– Спасибо, Тин Тей.

– Заглядывайте ко мне в любое время, друзья.

– Дай знать, если найдется работа.

– Обязательно, мастер Лю.

– Почему ты зовешь меня мастером? – спросил юноша напоследок.

– Потому что так я выражаю свое уважение к тебе и тому, что ты делаешь для людей. Ты молод, но сердце твое храброе и доброе, как у драконов из легенд.

Лю улыбнулся и подошел к Жу Пеню, который получал от старого монаха наставления по игре на гуцинь.

– Нам пора, Малыш.

– Прощайте, молодые люди, – объявил старик. – Уверен, если мы когда-нибудь снова встретимся, наверняка уже будем совсем другими людьми. Помните: в оплату за честный труд вы всегда сможете найти пристанище в стенах Храма семи ветров. Пусть ваш путь приведет вас к добру и процветанию. Найдите цель, ради которой стоит бороться, и тогда сможете изменить свою жизнь.

– Прощайте, Ши-Фу. – Озадаченные его речью, друзья по очереди поклонились монаху и покинули двор Тин Тея.

В отличие от восторженного Жу Пеня, который всю дорогу радовался новой игрушке, Лю был задумчив и угрюм. Он перебирал в мыслях все, что узнал и услышал от странного монаха, и переживал из-за воспоминаний, которые всколыхнула эта встреча.

Каждый шаг, что приближал к убежищу, давался ему все тяжелее. Сердце тяготили рассказы об огромном мире, лежавшем за границами грязных окраин столицы. Стены полусгнившего дома, в котором они с Малышом жили уже несколько лет, теперь не казались спасительной гаванью, где можно укрыться после очередного дня, полного борьбы за выживание. Лю даже немного завидовал Жу Пеню, ведь тот никогда не унывал, как бы тяжело им ни приходилось. До этой встречи юноша и сам предпочитал не обращать внимания на тяготы и лишения.

Но сегодня что-что изменилось.

– Лю! – Жу Пень развалился на крыльце перед входом в жилище и попробовал сыграть мелодию на гуцинь. Получилось ужасно. – Ты хмурый, как тот унылый пес, которого мы… это… утащили в прошлом году с блошиного рынка. Что случилось, братец?

– Разговор с Ши-Фу, – тихо ответил Лю, присаживаясь рядом, – напомнил о родителях.

– М-м, – с пониманием покачал головой Малыш. – Он что-то выспрашивал про них?

– Нет, просто… Я впервые задумался о том, чего меня лишили.

– Это все война, демоны ее возьми.

– Война хуже демонов. Я тебе не рассказывал о том, что произошло. – Лю поник и говорил еле слышно. – Когда на севере начался мятеж, отец стал одним из тех, кто возглавил ополчение и дал бой повстанцам. Он не вернулся. Армию разбили, и захватчики, люди, которые еще вчера жили в соседних селах и городах и дружили друг с другом, бросились на нашу деревню. Они жгли и убивали. Моя мама не пережила тот день.

Жу Пень приобнял друга.

– Сколько лет тебе было?

– Лет девять или десять. Тетушка Хен, сестра моей матери, нашла меня и бежала в столицу, но по пути заболела холерой. Она умерла, едва мы прибыли сюда.

– А потом мы встретились, – попытался приободрить его Жу Пень.

– Да. – Лю улыбнулся, но быстро помрачнел. – За эти десять лет, что прошли с тех пор, ты стал моей единственной семьей.

– Лично мне другой и не надо, – прокряхтел Малыш и взялся за гуцинь. – Ух, теперь заживем! Ты, я и моя ненаглядная Юхня́!

– Кто-кто? – усмехнулся Лю.

– Юхня. – Жу Пень потряс музыкальным инструментом над головой. – Я буду петь песенки, а люди будут слушать и платить нам деньги.

– Для начала научись играть на ней, великий музыкант.

Лю поднялся и прошел перед домом.

– Да это дело простое, – продолжал здоровяк. – Этот монах, он чокнутый, точно тебе говорю. Но истории у него что надо. Драконы, чары-мары… А ты, главное… это… духом-то не падай. Однажды и перед нашим домом перевернется повозка с рисовым вином и кунжутными лепешками.

– Это будет хороший день. – Лю представил эту сцену и широко улыбнулся.

Однако тоска так просто не покинула его сердце. Он послушал немного, как Жу Пень пытается щипать струны, и понял, что хочет побыть один. Тишина – лучшее лекарство от многих бед.

– Я пойду, пройдусь перед сном, – сообщил он уходя.

– Ты же не будешь встревать в неприятности без меня, братец?

– Разве я могу лишить тебя веселья, Малыш?

Распрощавшись с другом, Лю направился в сторону рыночной площади. Он почти не обращал внимания на проходивших мимо людей и слепо бродил по городским улицам до самого заката.

Рынок Лояна

– Но почему нам приходится идти тайком?

В глазах Мэйсу читался страх, и Кайсин отчасти понимала ее переживания. Они редко покидали пределы имения и неизменно в сопровождении вооруженного отряда лучших солдат. Девушка и сама немного волновалась.

Сотни раз она представляла, как в одиночку ходит по узким улочкам, взбирается на крыши домов, ступает по песчаным морским берегам в порту, где стоят величественные военные корабли и юркие торговые суда. Но сейчас вдруг ощущала себя едва ли не обнаженной.

Вся надежда, а вместе с ней и ответственность за безопасность девушек лежали на одном Си Фенге – бывшем военачальнике Императорских войск, а ныне неотступном телохранителе Кайсин. Личный страж, ветеран многих войн, был приставлен к девушке, когда ей было десять лет, и с тех пор ни разу не подвел подопечную.

Рядом с ним Кайсин чувствовала себя как за каменной стеной, и потому тревога немного отступила. Си Фенг словно прочел ее мысли и положил ладонь на плечо девушки:

– Не нужно бояться, моя госпожа, – его низкий с хрипотцой голос, несомненно, мог испугать любого врага, но сейчас он успокаивал и развеивал все опасения. – Первый советник настоял, чтобы наша прогулка прошла именно таким образом. Нам нужно довериться его мудрости. И моим умениям, – добавил он, улыбнувшись.

Мэйсу, не слишком довольная ответом, спорить не стала. Девушки, как и было велено, оделись в неприметные простые одежды, чтобы походить на обычных горожан. Кайсин облачилась в серый халат с капюшоном, чтобы спрятать голову от лучей солнца и посторонних взглядов, под ним скрывались белое платье и длинная хлопковая юбка. От украшений ей пришлось отказаться. Она позволила себе лишь закрепить плащ брошью из белого золота в виде птицы с распахнутыми крыльями. Сестра-служанка, более привычная к подобным одеждам, взяла у прислуги песочного цвета халат с рукавами и светлую накидку поверх плеч. Даже грозный Си Фенг в кои-то веки сменил доспехи на невзрачный темный плащ, легкую рубаху и просторные шаровары. От чего он не смог отказаться, так это от наборного пояса с серебряными вставками, на котором разместились меч и нож. Кайсин подозревала, что под одеждой старый воин спрятал еще парочку кинжалов.

«Ножей много не бывает», – сказал однажды Си Фенг, когда явился на смотр личной гвардии Первого советника вооруженным до зубов. В тот день еще маленькая Кайсин не узнала своего защитника, приняв его за гору оживших доспехов.

Покинув дворец после обеда, троица направилась к городу. Дом рода Мао располагался в селении среди хвойных лесов чуть севернее Лояна, и идти пришлось недолго. Все те разы, когда Кайсин оказывалась в столице, она всегда находилась внутри паланкина, который несли слуги. Под страхом наказания ей было запрещено приоткрывать шторки, которые отделяли ее от любопытных зевак. И только теперь, впервые в жизни, она получила возможность увидеть красоты Лояна вблизи, а не из далеких окон своих покоев.

Си Фенг уверенно прошел по выстланной из гладкого камня дороге и провел спутниц к огромным Северным вратам, которые еще называли Синими. Кайсин не могла не заметить связи с цветом ее рода, однако знала, что названы они так в честь неба. Проходивший здесь путь вел из Лояна к древним храмам, что располагались на вершине горы Кунлинь. Той самой, что нависала своей громадой над Императорским дворцом.

Путников встретила грозная фигура дракона с черной чешуей, который распростерся над вратами, и надпись: «Чистота неба и ясность мысли». Поверх нее возвышалась огромной высоты многоярусная пагода, где несли службу солдаты Императора. У Кайсин закружилась голова, когда она попробовала представить, каково это – взирать с такой высоты на проходящих внизу людей. Врата стояли на стыке стен, что опоясывали всю столицу по кругу и являлись первой линией обороны. Девушка воочию увидела то, о чем раньше читала в свитках и изучала на уроках. От прилива чувств она на миг забыла, как дышать.

Но стоило пройти глубже в город и оказаться в Храмовом квартале, как Кайсин окончательно потеряла дар речи. После широкой площади из белого камня, что раскинулась сразу за вратами, начиналась длинная дорога, которая змеей струилась между золотистыми башнями храмов и опускалась с холма в долину. Отсюда был виден весь Лоян.

Город напоминал целое море, настолько далеко он простирался. Глаза девушки метались от одного захватывающего вида к другому: зеленые остроконечные крыши центральной части резко сменялись красной черепицей военных кварталов на востоке и желтыми округлыми постройками вдоль береговой линии. Тут и там к небу устремлялись бесконечно высокие стелы, отливавшие золотыми и серебряными красками, развевались в сторону моря бесчисленные флажки и стяги, всюду сновали птицы и распускались пестрые пятна лесов и парков. Но самым грандиозным был Императорский дворец, который раскинулся на много миль между горами и Белой рекой. Его башни, казалось, застилают все небо на востоке и достигают высотой самих облаков.

– Нравится, моя госпожа?

Кайсин до того была поглощена созерцанием города, что даже забыла про своих спутников.

– Это… невероятно, – выдавила из себя она.

– Мне стоит помнить, – страж вздохнул и с тоской посмотрел вдаль, – что ты как птичка в клетке. Рядом целый мир, а тебе приходится сидеть в неволе.

Кайсин знала Си Фенга не хуже, чем он ее, и заметила грусть в его голосе. Но сейчас было не время и не место, чтобы расспрашивать телохранителя о чувствах. Она обернулась к сестре. Та находилась под неменьшим впечатлением, ведь и ей редко доводилось бывать за пределами дома.

– Я хочу увидеть все! – Кайсин распирало от восторга. Она схватила Мэйсу под руку и потащила к городу. – Ну же, пойдем, дорогая!

– Не торопись, госпожа, – поспешил унять ее пыл Си Фенг. – Может, город и прекрасен, однако далеко не безопасен.

– Поэтому отец решил сохранить нашу прогулку в тайне? – поинтересовалась Кайсин, когда троица спускалась с холма.

– В том числе, – кивнул страж. – Угроза голода ударила по столице сильнее, чем можно представить. На улицах неспокойно, и ваш отец счел, что большой отряд солдат лишь вызовет злость у бедняков и обездоленных.

Девушка кивнула:

– А так мы больше похожи на семью. Грозный папа и две прекрасные дочери.

– Именно, – улыбнулся Фенг.

Однако Мэйсу не разделяла их настроений. Она казалась мрачной и замкнутой и за все время не проронила ни слова.

– Что тебя тревожит, моя дорогая? – спросила Кайсин, когда они спустились с холма и направились в сторону торговых площадей.

– Голод… – буркнула Мэйсу. – Я переживаю за своих родителей. Как они там?

– Твой отец – Мао Муген, – резко сказал Си Фенг, – Первый советник Императора и глава рода Мао. Твоим предыдущим родителям оказана великая честь, поскольку их дочь стала членом семьи Мао, а денег, которые они получили, хватит им до самой старости. – Воин остановился и мягко добавил: – Ты не должна тревожиться. У них все хорошо, а у тебя теперь совсем другая жизнь. Когда твою службу сочтут оконченной, тебе позволят их навестить.

– А потом выдадут замуж, – тихо добавила Мэйсу.

Си Фенг покачал головой.

– Мужа тебе найдут знатного, из чиновников Императорского двора или из числа правителей одной из провинций, а не первого встречного крестьянина. – Он перевел взгляд на Кайсин. – Но случится это не раньше, чем состоится свадьба Мао Кай.

– А я пока не вижу целой очереди своих женихов перед нашим домом, – попыталась подбодрить сестру Кайсин.

Мэйсу ничего не ответила, а Си Фенг лишь цокнул языком и жестом поторопил девушек:

– Поспешим, нам нужно вернуться до заката. Не отходите от меня.

Едва ли Кайсин могла ожидать, что удивление от заполненных людьми улиц центрального Лояна померкнет перед величиной главной рыночной площади. Здесь, казалось, собрался весь город. Такого столпотворения девушке еще не доводилось видеть. Шум от тысяч голосов покупателей, крики торгашей, которые ни в какую не хотели снижать цены, жалобные зовы птиц и животных из клеток, звон монет и стук посуды – все это превращалось в оглушающую песнь, от которой хотелось спрятаться. Кайсин ослепляла пестрота ярких красок, которыми переливались лотки с товарами. Она бросала быстрые взгляды, не в силах остановиться на чем-то одном.

О каком голоде говорили чиновники?

Здесь было все!

Овощи, фрукты, мясо и рыба быстро сменялись керамикой и фарфором, украшениями из драгоценных камней, корзинами с диковинными заморскими товарами, фигурками и всем-всем, о чем изумленная девушка даже и помыслить не могла. Ноздри щекотали острые запахи пряностей и выпечки, которые смешивались с кислым рыбным духом, вонью пота и конского навоза.

Да и сами люди поразили Кайсин не меньше. При дворе она видела только похожих на себя бледных сановников и их жен. Здесь же, в самом сердце города, где бурлила настоящая жизнь, она впервые повстречала темнокожих, совершенно непохожих на нее ни лицом, ни телом незнакомцев с востока, загорелых крестьян с юга, коренастых и приземистых странников с севера и одетых в одни лишь повязки из ткани и травы жителей с дальних островов.

– Держитесь ближе! – крикнул сквозь шум Си Фенг. – Воров и грабителей на рынках не меньше, чем торговцев.

Путники пропустили повозку, груженную огромными кувшинами с вином, и вклинились в людской поток. Подобно бурной реке, он пронес их сквозь плотное тело рынка и выплюнул на окраине, где возвышались деревянные и глиняные дома ремесленников. Кайсин сразу заприметила крыльцо, перед которым выстроились рулоны с тканями.

– Нам сюда! – Она хлопнула в ладоши и первой устремилась к заветной цели.

Кайсин намеревалась выбрать самый легкий и самый воздушный шелк, из которого получилось бы самое прекрасное платье для праздника. Если придется принять участие в скучных церемониях приветствия знатных гостей, то у нее, по крайней мере, будет возможность показать всю красоту рода Мао.

– Отец будет рад, – пропищала Кайсин и забежала в лавку тканей.

Однако, потратив с четверть часа, она так и не нашла ничего, что привлекло бы ее внимание. Немного расстроившись, Кайсин молча вышла из магазина. Та же участь постигла и следующего торговца, который перебрал, пожалуй, все слова мира в попытках похвалить свои товары.

– Не думала, что выбирать ткани будет так трудно, – сокрушалась девушка спустя несколько часов бесполезных блужданий, сидя в тени кипариса на краю рынка.

– Мы с тобой просто не привыкли к такому, – сказала Мэйсу, примостившись возле сестры. Она обвела рукой людей, сновавших по торговым рядам. – Взгляни на них. Каждый день эти люди приходят сюда, что-то покупают и продают. Ведь это, наверное, так увлекательно! Видеть новые лица каждый день, смотреть на необычные вещи, игрушки, украшения. Будь у меня такая возможность, я бы проводила здесь все свое время.

– Согласна, сестра, – пожала плечами Кайсин, не сводя глаз с башен и гор, что возвышались над городом. – Но мне бы больше хотелось посмотреть, что там, за пределами Лояна. Увидеть леса и поля, бурные реки, пройтись по пустыне, о которой мы столько читали на уроках истории и культуры.

– Мне хватило рассказов о них от этого мерзкого старикашки, – хмыкнула Мэйсу, изобразив сморщенное лицо литератора Сыма Цяня.

Девушки рассмеялись и принялись судачить о том, какие бы каверзы устроили ненавистному преподавателю, но их быстро одернул Си Фенг.

– Госпожа Мао Кай, Мэйсу. Солнце близится к закату, а мы так ничего и не купили. Давайте поторопимся.

Следующая лавка, которую они посетили, находилась в глухом тупике, через улицу от рынка. Едва Кайсин оказалась внутри, как поняла – здесь она найдет то, что нужно. Она провела кончиками пальцев по рулонам красного и золотого шелка, что висели на стенах крохотной комнатки, и ахнула. Ткань едва не таяла от прикосновений, казалась невесомой и выглядела так, будто в нее вплетены нити из серебра. Девушка учащенно задышала. Она начала перебирать все рулоны в надежде найти синий цвет, как и просил отец. Но даже с помощью Мэйсу так и не увидела подходящих оттенков.

– Вам чем-нибудь помочь? – раздался скрипучий голос.

В конце комнаты за прилавком стояла древняя старуха с длинными седыми волосами и кривым носом. Она смотрела на девушек единственным мутным глазом, постукивая ногтем по столешнице. Своим видом она напоминала ведьму из сказок о темной магии и дикарях, что жили за пределами Империи.

Мэйсу проглотила язык при виде женщины, и даже Кайсин занервничала. Она поняла, что Си Фенга нет рядом, и на миг растерялась.

– Мы ищем шелк, – тоненьким голоском сказала она.

– Хе-хе, – рассмеялась старуха. – Тогда вы пришли в нужное место. Ведь я торгую только шелком. Самым лучшим! Нигде в Империи вы не сыщете того, что предлагаю я.

– Нам… нам нужен такой же, – Кайсин указала на рулон с красным шелком, – только синего цвета.

– Синего? Хм-м. Самый ходовой цвет в этом сезоне. И еще зеленый. Особенно зеленый, я бы сказала. Императорские служки скупают его быстрее, чем он успевает появляться.

– Нам нужен только синий…

– Да-да, слышала. – Женщина поскребла ногтями рябой подбородок и оглянулась к приоткрытым дверям за спиной. – Хай Зу! Пойди сюда!

Из подсобки послышался шум, и в комнату вошел невысокий молодой человек, немногим старше Кайсин. Несмотря на духоту в лавке, он был облачен в потертый кожаный доспех, длинные перчатки и грязную, в пятнах, повязку, которая обвивала его обритую голову. Он смерил девушек хищным взглядом, на мгновение задержался на драгоценной брошке на плаще Кайсин и улыбнулся, оголив ряды кривых желтых зубов. По спине девушки пробежал холодок.

– Чего? – хрипнул он.

– Отправляйся-ка на склад и принеси мне кусок синего сун-минского шелка. И давай поживее, – гаркнула она напоследок и вновь посмотрела на девушек, изобразив улыбку еще страшнее, чем у юноши, – дорогие гости ждут.

Хай Зу еще некоторое время пожирал взглядом девушек, но, завидев вошедшего в лавку огромного мужчину с мечом на поясе, быстро вышел из комнаты. Кайсин с облегчением посмотрела на Си Фенга и спряталась за его спину. С приходом защитника она приободрилась и почувствовала себя увереннее. Мэйсу последовала ее примеру.

Старуха продолжила как ни в чем не бывало:

– Мои ткани недешевы. Найдется ли у вас достаточно серебра?

– Деньги не проблема, – рыкнул Си Фенг. – Если нам понравится ткань, доставите два рулона до рассвета к Синему дворцу в селении Лунь Мао и получите оплату золотом.

Женщина снова улыбнулась и промолчала.

Вскоре вернулся ее мерзкий помощник со свертком наперевес. Кайсин аккуратно взяла предложенный кусок ткани и обомлела от его легкости. Шелк был достаточно плотным, чтобы не просвечивать, и при этом казался едва осязаемым, словно дуновение ветра. Тонкие серебристые вкрапления по всему полотну делали его похожим не то на морскую волну, что блестит под лучами полуденного солнца, не то на чистое безоблачное небо. Девушка ощутила, как к глазам подступили слезы, настолько необычной была ткань.

– Мы берем, – прошептала она.

– Очень хорошо, дитя! – скрипнула старуха. – Хай Зу! Передай работникам: два рулона до восхода солнца к поместью Мао к северу от города. Оплата золотом. – Она бросила взгляд на Си Фенга и расплылась в улыбке. – Все верно, господин?

На лице воина не дрогнул ни один мускул.

– Верно. Прощайте.

– Мне нужен задаток.

Мужчина не ответил. Он снял с пояса кошель и швырнул торговке золотую монету. Та ловко поймала ее и крикнула вдогонку:

– До новых встреч!

Си Фенг вывел девушек на улицу и нахмурился.

– Не нравится мне все это.

– Что-то случилось? – трепетала Мэйсу, которая еще не отошла от общения с ужасной старухой.

– Как хорошо, что ты пришел, Си Фенг! – вздохнула Кайсин. – Где ты был? Почему оставил нас?

– Простите меня, госпожа. – Воин настороженно огляделся и повел спутниц в сторону выхода из города. – Вокруг лавки крутились странные люди. Я должен был убедиться, что они не идут за нами.

– Этот ее мальчишка, – покосилась за спину Мэйсу, – настоящий бандит! Мне до сих пор не по себе от его взгляда.

– Может, и не бандит, – нахмурился Си Фенг, – но намерения его читались по глазам. Ничего хорошего от таких, как он, ждать не стоит. Солнце почти село, поспешим. Чем скорее мы окажемся дома, тем лучше.

Кайсин знала, что ее верный страж – опытный воин, закаленный во многих боях и служивший ее семье долгие годы. Но впервые ощущала в нем тревогу.

Значит, дело могло принять действительно серьезный оборот.

Некому остановить безумцев

Лю всухомятку жевал черствую рисовую лепешку, сидя на краю крыши купеческого дома. Он любил это место: отсюда открывался неплохой вид на западную часть города. Но сейчас он смутно помнил, как забрался сюда. Почти весь вечер его занимали мысли о родителях. Лю воскрешал в памяти давно забытые лица матери и отца. Они казались расплывчатыми пятнами. Людьми, которых придумал жестокий сказочник, чтобы потом вырвать страницы рукописи с их упоминанием.

Рассказывали ли они своему сыну захватывающие истории перед сном? Что они ели? Во что одевались? Каким было их жилище?

Лю помнил только, как горит крыша их дома. Как рушатся перекрытия и обваливаются балки под черепичной кладкой. Он помнил запах жженых волос, горящего дерева, кипящей смолы.

И крики.

Крики людей. Крики тех, кто напал на маленькую деревушку, что приютилась у истоков Белой реки. Он бежал что есть духу, звал маму. Звал папу. В ответ доносился лишь треск огня.

И крики.

Крики людей. Крики его собственные.

Кто-то взял его за руку и потащил за собой. Позднее он узнает в этом человеке свою тетю, которая приведет его сюда, в великую столицу Империи. Той Империи, которая не уберегла семью. Приведет маленького мальчика, чтобы умереть самой и оставить его на улице на произвол судьбы.

Лю очнулся оттого, что почти деревянный кусок хлеба затрещал в кулаке и посыпался крошкой на темную улицу. Он отложил остатки еды, смахнул слезы и подышал, чтобы успокоиться.

Когда улетучились последние мысли о былом, Лю больше не смог думать о чем-то еще. Он сидел, уставившись на городское полотно, тихо болтал ногами и наблюдал, как зажигаются окна и фонари, как расцветают над храмами длинные ленты бумажных шариков со свечами, как колышутся на ветру темные пятна воздушных дракончиков.

Лю вдруг улыбнулся, вспомнив о драконах, бестелесных духах, что породили этот мир. Это была очень красивая легенда, в которую так хотелось поверить. Но как бы ни был мудр безымянный монах, он не смог убедить Лю. Будь духи настоящими, они непременно остановили бы кровопролитие и вернули надежду тем, кто был готов ее лишиться.

Или лишился уже.

– О великие духи! Ткачи мира, мудрые, могущественные и незримые…

Лю неожиданно понял, что произносит крутившиеся в голове молитвы.

– Почему вы бросили нас? Почему отвернулись от мира? – он шептал дрожащими губами, пытаясь подавить горечь, что подступила к горлу. – Почему оставили меня? Неужели такова моя судьба? Умереть вором на грязных улицах? Таков мой удел?

Он зарылся в ладони и часто задышал.

– Я не прошу вас изменить прошлое. Оно, как вода, утекло без остатка. Но укажите мне цель! Для чего я нужен? Каково мое место в этом мире? Дайте мне ответ, о духи-драконы.

Лю уставился в небо. Над городскими крышами простиралась почти ночная тьма и тишина. Где-то вдалеке заиграла музыка. Люди пели, танцевали и отдыхали после очередного жаркого дня. Запахло едой и забродившим рисовым киселем. Но Лю так никто и не ответил.

Он опустил голову и дал волю чувствам. Лю решил остаться здесь, пока голубая луна не осветит небо над городом. Малыш наверняка уже спит. Либо доламывает свою новую дивную игрушку. Лю невольно улыбнулся сквозь слезы. Ох и намучается же он слушать каждый день потуги Жу Пеня освоить искусство игры на гуцинь.

Лю вдруг вспомнил, что тоже не остался без подарка. Он полез в сумку и извлек сверток, врученный ему торговцем стеклом. Диковинная трубка выглядела ненадежной и гнулась в руках. Лю повертел ее, обнаружил проемы, куда помещались стекляшки, и решил опробовать их в деле. Немного поковырявшись, он пристроил несколько стекол в подходящие по размеру места и поднес трубку к глазу.

От детского восторга он едва не выронил драгоценный подарок. Крыши окрестных башен стали видны, как если бы они находились совсем рядом. Лю повертелся вокруг себя и наткнулся на группу танцующих людей на террасе одного из домов. Это они дразнили его ароматами еды и выпивки! Лю смог разглядеть каждую пуговку, каждую лямку и тесемку на их одеждах, отчетливо видел упоенные брагой лица и довольные улыбки.

Даже корявую бородавку на носу какого-то деда!

– Немыслимо! – Завороженный Лю не мог оторваться и продолжал искать новые цели.

Он посмотрел на небо, надеясь увидеть ближе силуэт голубой луны. Ему попалась одинокая птица, что летела со стороны моря. Оказалось тяжело удерживать трубку так, чтобы поспевать за быстрым птичьим полетом. Руки затекли, и пришлось прекратить слежку.

Разочарованно вздохнув, Лю сложил ладони на коленях и улыбнулся. Мрачные мысли развеялись. На их место пришел покой. Завтра настанет новый день, и он продолжит делать то, что делал. Он выживет и сможет найти свое место в мире, как долго бы ни пришлось его искать.

Едва Лю засобирался домой, как его потревожили.

Скрежет когтей по глиняным черепицам привлек его внимание. Он обернулся на звук и увидел птицу. Белая и крупная, с черными крыльями, она пробежала по краю соседнего дома и посмотрела на Лю. Маленькие тонкие лапки едва удерживали хозяйку. Птица казалась побитой и истощенной. Лю спешно взял в руки черствую корку, отломал от нее несколько крошек и протянул раскрытую ладонь.

Гостья боялась подходить и нерешительно топталась на месте. Тогда Лю бросил ей крошки и стал с интересом наблюдать, как она прыгает от одной к другой и быстро ловит их крючковатым клювом. Немного осмелев, птица подошла ближе. Лю отломил еще несколько крошек, крупнее прежних, и насыпал возле себя. Птица будто с благодарностью мигнула и приблизилась к еде.

Она была совсем рядом. Так близко, что в голубоватом лунном сиянии можно было различить узор на ее крыльях. И пятна крови на белизне перьев.

– Тебе тоже досталось, дружище.

Лю медленно протянул руку, чтобы коснуться несчастной пташки. Его пальцы почти достигли хрупкого и беззащитного тельца, когда та вдруг распахнула крылья и издала пронзительный звук, похожий на истошный вопль.

Она быстро вспорхнула в ночное небо, и в следующий миг Лю услышал женские крики. Он подскочил как ужаленный. Молниеносно спрятав трубку с увеличительными стеклами в сумку, Лю рванул, перепрыгивая с крыши на крышу, на звуки зачинавшейся борьбы. До слуха доносились ругательства и лязг стали. Едва не промахнувшись с поворотом, Лю скатился на ярус ниже и навис над тускло освещенным переулком.

Внизу стояло несколько людей. Один из них – взрослый, крепкий и коренастый мужчина в простых одеждах, с обнаженным мечом и кинжалом – защищал двух юных девушек. Те судорожно всхлипывали, забившись в угол между домами, и с ужасом наблюдали, как защитника окружает группа бандитов. Вооруженные кривыми ножами, дубинами и обыкновенными строительными молотами, грабители медленно смыкали кольцо вокруг своих жертв, насмешливо улюлюкали и рявкали на звериный манер. В ответ был слышен приглушенный рык мужчины. Он просил противников остановиться, предлагал золото, чем только раззадоривал их пыл.

Первый напал быстро, сбоку, откуда мужчина не смог бы его заметить. Но воин среагировал со скоростью ветра, не глядя отбил выпад и пропустил врага мимо. Тот пролетел несколько шагов и с хрустом врезался в каменную стену.

Разъяренная толпа с криками бросилась в атаку. Закричали и девушки. Лю в оцепенении смотрел на битву, сидя на крыше. Шансов победить в такой схватке не было никаких. Он отчаянно пытался придумать, как помочь жертвам, а перед взором мелькали образы горящей деревни и лица охваченных гневом и жаждой убийства захватчиков.

В тот день некому было помочь маленькому Лю. Никто не смог бы остановить безумцев и спасти его семью. Никто и не пытался. Больше такого не повторится. Лю не мог остаться в стороне. Он повис на козырьке и спрыгнул во тьму улицы.

Бой разгорался. Мужчина разил нападавших одного за другим. Его меч мелькал в свете луны яркой полосой, ударялся о сталь и камень, ранил врагов. Сам он прыгал над землей, словно ступая по воздуху, и вслед за ним плотные потоки ветра взметали облака пыли и грязи. Зрелище завораживало. Яростный воитель бесстрашно парировал атаки, порхал по полю боя как коршун, пикировал с высоты на грабителей, но вдруг рухнул на колени. Его союзник-ветер исчез так же внезапно, как и появился. И пока одни противники отвлекали внимание воина, самый здоровый из них в прыжке обрушил дубину на его голову.

Ноги защитника подкосились. Он выронил клинок и начал слепо махать перед собой кинжалом. Его атаки стали дергаными, неровными, медленными. Ни одна не достигла цели. Враги с легкостью уклонялись и лишь гоготали, довольные быстрой победой. Вперед выступил один из нападавших. Он с криком ударил по руке воина обрывком доски, выбив кинжал, и пнул его под дых. Не дав ему прийти в себя, противник навис над поверженным мужчиной и начал избивать.

Девушка в сером плаще набралась смелости и попыталась остановить обидчика. Она повисла на его руках, пиналась, молила прекратить зверства. Но ее отбросили прочь как пушинку. Она кубарем прокатилась по грязной каменной улице. Грабитель под одобряющие возгласы товарищей оставил мужчину и подошел к девушке. Он склонился над жертвой и сорвал с ее плаща белое украшение.

– Слишком дорогая безделушка для простачки… – успел прохрипеть он, когда в его голову прилетел камень.

– Оставь ее, Хай Зу!

Лю вышел из тени. Он вооружился клинком одного из павших грабителей. Их осталось трое, не считая главаря. Лю знал каждого из них. Знал, как никто другой. Им уже доводилось сражаться, но то были обыкновенные уличные схватки с целью унизить или проучить противника. Сейчас все стало иначе. Глаза бандитов налились кровью. Жар их ярости застилал всю улицу. Они не остановятся, пока не убьют Лю и семью, за которую тот вступился.

– Ах ты выродок! Взять его!

Под рев Хай Зу разбойники устремились к новой жертве.

Лю увернулся от взмаха дубины и пнул здоровяка под зад.

– Се́мо, ты стал неповоротлив!

Второй толкнул наглеца плечом и резанул ножом. Лю чудом ускользнул и ударил мечом плашмя ему по пальцам.

– Брось это, Сюнь! Порежешься еще!

Третий противник перепрыгнул товарища, который повалился на землю, держась за руку, и зарычал:

– Тебе не жить, грязная дзюкайская макака!

С этими словами он полоснул Лю лезвием, но тот отскочил назад и отбил атаку.

– Ты же был умнее этих остолопов, Цудей! Зачем вы напали на бедную семью?

– Заткнись!

Бандит рванул вперед, но Лю спокойно отошел в сторону и поставил врагу подножку. Тот врезался в крыльцо дома и покатился вниз по улице.

Резкая боль пронзила бок. Юноша обернулся и увидел Хай Зу, который помахивал окровавленным кинжалом.

– Я же тебе говорил не появляться на моей территории? – прохрипел он сквозь стиснутые зубы.

Прошла всего пара лет с момента их последней встречи, но Лю с трудом узнавал старого друга. Хай Зу осунулся, стал жилистым и мускулистым, а его лицо приобрело еще более свирепое выражение, чем раньше.

– Мне казалось, это я запретил тебе появляться в моем районе, – отшутился Лю, украдкой проверив рану на боку.

Царапина.

– Я и не появляюсь, болван! – Хай Зу атаковал, но промахнулся и отступил. – Заполненные бедняками и отребьем трущобы нам неинтересны.

– Ты сам вышел из этих трущоб!

– А ты так и остался там!

Хай Зу снова напал. Быстрыми ударами он выбил меч из руки Лю и оттеснил его к стене. Юноша прыгнул, чтобы уклониться от его атак, но затем весь мир потемнел, и он услышал, как сыграли все его зубы. Это был здоровяк Семо. Он ударил кулаком по лицу горе-защитнику. Лю распластался на земле и пополз прочь от врагов.

– Может, поговорим? – запыхавшись, выдавил побежденный.

Кто-то сграбастал его за ноги и потянул обратно.

– Поздно для разговоров, – рявкнул Хай Зу. – Давно пора было разобраться с тобой и твоим безмозглым толстым дружком!

В лунном свете ярко блеснул клинок. Лю зажмурился, не в силах увернуться от последнего удара.

– Это кто тут толстый?

Нечто гигантское свалилось с крыши прямо на голову Семо. Пускай он и был размером с молодого бычка, но даже ему не удалось бы сравниться ростом и силой с Жу Пенем. Как гром среди ясного неба Малыш ворвался в битву, оглушил Семо и оттолкнул в темноту Хай Зу. Вожак бандитов упал посреди улицы, но быстро поднялся и побежал прочь, как побитый пес.

– Беги-беги, этот самый, шакал несчастный, – громыхнул Жу Пень, погрозив кулаком во тьму.

Малыш помог другу подняться и придержал, чтобы тот не свалился обратно. Ноги Лю дрожали, сердце было готово выскочить из груди. Он тщетно пытался отдышаться и вцепился в плечо друга.

– Здорово мы их, а, братец?

– Спасибо, Жу Пень. – Лю понемногу приходил в себя. Голова гудела, и перед глазами еще витали звезды, но он уже смог рассмотреть в темноте довольное лицо своего друга. – Откуда ты взялся?

– Дык я же знал, что ты обязательно решишь встрять в историю без меня. Да и поздно стало, а ты так и не возвращался. Я отправился искать тебя.

Лю отстранился от друга и подобрал с земли маленькую брошь в виде птицы, выполненную из настоящего белого золота. Изумленный юноша убрал ее в сумку и окликнул Малыша:

– Как ты нашел меня?

– Вы тут знатно покричали. Небось скоро стража сбежится. Но я услышал вас первее. Да и потом, это… я знал, что ты пойдешь сюда. Что стряслось?

– Хай Зу случился. Наш любимый друг напал на эту семью. Давай поможем им. Проверь, как там мужчина.

Пока Малыш занимался поверженным защитником, Лю проковылял через место битвы и присел на колени рядом с девушкой. Та слабо пошевелилась и приоткрыла глаза. Луна неспешно всходила все выше, и бледные лучи света мягко коснулись ее лица. Лю увидел бледное воздушное создание, похожее больше на духа-дракона, чем на человека. Растрепанная копна длинных черных волос обрамляла ее тонкое, сотканное из идеально выверенных линий лицо. Ее глаза сияли, подобно ночному светилу, синими и голубыми красками. Девушка казалась пришедшей с небес, ведь грязные улицы Лояна не могли породить столь прекрасный цветок. Цветок краше любых роз, что росли в Императорских садах.

– Я… вы… я… – все слова вылетели из головы.

Она и была цветком. Внеземным. Захватывающим. Увлекающим в далекие небесные дали. Лю оцепенел и понял, что не дышит. Он с трудом осознал, что должен помочь ей. И должен хоть что-нибудь сказать.

– Отпустите мою сестру, молю вас, – ее жалобный стон походил на течение тонкого горного ключа, что бил из каменной тверди.

– Я… ох… – Лю опомнился и помотал головой. – Нет-нет, мы прогнали их. Прогнали бандитов. Все кончилось. Мы хотим помочь!

Не подумав, он протянул руку, и неожиданно девушка приняла ее. Лю однажды доводилось видеть вблизи праздничные фейерверки в честь окончания года. Мириады огней взрывались в ночном небе, освещали весь город яркими красками, хлопали и трескались, подобно раскатам грома, и им вторили восторженные крики людей. Но едва их ладони встретились, по телу Лю пробежали тысячи таких фейерверков, которые взорвались мириадами вспышек и осветили его мысли плеядой огней. Он дрожал, но не от холода или страха. Новое для него чувство буквально сотрясало с ног до самой макушки, а в животе разливалось приятное тепло.

Лю с огромным усилием привел мысли в порядок и помог девушке встать. Она была напугана, боялась даже посмотреть на него, но тихо ответила:

– Спасибо.

От одного этого слова юноша был готов пасть на колени и сделать что угодно, чтобы услышать ее голос еще раз.

– Си Фенг! – Девушка выпустила его ладонь, и магия вмиг улетучилась.

Она побежала к раненому защитнику, которому помог подняться Малыш.

– Госпожа, – хрипнул тот и заключил ее в объятия. – Вы целы?

– Да, все хорошо!

– Где Мэйсу? – Мужчина, все еще опираясь на руку Малыша, огляделся.

– Я тут, – пискнула вторая девушка, которая весь бой просидела в темном углу.

Вся троица обнялась. Озадаченные Лю и Жу Пень молча наблюдали за воссоединением. И если довольный потасовкой Малыш улыбался, Лю же не мог отвести взгляда от глаз девушки. Даже во тьме грязной подворотни они сияли, переливаясь в лунном свете.

Наконец про спасителей вспомнили. Мужчина поклонился им и сказал:

– Я благодарен вам, молодые люди. Вы не бросили нас в беде.

– Да пустяки, – махнул рукой Малыш. – Тут полно этой шпаны всякой стало. По ночам лучше дома сидеть.

– Почему вы помогли нам? – спросила девушка с дивными глазами.

– Не пристало простой семье ходить в страхе по городу, – топнул ногой Лю. – Я не мог просто пройти мимо.

– Но вы тоже ранены! Они чуть не убили вас.

– Это пустяки, – вставил Малыш. – Старину Лю так просто не проймешь.

– Значит, ваше имя Лю. – Девушка слегка поклонилась, отчего у того снова задрожали колени.

– Бэй Лю, – кивнул он и залился краской.

– А мое – Жу Пень! Давайте мы проводим вас до дома?

– Не думаю, что нужно… – начал было мужчина, но, попробовав сделать шаг, пошатнулся и снова вцепился в Малыша.

– Знатно вам по голове-то зарядили.

– Ночью в городе неспокойно, – посерьезнел Лю. – Если кто-то нападет, вам не защитить семью, господин. Не отказывайтесь, мы проводим вас.

Мужчина вопросительно посмотрел на синеглазую, и та кивнула. Лю ликовал. Ему не хотелось расставаться с этой девушкой так быстро. Ведь он даже не узнал ее имя.

Лю сомневался, что у нее вообще может быть земное имя.

Путь до дома

Группа стражников у Северных врат замолкла и с подозрением покосилась на причудливую процессию из двух молодых парней, на которых опирался избитый мужчина, и пары девушек, что шли в обнимку, украдкой озирались по сторонам и вздрагивали от каждого шороха. Похожие на грязных оборванцев, они быстро прошли через врата и направились прочь от города. Проводив их презрительными взглядами, солдаты Императора отвернулись и продолжили разговор.

– Немыслимо! – негодовала Кайсин. – Они даже не подошли узнать, все ли у нас в порядке.

– Вы, наверное, не из этих мест? – послышался голос Лю.

Голова парня торчала из-под руки Си Фенга. Кайсин видела только его нос с горбинкой и смуглую кожу мускулистых плеч. Он пыхтел под тяжестью раненого мужчины, но не жаловался. Телохранителю изрядно досталось. Си Фенг не столько шел, сколько волочился по дороге, повиснув на шеях спасителей.

Лю казался необычным. Вокруг него словно клубилась некая аура. Непостижимая, манящая. Он излучал спокойствие и уверенность. Силу, корни которой были для Кайсин загадкой и какой совсем не было у Жу Пеня. Воздух вокруг плеч Лю подрагивал, как водная гладь под лапками водомерок. Его яркая аура смешивалась с тусклой оболочкой Си Фенга, и от этого создавалось впечатление, что оба мерцают в ночной темноте.

Кайсин постаралась выкинуть это из головы и присмотрелась к спасителям. Ловкий Лю и огромный Жу Пень походили на людей, о которых она слышала из пересудов прислуги. Обыкновенные бедняки, готовые продать родную мать за звонкую монету. И все же они ввязались в гущу сражения, прогнали бандитов и предложили помощь. Девушка украдкой поделилась своими мыслями с Мэйсу, но та лишь отмахнулась:

– Наверняка они потребуют награду, когда мы придем.

Служанка уже отошла от потрясения и вернулась к привычному для себя настроению, хотя она до сих пор дрожала. Волновалась и сама Кайсин. Она сможет вздохнуть спокойно, только оказавшись за стенами своего дома.

– Почему вы так решили? – спросила Кайсин.

– Будь вы здешняя, – прокряхтел Лю, – знали бы, что стражникам всегда было плевать на простых людей, как мы с вами.

– Простых людей, – фыркнула Мэйсу.

– Стража охраняет только богачей, – вставил веское слово Жу Пень.

Здоровяк, в отличие от друга, даже не запыхался и всю дорогу тихо насвистывал песенки.

– Но… – Кайсин растерялась и с укором глянула на Лю. – …это не может быть правдой. Стража должна оберегать всех жителей города и Империи. Таков закон.

Юноша посмотрел на Кайсин, но, встретившись с ней взглядом, быстро отвернулся.

– Мы с Малышом, – сказал он, вздыхая под тяжестью Си Фенга, – всю жизнь провели на улицах этого города. И поверьте, госпожа, нам нужно радоваться, что солдаты просто выпустили нас из города.

– Угу, – снова подал голос Жу Пень. – А могли бы бросить до утра в уездную тюрьму.

– Просто так?

– Просто так. Хотя бы потому, что мы решили ночью покинуть город с раненым человеком на плечах, – подтвердил Лю. – Так где же вы живете? Далеко еще идти?

– Там… – хрипнул Си Фенг.

– Почти пришли, – встревожилась Кайсин. – Там на холмах перед горами есть деревушка Лунь Мао.

– Почему мы не нашли лекаря, а потащились через весь город? – взъелась Мэйсу. – Нашему… папе плохо.

– Ваш отец крепкий, – покачал головой Лю. – Он скоро придет в себя. А лекаря в это время нам не найти. Только если у вас нет собственного дворца с деньгами и украшениями.

– Погодите! – встрепенулся Малыш. – Вы сказали Лунь Мао? Это где находится Синий дворец рода Мао?

Мэйсу усмехнулась:

– Откуда вы можете знать о нем?

– О красоте садов, что скрываются за его стенами, ходят эти… легенды! – восторженно заявил Жу Пень. – Мы с Лю видели в закрытых храмовых дворах огромные пруды с карпами, но говорят, что в Синем дворце есть целые реки! А дочь главы рода, по слухам, самая прекрасная девушка на свете! Ее глаза горят огнями, а вместо рук у нее белоснежные крылья! Оттого бедняжку держат внутри и не показывают людям, чтобы никто не осквернил ее красоту.

Мэйсу прыснула, а Кайсин поблагодарила ночь, что та скрывает ее покрасневшие щеки.

– Так… действительно говорят в городе? – спросила она наконец и вновь поймала взгляд Лю.

На этот раз юноша не отвел глаз. В полумраке было тяжело различить его лицо, но Кайсин невольно поежилась. Ей стало не по себе. Вдруг он догадается и они со здоровяком сами решат напасть на них? Вдруг захотят похитить или… сделать что-нибудь похуже?

Девушка отвернулась и надвинула капюшон на лоб. Аура вокруг Лю всколыхнулась, но если он и догадался, то не подал виду.

– Улицы полнятся разными сказками, – проговорил Лю, когда путники отошли от города и свернули на тропу под сенью хвойного леса. – Моряки рассказывают о далеких землях, крестьяне расхваливают поля в Рисовом крае, а кто-то пересказывает истории о духах-драконах, что соткали мир.

Кайсин прислушалась, и каждое слово Лю расцветало вереницей образов в ее мыслях. Она представила корабли, что разрезают морскую гладь, спеша к дивным и неизведанным странам, огромные просторы рисовых террас, которые застилают все до самого горизонта, и ожившие скульптуры драконов, резвящихся в небесной вышине…

– Ну, это уже совсем небылицы, – с насмешкой протараторила Мэйсу, вырвав сестру из грез. – Всем известно, что мир создан небесной магией Дзинь и темной Хань.

– В жизни не все так просто, – возразил Лю. – Нам с Малышом выпало немало приключений, и обычно на первый взгляд простые вещи оказывались сложнее, чем выглядели.

Кайсин уловила намек в его словах. Кажется, Лю и правда понял, кто она такая.

– Как бы я хотела послушать о ваших приключениях! – поспешила она сменить тему. – Я читала столько историй! Новеллы о пиратах Кун Цея, сказки Цыма Ли Вея, «Сборник сказаний о народах Востока» Сыма Цяня, трактат «О четырех драконах» Цинь Пиня. Это, наверное, так увлекательно.

– Ого! – крякнул Жу Пень. – Вы умеете читать?

Мэйсу хотела что-то сказать, но передумала. Наверняка собиралась съязвить. Кайсин не придала этому значения. Ее мысли вновь вознеслись высоко над землей. Лю и его друг пугали ее, но то, о чем они говорили, пробуждало неизвестную ранее тягу к чему-то новому. С каждым шагом, что приближал ее к отцовскому дому, ноги наливались свинцом. Кайсин не хотелось возвращаться в эту прекрасную клетку, пусть и наполненную дивными садами, о которых в городе слагают легенды.

Будь ее воля, она сбежала бы из дома, чтобы изучить каждую улочку, каждый закуток столицы! А когда узнала все, то отправилась бы дальше, за горы, леса и поля, где живут невиданные животные и могущественные драконы. И даже злоба и гнев людей, с которыми она сегодня столкнулась, уже не так волновали девушку. Она была бы осторожна. Незаметна. Ловка, как Лю, и сильна, как Жу Пень.

Замечтавшись, Кайсин и не обратила внимания, что пропал лунный свет. Лик ночного светила скрылся за монолитом горы Кунлинь. Над лесом распростерлась огромная тень, благо что вскоре тропа вывела их к Лунь Мао.

Они пришли.

Кайсин с облегчением прикрыла глаза. Прекрасный день, обернувшийся кошмарным вечером, наконец подходил к концу. Почему-то, оказавшись так близко к дому, девушка вдруг захотела скорее спрятаться в своей комнате. В клетке, где до нее не доберется жестокий мир. У Кайсин разболелась голова от обилия переживаний. Но что-то смутило ее в облике родных мест.

Обычно мирная, особенно ночью, деревня сегодня была полна огней. Всюду сновали люди. Кайсин узнала солдат из гвардии отца. Облаченные в синие родовые доспехи с гербом Мао, воины выстроились вдоль дороги, что вела через все поселение к громаде Синего дворца.

– Сами-то вы откуда? – оживился Си Фенг.

– Мы из старого города, – беззаботно выпалил Жу Пень.

– Значит, в трущобах живете.

– В трущобах, – ответил Лю, и от Кайсин не скрылось разочарование в его голосе. Он посмотрел на солдат, что бросились к ним навстречу, и добавил: – А вы, должно быть, не просто семья. Вы – члены рода Мао. А вы, – юноша обернулся и посмотрел на девушку, – та самая дочь главы рода Мао.

Кайсин смутилась и отвернулась.

– Быть не может! – воскликнул Жу Пень. – Ты, братец, наверное, сильно головой приложился во время драки…

– Это госпожа Мао Кай! – крикнул кто-то из приближавшихся солдат. – Все сюда!

Малыш застыл с удивленной гримасой. Он и Лю остановились, помогли Си Фенгу встать на ноги и зажмурились от яркого света ламп, который облепил их со всех сторон. Мужчина коротко кивнул в знак благодарности и обернулся к стражникам, что окружили пришельцев кольцом из навостренных копий.

– Убрать оружие! – рявкнул он так, что едва не повалился на землю. – Здесь госпожа Мао Кай.

Солдаты исполнили волю военачальника и смирно застыли, ожидая указаний. Си Фенг обернулся к Кайсин и мягко спросил:

– Все хорошо, моя госпожа?

– Да, – ответила она, заглянув в глаза Лю. – Мы должны отблагодарить наших спасителей.

Простая девушка, какой она была в городе, осталась за крепостными стенами. Кайсин снова пришлось стать той, кем была с самого рождения: дочерью Первого советника и наследницей великого рода. Мечты о путешествиях растаяли в ночной темноте. На их место пришла неприятная действительность.

– Нам ничего не нужно, госпожа. – Юноша поклонился, сложив ладони перед собой. Жу Пень усердно закивал и последовал примеру друга.

– Я не могу отпустить вас, не поблагодарив.

– Мы делали это не ради награды. Прошу вас, не нужно.

Лю так и стоял в полупоклоне, но не сводил с нее взгляда. Он буквально пожирал ее, но Кайсин не видела ничего хищнического или опасного в его глазах. Сейчас, при свете ламп, она смогла рассмотреть спасителя получше. И чем дольше она смотрела в его темные как смоль глаза, тем сильнее в ней разгоралось любопытство.

Он был неотесанным, грубоватым человеком совершенно из другого мира. Вокруг него витала неосязаемая притягательная сила, которую хотелось постичь, окунуться в нее и насладиться теплом, что она излучала. Но Кайсин впервые разговаривала с кем-то, чья жизнь так сильно отличалась от ее собственной. Она – птица в клетке, не знающая нужды и печалей. Он – тот, чей дом – весь мир, простой и в то же время сложный. Лю казался ее ровесником, однако в нем чувствовался отпечаток пережитых невзгод. Кайсин общалась с ним как с ровней, но понимала, что, не сведи их судьба в этот вечер, она бы никогда не подумала разговаривать с таким, как Лю.

На миг она поймала себя на мысли, что думает о нем не как о человеке, а как о существе, которое обитает за рамками известного ей мира. Кайсин тысячи раз слышала подобные речи от чиновников при дворе отца и незаметно для себя начала думать как они. Таких, как Лю, называли «чернь», вкладывая в это слово то, что презирали люди ее круга, – невежество, необразованность, трусость, недалекость и глупость. Но Лю казался совсем не таким. Он был умен, хоть и молод, и бесстрашен, что доказал своим поступком, в одиночку выступив против банды головорезов.

Кайсин не представляла, как общаться с такими людьми, как он и Жу Пень. И совершенно не понимала, как вести себя с мужчинами. Не теми, кто окружает отца или охраняет ее сон по ночам. Но с такими, кто смотрит на нее так, как смотрит сейчас Лю.

И все же девушка хотела настоять на своем. Как он смеет перечить ей и отказываться от вознаграждения? Как можно перечить наследнице рода Мао? И в тот же миг обругала себя. Она не хотела быть такой же черствой, как чиновники. Не хотела стать бесчувственной и холодной, как их жены.

Кайсин задрожала. Она слышала, как в ушах стучит сердце.

Будто заметив ее смущение, Лю вдруг снял с шеи сумку и достал оттуда блестящий предмет.

– Я нашел это там, в переулке, после драки. – Он протянул раскрытую ладонь и склонил голову.

Странная связь, родившаяся при взгляде друг на друга, оборвалась, и Кайсин словно снова смогла дышать. Она сделала шаг и приняла из рук спасителя брошку из белого золота. На миг их пальцы соприкоснулись, и девушку бросило в жар.

– Я… – Кайсин запнулась, запуталась в словах. Она очистила драгоценную птичку-брошку от грязи и пробежалась глазами по изгибам ее перьев. – Я даже не заметила, что она пропала.

У нее возникла дерзкая мысль. Стоит им сейчас расстаться, и они уже не увидятся никогда. Кайсин захотелось одарить Лю чем-то, что будет напоминать ему о ней. Он не просто спас ее сегодня, но даровал новые, доселе неизвестные ощущения. Она хотела отплатить тем же.

– Бэй Лю, – припомнила девушка полное имя юноши. Ее голос прозвучал чересчур официально, и она продолжила мягче: – Раз ты не хочешь награды, прошу, прими в благодарность эту брошь. Это буревестник, символ моего рода и герб моего отца. Пусть он оберегает тебя так же, как ты оберегал меня и мою сестру.

С этими словами она вложила украшение в его ладони и отступила.

– Буревестник… – прошептал Лю. – Спасибо, госпожа.

Он больше не поднимал к ней своего взора, и девушке на миг стало обидно, что он так поступил. Однако затем подал голос Си Фенг:

– Кем были эти бандиты? Отвечайте.

Кайсин показалось, что ее телохранитель слишком суров к спасителям, и хотела возмутиться. Но Лю уже заговорил:

– Их главаря зовут Хай Зу. Он и его банда орудуют на рынке, узнают у торговцев о богатых покупателях и грабят их, если получается.

– Я найду этих мерзавцев.

– Прошу вас, господин! – вдруг воскликнул Лю. – Позвольте нам самим с ними разобраться! Никто из местных ничего не расскажет вам про Хай Зу.

– Наши дознаватели быстро развяжут им языки, – голос Си Фенга звучал угрожающе. Кайсин испугал его тон.

– Об этом я и говорю, господин, – вздохнул Лю. – Стражники перевернут полгорода, и пострадают невинные люди. Вы решите свои проблемы, накажете виновных. Но остальным придется разбирать погромы, которые оставят после себя солдаты. Так бывало много раз, не будет иначе и теперь. Позвольте нам с Малышом самим разобраться с Хай Зу. Мы либо прогоним его из города, либо приведем его к вам.

Си Фенг нахмурился и почесал подбородок. Кайсин хорошо его знала, но сейчас поняла, что недостаточно. Ей хотелось поступить правильно, но послушает ли он ее совета? Девушка решила рискнуть.

– Давай дадим им шанс, Си Фенг, – проговорила она. – Если они не справятся, тогда сделаем по-твоему.

Мужчина грозно посмотрел на подопечную и, к ее радости, кивнул.

– Так и быть. Сообщи мне, когда закончишь. – Он жестом скомандовал солдатам построиться и добавил: – Если закончишь.

– Да, господин, – поклонился Лю.

– Мы все сделаем, – добавил Жу Пень.

Осознав, что настал момент прощания, Кайсин приблизилась к Лю и, учащенно дыша, прошептала:

– Прощай, Бэй Лю.

– Прощайте, госпожа Мао Кай.

– Меня зовут Кайсин.

Лю снова поймал ее взгляд, и все звуки на мгновение пропали. Она заметила огоньки в его зрачках и чувствовала, что такие же вспыхнули и в ее собственных. Но их связь снова прервали.

– Пойдемте, моя госпожа. Ваш отец ждет нас.

Кайсин отвернулась от Лю и смиренно пошла в окружении солдат к вратам поместья. Ей отчаянно хотелось обернуться, но она понимала, что увидит лишь ночную тьму, справиться с которой уже не сможет. Он ушел. И та теплая сила, что кружилась над его плечами, исчезла.

Потрясения и впечатления долгого дня дали о себе знать.

Ей хотелось плакать.

Девушка, лежащая головой на его коленях

Лю расчесал едва зажившую рану на боку и выглянул из укрытия. Он быстро пересчитал людей, загружавших лодку, присмотрелся к копьям и мечам, которыми те были вооружены.

– Их слишком много, – зарычал он. – А у нас только ржавая палка да твои тумаки.

– До сих пор не верится.

– О чем ты? – спросил Лю, вернувшись обратно в тень за бочками.

– О том самом, братец, – с восторгом ответил Малыш. – Ты только представь! Мы разговаривали с самой госпожой Мао!

– Да не шуми ты, – шикнул Лю и кивнул в сторону пристани. – Они совсем рядом.

– Прости, – Жу Пень перешел на шепот. – Но только подумай, мы теперь работаем на род Мао! Считай, стали воинами самого Императора…

– Во-первых, – резко оборвал его Лю, – мы на них не работаем. Нас никто не нанимал и денег за это не обещал.

– Вот да, тут ты сплоховал, братец. Надо было поторговаться…

– Во-вторых, разобраться с Хай Зу – это наше дело. Дело, с которым нужно было покончить еще тогда, когда… сам знаешь.

Малыш шумно вздохнул и надул щеки.

– Жаль, что все так вышло. Начиналось-то очень даже хорошо.

– Никто не мог знать, что Хай Зу окажется предателем.

– Ты хочешь его убить? – вдруг посерьезнел Жу Пень.

Лю помедлил с ответом и взъерошил волосы:

– Я… Нет. Я не знаю.

Мимо нагромождения ящиков и бочек, где скрывались друзья, прошел юноша. Это был Цудей, один из тех, с кем Лю столкнулся в переулке той ночью. Судя по разбитому лицу и раздраженному взгляду, разбойник наверняка не отказался бы поквитаться. Он сбросил с плеча несколько мешков и достал из кармана кисет с табаком. Пытаясь забить трубку, Цудей прошелся по причалу и остановился, повернувшись лицом к реке. Управившись с трубкой, неприятель выдохнул облако дыма и покачался из стороны в сторону. Ему достаточно было обернуться, чтобы увидеть двух заклятых врагов. Жу Пень еле слышно сглотнул и сжал кулаки. Лю затаил дыхание, покрепче взявшись за оружие. Они посмотрели друг на друга и приготовились к бою.

– Цудей! Хватит прохлаждаться! – донесся из дальней части пристани голос Хай Зу. – Быстро сюда.

Зарычав, юноша высыпал табак в воду, бросил огниво и курево на мешки и похромал к вожаку. Малыш выдохнул:

– Ох, я думал, заметит нас.

Лю промолчал. Он выскользнул из укрытия и стянул один из мешков.

– Это еда, – удивился он, покопавшись внутри. Юноша достал завернутый в лист папоротника хлеб и принюхался. – Точно такой же был у ростовщика.

– Думаешь, они связаны? – почесал затылок Жу Пень. – Ну, ростовщик и Хай Зу?

– Не будем гадать, – нахмурился Лю. – Они куда-то собираются.

Малыш придвинулся ближе к другу и присмотрелся к погрузке. Об этой неприметной части доков Торгового квартала, там, где воды Белой реки встречались с темными волнами Желтого моря, они вспомнили совершенно случайно. Несколько дней с момента разговора с Кайсин и ее телохранителем Лю ходил сам не свой. Девушка не выходила из головы, и ее образ, обрамленный светом голубой луны, казалось, выжгли в памяти каленым железом.

Лю отчаянно хотел вновь увидеть Кайсин, но для этого нужно было разобраться со старым врагом. Они с Малышом два дня безуспешно рыскали по рынку, выспрашивали знакомых торгашей и уже было отчаялись найти логово Хай Зу и его банды. Одни боялись говорить на эту тему, другие же просто делали вид, что не знали ничего. Было очевидно: могучие силы крепко впились в местные дела. Поначалу Лю удивлялся, почему никто не разобрался с Хай Зу, ведь только дураку непонятно, что тот залез в чужие дела. Рынок давно контролировали куда более могущественные головорезы из Братства Соленого берега. Такие долго не разговаривают и быстро находят управу на зарвавшихся выскочек. У Хай Зу не хватило бы ни сил, ни ума, чтобы подмять рынок под себя. Значит, оставалось только одно объяснение.

Тогда-то и заварил котелок Жу Пеня. Малыш предложил пойти прямиком в старую часть порта, где, по слухам, обосновались пираты из Братства. Там-то они и наткнулись на Хай Зу и его банду.

– Получается, – предположил Жу Пень, – они уходят?

Лю окинул взглядом длинную лодку с забранным косым парусом, что покачивалась на волнах. Она была заставлена бочками и глиняными кувшинами из-под вина и пива, мешками с хлебом, коробами с провиантом. Часть груза украшали тряпочки красного цвета, остальной скарб был помечен зелеными лоскутами и складировался отдельно. Были среди них и несколько свертков шелка синих и зеленых цветов. Внимание Лю привлек лязг стали. Из склада на противоположной стороне доков вывалился здоровяк со свертками в руках. Проковыляв пару шагов, он запнулся и развалил по всей пристани свою ношу: несколько десятков мечей, копий и топоров.

– Семо! – рявкнул Хай Зу на всю пристань. – Откуда у тебя руки растут? Собирай все быстрее, гребаный остолоп!

– Где они взяли столько оружия? – недоумевал Жу Пень.

– Они связались с Братством, Малыш, – подытожил очевидное Лю. – Как ты и предполагал.

– И что теперь? – Толстяк отодвинулся в тень и поглядел на друга. – Мы их остановим?

Лю повертел в руках ржавую железяку, которую оторвал от кованого забора при входе в порт.

– Нам не справиться, – вздохнул он. – Придется дать им уйти.

– Тогда посмотрим, куда они поплывут, – предложил Малыш.

Хай Зу с важным видом маршировал по пристани, раздавая указания подчиненным. Он был облачен в новую кожаную броню и зеленую рубаху под ней, а на рукаве виднелась странная повязка с рисунком. Лю не сразу удалось разглядеть детали и пришлось выползти из укрытия, чтобы разобрать хоть что-то. То был белый меч, вертикально воткнутый в холмик белой соли.

Соленый берег!

По самодовольной ухмылке Хай Зу можно было понять, что он мнит себя чуть ли не главарем всех банд города. Но если старый враг и правда связался с Соленым берегом, значит, пересек последнюю черту.

Ту, за которую так и не решились перейти Лю и Малыш.

– На их месте… это… могли быть мы, братец. – Жу Пень хорошо знал Лю и предугадал его мысли.

– Не могли, Малыш. Мы собирали банду, чтобы грабить жирных богатых торгашей и помогать беднякам в трущобах.

– И у нас неплохо получалось. – Малыш улыбнулся и предался воспоминаниям. – Ты был нашим вожаком, и все купцы трепетали пред юркими бандитами «Тощей крысы»! Ох, сколько же лет прошло…

– Уже два года, – помрачнел Лю. – Два года, как Хай Зу и остальные решили пойти своим путем. Ох, и почему они просто не захотели поговорить об этом?

На пристани прекратилась суета. Хай Зу оглядел причал и громко спросил:

– Точно ничего не забыли? Проверяйте! Мы сюда больше не вернемся.

Не получив ответа, он спрыгнул в лодку. Его прихвостни расправили парус, и вскоре судно неспешно направилось вдоль берега на восток. Лю растолкал замечтавшегося друга:

– Нам пора, Малыш. Не забудь мешок с едой.

– Я и трубочку с табачком захвачу!

Когда они выбрались по стенам из доков к рыночной площади, Жу Пень вновь заговорил:

– Они знали, что ты не отпустишь их.

– Тогда почему просто не убили? Почему сдали меня стражникам?

Жу Пень рассмеялся.

– Мы же все были еще этими, мальчишками! – Малыш растолкал группку зазевавшихся островитян на краю рынка и шмыгнул следом за Лю в темные переулки ремесленных построек. – Мы и сейчас мальчишки. А для многих из них ты, братец, был другом. Ну? Мы же все выросли в одном районе. Вместе выживали в трущобах. Вместе учились, это самое, ну, воровать. Никто из нас не был убийцей.

– Но Хай Зу все же надоумил их на предательство, – с грустью сказал Лю.

– Это да, – согласился Жу Пень. – Тебя упекли в тюрьму, а они спокойно ушли в город.

– До сих пор не понимаю, как ты смог меня вытащить оттуда, Малыш?

– Хо-хо, – воскликнул здоровяк. – Было непросто. Это стоило мне парочки выбитых зубов, трех синьяньских мохнатых поросят и бочонка рисового вина. Эх… как там те бедные скотинки. Небось съедены уже… Хорошие были свинки.

Друзья взобрались на крышу конюшни и прошли по ней вдоль береговой линии, не выпуская из виду лодку. Тихий предвечерний бриз наполнил паруса и погнал суденышко по спокойному морю к чистым водам Белой реки.

– Они хотели чего-то большего, – припомнил былое Жу Пень. – Хотели вырваться из трущоб.

– Как и мы, Малыш, – сказал Лю. – Мы тоже хотели чего-то лучшего. Но остались верны себе.

– И трущобам, – в голосе толстяка промелькнуло недовольство.

– Думаешь, зря мы тогда не поддержали их?

– Чего? – хрюкнул Жу Пень, отчего чуть не скатился по крыше. – Не-е-т, мы сделали правильно. Это они ошиблись. Сглупили они, что связались, с этими, с солеными. Про Братство рассказывают всякое.

Лю вскарабкался на балкон башни на краю набережной и прикрыл глаза ладонью от заходящего солнца. Лодка ускорилась и устремилась по Белой реке вглубь страны.

– Хай Зу уходит на восток.

– Я думал, пираты живут в море. – Озадаченный Жу Пень нахмурился и поглядел на уходящее под Императорский мост судно.

– Это вряд ли, – ухмыльнулся Лю, но мигом помрачнел. – Что бы ни затеяли Хай Зу и Братство, ничего хорошего от них не жди.

– Что скажем Си Фенгу и госпоже Мао? Они наверняка ждут вестей.

Лю достал из сумки брошку Кайсин и нежно погладил ее, представляя, что касается волос девушки. Он ощущал, как длинные и черные как смоль локоны струятся меж его пальцев. Как Кайсин что-то шепчет и смеется над его шутками. Как он вдыхает запахи дивного сада, сидя на берегу пруда, а рядом бьют хвостами карпы, оставляя после себя рябь на прозрачной водной глади. Словно в целом мире не было никого, кроме них двоих.

Только он и прекрасная девушка, лежащая головой на его коленях.

Их дом скромен, но красив, и расположился под водопадом в дивном Краю семи ветров. Здесь нет тревог и волнений. Нет зла и лишений. Белоснежные облака скрывают жилище от мира, а мудрые духи-драконы оберегают их покой, дарят умиротворение, ощущение чистоты, гармонии.

И нет никого другого.

Только он и прекрасная девушка, лежащая головой на его коленях.

– Лю? Ты меня слышишь, братец?

Юноша встрепенулся и поморгал влажными глазами. Наваждение исчезло, и перед глазами снова возник прекрасный Лоян. Прекрасный снаружи, но грязный и прогнивший внутри.

Лю понял, что ему здесь не место. Ему и Кайсин.

Он должен увидеть ее. Увидеть и рассказать обо всем, что чувствует!

– Что с едой-то делать будем? – вновь подал голос Жу Пень.

– Я… прости, я задумался. – Лю помотал головой и посмотрел на друга. – Тетушка Тана будет рада, если мы принесем все ее детишкам.

– Значится, так и сделаем. – Малыш хлопнул его по плечу и потряс мешком. – Не раскисай, братец. Ты меня тревожишь.

– Это почему? – спросил Лю.

Он подошел к краю крыши и полез вниз. Жу Пень последовал за ним. Кряхтя, он спрыгнул на выстланную камнем улицу и окликнул товарища:

– С той самой ночи ты сам не свой. Неужели ты… Ого! Да ты, братец, того! Запал на госпожу Мао?

На его громкий возглас с неободрительными взглядами обернулись несколько прохожих.

– Да тише ты, Малыш! – шикнул Лю. – Это… трудно объяснить. Я даже не знаю, с чего начать.

– Расскажешь по дороге, влюбленная ты дзюкайская мартышка. – Жу Пень в привычной манере хохотнул и поправил мешок на плече.

Тетушка Тана, как всегда, встретила своих спасителей со слезами на глазах. По обычаю, она пригласила остаться ребят на ужин, а те снова отказались и поспешили распрощаться с ней и детишками.

Женщина с чутким и добрым сердцем давала приют под своей крышей многим обездоленным сиротам. Таким, как Лю и Жу Пень. Поначалу она справлялась. Тана была опытной травницей и отличной ныряльщицей. Весной и летом она собирала целебные травы, готовила припарки и мази, которые продавала на рынке, а зимой добывала много жемчуга к югу от города. Но годы, проведенные в сырых от морского бриза предместьях столицы, стремительно брали верх. Когда Малыш окреп и стал размером с матерого кабанчика, тетушка уже с трудом ходила и лишилась возможности зарабатывать деньги. Если бы не помощь Лю и Жу, остальные дети наверняка бы просто пропали.

– Приходите в любое время, мальчики мои! – Тетушка Тана обняла их на прощанье.

Друзья с тяжелым сердцем покинули родные стены. Однако направились не в свое убежище. Лю больше не мог ждать. Он намеревался увидеть Кайсин сегодня, чего бы это ему ни стоило. Жу Пень, как бы ни пытался, не смог отговорить его от этой затеи.

– Может, все-таки дождемся утра? – воскликнул Малыш. – Отоспимся, отдохнем и пойдем.

Лю поднял красные глаза на друга. От его обреченного взгляда Малыш передернул плечами.

– Я не усну, дружище. Не усну, если не увижу ее.

Не дожидаясь ответа Жу Пеня, Лю отвернулся и быстро пошел в сторону города. Первому оставалось лишь схватиться за голову и пойти следом.

– Вот был же нормальный братец, – ворчал он, обреченно плетясь по темным улицам. – Ох-ох, творил глупости, но вот чтобы влюбиться? Ох, все, пропал, родненький, пропал…

– Я не влюбился, – шикнул через плечо Лю.

– Тогда я – дзюкайская мартышка, если ты не влюбился, дурень.

Но Лю не ответил. Он буквально несся по вечернему Лояну в надежде увидеть вновь синие глаза самой прекрасной девушки на свете.

Когда на небе воссиял голубой лик луны, друзья выбрались из города и прошли по уже знакомой дороге через сосновый бор. Сегодня деревушка Лунь Мао выглядела тихой и спокойной. Местные жители уже спали, и только свет ламп на вратах и в окнах Синего дворца разгонял ночную тьму. Снедаемый дрожью, Лю представлял, что за одним из этих огней его ждет Кайсин.

Ребята прокрались мимо ночных стражей, что охраняли вход в деревню, и быстро пересекли центральную улицу деревушки. Лишь оказавшись у самых врат, они позволили себе перевести дух.

Лю переглянулся с Малышом:

– Ты готов?

– Уверен, что это хорошая идея, братец?

– Си Фенг просил сообщить, когда управимся. Вот мы и сообщим.

– Я не про него толкую, Лю. – Нахмурил толстый лоб Жу Пень. – Ты думаешь, тебе дадут увидеть ее?

Лю занес руку, чтобы постучать.

– Надеюсь, – тихо сказал он и ударил по вратам.

По ту сторону дверей послышалось бряцанье доспехов. Приоткрылось узкое окошко, в котором появилось недовольное лицо.

– Кто вы такие, бродяги? – рявкнул из темноты стражник. – Проваливайте!

– Мы пришли к Си Фенгу, – дрожащим голосом объявил Лю. В горле застрял горький ком. Он вдруг осознал, что заявиться посреди ночи было плохой идеей. – Он ждет нас.

– Да-да, – добавил из-за спины друга Жу Пень. – Это мы спасли его и госпожу Мао.

– Чего вам нужно? – упорствовал страж. – Здесь не раздают милостыню.

– Мы выполняли задание для Си Фенга! – не вытерпел толстяк. – Позови его, иначе…

– Иначе что? – солдат со смехом закрыл окошко.

Жу Пень зарычал и хотел было броситься на врата, но Лю его удержал.

– Так мы ничего не добьемся, Малыш.

– Из-за этого олуха мы зря перлись через весь город!

– Тише ты! – Лю увлек его прочь от врат и огляделся. Недалеко от стен дворца возвышалась старая пагода с террасой под самой крышей. – Иди за мной.

Здание оказалось заперто. Жу предложил выломать двери, но Лю не решился привлекать к себе внимание. Вместо этого воры взобрались по внешней стене на смотровую площадку, где без сил пали на влажный от ночного воздуха пол. Подъем выдался не из легких.

– Ну и? – Малыш тщетно пытался отдышаться. – Чего теперь?

– Найду Кайсин.

– Отсюда? – усмехнулся Жу Пень. – Тут и днем-то ничего не разглядишь…

Но Лю уже не слушал его. Он открыл сумку и достал трубку с увеличительными стеклами. Лю зажмурился и приник к хитрому устройству одним глазом. Быстро обежав взглядом горящие светом окна дворца, он начал по очереди рассматривать каждое, надеясь заметить Кайсин. Жу Пень с интересом придвинулся ближе, но не сказал ни слова, за что Лю мысленно его поблагодарил. Он был слишком увлечен поисками. В какой-то миг юноша понял, что не дышит, а пальцы похолодели и побелели, так сильно он впился в трубку.

Лю метался от окна к окну все быстрее, и надежды стремительно таяли. Большинство из них были закрыты бумажными ставнями. В других сновали тени стражников или прислуги. Спустя немало времени он отчаялся найти Кайсин.

– Может, у нее окна выходят на другую сторону, братец? – почесал затылок Жу Пень. – Давай вернемся днем и попробуем дозваться Си Фенга?

– Нет, – сухо проговорил Лю, не отвлекаясь от наблюдений. – Я… ох…

– Что там?

Одно из окон на третьем этаже дворца вспыхнуло светом желтых ламп. По комнате заползали длинные тени. Лю буквально сросся с трубкой, но никак не мог разглядеть людей, что находились в помещении. Он буквально застонал от бессилия. На глазах вдруг проступили слезы. Когда взгляд замылился вконец, он опустил устройство.

– Ты прав, Малыш, – вздохнул Лю. – Вернемся в другой раз.

Он вытер глаза и собирался уже убрать трубку в сумку, когда в том самом окне показалась человеческая фигура. Лю немедля устремил взор и обомлел. По затылку побежали мурашки, а где-то внизу живота растеклось приятное тепло. Сердце забилось быстрее, хотя он опять почти не дышал.

В окне стояла Кайсин.

Девушка была в синем шелковом платье со стоячим воротником, расшитом серебряным узором в виде цветов и птиц. Ее волосы, собранные в аккуратный пучок, слегка поблескивали в лунном свете, а взгляд ее дивных глаз отрешенно скользил по темным деревьям, что возвышались с той стороны дворцовых стен.

– Это она…

– Ого! Дай глянуть, братец!

– Погоди ты!

Трубка вреза́лась в кожу до боли. Наверняка утром останутся синяки. Но Лю было плевать. Он смотрел на Кайсин, на ее бледный образ, а мысли вновь унеслись к тому дому среди водопадов и гор. Девушка выглядела печальной и встревоженной, и Лю больше всего на свете хотелось утешить ее, прогнать все невзгоды, развеять тоску и показать ей весь мир.

Кайсин вдруг отвернулась, и от неожиданности Лю чуть не выронил трубку. Он хватался глазами за каждое ее движение, и все ночные звуки пропали, уступив место стуку сердца. Девушка прошлась вдоль окна к увешанному балдахином ложу и вынула палочки, что держали прическу. Волосы цвета воронова крыла веером рассыпались по плечам, растеклись по спине и повисли в воздухе, будто невесомые. Лю невольно сглотнул. Собственное дыхание казалось ему безмерно горячим. Его бросило в жар, а в следующий миг обдало волной холода. Сердце рухнуло вниз, куда-то к подножию пагоды, а в отражении увеличительных стекол показались обнаженные плечи девушки.

Кайсин развязала белый пояс, расстегнула ряд пуговиц и сбросила платье под ноги. Изгибы ее спины смущенно прятались под чернотой волос, словно чувствуя взгляд чужака. Девушка распустила тесемку длиннополой рубахи, и та соскользнула вниз, оставив Кайсин совершенно нагой. Лю представил, как проводит ладонью по бледной коже, опускается ниже…

Он коснулся взглядом темной ложбинки на ее спине, скользнул по лебяжьей коже и ненароком увидел пухлые ягодицы. Лю оцепенел. Он резко оторвался от трубки и повалился на спину, словно сраженный стрелой. Он учащенно дышал, но воздуха не хватало. Лицо горело от стыда и возбуждения, и это пламя никак не хотело затухать. Весь мир померк. Даже тусклый свет звезд исчез. Только бледный свет луны, подобный образу прекрасной девушки, сиял над землей, отражаясь в остекленевших глазах.

– Братец!

Лю вскрикнул. Он ошарашенно уставился на Малыша. Засмотревшись, он совсем забыл, что пришел сюда не один.

– Братец, ты в порядке? – спросил Жу Пень. – Что ты увидел?

– Ее, Малыш. – Лю никак не мог отдышаться. – Я иду к ней!

– Стой-стой-стой, парнишка. Ты не можешь…

– Прошу, не пытайся меня отговорить. – Лю быстро поднялся и на онемевших ногах подошел к краю террасы. – Я должен увидеть ее.

– О духи, ты совсем выжил из ума? А вдруг тебя схватят? Тебе же отрубят твою безголовую… эту… голову!

Лю перелез через ограду платформы и обернулся к другу:

– Меня уже схватили.

Он скатился по козырьку и спустился на землю.

– Я буду ждать тут!

Лю не слышал Жу Пеня. Он устремился во тьму, предвкушая встречу с той, ради которой было не страшно нарушить все запреты…

Ночной гость

– Поднимите локоть, вот так, госпожа. Спасибо.

Кайсин чувствовала себя куклой в руках целой ватаги портных. Ее крутили как юлу, заставляли то присесть, то встать, обвивали тонкими полосками ткани и утыкивали иглами с ног до головы. Подобные процедуры были привычным делом, ведь, как члену важнейшего рода Империи, ей постоянно приходилось присутствовать на приемах и церемониях в новых платьях. Отец часто говорил, что она – лицо всей семьи, оттого поддерживать ее едва ли не царственный образ – важнейшее дело, имеющее политическое значение.

И Кайсин не была против новых нарядов, хотя снятие мерок доставляло куда меньше удовольствия, чем примерка готового платья.

Но в этот раз все было иначе.

В этот раз портниху, что шила одежду для Кайсин уже много лет, даже не пустили на порог. Вместо нее из Императорского дворца прислали делегацию мастеров, которые создавали наряды для самого Императора и его семьи. Кайсин с трудом понимала, что происходит. На все вопросы она получала только один ответ:

– Визит Нефритового мага крайне важен для блага государства. Поэтому все присутствующие на церемонии должны производить самое лучшее впечатление. Лучшее.

Последнее слово произносилось таким тоном, словно оно весило тысячи пудов. Едва ли портниха рода Мао справилась бы хуже, чем эти надменные выскочки. Кайсин чувствовала, что ее водят за нос. И никто не спешил развеять или подтвердить ее сомнения.

Мэйсу тоже присутствовала на снятии мерок. Ей праздничного платья не полагалось, на церемонии приветствия в день Солнцестояния она останется дома, ожидая возвращения семьи. Поэтому сестра сидела поодаль, попивала чай из узенькой чашки и наблюдала за мучениями Кайсин.

Утомительное занятие продлилось до самого вечера. Когда ей наконец позволили немного отдохнуть, Кайсин на ватных ногах подошла к служанке и рухнула на циновку рядом. Мэйсу поспешила протянуть ей чашку остывшего чая.

– Духи, когда все это закончится, – пролепетала Кайсин и едва не залпом выпила напиток.

– Но это же так интересно, госпожа! – В глазах сестры читалось восхищение. – У вас столько нарядов, госпожа, столько внимания! Даже портные самого Императора пришли, чтобы создать для вас лучшее платье!

Восхищение и что-то еще.

Зависть? Кайсин помотала головой, чтобы прогнать глупые мысли. Тут нечему было завидовать. Она измоталась и мечтала только об одном – скорее попасть в свою комнату и уснуть. Девушка вспомнила о ночных грезах. Уже несколько дней ее не покидали мысли о пережитом приключении. Короткое путешествие до рынка и столкновение с грабителями оставили в памяти яркие впечатления. Это был, наверное, самый лучший день в ее жизни, пускай он и мог закончиться трагедией. Кайсин до этого не чувствовала себя такой живой. Каждую ночь ее посещали сны, где она вместе с Лю и тем толстяком Жу Пенем бегает по крышам домов, бродит по узким улочкам и открывает секреты древних драконов. Но пробуждение приносило лишь разочарование. За окном комнаты был все тот же дивный отцовский сад и клетка неприступных стен Синего дворца.

– Я бы с радостью поменяла все эти наряды на один день в городе, – тихо сказала Кайсин. Она украдкой покосилась на мастеров, которые обсуждали мерки и изучали рулоны синего шелка. – Хотя бы один денечек.

Мэйсу наклонилась ближе и прошептала:

– Ты шутишь, Кайсин? Это же было так ужасно! Я больше ни ногой не ступлю за порог без охраны.

– Мне тесно, дорогая. Душно. Я задыхаюсь в этом доме. Я хочу туда, хочу увидеть…

– Этого бродяжку Лю? – Лицо Мэйсу перекосила кривая ухмылка. – И сдался он тебе? Такой же вор и обманщик, как и те, что напали на нас.

– Нет, ты неправа на его счет. – Кайсин была возмущена и сердито сдвинула брови. – Лю не попросил награды и, наоборот, хотел помочь. Не появись он с другом, мы бы сейчас тут не сидели.

– У вас есть ответственность и обязанности перед родом и Империей.

Кайсин не понравился поучительный тон сестры, однако спорить было глупо. Ей и правда стоило больше думать о своей роли. Но то, как Мэйсу говорила про Лю, возмущало.

– Я не забыла про долг, дорогая. Я помню про него всегда. Для этого мне достаточно выглянуть в окно и увидеть стены дворца. И все же Лю совсем не такой, каким ты его описываешь. Он добрый и отважный. Самоотверженный. Такое редко встретишь среди гостей нашего дома.

Мэйсу не убедили ее доводы. Она помолчала немного, покусывая губу, а затем выпалила:

– Выбросьте его из головы, госпожа. Он просто испугался, что вы оказались из столь значимого рода. Испугался солдат, что отправил отец на поиски. Будь вы простолюдинкой, он наверняка затребовал бы платы, а не то взял бы ее силой! У таких, как он, нет ни капли совести и благородства. Они могут только побираться и жить в грязи.

– Замолчи! – Кайсин не выдержала и со стуком поставила пустую чашку на блюдце. Портные обеспокоенно повернулись на шум и увидели покрасневшую от злости девушку. – Ты сама простолюдинка, которую приняли в нашу семью. У тебя нет права рассуждать так о незнакомых людях!

– Я… я… – Мэйсу изумленно выпучилась на сестру, а затем рухнула ей в ноги. – Простите меня, госпожа! Вы правы! Я не хотела вас огорчить. Я не могу говорить подобное. Простите меня…

– Хватит. – Кайсин утомилась. Она больше не могла слушать причитания неблагодарной сестры. – Уходи. Я не хочу тебя видеть!

– Да, госпожа, как скажете!

Проводив служанку до дверей строгим взглядом, Кайсин метнула взор на мастеров:

– Мы закончили на сегодня?

Она не узнала сама себя, столько стали и строгости было в ее голосе. Совсем как у матери. Суровая женщина была тверда и холодна до самой смерти. Уже много лет с тех пор Кайсин взращивала в себе теплоту, радушие и добро, чтобы не стать похожей на нее. И сейчас она испугалась. Испугалась, как обошлась с сестрой и как обратилась к прислужникам Императора.

– Закончили, – донесся вежливый, но сухой ответ одного из мастеров.

Делегация портных собрала измерительные приборы, прихватила рулоны с шелком и быстро покинула гардеробную. До Кайсин донеслось возмущенное перешептывание о нахальной и невоспитанной дочери Первого советника. Девушка невольно сжала кулаки. Ей хотелось догнать и накричать на мастеров.

Как смеют они говорить так о дочери Первого советника?

Но Кайсин взяла себя в руки. Она и так подорвала репутацию отца своей несдержанностью. Не хватало еще скандала с представителями Императорского двора.

Кайсин тяжело вздохнула. День прошел из рук вон плохо. И даже мысли о скором возвращении в мир снов, где ждали новые приключения на городских улицах, не утешали. Ей хотелось всего лишь немного покоя.

– Госпожа Мао!

Кайсин быстро смахнула влагу с ресниц и повернулась на голос. В дверях возвышалась огромная фигура Си Фенга. Верный страж был облачен в привычные темно-синие доспехи с гербом рода Мао. Мужчина, не дожидаясь разрешения, вошел в комнату и приблизился к подопечной.

– Я видел Мэйсу. Она была бледна и подавлена, как поганки в дзюкайских лесах.

– Да, я…

– А что с этими портняжками? – Си Фенг не дал Кайсин заговорить и продолжил тираду: – Им будто сам Император Цао по задницам настучал.

Девушка поникла и посмотрела под ноги. Телохранитель был для нее лучшим другом, но даже его шуткам не удалось бы развеять дурное настроение. Кайсин вдруг резко подняла глаза:

– Что, Си Фенг? Ты тоже решил отчитать меня за что-нибудь?

– Духи, девочка моя! – С лица стража сползла каменная маска, и ее место заняло тревога. – Я на твоей стороне. Что случилось? Расскажи мне.

Он сел рядом и взял холодные ладони Кайсин в свои руки.

– Я… Мэйсу… Я не хотела ее обидеть. Но она сама виновата! Я всего лишь рассказала ей о своих мыслях, а она перевернула все мои слова! Сказала, что я мечтаю о всяких глупостях. И оболгала Лю и его друга, тех ребят, что спасли нас.

Си Фенг грустно улыбнулся и кивнул.

– Мэйсу забыла свое место, – сказал он после раздумий. – Пусть тебе она сестра, но все же приемная. Ее приняли в семью, чтобы помогать тебе, а не высказывать свое мнение. Я с ней поговорю…

– Не надо! – воскликнула Кайсин – Не хочу ее пугать.

– Хорошо, – Си Фенг заглянул в глаза девушки и посерьезнел. – Ты должна понять, что она родилась и жила в совершенно другом мире. Мэйсу не переделать, ведь все детство она провела среди таких людей, каких мы повстречали в тот день. Ты очень добра к ней, но стоит подарить человеку слишком много доброты, и он перестанет ее ценить. Он примет хорошее отношение как должное и будет требовать больше. Не пускай людей слишком глубоко в свое сердце, чтобы не разочароваться.

– Речь идет не только про Мэйсу? – догадалась Кайсин.

Фенг ухмыльнулся, но улыбка быстро померкла.

– Ты всегда была смышленой, моя госпожа. Верно, я говорю и про наших новых знакомых. Этот Бэй Лю… Я видел, как вы смотрели друг на друга.

– Что? Нет-нет! – Кайсин заерзала и попыталась скрыть смущение за смехом. – Нет, Си Фенг. Я всего лишь…

– Я понимаю тебя, девочка. – Страж нахмурился и сжал ее ладони крепче. – И переживаю за тебя. Он и его друг проявили благородство, какого не встретишь среди простых людей, и помогли нам в трудную минуту. Но если ты продолжишь общение с ним, это навлечет позор не только на твоего отца, но и на тебя саму. А это может оказаться еще страшнее.

– Из-за того, что он бедняк и бродяга?

– Твое положение накладывает на тебя определенные обязанности. А твоя доброта однажды… – Страж на мгновение замолчал. – Мы не можем вырваться из кругов, в которых живем. Хотим того или нет, но нам не дано выбирать, с кем общаться, с кем проводить время, кого… любить.

– Но Си Фенг! При чем тут моя доброта и положение? – Кайсин вырвала ладони и жестом указала на приоткрытые окна. – Там – целый мир, а я сижу тут, в этой клетке, и не могу даже выйти на улицу без разрешения!

– Таков…

– Таков мой удел, – со злобой перебила девушка. – Я знаю. Меня учили этому с малых лет. Учили быть пленницей в собственном доме.

Си Фенг встал с колен и помог подняться подопечной. Он положил руку ей на плечо и тихо сказал:

– Не спеши вырываться из отчего дома. Будущее несет нам перемены, и порой разительные. Цени то, что имеешь сейчас. Однажды все это может измениться.

– Фенг? – встревожилась Кайсин. – О чем ты?

Он ответил не сразу. Телохранитель повел девушку по длинным коридорам дворца к ее комнате. Все это время Кайсин перебирала в голове мысли о том, что несправедливо сорвалась на сестре и портных. Еще и Си Фенгу досталось просто так. Он был прав, как всегда. Это его работа – оберегать ее ото всех опасностей. В том числе от опрометчивых поступков самой Кайсин. К кому как не к нему стоило прислушиваться? Она осознала, что пересекла черту и могла навлечь позор на себя, отца и весь дом Мао.

Кайсин поняла, что ей нужно успокоиться и отдохнуть. Встреча с Лю и правда выбила ее из колеи. Принесла ненужные переживания. Сейчас, когда приближались итоговая проверка знаний и приезд Нефритового мага, ей нужно было быть собранной и покорной. Выкинуть из головы мечты о мире за стенами дворца. И о Лю.

Но думать о нем было так приятно! А видеть сны про их приключения еще приятнее!

Погрузившись в размышления, Кайсин не заметила, как оказалась у дверей своей опочивальни. При входе, как обычно, стояли воины, охранявшие ночной покой юной госпожи. Солдаты склонили головы в знак приветствия и пропустили хозяйку и ее телохранителя. Лишь оказавшись внутри просторной комнаты, в единственном месте, где Кайсин могла побыть одна, Си Фенг заговорил:

– Мне не сообщают всего, моя дорогая. Мое положение при дворе твоего отца давно потеряло свое значение. Но чутье подсказывает, что грядут перемены.

Спальня утопала в ночной темноте. Обычно опочивальню, вместе с другими слугами, готовила ко сну Мэйсу. Они насыпали углей в жаровни, что стояли вокруг кровати, взбивали подушки. С наступлением темноты сестра зажигала лампы и дожидалась прихода Кайсин. Она же последней уходила из комнаты, пожелав сестре доброго сна. Но после случившегося Мэйсу наверняка не решится попадаться ей сегодня на глаза.

Кайсин запалила огонек в лампе на столике возле своего ложа и дала глазам время привыкнуть к свету. Ее комната была обставлена скромно, без яркого убранства, родовых гербов и предметов роскоши, которые встречались на каждом шагу по всему дворцу. Кроме кровати с набитой гусиным пухом периной и легким балдахином, здесь имелось несколько шкафов для одежды и столик, заставленный баночками с красками и пудрой для наведения красоты. Главным же украшением было зеркало: огромное, в человеческий рост, вырезанное из отполированного до блеска нефрита и обсидиана. Си Фенг заглянул в его темную поверхность и долго изучал собственное отражение, то хмурясь, то хмыкая. Дожидаясь, пока он продолжит, Кайсин уселась на край ложа и прислушалась к ночным звукам, что доносились из приоткрытого окна.

Ночь манила девушку. Хотелось обернуться птицей и вырваться на волю, устремиться к лику голубой луны, ощутить на лице холодный ветер, взмыть над городом и наслаждаться его огнями. Она снова хотела почувствовать ту жизнь, что бурлила за стенами дома. Стать частью этой жизни. Покинуть склеп, где всегда царила звенящая тишина и давил на плечи груз ответственности. Кайсин задыхалась, и даже ночная прохлада не помогала унять горячку, что разразилась в душе. Она больше не могла выносить всех разговоров о важности и долге. Ее тошнило от одной только мысли, что утро принесет новые встречи с Мэйсу, прислугой, чиновниками, портными Императора, преподавателями…

– Девочка моя.

Кайсин, замечтавшись, вздрогнула и охнула, позабыв, что Си Фенг рядом. Верный страж. Человек, который проводил с ней времени больше, чем отец. Только его слова всегда могли унять ее печаль, успокоить тревогу, вселить радость. Но сегодня он говорил странные вещи. По одному его виду было понятно, что он сам был в растерянности, пусть и пытался это скрыть. Кайсин слишком хорошо знала старого воина, чтобы не заметить.

– Что происходит? – спросила она.

– Я не хочу зря тревожить тебя. – Фенг нахмурился и поскреб щетину. – Но назревает что-то неладное. В коридорах Большого дома царит странная суета. Сановники обеспокоены. Твой отец нервничает. Из Императорского двора каждый день приходят гонцы и вестники. Все они, как взбешенные пчелы, снуют туда-сюда, как будто готовятся встретить страшную бурю.

– Приезд Нефритового мага – значительное событие, – заметила Кайсин. – Последний раз это случалось сотню лет назад. Не вижу ничего удивительного в таком волнении перед его приездом.

– Может быть, но… – Си Фенг помрачнел еще сильнее, отчего стал похож на хищную птицу. – Ты не знаешь главного, девочка моя.

Страж подошел ближе и опустился на край кровати. Его взгляд говорил больше любых слов. Кайсин прочла в нем озабоченность. И страх.

– Первый советник велел передать, что утром у тебя не будет занятий.

– Почему?

– С рассветом солнца к тебе придут слуги и помогут подготовиться к церемонии приветствия.

– Уже завтра? – воскликнула Кайсин. – Но ведь Маг должен приехать только к празднику…

– Не сам Шень Ен, – покачал головой Си Фенг, – а один из его посланников. Евнух Тейтамах.

– Почему я должна приветствовать слугу? Разве Императорский двор не справится сам?

– Потому как он прибудет не к Императору, а сразу сюда, в Синий дворец.

Кайсин скомканно ахнула. Ее бросило в дрожь. Она не знала почему, но весть о визите посланца Нефритового мага вселяла ужас. Девушка учащенно задышала и с трудом выдавила:

– Зачем? Разве так можно? Это же против всех правил! Пройти мимо Императора и направиться к его подданным? И зачем ему вообще приходить сюда?

– У меня нет ответов на твои вопросы, девочка, – угрюмо вздохнул Си Фенг. – Мне все это не нравится. – Мужчина потрепал Кайсин по плечу и слабо улыбнулся. – Прости, что вывалил на тебя свои сомнения. Но я выясню, что происходит.

– И расскажешь мне?

– Конечно, Кай, – Фенг поднялся и прошел к дверям. – А теперь ложись спать. Завтра будет тяжелый день.

– Д-да, – сорвалось с пересохших губ Кайсин. – Доброй ночи, Си Фенг.

– Доброй, моя госпожа.

Глухой стук дверей обрушил на девушку невыносимую тишину. Мысли метались по комнате подобно бешеным птицам, и ни одну из них не удавалось схватить за хвост. Чтобы хоть как-то совладать с чувствами, Кайсин встала с кровати и подошла к окну. Она прильнула лицом к сетке от насекомых и посмотрела в темноту. Ее взгляд скользил по очертаниям стен поместья, по крышам домов в деревне, по изгибам пагоды возле врат, по верхушкам деревьев, но она видела только тьму. Холодный воздух немного успокоил Кайсин. Звездное небо напомнило о приключениях, которые ждали ее во снах. Девушка отвернулась от окна. Она мечтала поскорее уснуть, чтобы вновь оказаться в удивительном мире грез, где не будет всех этих переживаний.

Кайсин вытащила из прически палочки, распушила длинные волосы и развязала белый пояс. Нащупав на платье ряд из пяти пуговиц, она медленно расстегнула каждую и повела плечом. Одежда медленно сползла под ноги, и девушка осталась в одной шелковой накидке. Прохлада быстро окутала бледную девичью кожу. По спине пробежал бодрящий холодок. По ночам с гор часто спускались клубы морозного тумана, и если бы не жаровни с углями, расставленные слугами вокруг ложа, Кайсин наверняка бы мерзла по ночам.

– Как там, интересно, Лю? – прошептала она. – Как он спасается от холода?

Девушка развязала тесемку на груди и скинула накидку, оставшись совершенной нагой. Она постояла немного, переминаясь с ноги на ногу и собираясь с мыслями, и только когда от холода по спине побежали мурашки, подошла к шкафу с одеждой. Кайсин достала любимый халат из начесанного ворса, который согревал ее не хуже жаровен. Она поняла, что находится обнаженной слишком долго, и стыдливо прикрылась, спешно натянув одежду и подвязав вокруг талии шелковым пояском. Синего цвета птички, что покрывали халат, вызвали улыбку и приятные воспоминания. Кайсин сама много дней вышивала маленьких пташек, давая каждой из них собственное имя. В ту пору все казалось совершенно иным. Красочным, притягательным, интересным.

Теперь же грядущее вызывало лишь страх. Желудок переворачивался от одной мысли о завтрашней встрече с посланником Мага. В памяти всплыли слова Си Фенга, отчего Кайсин снова задрожала. Она быстро вернулась к лампе и хотела погасить пламя, когда почувствовала чье-то присутствие. Знакомая аура спокойствия потревожила воздух в ее комнате, а затем за окном послышался стук.

– Госпожа Мао Кай? – разрезал тишину чей-то шепот.

– Кто здесь? – Кайсин испуганно спряталась за тумбу и собиралась позвать стражников, но увидела в окне лицо. Страх сменился изумлением, а вместе с ним пришло смущение и возмущение. – Лю? Это ты?

– Можно зайти, госпожа? – Облик незваного гостя расплывался за сеткой, но девушка смогла различить его улыбку.

– Да… – Кайсин не нашлась что ответить. – Да, конечно.

Лю отодвинул сетку и пролез внутрь комнаты. Он выглядел так же, как и в ту ночь, только теперь Кайсин смогла рассмотреть его лучше. Он был высокий, выше ее самой, темноволосый, весь покрытый пылью и грязью. От него пахло улицей, потом и как будто другим миром, из которого Лю пришел. Но он совсем не вызывал отторжения или угрозы. Его глаза горели, как две темные звезды, жалобно и с трепетом, с благоговением и восторгом. Кайсин почувствовала, что ее сердце забилось быстрее.

– Я… – Парень расплылся в улыбке, а Кайсин вдруг поняла, что находится в одном халате, и спешно прикрыла шею отворотами. – Ох, простите, госпожа.

– Зачем ты пришел, Лю? – Девушка, к своему удивлению, была рада его видеть, но неожиданный визит нервировал и пугал.

– Вы запомнили мое имя, госпожа!

– Я же сказала, меня зовут Кайсин.

– Да-да, я помню!

– Тогда не называй меня госпожой. И не кричи, пожалуйста. – Девушка сдвинула брови и покосилась на дверь. – С той стороны стоят солдаты. Если они услышат тебя, немедленно прибегут.

– Простите… Кайсин.

Лю выглядел пристыженным и растерянным. Кайсин ощущала себя не лучше. Она не знала, как вести себя. Несколько дней она представляла, как разделяет с ним приключения, но сейчас, когда юноша оказался рядом, девушка оцепенела. Ей хотелось оттолкнуть Лю, показать всем своим видом, что ему здесь не рады. Но в то же время в глубине души медленно разгорался интерес. Возможность прикоснуться к неизведанному манила, хоть и пугала не меньше. В голове роились тысячи вопросов, которые так и просились, чтобы их задали, но Кайсин с трудом сохранила хладнокровие.

– Как ты сюда попал?

Юноша вновь улыбнулся, слабо и виновато, и опустил взгляд.

– По крышам, – прошептал он. – Перелез через забор в саду и пробрался мимо охраны к вашему окну.

– Но как ты узнал, где меня искать?

– Я увидел вас с крыши той пагоды. – Лю неопределенно махнул рукой в сторону улицы.

Кайсин не представляла, как он мог разглядеть ее с такого расстояния, но вдруг почувствовала, как к лицу прилила кровь. Осознание того, что она долго находилась без одежды у открытого окна, вдруг расчертило мысли подобно молнии.

– Что ты видел? – шикнула девушка. – Как давно ты там был?

– Я… я не видел ничего важного! – Лю округлил глаза и зарделся.

– Лгун!

Кайсин оскорбило его вранье. На его лице было написано, что он видел слишком много. Она провела среди чиновников и политиков достаточно времени и давно научилась отделять истину ото лжи. Возмущенная, она отвернулась от незваного гостя и деловито прошла до кровати. Кайсин села на край матраса и, не глядя на юношу, спросила:

– Говори, зачем ты здесь, пока я не позвала стражу.

– Я… я… – Лю был похож на карпа, который выпрыгнул из пруда и, барахтаясь на камнях, ловил немым ртом воздух. – Мы с Малышом сделали дело.

Кайсин не проявила интереса, хотя ее распирало от любопытства. А еще она с трудом сдержала улыбку, когда он называл своего друга Малышом.

– Какое еще дело?

– Ну, то, какое обещали. Мы пришли сразу сюда, просили встречи с вашим Си Фенгом, но нас прогнали.

– Ты говоришь о разбойниках? – девушка не выдержала и посмотрела на Лю.

Теперь он походил не на карпа, а на побитую собаку, которая была готова жалобно заскулить. Кайсин поняла, что ведет себя неправильно и слишком груба со своим спасителем. Все-таки бедный парень не сделал ничего плохого.

– Да, Кайсин, – заговорил Лю. – Мы нашли их, тех, кто напал на вас. Хай Зу и его дрянную банду. Но не успели наподдать им! Они свалили из города, и я думаю, что навсегда. Пусть катятся, я считаю.

Непривычные для слуха слова резали уши девушки. Во дворце таких разговоров не услышишь. Она вспомнила слова Мэйсу. Лю был бедняком и, что вероятно, тоже воровал, ведь на честного зажиточного человека он, в своей потрепанной и местами рваной рубахе, никак не походил.

– Ты пришел только за этим? – покачала головой Кайсин. – Вы могли прийти днем или попросить солдат у врат передать послание.

– Наверное. Да. Могли, – протараторил Лю. – Но… Я… Я просто хотел…

Он запинался на каждом слове и заламывал руки. Кайсин выжидающе посмотрела на юношу, а тот покраснел еще сильнее, отчего из побитой собаки превратился в расплющенный помидор.

– Почему птички? – выпалил он.

Кайсин недоуменно выгнула брови.

– Птички?

– Ну да, птички. Они повсюду: на брошке, что вы подарили мне, на вратах дворца, даже на вашей одежде.

Девушка посмотрела на вышивку на халате и улыбнулась.

– Это буревестник, герб моего рода, подаренный нашей семье еще до возникновения Империи. А этих, – Кайсин провела ладонью по рукавам, – я вышивала сама.

– Они прекрасны! – судорожно вздохнул Лю. – Буревестники…

Кайсин снова улыбнулась и поймала зачарованный взгляд гостя.

– Их не видели уже много сотен лет, – добавила она. – Говорят, буревестники вымерли.

– Но я видел такого!

– Не может быть, – рассмеялась Кайсин. – Когда? Где?

– В тот… В тот день, когда мы с вами познакомились.

– Говорят, они жили в море и на берегах, вдали от людей. – Девушка снисходительно улыбнулась и покачала головой. – Ты наверняка перепутал с каким-нибудь голубем.

Лю неуверенно пожал плечами и принялся заламывать руки. Юноша был растерян. Как и Кайсин. После короткого разговора у нее потеплело на душе, но все вопросы вылетели из головы. В комнате повисло молчание, прерываемое лишь шумом ветра за окном. Наконец Кайсин поднялась с кровати и посмотрела на пришельца.

– Я… Лю…

– Да? – парень с надеждой поднял глаза.

– Тебе лучше уйти.

Лицо Лю помрачнело и снова приобрело виноватое выражение. Он неловко попятился к окну:

– Простите, Кайсин. Я не должен был приходить. Просто хотел вас увидеть. Я… я… такой глупец, простите меня.

Он резко вскочил на оконную раму и едва не завалился обратно, пока выбирался наружу. Мысль о том, что она больше не увидит его, ужаснула Кайсин. Девушка подбежала к окну и выглянула в ночную темноту.

– Постой!

Едва различимый силуэт Лю обернулся и замер в ожидании. Кайсин прокашлялась и попыталась успокоить беглеца:

– Ты не так меня понял. Ты пришел в не самое лучшее время. Завтра тяжелый день, и я не знаю, как с ним справиться. Но я правда была рада нашей встрече. И очень хотела бы…

Лю по-прежнему молчал.

– Хотела бы увидеть тебя еще раз. Если ты не против.

– Конечно! – Тьма скрывала облик юноши, но его лицо, казалось, сияет, как днем.

– Тогда приходи через несколько дней. – Кайсин улыбнулась. С души словно камень свалился. – И постарайся, чтобы тебя не поймали.

– Это без проблем. – Лю выпятил грудь, помахал на прощание и чудом не скатился по узкому черепичному козырьку.

С трудом устояв на ногах, он еще раз посмотрел на перепуганную девушку и быстро скрылся во мраке. И хотя холод с каждой минутой все сильнее покусывал щеки и руки, Кайсин еще долго стояла у окна, рассматривая очертания деревьев в саду.

Евнух

Раннее утро принесло неприятное пробуждение.

Едва Кайсин коснулась подушки и закрыла глаза, как ее разбудили. Целая стайка слуг ворвалась в комнату и без лишних вопросов начала готовить девушку к важному мероприятию. Ей даже не дали заняться обязательными утренними чтениями кодекса Ляо-Гай. К своему стыду, Кайсин не увидела среди прислуги Мэйсу. Хотелось извиниться за свое поведение перед сестрой, ведь той и так приходится нелегко. Кайсин никогда не могла долго злиться на кого-то, и чем дольше продолжалась размолвка, тем хуже она себя чувствовала.

Пока слуги наносили краски, поднимая в воздух облака белой пудры, сердце Кайсин тяжелело с каждым мгновением. По какой-то причине сегодняшний прием волновал девушку сильнее, чем обычно. Она ощущала незримую угрозу. Сродни холодному ветру перед бурей ею овладевали мрачные мысли. И то было совсем не чувство вины перед сестрой.

Близилось нечто плохое.

Даже там, в темных подворотнях Лояна, столкнувшись с бандитами, она не ощущала себя настолько беззащитной. Казалось, даже солнце за окном померкло. Небо заволокло тучами, и над городом нависли низкие серые облака. С моря приближался шторм, а с ним и дождь. Спасительный дождь, о котором мечтали все земли Империи после затяжной засухи.

Кто-то задрал Кайсин подбородок и обильно покрыл его белилами. Та же участь постигла и шею до самой груди. От холодных красок лицо девушки покраснело, что вызвало возмущенные вздохи прислуги. К щекам немедленно устремились щетки и кисточки. Пока слуги порхали над Кайсин, подобно стае коршунов, сама она все глубже погружалась в пучину раздумий. Она понимала, что для нее долгожданный дождь не принесет ничего хорошего. Хотя и не могла понять, чего так боится.

Спустя почти час, когда были нанесены последние штрихи, подведены брови, накрашены ресницы, а волосы собраны в витиеватую прическу, Кайсин позволили взглянуть на себя в зеркало.

На миг девушка потеряла дар речи и не смогла узнать собственное отражение. Как будто для нее нарисовали совершенно новое лицо. Ее кожа была бела, как мрамор, тонкие брови приобрели иссиня-черный оттенок и оканчивались длинными стрелками, вокруг глаз распустились, подобно цветам, бутоны ярких теней цвета морской волны, а бледно-красные губы походили на покрытые снегом вишни. Многоуровневую прическу усеивали цепочки из серебра и аквамарина, ленты и нити золотого и синего цветов, а сбоку, у виска, свисал искусно изготовленный буревестник из белого золота.

Зрелище пугало.

И очаровывало.

Кайсин не знала, что и сказать. Хотелось рассматривать себя, кружиться вокруг зеркала и радоваться преображению. Но никто не думал давать ей передышку. Слуги вновь приблизились к девушке.

С нее быстро сняли ночные одежды, отерли тело теплыми влажными полотенцами и покрыли с ног до головы присыпкой и пудрой. Обнаженная, Кайсин стыдливо пыталась прикрыться. Ее одергивали и, с должным почтением, но все же грубо, велели держать руки по швам. Она ощущала себя фарфоровой статуэткой в руках мастера. Вокруг груди ее плотно обмотали хлопковыми лентами, чтобы та не была видна под одеждой, затем облачили в шелковое исподнее, которое скрыли распашной накидкой с серебристыми кружевами, поверх всего водрузили платье с высоким воротником и полами разной длины. Разумеется, синего цвета, с росписью в виде серебряных птиц. Кайсин любила свой родовой цвет, но в глубине души начинала уставать от однообразия. Жаловаться смысла не было. Все равно никто бы не послушал.

Создание образа довершил золотой пояс, подвеска из серебра и полированного жемчуга, который рассыпался по шее подобно каплям дождя, а еще крупный веер из плотной ткани темно-синих оттенков и черного дерева.

Когда наконец слуги закончили, Кайсин вновь подошла к зеркалу и ахнула. В отражении на нее смотрела совершенно незнакомая девушка дивной красоты, гордая, но хрупкая, похожая на царицу или повелительницу далеких морей. Больше всего в своем облике Кайсин понравились глаза. Тени подчеркивали яркость ее необычных глаз, отчего казалось, что они блестят, как две звезды. Девушка невольно прослезилась, за что получила нагоняй от слуг. Ей быстро промокнули влажные ресницы и обновили краску.

В дверь постучали, и в комнату вошел Си Фенг. Бывалый воин, которого, казалось, ничем не удивить, обомлел при виде подопечной. Он поморгал и прокашлялся, прежде чем заговорил:

– Вы прекрасны, моя госпожа.

Си Фенг всегда был немногословен.

– Я чувствую себя… – Кайсин помедлила с ответом. – Это прекрасно! Но я как будто другой человек.

– Ваша красота сразит наповал любого. А большего пока и не требуется.

– Ты пришел проводить меня? – резко сменила тему Кайсин.

Ей не хотелось знать, на кого и для чего придется производить впечатление. Ответ и так был известен.

– Да, госпожа. – Си Фенг поклонился и жестом пригласил покинуть комнату. – Ваш отец ждет в Большом доме.

– Тогда поспешим.

Опираясь на мускулистую руку защитника, Кайсин прошла по коридорам и залам дворца и вышла в сад. Идти было довольно неудобно. Затянутый пояс мешал дышать. Живот быстро разболелся, легким не хватало свободы и воздуха. Обернутые кожей деревянные колодки, благодаря которым Кайсин стала выше Си Фенга, сдавливали ступни. Но девушка терпела. Сейчас было важно исполнить свой долг перед отцом и семьей. Отдохнуть она сможет, когда все закончится.

Обслуга и стража, что выстроились перед входом в Большой дом, провожали очарованными взглядами свою госпожу. Кайсин слышала их вздохи, ловила восторженные взоры, но никак не отвечала. С каждым шагом она чувствовала себя все хуже. Но не из-за неудобной одежды. Девушка боялась, что за дверями ее встретит посланник Нефритового мага.

К счастью, внутри оказался только отец. К разочарованию, в окружении десятков приближенных советников и представителей Императорского двора. Со многими из них Кайсин была знакома, но такое количество людей и устремленных к ней глаз пугало. Она невольно впилась в локоть Си Фенга.

– Все будет хорошо, моя дорогая, – одними губами прошептал тот.

Кайсин тихо сглотнула, отпустила локоть телохранителя и, приблизившись к отцу, поклонилась.

– Господин.

– Поднимись, дочь. – Отец улыбался, но в его глазах были заметны волнение и тревога. – Займи место подле меня.

Девушка подчинилась и, когда наконец-то перестала быть центром всеобщего внимания, смогла спокойно выдохнуть.

– Прости, что не предупредил тебя заранее, дорогая, – шепнул отец, не поворачивая головы. – Визит евнуха Нефритового мага стал для всех нас новостью. Пришлось произвести быстрые приготовления, и мне не удалось поговорить с тобой.

– Понимаю, отец.

Мужчина осмелился повернуться к дочери и улыбнулся. Но глаза его оставались грустны.

– Ты так прекрасна, моя родная. Твоя мать гордилась бы тобой.

Один из членов свиты, молодой юноша в красных с золотом одеждах с отличительными знаками Императорского двора, особенно пристально смотрел на девушку. Кайсин, поймав его взгляд, быстро отвернулась и попыталась унять дрожь.

– Спасибо, – она отвечала коротко, как того велели церемонии, но не задать тревоживший ее вопрос она просто не могла: – Позволь спросить, господин. Почему посланник Мага решил посетить первыми нас, а не Императора? Разве это не сочтут за неуважение к правителю?

– Нефритовый маг, – отец запнулся на полуслове и отвернулся, – хочет познакомиться с… нашей семьей в первую очередь. Мы поговорим об этом позже. Прости.

Двери Большого дома распахнулись, и в залу вбежал солдат в родовых доспехах Мао.

– Мой господин! – громко возвестил он и поклонился. – Посланник прибыл.

– Пора, – сухо объявил отец.

Он взял дочь под руку и направился к выходу. Вместе с ними пришла в движение вся делегация гостей и советников. Неспешно, один за другим, все вышли из здания и выстроились полукругом перед входом. Несмотря на прохладу, Кайсин бросило в жар. Чтобы унять волнение и прийти в чувство, она начала обмахиваться веером, но это почти не помогало. Коленки тряслись, как перед прыжком через пропасть. Девушка вцепилась в ладонь отца, моля всех духов, чтобы не потерять сознание.

По мосту через пруд тем временем прошествовали две дюжины воинов. Все, как один, в коротких черных жилетах, легкой кожаной броне и приплюснутых конических шляпах из темно-зеленого шелка с широкими полями, они промаршировали по площади и выстроились по обе стороны. И хотя солдаты были без оружия, выглядели они угрожающе, словно призрачное воинство. Их выверенные движения зеркально повторяли друг друга, а целый лес флажков и стягов, что реял над головами, создавал впечатление, что воинов было в несколько раз больше, чем на самом деле.

Кайсин узнала символы на знаменах, и последние сомнения развеялись: это были бойцы Нефритового легиона, личной гвардии мага Шень Ена, мрачная слава о которых ходила по всей Империи. Девушка почувствовала, как краски схлынули с лица. Даже под слоем белил ее лицо стало бледным, как лунный лик. В какой-то миг она поняла, что почти не дышит.

– От имени Великого Нефритового мага, господина Нефритовой башни и Хранителя Востока магистра Шень Ена… – Занятая мыслями Кайсин не сразу заметила, как из строя пришельцев на середину площади вышел глашатай и начал приветственную речь. – …мы чествуем слугу великого Императора Цао Цао, господина Синего дворца и главу рода Мао достопочтенного Мао Мугена!

Едва он закончил говорить, воины в черных одеждах ударили кулаками в грудь, огласив площадь и сад оглушительным стуком. Кайсин вздрогнула и тихонько пискнула. Вся решимость, какая еще оставалась, окончательно покинула девушку. Она стала куклой в политической игре и больше ни о чем не могла думать, кроме как о страхе, что стиснул сердце ледяными пальцами.

Изнутри строя вышли мужчины с горнами и гуцинями и начали исполнять гимн Империи.

– В честь скорого прибытия, – продолжил глашатай, – и в знак верности делу Империи наш господин, магистр Шень Ен, произвел ритуал призыва дождей! – Он воздел руки к затянутому тучами небу, подтверждая свои слова. – С момента наступления Сячжи и до конца плодородного сезона дар магистра Шень Ена будет орошать земли Империи!

Отец натянуто улыбнулся и кивнул одному из своей свиты. Вперед выступил тот самый юноша в красных одеждах. Он бросил взгляд на Кайсин и громко объявил:

– От имени Великого Императора Цао Цао и дома Мао мы приветствуем вас в Синем дворце и столице Империи Лояне. Приглашаем вас насладиться нашими дарами и отдохнуть после долгой дороги. Нам не терпится познакомиться с посланником магистра Шень Ена, господином Тейтамахом, чтобы засвидетельствовать его доброе здравие и способность обсудить детали объединения наших царств в одну большую семью…

По спине Кайсин пробежали мурашки, а перед глазами словно мелькнула молния.

– О чем он, господин? – Она не выдержала и наклонилась к отцу. – О каком объединении он говорит?

– Помолчи, дочь, – грубо одернул тот, не сводя глаз с площади, и снова улыбнулся.

– Прошу приветствовать посланника магистра Шень Ена, – заговорил глашатай, – господина Тейтамаха, советника Нефритового мага.

Ослепшим от переживаний взглядом Кайсин наблюдала за тем, как по мосту пронесли роскошный паланкин нефритово-черных цветов. Носильщики опустили его посреди площади и отодвинули занавески. Один из слуг подал руку, и в тот момент Кайсин впервые увидела его.

Сначала задрожал воздух. Возмущенный и потревоженный неприятным присутствием, он разверзся над паланкином, словно опасаясь его касаться. Следом все вокруг заполнилось волнами темной силы, от которой встали дыбом волосы на руках и закололо в сердце. Кайсин быстро посмотрела на отца и членов делегации, но те, как ни в чем не бывало, смотрели вперед, словно ничего не замечая.

Ладонь Тейтамаха выскользнула наружу, приняла помощь прислужника, и вот посланник Мага, немного неловко и неуклюже, выбрался из паланкина. Он был низок. Лыс. Немолод. Но не стар. Выражение его лица говорило о том, что он ни капли не рад видеть всех собравшихся. Выпученные, подкрашенные тушью и тенями глаза делали его похожим на гигантскую жабу, чему способствовали пухлые щеки и обильный живот, на котором едва сходился темно-зеленый, длинный в пол халат, надетый, казалось, на голое тело. Он опирался на черную глянцевую трость, увенчанную внушительным зеленым камнем. Не иначе как драгоценным. Кроме этого на посланнике не было никаких украшений и знаков отличия, хотя он выглядел как гордый правитель, которому было плевать на происходящее. Вокруг него витала неосязаемая аура пренебрежения, безразличия, утомленности и раздражения, которую странным образом подчеркивал дряблый подбородок без единой волосинки.

Тейтамах лениво, едва заметно кивнул глашатаю, и тот извлек из деревянной котомки на плече свиток. Развернув его, мужчина прокашлялся и зачитал содержимое:

– По указу Великого Императора Цао Цао посланник магистра Шень Ена господин Тейтамах обладает полной неприкосновенностью и получает Императорское дозволение производить любые действия, способствующие укреплению уз между Империей Цао и Нефритовой башней. Первому советнику Императора господину Мао Мугену поручено обеспечить всяческую поддержку его начинаниям. Подписано и заверено печатью Императора.

Кайсин ощутила, как отец заерзал, но сохранил невозмутимое выражение лица. Девушка догадалась – эта новость была для него неожиданностью. Юноша в красных одеждах принял свиток из рук глашатая и передал его отцу. Тот бегло изучил текст и сдержанно кивнул, расплывшись в улыбке.

– Да будет так! – объявил он нарочито радушным голосом. – Добро пожаловать в стены Синего дворца и Лояна, господин Тейтамах.

Вдалеке пророкотал гром.

Евнух сделал вид, что не слышал слов отца, и неспешно прошел по площади, опираясь на трость. Щеки и живот посланника тряслись в такт его шагам, отчего к горлу Кайсин подкатилась тошнотворная волна отвращения. Она не могла смотреть на этого человека, но не могла и отвести глаза. С ужасом Кайсин поняла – он приближается к ней.

– Хм-м, – удивленно протянул Тейтамах. Его низкий голос походил на стрекот костяного гребня для волос по краю каменной плитки. Он остановился прямо перед девушкой, окинул ее долгим взглядом и погладил гладкий подбородок. Затем взмахнул ладонью, и неприятная аура, которую Кайсин заметила в самом начале, исчезла. – Хм-м. М-да. Я ожидал большего.

Тейтамах неожиданно для всех сунул большой палец в рот, обильно намочил слюной и провел им по щеке Кайсин. Девушка сжалась в комочек и зажмурилась. Она чувствовала, как он елозит толстым липким пальцем по ее лицу, с нажимом, до боли, смывает слои красок и при этом улыбается жабьей улыбкой. Собравшиеся, кто молча, кто со сдавленными вздохами, взирали на происходящее. Такие же беспомощные, как и Кайсин.

– Так-то лучше, – удовлетворенно полуприкрыл глаза Тейтамах и поднял перемазанный краской палец вверх. – Я возмущен, советник Мао. – Он говорил медленно, нарочно растягивая слова, и смаковал каждую паузу. – Ожидаю, что к ужину вы избавитесь от всего лишнего и представите мне свою дочь как полагается.

– Да, господин Тейтамах, – протараторил отец, и Кайсин поняла, что впервые видит его таким: загнанным в угол, пойманным в клетку, но еще гордым буревестником. – Позвольте слугам проводить вас до ваших покоев?

Посланник Мага поцокал языком, бросив пренебрежительный взгляд на Кайсин, и резко взмахнул ладонью.

– Я приехал не для того, чтобы отдыхать, советник. – Он помолчал, постукивая тростью. Затем извлек из рукава платок, оттер палец от белил и бросил его под ноги. – Проводите меня в свой кабинет, и мы наконец-то начнем работать. А что до тебя… – Он прищурился и улыбнулся Кайсин, оголив ряды белых ровных зубов. – …скоро мы познакомимся ближе.

Процессия во главе с посланником направилась обратно в Большой дом. До Кайсин долетали обрывки фраз отца, безучастное похмыкивание Тейтамаха, шорох одежд и семенящий топот остальных гостей, но она почти ничего не слышала. Весь мир потускнел, покрылся неосязаемой стеклянной пеленой, на глазах выступили слезы, вот-вот готовые сорваться с ресниц. Девушка начинала понимать, что происходит, но упорно гнала эти мысли прочь. Гнала любые мысли.

На ее плечо легла чья-то теплая ладонь. Только сейчас Кайсин осознала, что вся дрожит от холода. Знакомый, успокаивающий голос пробился сквозь пелену и позвал ее за собой:

– Девочка моя! – Это был Си Фенг. Он, как всегда, был рядом. – Пойдем в дом.

От него исходило не просто тепло, но понимание. И надежда. И так хотелось броситься в объятия к этим чувствам, так хотелось скрыться за ними от унижения и обиды, которые подступали к горлу и резали сердце тысячью ножей! Кайсин заморгала, чтобы прогнать слезы, и неуверенно кивнула. Страж приобнял ее и повел прочь от площади. Она ступала робко, боязливо, не разбирая и не видя дороги.

Место, где мерзкий посланник смысл краску с ее лица, горело огнем.

Защитники Лояна

– Ой, чего-то мне не хочется туда заходить, братец.

– Не бойся, Малыш. Самому страшно.

– Мне сразу как-то полегчало.

Лю и Жу Пень скрывались от непогоды среди запущенных и неухоженных зарослей папоротника и пышной сирени. В этом укромном уголке Храмового квартала, недалеко от городских стен, редко появлялись люди. Вернее, совсем не появлялись. Когда-то тут находилась древняя каменная стела, которая, по слухам, была старше самой столицы. Однако теперь здесь остались только руины, застроенные ветхими, давно брошенными домами, заросшими кустарниками и лианами.

– Прекрасное место для темных делишек, – буркнул Жу Пень. – Напомни, братец, зачем мы вообще это делаем?

– Сам подумай. – Лю не сводил глаз с выцветшей хлипкой двери одного из домов. – Мы стащили одинаковую еду у ростовщика и Хай Зу.

– Не стащили, а нашли, – улыбнулся Малыш. – Мы чего, воры какие? И почему ты решил, что это действительно одна и та же еда?

– Вот почему. – Лю сорвал лист с ближайшего куста. – Тот хлеб заворачивали в точно такие же.

Жу Пень скривился и оглядел необъятную пущу папоротника, которая окружала руины:

– Это ни о чем не говорит, братец. Их могли нарвать где угодно. – Толстяк смахнул бежавшего по руке муравья и заворчал: – Мы сидим тут с самого утра, а ростовщик так и не вышел! Я уже кушать хочу…

– Потерпи, Малыш. – Лю прервал наблюдения за заветной дверью и посмотрел на друга. – Мы следили за ним от его дома, и ты сам видел, как он зашел сюда. Значит, однажды должен выйти.

– Ну выйдет, и… это… дальше-то чего?

– А дальше внутрь зайдем мы.

Жу Пень обреченно вздохнул и зарылся под куст, где его не достали бы капли холодного дождя. Ожидание казалось мучительным и бесконечным. Пару раз он впадал в дрему, но Лю неизменно будил Малыша, когда тот начинал храпеть.

К вечеру небо прояснилось, и солнце стремительно покатилось к закату. Лю просидел весь день, наблюдая за тайным логовом ростовщика, но мыслями находился далеко отсюда. Он не мог перестать вспоминать Кайсин. После короткой встречи в ее комнате Лю чувствовал себя последним дураком. Запинался, заикался и больше молчал, чем говорил.

– И зачем я вообще пришел? – невольно прошептал он.

– Чего? Домой? – сквозь дрему промямлил Жу Пень.

– Спи-спи.

Лю долго не мог найти себе места и свыкнуться с мыслью, что опозорился. Но затем вспомнил ее последние перед расставанием слова: «Хотела бы увидеть тебя еще раз». И он увидит ее. Увидит и скажет то, что хотел сказать. Лю понял, что слишком засиделся и потерял всякое терпение.

– Так можно ждать бесконечно.

– Неужели ты… того… догадался! – возликовал Жу Пень и засобирался домой. – Давай найдем где-нибудь горшок супа с лапшой, иначе я совсем обессилю…

– Не спеши, – голос Лю был холоден и резок. – Мы идем туда.

– О духи…

Лю выбрался из кустов и пробежал по зарослям папоротника под прикрытием древних руин. Оказавшись возле входа, он огляделся и жестом позвал Малыша. Воры затаились, прильнув к обшарпанной поверхности двери, долго слушали, что происходит по ту сторону, но так ничего и не услышали.

– Ну, вперед! – Лю дернул дверь, но та оказалась заперта.

– Вот видишь, нас тут не ждут, – взмолился Малыш. – Давай вернемся домой.

– Подожди.

Лю оценил замок на дверях. Он выглядел внушительным и отличался от тех, какими запирали свои дома простые горожане. Почесав подбородок, он полез в сумку и сгреб в охапку горсть старых и в основном поломанных отмычек. Тонкие, ветхие, ржавые, они выглядели жалкими и бесполезными. Лю выбрал из них самые прочные и склонился над замком.

– А я тебе… это… говорил, что нужно стащить отмычки поновее, – хмыкнул Жу Пень спустя некоторое время.

– Стащить? – Лю ковырялся в замке, высунув язык. Вдруг раздался громкий щелчок, и дверь медленно приоткрылась. – Мы что, воры какие?

Малыш тяжко вздохнул:

– Вечно ты так. Пойдем, что ли?

Внутри оказалось темно. Свет вечернего солнца боялся даже коснуться чернильного мрака, который витал в здании. Пахло плесенью и сыростью. Каменные стены узкого коридора, который начинался сразу за дверями, были покрыты склизкой влагой.

– Фу, будто лягушку потрогал. – Жу Пень с отвращением отдернул руку. – Что это за место?

– Да тише ты! – шикнул Лю. – Давай за мной.

Он первым ступил в темноту, шаг за шагом погружаясь в почти осязаемую неизвестность. У Малыша не осталось выбора, кроме как последовать за ним. Довольно быстро узкий тоннель пошел под откос и устремился куда-то вниз. На пути резко возникли ступени. От неожиданности Лю чудом устоял на ногах и не сорвался.

– Ты бы поосторожнее, – пробурчал Жу Пень. – Чего бы я сейчас… это… делал без тебя?

– Спускаемся, – скомандовал Лю.

– Говорил мне папаша, не лазь по темным подземельям на голодный желудок. – Малыш неловко ступал по скользкой лестнице, от безысходности опираясь на такие же скользкие стены.

– Он правда так говорил?

– Хе-хе, нет. Я ведь всю жизнь один прожил, а вместо папаши у меня был сварливый старик Шин Чен из хозяйства на краю города. Но будь он мне настоящим папашей, то наверняка мог так сказать!

Лю ничего не ответил. Он быстро приноровился к спуску и ускорил шаг. Очень скоро друзья потеряли счет времени, и блуждания во тьме начали казаться бесконечными. На смену лестнице пришел очередной коридор. Пол здесь покрывала вода, и каждый шаг теперь отдавался громким эхом. Где-то рядом журчал ручей и доносился плеск падающих капель. Продвижение замедлилось, а затем и вообще прекратилось. Дорога резко повернула. Вдалеке забрезжил свет огней. Послышались приглушенные разговоры.

Жу Пень присел на корточки и выглянул из-за угла.

– Чего делать-то будем, братец? – прошептал он. – Если они сюда пойдут, нам даже спрятаться-то негде.

– Назад возвращаться нельзя, – после раздумий ответил Лю. – Пойдем дальше. Только ступай аккуратно, чтобы не нашуметь.

Молча переглянувшись, они продолжили путь, медленно, почти не дыша. Каждый шорох походил на взрыв фейерверков, каждый всплеск воды уносился в темноту с гулом водопадов. Голоса становились ближе, свет ламп и факелов отчетливее. Отблески желтого цвета прыгали по неспокойной поверхности мутной воды. Иной раз казалось, что среди тины плавают не то рыбы, не то жуткие создания.

Подойдя к округлой арке, знаменовавшей выход из бесконечных тоннелей, Лю и Жу Пень укрылись в тени по обе стороны от прохода. Малыш хотел было что-то спросить, как из помещения послышался старческий голос:

– …п-после этого все будет п-почти готово, господин.

– Нужно ускориться, – ответил второй. – Обыщите усыпальницу тщательней. Ломайте стены. Найдите компас. Я ждал слишком долго.

От его голоса у Лю по спине побежали мурашки. Он был низок, холоден и тягуч, одновременно напоминал треск льда и скрежет стали и, казалось, пробирался под кожу, опутывал мысли бархатной, но жесткой паутиной. Малыш захлопал глазами и сжался как ребенок. Самому Лю захотелось куда-нибудь спрятаться, лишь бы не слышать слова этого незнакомца. Но он пересилил себя и выглянул из укрытия.

Лю увидел ростовщика. Старый пройдоха, пивший кровь у половины жителей трущоб и бедняцких районов, стоял по колено в воде посреди просторной залы. Его окружали многочисленные каменные гробницы, поросшие мхами и лишайниками, на которых беспорядочно были расставлены ящики, бочки, масляные лампы, свертки с тканями и тюки с кожами. Из глубины помещения доносились разговоры, но возле ростовщика никого не было. Он был один, сгорбился в полупоклоне перед алтарем, над которым возвышалась массивная фигура.

Лю мало разбирался в искусстве и легко мог принять две разные статуи на центральной площади Лояна за одну и ту же. Но сейчас он без труда различил очертания дракона. Извивающуюся фигуру в виде змея с широко раскрытой зубастой пастью трудно было спутать с чем-то другим. Дракон переливался в тусклом свете нефритовыми и золотыми отблесками, сиял собственным белесым свечением. Но самым удивительным был огромный драгоценный камень в пасти существа. Размером с кулак, он пылал зелеными вспышками и мигал в такт жуткому голосу.

– Я ожидаю, что ты удвоишь усилия. – Воздух вокруг камня дрожал, и Лю был готов поклясться, что ему не показалось. – Думаю, ты не хочешь разделить судьбу твоего предшественника. – Ростовщик икнул и усердно замотал головой. – К моему приезду все должно быть готово. У тебя есть что еще сказать?

– Н-нет, господин. Лишь один вопрос. В-вы позволите?

– Последним, кто задавал мне вопросы, был твой предшественник. – Незнакомец усмехнулся, и от этого у Лю затряслись колени. – Но давай же, я жду.

– Всем и-известно ваше могущество, господин. – Ростовщик совсем поник и был готов броситься ниц. – Почему вы просто не воспользовались силой, а решили… поступить таким образом?

– Я мог избавиться от всех вас, но кем бы мне осталось править? Или ты настолько глуп, что принял меня за злодея из старых сказок? Мне нужна власть, а не руины и мертвецы. Люди должны видеть во мне спасителя. Избавителя. Они должны сами прийти ко мне, сами и молить о помощи. Вот для чего все это делается. Я намерен сломить их дух, а не переломать им кости.

– П-простите, господин, – жалобно взвыл ростовщик.

– А теперь прочь! – рыкнул голос. – Передай Тейтамаху, чтобы не тянул с ответом.

– Б-будет исполнено.

Пламя зеленого камня померкло и погасло. Ростовщик пошевелился не сразу. Он постоял еще некоторое время, пытаясь унять учащенное дыхание, а затем медленно развернулся. Лю успел спрятаться в тенях и посмотрел на побледневшего Жу Пеня. По его виду было понятно, что Малыш отдал бы все на свете, лишь бы оказаться подальше отсюда. Послышался плеск воды: ростовщик наконец-то собрался с мыслями и отошел от странного алтаря. К счастью, он направился вглубь залы.

– Идем.

– Чего? Туда? – запротестовал Жу Пень. – Не-не-не…

– Малыш, – Лю попытался успокоить друга, – ты же его слышал? Мы с тобой вляпались во что-то серьезное. Хай Зу и Соленое братство точно как-то связаны с этим… голосом.

– У меня до сих пор все дрожит из-за него.

– И мы должны выяснить, кто они такие и чего хотят, – Лю повысил голос и грозно посмотрел на Малыша.

– Ну выясним, и дальше-то чего?

– Расскажем Си Фенгу и госпоже Кайсин. Они точно что-нибудь придумают.

– Ох-ох, братец. – Жу Пень сел прямо в воду и схватился за голову. – Мне страшно, Лю. Понимаешь? Одно дело надавать тумаков местным болванам или… это… стащить мешок хлеба для детишек тетушки Таны. Но связываться с такой жутью… С голосами из ниоткуда и тайнами-загадками… Я точно… это… не готов к такому.

Лю кивнул. Он сел рядом, обнял здоровяка за плечи и помолчал некоторое время.

– В ту ночь, – заговорил он нерешительно сквозь подступивший к горлу ком, – когда мы спасли госпожу Кайсин, я сидел там, на крышах, и молился.

– Молился? Кому?

– Драконам.

– Драконам? Но ведь это сказки!

– Знаю. Просто… после разговора с монахом я вспомнил своих родителей. И вспомнил тот день, когда лишился их. – Лю опустил голову и зажмурился. – Я остался один и с тех пор вынужден быть вором из трущоб. Вся моя жизнь изменилась за одну ночь.

– Да, понимаю, – вздохнул Малыш.

– Там, на крышах, я пообещал себе, что такого больше не повторится. Что буду защищать тех, кто не может постоять за себя. А затем случилось то, что случилось.

Жу Пень ухмыльнулся.

– Бэй Лю – Защитник Лояна. Как звучит, а?

– Не издевайся, – улыбнулся Лю. – Я знаю, как все это выглядит. Может, моя судьба – быть вором из трущоб до конца жизни. Но сделать что-то хорошее я должен. – Лю помолчал и ненадолго высунулся из-за угла. – Должен хотя бы попробовать. Эти люди, что бы они ни задумали, точно хотят причинить много зла. Поэтому я не могу остаться в стороне. Я просто не прощу себя никогда, если хотя бы не попытаюсь остановить их.

– Ты не сможешь защитить всех, братец.

– Нет, – согласился Лю. – Но смогу помочь тем, кого знаю. С тех пор… с тех пор как мы познакомились с Кайсин, я просто не могу найти покоя, Малыш. Я думаю о ней каждую минуту! И одна мысль о том, что эти люди могут хоть как-то навредить ей, сводит меня с ума.

– Все-таки влюбился, – сказал Жу Пень без особого веселья.

– Я… да. Я… – Лю запутался в словах, не зная, что ответить. – Ты не обязан мне помогать. Знаю, что прошу слишком много, и не обижусь, если ты решишь уйти.

В темном тоннеле повисло долгое и тревожное безмолвие. Голосов и топота ростовщика уже давно не было слышно. Тишину нарушали лишь отдаленные всплески воды и завывания сквозняка. Лю прекрасно понимал сомнения Малыша. Возможно, в эту самую минуту решалась судьба их дружбы. Возможно, спустя пару мгновений их пути разойдутся навсегда. Лю не мог просить Жу Пеня слепо следовать за ним в неизвестность. Не мог он ответить и на вопрос: а как бы поступил на его месте сам? Оставалось лишь ждать.

Малыш вдруг покачал головой.

– Ох и глупый же ты братец. Не подумал о самом… этом… главном.

– О чем? – удивился Лю.

– Прежде чем мы их остановим, неплохо бы узнать, что они задумали.

Лю просиял. Он встал и подал другу руку.

– Тогда давай узнаем!

– Да-да, – прокряхтел Жу Пень. Он принял помощь и поднялся на ноги. – А то сидим тут весь день, а я промок и все еще хочу есть.

– Пойдем.

Они вышли из убежища и, пригнувшись, прокрались вперед. Лю ликовал. Малыш поддержал его, а вместе они справятся с чем угодно! Перед глазами появилась картина, как он рассказывает обо всем Кайсин и Си Фенгу, как она смотрит на Лю и видит героя. Как он спасает ее из лап страшного незнакомца и увозит в Долину семи ветров…

Замечтавшись, он едва не поскользнулся на неровном кирпичном полу, что скрывался под водой. Боясь поднять лишний шум, Лю присел за каменной гробницей и мысленно обругал себя. Высокие монолитные надгробия послужили хорошим укрытием от посторонних глаз. О том, кто покоился в этой усыпальнице, можно было только догадываться. Это место выглядело древним. Настолько древним, что казалось частичкой другого, чужого, мира. На камнях проглядывались надписи и иероглифы, совершенно непохожие на те, что можно было встретить в городе на вывесках. Лю не сомневался: даже умей он читать, все равно не смог бы понять смысла.

Он пробрался к противоположной от входа стене и дождался Жу Пеня. Отсюда можно было рассмотреть весь погребальный зал. Он уходил вдаль на сотни шагов и оканчивался проходом в следующий коридор. Где-то там, за аркой, знаменовавшей выход из залы, сновали огни и длинные тени. Пока Лю пытался решить, что делать дальше, Жу Пень уже все придумал.

– Братец!

– Что?

– Давай заберем этот шар! – он ткнул в сторону фигуры дракона.

Изваяние больше не выглядело таким грозным и как будто куталось в кокон из теней. Лю с тревогой посмотрел на драгоценный камень.

– Мне кажется, именно оттуда доносился тот голос. Думаешь, это хорошая идея?

– Тем более нужно забрать его. Тогда этот мерзкий тип не сможет разговаривать с прихвостнями.

Лю кивнул. Это имело смысл. Он еще раз убедился, что в комнате никого нет, и быстро подбежал к алтарю с фигурой дракона. Вблизи она оказалась еще больше. Даже Жу Пеню с его-то ростом пришлось приподняться на цыпочках, чтобы достать до змеиной морды. Он вцепился в камень и потянул на себя.

– Крепко… это… засел, паршивец. – Малыш кряхтел и обливался потом, пытаясь расшатать и вырвать шар из хватки каменных зубов.

Лю отчаянно искал способ помочь другу. Он бросился к ящикам и тюкам, что стояли на надгробиях, и принялся обыскивать их, надеясь найти ножи или что-то острое. Однако, кроме разного тряпья, халатов, желтых монашеских ряс и платьев синих и красных цветов, а также сложенных в кучу доспехов синего и красного цвета, ничего не нашел. Зато отыскал увесистый кузнечный молот.

– Ну-ка, держи, Малыш, – просипел Лю, передавая другу находку.

Жу Пень взвесил в руках молот, легко помахал им перед собой, словно пушинкой, и встал в воинственную позу.

– Теперь точно достанем, – с довольной ухмылкой прошептал он.

– Только не разбей… – поспешил осадить его пыл Лю, но опоздал.

Малыш замахнулся из-за спины и направил молот прямо на голову дракона…

Оглушительный звон и дребезг огласили темные коридоры подземелья. Сначала ничего не произошло. Лю и Жу Пень застыли, округлив глаза и боясь пошевелиться, и наблюдали, как осколки драгоценного камня осыпаются из драконьей пасти и быстро падают в воду. Но там, где только что находился шар, вспыхнуло зеленое пламя. Оно стремительно расширялось. Воздух вокруг него трепетал, искрился и озарялся всполохами. Обжигающий жар обжег друзей и вывел их из оцепенения.

Где-то вдалеке послышались крики.

– Бежим, Малыш!

Своды усыпальницы задрожали. Гул от пламени нарастал и заглушал все звуки. Друзья вырвались из помещения и что есть силы побежали по тоннелю в сторону выхода. В какой-то момент стало ярко, как днем, а затем произошел взрыв.

Это было похоже на грохот от сотен фейерверков. Ослепительное марево затмило все вокруг, а затем земля ушла из-под ног.

Последним, что запомнил Лю, было то, как он падает куда-то в темноту.

Зеркало

Песок.

Грубый и жесткий.

Он забивался под одежду, скреб усталую от бесконечных скитаний кожу, вгрызался в лицо, ослеплял глаза, застилал взор непроглядной стеной. Ветер выл высоко в небе, оглушал, и сквозь шум бури можно было различить проклятья и насмешки. Чей-то громогласный голос, чья-то враждебная воля не давали сделать и шага, требовали остановиться, сулили муки и страдания.

Но он шел вперед.

Он знал, что ждет впереди.

Готов он к этому или нет, но остановиться не мог.

Он должен найти Путь.

Сквозь рев стихии доносился рокот и шипение. Здесь был кто-то еще.

Алая лента, едва различимая среди дюн, струилась по земле и взмывала в затянутое песком небо.

Дракон.

Полотно песчаной бури то и дело разрывали всполохи огня. Яркие, обжигающие и пугающие, они выглядели единственной поддержкой и надеждой в этом неприветливом краю. Пламя выжигало в песке узкую дорогу, но буря усиливалась. Дракон сверкал белыми глазами, налитыми яростным огнем, но с трудом справлялся с ее натиском. Он молчал, слишком увлеченный сражением с пустыней. Но его мысли можно было различить без труда.

«Не сдавайся. Последнее испытание только началось».

Но никто и не собирался сдаваться. Слишком высока цена проигрыша.

«Я выдержу».

Песок был повсюду.

Он ослеплял. Последний солнечный свет, что прорывался сквозь непогоду, померк. И даже всполохи драконьего пламени не могли пробиться через непроглядную пелену.

Что-то падало Лю на лицо. Сводящая зубы ледяная жидкость стекала по щекам и губам. Лю беспорядочно заморгал, надеясь защититься от бури и песка, но, открыв глаза, увидел лишь темноту.

Наваждение растаяло. Пустыня и алый змей исчезли, уступив место мрачной действительности.

Лю повел плечами, закапываясь спиной в грязь и тину. Он лежал, наполовину погруженный в стылую воду. В волосы, рот и глаза забилась каменная крошка. Мутная вода стремительным потоком ниспадала на лицо. Лю закашлялся и попытался пошевелиться, но не смог. Он был придавлен чем-то неподъемным.

Непроглядную тьму развеивал яркий свет. Высоко-высоко над головой можно было различить всполохи зеленого пламени. Колдовской огонь пожирал каменные стены, его жар чувствовался и здесь. Горела даже вода. Островки пламени срывались с краев пролома, но, к счастью, затухали, не долетая до Лю. Он постарался взять себя в руки и выровнять дыхание, отвернулся, как смог, от воды и начал делать медленные и короткие вдохи.

Ясность ума вскоре вернулась. Вместе с болью от сотен ушибов, порезов и царапин. Вместе с голодом и страхом. Он попытался пробиться сквозь стискивающие оковы воды и камней. Закричав, он вырвал одну руку из плена.

Лю ощупал то, что пригвоздило его к земле. Камни. Куча камней. Не такая большая, чтобы раздавить его, но достаточная, чтобы сомкнуться вокруг него подобно клетке.

Снова закричав, он вытолкнул еще одну глыбу. Та покатилась куда-то вниз, с гулким стуком ударяясь о другие камни. Лю смог двигаться свободнее и сдвинул еще часть завала.

Неожиданно все пришло в движение. На мгновение Лю понял, что свободен, но сверху поползли новые булыжники. Боясь быть раздавленным, он наугад прыгнул во тьму.

Приземление сверкнуло вспышкой новой боли. В ушах зазвенело. Ребра горели так, будто превратились в пыль. Задыхаясь, Лю сел и помотал головой. Его сумка, к счастью, оказалась на месте. Но чего-то не хватало.

Образы закружились вереницей перед глазами. Взрыв. Затопленные коридоры. Потоки зеленого пламени. Жу Пень, замахнувшийся молотом…

– Жу Пень!

В ответ тишина.

– Жу Пень?

Из темноты послышалось сопение.

– Малыш? Это ты?

– О-ох…

Лю резко подскочил. Голова закружилась, к горлу подступила тошнота. Едва не покатившись кубарем, с трудом переставляя ноги, он спустился с груды камней и побрел на голос Жу Пеня. Тот снова застонал, совсем рядом. Лю рухнул на колени возле обломков и принялся расчищать завалы. Вскоре он наткнулся на мягкую руку друга.

– Сейчас мы тебя достанем, – протараторил Лю, лихорадочно откидывая камни в сторону.

– Я… я… Лю?

– Здесь я, здесь!

Духам известно, сколько прошло времени, прежде чем с расчисткой было покончено. Лю осторожно вытащил тяжеленного Малыша и усадил рядом с собой.

– Ты как, Жу Пень?

– Е… Е…

– Жу?

– Есть охота.

– И правда. – Лю издал нервный смешок. – Нельзя тебе без еды долго…

– Может, мы уже домой, братец? – Малыша трясло так, что был слышен стук зубов. – Я что-то… это… устал на сегодня спасать мир, чтоб его.

Лю и сам дрожал. Руки и ноги почти не слушались. В горле саднило, в висках била кровь. Весь мокрый и продрогший, он приник к Малышу и на миг прикрыл глаза.

– Я тоже, дружище. Я тоже.

Они посидели так некоторое время, слушая неутихающие раскаты пламени из пролома над головой, плеск воды и скрежет осыпающихся камней. Он становился все громче.

– Надо уходить отсюда.

Лю помог другу подняться, и вместе они начали изучать место, где оказались. Очередной коридор. Только этот находился очень глубоко под землей. Эхо от шагов и треск пламени отражались от завалов и уносились куда-то во тьму.

– Демоны, как давно мы здесь? – простонал Жу Пень, перебираясь через очередную кучу камней.

– Недолго. – Лю было больно говорить. Онемевшим языком он провел по зубам, но не почувствовал ни одного. – Там, наверху, до сих пор все горит.

– Вечно попадаем в переделки, братец.

– В таких мы еще не бывали, – соврал Лю.

Ничего подобного с ними еще никогда не происходило. Они оказались в самом центре невиданной бури. Лю ощущал себя слепым котенком, который не знал, в какую сторону пойти и как поступить.

– Защитники Лояна, чтоб их, – тихо выругался Малыш.

Они прошли не так уж и много, в основном перебираясь через нагромождения каменных глыб, но вдруг места вокруг стало больше. Скоро они вышли в просторную залу. Здесь было прохладно, пусто, пахло плесенью и сыростью, а звуки шагов гулко уносились вдаль и терялись во мраке.

– Смотри! – вдруг вскрикнул Лю.

– Что? Где?

Лю взял Малыша за плечи и повернул в сторону столба света, который струился из свода подземелья. Он был таким далеким, словно находился на другой стороне города. Новые взрывы, а за ними грохот обваливающихся стен раздались позади. Все заходило ходуном. Двое побежали прочь в глубину зала. За их спинами рухнули своды пещеры, и пролился целый водопад. Они неслись изо всех сил, но вскоре, изможденные, попадали один за другим.

– Братец! – задыхаясь и держась за бока, просипел Малыш. – Ты чуешь это?

Лю прополз на четвереньках вперед и рухнул на холодный каменный пол. Он долго приходил в себя, пытаясь восстановить дыхание, прежде чем заметил. Что-то и правда изменилось. Он больше не чувствовал вездесущего запаха плесени и тины. Воздух стал прохладным. Сладковатым. Легкие дуновения ветра приносили ароматы дерева и ночную свежесть.

– Чую, – наконец сказал Лю.

– Ты знаешь, что это значит?

– Выход где-то рядом.

Жу Пень воспрянул духом:

– Давай уже выбираться!

Они прошли еще не одну сотню шагов, прежде чем приблизились к столбу света. Шум от разрушений и огня давно стих, уступив место стрекоту сверчков и редким крикам ночных птиц. Высоко над головами, посреди клубящегося мрака, в сводах подземелья зияло округлое отверстие, в котором можно было различить темное небо, звезды и холодный лик голубой луны. Большая ее часть скрывалась в тенях и светила лишь вполсилы. Бледные лучи проникали в забытую залу глубоко под землей и мягко касались плеч статуи, вытесанной из темного камня. Это была фигура не то мужчины, не то женщины, со стершимися чертами лица, обвитая продолговатой чешуйчатой полосой.

Лю сразу понял, что это.

– Дракон… – прошептал он.

Завороженный зрелищем, Жу Пень лишь тихо поддакнул. Статуя не была прекрасна или изящно вырезана, как те, что повсеместно встречались в городе, но в этом призрачном сиянии казалась живой. Настоящей. Словно это и не камень вовсе, а человек. Человек, который смотрит пустыми глазницами на незваных гостей и молчит. Все звуки померкли, и зала погрузилась в звенящую тишину. Лю захотелось коснуться лица изваяния, обнять и утешить, пообещать, что скоро его муки закончатся и оно снова оживет.

Но вот луна поплыла по небосводу ввысь. Лучи света неспешно скользнули по предплечьям статуи и упали на выставленные вперед ладони. В руках скульптуры находилась глубокая чаша из белого мрамора. Лунный диск на миг отразился от его поверхности и больно ударил по глазам Лю. Он зажмурился, но, когда вновь открыл глаза, увидел внутри зеркало.

Оно выглядело еще необычнее, чем странная статуя. Лю приблизился на шаг, склонился над чашей так, чтобы не заслонять свет, и присмотрелся к оправе: нефритовой, с прожилками золота, витиеватой ленте в виде дракона. Хвост змея, служивший зеркалу вместо ручки, плавно перетекал в мощное тело, что обвивало его с обеих сторон и оканчивалось сверху раскрытой в хищном оскале пастью. На драконе можно было различить каждую чешуйку, каждый изгиб и морщинку, шипы и клыки, которые казались острыми как бритва.

Лю невольно сглотнул. Непреодолимая тяга подняла его руку и направила к зеркалу. Он затаил дыхание, не зная, должен ли сопротивляться. Он искал причины, чтобы остановить себя, но находил лишь одно решение.

– Я подарю его Кайсин.

– Ч-чего? – вдруг подал голос Жу Пень.

Тишина, подобно разбившейся о скалы морской волне, схлынула прочь, и залу снова захлестнули ночные звуки. Луна испугалась голосов и стремительно побежала дальше, унося свой свет прочь от таинственного зеркала. Оно на глазах Лю вдруг начало мерцать и растворяться. Еще мгновение, и исчезнет совсем.

Недолго думая, Лю выбросил руку вперед. Его ладонь коснулась невидимой ранее обжигающе ледяной воды и потянулась к драконьему хвосту. Кожу пронзило тысячью незримых игл. Волна холода пронеслась по всей руке, поднялась к макушке и промчалась по телу до самых пят. Лю, заскрипев зубами, начал шарить по дну блюда, пока не нащупал искомое. Он схватился за ручку зеркала и потянул к себе. Безмятежная толща воды не отпускала юношу. Холод усиливался, терзал руку уже не иглами, но мечами, прорубая до самых костей, сковывал пальцы льдом, струился по венам и подбирался к сердцу.

– Помоги… – пискнул Лю.

Он почувствовал, как его резко потащили прочь от проклятой статуи. Рука разрывалась от боли. На глазах выступили слезы. Дыхание пресеклось, и на миг Лю почудилось, что его ноги подкосились и он проваливается в бездну. Когда открыл глаза, то обнаружил себя лежащим поверх Жу Пеня. Малыш дышал как после подъема в гору, крепко держа друга за пояс. Лю освободился от его объятий и скатился на пол. Только теперь он заметил, что прижимает к груди заветное зеркало. Оно искрилось в редком лунном свете, отчего казалось, что дракон-оправа шевелится и ползает по кругу.

– Ну ты… это… поддал, братец, – буркнул Жу Пень. – Ты цел?

Лю не сводил глаз с трофея. Он повертел его в руках, посмотрел на две зеркальные поверхности по обе стороны. Одна из них казалась мутнее другой: по ней будто ползали тени.

– Ты цел, говорю?

– Да, Малыш. – Губы Лю совсем засохли, горло саднило, каждое слово отдавалось волнами боли.

– Что случилось?

– Там… там было что-то. Оно не хотело меня отпускать.

– И далось тебе это зеркало! – сказал Жу Пень, не скрывая недовольства.

– Я подарю его Кайсин…

– Слышал-слышал, чтоб тебя дзюкайские макаки погрызли. – Малыш поднял друга за шкирку и потащил вглубь помещения. – Надо было оставить тебя тогда в тюрьме, глядишь, умнее бы… это… стал.

– Куда мы идем?

– Оттуда дует ветер, – махнул рукой Жу Пень. – Если уж и там не найдется выхода, то я начну есть сам себя.

Совсем скоро перед друзьями возникла стена. Они уперлись в тупик, и единственный путь лежал куда-то дальше во тьму, прочь от лунного колодца.

– Стой тут. – Малыш явно был раздражен.

Он начал ощупывать стену, бормоча под нос проклятья на головы ростовщика, Хай Зу и обладателя того странного голоса. Лю наконец-то пришел в себя. Холод от прикосновений ледяной воды развеялся. Юноша зябко поежился и поднес зеркало к лицу. В кромешной тьме не было ничего видно, но на мгновение ему показалось, что он различил в отражении очертания человеческого лица. Мутные, расплывчатые, они исчезли так же быстро, как и появились.

Лю поморгал, чтобы прогнать наваждение, и присоединился к Малышу.

– О, вы только поглядите, кто решил помочь!

– Не злись, Малыш. Это место заколдовано. Точно тебе говорю. Что-то случилось там со мной…

– Заколдовано? Вот чего мне сейчас не хватало, так чтобы всякие чары-мары… это… крутились тут вокруг. А вот нечего было совать свои… эти… ручонки загребущие куда попало-о… ох! – толстяк потерял равновесие и упал куда-то вперед. – Да чтоб тебя, тут лестница, – просипел он, поднимаясь на ноги. – Нюх старины Жу Пеня еще никогда не подводил!

Взявшись за руки, чтобы не потеряться, друзья начали долгий подъем по узким, крутым, необтесанным каменным ступеням. Лестница то петляла из стороны в сторону, то исчезала, уступая место короткому коридору, то резко появлялась вновь. Уже без сил Лю и Малыш повалились на сырую землю посреди узкого тоннеля, который начинался за последней ступенью. Ночные звуки окружили их со всех сторон. Оставалось сделать всего один шаг, чтобы выбраться наружу.

– Но куда? – спросил сам себя Лю.

– Тут только направо или налево, – огляделся Малыш. Неясного света хватало, чтобы различить очертания короткого лаза, в центре которого они сейчас находились. – Давай за мной.

Здесь было тесно, но даже крепыш Жу Пень, стоя на четвереньках, смог пробраться к ближайшему выходу.

– Помоги, братец.

Лю протиснулся между стеной и Малышом и увидел ветхую ржавую решетку, что перекрывала проход. Вместе они без труда вытолкали ее наружу и вырвались из плена бесконечного подземелья. Оба повалились на влажную от росы траву и долго не шевелились, вдыхая запах сосен. Частокол из высоких деревьев протянулся вдоль городской стены, под которой лежали друзья, и уходил вдаль, теряясь в ночной темноте.

Перевернувшись на спину, Лю увидел над собой башни охранных пагод и неровное свечение ламп.

– Ты знаешь, где это мы? – спросил Жу Пень.

– Думаю, да. – Лю по-прежнему было больно говорить. Голова раскалывалась от усталости, глаза слипались сами собой. Он ткнул пальцем в сторону отдаленной цепочки огней, что проглядывали между деревьев. – Кажется, недалеко от Синих врат.

– В таком виде нам туда лучше не соваться, – вздохнул Жу Пень. – У меня все штанишки изорвались и синяки кругом. – Он посмотрел на друга и усмехнулся. – А ты… это… похож на сморщенную задницу.

– Ты прав, – рассмеялся Лю и поморщился от острой боли. – Нужно вернуться обратно в тоннель.

– О духи, зачем?

– Другой выход наверняка ведет в город. Нам нужно попасть домой.

Малыш закряхтел и полез обратно под стену.

– Тут ты прав. Только это… спрячь эту штуку. А то встретим кого, а они подумают, что мы ее украли, а не нашли.

Лю только сейчас осознал, что до сих пор сжимает в руках зеркало. Прежде чем спрятать его в сумку, он еще раз посмотрел на мутное отражение. Ему снова явился размытый и нечеткий человеческий лик, но в этот раз удалось разглядеть очертания чьего-то лица.

Девушка.

У нее были синие глаза.

Как всегда, недовольна

Едва закончилась вечерняя чайная церемония, как Кайсин и остальным женщинам из свиты велели покинуть обеденный зал. Она не могла поговорить с отцом уже который день. Он неизменно находился в компании Тейтамаха и целой стайки слуг и писарей, которые записывали все их разговоры.

Кайсин знала, что они обсуждают важные политические вопросы. Девушка понимала и то, что она сама каким-то образом связана с грядущими переменами в жизни всей страны. Ее опасения подтверждались словами Тейтамаха во время первой встречи. С тех пор они ни разу не разговаривали, чему Кайсин была рада до глубины души. Посланник даже не смотрел в ее сторону во время чайных церемоний или за ужином. Однако одно для нее было ясно: скоро все изменится. И вряд ли в лучшую сторону.

Сколько бы Кайсин ни пыталась прогнать мысли прочь, она не сомневалась: ее судьба была уже давно предрешена.

Вот почему тогда отец дрожал и даже снизошел до объятий. Вот почему вел себя так странно. Вот почему велел ей пойти в город без охраны и самостоятельно выбрать шелк для платья. Вот почему устроил это маленькое приключение.

Последний день, чтобы почувствовать себя обычной девушкой.

Кайсин невольно улыбнулась, представив, какой переполох бы начался, если в тот роковой вечер с ней случилось бы что-то ужасное. Не вмешайся Лю и его друг, никакой Тейтамах сейчас бы не расхаживал с важным видом по ее родному дому как хозяин. Ей даже на мгновение захотелось сделать что-то. Пропасть. Исчезнуть. Расстроить замыслы этих чванливых политиков!

Но затем поняла, что не может так поступить. Император наверняка пришел бы в ярость. Отец лишился бы должности и поместья, а может, и жизни. Ее род угаснет. Не стань Кайсин, в страну не вернутся дожди. К осени не появится урожай. И тысячи людей окажутся на грани голода.

Осознание навалилось на плечи девушки, едва не придавив ее к полу. Есть только один способ решить все проблемы, которые нависли над Империей. Существовал лишь один выбор, который уже был сделан за нее.

Свадьба с Нефритовым магом.

Ей придется пожертвовать собой и своей свободой, чтобы другие могли жить. Ее готовили всю жизнь к этому моменту. Она должна.

Она обязана.

«Я – подданная Империи Цао. Я могу лишь выполнять свой долг, подчиняться главе рода, отцу, супругу и, превыше всего, Императору. Моя судьба принадлежит им. Моя вера направлена на поддержание моего дома. Мои действия могут служить лишь благу моего рода. Мое мнение ничто перед их волей. Мой отец – подданный Императора. Чтить его – значит чтить наши законы и традиции, и, если долг потребует, я сделаю все, чтобы принести благо роду и Императору».

Слова из древнего кодекса Ляо-Гай сами всплыли в голове Кайсин. Она беззвучно прошептала строки учения, даже не заметив этого. Ее заставляли учить эту простую истину с самого детства. Каждое утро она, подобно священнослужителям из храмов, повторяла эти строки и подчас находила в них успокоение.

Но не теперь.

Теперь ей не хотелось подчиняться!

Кайсин замутило. Пользуясь правами хозяйки поместья, коих совсем скоро лишится, она позволила себе не дожидаться окончания церемонии. Она вышла из гостевого дома и побрела в сторону своих покоев. Ее колотило мелкой дрожью, ватные ноги отказывались слушаться. Сердце трепетало. Кайсин была готова рухнуть без чувств прямо посреди двора.

– Нет. Нет-нет-нет…

– Кайсин!

Знакомый и родной голос прорвался сквозь пелену завладевших умом переживаний. Кайсин обернулась и увидела Мэйсу. Та бежала к ней со стороны Большого дома, испуганная и встревоженная.

– Ох, Мэйсу, – дрожащим голосом просипела она и упала в объятия сестры. – Прости меня.

– Ты не должна просить прощения. – Сестра улыбнулась и промокнула уголком рукава слезы с лица Кайсин.

– Я была слишком резка с тобой. Груба. Я повела себя недостойно…

– Нет-нет, это все моя вина! – затараторила Мэйсу. – Я много думала об этом и даже злилась. Прости, я знаю, я не должна была. Но утром со мной поговорил господин Тейтамах и наказал беречь тебя. И сейчас ты так быстро ушла, что я перепугалась и побежала тебя искать…

– Постой, – лицо Кайсин преобразилось, словно ее окатили ледяной водой. Она взяла сестру под руку и повела по площади. – Тейтамах говорил с тобой?

– Да! Представляешь? Со мной! – Мэйсу трепетала и готова была прыгать от восторга. – Он подошел ко мне, когда я готовила место для завтрака для него и нашего отца.

– И что он спрашивал?

– Про тебя, Кайсин! Ну и про меня немного. Спрашивал об учебе, о том, чем мы занимаемся в течение дня, есть ли у нас друзья…

– Друзья? – сердце Кайсин ухнуло в пятки. – Что… ты ему сказала еще? Ты рассказала про тот день, когда нас спас Лю?

– Что? Я… – Мэйсу на миг замялась. – Нет-нет, ты что, конечно, нет. Зачем ему знать про такое? Ужасный день, ужасный день. Он бы мне все равно не поверил.

Сестра игриво засмеялась и начала расспрашивать Кайсин про ее самочувствие, но та почти не слушала. Страх отступил. Но не исчез, а превратился в нечто большее.

Что, если Мэйсу лжет? Что, если она рассказала Тейтамаху все? Что, если он узнал про Лю?

Выходя с площади, Кайсин бросила короткий взгляд на цепочку солдат в черных доспехах из личной охраны посланника. Их стало еще больше. Они были повсюду, словно захватчики, которые вторглись в беззащитный город и заняли все дома и дороги. Мрачные, суровые, угрожающие. Им разрешили вновь вооружиться, и сейчас по всему поместью Мао возвышался целый лес копий и алебард. Кайсин поняла, что покраснела. Сердце забилось быстрее и было готово вырваться из груди.

Лю должен был прийти к ней!

Она сама позвала его!

Но он так и не появился. Вдруг его поймали и казнили?

Выпитый на церемонии чай запросился наружу. Кайсин с трудом сдержала тошноту и ускорила шаг. Она никогда не простит себя, если из-за нее с Лю что-то случится. А с ним случится! Никто не сможет пробраться незамеченным через посты солдат Тейтамаха. Их слишком много! И зачем она только позвала его? Почему не прогнала?

Какая же дура!

Слезы сами наворачивались на глаза, но кулаки сжимались от бессильного гнева. Она должна что-то предпринять. Обязана! Нужно узнать, что с Лю, предупредить его. Запретить ему приходить сюда. Но как? Что она может сделать? Она даже не знала, где он живет и есть ли у него дом.

В трущобах…

Даже знай, где находятся трущобы, ей некого было направить с весточкой. Некому было довериться, кроме Си Фенга. Придется признаться ему. Иного выхода не оставалось. Кайсин решила поговорить со стражем при первой же возможности.

– Он поможет…

– Что ты говоришь, дорогая? – спросила Мэйсу.

Кайсин вздрогнула. Она совсем забыла про сестру. Девушки кивнули стражникам, охранявшим двери жилой части поместья, и прошли внутрь.

– Я… переживаю, – Кайсин попыталась уклониться от ответа.

По какой-то причине ей больше не хотелось секретничать с Мэйсу, как раньше.

– О чем? Все ведь налаживается. Скоро отец и господин Тейтамах договорятся, затем приедет Нефритовый маг. Нас ждет грандиозный праздник! Там, наверное, будут все, даже Император! Духи, я никогда не видела Императора! А потом пойдут дожди, в конце лета соберут урожай риса, и никакой голод не страшен. – Мэйсу погладила сестру по плечу и просияла. – Не о чем переживать.

– Просто хочу, чтобы все прошло хорошо.

– Все и будет хорошо, дорогая сестра. Все так и будет.

Подъем по лестницам и блуждания по длинным коридорам дались Кайсин тяжело. Она перебрала все мысли в голове и впала в уныние. Кажется, все это неизбежно. Изменить что-либо было не в ее силах. Она была обязана подчиниться любому решению отца. Осталось лишь дождаться, когда он сам все ей расскажет.

До тех пор Кайсин приложит все силы, чтобы уберечь Лю от неминуемой гибели.

– Пришли, – объявила Мэйсу, когда они оказались возле покоев Кайсин. Ее хорошее настроение злило. Служанка, будто нарочно, раздражала Кайсин. – Тебе что-нибудь нужно, дорогая?

– Нет, – коротко ответила Кайсин. – Мне надо отдохнуть.

– Да-да, я понимаю.

Вместо того чтобы оставить сестру в покое, Мэйсу первой прошла мимо охранников, стоявших перед дверьми, и зашла в комнату. Кайсин лишь тяжело вздохнула и последовала за ней. Ей хотелось побыть одной. Этот день утомил ее, а переживания выжали досуха. Сил осталось, только чтобы дойти до кровати. Все официальные церемонии и встречи на сегодня были закончены, значит, ни отцу, ни чиновникам из приветственной свиты, ни тем более Тейтамаху она не понадобится. Никто ее не побеспокоит.

Кроме Мэйсу.

Сестра уже кружилась возле зеркала, рассматривала свое лицо и как ни в чем не бывало напевала, будто и не было между ними размолвки. Но почему тогда Кайсин до сих пор чувствовала злобу на себя? Почему в наигранном поведении Мэйсу читалась обида, будто она специально подначивала и выводила сестру из себя?

Кайсин прошла к окну, распахнула сетку от насекомых и выглянула на улицу. Совсем недавно, всего несколько дней назад, здесь сидел Лю, подглядывал за ней, наглец, а потом пытался что-то ей сказать. Он был таким забавным и милым, когда запинался и стеснялся. Он боялся ее больше, чем она его. Укол совести кольнул Кайсин. Она была слишком строга к нему.

Но и ему не стоило вот так заявляться без спроса!

Кайсин улыбнулась, вспомнив тот вечер. Сейчас она с радостью отдала бы все на свете, чтобы он снова появился здесь, хоть на короткий миг. Всего на один мимолетный момент…

– Дорогая!

– Что, Мэйсу? – резко сказала Кайсин. Она не стала оборачиваться и не отвела взора с верхушек сосен, что возвышались над невысокими крепостными стенами дворца. Солнце почти зашло. Последние лучи проносились над лесом и медленно угасали. – Прошу, скажи, что ты хочешь, и дай мне побыть одной.

– Я не займу много времени, – прошептала Мэйсу.

Кайсин ждала, когда сестра начнет рассказ, но стремительно теряла терпение. Она с трудом узнавала себя. Собственное поведение пугало ее, но всему виной наверняка были потрясения этого дня.

Мэйсу прочла ее мысли.

– Ты наверняка переживаешь, – наконец заговорила она. – Волнуешься. Что там ждет, впереди? На твоем месте я прыгала бы от восторга, но ты, как всегда, недовольна.

– На твоем месте, – огрызнулась Кайсин, – я бы хорошо подумала о том, как ты разговариваешь со мной.

– Да-да, прости меня, госпожа, – пролепетала Мэйсу, но в ее голосе открыто читалась издевка. – Ты же знаешь, что скоро случится? Что произойдет, когда приедет Нефритовый маг?

Кайсин промолчала.

– Об этом судачит весь двор, вся прислуга. Даже дурачки-конюхи из деревни уже обо всем догадались, – продолжала сестра. – Но тебе не угодить. Тебя ждет славная жизнь, а ты продолжаешь строить из себя невинную жертву.

Кайсин резко обернулась и гневно посмотрела на служанку:

– Ты зарвалась, Мэйсу! Я была слишком добра к тебе, слишком много позволяла. Говори, что ты хочешь, или я скажу страже, чтобы они выбросили тебя к твоим дурачкам-конюхам!

– Чего я хочу? – улыбнулась Мэйсу. – Важнее сейчас, чего хочешь ты. Выполнишь ли свой долг или убежишь к своему несчастному бродяжке Лю?

– При чем тут…

– Нет, дорогая! Я много лет терпела издевки от вашей семьи, от всех этих важных чиновников, от солдатни. Я всегда была для вас смешной простолюдинкой в нарядных одеждах! Живу тут с вами против своей воли.

– Неправда! Тебе тоже выпала честь жить достойной жизнью, не забывай это.

– Я не просила забирать меня из семьи! Я лучше осталась бы с родителями, чем… чем…

Мэйсу заплакала и упала на колени. Пыл Кайсин резко охладел. Она подбежала к сестре и обняла ее за плечи.

– Почему ты никогда не говорила мне об этом, сестра?

Та подняла зареванное лицо и посмотрела на Кайсин:

– Он спрашивал меня. Спрашивал…

– О чем?

– О моей семье. О настоящей семье. Он сказал… сказал…

– Расскажи мне, дорогая. – Кайсин чувствовала, как шевелятся волосы на затылке. Она боялась услышать нечто ужасающее.

– Прости меня, Кайсин. Прости, – всхлипнула Мэйсу. – Ты всегда была добра ко мне. Ты одна пыталась помочь мне…

Сестра утонула в слезах, быстро поднялась на ноги и выбежала из комнаты.

– Мэйсу!

Служанка вырвалась из комнаты, распихала охранников и побежала по коридору. Один из солдат заглянул в комнату Кайсин:

– У вас все хорошо, госпожа?

– Да, спасибо. – Она смотрела невидящим взглядом сквозь стражника и лишь слабо кивнула. – Закрой, пожалуйста, дверь.

– Конечно, госпожа.

Щелчок замка вывел Кайсин из оцепенения.

– Духи, что это было?

Что ей наговорил этот ужасный посланник Мага?

Она доползла до кровати, повалилась на мягкую перину и зарылась лицом в одеяло. У нее не осталось сил ни плакать, ни гневаться. Она чувствовала себя опустошенной. Тьма медленно заволокла комнату, и Кайсин с облегчением отдалась ей, погрузившись в наступившую ночь.

Порывы бурного ветра развевали стяги и флажки на крышах. Луна резко сменилась солнцем, и все вокруг затопило ярким светом. Кайсин зажмурилась и прикрыла глаза рукой. Сквозь щелки в пальцах она разглядывала городское полотно у ее ног. Ветер приносил запахи соли и свежести. Где-то рядом шумело море, кричали чайки, а вокруг башни, на которой она стояла, кружили буревестники. Они пели для Кайсин, а она пела им в ответ.

– Кайсин!

Это был Лю. Она не спутает его голос ни с чьим другим. Он стоял на соседней крыше, одетый в привычную жилетку, протянув ей ладонь.

– Кайсин!

Она оттолкнулась от края башни и взлетела в воздух. Ее руки обрели облик крыльев. От белоснежных перьев отражалось солнце. Ветер приятно ласкал пух и развевал волосы. Кайсин смеялась, и ее смех походил на птичий зов. Ей уже давно не было так весело.

– Я иду!

Это снова был Лю. Он прыгнул с крыши и полетел за ней. Его тело вытянулось, изогнулось и превратилось в длинную зеленую ленту. Он догнал Кайсин, обвил ее стан серпантином и что-то прошептал. Но она не слышала. И не слушала. Она утопала в тепле его рук, и весь мир словно замер.

Светило солнце, облака расступались, а впереди вырисовывалась темная громада гор. Заснеженные шапки переливались и искрились. У Кайсин от яркого света побежали слезы. Она была рада им. Рада, как ничему другому.

Они поднялись так высоко над землей, как могли, и вдруг тепло сменилось холодом. Кайсин обернулась и не увидела Лю. Вместо него ее стан обнимали тени. Бесплотные, почти невидимые. Они сжимали хватку. От ледяных касаний у нее началась судорога.

– Кайсин!

Это был Лю. Но его голос казался таким далеким и тихим, будто доносился из-под толщи воды. Тени потянули ее вниз, и вот она больше не летела. Ее несли в сторону величественной башни, что возвышалась над миром и доставала верхушкой до самых небес. Темная башня, над которой зияли чьи-то пугающие глаза, звала ее по имени.

– Кайсин!

Это снова был Лю. Но она не видела его. Она ослепла, и клубящийся мрак снова заполонил все вокруг. Не было ничего, кроме тьмы.

Тьмы и холода.

– Кайсин?

Девушка вздрогнула и тихо крикнула.

– Тише-тише, это я!

Кайсин открыла глаза, но ничего не увидела. Она не сразу поняла, что по-прежнему находится в своих покоях. Ночь ворвалась сквозь открытое окно. Тишину нарушал лишь стрекот сверчков с улицы. И чье-то дыхание.

– Кто здесь?

– Это я, Лю!

– Лю? – Кайсин подпрыгнула от неожиданности и вцепилась в руку юноши. – Как ты сюда попал? Зачем ты пришел?

Тот опешил и не сразу нашелся что ответить.

– По крышам, почти как в тот раз. Солдат только здесь как-то больше стало. Чуть не попался, – он изумленно вздохнул и добавил: – Надеюсь, это не из-за меня? Кто-то заметил, как я залез в прошлый раз? Прошу, простите меня…

– Не шуми, – шикнула Кайсин. – За дверями стража стоит, они услышат тебя.

– Помню, простите.

– Духи, ты не должен был приходить.

– Но ведь вы… сказали, что хотите увидеть меня еще раз. Да и… я не мог не прийти…

– Лю. – Сердце Кайсин екнуло, когда она поняла, что сказала. – Лю, прости. Ты не так меня понял. И давай на «ты»? Мне так… спокойнее.

– Хорошо. – Лю отодвинулся от нее и сел на край кровати. – Ты чем-то встревожена.

Кайсин долго смотрела на очертания юноши и благодарила ночь, что та скрывает ее лицо. Аура вокруг него была все такой же теплой. Это было тепло из сна. Он был совсем рядом. Протяни руку и коснись. И ей хотелось это сделать. Его объятия из беспокойного сновидения до сих пор грели ее плечи. Кайсин хотела почувствовать их еще раз, прильнуть к нему и остаться рядом. Хотя бы на эту ночь.

Но она не рискнула подсаживаться ближе и лишь тихо сказала:

– Сегодня был ужасный день, Лю. Я… просто не знаю, что мне делать дальше. – Юноша молча слушал и лишь кивал в темноту. – Вернее, знаю, но не хочу. Я не могу противиться, и это меня разрывает на части. Я не могу тебе всего рассказать…

– Рассказывай мне то, что считаешь нужным, – его голос внезапно обрел уверенность; он успокаивал и разгонял поток мрачных мыслей. – Если я могу тебе чем-то помочь, ты только скажи. Я сделаю что угодно. И я, и Жу Пень. Мы тебе поможем.

Кайсин снова надолго замолчала.

– Зачем? – заговорила она наконец. – Зачем тебе это?

– Потому что я пообещал себе, что не позволю больше кому бы то ни было причинить тебе боль, сделать что-то плохое.

Ореол силы вокруг него вспыхнул яркими красками, словно подтверждая его слова.

– Ох Лю… – Кайсин с трудом подавила желание обнять его. – Я так боялась за тебя.

– Боялась?

– Эти солдаты… они здесь из-за меня. Я боялась, что тебя поймают.

– Ну ж нет, – усмехнулся Лю. – Я бесшумен, словно горная рысь, и ловок, как дзюкайская мартышка, которая утащила банан из рук Малыша!

Кайсин прыснула в ладонь.

– Как там Жу Пень?

– Так сама у него и спросишь, он ждет за стенами.

– Что? – изумилась Кайсин. – Ты хочешь, чтобы я…

– Убежала, – закончил за нее Лю. – Ненадолго! Сегодня в городе проходит Сяо Сячжи.

– Что это?

– Как? Ты не знаешь? – теперь уже Лю удивился. – В конце каждой недели, до самого дня Солнцестояния, в городе проходят праздники. Сегодня отмечают Сяо Сячжи, день почтения предков и чего-то там еще. Весь Лоян соберется на площади, будут салюты, лепешки и рисовое вино! Неужели ты никогда не отмечала?

– Я бывала лишь пару раз, – погрустнела Кайсин, – когда Император приглашал нашу семью во дворец на празднование. Но в самом городе никогда…

– Ого… Там, наверное, было весело.

Кайсин улыбнулась.

– Совсем нет. Наоборот. Скучно, и никакого рисового вина мне не разрешили попробовать.

– Тогда собирайся. Это то, что тебе сейчас нужно! Поверь мне.

– Но как я пойду? – Кайсин поднялась с кровати и начала мерить комнату шагами. – А вдруг нас поймают? А вдруг…

– Кайсин.

Девушку вздрогнула. Лю незаметно оказался совсем рядом с ней. Так близко, что она чувствовала тепло его тела и какой-то запах, не то цветов, не то душистых трав.

– От тебя приятно пахнет, – выпалила она, разволновавшись.

– Я натерся магнолиями в вашем саду.

– Что? Моими магнолиями? Да как ты…

– Так идем или нет? – спешно перебил ее Лю.

Кайсин схватилась за голову. Никто не должен заметить ее отсутствия. Наверное. Слуги по ночам не заходят в ее комнату, и даже солдаты, что охраняют двери. Девушка больше переживала, что кто-нибудь в городе догадается, кто она, и их непременно поймают.

– В этих одеждах меня могут там узнать, – вдруг сказала Кайсин. – А чего-то… простого у меня нет.

Она почти решилась, но из страха искала причины остаться дома.

– За это не волнуйся, – хмыкнул Лю. Он подошел к окну и подобрал с пола небольшой тюк. – Я тут утащил всякую девичью одежду. Выбирал на глаз, но тебе должно подойти.

– Ох! – Сердце Кайсин забилось быстрее.

Если уж ей не избежать уготованной судьбы, то хотя бы сегодня она побудет простой девушкой. Почему она не может нарушить правила всего один раз?

– Ты пойдешь, Кайсин? – сила Лю внушала уверенность и покой.

Всего один и последний раз.

Сяо Сячжи

Лю поспешил подать руку и помог Кайсин спуститься с козырька крыши. Каждое касание ее гладкой мягкой кожи вызывало дрожь и восторг. Лю с трудом мог собрать мысли воедино и найти безопасный путь из поместья. Он искал возможность взять ее за руку еще раз, и из-за этого они чуть не нарвались на патрулировавших сад солдат.

Синий дворец кишел ими, словно муравьями. Они ходили по узким каменным тропинкам между деревьев, по двое и по трое, освещая себе путь лампами. Беглецы кутались в тенях раскидистых кустов, затаив дыхание каждый раз, когда мимо проходили очередные стражники в черных доспехах Нефритового легиона. Лишь пробравшись глубоко в рукотворный сад, они смогли спокойно вздохнуть. Здесь никого не было, но что-то подсказывало Лю, что расслабляться не стоит.

И не зря.

Едва они с Кайсин добрались до здания в дальней части поместья, у крепостной стены послышались шаги. Тихие, осторожные, будто крадется кошка. Кайсин охнула и схватила Лю за руку. Они нырнули под дерево и начали вглядываться в темноту.

Тепло ее ладони грело, как тысячи костров. Лю не мог думать ни о чем, кроме этого. Ему хотелось, чтобы этот миг не кончался, и он был готов просидеть так целую вечность. Он чувствовал, как колотится ее сердце. Как она судорожно дышит, впиваясь ногтями в его кожу.

Где-то рядом хрустнула ветка, и Лю вмиг протрезвел.

Трудноразличимая фигура в темных одеждах проскользнула совсем рядом. Мужчина. Он остановился, прислушался к шуму ветра и скрипу сосновых ветвей и только затем продолжил путь в глубину сада. Кто бы это ни был, одно его присутствие вызывало трепет и вселяло ужас. Только когда таинственный облик растворился в ночной мгле, Лю понял, что волосы на его руках встали дыбом. Кайсин же вообще не шевелилась.

Он наклонился к ее уху, утонул в цветочном аромате волос и едва слышно прошептал:

– Как ты?

– Мне страшно, – ответила девушка, еще сильнее сжав его ладонь. – Наверное, лучше вернуться, пока никто не заметил нас…

– Не бойся, мы почти выбрались. Пойдем, пока никого нет. Ты готова?

Кайсин беззвучно закивала. Лю провел ее мимо здания, обогнул его с дальней стороны и остановился у стыка с крепостной стеной. В этом укромном месте пахло прелой землей и сосновой смолой. За высокими кустами камелии возвышалось нагромождение ящиков, бочек и старых садовых инструментов, а в неясном лунном свете можно было различить кирпичи, выпиравшие из кладки.

Лю смерил девушку долгим взглядом и сказал:

– Ты умеешь карабкаться, Кайсин?

– Я… нет, – растерялась та. – Никогда не пробовала.

– Тогда лезь первой, – начал объяснять Лю. – Хватайся по очереди за кирпичи, смотри, куда ставишь ноги, а я буду поддерживать тебя снизу.

– Ох…

Лю помог ей взобраться на самую высокую бочку. Кайсин неловко покачнулась, вздрогнула от скрипа опавших еловых игл под сапожками и ухватилась за первый кирпич. Не спеша, шаг за шагом, она лезла вверх, внимательно следя за тем, чтобы не промахнуться и поставить ногу в нужное место. Подъем оказался недолгим и не таким уж и страшным. Сравнявшись с уровнем крыши, Кайсин радостно выпалила:

– Я смогла! – Но тут же поникла. – Ой, а куда дальше? Лю?

– Сейчас.

Он забрался следом, остановился прямо под девушкой и приложил ко рту согнутую в трубочку ладонь. Лю свистнул на манер птичьего пения, и сверху тут же донеслось копошение. С края крыши высунулось лицо Жу Пеня.

– Я уже заждался, братец.

– Помоги Кайсин, не болтай!

– Ага-ага.

Малыш свесился с крыши и обнял ее за талию. Как невесомую пушинку, он поднял ее наверх и потянулся к веревке, что сползала по другую сторону стены.

– Чем вас тут кормят, госпожа Мао Кай? – буркнул он, оглядывая ее с головы до ног. – Я будто… это… бамбуковую палочку обнял.

– Привет, господин Жу Пень, – ответила Кайсин, и Лю едва не сорвался со стены, умилившись мягкости и теплоте ее голоса. – А я всегда была такая худая.

– О, так я тоже! – хрюкнул Жу Пень, прежде чем скатиться на землю.

Лю поднялся на крышу, взял веревку и посмотрел на хихикающую Кайсин. Он набрался смелости и хотел было предложить, чтобы она обняла его и вместе они спустились со стены, но вдруг оцепенел. Лю не смог оторвать взора от ее улыбки и синего блеска глаз. Луна ласково касалась ее лица, и ему снова начало казаться, что она – небесный дух, который прилетел на землю и стоит совсем рядом. Кайсин поймала его взгляд. Она больше не выглядела испуганной или озабоченной ворохом проблем. Совсем наоборот: полной жизни и жажды увидеть нечто новое. Девушка сияла и переминалась с ноги на ногу. Лю почувствовал, что тонет в ее глазах. Синих и бездонных. В ее зрачках светились лунные блики. Они звали Лю, игриво переливаясь между длинных ресниц девушки. Он шагнул ей навстречу, чтобы оказаться ближе. Кайсин улыбнулась еще шире. Ее рука потянулась к нему, и вот их ладони снова соприкоснулись. Желудок сделал сальто, и внизу живота растеклось приятное тепло. Лю слышал, как стучит кровь в висках.

В его или в ее?

Ладонь Кайсин стала влажной. Она сделала робкий шаг. Ночной ветер разносил запах ее волос. Все звуки исчезли. Лю хотел поцеловать Кайсин. Он смотрел на ее губы, а она на его. Лю понял, что его собственные высохли, словно он неделю провел в жаркой пустыне. Лицо Кайсин было совсем рядом и почему-то приближалось! Жар ее дыхания обжигал щеки. Их руки дрожали.

В последний момент Кайсин отвернулась и отступила на шаг.

– Братец? Спускайтесь уже!

От неожиданности Лю подпрыгнул. Как и Кайсин. Они смущенно посмотрели друг на друга и быстро отвели глаза. Лю прокашлялся, постаравшись придать себе невозмутимый вид, но его колени дрожали, как листья на ветру. Сердце, к счастью, не выпрыгнуло, но билось так, что закружилась голова. Он уже забыл, что хотел сказать, но тут заговорила Кайсин:

– Давай я буду держаться за тебя, а ты спустишь нас обоих вниз?

– Э-э, да. Давай!

Лю поднял веревку и замер в ожидании. Кайсин обняла его за шею и шепнула:

– Я готова.

– Держись крепче, – выдавил из себя Лю.

Это была лучшая ночь в его жизни.

Спустя четверть часа троица вышла из леса к городским стенам. Кайсин, задрав голову, завороженно разглядывала огни на охранных башнях.

– Нам сюда, – беззаботно объявил Жу Пень и первым нырнул в темный проем под стеной.

– Теперь ты, – сказал Лю.

Он спрыгнул ко входу в тоннель и подал руку Кайсин. Та с охотой приняла помощь. Кажется, Лю начинал привыкать к теплоте ее прикосновений. Пока они пробирались сквозь лес, она не отпускала его ладонь. Ему нравилось это чувство. Лю ощущал себя способным свернуть целые горы, если она держит его за руку.

Все это походило на слишком прекрасный сон.

– Следуй за Жу Пенем и никуда не сворачивай, – объяснил он. – Следи за его задницей и не потеряешься.

Кайсин рассмеялась и полезла внутрь.

– Как вы нашли это место? – спросила она, на четвереньках пробираясь по узкому подземному проходу.

– Да случилось тут с нами… – замялся Лю, – одно маленькое приключение. Этот тоннель спас нас с Малышом.

– Приключение? – Кайсин ликовала. – Наверное, жутко опасное! Мне постоянно снится, как я разделяю с вами приключения. Как мы изучаем город, бегаем по крышам…

– Это… прошу вас, – донесся голос Жу Пеня.

Малыш помог девушке выбраться наружу.

– Тебе снились мы? – удивился Лю, оказавшись на воле.

Кайсин тщательно отряхнула сырую землю с колен и локтей. В великоватых штанах и плотной накидке из шерсти, которые Лю умыкнул у прачки в портовом районе, она была похожа скорей на какого-нибудь торгаша с рынка, чем на девушку из самого знатного рода Империи. Лю улыбнулся своим мыслям. Кайсин вновь поймала его взгляд и улыбнулась в ответ.

– Да, мне так хотелось хоть ненадолго вырваться из дома.

– Дык это… – Жу Пень жестом предложил пойти дальше. – Почему ты просто не возьмешь и не пойдешь погулять? Тебе ж наверняка можно все.

Они прошли вдоль темных храмовых задворок и вышли к величавой пагоде, что закрывала своей громадой лунный свет.

– К сожалению, нет, Малыш, – начала Кайсин, но вдруг охнула: – Ты же не против, что я так тебя называю?

– Хе-хе, – усмехнулся тот. – Конечно, это… не против. Меня, считай, так и зовут! Так почему тебе нельзя выйти из дома?

– На мне… – голос Кайсин погрустнел, – лежит большая ответственность. Я – наследница рода Мао и поэтому всегда нахожусь под пристальным присмотром. Я учусь целыми днями, чтобы однажды, если так сложится, взять на себя роль главы дома. Учителя и слуги почти не покидают меня. Только ночью я могу побыть одна. Только в своих снах я могу увидеть мир.

– Жутко, – поежился Жу Пень. – Неприятно, наверное, когда на тебя всегда смотрят.

Лю встревожился, увидев, что Кайсин помрачнела, и поспешил сменить тему:

– Я предлагаю сразу отправиться на площадь и поиграть во что-нибудь. Ты согласна?

– Поиграть? – Кайсин снова засияла. Троица вышла из темноты и оказалась у входа в пагоду, освещенного ярким светом ламп. – Да-да, а во что? Я даже не знаю, как празднуют…

– …обычные люди? – закончил за нее Лю. Он вышел из тени, зажмурился от света и подождал, пока глаза привыкнут. – Там много всего есть. И шарики бросать в деревянного поросенка можно, и кто быстрее отберет банан у мартышки…

– Ох, духи, да ты же побит! – воскликнула Кайсин. – И Малыш тоже! Что с вами случилось?

Лю остановился как вкопанный и переглянулся с Жу Пенем. Оба еще не отошли от вылазки в подземелье, где нашли таинственное зеркало, и были усыпаны ссадинами и синяками. Пару дней они отлеживались дома, обессиленные и едва живые. Если бы не помощь тетушки Таны, в запасах которой нашлось много целебных трав, ребятам пришлось бы совсем туго. На спине у Малыша после взрыва появился ожог, а Лю во время падения обо что-то поцарапался, и теперь у него по всему плечу пролегала длинная полоса швов, а от раны над правым глазом наверняка останется шрам. Жу Пень провел время с пользой и все дни бренчал на своей гуцинь. Сначала Лю бесился от ужасной игры Малыша, потом смирился, а затем даже начал получать удовольствие.

– Пустяки, – беззаботно отмахнулся Жу Пень.

– Это было то самое опасное приключение, – вздохнул Лю. – Нам немножко досталось.

– Немножко! Да на вас даже смотреть больно, – фыркнула Кайсин. Ее любопытство пересилило изумление. – Вы расскажете мне?

– Не хотелось бы портить тебе настроение.

– Ну уж нет! Сейчас мы пойдем на праздник, а по пути я послушаю о ваших похождениях. – С этими словами она решительно взяла Лю под руку и повела его вперед. – Ой, а мы правильно идем?

– Д-да. – Лю понял, что не сможет сопротивляться.

Тепло ее тела и нежность рук сделали свое дело. Но это того стоило. В голове взрывались фейерверки, поярче тех, что запускают во время празднования Солнцестояния. Он сдался и с гордым лицом позволил вести себя, украдкой накрыв ее руку своей ладонью.

Лучшая ночь в его жизни становилась еще прекраснее.

Как и ожидал Лю, Кайсин восприняла новости с тревогой. Пока они шли по залитым светом праздничных фонариков улицам, смешавшись с бесконечной толпой пестро одетых горожан, девушка внимательно слушала о таинственном заговоре. Лю не стал пока рассказывать об удивительном зеркале, но в остальном ничего не утаил.

– Подожди-подожди, – сказала Кайсин, когда он закончил. – Опиши еще раз эту статую.

– Она была похожа на дракона, – начал Лю.

– Да, точно дракон, говорю вам, – вставил Жу Пень, который плелся сразу за парочкой с довольной миной.

– Дракон. Зеленый весь, не то нефритовый, как фигурки из храмов, не то еще какой. Огромный. – Юноша осторожно развел руки, чтобы описать размеры статуи. Он боялся, что Кайсин отпустит его плечо и вся магия от близости с ней развеется. – А в пасти у него был камень. Тоже зеленый.

– Как странно, – нахмурилась пуще прежнего Кайсин.

– Что не так?

– Я видела такого же в кабинете моего отца. Только меньше.

– И точно, странно. – Жу Пень почесал подбородок и сдвинул брови. – Но почему странно?

Кайсин тяжело вздохнула.

– Не знаю. Нужно рассказать обо всем Си Фенгу. Он что-нибудь придумает.

С тяжелыми мыслями троица протиснулась сквозь толпу, прошла по улицам вдоль храмовых прудов, где на маленьких лодочках плавали тысячи свечей, и вышла на террасу кипарисового парка. Они заняли пустующую лавочку на краю балкона, откуда открывался вид на Императорскую площадь. Прежде чем сесть, Кайсин отпустила Лю, и тот немедленно почувствовал себя брошенным котенком. Но настаивать не стал.

Где-то под ними громко играла музыка. Звуки спокойной флейты походили на перешептывания ветра среди горных вершин, а струны гуцинь были подобны хрусту медленно опадающего снега. Мелодия убаюкивала, вселяла чувство безмятежности и умиротворенности. Далекий гул разговоров, что витал над площадью, не мог пересилить тонкие мотивы музыки. Воздух наполнился запахами рисовых лепешек, кунжута и теплого вина.

Кайсин незаметно смахнула с глаз каплю слезы.

– Как здесь красиво, – прошептала она. – Даже не представляю, что может быть прекраснее этого.

– Я представляю, – тихо сказал Лю.

Девушка повернулась к нему. В ее глазах отражались огни бумажных фонариков, гирлянды которых простирались над площадью. Лю снова утонул. Потерялся в этих огоньках. Он сглотнул и улыбнулся, не решившись ответить. Мысленно он обругал себя за то, что ляпнул что-то невпопад. Страх сковал сердце.

А Кайсин ждала.

Она наклонилась ближе. Ее дыхание вновь обожгло его щеки. Он потянулся к ней.

– Так что же прекрасней этого? – От ее шепота зашевелились волосы на голове.

– Это… это… – «Ты». Лю отчаянно хотел сказать «ты».

Ее губы были совсем рядом.

Он хотел ее поцеловать.

Все нутро горело. Пылало пламенем. Оно пожирало без остатка, искало выход. И только один поцелуй мог спасти его.

Кайсин закрыла глаза.

– Пойдемте на площадь! – радостно объявил Жу Пень. – А то я… это… усну тут скоро.

В этот раз Лю и Кайсин не вздрогнули. Они продолжали смотреть друг на друга, но в ее глазах он увидел что-то новое. Так смотрят те, чьи надежды не сбылись. Так смотрят те, чей дом сгорел, те, у кого украли нечто важное.

Так смотрят те, кто разочаровался.

Лю хотелось провалиться под землю.

На площади было не продохнуть. Пытаясь загладить вину, а он чувствовал, что виноват, что не решился пойти дальше, Лю потратил все свои скромные сбережения. Он провел Кайсин по всем местам, где проходили игры и шуточные состязания, отвел ее к театральной сцене, где выступал цирк с диковинными животными, выиграл для нее набитую сеном мягкую куклу в соревнованиях по метанию камушков в крохотную кружку.

Ночь набирала обороты, чему Лю был только рад. Понемногу Кайсин оттаяла, и на ее лице вновь появилась улыбка. Однако больше не подавала руки. И от этого Лю сгорал от стыда. Казалось, весь мир кончился. Но, видя ее радостное и довольное лицо, ругал себя. Он пригласил ее, чтобы она смогла хоть ненадолго выбраться из дворца и хорошо провести время, а вовсе не для того, чтобы исполнять свои желания.

Вскоре Кайсин вошла во вкус. Она радостно побегала по загону с поросятами и сумела поймать заветного свина с колокольчиками на ушах, за что ей вручили связку свежих ароматных лепешек. В другой игре, не без подсказок Лю, Кайсин побродила с завязанными глазами по лабиринту из досок и жердей и первой дошла до конца. Она радовалась каждой маленькой победе, как дитя. Лю приходилось напоминать себе, что Кайсин росла далеко от всего этого. Наверное, она веселилась впервые в жизни.

Смотря на нее, он успокоился и больше не корил себя за промах. Главное, что она улыбалась.

Жу Пень тем временем умудрился умыкнуть целый кувшин рисового вина. Пройдя почти всю площадь, наслушавшись шумной музыки и даже немного потанцевав, Кайсин окончательно измоталась. Друзья вернулись на лавочку в парке и отлично перекусили трофейными лепешками. Когда настал черед попробовать вино, девушка чуть не поперхнулась.

– Оно кислое! И горькое! Как вы это пьете?

– В первый раз, да? – пробубнил с набитым ртом Малыш. – Учись у старика Жу Пеня.

Он приник к краю кувшина и закинул голову. Душистая янтарная жидкость потекла по его щекам, но Жу Пень не останавливался. Он делал медленные глотки и, напившись, удовлетворенно выдохнул.

– Ох, хорошо. На мой вкус… это… молодовато. Видать, прошлогоднее. Но все равно вкусно.

Кайсин с улыбкой смотрела на кривляния Жу Пеня и как будто не обращала внимания на Лю. Тот тихо вздохнул, забрал кувшин у Малыша и, прежде чем выпить, посмотрел на небо. Звездная россыпь усеивала ночной небосвод витиеватой линией, похожей на дракона, и терялась за ликом голубой луны. Та прибывала с каждым днем и ко времени Солнцестояния должна была войти в полную силу.

Ему бы хотелось провести рядом с Кайсин весь тот день.

Но какой в этом смысл, если он испортил сегодняшнюю ночь?

– Лю.

Он чуть вздрогнул и повернулся к Кайсин. В ее глазах снова читалось тепло. Оно согрело замерзшее сердце юноши и вернуло надежду.

– Да, Кай?

– Ты еще не называл меня так.

– Прости. Можно?

Кайсин тихо посмеялась.

– Конечно, можно. Ты будешь пить?

Лю спохватился и спешно передал ей кувшин.

– Посмотрим, – озорно сказала она, – каков из господина Малыша учитель.

Девушка прильнула к кувшину и медленными глотками начала пить. Вино не сбегало по ее щекам. Она пила, красиво подогнув руки, удерживая сосуд мягкими пальцами и нежными ладонями.

– Это и правда вкусно, – сказала она, посмаковав вино на губах. – Спасибо, Жу Пень.

– Не за что, мой юный ученик, – поклонился Малыш.

Над площадью разнесся громкий звон гонга. Люди на празднике радостно закричали и засуетились. Музыка утихла, и вдалеке послышался чей-то голос.

– Что случилось? – разволновалась Кайсин.

– Выступает городской старейшина, – ответил Лю и смело предложил ей руку. – Нам пора.

Девушка вцепилась в его ладонь, не понимая, что происходит.

– Уже? Все кончилось?

– Нет. – Лю постарался говорить как можно более загадочно. – Я хочу показать тебе еще одно место.

Фейерверки

Рынок пустовал. Погруженный в ночные тени, он выглядел мрачным и пугающим. Кайсин вздрагивала от мышиного писка и стука их коготков по камням. Вокруг не было людей, и даже Малыш куда-то запропастился. Он оставил их еще в парке, сказав, что отлучился по важному делу, и с тех пор не объявлялся.

С каждым шагом Кайсин начинала волноваться. В памяти вдруг всплыли резкие слова Мэйсу о бесчестности таких людей, как Лю. Прекрасный вечер все больше и больше переставал ей нравиться.

– Мне страшно, Лю, – шепнула Кайсин. – Куда мы идем?

– Не бойся, тут безопасно. – Голос юноши был по-прежнему успокаивающим и добрым, но каким-то странным.

– А где Жу Пень?

– Скоро мы его увидим.

Кайсин поежилась. Они все еще держались за руки, но теперь его хватка была не робкой и нежной, а уверенной и даже грубой. Над городом пронесся еще один удар гонга. Что бы это ни значило, услышав его, Лю засуетился.

– Почти пришли, Кай.

– Что происходит? – не вытерпела Кайсин. – Куда мы идем?

Ее голос дрожал. Она чувствовала, как быстро бьется сердце и словно кричит: «Беги!» Кажется, Лю тоже это понял.

– Кайсин, – он остановился и взял ее за обе руки. – Скоро случится нечто необыкновенное, и я хочу, чтобы ты это увидела. Прошу, не бойся. Знаю, мы знакомы не так уж и долго, но ответь на один вопрос: я хоть раз подводил тебя?

Его аура вновь всколыхнула воздух вокруг, озарила ночь яркими вспышками тепла и света, коснулась ладоней Кайсин и развеяла всю тревогу.

– Н-нет… Ни разу.

– Тогда доверься мне. – Лю улыбнулся, и в его глазах Кайсин не увидела фальши и лжи.

Лишь искренность и что-то еще. Что-то незнакомое ей.

– Хорошо, – кивнула она. – Прости.

– Нет-нет. – Лю взял ее под локоть и повел дальше по базарной площади. – Это ты прости. Я думал придать себе таинственности, но перегнул палку. Я не хотел тебя напугать, правда.

Кайсин нравилась его честность и прямота. Ей не хватало этого в людях. Наверное, только один Си Фенг был всегда с ней честен. Но теперь появился Лю. Их тянуло друг к другу, и это чувство едва не испарилось со всеми этими загадками. Она решила, что даст ему шанс. И себе. Вечер был слишком хорош, чтобы закончиться вот так. И лучше побыть здесь, в городе, с тем, кто посещал ее сны уже много дней, чем возвращаться в клетку.

На миг Кайсин подумала, что не вернется. Что останется жить тут, в трущобах или где угодно, хоть в лесу, лишь бы не погружаться в змеиный клубок интриг и страстей, что ждал дома. Но дома ждал отец. И Си Фенг. Ждали ее и люди, которые вот-вот начнут голодать, если в полях не пойдут дожди. Они все надеялись на Кайсин и ее жертву.

И только Лю ничего не знал. И даже не догадывался.

Он что-то говорил ей, показывал пальцем на большой заброшенный дом на краю площади, но она почти не слушала. Тяжелые мысли вновь завладели ее вниманием. Чтобы хоть как-то защититься от них, Кайсин прильнула к Лю, обняла его руку и положила голову на плечо. Сквозь одежду было слышно, как стучит его сердце. Все быстрее и быстрее. Его ладонь скользнула по ее щеке и поправила локон волос, выпавший из-за уха.

– Мы пришли, птичка, – сказал он.

– Птичка? – удивилась Кайсин. Ей оказалось приятно услышать это. Она улыбнулась и немного отстранилась от его плеча. – Так ты меня тоже еще не называл. Птичка. Почему?

– Потому что ты похожа на прекрасную птицу, – сказал Лю, и его лицо мигом вспыхнуло. – Потому что птица – это символ твоего дома. Потому что ты подарила мне птичку-буревестника. И я буду хранить ее до конца дней.

Кайсин смущенно опустила глаза и улыбнулась. Было в Лю то, чего она не видела в других. Сколько же она наслушалась за свою жизнь приятных слов от политиков и чиновников! Но то было лишь данью уважения к ее отцу и способом выставить себя в лучшем свете перед лицом важнейшего сановника Империи.

Сейчас же в словах юноши она видела нечто иное. Лю не нужно было изображать из себя искусного государственного деятеля или могущественного купца. Его слова были другими. Искренними. Настоящими, неподдельными. Ей хотелось броситься к нему на шею и расплакаться. Только теперь она начинала понимать, как многого ей не хватало. Сколько всего она пропустила, живя за стенами своего дворца!

– Птичка. – Кайсин украдкой посмотрела на Лю и шепнула: – Мне нравится.

Тот зарделся пуще прежнего и прошептал:

– Нам сюда.

В стене дома виднелся широкий проем, словно кто-то вырвал целый кусок. Рядом стоял Жу Пень, поигрывая в руках огнивом. Завидев парочку, он принял невозмутимый вид.

– Глядите-ка, это… кто пожаловал! – громыхнул Малыш на всю улицу. – Проходите-проходите.

– Что там? – Кайсин замерла перед проломом в нерешительности.

– Просто иди за мной, – подмигнул Лю и залез первым.

Он протянул ладонь и помог Кайсин забраться в дом. Внутри было темно, однако сверху, из отверстия над лестницей, разливался по старым пыльным ступеням теплый желтый свет. В густых тенях удалось разглядеть ветхое убранство дома: покосившиеся шкафы, старый столик да гору циновок, раскиданных тут и там. Но Лю не стал здесь задерживаться. Он повел Кайсин выше по лестнице.

Спустя несколько пролетов, когда до конца оставалась лишь пара шагов, он наконец заговорил:

– Закрой глаза, Кай.

– Ох, зачем?

– Сейчас узнаешь. – Лю буквально распирало от нетерпения. Кайсин подчинилась и почувствовала, как его горячие ладони легли поверх ее век. – Не подглядывай! Теперь осторожно поднимаемся.

– А как же Малыш?

– Он подождет внизу. Ну же, пойдем, птичка.

Услышав новое прозвище, Кайсин улыбнулась. Она не спеша преодолела последние ступени и ощутила вокруг себя свежий воздух и терпкие, сладкие ароматы цветов. Они пьянили и мигом вскружили голову. На нее обрушились звуки города, что доносились с Императорской площади: ликующие крики людей, музыка, треск хлопушек.

Кайсин отчаянно хотелось увидеть, что же происходит.

– Лю? Уже можно?

– Да, – с радостью в голосе объявил тот и отнял руки от ее лица.

Открыв глаза, Кайсин обомлела.

Они оказались на террасе, что раскинулась на верхнем этаже этого покинутого дома. Снаружи царила ночь, но здесь, наверху, под небольшой покатой крышей, кругом были расставлены зажженные свечи и висели бумажные фонарики, которые тихо подрагивали на ветру. С края невысокой ограды свисали бутоны красно-желтых пионов. Цветы тянулись к свету свечей, хотели обнять его, погреться в теплых лучах. Неподалеку раздавался стрекот цикад. Их трели были тихими, кроткими, будто не хотели мешать Кайсин. Она повернулась к ветру и почувствовала приливы прохладного бриза, что приносил запахи соли и моря.

– Так вот куда пропал Жу Пень, – догадалась девушка.

– Да, – кивнул Лю. – Я придумал это сегодня утром. Весь день мы… искали фонарики и свечи. Чуть не попались…

Он с виноватым видом почесал затылок. Кайсин покачала головой и тихо сказала:

– Хорошо, что у тебя есть Жу Пень.

– Не то слово. Не знаю, что делал бы без него.

– У меня совсем никого нет, – погрустнела Кайсин. – Только Мэйсу. И Си Фенг, но он…

– Старый дядька? – выпалил Лю. Он тут же смутился, но увидев, что Кайсин смеется, улыбнулся в ответ. – Прости, я… это… не хотел обидеть его.

– Нет-нет, ты прав. – Кайсин погладила бутоны пионов и вдохнула их аромат. – Он воин. Мой верный страж. Я могла бы поговорить с ним о чем угодно, но не все мои переживания он понимает так, как хотелось бы.

– Ну, тогда хорошо, что теперь у тебя есть мы с Жу Пенем.

Кайсин подняла глаза и посмотрела на Лю:

– Хорошо, что вы есть. Хорошо, что есть ты…

Смущенные, они отвернулись и долго смотрели в ночное небо. Вдруг Лю протянул руку и показал в сторону южной части города:

– Вон там, где меньше всего огней, находится старый рыбный порт.

– И что в нем особенного? – с интересом спросила Кайсин.

– Рядом с ним мы с Жу Пенем и живем. Мы называем это место трущобами.

– Как далеко! Я с трудом могу что-то различить. Подумать страшно, сколько времени нужно, чтобы добраться туда.

– А мы ходим туда-сюда каждый день, – усмехнулся Лю.

Над домами и пагодами разнесся новый звон гонга.

Девушка подбежала к другой части террасы и увидела главную городскую площадь: отсюда она походила на безбрежный океан расплывчатых огней.

– Немыслимо…

Так много людей Кайсин еще не видела. Она даже не представляла, что их может быть столько в одном месте. Горожане выглядели такими крошечными и почти неразличимыми среди огоньков. Но вот в небо взмыли мириады фонариков, запущенных со всех уголков столицы. Огни медленно поплыли по ночному полотну, смешались со звездами и улетели в сторону голубой луны.

– Нравится? – спросил Лю, подойдя к ней.

– Да… – выдохнула Кайсин. Она не могла найти слова, чтобы описать все свои чувства. – Все это время… я не знала, что бывает нечто настолько красивое. – Она повернулась к Лю и увидела отражения фонариков в его глазах. – Спасибо тебе. Спасибо, что привел меня сюда.

– Подожди, – ухмыльнулся юноша. – Это еще не все.

Вновь послышался гонг.

И еще удар.

И еще.

Грохот стоял такой силы, словно бил не человек, а великан.

Все звуки исчезли, и на короткий миг целый город погрузился в непроницаемое безмолвие. А потом раздался взрыв.

В небо над площадью устремился огненный шар. Он быстро набрал высоту, извиваясь драконом, затем замедлился и исчез. Кайсин захлопала глазами, не понимая, что происходит, а затем вздрогнула, когда мелькнула вспышка и весь небосвод озарила цветастая пятерня. Струи огня гневно трещали и ширились, обвитые языками пламени и разноцветных искр. Это было похоже на звездопад, о котором Кайсин читала в детстве. Длинные хвосты фейерверка располосовали небо и пропали.

Раздался новый взрыв.

И вновь площадь затопило всполохами света.

За ним еще сразу несколько.

И еще.

И еще.

Кайсин сложила кулачки на груди, завороженно наблюдая за салютами. Из влажных глаз покатились слезы, но она не обращала внимания. Все ее мысли были сейчас там, в темном ночном небе, где полыхали зарницы. Люди ликовали, и Кайсин радовалась вместе с ними. Она больше не смогла сдерживать чувства и заплакала. Смеялась, кричала и плакала, и весь мир исчез, оставив после себя лишь зарево фейерверков.

Наконец ударил гонг, и площадь пришла в движение. Послышался людской гомон, заиграла музыка. Праздник продолжался.

Лю подошел ближе и смахнул пальцем слезинку с ее щеки.

– Почему ты плачешь?

Внутри Кайсин клокотала целая буря. Она была рада, весела, но и опечалена, подавлена. Этот вечер должен был закончиться прямо сейчас, если она хочет вернуться домой незамеченной. Девушка почувствовала, как к горлу подступает ком.

– Я… я… – Ей вдруг стало холодно, и она невольно поежилась.

Лю был рядом. Он обнял ее за плечи. В его глазах больше не было страха. Но осталось то, чего Кайсин не различила сразу. Она поняла теперь. Это была…

– Птичка?

– Да, Лю?

Они шептали, будто боялись, что мир их услышит. Холодный ветер принес с собой море и гром. Надвигалась буря.

«И некому меня защитить», – подумала Кайсин.

«Я тебя защищу», – прочла она в глазах Лю.

Он обнял ее крепче. Они грели друг друга дыханием и теплом своих тел. Их губы оказались так близко!

Кайсин хотела поцеловать его.

Всего один поцелуй, который спасет ее ото всех бед мира.

Голова закружилась.

Она дрожала. Слышала стук его сердца.

Лю был совсем рядом.

Всего один поцелуй…

Мир взорвался.

Беззвучные фейерверки озарили разум Кайсин. Она чувствовала солоноватый привкус его губ. Ощущала, как наполняются кровью ее собственные, высохшие, будто она провела неделю в пустыне.

Все заволокло тьмой.

Голова кружилась.

Ноги подкосились, и она повисла на его руках. Это незнакомое чувство, о котором она только читала. Которое ругали все ученые мужи. Которому не было места внутри стен Синего дворца.

Мир взорвался.

Утонул в неясных тенях.

В животе разгорелось пламя.

Ее руки сами собой обвили его шею. Поднялись выше. Впились в его волосы.

Горячие, пылающие ладони прикоснулись к ее спине. Медленно опустились ниже, оставляя после себя горящие следы, и остановились на ее бедрах. Кайсин с трудом понимала, что происходит. И не хотела понимать. Прочь все мысли. То новое чувство становилось сильнее. Оно пронзило ее тело, молнией пронеслось по рукам и ногам, заставляя содрогаться и истомно постанывать. Она не видела ничего, но чувствовала весь мир.

Чувствовала поцелуй.

Чувствовала его.

Снова зазвучала музыка. До слуха донесся людской гомон. Чей-то смех. Хлопки маленьких фейерверков. Мир ожил, забурлил, ночь продолжила свой ход, фонарики в небе полетели дальше ввысь.

Кайсин открыла глаза и увидела Лю.

Его лицо было совсем рядом. Он улыбался, и она улыбнулась в ответ. Сердце словно растворилось в воздухе, и его место занял огонек, который останется там навсегда. За спиной выросли крылья, и Кайсин была готова взлететь, оставить все беды и невзгоды далеко позади и лететь, лететь, вслед за фонариками, вслед за луной.

– Птичка.

– Ох, Лю, – Кайсин бросилась в его объятия и прижалась к груди юноши. – Как же… как же это прекрасно.

Он медленно гладил девушку по спине, уткнувшись носом в ее волосы, и размеренно дышал. Но сердце его билось быстро, как и прежде. Лю ничего не ответил. Кайсин понимала его без слов. Случилось нечто чудесное, и объяснять что-либо не требовалось.

Однако время шло, и Лю наконец заговорил:

– Все будет хорошо, Кай. Больше никто не обидит тебя. Я никому не позволю. Все будет хорошо.

– Все будет… – медленно повторила Кайсин, но мысли ее на миг вернулись домой, в темную комнату, где ждало то, чего она не хотела, но не могла от этого отказаться.

– У меня для тебя кое-что есть, – вдруг сказал Лю.

Он выпустил ее из своих объятий, и Кайсин мигом почувствовала себя обнаженной и незащищенной. Зябкий ветер с моря становился сильнее. Девушка поднесла ладони к догорающим свечам, чтобы хоть немного согреться, пока Лю что-то искал среди старых ящиков в углу террасы.

Лю вернулся с продолговатым округлым предметом в руках. Зеркало. Искусно сделанное, оно выглядело дороже всего, что Кайсин видела раньше. Зеркальный диск мерцал лунным светом, а нефритовая ручка и оправа в форме дракона, будто живые, струились под пальцами. Девушка удивленно приняла подарок и посмотрела на отражение. На мгновение Кайсин не узнала себя: она отвыкла видеть собственное лицо умиротворенным и спокойным. Оно было радостным и даже счастливым. Девушка невольно улыбнулась и перевернула зеркало, чтобы рассмотреть с обратной стороны, но обнаружила лишь клубящуюся тьму в отражении.

– Что это? – недоумевала Кайсин. – Почему тут ничего нет?

– Подожди немного, – ответил тот. – Я тоже не сразу увидел.

– Увидел что? – Девушка склонилась над темным отражением и сначала не могла разобрать ничего, кроме странной дымки. Но вскоре та развеялась, стала плотной, обрела черты человеческого лица. – Там… там кто-то есть!

– Да. Я увидел тебя, птичка, – радостно заявил Лю. – Я не знаю почему, но эта темная часть показала мне тебя. Представляешь?

Кайсин снова присмотрелась к отражению и различила в нем облик Лю. Он был закутан в сероватый туман, но улыбался, совсем как сейчас. Девушка охнула и от неожиданности чуть не выронила зеркало.

– Как такое возможно? Где ты нашел его? Украл?

Лю на миг растерялся и виновато потупил глаза.

– Не украл. Честно. Мы с Жу Пенем нашли его в странном месте под городом. Ну, в том тоннеле, про который мы рассказывали. Я захотел его подарить тебе, чтобы… чтобы у тебя было хоть что-то от меня… Прости, если расстроил…

Кайсин резко встала и подошла к юноше.

– Это самый чудесный подарок, – сказала она, взяв Лю за руку. – Теперь я смогу видеть тебя, где бы ты ни был. Спасибо.

Отринув последние сомнения, она приникла к его губам. И даже холодный ветер поутих, решив обойти их стороной, будто понимая, как хрупка первая настоящая и чистая любовь.

Долг превыше всего

– Кажется, никого.

– Помоги, Малыш.

Лю присел под стеной и сложил ладони. Жу Пень бухнулся напротив, чтобы помочь Кайсин забраться. Карабкаясь по друзьям, как по скалам, девушка встала на плечи Малыша и ухватилась за веревку. Благо до крыши было невысоко. Здоровяк осторожно распрямился и поднял ее. Кайсин покачнулась, но устояла и полезла вверх. Когда она справилась, Лю присоединился к ней.

– Ну, это… мне тут подождать? – послышался голос Жу Пеня.

– Да, – шепнул Лю с высоты. – Я провожу Кай до комнаты и быстро вернусь.

– Не попадись, братец, ой-ей.

– Ты же знаешь, что я осторожен.

– Знаю, – махнул рукой Малыш. – Потому и боюсь.

Когда друг отбежал в тень и спрятался среди кустарников, Лю обернулся к девушке.

– Готова, птичка? – спросил он.

Кайсин сидела на краю крыши, рассматривая погруженный в предрассветный мрак сад. Ее родной дом все больше напоминал захваченный город. Тут и там мелькали огоньки фонарей: солдаты по-прежнему патрулировали поместье, но, кажется, никто так и не заметил ее побега. Все было тихо. Скоро взойдет солнце. Небо над горами окрасилось в темно-лиловые и сизые тона. Если Кайсин хотела успеть вернуться в свои покои незамеченной, нужно было торопиться.

– Ты уверен, что тебе стоит идти? – прошептала она с тревогой. – Я смогу дойти сама. А если и попадусь, мне никто ничего не сделает.

– Я должен тебя проводить, – заявил юноша. – Мне нужно быть уверенным, что, ну… что у тебя все хорошо.

– Все хорошо, Лю, – улыбнулась Кайсин, погладив его по щеке. – Так хорошо мне еще никогда не было. Спасибо тебе.

Она приблизилась и наградила его долгим поцелуем. Прошло немало времени, прежде чем они отстранились друг от друга, смущенные и радостные. Неподалеку прошла пара стражников. Кайсин и Лю испуганно пригнулись, чтобы на них не попал свет лампад.

– Духи, – охнула она. – Так нас точно заметят.

– Пойдем отсюда, – улыбнулся Лю.

Он первым спустился на землю и, убедившись, что рядом никого нет, подал знак Кайсин. Та, как заправский скалолаз, уже знакомым путем слезла по выступам на стене, мягко наступила на бочку и спрыгнула в объятия Лю. Коснувшись носками земли и ощутив под ногами хрусткие сосновые иглы, Кайсин не выдержала и снова приникла к губам Лю. Она впервые чувствовала нечто подобное. Оторваться от Лю означало снова вернуться в реальность, снова оказаться в мире, полном бед и невзгод. И только его поцелуи воскрешали в памяти те сны, в которых она была свободна.

В которых не было Тейтамаха и Нефритового мага.

Кайсин задрожала.

«Что я делаю?»

«Зачем?»

Она посмотрела на Лю и увидела в нем человека, чье сердце она совсем скоро разобьет. Стоит ему узнать судьбу, что ждет Кайсин, он наверняка ее возненавидит. Не захочет больше видеть! Пожалеет о том, что вообще знает ее.

«Я не могу так поступить с ним…»

– Что с тобой, птичка?

Голос Лю доносился, словно из-под воды. Сегодняшний сон не был просто сном. Тени клубились вокруг нее. Еще немного, и они заберут Кайсин. Поглотят без остатка. Вырвут ее когтистыми лапами из теплых объятий.

– Я… – Она не решилась рассказать ему обо всем. Не здесь. – Давай поспешим.

– Конечно. – Не подозревавший ни о чем Лю кивнул и взял ее за руку. – Пойдем.

Пригнувшись, они нырнули под заросли камелий, короткими перебежками преодолели половину сада и спрятались у широкой аллеи среди цветочной клумбы.

– Мои магнолии, – тихо сказала Кайсин, погладив кончиками пальцев толстые стебли. – Никогда бы не подумала, что вырастила цветы для того, чтобы потом прятаться среди них.

Лю с упоением понюхал один из бутонов и закатил глаза.

– Они прекрасны, – шепнул он.

– Ночью они пахнут не так сильно, как днем, – прыснула Кайсин. – Выдумщик!

– Да нет же, пахнут-пахнут. – Лю едва не рассмеялся и быстро закрыл себе рот тыльной стороной ладони.

Рядом раздались шаги, и послышался лязг стальных сочленений брони. Мимо клумбы проследовала тройка солдат, один из которых был облачен в простые темные одежды. Он напоминал ту загадочную фигуру, которую они видели чуть раньше, перед побегом. Солдаты остановились неподалеку, и один из них, молодой парень в синей стальной кирасе с гербом Мао в виде птицы на груди, заговорил:

– Пока все спокойно.

– С приездом магистра, – с издевкой в голосе сказал второй воин в черных кожаных доспехах Нефритового легиона и конусовидной шляпе с широкими полосами, – все изменится. О-очень сильно.

– Лучше не открывай свой рот без причины, – шикнул тот, что носил темные одежды.

– Вот еще, слушать какого-то шаньди́, – фыркнул воин из легиона и направился дальше по аллее. – Займись лучше делом и обыщи очередной темный угол, ха!

– О чем он? – всполошился солдат Мао. – Что значит «изменится»?

– Ни о чем, – отмахнулся воин в темных одеждах. – Иди, патрулируй.

Когда стражники ушли вглубь сада, Лю и Кайсин облегченно выдохнули и быстро покинули укрытие. Добежав до построек, по которым можно было взобраться на козырек крыши главного дома, они остановились перевести дух и присели в тени.

– Интересно, о чем они говорили? – почесал макушку Лю. – И кто такой шаньди?

– Это разведчик. Шпик, – объяснила Кайсин. – Их используют для тайной слежки и добычи информации о противнике. Ох, это очень плохо.

– Почему?

– Во всей Империи только самому Императору разрешено обучать и использовать шаньди. Если один из них сейчас здесь… – Кайсин схватилась за голову. – Не нравится мне это. Нужно срочно поговорить с Си Фенгом.

– Ты столько всего знаешь, – охнул Лю и посмотрел на нее удивленным взглядом.

– Я изучала военное искусство несколько последних лет. Совсем скоро, в день Сячжи, все преподаватели, которые обучали меня с самого детства, соберутся здесь, чтобы проверить мои знания.

– И если ты пройдешь проверку?

– Меня признают совершеннолетней и… – Кайсин вдруг запнулась.

Ей тяжело было сказать следующие слова. Но выбора не оставалось. Будет лучше, если Лю все узнает от нее.

Было бы лучше. Если бы она решилась сказать всю правду. Но Кайсин не смогла остаться честной до конца.

– Птичка? Что будет потом?

– Потом… меня… я… – Она прокашлялась и взяла себя в руки. – Потом я буду готова к бракосочетанию. Мне найдут мужа.

– О… – Лю опешил и прислонился к стене дома. – Ох.

Он взъерошил пятерней волосы и посмотрел на полное звезд небо. Прекрасная ночь заканчивалась на грустной ноте. Кайсин ощущала себя предательницей, хотя ничего не сделала.

– Прости…

– Да ну что ты, птичка, – улыбнулся Лю, но его глаза говорили о том, что ему совсем невесело. В предрассветном сумраке Кайсин различила настоящую скорбь в его взгляде. Она и сама чувствовала себя точно так же. Он подал ей руку со словами: – Пойдем, пока солнце не встало.

– Да. Пойдем. – Кивнула Кайсин, проглотив горький ком, подступивший к горлу.

Они поднялись по наклонной стене на крышу дома и прокрались по козырьку к покоям Кайсин. Сетка от насекомых на ее окне была открыта настежь. Внутрь наверняка забралось полчище комаров и сверчков. В другой раз Кайсин не рискнула бы заходить, но сейчас она не могла думать ни о чем, кроме разговора с Лю. Кайсин не хотела отпускать его вот так, без объяснений.

Без правды.

– Ты не зайдешь, Лю? – спросила она перед окном.

– Конечно, если ты хочешь, птичка. – Расстроенный голос Лю просто убивал ее. Кайсин почувствовала, как обливается кровью ее сердце.

– Прошу тебя, – взмолилась девушка. – Не надо так. Мне нужно о многом тебе рассказать.

– Хорошо, только… – Лю достал из сумки зеркало. – Возьми его, чтобы не забыть.

Кайсин приняла подарок и пробралась в комнату. Здесь царила кромешная тьма. Повисшее безмолвие нарушал комариный писк. Кажется, зря она позабыла закрыть сетку. Кайсин тихо вздохнула. Позади послышалось копошение – и вот Лю уже стоял рядом. Девушка прошла вглубь комнаты, нащупала край кровати и села, положив зеркало рядом.

– Не хочешь сесть?

– Я пока постою, – ответил Лю, но подошел ближе. – Так, значит, у тебя будет муж.

– Да. – Кайсин изучала носки своих сапожек, но в темноте видела лишь их неясные очертания. – Ты должен понять, Лю. Я из знатного рода. Мой отец – Первый советник Императора. На мне лежит огромная ответственность и долг перед семьей. Я не могу поступиться им даже ради…

– Ради чего, Кай? – Лю не шевелился. Его темный облик казался грозным и озлобленным, а витавшая над ним аура посерела и сжалась, став почти невидимой.

– Ради своих чувств. Чувств, которые ты подарил мне сегодня. – Лю тяжело вздохнул, и Кайсин поспешила продолжить: – У меня в жизни не бывало ничего подобного. И не будет. Я уверена, что не будет, ведь… я… Я не знаю, как правильно называется то, что я чувствую, но мне никого и никогда не удастся полюбить.

– Почему, птичка? – Лю сел на корточки рядом и взял ее за руки. – Почему?

Кайсин не смогла ответить. Она и сама не знала, почему. Наверное, потому, что в ее жизни появился Лю. Наверное, потому, что полюбила его. Она была готова убежать с ним хоть сейчас. Но долг…

Долг превыше всего.

Ради того, чтобы с Лю ничего не случилось, ей придется промолчать. Это было почти как содрать с себя кожу и надеть новую, чужую. Она выполнит то, что ей уготовано. Лю останется цел, как и тысячи жителей, которые получат дождь и хлеб.

Собственное будущее казалось Кайсин настоящим мраком.

В комнате повисло длительное молчание. Кайсин с трудом различала неподвижную фигуру Лю среди тьмы, но его тепло напоминало, что он все еще здесь. Юноша дрожал, будто плакал. Она протянула ладонь и погладила его по волосам.

– А вдруг… – заговорил Лю. – Вдруг твой муж окажется достойным человеком? Достойным твоей любви. Что будет тогда?

– Не окажется, – едва слышно прошептала Кайсин.

– Ты уже знаешь, кто он будет? – догадался юноша.

– Мне еще никто не сообщал, но да. Знаю. Я знаю, кто это.

– Ты скажешь мне?

Кайсин ответила не сразу. Она долго думала, стоит ли говорить, но решила быть честной до конца:

– Шень Ен. Нефритовый маг.

Лю резко вздрогнул. Девушка понимала его удивление. Все это походило на мрачную сказку. Ту, у которой нет счастливого конца. В которой побеждает зло и не остается надежды что-то исправить. О могуществе Нефритового мага ходили легенды. И если Кайсин и правда обещана ему, уже никто не сможет этого исправить.

Девушка продолжала гладить Лю по голове, понимая, что не в силах дать ему что-то большее. Она снова стала птицей в клетке. Птицей, которую продадут новому хозяину ради общего блага.

– Таков мой долг, – сказала она. – Прости меня.

– Ты не должна просить прощения, – воспротивился Лю. – Нет. Я замечтался. Мне не стоило все это начинать. Простить меня должна ты.

– Не говори так, Лю…

– Нет. Нет, – отрезал юноша. – Я, может, и простой воришка. Но слово свое держу. Пока у меня есть возможность, пока дышу, пока могу видеть тебя хоть изредка, то буду защищать от любых бед. Когда… когда у тебя начнется новая жизнь, я исчезну, но до тех пор буду рядом, птичка.

Не сдержавшись, Кайсин потянула Лю к себе и приникла к его губам.

Один-единственный последний раз.

Их поцелуй был сродни глотку жизни. Живительный, успокаивающий. С соленым привкусом. Она заплакала. Не вытерпел и Лю. Слезы стекали по их щекам, смешивались и опадали на пол, а они продолжали обнимать друг друга, будто в последний раз. Кайсин боялась отпустить его. Боялась, что, стоит ослабить объятия, и он растворится во тьме. Их сердца быстро бились, в такт, громко, словно гонг на городской площади, и весь мир вновь замер. Лю на миг отстранился, но только чтобы поцеловать ее в нос, в щеки, в лоб.

Оба быстро разгорячились. Он опустился ниже и осы́пал ее шею поцелуями. Его губы были повсюду. Лю целовал каждый дюйм ее кожи, каждую родинку на плечах. Он опускался все ниже и ниже, и Кайсин не могла противиться. И не хотела.

Она хотела большего.

Как и Лю.

Все это неправильно. Все не так. Она слишком приблизилась к черте, которую нельзя переходить. Всего одно мгновение, сладостное и желанное мгновение – и рухнет целый мир.

Она подведет всех, кто надеялся на нее. Она подведет и самого Лю. Он будет обречен на страшную участь. Его найдут. Не будет ни суда, ни разбирательств. Империю ждут бедствия, а его только смерть…

Почти запищав от муки, Кайсин остановила Лю.

– Я не могу…

Он хотел что-то сказать, когда громкие хлопки и смех огласили темную комнату.

Здесь был кто-то еще.

Осколки зеркала

Кайсин не сразу поняла, что происходит. Она распахнула глаза и попыталась оглядеться, но не увидела ничего, кроме тьмы. Кто-то продолжал хлопать в ладоши. Громко, но медленно и даже вяло. Так аплодируют актерам, которые плохо выступили на сцене. Солнце начинало всходить, но его света не хватало. Небо стремительно серело, и невдалеке раздался гром. Лю тоже услышал странный шум. Он резко развернулся, закрыв Кайсин собой, и начал всматриваться в глубокие тени.

– Кто здесь? – пискнула девушка, скованная страхом.

– Как же это отвратительно, – донесся низкий бархатный голос из дальнего угла покоев.

Кровь отхлынула от лица Кайсин.

Все кончено. Их поймали. И не кто-нибудь, а сам Тейтамах. Евнух все это время был здесь. Он видел все. Он слышал каждое слово.

Она всех подвела…

– Птичка, – Тейтамах растягивал слова, смаковал каждое, как лакомое блюдо. – Пташка. Наш маленький гордый буревестник. Птичка заплутала, запуталась в силках оборванца…

– Господин… – начала было Кайсин, но ее грубо прервали.

– Заткнись, соплячка! – рявкнул евнух. – Заткнись, пока тебе не дали слово! – он вдруг сбавил тон и тихо проговорил: – Милая, будь так добра, зажги свечу.

Кто-то прошел по комнате. Во тьме послышалось чирканье огнива и кресала. Мелькнули искры, и вот на столике у входа вспыхнул одинокий огонек. Кайсин сдавленно крикнула, увидев в свете свечи Мэйсу. Приемная сестра смотрела отрешенным, невидящим взглядом. Зрелище было пугающим.

– Спасибо, дорогая, – улыбнулся Тейтамах. Он был облачен в привычный темный халат, жабьи щеки все так же свисали с лица, а на идеально выбритой голове танцевали блики от огня. – На чем я остановился? Ах да… птичка выпорхнула из клетки. Я уже начал беспокоиться, что птичка не вернется. Что птичка вкусила вольной жизни и решила остаться с отребьем.

– Что ты сказа… – зарычал Лю, но вдруг схватился за горло.

Комната Кайсин резко утонула в темном тумане. Тошнотворные волны окутали все вокруг, забились в углы, вырвались в окно. У Кайсин сперло дыхание. Она немедля узнала ту самую ауру, какую видела при первой встрече с Тейтамахом. Грозная и пугающая, она устремилась к Лю, подобно прыгнувшей на жертву змее.

Неведомая сила подняла его над землей и сдавила шею. Юноша барахтался, как утопающий, хватался за воздух, извивался, словно змей в огне, а Тейтамах сделал шаг навстречу, высоко подняв перед собой свою трость. Камень, украшавший ее, пылал зеленым огнем. Вся комната озарилась ярким светом, от которого резало глаза. Но Кайсин смотрела и кричала, не в силах предпринять что-либо.

– Нет! Прошу! Отпустите его, господин!

– Как смеешь ты даже дышать в моем присутствии, – прошипел Тейтамах, выплевывая слюну. – Чернь!

Он взмахнул тростью, и Лю пролетел несколько шагов, описав дугу. Юноша ударился головой об стену, рухнул на кровать и обмяк. Зеленый огонь погас, и покои вновь объяли длинные тени.

Евнух быстро успокоился и заговорил обычным тоном:

– Твоя сестра обо всем мне рассказала, птичка. – Он усмехнулся и не спеша пошел вперед. Аура силы поплыла вслед за ним. Воздух трепетал над его головой и плечами, плененный могуществом евнуха. – Об этом твоем дикаре Лю, о вашем «приключении» в городе. Я даже не подозревал, что Первый советник Императора окажется таким тупоголовым бараном! Он отправил тебя одну в город, бедное беззащитное дитя…

– Меня сопровождал верный страж, господин. – Кайсин смиренно села на колени и склонила голову. – Моей жизни ничего не угрожало.

– Эта твоя дурнушка Мэйсу поведала мне иное. Впрочем, неважно. – Евнух с грохотом опустил трость. – Когда я узнал, что тебе до сих пор не рассказали, что тебя ждет, я был в недоумении. Немыслимо. Чем вообще думает твой отец и Император лично? Какой требухой набиты их головы? Прямо сейчас тебя вовсю должны готовить к свадьбе с Нефритовым магом, но вместо этого ты бегаешь со вшивым оборванцем по городу и рискуешь благополучием всей Империи! Такому тебя учили с детства? Зачем же магистру Шень Ену такая бесполезная сволочь, которая не может выполнить простейших указаний? Пожалуй, мне стоит сообщить ему. Ваше жалкое государство не заслужило дождей. Голод выкосит лишних, и тогда вы снова заживете в мире. Но уже без этого ничтожного… Лю. Мне даже мерзко произносить это имя.

– Нет, господин, прошу, – взмолилась Кайсин. – Я сделаю все, что вы скажете. Только отпустите его!

– Все, что скажу, говоришь… Ты сделаешь это в любом случае, глупая птичка. Зачем мне оставлять в живых эту погань?

– Я… я… Я прошу вас! Просите все, что захотите! – только и смогла просипеть Кайсин.

Слезы заливали лицо. Вся комната превратилась в грязное размытое месиво. Она с трудом видела облик Тейтамаха, но ощущала, как исходит от него пугающая сила. Евнух тихо посмеивался, и даже сквозь рыдания Кайсин заметила, как трясутся его щеки. Ей хотелось зарычать, закричать, броситься на ненавистного мучителя, вцепиться ногтями в его глаза, выгнать его из своего дома и забыть про этот кошмар навсегда. Но Тейтамах поднял зачарованную трость, и девушка вконец поникла.

Она рухнула на локти, впилась пальцами в деревянный пол, без конца повторяя:

– Прошу. Прошу. Прошу…

Тейтамах хмыкнул и отвернулся. Он прошелся по комнате и остановился перед Мэйсу.

– Милая моя! – Он провел ладонью по лицу служанки. – Благодарю тебя. Ты сделала все, что требуется, и теперь твоим родителям ничего не угрожает. Я оставлю их в покое.

– Спасибо, мой господин, – низко поклонилась Мэйсу.

– Ступай, повидай родных. Мы с тобой вновь увидимся после Сячжи.

Кайсин поймала взгляд сестры, увидела, как широко раскрыты ее глаза, не то от удивления, не то от ужаса, и услышала скрип входных дверей. Ее охрана, как и должно, стояла в коридоре, но на помощь никто не спешил. Они не смели. Никто не мог ей помочь. Тейтамах был защищен волей Императора и властью Нефритового мага. Сейчас во всем Синем дворце не было ни одной души, кто решился бы заступиться за униженную девушку.

Даже собственный отец, будь он здесь, не шевельнул бы и пальцем.

Тейтамах словно прочел ее мысли:

– Что сказал бы Первый советник, узнай, как низко пала его дочь? – он небрежно взмахнул тростью, и дверь мягко закрылась сама собой. – Ой-ой-ой… какое разочарование. На его месте я был бы безутешен. Подавлен. Уничтожен. Собственное дитя променяло его и всю семью на никчемного бродяжку. Каков позор.

Кайсин молчала, уткнувшись в пол. Да и что она могла сказать? Она чувствовала, что евнух упивается ее мучениями. Наслаждается видом слез, озерцом разливавшимися под ее ладонями.

– Так что же мне сделать с вами…

Тейтамаха прервал шум потасовки из коридора. Кто-то кричал. Что-то с оглушительным стуком упало. Дверь заходила ходуном и в следующий миг вылетела из проема, как невесомая. Внутрь покоев ворвался Си Фенг. Он был в одних штанах с обнаженным мускулистым торсом, усеянным седыми густыми волосами. На его лице застыл свирепый оскал, а в налившихся кровью глазах пылал гнев. Кайсин заметила позади него бездыханные тела солдат.

– Что здесь происходит? – рыкнул он так, что задрожали стены.

Кайсин ужаснулась и поползла прочь, пока не уткнулась в собственную кровать. Лю по-прежнему был без чувств. Девушка вцепилась в его холодную руку и посмотрела на Си Фенга.

Страж пронзал взглядом Тейтамаха, ожидая ответа. Но евнух не спешил объясняться. Он цокнул языком и утомленно вздохнул.

– У Первого советника странный подход к выбору слуг. – Тейтамах покачал головой и всплеснул руками. – Мне даже представить сложно, чтобы какой-то солдатик ворвался в покои к члену Императорской семьи и начал бы задавать вопросы. Да еще и в таком тоне. Уже к утру он лишился бы головы.

Мощная грудь Си Фенга тяжело вздымалась от кипевшей злобы. Сжатые добела кулаки дрожали. Воин был готов броситься на евнуха.

– Не могу сказать, что рад знакомству с тобой, Генерал-Буря, – продолжал Тейтамах. – Ох, что это я? Ты давно не генерал. Ты даже не воин Империи. Просто жалкий телохранитель безмозглой девчонки. Твои славные деньки давно позади, Генерал-Буря. Но и с такой простейшей работой ты не смог справиться. Зачем Первый советник тебя вообще держит? Вместо шута? Или для утех? – евнух на мгновение замолк, улыбнулся, а потом закричал, срываясь на визг: – Под твоим носом эта убогая соплячка убегает в город вместе с каким-то сбродом! Из-за твоей оплошности едва не рухнули многолетние усилия магистра Шень Ена и Императора! Ты хоть представляешь, что случилось бы, не вмешайся я?

Услышав слова Тейтамаха, Си Фенг осунулся. Его пыл резко угас.

– Правильно, – улыбнулся евнух. – А теперь постой в стороне и не мешай мне разбираться с этой несносной девкой и ее несчастным ухажером.

Си Фенг перевел взгляд на кровать и сдавленно охнул, увидев юношу:

– Это же Лю…

– Вижу, вы и правда знакомы. Кто бы сомневался.

– Что…

– Молчать! Слуги должны молчать, когда говорит господин.

Дождавшись, когда воитель успокоится, Тейтамах развернулся и посмотрел на Лю. Тот вдруг пошевелился. Он закряхтел, изогнулся и стиснул ладонь Кайсин.

– Лю…

– Кай…

– Довольно. Пора преподать тебе последний урок.

Лю внезапно сжался в комок и спрыгнул с кровати. Мелькнуло что-то яркое. Короткая вспышка расчертила воздух и врезалась в Тейтамаха. Тот взревел от боли и схватился за лицо. На пол брызнула кровь. Когда Кайсин опомнилась, она увидела осколки зеркала. Оно развалилось на несколько частей. Голова нефритового дракона от оправы прокатилась по полу и остановилась у ее ног.

– Грязное отребье!

Лю рванул к окну, но вновь был остановлен невидимой силой. Его подняло над полом и развернуло к евнуху. Тейтамах отнял ладонь от длинной раны, что пересекала его лицо наискось, взмахнул пылающей тростью, и юноша поплыл по воздуху к нему навстречу.

– Молю, господин! – взвыла Кайсин.

Захлебываясь слезами, она попыталась помешать обидчику и бросилась к нему. Чьи-то сильные руки вдруг оттащили ее в сторону, усадили на кровать и не дали вырваться из хватки. Кайсин увидела над собой лицо Си Фенга. Он крепко обнимал ее, что-то шептал, просил успокоиться, но она не слышала. Она с ужасом взирала, как Лю медленно приближается к лысому изуверу.

– …нам нельзя вмешиваться, Кай. Нам нельзя…

– Нет! Отпусти! Мы не можем его так бросить…

– Нельзя, Кай. Иначе нас ждет та же судьба. Не смотри…

Тейтамах стер набежавшую на глаза кровь и приблизился на шаг. Под ногами захрустели осколки зеркала. Он на миг опустил взгляд и вдруг вскрикнул. Зеленый свет, освещавший комнату, исчез. Посох выпал из его рук, а вместе с ним на пол рухнул и Лю. Кайсин вырвалась из объятий Си Фенга и бросилась к юноше. Тот еле шевелился и слепо хлопал глазами.

– Лю! Лю! – рыдала Кайсин, пытаясь привести его в чувство. – Вставай, Лю!

– Нет. Нет-нет-нет… НЕТ!

Девушка обернулась на крики и увидела сидевшего на коленях Тейтамаха, державшего в руках осколки зеркала.

– Не может быть… – Евнух лихорадочно метался взглядом между зеркалом и Лю. – Где… где ты взял его? Где ты взял его, чернь?

Лю слабо пошевелился. Кайсин изо всех сил пыталась его поднять, но он был слишком тяжел.

– Беги, Лю, беги, – шептала она.

– Кай…

– Ты хоть знаешь, что ты наделал, грязный оборванец? Ты… ты разбил его! Разбил компас У-Синь! Вонючая вшивая шавка! – Он схватил трость, подскочил на ноги и вновь призвал силу.

Лю рывком подбросило в воздух. На этот раз Тейтамах не церемонился. Он подтянул Лю к себе, сорвал с него одежду и поднес осколок к его сердцу.

– Говори! Где ты взял зеркало? – Не дождавшись ответа, он затряс тростью.

Кайсин увидела зеленую вспышку, а затем почувствовала, как воздух вокруг нее уплотнился. Незримая гигантская пятерня заключила ее в кольцо и оторвала от пола. На миг все вокруг превратилось в размытое пятно, а когда Кайсин опомнилась, она уже висела рядом с Лю, подобно кукле-марионетке.

К ее горлу прикоснулось что-то холодное и острое.

– Отвечай, или я перережу ей глотку! – раздался голос Тейтамаха.

Послышался звериный рык. Огромная тень Си Фенга накинулась на евнуха, но тот просто отмахнулся от него, как от комара. Телохранителя отбросило в сторону и пригвоздило к стене. Си Фенг рычал, плевался, пытался вырваться из незримых пут, но чем сильнее сопротивлялся, тем туже они затягивались.

– Я не ждал ничего иного от такого дикаря, как Генерал-Буря. – Он перевел взгляд на Лю и повторил вопрос: – Где ты взял зеркало? Ответь, если не хочешь лишиться своей подружки.

С этими словами Тейтамах надавил острием осколка на кожу Кайсин. Она почувствовала, как по шее потекла капля крови, и запищала от резкой боли.

– Я скажу! Скажу, – вдруг выкрикнул Лю. – Не трогай ее.

– Умница, – кивнул Тейтамах. – Я жду.

Кайсин беспомощно свисала на невидимых нитях, слушая рассказ Лю о его злоключениях в подземельях под городом. Он ни разу не упомянул имени Жу Пеня, чему девушка была только рада. Ни Малыш, ни Лю не должны были быть втянуты в это безумие. Кайсин корила себя за то, что не настояла на своем и позволила проводить ее до покоев. Она допустила все это. Она виновата. И сейчас, смотря, как он висит рядом, скованный злой волей ненавистного обидчика, могла лишь рыдать и ждать судьбы, которую им уготовят.

Никто не придет на помощь.

Просто некому.

– Так, значит, это по твоей милости была разрушена усыпальница Прародителей… – Тейтамах задумчиво поглаживал пальцы. Его гнев, кажется, утих. – Ты спутал нам все планы. Уже только за это тебя стоило бы убить. Прямо здесь.

Он нахмурился, отчего его щеки сползли на воротник, и начал мерить комнату шагами. Пленники все так же висели в воздухе, вынужденные слушать его размышления.

– Столько лет потрачено впустую. Придется начинать все сначала. Десятки лет… Какой позор. Нас опередил грязный оборванец. Хозяин будет недоволен. Кому-то придется ответить. Но все это потом. Потом… – Тейтамах резко остановился и повернулся к Кайсин. – Ты! Ты же видишь силу, что окружает меня? Да… Видишь. Ты еще послужишь мне и магистру Шень Ену. О да, еще не все потеряно, если только… Он ведь не касался тебя? Этот грязный червь не трогал тебя там?

Девушка затрепыхалась и попыталась что-то сказать, но получилось лишь промычать. Евнух приблизился к ее лицу и шумно втянул воздух носом.

– Нет, ты цела. Чудно. Славно. Ты будешь делать в точности все, что велю тебе я или мой господин, взамен эта падаль останется жива. Ты поняла?

Кайсин усердно закивала. От осознания того, что может спасти Лю, на глазах навернулись слезы. На миг радость проникла в трепещущую душу, но затем Тейтамах заговорил снова:

– Прекрасно. Но все же осторожность не повредит. Чтобы ты не передумала, я оставлю этому сопляку подарок.

С этими словами он наклонился и поднял крупный осколок зеркала. Оценив его взглядом, евнух обмакнул острый кончик в ране на шее Кайсин, резко замахнулся и вонзил его в сердце Лю. Юноша закричал, но Тейтамах продолжал погружать осколок все глубже и глубже. На его руку брызнули потоки крови. Она водопадом струилась по животу Лю, стекала по одежде и присоединялась к лужицам слез на полу. Кайсин смотрела, округлив глаза от ужаса. Она не понимала, что происходит. У нее уже не осталось сил о чем-то думать. Мир покачнулся, и она наверняка упала бы, не будь невидимых пут.

Наконец евнух остановился, что-то пробормотал и стукнул тростью. Зеленый камень в навершии ярко вспыхнул.

– Вот и все, – улыбнулся Тейтамах. Он надломил зеркало, оставив острие глубоко внутри раны. Ее края быстро стянулись, но кровь до сих пор не унималась. – Лучше бы он умер, птичка. Его ждет судьба много хуже. И все благодаря тебе.

– Что вы сделали? – всхлипнула Кайсин.

Узы ослабели, и девушка мягко опустилась на забрызганный пол.

– Твой дружок лишил моего господина важной вещи. За это ему придется стать твоим жалким отражением. – Тейтамах убрал трость, и сила, что держала Лю и Си Фенга, испарилась. Он грубо сунул остатки зеркала в руки девушки. – Помни о нашем уговоре. Он будет жить, пока ты подчиняешься. Стоит тебе ослушаться, и осколок в сердце закончит его никчемную жизнь.

– А что с Си Фенгом… – промямлила Кайсин, из последних сил подползая к Лю.

– Он посмел поднять руку на господина. Ты и сама знаешь, что его ждет, птичка, – тихо сказал Тейтамах и направился к выходу из комнаты. – Мои люди унесут эту падаль туда, где ей самое место. Приведи себя в порядок. К ужину я хочу видеть тебя во всей красе.

Тейтамах перешагнул через поваленную дверь и поверженных стражников и вышел прочь. За окном уже рассвело. В саду ожили птицы. Сойки громко щебетали песни, сновали по деревьям, радуясь восходу. Где-то прокричала дзюкайская мартышка. Послышался шорох крыльев недовольной совы.

И только в темной комнате, в свете догорающей свечи, свернувшись калачиком посреди лужи крови, лежал юный буревестник, сжимая в руках замызганный осколок зеркала.

Эпилог

Ши-Фу сидел на огромном камне на вершине холма, сложив под себя ноги. Он наслаждался видами ночного неба, усыпанного гирляндами звезд. Это была безлунная ночь. Тихая. Спокойная. Не было слышно ни ветра, ни ночных животных.

Только бормотание самого монаха нарушало безмолвие.

– …не позавидуешь тебе. Но и ты, конечно, хорош. Знал ведь, на что идешь? Или нет? Наверное, нет. Поспешил я тогда тебя в мудрецы записать. Ты глуп. Или смел? По сути, это два конца одного копья. Одно острое, а второе, хе-хе, тупое. Прямо как ты, юный Ляо.

– Я – Лю.

– А ведь я так и сказал. Ну и долго ты будешь тут рассиживаться?

– А куда мне идти?

Ши-Фу окинул взглядом бескрайние просторы полей, что окружали холм, и озадаченно поскреб седую бородку.

– Действительно, идти-то совсем некуда. Но все же вставай, Лю. Пора тебе убираться отсюда, дружок. Ты ведь помнишь, что я тебе сказал в прошлый раз?

– Что-то про то, что мы встретимся с вами совсем другими людьми… какой-то бред.

– Ой-ей. Глуп, туп, неотесан и груб. Одна морока с тобой. Вставай, Лю.

– Что?

– Очнись!

– Я не понимаю…

– Очнись!

Лю резко распахнул глаза. Он с воплем вдохнул холодный воздух и задрожал. Грудь горела огнем. Легкие резало острой болью. Он попробовал сесть, но ослепительная молния лишила его сил, и он со стуком упал обратно на влажный липкий пол.

– Ты слышишь меня, Лю?

Чье-то лицо нависло над ним. Суровое. Утомленное. Покрытое длинной седоватой щетиной. Лю знал, кто это. Лицо было знакомо ему.

– Си Фенг? Что случилось?

– Ты помнишь что-нибудь? – спросил мужчина.

Вереница воспоминаний, похожая на загустевший вареный рис, медленно разгонялась и вдруг понеслась безудержным галопом. Фейерверки, город, драка, поцелуй, зеркало, Кайсин.

– Кайсин!

Он подорвался и резко сел, о чем немедленно пожалел. Из узкой ранки на груди хлынула струйка крови. Лю поспешил зажать ее рукой. Внутри что-то было. Он чувствовал, как нечто чужое со звериным напором вгрызается в плоть, пытаясь пронзить его насквозь.

– Нет… Кайсин. Где она?

– Спит, – послышался ответ Си Фенга. – Я положил ее на кровать.

Лю огляделся и понял, что до сих пор находится в ее покоях. Комната была разрушена и напоминала место жаркой битвы. Или, скорее, бойни. Кровь была повсюду. И Лю догадывался, кому она принадлежит.

– Как ты себя чувствуешь? – вновь заговорил Си Фенг.

– Не знаю… – Лю и правда не знал, что ответить. Все тело разрывалось на части от приливающей боли.

Он медленно обернулся к ложу и увидел Кайсин. Она забылась тревожным сном, подрагивала и вскрикивала. Лю понял, что она видит не сон. Девушка заново переживает то, что случилось этой ночью.

Собравшись с духом, Лю встал на четвереньки, с трудом контролируя ноги и руки, и пополз к ней.

– Тебе нужно уходить, – сказал Си Фенг.

– Н-нет. – Лю зажмурился от боли, но упорно полз к девушке. – Я должен поговорить с ней.

– Ты должен уйти. Сейчас придут солдаты Тейтамаха. Они схватят нас с тобой, и ты больше никогда ее не увидишь. Беги, пока можешь.

– Сейчас…

Лю был совсем рядом. Он протянул окровавленную ладонь и погладил ее по щеке. Но не почувствовал касания. Только холод. Ледяной, промораживающий насквозь холод. Юноша потряс головой, чтобы привести мысли в порядок, и прикоснулся к Кайсин снова. Его рука прошла сквозь ее волосы и уперлась в шелковое одеяло.

– Что…

Холод усиливался. Кайсин тоже его почувствовала. С криком она проснулась и изумленно посмотрела на Лю.

– Ты жив! – радостно воскликнула Кайсин.

Она бросилась ему на шею, и Лю распахнул объятия, чтобы прижать ее к себе. Но он почувствовал только холод.

С глухим стуком и стоном Кайсин рухнула на пол за спиной у Лю. Встревоженный Си Фенг подбежал к подопечной и помог ей подняться на ноги. Девушка вцепилась в защитника и вытерла брызнувшие от боли слезы.

– Я не понимаю… – просипела Кайсин.

Лю протянул ей руку. Она протянула в ответ. Их пальцы были так близко. Еще мгновение – и они коснутся. Но вместо теплоты оба почувствовали только смертельный мороз. Их ладони прошли сквозь друг друга, как сквозь воду. Сквозь воздух.

Словно их и не существовало.

Словно они были призраками.

Духами.

Отражениями…

– Нет…

Лю не верил. Он не понимал. Как такое возможно?

Зарычав, он бросился вперед, чтобы обнять Кайсин, но его руки прошли сквозь нее, как сквозь ледяную воду.

– Что он сделал с нами? – Лю быстро задышал и схватился за рану.

Боль пронзила его, сковала и сжала в тиски. На глаза опустилась темная пелена, и прошло немало времени, прежде чем муки отступили. Лю попятился, оскользнулся, устоял на ногах и в панике заметался.

– Что он сделал?

Кайсин молчала. Ее влажные покрасневшие глаза поблекли. Губы дрожали. Она прижала руки к груди, всхлипывала. Но молчала.

Си Фенг, стоя за ее спиной, покачал головой и жестом указал в сторону окна:

– Ты должен уйти, Лю.

– Я не могу! Я не прощу себя, если оставлю ее…

– Не ради себя. Ради нее! Если они тебя схватят, навсегда превратят в игрушку, чтобы мучить Кайсин. Уходи!

– Не могу… – Он протянул ладонь, и Кайсин ответила тем же.

И пальцы снова скользнули сквозь друг друга. Девушка не выдержала и отвернулась, разрыдавшись. Она больше не проронила ни слова.

– Ты должен знать, Си Фенг, – воскликнул Лю. – Духи, почему я не мог увидеть тебя раньше! Они что-то затевают! Я был там, в подземельях. Что-то случится на празднике…

– Беги! – рявкнул воитель. Из коридора послышался топот множества ног. Солдаты уже спешили сюда. Их черные доспехи виднелись сквозь оставшиеся куски дверей. – Беги!

– Кай…

– Лю…

Они посмотрели друг другу в глаза. Крики преследователей были уже рядом. Боль в груди разрывала на куски, затмевала все прочие чувства. Где-то на краю сознания ярко полыхала мысль о том, что нужно бежать. Но он не мог. Рука Кайсин попыталась коснуться его плеча последний раз.

Но оба почувствовали лишь холод.

– Кай… – прошептал Лю и выпрыгнул в окно.

Она бросилась за ним и наполовину вылезла наружу. Он слышал ее крики вперемежку с рыданиями, но не обернулся.

Слезы застилали глаза.

Холод был повсюду.

Боль резала сердце.

Еще ночью они были одним целым.

А утром стали лишь отражениями в разбитом зеркале…

От автора

Спасибо всем, кто прочел эту книгу!

Приключения Кайсин, Лю и их друзей и недругов только начинаются. Уже совсем скоро вместе с героями книги мы узнаем цену настоящей дружбы и верности, а также ощутим боль от предательства и обмана. Нас ждет долгий путь через обширную Империю Цао, по лесам, горам, рисовым террасам, полям и лугам…

Вместе мы пройдемся по пустыням и заснеженным пустошам, спустимся в глубокие пещеры и вознесемся до самых вершин этого мира!

Но все это позже.

Сейчас же я хочу пожелать вам, друзья, сил и терпения в это непростое время. И обязательно стоит поблагодарить тех людей, тех замечательных девушек, которые помогали мне оживить мир этой книги, наполнить его красками… и любовью.

Спасибо дорогой Любови Мельниковой, редактору, который нужен этому миру!

Наталья Орехова, Катерина Спиридонова, Елизавета Пикина, Анна «Микрокабанчик» Секунова, Анна Гордиенко, Лина Гребенцова, Инна Бережная, спасибо вам! Без вас у меня ничего бы не получилось.

Отдельное спасибо моей дорогой подруге Насте Небоженко за то, что всегда рядом, хоть и живет за тридевять земель!

Берегите себя, друзья.

И помните…

Темней всего перед рассветом.

Ваш Том Белл

Присоединяйтесь к обсуждению творчества Тома Белла и следите за новостями по следующим ссылкам:

Телеграм: https://t.me/tombell23

ВКонтакте: https://vk.com/tombell23

Примечания

1

Имена в книге построены следующим образом: в полном имени сначала пишется фамилия, затем – личное имя.

Content

Том Белл
Дракон и Буревестник. Осколки зеркала
Том 1

Глоссарий

Пролог

Родные трущобы

Встреча с отцом

Вино и драконы

Рынок Лояна

Некому остановить безумцев

Путь до дома

Девушка, лежащая головой на его коленях

Ночной гость

Евнух

Защитники Лояна

Зеркало

Как всегда, недовольна

Сяо Сячжи

Фейерверки

Долг превыше всего

Осколки зеркала

Эпилог

От автора

Примечания