Баккаларио Пьердоменико, Алессандро Гатти

Синий. Сапфировая загадка

© Уварова О., перевод, 2020

© Издательство АСТ, 2020

* * *

«Что такое интрига?» – спросите вы. Для большинства это нечто пугающее и запутанное. Для меня же интрига – как отличный завтрак!

Анри Беньямин Интригио, СЕМЕЙНЫЕ МЕМУАРЫ

Том 2 – из неопубликованного

1. К чему такая таинственность?

Лёгкий туман окутывал каналы Амстердама. Солнце сузилось до размеров булавочной головки, и по Амстелу, главной водной артерии города, лениво передвигались редкие лодки с отдыхающими.

Всё вокруг казалось спокойным, как обычно, за исключением одной детали: небольшой рыбацкий катерок с бело-синим килем медленно двигался в сторону центра.

Для воскресного утра это было довольно странно.

Старый мотор катерка ворчал, и стоявший у руля рыбак, крепкий бородатый мужичок, выпускал из трубки облачка дыма, расползавшиеся завитками и таявшие в лёгком тумане ранней осени. Рыбак крепко держал штурвал и всматривался в ряд зданий на левом берегу, явно выискивая какой-то определённый дом. Когда катер вынырнул из-под очередного моста, моряк, похоже, нашёл то, что искал.

Он направил катер к маленькому старому причалу, мягко заглушил мотор, бросил конец и ступил на потемневшие от времени доски. Закрепив конец на тумбе, он поднялся по ступеням на набережную и подошёл к дому, на фасаде которого красовалась латунная табличка с номером «121». На улице было всё так же пустынно, и никто не мог заметить волнение рыбака.

На доме не было ни имени жильцов, ни звонка, но для бородатого посетителя это не имело значения. Его взгляд привлекли две щели для писем на двери: левая, окрашенная в тот же тёмно-зелёный тон, что и сама дверь, была почти незаметна, правая же, лимонно-жёлтая, выделялась на фоне двери.

Наконец мужчина едва заметно улыбнулся, поднялся по четырём ступеням на крыльцо и сунул руку за пазуху тяжёлого рыбацкого плаща.

– УОООУОООУООО!!!

Пронзительный, леденящий душу вопль исходил из окна на втором этаже.

Незнакомец застыл как вкопанный с рукой за пазухой. На лбу блеснули капельки пота. Что это был за жуткий звук? Сирена? Сигнализация?

«Нет», – с усилием сглотнув, сказал он себе.

Звук отдалённо напоминал человеческий голос.

Рыбак выждал несколько мгновений и наконец решился. Из внутреннего кармана плаща он достал жёлтый конверт и опустил его в щель того же цвета. Услышал, как конверт глухо стукнулся о металл ящика.

Вот и всё.

* * *

За стеной дома подвижный, худощавый мужчина в безупречной серой ливрее застыл с щёткой для пыли в руке, повернувшись ухом к двери.

Это был дворецкий – несравненный Тибо, которого беспокоил вопрос: было ли то, что он только что услышал, типичным звуком падающего в почтовый ящик конверта. Он не мог сказать точно, потому что его уши, как и уши других обитателей дома № 121, уже более часа испытывали на себе мучительное воздействие голосовых связок юной Имоджен Интригио, занимавшейся пением на втором этаже семейной резиденции. Шестнадцатилетняя Имоджен решила принять участие в конкурсе талантов. Тибо её вокальные упражнения очень напоминали стоны подстреленного лося. Но, не считая себя знатоком лёгкой музыки[1] и не подстрелив в своей жизни ни одного лося, дворецкий счёл за лучшее подойти к входной двери и проверить своё предположение по поводу недавнего шороха.

А-ха!

Как и всегда, предчувствие не обмануло Тибо: зелёный ящик – тот, что служил для обычной почты, – был пуст. Что неудивительно, ведь сегодня было воскресенье. Зато в жёлтом лежал конверт.

Один из тех конвертов.

Как только синьор Тибо увидел конверт, в глазах у него заплясали искорки. Получение жёлтого конверта было в этом доме целым событием. И тот факт, что с последней доставки жёлтой почты прошло немало времени, делал это событие ещё более значительным.

Дворецкий положил щётку для пыли у входа, с неожиданным для человека его возраста проворством устремился в конец коридора к двери и легонько, но решительно постучал в неё.

– Да… Войдите! – послышался весёлый и несколько рассеянный голос Ласло Интригио – «главы семейства», как его с изрядной долей иронии называла супруга.

Тибо заглянул в кабинет.

Ласло, элегантный светлоглазый мужчина с каштановыми волосами, острым подбородком и усиками искателя приключений прошлых времён, увлечённо смотрел в монитор.

– А, Тибо, можешь подождать минутку?

– Откровенно говоря, синьор Интригио…

– Я играю в шашки с кузеном Малькольмом из Эдинбурга. – Ласло Интригио на секунду оторвал взгляд от экрана компьютера и улыбнулся. – Его превосходная игра вызывала у меня, мягко говоря, недоумение! – объяснил он, сияя от удовольствия. – Так что я тайком забрался в его компьютер и обнаружил, что он скачал себе в помощники программу, которая диктует ему ходы… Ты представляешь? Старый пройдоха!

– Понимаю, синьор, но…

– И знаешь, что я тогда сделал, Тибо? Я тихонько перенастроил программу на режим «Шимпанзе», так что теперь дорогой кузен снова играет как прежде… то есть как не слишком развитый примат… Вот умора!

С этими словами Ласло расхохотался.

Тибо счёл необходимым сделать пару шагов до ковра, чтобы показать хозяину письмо на маленьком серебряном подносе. В ярком свете ламп в кабинете Ласло явственно виднелся выбитый на бумаге изящный, с завитушками вопросительный знак.

Увидев поднос с письмом, Ласло мигом вскочил на ноги и вытаращил глаза.

– Послание от тёти Эдны! – объявил он.

– С вашего позволения, синьор… – вставил Тибо. – Сегодня ужин подавать в зале с часами?

– Само собой, Тибо! Ровно в восемь, как велит семейная традиция!

2. Куда лежит путь?

Ровно в восемь вечера на втором этаже тринадцать настенных часов принялись разом звонить на все голоса – именно они дали название самой загадочной комнате в доме семьи Интригио. На какофонические трели жалобно отозвался Орвиль, старая гончая собака семьи Интригио. Ласло появился в безупречном смокинге, возможно, лишь чуточку тесном на талии – как напоминание о том, насколько давно его владелец не был в деле. И в особенности о том, как он тем временем налегал на копчёности и сыры.

– Папа! – воскликнул десятилетний Маркус, самый юный член семьи, которого тяга к маятникам и их таинственному устройству привела сюда первым. Он обладал настоящим талантом к механизмам и мог меньше, чем за двенадцать секунд, непоправимо испортить любой из них. На мальчике был маленький смокинг, сшитый по фигуре семейным портным мистером Пикельманом.

– Я, конечно, понимаю важность момента, но вам не кажется, что смокинг – это перебор? – подала голос Зельда, которая была на год старше брата. Отец и сын вздрогнули, ведь ни один из них не успел заметить, как девочка появилась в комнате. Впрочем, ничего удивительного, ведь её талантом была Призрачная поступь.

– Дорогие мои… нельзя забывать о традициях. И потом… на мне вовсе не смокинг, – деланно невозмутимым тоном ответил Ласло.

– Ах, не смокинг? А что же?

– Попались! Именно этот вопрос ваш отец и надеялся услышать! – прокомментировала Бина Интригио, подставив идеальный овал лица, чтобы поймать на щёку поцелуй супруга. Она тоже оделась элегантно: длинное расшитое серебром сари, диадема с бриллиантами в чёрных волосах и шёлковые перчатки до плеч, каких не видывали со времён махараджей – между прочим, её далёких предков. Она прошествовала мимо детей как настоящая дива, дождалась, когда Ласло подвинет ей кресло, и лишь тогда с лёгким вздохом присела.

– Это один из последних сохранившихся смокин-тригов, – наконец с загадочным видом ответил Ласло.

Зельда нахмурилась, как она делала всегда, когда чего-то не понимала.

– Что-что, извини?

– Это одна из тридцати девяти реликвий, – шепнул Маркус.

– Именно так! – подхватил Ласло. – Во-первых, в подкладке у него тридцать девять потайных карманов.

Он показал элегантную подкладку из серебристого шёлка, на вид совершенно обычную, а затем ловким движением рук извлёк откуда-то целую кучу мелких предметов: лупу, ножик, микрокамеру, мини-диктофон, блокнот, ручку, отмычку…

– Ого! Ничего себе! Вот это да! – встречал восхищёнными репликами появление этих предметов Маркус.

– Крайне необходимые на семейном ужине вещи… – пробурчала Зельда, стараясь не выдать удивления. Но это было нелегко, учитывая, что папа выкладывал на стол рядом с приборами.

– И на случай крайней необходимости… – добавил Ласло, – Запонки. Взгляните-ка.

– Кошмарные, – прокомментировала девочка.

– Слегка вышли из моды, спорить не буду, однако…

Ласло легонько коснулся большой жемчужины, и тотчас её половинка откинулась крышечкой.

– Отличное место, чтобы спрятать пару доз яда… – заключил он, сдувая с запонок несуществующую пыль.

– Обалдеть! – выдохнул Маркус, садясь на своё место.

Бина легонько кашлянула, но этого было достаточно, чтобы мальчика пронзило невидимой стрелой. Для него, способного похвастать знанием восьми языков (голландский, немецкий, английский, хинди, французский, японский и чуточку испанского с русским), это нелитературное словцо было не просто просторечным. Оно было совершенно неприличным.

Зельда всё ещё пребывала в задумчивости:

– А ты, мама? У тебя нет смокин-трига?

Бина улыбнулась:

– О, нет. Но мы, девочки, можем рассчитывать на наследство нашей двоюродной бабушки Матильды: её коллекцию шляпок, сумочек и специальных украшений.

– Матильда… – пробормотал Ласло, словно пробуя на вкус дорогое вино. – Синьора Дольчеморте[2]!

Взгляды присутствующих переместились на одну из стеклянных витрин, втиснутых между часами. Зельда и Маркус хорошо знали витрину с реликвиями тётушки Матильды (как и сокровища других необычных предков юных Интригио), хотя зал с часами должен был оставаться для них тайной, ведь его открывали лишь после получения жёлтого конверта.

Но Тибо, прикрываясь необходимостью смахнуть пыль с поверхностей, по меньшей мере раз десять пускал их внутрь поглазеть.

– А можно узнать, как связано с нашим семейным ужином это чудище в центре стола? – не выдержала Зельда, показывая на чучело птицы, красный клюв которой зловеще нависал над тарелками.

Бина рассмеялась.

– О, это наш особый талисман, он с нами в честь возвращения к делам… – невозмутимо ответил Ласло. – Помиранская куропатка, как называл её кузен Эгбертус фон Интриген! Лет пятьдесят тому назад наш родственник выполнял опасную разведывательную миссию в Померании, носившей тогда название «Восточная Германия», когда… осознал, что это странное пернатое неотвязно следует за ним. Тогда он вооружился крепкой сеткой и… хоп! – Резким движением глава семейства сорвал голову с шеи бедной птицы.

Зельда и Маркус потеряли дар речи. Под оперением птицы обнаружились провода, колёсики и допотопные микросхемы.

– Святая Мочалка! – вырвалось разом у обоих.

– Именно. Птица оказалась вовсе не птицей, а устройством мобильного слежения советского образца. Для тех времен настоящее сокровище, но с одним маленьким дефектом: при первых каплях дождя птичка начинала жужжать и бить током!

– Не говоря о том факте, что кузен, как и ты, Маркус, обладал талантом Вредителя.

Младшие Интригио хохотнули и придвинули к себе «помиранскую куропатку» кузена Эгбертуса, чтобы получше её разглядеть.

Ласло уселся во главе стола, нежно коснулся запястья жены и разложил на коленях салфетку.

– За разговорами о дичи и аппетит разгорелся! – Он окинул взглядом накрытый стол и только тогда заметил, что кого-то не хватает. – Куда запропастилась ваша сестра?

– Эээ, наверное, Имоджен у себя в комнате, – ответил Маркус.

– Обновляет профиль… – добавила Зельда.

– Она не знала, что мы ужинаем в этом зале? – округлил глаза папа Интригио.

– Знала, знала. Но никак не могла решить, в какой цвет перекрасить волосы: синий электрик или болотно-зелёный! – злорадно хихикнув, объяснил Маркус.

– Болотно-зелёный? – задумчиво переспросила Бина.

И, словно это было заклинание для вызова дочери, в тот же момент в дверях наконец показалась Имоджен. Выражение лица у неё было страдальческое, а волосы скрывал огромный шерстяной берет.

– Тебе холодно, Имми? – от взгляда матери не ускользнул последний факт.

– Мне не холодно, а… тошно! – ответила дочь, усаживаясь на стуле по-турецки. – У меня волосы самого отстойного цвета из всех возможных!

– Вот как, дорогая? Откуда тебе это известно? – удивлённо воскликнул Ласло, оглядываясь на дверь в ожидании Тибо.

– Я читала опрос самых популярных фэшн-блогеров мира, и… Разве тебя это волнует, папа? – с обреченностью в голосе спросила дочь.

– Нисколько! – без малейшего колебания согласился папа Интригио. Но затем всё-таки добавил: – Хотя да, эта история с зелёными волосами вызывает у меня в памяти тот случай, когда двоюродный дядюшка Жан-Жак ошибся цветом парика во время операции на Гар Дю Норд[3] и… об остальном лучше не вспоминать, раз сейчас подадут еду. Потому что СЕЙЧАС ПОДАДУТ ЕДУ, ВЕР-Р-РНО? – прибавил громкости Ласло Интригио, обращаясь к Тибо.

Бина снова кашлянула, но в этот раз её невидимые стрелы были направлены на мужа, который тотчас выпрямился на стуле и сказал:

– Но сначала, конечно, причина, по которой все мы – или, по крайней мере, большая часть из нас, – собрались сегодня здесь на торжественный ужин в лучших семейных традициях, – он бросил косой взгляд на голову старшей дочери, украшенную мешковатым беретом, явно не входившим в семейные традиции.

– Папа! – вспыхнула Имоджен.

– А именно: наконец пришёл… жёлтый конверт!

Взгляды присутствующих опустились на лежащий посередине стола жёлтый прямоугольник и затейливый вопросительный знак на нём.

И тогда господин Интригио с деланной невозмутимостью его открыл.

3. Что такое смокин-триг?

Ласло прочитал послание из жёлтого конверта с излишне равнодушным видом – с таким видом игрок в покер перебирает свои карты. Мускулы у него на лице оставались неподвижными и не выдавали ровным счётом никаких эмоций. Закончив, он сложил письмо и довольно улыбнулся.

Младшие члены семьи от нетерпения не могли усидеть на стульях, и Ласло ещё некоторое время наслаждался этим зрелищем.

– Ну и? – наконец спросила Зельда.

– Что «ну и», дорогая?

– Ну и куда мы едем? – отозвался Маркус, взбудораженный услышанным.

– Твой вопрос, сынок, предполагает, что вы тоже рассчитываете войти в состав экспедиции.

– Мы уже большие! – хором воскликнули брат и сестра.

Имоджен на противоположной стороне стола удивлённо округлила глаза и фыркнула, откинув голову назад.

– Ну разумеется! На этот раз и вы в деле, лилипуты, – проговорила она.

– Сама ты лилипут! – ответила средняя сестра. – Напомню, что я должна была ехать уже в прошлый раз, но у меня была сломана рука!

– А я не мог поехать из-за этого нелепого правила полных десяти лет, – хмуро прибавил Маркус.

– Не такое уж оно и нелепое, дорогой… – негромко заметила Бина. – Напомню тебе, что Саше Интригину было девять лет и одиннадцать месяцев, когда другой наш предок в Петербурге позволил ему поиграть со своими письменными принадлежностями и печатями…

– И на следующий день царь готов был объявить войну дюжине государств – знаю, знаю… Вы тысячу раз мне это рассказывали! – фыркнул Маркус.

– Ах, Тибо! Мы заждались! – просиял Ласло, когда в глубине зала показался дворецкий с огромной серебряной супницей в руках.

Он подошел к Бине, с лёгким поклоном открыл перед ней супницу и дождался, когда она нальёт себе супа. Ласло проследил, чтобы все тарелки были наполнены дымящимся супом и после того, как Тибо вышел из зала, объявил:

– А теперь, домочадцы, к делу. Дети, куда бы вам хотелось отправиться в ходе своей первой экспедиции?

– В Антарктиду!

– В леса Амазонки!

– Хороший выбор, но не в этот раз. Хотите знать, где состоится ваше официальное боевое крещение?

– ГДЕ? ПАПА, СКАЖИ! – в один голос закричали дети.

– В Париже! – торжествующе объявил Ласло. – Требуется помощь одному нашему старому другу, ювелиру Альфонсу Жезекелю Третьему.

Маркус и Зельда, потеряв дар речи, уставились в свои отражения в серебряном подносе.

– Если кто-то не в курсе, – продолжил Ласло, – это последний из членов династии Жезекелей, издавна сотрудничающих с семьёй Интригио. Искусные мастера, создавшие большую часть наших специальных украшений…

– И твои запонки, папа?

– Да, мои запонки в том числе.

– А что случилось с дорогим Жезекелем? – спросила Бина.

Перед тем, как ответить, Ласло на мгновение сдвинул усики ёлочкой:

– То, что обычно случается с ювелирами: кто-то сумел выкрасть у него самый дорогой экземпляр коллекции. Такой дорогой, что ему теперь впору закрывать лавочку…

– Если только кто-нибудь другой не сумеет вернуть похищенное, верно? – возбуждённо предположил Маркус.

– Разумеется. Поэтому тетя Эдна нас и позвала, – отозвалась Зельда.

– «Расследования и тайные поручения с 1366 года», – продекламировала Бина старинный девиз семьи. Старинный или, быть может, выдуманный с нуля несколько лет назад. Когда речь шла об Интригио, подобные вещи всегда были окутаны густым покровом тайны!

Ласло дал всем выговориться. Когда он заметил, что Имоджен, словно вросшая в стул, не произнесла ни слова, то снова подал голос:

– Имми? Всё в порядке? У тебя не самый радостный вид.

– Возможно, потому, что я не рада, папа, – ответила старшая дочка, помешивая суп ложкой.

– Но ведь… мы едем в Париж! Расследовать новое дело! – возразил синьор Интригио, недоумённо подняв брови.

– Вот именно… Я подумала… Нельзя ли мне остаться дома, чтобы готовиться к конкурсу?

– Как хочешь, Имми. Однако было бы обидно не повидаться с кузенами, – ответила Бина, продолжая зачерпывать суп, словно сказанное дочерью её не слишком волновало. – Мишель и Морис – довольно известные диджеи, верно, Ласло?

– Именно так, дорогая, – ответил тот. – Странная трескотня, которую они, если не ошибаюсь, называют электронной музыкой.

Имоджен мигом изменилась в лице, а Бина опустила глаза в тарелку, довольная, что дочка попалась на это маленькую наживку. В Париж семья Интригио поедет в полном составе.

С того момента ужин протекал в более весёлой атмосфере, то и дело оживляемый ударами тринадцати настенных часов. Было подано жаркое с картофелем, а на десерт mousse au chocolat[4] – в честь намечающейся операции. Тибо был, как всегда, неподражаем.

Наконец, вытерев салфеткой шоколад с усиков, Ласло воскликнул:

– А теперь по кроватям, семья Интригио!

Как и во всех важных операциях до этого, отъезд был намечен на ранний утренний час.

4. Как может пропасть сапфир?

– До свидания, Тибо! – прощался со своим дворецким Ласло Интригио на следующее утро, стоя на пороге. Затем наклонился к Орвилю и потрепал его за ухо. – Веди себя хорошо, договорились?

Старый пойнтер подал недовольный голос, словно прося хозяина не приставать.

Перед домом был припаркован «Фиат Джардинетта» – изящное старинное авто, которое Ласло называл «игрушкой», а дети – «старой развалюхой». Маркус, Зельда и Имоджен устроились сзади, а Бина, как обычно, села за руль. На переднем пассажирском сиденье Тибо уже сложил пачку свежих, ещё пахнущих типографской краской газет и корзину для пикника с бутербродами в дорогу.

– Можем ехать, дорогая, – сказал Ласло, усаживаясь рядом с женой.

Бина двинулась по ещё сонным бульварам голландской столицы, держа путь в сторону Дельфта. Через полчаса она свернула на пустынную пыльную дорожку, идущую вдоль канала, и подъехала к старому амбару, над которым лениво ворочала лопастями деревянная ветряная мельница. Все, кроме Бины, вышли из машины. Маркус и Зельдой побежали вперёд. Мальчик, покрутив замок, мигом открыл его своим талантом без помощи ключа и откатил тяжёлую раздвижную дверь. Внутри в молчаливом полумраке покоилась прославленная коллекция транспортных средств, принадлежавших семье Интригио. Чего тут только не было: красный родстер, на котором в шестидесятых дядя Пол ускользал от преследовавших его агентов КГБ, подводный мотоцикл с коляской от двоюродной тёти Генриетты, мини-джет кузена Фурио и даже чёрный лакированный катафалк огромных размеров.

– Легендарный «Ле Макабр» прадедушки Жюлиуса! – Ласло, заложив руки за спину, прохаживался по амбару и комментировал экспонаты. – Чтобы сдвинуть его с места, требовалось шесть лошадей, но не было лучшего способа оставаться инкогнито: как только «Ле Макабр» показывался на дороге, всех как ветром сдувало!

Мало что Ласло любил так же страстно, как старые семейные истории – помня об этом, Бина посигналила мужу с улицы.

– Конечно, конечно! – ответил Ласло, резко прибавив шагу. Пробежав мимо остальных экспонатов, он остановился у минивэна тёмно-голубого цвета, распахнул дверцу и с довольным видом заглянул внутрь. – Прекрасно: берём интригвэн. Молодёжь, помогите загрузить чемоданы!

* * *

Десять минут спустя машина уже мчалась по автостраде в сторону Парижа. Ласло читал и комментировал новости, причём самые любопытные статьи он аккуратно вырывал из газет и складывал в карман. Зельда и Маркус, сидевшие на заднем сиденье, наскоро перебрали в памяти то, что знали о Париже, и изучили небольшое досье о ювелирной мастерской синьора Жезекеля.

– Это будет грандиозная операция!

– Наше боевое крещение!

– Будем использовать реликвии!

– Ну и физиономия у этого Жизеля…

– Его зовут Жезекель! Альфонс Жезекель Третий!

Их энтузиазм передавался окружающим, оживляя скучный вид из окна на плоские просторы Арраса. На последнем ряду, в самом тёмном углу сиденья, свернулась клубочком Имоджен. Глаза её были закрыты, а в массивных суперизолирующих наушниках звучал любимый плейлист.

Спустя три часа тридцать минут семья добралась до восточного округа Парижа – на полчаса раньше, чем было намечено, как удовлетворённо отметила себе Бина. Они съехали с автобана в Сен-Дени, и, как только автомобиль оказался в зоне оживлённого движения, Ласло достал из бардачка флажок с вопросительным знаком и закрепил его на крыше минивэна.

– Включаю? – спросила жена.

– Включай, дорогая!

Бина нажала кнопку на руле, и вопросительный знак на крыше бесшумно завертелся и замигал.

Минивэн выехал на выделенную полосу, предназначенную для такси и городского транспорта.

– Это старинная привилегия нашей семьи, – выставив руку из машины, объяснил папа Интригио детям. – Высочайшее соизволение императора Наполеона Третьего, не потерявшее силы с годами.

Зельда шумно вздохнула на заднем сиденье:

– Ах, Париж!

Вот и бульвары, Триумфальная Арка, Сена, ещё закрытые в этот час прилавки букинистов, плавучие кафе, выставляющие первые столики и, наконец, хрустальная пирамида Лувра и сады Тюильри.

Сделав ради детей обзорный круг по городу, Бина свернула к Вандомской площади. Это было очень зрелищное пространство квадратной формы, в центре которого возвышалась зелёная колонна Свободы. Со всех сторон площадь окружали трёхэтажные здания кремового цвета с колоннадами и похожими на бомбоньерки изящными люкарнами[5] на тёмно-синих скатах крыш. В самом центре площади располагалась подземная стоянка, куда автомобиль и нырнул.

– Нужно достать чемоданы, папа? – спросил Маркус, первым выскочив из машины.

– Не сейчас, дети, – ответил Ласло, сладко потягиваясь. – Спасибо, дорогая, ездить с тобой – одно удовольствие, – добавил он, чмокнув жену.

Со стоянки можно было пройти к лестнице, но Интригио этим путём не воспользовались. Они направились к маленькому лифту в углу, рядом с которым не было никаких кнопок. Ласло что-то тихонько произнёс, и двери лифта тотчас разъехались.

– Ого, папа! – восхитился Маркус. – Что за пароль ты произнёс?

– «Пожа-а-алуйста!» – ответил Ласло, и было непонятно, шутит он или нет.

Лифт закрылся и поднял их на два этажа. Когда двери раскрылись, взглядам семейства предстал лысый толстячок, одетый в элегантнейший тёмно-серый костюм.

– Ласло! Бина! Я так вас ждал! – толстячок бросился пожимать руки родителям. Но, увидев, что из лифта выходят и другие Интригио, он слегка изменился в голосе. – Ах, да, вы, должно быть… очевидно, вы…

– Маркус.

– Зельда.

– Дыц… дыц… дыдыц…

Бина сняла наушники с головы старшей дочери.

– И Имоджен, – закончила она, наградив дочь красноречивым взглядом.

– Семейная спецоперация! Это фамильный метод Интригио, – с улыбкой объяснил Ласло. – Итак, Альфонс, расскажи, что с тобой случилось.

Человечек в сером оказался ювелиром собственной персоной – Альфонсом Жезекелем Третьим. Протяжно вздохнув, он проводил посетителей в гостиную с видом на площадь. Указав им на два роскошных кожаных дивана, он второй раз вздохнул, ещё глубже и протяжнее, и перевёл взгляд за окно.

– Как вам, полагаю, уже известно, – выдержав паузу, начал он, – мы, Жезекели, с давних пор являемся личными ювелирами видных персон, аристократов, коронованных особ. В их числе и правители княжества Цирленштейн…

– Как пишется «Цирлен»? – шёпотом спросил Маркус у сестры. Он, как обычно, достал ручку и записную книжку и фиксировал на бумаге самые важные сведения, подобно комиссарам в старых полицейских детективах. Вместо ответа Зельда показала веб-страницу, загруженную на Интригпад, не давая брату планшет в руки.

– Цирленштейн, – продолжал Альфонс, – это крохотное и чрезвычайно богатое карликовое государство в Альпах, между Швейцарией, Италией и Австрией… То самое, где, если верить сайтам светской хроники, юная принцесса Хельга скоро выйдет замуж за наследника династии банкиров, – Маркус скрипел ручкой, пытаясь поспевать за потоком информации, от напряжения он закусывал кончик языка зубами.

– И вот какое дело: для диадемы дочери правители Зильберштейна выбрали уникальный драгоценный камень, бесценный звёздчатый сапфир под названием «Глаз Посейдона». Камень хранился здесь, в наших сейфах. Но… – тут голос Альфонса надломился.

– Но…? – ждал объяснения Ласло.

Ювелир развёл руками и продолжил:

– Но когда три дня назад я открыл хранилище, Глаза Посейдона там не было! Такого… такого попросту не может быть!

– Никогда не говори «не может быть», мой дорогой Альфонс, – поправил его Ласло, поднимаясь с дивана. – Ты покажешь нам хранилище?

– Разумеется, – еле слышно проговорил месье Жезекель. – Следуйте за мной.

– Могу ли я задать вам один вопрос, Альфонс? – подала голос Бина, пока они шли по изящно отделанному коридору. – Полагаю, вы застрахованы на случай подобных неприятностей, ведь так?

Плечи ювелира дёрнулись от всхлипа.

– Ведь так? – с горькой иронией повторил он её слова. – НЕТ! Глаз Посейдона был частично застрахован, но я – я не стал продлевать страховку от кражи, так как только что вложил огромные деньги в новейшую шведскую охранную систему, которая абсолютно неуязвима! НЕУЯЗВИМА!

– Так уж и неуязвима? – с сомнением произнёс Ласло.

– Не продолжайте, умоляю вас! Если сложить суммы, на которые мне придётся раскошелиться, да ещё прибавить непоправимый урон репутации, то можно не сомневаться: прославленной ювелирной мастерской Жезекеля придёт конец! – упавшим голосом продолжал Альфонс, снова входя в лифт.

– Простите, а… как зовут вашего страхового агента? – спросил Маркус из-за спин остальных.

Месье Жезекель перевёл взгляд на мальчика:

– Планшон. Рене Планшон.

– И он как, не злопамятный? – спросила Зельда.

– Боюсь, я не понимаю… – недоумённо пробормотал ювелир.

– Ну, мне кажется довольно забавным, что у вас выкрали этот камень именно в тот момент, когда вы решили вложиться в охранную систему вместо страховки, не находите?

– Интересная версия, ребятки, – согласился Ласло, потрепав детей по головам. И они с Биной обменялись довольными взглядами.

5. Что может быть лучше блинчиков?

Квартира, где Альфонс принимал семейство Интригио, находилась прямо над его мастерской.

– Прошу! – воскликнул он.

Знаменитый ювелирный магазин «Жезекель» состоял из трёх изящных зальчиков с витринами, окна магазина выходили на Вандомскую площадь. Жемчужно-серое ковровое покрытие, витринные шкафы из капа и хрусталя и негромкая классическая музыка дополняли изысканную атмосферу мастерской.

– Бронированные стёкла! – пояснял Альфонс, порхая из зала в зал. – Охрана из Французского легиона двадцать четыре часа в сутки. Два проверенных человека на обслуживании клиентов… – Маркус окинул подозрительным взглядом двух девушек за стойкой, но расплылся в широкой улыбке, когда одна из них протянула ему карамельки на серебряном блюдечке. – И перед закрытием магазина все драгоценности отправляются в хранилище, где вас ждёт самое интересное.

Они свернули в узкий коридор и, спустившись по небольшой лестнице, оказались у входа в комнатку без окон.

– Судите сами: камера из стали и железобетона, в которую можно попасть, лишь пройдя двойной биометрический контроль с проверкой отпечатков пальцев и радужной оболочки глаза.

Альфонс указал присутствующим на небольшой тёмный экран в стене.

– Я единственный, кто может сюда войти, понимаете? – сказал Альфонс. – И в доме живу только я!

– Что скажешь, воробушек? – обратилась Бина к Зельде, семейному эксперту по технологиям.

– Высшее качество, – отозвалась девочка, внимательно рассматривая монитор рядом с бронированной дверью. – Новейшие технологии.

– Разумеется! – прогремел Альфонс. – Я же вам сказал: это шведская фирма «Секурспакк», лучшая в мире!

Ювелир приложил руку к экрану, чтобы продемонстрировать систему в действии. Устройство засветилось слабым голубоватым сиянием, затем трижды тоненько пикнуло, после чего экран стал ярко-зелёным. Бронированная дверь с металлическим скрипом откатилась, открывая проход в сейф. Альфонс нажал кнопку – и дверь вернулась на место.

– Прошу, теперь попробуйте вы! – обратился Альфонс к Бине.

Госпожа Интригио произвела те же манипуляции, однако под её ладонью экран загорелся не зелёным, а ярко-красным, дверь не сдвинулась с места, зато сработал оглушительный звуковой сигнал, который Жезекель отключил, помахав перед экраном магнитной карточкой.

– Теперь понятно?

Когда Альфонс снова открыл дверь, гости сделали пару шагов и оказалась перед второй бронированной дверью, идентичной первой. Жезекель приблизил к экрану правый глаз, и всё произошло, как в первый раз: трижды раздался тонкий звук, загорелся зелёный свет, и дверь открылась.

– Действительно внушительно… – заметила Бина, когда процедура закончилась.

Теперь они находились непосредственно в хранилище. Оно представляло собой комнату четыре на четыре метра, посередине которой стоял стол, а вдоль стен высились шкафы с ячейками разного размера.

– Очень внушительно! Я тоже так всегда думал! – всхлипнул Жезекель, подойдя к столу, на котором стояла обтянутая зелёным бархатом шкатулка – достаточно большая, чтобы в ней мог поместиться теннисный мяч. Откинув украшенную гербом Цирленштейна крышку, ювелир продемонстрировал пустующее нутро шкатулки. – Как такое могло случиться…

– С представителями «Секурспакк» вы уже связались? – деловито осведомился Маркус, продолжавший вести записи.

– Пока нет… – вздохнул Жезекель. Переведя глаза на Ласло, он с надеждой произнёс: – Отец всегда говорил, что если мне случится оказаться в отчаянной ситуации, то первым делом я должен обратиться… к вам. – Он показал присутствующим визитку с вопросительным знаком и секретным адресом тёти Эдны, старейшего члена семейного клана, от которой и был получен известный жёлтый конверт. Жезекель продолжал более тихим, почти заговорщицким тоном. – Я ни в коем случае не могу допустить, чтобы информация о пропаже просочилась в прессу. Понимаете?

– Разумеется, – кивнул Ласло. – Для этого мы и здесь. И, пожалуй, нам не стоит терять время, мой дорогой Альфонс. Так что начнём прямо сейчас. Нет ли случайно на входе в хранилище телекамеры?

Альфонс убрал в карман визитную карточку тёти Эдны и указал пальцем на чёрную точку на потолке.

– Разумеется, есть и, само собой, суперсовременная. Когда я вхожу, сигнализация автоматически отключается. В противном случае достаточно даже мухе пролететь, и телекамера тут же засечёт движение, а система охраны заблокирует все двери. Никто не войдёт и не выйдет. Разблокировать систему могу только я.

– Скажите-ка, а камера ведёт запись в непрерывном режиме? – спросила Зельда.

– Да, на протяжении целой недели, – ответил Альфонс. – Затем старая запись стирается, и начинается новый цикл.

– Значит, у нас ещё есть записи…

– Если кража произошла тогда, когда я это заметил, – три дня тому назад, – то да.

– Стоит взглянуть на все записи, – кивнула Бина.

– Я покажу их вам, но это ничем не поможет. Сигнализация не срабатывала. Ни три дня назад, ни раньше. Она НИ РАЗУ не звенела.

– Ни разу… не… звенела, – записал Маркус в своём блокноте. – Возможно, «Секурспакк» мутит воду. И это уже вторая зацепка.

– Не исключено, – отозвался Жезекель. – Вы сами слышали сигнализацию. А ведь я уменьшил громкость на три деления. Когда они приезжали устанавливать охранную систему и испытывали её, сигнализация звенела так громко, что её, наверное, даже в Марселе было слышно!

Бина, потеряв терпение, вышла из хранилища и подала знак Имоджен, облокотившейся на первую дверь, снять наушники, которые девушка уже успела опять надеть.

– А вы, синьорина, ничего не хотите сказать? – довольно резким тоном обратилась она к дочери.

– Вообще-то мне есть что сказать: почему бы нам не отправиться поесть блинчики? – ответила та с лучезарной улыбкой.

* * *

Ах, Париж! Его солнечные сады и голуби острова Ситэ, теснящиеся вокруг туристов, которые фотографируют фасад Нотр-Дама.

Маркус и Зельда, подгоняя друг друга, скакали носами кверху по аллеям парка вокруг собора. Их поразил вид башен и стрельчатых арок грандиозного строения, которое выглядело старинным и вместе с тем современным, словно готовый к старту космический корабль.

Интригио позволили себе эту короткую прогулку, ведомые неутомимым чутьём Ласло: перейдя маленький мостик Сен-Луи, они нырнули на узкую улочку и вскоре остановились перед входом в «Крепери Ле Ли Даржан» – лучшую в городе блинную, по мнению отца семейства. В ней было не больше восьми столиков и немало посетителей, но стоило Ласло вынуть из портмоне серебристую карточку и продемонстрировать её официанту, который в свою очередь показал её хозяину, как волшебным образом для семейства тотчас образовалось свободное местечко. Маркус и Зельда обменялись сочувственными взглядами: эта гастрономическая привилегия была ещё одной семейной реликвией, о которой они ни разу не слышали.

– Итак, – размеренно произнёс Ласло, когда все уселись. – Вклад нашей дочери-подростка в расследование пока нулевой. Но должен признать, что мысль о блинчиках была совершенно гениальной.

Имоджен, сидевшая напротив отца, скривила лицо и занялась изучением меню, где выискала блинчики с лимоном.

– Ну, что думаешь, па? – спросила Зельда, когда всем принесли ароматные крепы[6].

Ласло тотчас же откусил от своего блинчика и тихонько простонал от наслаждения, после чего вытер пальцы салфеткой и ответил:

– Как сказал твой брат, стоит присмотреться к этому страховому агенту…

– Планшону! – уточнил Маркус, сверившись с блокнотом.

– Затем нужно тщательно обследовать ювелирную мастерскую и дом, а также проверить всех, кто имеет туда доступ.

– Господин Альфонс утверждает, что он живёт в доме один.

– О, это так похоже на мужчин… – усмехнулась Бина, но, поймав косой взгляд Ласло, поправилась: – На некоторых мужчин, я хотела сказать. По их мнению, они живут одни, дом убирается сам собой, кровати застилаются по мановению волшебной палочки, рубашки сами себя гладят… То, что он живёт по-холостяцки, не значит, что нет списка обслуги, поваров, официантов, уборщиц, водителей и охранников, которые входят и выходят из дома. Всех этих людей он, разумеется, считает невидимками.

– То же относится и к Тибо… – заметила Имоджен, бросив на родителей колкий взгляд.

Маркус и Зельда вспыхнули.

– Тибо не человек-невидимка!

– А мы не ювелиры на грани банкротства, коли уж на то пошло, – перебил их Ласло, пока спор не разгорелся. – Мы с вами заняты расследованием, и я считаю, что нам нужно собрать больше информации об этой шведской суперсистеме безопасности. Например, ты, дорогая…

– Дай-ка угадаю, – улыбнулась Бина Интригио. – Я могла бы прикинуться ветхой занудной графиней, которая тревожится за свои горы драгоценностей, позвонить в «Секурспакк» и послушать, что они предложат…

– Великолепно, – одобрил Ласло. – А ты, Зельда…

– Я могла бы заняться архитектурой системы безопасности, если ты, конечно, сможешь держать Маркуса на достаточном расстоянии от меня, чтобы не получилось короткого замыкания. И в любом случае предупреждаю вас: я не уверена, что смогу вычислить все возможные backdoor, trapdoor или zero exploit…

Бодрая улыбка господина Интригио сменилась на растерянную, пока наконец не пришла на помощь Имоджен:

– Папа, это значит «слабые места».

– Ну, конечно… Разумеется, – кивнул Ласло, возвращаясь к блинчику. – И ты говоришь, ты не уверена, что сможешь обнаружить эти слабые места, воробушек?

Зельда, закончив художественное разрезание своего блина, пожала плечами.

– Я никогда не работала в бюро информационной безопасности, па… Тут нужен настоящий эксперт!

– Чудесно! – обрадовался Ласло, кивнул официанту и заказал café au lait[7].

Дочь недоумённо смотрела на отца из-за стёкол больших очков.

– Па? Что значит «чудесно»?

– «Чудесно» значит, что это не проблема. И знаешь, почему? Потому что у Интригио всегда есть козырь в рукаве, дочурка, и на этот раз у нас их целых два!

* * *

– Это вам не Эйфелева башня, детки, запомните: настоящее сердце города здесь! – воскликнул Ласло чуть позже, когда они шли по улице Монторгёй мимо овощных лавочек, boulangerie[8] с горячим хлебом, кондитерской «Сторер[9]», рыбных лавочек с горами моллюсков и раковинами на подносах со льдом. Тут и там пестрели бистро со столиками на улице, где посетители наслаждались кофе, болтая со спутниками или просто наблюдая за прохожими.

Интригио пересекли бульвар и затем по переулкам дошли до дома № 49 по улице Сен-Совёр. Там Ласло позвонил в домофон.

– Ласло и Бина! – представился он в латунную решётку, как только ему ответили. – Юные господа Мишель и Морис ожидают нас!

Через несколько мгновений голос в домофоне ответил:

– Простите, но сегодня их нет дома!

– Как это нет дома? Я звонил им по пути сюда.

– Проверьте ещё раз, пожалуйста, – решительно вмешалась Бина. – Мы родственники, и мне кажется весьма странным, что…

– Я знаю, что вы их кузены, но… – ответила горничная. Заметив, что только что проговорилась, она недовольно буркнула: – Юным господам пришлось отлучиться по срочному делу и…

Бина выпрямилась, подперев руками бока с видом человека, который понял, что происходит.

– Ласло? – вопросительно посмотрела она на мужа.

Тот в задумчивости разглаживал усы.

– Козыри у нас что надо, поздравляю, – съязвила Имоджен.

– Куда подевались твои брат с сестрой? – поинтересовалась в ответ Бина.

Они огляделись. Младших Интригио не было видно.

* * *

– Тсс!

– Я ничего не говорил!

– Тебя всё равно слышно!

– Но я только дышу!

– Дыши тише!

– Тебе легко говорить! Ты умеешь ходить, как привидение!

– Ну хотя бы не пыхти, как раненый слон! Тихо, говорю же!

– Если ты будешь продолж…

Рука сестры зажала Маркусу рот. Как только Зельда поняла, что кузены не настроены общаться с ними, они с Маркусом нырнули в переулок, обогнули квартал и, выйдя на параллельную улицу Гренета, встали наготове у двери, которая, по их расчётам, была чёрным ходом из того самого подъезда, куда звонили их родители.

– Пмйм мстрл з… – попытался подать голос Маркус из-под ладони сестры.

– Что-что? – Зельда убрала руку.

– Я говорю, что, по-моему, мы не на тех засаду устроили.

Зельда ничего не ответила, но снова зажала брату рот.

Тем временем кто-то стал открывать изнутри дверь подъезда, но та поддалась не сразу.

Наконец Мишель и Морис вышли из дома, огляделись по сторонам и прошли в каких-то десяти сантиметрах от Зельды и Маркуса, даже не заметив их. Маркус удивлённо вытаращил глаза. Талант Зельды и вправду работал!

В этот момент девочка протянула руку и коснулась в трёх местах плеча одного из кузенов. Тот даже не обернулся на этот жест.

– Тннв нлжл…

Зельда убрала руку.

– Ты на него наложила ещё и Касание Призрака дядюшки Харди!

– Именно! – сверкнула глазами девочка. – Так что теперь они от нас не скроются! Помнишь, какой ещё трюк был у дядюшки Харди?

– Гипнотизирующий чих?

– Другой!

– Боковой кувырок?

– Зеркало!

Маркус проводил взглядом двух удаляющихся молодых людей. Они явно были довольны, что никто не заметил их бегства.

– Хочешь попробовать Зеркальную Слежку? Думаешь, справишься?

– Конечно!

Они были на спецоперации, а ведь именно для этого операции и нужны: опробовать в деле всё то, что юные Интригио до сих пор изучали только по фамильным учебникам или в чём упражнялись дома в дождливые выходные на глазах у Тибо и Орвиля.

Буквально за пару секунд они изучили походку кузенов, а затем повернулись к ним спиной и зашагали в противоположном направлении.

Именно в этом и заключалась Зеркальная Слежка дядюшки Харди Интригио, один из девяти способов слежки, описанных во втором томе его пособия «Идеальный сыщик». Согласно этому методу, сыщик, правильно исполнив Касание Призрака, мог заставить преследуемого двигаться в определённом направлении, перемещаясь сам в направлении прямо противоположном, словно между ними находилось некое зеркало.

Именно это и сделали Зельда и Маркус: пройдя некоторое расстояние прямо, они свернули налево.

Так они вывели кузенов прямо на улицу Сен-Совёр, где те столкнулись с остальными членами семьи.

– Кузены! Какое совпадение! А мы как раз шли к вам! – расплылась в улыбке Бина, увидев их растерянные лица.

Молодые люди не могли взять в толк, почему решили свернуть сюда, и один из них, Морис, нервно потирал плечо.

– О, это вы… какой приятный сюрпри-и-из! – в унисон протянули они. – А мы как раз гадали, когда вы приедете!

– Гадали, сбегая через чёрный ход? – спросил Маркус, показавшийся вместе с Зельдой из-за родительских спин. Брат с сестрой дали друг другу «пять» в честь удавшегося трюка дядюшки Харди, что не ускользнуло от их отца.

– Марионетка? – спросил он детей.

– Зеркало! – ответила Зельда.

– Великолепно, – похвалил Ласло.

Кузены-французы тем временем от растерянности утратили дар речи. В затянувшемся молчании только Имоджен чувствовала себя в своей тарелке. Она окинула оценивающим взглядом их в меру узкие джинсы, футболки в тонкую, но не слишком, полосочку и заключила, что их «лук[10]» одобрили бы все её любимые фэшн-блогеры – а затем решительно бросилась их обнимать.

– Я так много слышала о вас!

– Правда? И что именно? – без особой радости спросили кузены.

– Может быть, продолжим беседу более… приватно? – предложил Ласло, кивнув на по-прежнему закрытую входную дверь под номером «49». – Раз уж мы наконец встретились?

6. Кто доверяет этой парочке?

Дом Мишеля и Мориса был обставлен в стиле, который Имоджен, воодушевлённо осмотревшись вокруг, назвала «minimal». Это означало, что мебели практически не было. Матрасы лежали прямо на полу. Вместо кресел или диванов стояли мягкие бесформенные мешки и неудобные угловатые лавки. Странные вытянутые скульптуры по углам комнаты на поверку оказались колонками стереосистемы, а одну из стен почти целиком закрывал экран телевизора.

В комнате было так много наушников, синтезаторов, микрофонов и компьютеров, что Маркус, вспомнив о своём таланте, подумал, не выйти ли ему на террасу.

– Итак… – начал Морис (или, может быть, Мишель?). – Что новенького в семье?

– Да! Какими судьбами вы в Париже?

Кузены предложили гостям зелёный чай на воде с острова Фиджи, но все дружно отказались. Бина вкратце изложила причины, которые привели их сюда, но только когда она произнесла название «Секурспакк», во взглядах молодых людей мелькнуло оживление.

– Ах, да, конечно, – отозвался Мишель или, может быть, Морис.

– Вы их знаете? – с надеждой спросила Зельда.

– Да, слыхали о таких… – пробормотали оба с тем же энтузиазмом, с каким обычно говорят о квитанциях для оплаты штрафов.

– К слову о слухах… – вставила Имоджен. – Правы ли мои родители, утверждая, что вы классные музыканты?

– Имми, прошу тебя, – вздохнул Ласло. – Хотя бы на пару секунд ты можешь сосредоточиться на расследовании?

Так или иначе, было похоже, что Мишель и Морис не расположены говорить о музыке.

– Пожалуй. У нас был электронный дуэт «Double Emme[11]». Треки по 56 минут и всё такое, – ответили братья, обменявшись взглядами, в которых читалась толика досады.

– Круть, – прозвучал одинокий ответ Имоджен.

Бина неслышно кашлянула – треки по 56 минут больше никого из семьи Интригио не заинтересовали.

– Мы говорили о «Секурспакк»… – вернулась она к теме разговора. – Нам очень нужно, чтобы вы посмотрели, как работает система, которую они установили у Альфонса. Сможете?

– Ну, можно…

– Только, видите ли… Дело в том, что…

Имоджен тем временем набрала в поисковике «Double Emme» и обнаружила, что у них пять звёзд из пяти на «Fancy Dancy», её главном музыкальном ресурсе. В рецензии говорилось, что музыка их «интимна, притягательна, сложна». А на авторитетном для Имоджен сайте «Vecchiume Cool» дуэт «Double Emme» фигурировал в категории «можно слушать без опасений».

– Ух ты! – не удержалась она от возгласа, снова прервав беседу. – Мне очень нужно поговорить с вами втроём!

– ИММИ!

– Ну папа! Ты не понимаешь!

– Это ты не понимаешь. Мы здесь находимся по весьма конкретному делу. И, поверь мне, это дело – НЕ твоё злосчастное шоу музыкальных талантов. Что вы говорили, молодые люди?

– Нет, ничего…

– Информационная безопасность – это, знаете ли, такая сложная штука…

Кузены-компьютерщики продолжали бормотать что-то невразумительное в течение добрых пяти минут под невозмутимыми взглядами Ласло и Бины. Супруги Интригио, за долгие годы практики научившиеся различать тончайшие грани человеческой души, уже поняли, что эти двое пытаются уцепиться за любую возможность не помогать им, невзирая на давний договор о взаимопомощи, который позволял семейству Интригио преуспевать на протяжении столетий. С другой стороны, когда Ласло сказал про «злосчастное шоу музыкальных талантов», тень подлинного ужаса пробежала по лицам этих двадцатилетних оболтусов. Возможно, они ещё помнили какую-то давнюю семейную встречу, где они выяснили, что голос у их кузины Имоджен – как у макаки с ларингитом.

Оставалось два варианта. Три, если считать непревзойдённый талант Маркуса приводить в негодность любые электронные устройства. Супругам Интригио хватило одного взгляда друг на друга, чтобы принять решение.

– Мальчики правы, Ласло, – вздохнула Бина. – Не стоило досаждать им этими проблемами.

– Ты так считаешь, дорогая? – в тон ей отозвался Ласло. – Впрочем, да, ты права… Действительно, кого может увлечь скучное дело господина Альфонса? А у вас есть общие интересы – музыка, – заключил он, препоручая Имоджен племянникам.

Морис и Мишель подпрыгнули на своих угловатых дизайнерских табуретках.

Бина плавным движением танцовщицы поднялась с кресла-мешка.

– Что ж, мы вечерком за тобой заедем, Имми. У Мишеля и Мориса, полагаю, найдётся для тебя немало советов, как войти в мир поп-музыки! А о расследовании не беспокойся, им займёмся мы и твои брат с сестрой.

Маркус и Зельда вскочили на ноги, Мишель и Морис сделали то же самое.

– Эм-м… а я как раз считаю, что нам следует взглянуть на эту охранную систему! Вы ведь в Париж приехали не просто так, а на миссию, – предложил Мишель (или, может быть, Морис).

– Согласен! – поспешно подтвердил второй брат. – И потом, для нас, Интригио, семья превыше всего, не правда ли?

– Эй! Я тоже член семьи, и мне надо дать вам послушать двадцать восемь песен, – запротестовала Имоджен, угрожающе размахивая у них перед носом телефоном со своими аудиозаписями.

– Да, но… этим можно заняться после, верно? – сказал Морис (или Мишель), устремляясь к выходу.

– Тогда пойдёмте? – предложил Мишель (или Морис), распахивая входную дверь.

* * *

– Итак, вы мне гарантируете, что эти молодые люди имеют безупречную репутацию? – спросил Альфонс Жезекель, когда семья Интригио вернулась в галерею в сопровождении двух компьютерных гениев. – Что они не из тех цифровых пиратов, которым только дай коснуться своего компьютера – и они потом и тостером твоим заправлять будут?

– Интригио есть Интригио, мой дорогой Альфонс, – ответил Ласло с уверенной улыбкой. – С Морисом и Мишелем вы как у бога за пазухой, гарантирую.

Альфонс всё ещё сомневался. В особенности из-за их манеры одеваться: этих джинсов в обтяжку и нелепых футболок в полоску! Не говоря уж о висящих гроздями из карманов проводах.

Но в этот момент из динамиков полилась меланхолическая мелодия Шопена, и взгляд Альфонса упал на грациозную вывеску, гласившую:

Ювелиры Жезекель, творим чудеса с 1664 года

При мысли, что он будет последним в династии – тем, кто развалил компанию, просуществовавшую добрых два десятка поколений, – Альфонс содрогнулся, и, похоже, сомнения по поводу кузенов Интригио в этот момент исчезли из его головы.

– Хорошо, господа! Тогда давайте приступим, – решил он, провожая Мишеля и Мориса в небольшую компьютерную комнату.

Молодые люди взглянули на тихонько гудевшие в полутьме терминалы, сели за компьютер и бойко застучали по двум клавиатурам. Затем они начали доставать из карманов разнообразные кабели и флешки и использовали их, чтобы обойти загрузочную систему компьютера и скопировать от первого до последнего бита данные охранной системы магазина. Всё это было сделано под патетические аккорды «Героической симфонии» Бетховена.

– Готово, – хором сказали Морис и Мишель, когда копирование завершилось.

– Что-нибудь выяснили? – спросила Зельда, пытавшаяся уследить за их манипуляциями.

– У них стоит скринсейвер с рыбками, – лениво зевнув, ответил Мишель.

– Точно. Сто лет уже их нигде не видел, – с лукавой улыбкой отозвался Морис. – Теперь требуется deep data analysis – глубокий анализ данных, который мы можем сделать только у себя дома на своих компьютерах.

Зельда прищурилась за стёклами очков, как бы желая сказать: «Я не верю ни единому вашему слову, лоботрясы вы этакие!»

Ласло придерживался того же мнения, но, будучи более дипломатичным, положил Морису руку на плечо и сказал:

– Прекрасно, юноши. Полагаю, что дело довольно деликатное и вы предпочли бы работать в одиночестве, верно?

Имоджен фыркнула.

– И полагаю, что к вечеру вы предоставите нам детальный отчёт, не так ли? – Произнося эти слова с самой доброжелательной улыбкой на лице, Ласло одновременно легонько нажал на плечо Мориса и произвёл едва заметное движение пальцами – жест совершенно невинный для неискушённого наблюдателя. Но те немногие тибетские монахи, которые ещё знали этот приём, называли его «хваткой умирающего сокола».

По лицу Мориса пробежала судорога, и оно побледнело ещё больше обычного. Он кое-как сумел протянуть флешку брату и промямлил:

– К вечеру, кузен Ласло… Обещаю!

С этим Ласло Интригио отпустил кузена, удовлетворённый результатом.

7. По ком звонит сигнализация?

Несколько часов спустя, около десяти вечера, Маркус обессиленно повалился на диван рядом с сестрой.

– Я больше не могу! – простонал он.

– Эй, братишка, потерпи ещё немного… Ведь это наша первая операция! – ответила сестра, неутомимо искавшая что-то в планшете.

– Вот именно! Хочется больше действия, больше преследования, больше… не знаю, чего!

– Ну вот. Ты сам это сказал.

Зельда поднялась, сделала фото, снова уселась и стала увеличивать снимок.

– Сказал что?

– Что ты не знаешь.

Маркус подобрался к сестре, заглянул в экран из-за её плеча и спросил:

– Что тут?

– М-м-м, – Зельда несколько минут растягивала и поворачивала фотографию, а потом покачала головой и ответила: – Ничего.

– А почему тогда мы говорила «м-м-м»?

– Нельзя уже сказать «м-м-м»?

Маркус снова откинулся в диванные подушки:

– Обычно «м-м-м» говорят, когда что-то обнаружили.

– Так и есть, братишка.

– И что ты обнаружила? Объяснишь или нет?

– Я тебе уже сказала: я кое-что обнаружила, но ничего нового это не даёт, – ответила Зельда. Она показала брату на крохотный датчик в углу комнаты, над колонками стереосистемы. – Похоже, что господин Альфонс прав: система неуязвима. «Секурспакк» свою работу сделал как надо.

– Эх-х! – разочарованно вздохнул брат. Изобразив с досады пару движений кунг-фу, он снова повалился в подушки.

С лестницы послышалось насвистывание, по которому дети узнали отца, и вскоре Ласло появился в комнате, стягивая с себя на ходу надетый поверх костюма рабочий комбинезон:

– Детки!

– Ну что? – спросил Маркус.

– Мне жаль вас расстраивать, но на крыше нет ни единой сдвинутой плитки черепицы, – ответил Ласло. – Зато оттуда открывается фантастический вид на окрестности. На месте Альфонса я бы проделал ход на крышу и каждый вечер поднимался бы туда, чтобы насладиться аперитивом.

– Боюсь, что меньше всего он сейчас думает об аперитивах… – шутливо заметила Бина, появляясь в комнате. На ней было облегающее чёрное трико, подчёркивающее её подтянутую спортивную фигуру.

– Как там система инфракрасного слежения?

– Работает безупречно, – ответила она. – Не пропустит даже акробата. А как у вас? Что-нибудь нашли?

– Романтический уголок, – ответил Ласло, игриво заключая жену в объятья, из которых она с улыбкой высвободилась.

– А как проходит ваша дебютная операция, мои маленькие агенты?

Зельда покачала головой, пояснив, что все провода и датчики находятся ровно на своём месте, и никаких следов постороннего вмешательства нет.

Маркус в ответ зевнул, как акула в сказке о Пиноккио, и устало ответил:

– Я три часа проторчал перед экраном, прокручивая видеозаписи хранилища за всю неделю в ускоренном режиме, и не увидел ничего необычного. Только господин Жезекель то входил, то выходил, и всё.

– А что он делал, когда входил? – потягиваясь, поинтересовалась Бина.

– Брал чемоданчик с драгоценностями, ставил на место чемоданчик с драгоценностями… ровно то, что он нам сам рассказал, – ответил Маркус. – Каждый день. Иногда по несколько раз в день. Пару раз даже ночью.

В комнате послышалось тихое жужжание.

– Что это за звук? – спросил Ласло, озираясь по сторонам.

– Это там! – первой ответила Зельда, показав на телефон в флуоресцентно-зелёном чехле, который Имоджен оставила на подлокотнике кресла.

– Теперь она и телефон оставляет где попало? – проворчал Ласло.

– Ладно тебе, Ласло… Наша Имми – подросток. Рано или поздно она снова будет с нами, – успокоила его жена. – Будь к ней снисходительнее.

– Но я…

– Ты в её возрасте писал стихи, в которых через строчку было слово «смерть», или ты забыл? – напомнила Бина.

– А потом что произошло? – с интересом спросил Маркус.

Ласло в рассеянности посмотрел на жену:

– М-м-м… если не ошибаюсь, мои стихи перевели в Швеции, где они получили определённый…

– Тс-с! Вы можете затихнуть, а? – перебила его Зельда, держа в руке телефон сестры. – Тут видеозвонок от кузенов!

– Уж не хочешь ли ты сказать, что знаешь пароль к телефону своей сестры? – пошутила Бина.

Зельда взмахнула рукой, как бы говоря, что на подобные пустяки нет времени, затем быстро набрала несколько цифр и ответила:

– Алло! Привет, что-нибудь нашли?

Морис и Мишель сидели вразвалку на одном из своих футуристических диванов.

– Мы как раз хотели сообщить вам, ням…

– Как договаривались… ням… с кузеном Ласло…

Они то и дело отправляли в рот разноцветные прямоугольники, которые брали деревянными палочками с подноса, остававшегося за кадром.

– Что это такое? – спросила Зельда.

– Это? Сашими. Мы всегда едим сашими, когда нужно сосредоточиться.

– Свежий фосфор для мозгов!

Зельда со вздохом возвела к потолку глаза.

– Ясно, ну выкладывайте.

– Так вот… мы провели deep scan бэкапа сервера в режиме multi-level, – начал объяснять Мишель.

– Ближе к делу, пожалуйста, – перебила его Зельда, единственная из присутствующих, хоть что-то понявшая из сказанного. – И?

– И… ням… обнаружилось, что три дня назад, около десяти часов вечера, был замечен подозрительный поток данных.

– По крайней мере, не такой, как обычно.

– Возможно, речь идёт об аномальных действиях, но нужно… ням… ещё время, чтобы понять, что именно это было.

– Уже что-то! – ответила Зельда. – Поднажмите, парни!

– Мы этим и занимаемся! – ответили они хором, показав в камеру свой поднос с сашими.

Завершив звонок, девочка озадаченно оглядела присутствующих. Ласло ответил ей таким же взглядом.

– О, Дедал, смилуйся над нами! Спрашивается, почему они позвонили Имми? Они же от неё готовы были сбежать на край света.

– Может быть, потому что она единственная из нас оставила им свой номер телефона? – язвительно предположила Зельда.

Синьор Интригио со вздохом кивнул, а затем принялся нервно шагать по комнате, подкручивая усики.

– Что могло от нас ускользнуть, господа? Как его домашняя прислуга?

– Безупречна, – ответила Бина.

– Сотрудники?

– Неподкупны.

– Страховой агент?

– Вне подозрений.

– Шведы?

– Непостижимы. – Ласло поднял глаза на жену.

– Прости, – улыбнулась она в ответ, – я увлеклась.

Ласло энергично почесал затылок и вдвое ускорил шаг.

– Ты права, дорогая, ох, права. Мы ехали на пустячное дельце, чтобы дать ребятам ощутить адреналин, и однако… однако…

Не успел он произнести третье «однако», как вдруг оглушительный рёв сирены заставил вздрогнуть всю семью.

– Это не я! – крикнул Маркус.

Но отец уже перепрыгнул через сына и понёсся вниз по лестнице с криком:

– Это сигнализация Жезекеля!

* * *

Вскоре все четверо стремглав неслись вниз по лестнице на звук сирены. Вбежав в коридор, ведущий к хранилищу они обнаружили перед бронированной дверью…

– Имоджен?! – воскликнула Бина, увидев в противоположном конце коридора фигуру опустившуюся на колени и зажавшую уши руками.

– Что ты здесь делаешь? – воскликнул Ласло, спеша ей на помощь.

Имоджен непонимающим взглядом посмотрела на родителей. У неё был потерянный вид человека, которого только что разбудили от глубокого сна.

Она была бледна. Испугана.

– Имоджен! Что происходит? – отец мягко пытался привести дочь в чувство, потирая ей лопатки, нажимая пальцами на лишь ему ведомые точки, чтобы как можно скорее восстановить кровообращение.

– Не знаю… – ответила она, пытаясь сфокусировать взгляд. – Не помню…

Ещё несколько мгновений они, оторопев, слушали устрашающий вой сирены, пока она наконец не стихла с характерным всасывающим звуком, оставив на некоторое время свист в ушах.

– Имоджен? – вопросительно проговорила Бина.

Девушка медленно моргнула, и наконец на её лицо стала потихоньку возвращаться краска, а в голос – жизнь.

– Я… не знаю… – повторила она. – Как я сюда попала?

– Нам бы тоже хотелось это узнать, – улыбнулся Ласло.

Имоджен указала рукой сначала в одном, затем в другом направлении:

– Я была… была… наверху, да. Я…

– Была наверху и… – подсказала Бина.

– И что-то… слушала…

– Вот это новость, – иронично заметил Маркус. – Ты всегда что-то слушаешь.

– Нет, – возразила ему старшая сестра. – Я не свою музыку слушала. У меня почти сел телефон, поэтому я включила…

Её слова прервал шум приближающихся шагов.

– Ласло? Бина? – крикнул с лестницы запыхавшийся Альфонс Жезекель. – Вы внизу?

– Продолжай, Имми. Так что же ты включила? – ласково спросил Ласло, погладив старшую дочь по волосам.

– Там был такой куб… со значком музыкальной ноты на крышке. Я включила, и…

– Слава богу, я вас нашёл! – воскликнул ювелир, появившись на лестнице.

– И? – настаивал Ласло, не обращая на него внимания.

– На кубе загорелся экранчик, и оттуда понеслась эта дурацкая классическая мелодия!

– Могу я узнать, что происходит? – в сердцах проговорил господин Жезекель. – Я вызвал вас раскрыть кражу, а не устраивать еще одну!

– Как остроумно, Альфонс, – парировала Бина. – А мы, возможно, близки к разгадке.

Ювелир протёр платком пот со лба.

– Вот как?

– Ты то же самое подумала, дорогая? – спросил Ласло. – Антон Степанович?

– Антон Степанович! – подтвердила Бина воодушевлённо. – У вас в доме есть стереосистема, Альфонс?

Господин Жезекель застыл, прижав платок к виску и сдвинув брови.

– Сте… рео… система? – неуверенно повторил он.

– Классическая музыка, которую мы слышим в магазине, – откуда она? Может быть, у вас что-то совсем современное: медиаплеер, музыкальная подписка, стриминговый сервис? – подсказала Зельда. – Называйте как хотите.

– Но, но… – растерянно промямлил он. – Не вижу, как это может…

– Вопрос не в том, что вы видите, а в том, что вы слышите, – ответила Бина. – Так есть или нет?

– В таком случае… ответ – «да», – выгнув бровь, сказал Жезекель. – Будучи большим поклонником классической музыки, я заказал себе одну из этих современных систем без проводов, с динамиками во всех комнатах и…

– Великолепно! – резко перебил его Ласло. – Система управляется с небольшого терминала в форме куба, верно?

– Именно так. Но если вы всё уже знаете, то почему… – попытался протестовать ювелир.

– Нет времени на разговоры, Альфонс. Скорее, идёмте наверх! – прервала его Бина и, как лань, метнулась на лестницу.

Господин Жезекель последовал за ней, бурча что-то себе под нос. Скоро все собрались в комнате с диванами, той самой, которую недавно покинули. Как раз ту, где Имоджен оставила телефон.

– Вот он, – сказал Альфонс, указывая на столик, где стоял небольшой чёрный куб в футуристическом стиле с глянцевыми гранями и скругленными углами.

– Да, – подтвердила Имоджен, опираясь на руку отца. – Точно такую же штуку я и включила, пока вы…

– Пока мы занимались расследованием! – с готовностью подсказал Маркус.

Телефон Имоджен снова завибрировал.

– О, Дедал! Только кузенов сейчас не хватало! – недовольно воскликнул Ласло, готовый послать их куда подальше.

Бина поспешила сама взять телефон дочки и ответила:

– Угу. Угу. Ага. Очень интересно, мальчики. Спасибо.

Она закончила разговор.

– Они доели сашими? – поинтересовалась Зельда.

Бина вручила телефон его законной владелице и с интересом поглядела на чёрный куб.

– Эта штуковина подключена к музыкальному стримингу, верно, воробушек?

Зельде, чтобы ответить, хватило одного взгляда на объект.

– Да, мам. Он качает музыку из интернета, подключаясь к платному стриминговому сервису, а затем через вай-фай отправляет её на колонки.

Бина наклонилась к музыкальному ящику и стала заинтересованно рассматривать его:

– Кузены проанализировали аномальный поток данных, о котором они говорили, – произнесла она, не отрывая внимательного взгляда от куба. – И, по их мнению, этот поток шёл не на охранную систему, а… на систему раздачи музыки!

– Во имя всех лифчиков королевы! – прокомментировал Ласло, выудив из памяти одно из самых колоритных восклицаний в словаре Интригио. – Я так и подумал!

– О, да, дорогой. Мы так и подумали, – тотчас уточнила супруга. – Очередной случай гипноза на расстоянии.

8. А если сама жертва и есть преступник?

– Вы сошли с ума! – в сердцах восклицал Альфонс Жезекель полчаса спустя. – Вы, вы…

Ювелир пребывал в крайнем смятении. Поднявшись с кресла, он сделал было шаг, но остолбенел, пронзённый догадкой.

– Вы хотите мне сказать, что я… фактически… сам себя обокрал?

– Именно так! – подтвердила Бина. – Под действием гипноза.

В углу гостиной Ласло наполнил две стопки ликёром и поднёс одну из них ошарашенному Альфонсо.

– Дети… – Бина жестом подозвала к себе младших Интригио.

Зельда и Маркус запустили видео, снятое тем вечером, когда была совершена кража. Ничего особенного камера не зафиксировала: только, как обычно, входящего и выходящего Жезекеля. Как заметил Маркус, иногда ювелир наведывался в хранилище несколько раз в день. Это случалось, когда он принимал особо важных клиентов вне часов работы магазина. Однако в тот вечер он заходил уж слишком поздно – около полуночи. К тому же, достаточно было присмотреться к Альфонсо, чтобы заметить, что именно во время этого внепланового визита движения у него были неестественно деревянными, неуклюжими, как у сомнамбулы.

Пересматривая несколько раз видео, Альфонс качал головой, словно не веря своим глазам.

– И правда, не помню, чтобы я возвращался в хранилище так поздно вечером, – в итоге со вздохом признал он.

– Но даже если я это сделал, как это возможно? Кто вообще…

– Если версия наших кузенов-компьютерщиков верна, то сигнал шёл извне, – объяснила Зельда. – Кто-то подсоединился к вашему компьютеру. Но, вместо того, чтобы атаковать систему безопасности, гораздо лучше защищённую от такого рода вторжений, кто-то лишь подгрузил несколько вредоносных файлов в ваш плейлист с классической музыкой.

– Эти вредоносные файлы содержали последовательность звуков, которая вас и загипнотизировала, – продолжила Бина. – После чего включился голос, который приказывал вам, что делать.

– Но, но… – растерянно отвечал Альфонс. – Разве такое… возможно?

– Вы ещё спрашиваете! – воскликнул Ласло. – Представьте, что добрых полвека назад один наш родственник, Антон Степанович Интриговский, использовал похожую технику гипноза.

– Неужели?

– Да-да. Разумеется, тогда ещё не существовало таких вещей, как вай-фай или стриминг, но старине Интриговскому хватило и обыкновенного телефона. Используя магнитофонную ленту с записью, он загипнотизировал своего конкурента в любовных делах и приказал ему исчезнуть в Гренландии. Таким образом Антон Степанович расчистил себе путь к сердцу тёти Аниты и через три дня женился на ней.

– Невероятно!

– Это точно! Особенно если вспомнить, что полгода спустя бедняга Интриговский готов был отдать всё, что имел, лишь бы оказаться в северных краях вместо другого дяди, – многозначительно заметил Ласло.

– Вот видите, – вмешался Маркус, обращаясь к ювелиру. – Спасибо папочке за славные истории из прошлого! Ну, а если вы хотите убедиться, что подверглись действию гипноза на расстоянии, то посмотрите на Имоджен.

– Да, а что?

– Она ведь послушала музыку из ваших динамиков и попала под гипноз! – объяснил Маркус.

– Всё так и было, господин Жезекель! – подхватила Зельда. – Имоджен спустилась в хранилище, совершенно не намереваясь этого делать. А когда она оказалась перед первой дверью, сработала сигнализация, потому что у Имми не было ключей доступа.

– Получается… именно я раскрыла тайну! – воскликнула Имоджен.

– Похоже на то, – улыбнулась Бина.

– Кру-у-уто! – выдохнула девушка.

Тем временем Ласло подключил наушники Имоджен к ультрасовременному музыкальному центру Жезекеля и вместе с Зельдой занялся поиском злополучных файлов, которые некий дьявольски хитрый преступник использовал, чтобы загипнотизировать ювелира.

– А вот и окончательное доказательство! – сказал он, показывая на наушники. – Голос, который приказывает спуститься, открыть хранилище, взять Глаз Посейдона и…

Ласло хмыкнул, словно услышал не самую остроумную, но смешную шутку.

– И…?! – срывающимся голосом переспросил Альфонс.

– Отнести камень в спальню, открыть окно и выкинуть камень на улицу…

– Вы хотите сказать, что я… выбросил из окна Глаз Посейдона? – побледнев, еле слышно проговорил ювелир.

– Хм… Боюсь, что так. А вот и финальный приказ: обо всём забыть! – закончил Ласло, снимая наушники. – Мы на верном пути, друзья! Теперь динамика расследования ясна! Остаётся только найти злоумышленника…

– Ура! – воскликнул Маркус.

– Да уж… Сущая мелочь, верно? – съязвила Имоджен, выгнув бровь.

– Я не… не могу поверить… – лепетал ювелир.

– Я только что слышал всё это собственными ушами, мой дорогой Альфонс. Сначала неприятная последовательность звуков вроде тибетских колоколов, а затем спокойный мужской голос, отдающий приказы.

– А почему на вас гипноз не подействовал? – просипел севшим голосом старик-ювелир.

– Прекрасный вопрос! – воскликнул Ласло. – Ответ на него прост. Я использовал старый противогипнозный приём семьи Интригио. Достаточно взять ядрёную ментоловую конфетку, снять обёртку и затем сун…

– Хм, дорогой… – перебила его Бина. – Можно без деталей.

– Ментоловая карамелька против гипноза, – записал Маркус в своём блокноте. И сделал приписку: «Уточнить, как именно работает».

Жезекель тем временем, горестно обхватив голову руками, опустился в кресло:

– Я сам себя погубил! Я стану всеобщим посмешищем! Меня никто больше не захочет страховать.

Он продолжил причитать ещё несколько минут, пока Ласло решительно не вмешался.

– Ну же, Альфонс, довольно. Не отчаивайтесь.

– Как мне не отчаиваться? – простонал бедняга.

– Вы вызвали Интригио. А Интригио выполняют свою работу.

– Да-да… вы правы, конечно, – рассеянно пробормотал Жезекель.

– У нас есть все необходимые средства: информационная атака, – продолжал Ласло, – и открытое окно, выходящее на Вандомскую площадь. Мне кажется, это отличная зацепка, что скажете, ребята?

– Зацепка что надо, – кивнула Бина.

Ласло положил руку ювелиру на плечо.

– А знаете, что делают Интригио, когда у них есть зацепка, дорогой Альфонс?

Тот растерянно помотал головой.

– Они берут след и идут по нему до конца! – ответил юный Маркус, обнажая зубы в широкой улыбке.

9. Пиккьюрилли или Дюпон?

Сприближением вечера Париж начал меняться: темнота добавила городу шарма, словно пожилой элегантной даме. Горбатые фонари мягко осветили улицы, рестораны поманили прохожих яркими вывесками, а из окон церкви Сен-Сюльпис послышались звуки органа, и повсюду, буквально на каждом шагу, расположились столики кафе.

– Теперь, похоже, и начинается настоящая операция, да? – начал Маркус, проталкиваясь в толпе.

– Думаешь? – спросила Зельда скептически.

– Вот увидишь, как только мы узнаем, откуда шла атака…

На пешеходном переходе они дождались зелёного света, перешли улицу, и Зельда ответила:

– Это меня и пугает.

– Русские?

– При чём здесь русские! Меня пугает, что не мы ведём расследование, а эти балбесы-кузены…

Маркус исполнил на тротуаре небольшую демонстрацию боевых искусств.

– Хочешь, я их шарахну приёмом Ядовитый павлин?

– О, нет! Мне кажется, они и так уже шарахнутые. Кстати… Ты знаешь, где нам нужно сворачивать?

Маркус, гордившийся своим умением ориентироваться в пространстве, уверенно показал на переулок справа, а затем они свернули налево и вскоре добрались до «Пхукет Пхукета» – тайского ресторана, где, к великому огорчению Ласло, семья большинством голосов решила заказать ужин навынос, который ребята и вызвались забрать. Им безумно хотелось самим побродить по Парижу.

Поскольку цифровое расследование обещало быть долгим, Интригио перебрались домой к кузенам. Имоджен заперли в домашней студии звукозаписи, где, к счастью, была идеальная звукоизоляция. Морис и Мишель подсунули ей пару своих битов и предложили что-нибудь наложить на них, убедив её, что таким образом они смогут ввести её в мир электронной музыки. Это сработало. По крайней мере, остальные могли теперь работать в тишине.

Кузены устроились перед двумя огромными мониторами и звучно щёлкали фисташки одну за другой. Из кресла – или того, что модный дизайнер задумывал как кресло, – доносился хруст газетных страниц, которые переворачивал Ласло. Бина же совершенно бесшумно читала детектив.

Периодически отрываясь от фисташек, Мишель и Морис бродили по квартире, не зная, что делать: впервые в жизни они столкнулись с ситуацией, когда, чтобы выпроводить нежданных гостей, им необходимо было довести дело до конца.

В восемь часов наступила пора заказывать ужин.

– Тележку с сашими? – спросил Ласло у кузенов. – Думаю, пора.

Братья не отреагировали на это предложение. В итоге победил «Пхукет Пхукет». Ласло выбрал два не острых блюда в меню, а Зельда сделала заказ и на сестру – иначе ужин затянулся бы до завтра.

– Вот бы папа разрешил нам использовать какую-нибудь из реликвий! – мечтательно проговорил Маркус. – Оружие, например. Бесшумного мстителя? Или Хрустального паука?

Зельда ограничилась улыбкой, потому что не хотела его огорчать.

Вернувшись с едой и позвонив в домофон, Маркус и Зельда услышали гомон возбуждённых голосов. Они стрелой метнулись вверх по лестнице, размахивая ароматными пакетами с жареными лакомствами.

– Что происходит?

– Вы что-то узнали?

Имоджен всё ещё бушевала за звуконепроницаемыми стёклами студии звукозаписи, а кузены только что вернулись за компьютер.

– Получилось!

– Информационная атака была совершена из Бельгии!

Наступило мгновение тишины, и Ласло с Биной начали перебирать в уме имена самых известных подпольных торговцев драгоценностями в Антверпене.

Морис и Мишель открыли в браузере одну вкладку, потом другую, третью. И чем больше вкладок они открывали, тем печальнее становились их лица.

– Последний сервер находился в Генте, в Бельгии, но…

– Это всего лишь зеркало.

– Что?

– Есть VPN, который ведёт в…

– Мексику… оттуда в Южную Африку, а оттуда в Иран… продвинутые системы, однако…

Ласло хотел к ним подойти, но тут заметил Маркуса и Зельду, всё ещё стоящих в дверях, и сказал им:

– А, хорошо. То есть… пока ничего хорошего. Зато у нас есть ужин!

– Это невероятно, папа! – возбуждённо воскликнула Зельда, бросаясь к кузенам.

– Боюсь, ты права, – ответил Ласло, озабоченно глядя на брошенные на пол пакеты с тайской едой.

– Вот и он! – воскликнул один из кузенов.

– Та-дам!

– Я так и знала! – закричала Зельда. – Папа, мама! Идите сюда! Сигнал посылали из Цирленштейна!

– А мне кажется, что его прислали прямиком с кухни Преисподней! – отозвался Ласло, принюхиваясь к свёрткам.

– Ласло? – обратилась к мужу Бина, закрывая книгу.

– Из Цирленштейна, говорите? – стряхнул с себя рассеянность Ласло. – Это же решающие сведения для нашего расследования! – Он оживился. – Нельзя терять ни минуты! Мы должны срочно заняться окончательной разгадкой этой тайны! – Он довольно потирал руки, в то время как в его голове быстро формировался альтернативный план действий. Особенно альтернативен он был в отношении ужина. – Собирайтесь! Мы сейчас же выезжаем! – продолжил он воинственным тоном.

Бина бросила на него вопросительный взгляд.

Мишель и Морис обернулись к главе семьи с надеждой в глазах.

– Ты серьёзно? – спросили все хором.

– Ещё как серьёзно! Тот, кто разработал этот план, чтобы завладеть Глазом Посейдона, наверняка не сидит сложа руки. И если наше расследование ведёт нас в Цирленштейн, значит, надо мчаться туда! – объяснил Ласло.

– Отлично сказано, пап! – одобрила Зельда и обратилась к кузенам: – И раз мы отправляемся в Цирленштейн прямо сейчас, то вы можете переслать нам по телефону всё, что сумели узнать о компьютере, с которого действовал вор?

Те энергично закивали и, опасаясь, как бы Ласло и его семья не передумали уезжать, снова принялись яростно стучать по клавиатуре.

– Грандиозно, – сказал Маркус, кивая на студию звукозаписи. – Пойду вытащу нашу поп-звезду.

Бина тем временем незаметно оказалась рядом с мужем, хитро сверкая глазами, как змейка.

– Что-то подсказывает мне, что ты не случайно вспомнил о том уютном местечке по дороге в Цирленштейн, где, если мы не будем мешкать и приедем до десяти вечера, нас вкусно накормят?

Ласло покраснел, улыбнулся и обнял жену:

– Не говоря уже о комнатах для ночлега, дорогая. Вос-хи-ти-тель-ных. Совершенно вос-хи-ти-тель-ных.

* * *

Местечко, на которое намекал синьор Интригио, называлось «Ше Камий»[12], и, по его словам, среди десятков тысяч тайских ресторанов не нашлось бы ни одного лучше, чем этот! Ресторан находился в черте Париже, но на периферии столицы, в направлении Шампань-Арденн. Снаружи «Ше Камий» казался просто автозаправкой. Вместо меню там была заполненная от руки грифельная дощечка, и месье Камий, владелец заведения, встретивший Ласло жаркими объятьями, словно они вместе прошли войну, не позволил семейству выбирать себе еду из этого списка.

Вместо этого хозяин заведения подал им свои лучшие блюда: речную миногу в белом соусе и свиные ножки со сладким луком. Интригио наслаждались каждым изысканным блюдом на столе, и спешный отъезд в Цирленштейн сам собой перенёсся на следующее утро.

После сессии звукозаписи у кузенов Имоджен стала разговаривать, как заправский музыкант:

– Мишель и Морис дали мне послушать этот новый бит, он про-о-осто cool… Думаю, мне надо больше экспериментировать. Пора расстаться с поп-музыкой, что думаете?

– Точно. Но, прости, зачем же останавливаться только на поп-музыке? Не лучше было бы попрощаться с музыкой вообще, Имми? – хмыкнул Маркус, подцепив луковое колечко.

В течение этого вечера Имоджен пропустила мимо ушей ещё не одну подобную шутку, занятая тем, что каждые тридцать секунд проверяла телефон в ожидании звонка какого-нибудь крупного продюсера, мечтающего дать старт её блестящей музыкальной карьере.

Ласло и Бина вели беседы на другие темы. Кто мог устроить хакерскую атаку? Была ли какая-то особая причина тому, что мишенью избрали именно беднягу Альфонса? Да и сам метод атаки, который предпочли эти мошенники, вызывал очень много вопросов…

Нельзя сказать, что гипноз на расстоянии был обычным приёмом в преступном мире. Неужели в Цирленштейне, среди снежных вершин и зелёных лугов, прячется криминальная группировка? Кто бы ни был автором этого дьявольского плана, он должен был обладать весьма конфиденциальной информацией. Во-первых, этот кто-то знал, что Глаз Посейдона хранится в сейфе у Жезекеля. Во-вторых, злоумышленник был в курсе музыкальных пристрастий Альфонса.

Когда дело дошло до десерта, Ласло с очень довольным видом постукивал пальцами по столу. Теперь были налицо все составляющие расследования, способные увлечь настоящего Интригио: крайне запутанная и потенциально опасная тайна, семейная интрига и, как минимум, пара коронованных особ!

На верхнем этаже ресторана «Ше Камий» располагались пять комнат, две из которых, с оплетёнными плющом ставнями и огнями Парижа, горящими за окном, идеально подходили семейству.

Интригио отлично выспались и отправились на завтрак, где им посчастливилось отведать знаменитых сливочных круассанов от месье Камий. Говорят, ради этой выпечки самые искушённые дальнобойщики со всей Европы готовы сделать серьёзный крюк.

В половине девятого семья детективов была готова отправиться дальше в путь. Прощаясь этим свежим утром с хозяином таверны, Ласло обнял его так, словно тот спас ему жизнь, и оставил достойные чаевые. Затем все дружно запрыгнули в интригвэн, где Ласло и Бина поменялись местами: папа сел за руль, а мама устроилась в пассажирском кресле.

* * *

– Так, пока я не забыла… – сказала донна Интригио, пока муж выезжал на эстакаду. – Паспорта!

Она открыла бардачок, из которого вместо бумаг и обычных мелочей показались маленький принтер и аккуратная стопка новеньких паспортов.

Бина взяла один из них и обернулась к детям.

– Какие имена возьмём на этот раз?

– Семья Волан-де-Морт! – ответил Маркус. – Звучит ярко и достаточно угрожающе.

– Святая мочалка, нет! – фыркнула Зельда. – Мы не можем быть простой французской семьёй? Дюпон[13], например?

– Имми, а ты что скажешь? – поинтересовалась Бина у старшей дочери, пытаясь поймать её взгляд.

– Не дозовёшься, мам, она ушла в экспериментальные треки кузенов, – ответила за сестру Зельда, изобразив лицо человека в глубокой коме. – Тогда, полагаю, её устроит любой вариант, который мы выберем, – решила Бина. – Ты согласен, дорогой?

– Абсолютно, так что же вы выбрали?

– Семья Дюпон, парижане в отпуске: он… страховой агент, она…

– Дюпон? Слишком банально. Почему бы нам не взять фамилию… Бардюшон? Так звали одного славного пухляка, с которым я учился в лицее, – предложил Ласло.

– Семья Волан-де-Морт! – настаивал Маркус.

Бина улыбнулась:

– Бардюшон смахивает на марку паштетов, дорогой.

– И что же? Что плохого в хорошем паштете?

– Слишком жирный, пап, – объяснила Зельда. – Посмотрите-ка лучше туда, – она указала на грузовик, который они как раз обгоняли. На кузове алел помидор, а над ним была надпись: «Пиккьюрилли, настоящий итальянский соус с 1927 года».

Ласло рассмеялся:

– Почему бы и нет… Пиккьюрилли, итальянское семейство на каникулах в Альпах.

– Хм… Почему тогда мы въезжаем со стороны Франции? – задумалась Бина.

– Сколько раз мне вам повторять? Семья Волан-де-Морт! – не отступал Маркус.

Они продолжали спор ещё добрую четверть часа, пока автомобиль скользил по тихой французской сельской местности.

В конце концов было решено, что толика шика не помешает, и Интригио выбрали себе фамилию Виши де Креши – бывших аристократов из города Бон в регионе Бургундия. Виши де Креши – семья производителей дорогих марок вина. Их мало заботят вопросы голубой крови, но они в состоянии похвастать титулом, если это потребуется. В Цирленштейне они проводят отпуск и заодно ищут, куда бы выгодно вложить солидные семейные сбережения.

– Улыбочку! – бодро сказала Бина детям и сняла их на телефон, а затем заполнила на них данные в паспортах, прежде чем распечатать всё.

Для удобства и чтобы не создавать путаницу в головах у ребят на их первой операции, госпожа Интригио сохранила им настоящие имена.

Ближе к вечеру они съехали с автострады и направились к Альпам. Границы с Цирленштейном они достигли уже глубокой ночью. Над капотом интригвэна сверкали чарующим светом звёзды, которые в горах всегда кажутся ближе.

Пограничный пост был окрашен в синий и жёлтый цвета – как флаг крохотного государства, в которое они въезжали, – и на пограничниках была униформа той же расцветки.

Они быстро проверили документы: сначала у Бины и детей, затем у Ласло.

– О, вы винодел? – спросил один из пограничников. – И что говорят у вас в Бургундии? Хороший будет год?

– Ну, как вам сказать, офицер… Ни хороший, ни плохой, – отвечал Ласло.

Пограничник мешкал. Он снова перелистал страницы фальшивого паспорта, напечатанного Биной, и попросил Ласло включить свет в салоне автомобиля, чтобы лучше рассмотреть его.

Маркус на заднем сиденье выпучил глаза. Лицо Зельды тоже приняло озабоченное выражение. Из рации пограничника вылетали похожие на угрозы немецкие слова, они смешивались с жужжанием привлечённых неоновым светом насекомых и с тиканьем заглушённого мотора интригвэна, медленно остывающего в ночной прохладе.

Сотрудник пограничной службы некоторое время изучал улыбающееся лицо Ласло, потом ещё раз сверился с фото и наконец возвратил ему документ.

– Знаете что, герр де Креши? – проговорил он, прежде чем отпустить их. – Вы слегка раздались с тех пор, как сделали это фото!

Маркус едва не прыснул со смеха, и Зельда вместе с ним. Бина тоже с трудом сдерживала улыбку. Ласло бросил ей паспорт и поднял стекло, не переставая улыбаться. Наконец, отъехав от поста, дал волю возмущению:

– Где это видано – растолстеть за два часа!

– Я думаю, виноваты свиные ножки месье Камий! – съехидничала младшая дочь.

Негодование Ласло выразилось в виде продолжительного хрюканья. И под этот необычный звуковой аккомпанемент семейство Интригио пересекло границу княжества Цирленштейн.

10. Кому это он понадобился?

Маркус проснулся с ощущением, будто он плывёт на облаке. Он лежал поперёк большой кровати в номере 181 четырёх-с-половиной-звёздочного отеля «Альпенхоф[14]», где они остановились. Маркус зевнул, проплыл под мягким пуховым одеялом до края матраса, соскользнул на пушистый ковёр, сбегал в туалет, затем подошёл к окну и раздвинул шторы, и его взору открылся расстилавшийся перед отелем величественный горный пейзаж.

– Аа-а-ах… – пожаловалась Зельда с кровати напротив, когда солнечные лучи добрались до её век. Она безуспешно попыталась закрыться простынёй. – Не-е-ет, не надо… закрой обратно…

Маркус только хмыкнул, повернул ручку балконной двери и вышел на террасу. Лишь в одном он давал фору сестре – в способности рано вставать по утрам. Воздух снаружи приятно холодил кожу. Балконы номеров образовывали нечто вроде амфитеатра, обращённого в сторону горной долины и находящегося внизу бассейна. Единственным элементом, нарушавшим безмятежную симметрию этого пейзажа, была… Имоджен Интригио! Которая делала йогу у бортика бассейна.

– Приветствие солнцу, да? Что-то мне не кажется, что оно намерено отвечать на твоё приветствие, – съязвил Маркус, перегнувшись через балконную ограду.

Имоджен и ухом не повела. Она потянулась вверх, наклонилась, разогнулась и начала с начала. Закончив гимнастику, старшая сестра вприпрыжку вернулась в комнату.

Маркус облокотился на ограду и огляделся. Всё вокруг излучало богатство: отель, примыкающий к горе городок, зáмок с белыми стенами и высокими островерхими башнями, роскошные автомобили, припаркованные вдоль идеально чистых улиц.

Вскоре Имоджен показалась на соседнем балконе. Бросив взгляд на пейзаж, она глубоко зевнула.

– Ну, а теперь что такое? – спросил Маркус.

– Ничего.

– Телеканалов не хватает?

Имоджен ничего не ответила, поэтому они немного постояли молча, дыша свежим утренним воздухом.

– Думаешь, у меня получится? – подала вдруг голос Имоджен.

– Получится что?

– Стать популярной певицей.

Маркус думал, что нет, но не считал уместным говорить ей это теперь, в ранний утренний час.

– Кузены что тебе сказали?

Имоджен хмыкнула:

– Думаешь, стоит доверять их словам?

– Ну, мы это уже сделали, иначе бы нас здесь не было, – пожав плечами, ответил Маркус. – Мама говорит, что, по мнению Мишеля и Мориса, информационная атака велась с компьютера, который находится где-то там, – обвёл он рукой зáмок.

Имоджен кивнула:

– Да уж… Именно там сегодня вечером будет грандиозный гала-приём.

Маркус повернулся к сестре и нахмурился.

– Ты это о чём?

– О бале-маскараде для вип-персон, который пройдёт сегодня в зáмке.

– А ты откуда знаешь?

– О нём всю ночь говорили по местным телеканалам…

– Мама с папой оставили тебе пульт? Это нечестно! У нас с Зельдой его сразу конфисковали.

– Так вам и надо, мелкота! – хихикнула старшая сестра.

– А что ещё сказали?

– Что на бал придут всякие важные люди, актёры, выступит диджей NoEarz, а ещё говорили, что там будет присутствовать принцесса Хильда…

– Хельга, – поправил её раздавшийся рядом голос. – Та самая невеста, у которой украли бесценный Глаз Посейдона.

Это была Бина – она вышла потянуться на балкон в уютном белом халате.

– Доброе утро, дети. Как спалось?

– У Имоджен был пульт! – немедленно высказал свой протест Маркус.

– И похоже, она его использовала с умом, – заметил Ласло, который появился за спиной жены, тоже в халате. Господин Интригио широко зевнул и принялся рассматривать зáмок. – Так вот он какой.

– Маркус говорит правду? Хакерскую атаку против Жезекеля вели оттуда? – спросила Имоджен у отца, указывая на зáмок.

– Оттуда или из одного из соседних зданий. Цирленштейн – страна маленькая, и все её государственные учреждения – прямо перед вами.

– Это значит, что кража – дело рук кого-то из дворца. Или это какая-то придворная интрига.

– Всё как мы любим… – пробормотал Ласло, подкручивая усы. – Помнишь, дорогая, последний раз, когда мы были на маскараде?

– Боюсь, что да, дорогой, – ответила она. – Особенно когда ты сделал комплимент графине Райнульф по поводу её костюма Распутина.

Маркус и Имоджен непонимающе переглянулись.

– Распутин… Это тот бородатый колдун при русских царях? – уточнил Маркус.

– Именно он, – ответила Бина. – Вот только незадача была в том, что в тот вечер графиня к празднику не переодевалась.

– Небольшая проблема с растительностью на лице сильно удручала нашу дорогую графиню, – объяснил Ласло. – Эта крошечная деталь, как оказалось, отсутствовала в моём досье на неё.

– В любом случае, в тот вечер графиня пожелала видеть нас у себя в гостях. А вот в этот раз нас никто не приглашал, – заметила Бина.

Ласло расхохотался:

– И когда это было для нас проблемой? Что нужно для маскарада?

– Костюм? – предположила Имоджен.

Маркус обернулся в поисках Зельды, чтобы одарить её взглядом восторженного удивления, но сестра всё ещё спала в полумраке комнаты.

Бина дозвонилась до единственного во всём Цирленштейне магазина костюмов, но из-за гала-приёма в замке все наряды были сданы в прокат. Даже шкура пещерного человека…

Бина с грустью подумала, что без маскировки фирменная техника незаметного внедрения семьи Интригио будет совершенно бесполезна. Но вечно бодрый духом синьор Ласло задумчиво покрутил свой ус и загадочно проговорил:

– Спокойствие.

В самом деле, ведь он обладал талантом Хамелеона, и для него маскировка никогда не представляла трудности.

* * *

Тибо очень любил семейные экспедиции. Особенно ему нравилось, что сам он крайне редко, лишь в крайних случаях участвовал в них: как правило, если требовался кто-то… скорый на руку! Самым прекрасным в этих экспедициях, по его мнению, было то, что на их время большой дом Интригио пустел. И он, Тибо, пусть и на короткое время, мог безраздельно хозяйничать здесь. Тибо находился на службе у семьи Интригио сорок с лишним лет, бо́льшую часть из которых он провёл в этих стенах. Дворецкий в совершенстве знал обстановку каждой комнаты и часто, будучи один, болтал о том о сём с мебелью и предметами интерьера. Чаще всего, надо сказать, собеседником выступал недавно купленный хозяевами большой телевизор с изогнутым экраном. Жидкокристаллический гигант царственно располагался в центре синей гостиной, которую выбрали для него после долгих совещаний. Синяя гостиная была самой тёмной, самой дальней от детских спален и самой близкой к кухне комнатой. Оттуда в гостиную вёл чёрный ход, которым обычно пользовался господин Ласло, а ещё в синей гостиной можно было запереться изнутри. Такая необходимость возникала довольно часто, поскольку Ласло и Тибо питали общую страсть к футболу, хоть и болели за разные команды. Ласло, расставшись с юношеской любовью к пражской «Спарте», окончательно прикипел к «Аяксу», а Тибо оставался горячим поклонником марсельского «Олимпика» – команды своего города (вернее, города, спасшего ему жизнь). Когда шла трансляция важных матчей, они с удивительной пунктуальностью встречались там: господин Ласло сидел на мягком синем диване, а Тибо стоял у него за спиной, и его прямая фигура выражала сдержанность. Госпожа Интригио придерживалась мнения, что телевизоры – вещь в доме «бесполезная, если не сказать вредная», и муж всегда с ней соглашался. Однако всё равно купил себе этот мегаэкран.

«Какая удача», – подумал Тибо, вышагивая по комнате со сборником из пяти сезонов полицейского сериала «Толстяки-детективы».

– Я прав, Орвиль? Ты готов к большому марафону? Пятьдесят девять часов нон-стоп!

Старый пёс выражал полнейшую готовность: вилял хвостом, предвкушая всё, что его ожидает. Три дня неги на диване и кормёжки, поскольку единственное, ради чего Тибо делал паузы во время своих телемарафонов, – это походы на кухню, чтобы приготовить что-нибудь новенькое. Готовил он всегда на двоих.

Уже раздалась звучная мелодия заставки сериала, когда в доме зазвонил телефон.

И это был не обычный телефон.

А жёлтый.

Тибо только уселся на диван рядом с Орвилем и меньше всего рассчитывал сейчас отвечать на звонки.

Дзынь! Дзы-ы-ынь!

Взгляды Тибо и старого гончего пса на мгновение пересеклись. Дворецкий вздохнул и, вынырнув из бархатных подушек, бросился к телефону.

– Алло? – ответил он, остановив видео.

Из трубки послышалось сердечное приветствие Ласло. А после этого, как и следовало ожидать, – просьба.

– Конечно, господин Ласло. Очень хорошо. Нет-нет, ничуть не побеспокоили. К сегодняшнему вечеру, верно? Да. Я знаю, где вы: ваша геолокация есть у меня на карте. Могу попросить кузена Тимо, он живёт не очень далеко от вас. В любом случае, я обо всём позабочусь. Не беспокойтесь. Приятного завтрака.

И он повесил трубку.

Орвиль тихонько поскулил.

– Можешь разговаривать громче, друг мой, – проворчал Тибо. – Потому что это опять господин Интригио со своей небольшой просьбой…

Поскуливание Орвиля сделалось более жалобным.

– Внезапной, срочной и совершенно абсурдной! – закончил Тибо, решительным шагом покидая гостиную.

11. Что это за точка в небе?

– Эй, молодежь, не унывай! От прогулки в горах ещё никто не умирал! – так Ласло, одетый в стильные бриджи из коричневого бархата, ободрял следовавшее за ним семейство. Дети у него за спиной не переставая жаловались то на жару то на усталость. У каждого из четверых путников за плечами был рюкзак, хотя только у Ласло в нём лежало что-то существенное.

Они пересекли городок, раскинувшийся перед отелем, дошли до густого соснового леса и наконец двинулись по петляющей среди пастбищ дорожке. Когда трава стала редеть, Интригио по каменистой тропе, прорезавшей голый склон, стали взбираться к гребню горы. Лишь на самом верху Ласло нашёл удобные камни для привала, раскрыл свой рюкзак и извлек из него бутерброды.

– Идеальное место! – удовлетворенно изрёк он.

Маркус подоспел первым и обессиленно свалился на землю.

– Обязательно было устраивать пикник именно на верхушке?

Затем показалась Имоджен.

– Я задыхаюсь! – прошептала она. – Вода у кого-нибудь есть?

Зельда протянула ей фляжку, стёрла рукавом пот со лба и перескочила через брата с сестрой. Добравшись в два прыжка до отца, она, уткнув руки в бока, принялась изучать пейзаж.

– Ага! – послышалось немного спустя.

Теперь она понимала цель похода.

Ласло достал из рюкзака альбом для акварели и с удивительной быстротой зарисовывал контуры хорошо просматривавшегося отсюда замка Цирленштейн и соседних зданий.

Другие шпионы воспользовались бы навороченными камерами с высочайшим разрешением, но ни одна из них не была бы такой точной, как кисточка Ласло.

Это был его способ проводить разведку местности: он отмечал не всё, что видел, а только то, что считал важным. Вон то окно, тот узкий проход между домами, та лестница…

Меньше чем за десять минут и не вызывая никаких подозрений у возможных наблюдателей из замка, Ласло изучил дислокацию и воспроизвёл увиденное в мельчайших подробностях. Или, по крайней мере, в необходимых подробностях.

Затем у Имоджен зазвонил телефон.

– Это мама, – сказала она, передавая трубку Зельде.

– Помни про прикрытие, воробушек, – предупредил Ласло.

– Папа, я же не дура! – прошипела дочь перед тем, как ответить. – Привет, мам! Ты уже… сходила по магазинам?

– Да, дорогая, только… мясная лавка ещё закрыта, – ответила Бина. – Но порадуй папу: ананасы я нашла. Созвонимся!

Зельда отключилась и передала остальным полученные сообщения.

– Папа, что это значит? – спросил Маркус.

– Первое – что нам нужно ещё какое-то время подождать здесь. Второе – что ваша мама нашла способ попасть в список приглашённых сегодняшнего гала-приёма, – ответил Ласло, накладывая последние мазки на почти готовую акварель.

– Ура! – воскликнула Имоджен. – Как ей это удалось?

Ласло положил кисточку на камень.

– Положим… она могла воспользоваться старым приемом «агент Интерпола должен проверить безопасность». Либо, – Ласло улыбнулся, – разыграть секретаршу маркизы Какбишьеё, готовую устроить скандал из-за того, что её не пригласили.

В любом случае важно было то, что миссия Бины Интригио увенчалась успехом.

Как хорошо было сидеть на вершине. Приятное тепло, лёгкий ветерок, правильные бутерброды с толикой горчицы.

– А почему нам нужно ждать? – спросила Имоджен, жадно поглощая бутерброд. – И главное, сколько?

Ласло посмотрел на часы, огляделся вокруг, словно что-то решая.

– Сколько – я не знаю, это надо спрашивать у вашей матери. А почему… Неужели вы еще не поняли?

Все трое помотали головами.

Ласло улыбнулся и ответил:

– Тогда нет ничего лучше, чем попытаться выяснить это самим!

Сказав это, он надвинул на глаза кепку, устроился на камнях и через несколько мгновений заснул.

* * *

Говорят, в горах солнце ещё жарче, чем на море, и Имоджен полностью разделяла это мнение. Вокруг не было ни единого деревца, в тени которого можно было бы укрыться, камни отражали свет, как зеркала. Через два часа ожидания все трое юных Интригио изрядно утомились. Ещё пара глотков – и вода в фляжках закончится.

Ровно в пятнадцать часов Ласло проснулся, хотя его никто не будил, и велел готовиться к спуску. Дети ответили недовольным ворчанием.

Они вновь прошли по каменистому склону, миновали пастбища, и, когда уже приближались к вожделенной тени соснового леса, Имоджен воскликнула:

– Вы уверены, что в бутербродах была только ветчина?

– А что такое? – спросил красный как рак Маркус.

– А то, что у меня, кажется, галлюцинации. Я вижу мешок, который летит по небу, и… Он мчится прямо на нас!

– Святая мочалка… И правда! – подняв голову, воскликнула Зельда.

В самом деле, над опушкой леса парил большой мешок.

– Наконец-то открылась мясная лавка! – усмехнулся Ласло, когда его увидел. Тогда он потряс в воздухе часами, и летающий мешок, как будто у него были глаза, изменил направление и полетел точно в их сторону.

– Это дрон! – крикнула Зельда, услышав жужжание лопастей. – Дрон, который везёт мешок!

И действительно, несколько минут спустя дрон (пластиковая штуковина с четырьмя крепкими лопастями и большим вопросительным знаком на корпусе) опустил мешок в нескольких метрах от них, затем развернулся и удалился тем же способом, каким прибыл.

Дети бросились к мешку, развязали его и воскликнули – кто восторженным, кто разочарованным тоном:

– Это, кажется… костюмы, папа!

– Ах, старина Тибо, – удовлетворённо проговорил Ласло. – Как всегда, безупречен! А теперь наш черёд. Вперёд, не будем терять ни минуты! – добавил он, несколько раз щёлкнув пальцами.

– Возьмите себе по костюму и положите в рюкзак.

– Вот зачем ты заставил нас их взять! – всплеснула руками Зельда, принимаясь за дело.

– Разумеется. Я беру наши с мамой костюмы, – ответил Ласло, заполняя рюкзак.

– Фу-у, – скривила рот Имоджен. – Кошмарные костюмы. И нафталином воняют… Кто вообще эту жуть выбирал?

* * *

Костюмы выбирал Тибо. Однако, принимая во внимание исключительную срочность поручения, мажордому выбирать было некогда. Он поспешил наверх, выудил из чердачных залежей первые попавшиеся старые костюмы, которые подходили по размеру, и засунул их в мешок. А мешок запустил в воздушное пространство Европы с помощью одного из дронов, которые Ласло держал наготове под самой крышей.

Результат был следующий: Ласло Интригио предстояло одеться Зорро, Бине – придворной дамой восемнадцатого века. Для Зельды и Маркуса нашлись костюмы эльфов, а Имоджен должна была облачиться в костюм… гориллы!

– Нет, нет и ещё раз нет! – запротестовала девушка, когда костюмы были разложены в ряд на родительской кровати. – Я не намерена идти на бал наряженная обезьяной!

– Почему мне нельзя быть обезьяной? – поинтересовался Маркус.

– Потому что ты утонешь в этом костюме, а Имми не влезет в комбинезон эльфа, – отрезала Зельда.

– Именно, – подтвердил Ласло.

– Тибо и так сделал невозможное, успев доставить нам это к празднику, – заметила Бина. – Придётся довольствоваться тем, что ему удалось найти. Понимаешь, Имми?

– Прекрасно понимаю. Но всё равно я в этом НЕ пойду, – с вызовом заявила Имоджен, скрестив руки на груди.

– Как скажешь, дорогая, – ответила госпожа Интригио. – Значит, мы с ребятами отправимся на праздник, где будут богатые и знаменитые гости со всех концов света, коктейли, канапе, где этот тип будет молотить нам по мозгам своей музыкой…

– Диджей NoEarz, – уточнила Имоджен.

– Точно. А ты спокойно отдохнёшь у себя в номере, но… без пульта и без телефона.

– Мама!

– Если не пойдёшь с нами на дело, почитаешь книгу или полюбуешься пейзажем. Пока мы не вернёмся, – не терпящим возражений тоном заключила Бина.

– При условии, что мы вообще вернёмся, – хмыкнул Ласло, надевая на глаза повязку Зорро. – Верно, дети?

– Да, папа!

– Мы можем попасть в перестрелку!

– Или рухнуть на землю во время погони на вертолётах!

Имоджен медленно перевела взгляд с сестры на брата.

– Я вас ненавижу.

Это была неправда.

Или не совсем правда.

* * *

Такси выгрузило членов семейства Интригио у подъёмного моста, ведущего в замок Цирленштейна. На такси настоял Ласло, хотя замок находился всего в двухстах метрах от отеля. Дав таксисту щедрые чаевые, он двинулся по мосту, на котором по случаю праздника разместили два ряда горящих факелов.

– Смелее… возьмите интриг-феты. Вы знаете, как они работают, так что будьте готовы их использовать, договорились?

Бина и дети передали по кругу пакет с леденцами, и каждый взял себе две штуки. Только это были не леденцы, а ультрасовременные сверхминиатюрные радиопередатчики: один помещался в ухо и служил гарнитурой, а другой следовало положить под язык и при необходимости, пододвинув к щеке, использовать как микрофон, чтобы передавать сообщения остальным. В случае непредвиденных затруднений их можно было разжевать или проглотить – в таком случае, если ухо было как следует вымыто, интриг-феты имели приятный анисовый вкус.

– Какую фразу используем при форсмажоре? – спросил Маркус на середине моста.

– Одиннадцатую, – ответила Зельда.

– Старый носорог перегрелся на солнце, – шёпотом произнёс Маркус.

– Не знаю, что абсурднее: эта фраза или тот факт, что у нас есть список ещё из десяти подобных! – проворчала Имоджен, тряхнув головой гориллы.

Но никто не отреагировал.

В конце моста гостей встречал сухой долговязый мажордом в тёмной ливрее. Почтительно поклонившись, он принялся искать имена гостей в списке приглашенных.

– Господа Виши де Креши и дети. Кажется, здесь… – сказала Бина, ткнув пальцем в листок. Ласло громко кашлянул, словно проглотил большую муху. Мажоржом поднял на него глаза, а когда несколько мгновений спустя вернулся к списку, там уже были написаны ручкой их имена.

«Вот тебе и агент Интерпола и секретарша маркизы Какбишьеё», – подумали Зельда и Маркус. Гораздо проще попасть на бал, пригласив самих себя прямо на месте!

Если сухой долговязый мажордом и удивился, увидав эти имена, приписанные от руки внизу страницы, он не подал виду. С лёгким поклоном он пригласил гостей внутрь, и мгновение спустя семья Интригио входила в замок.

Они поднялись по парадной лестнице, которая вела в главный зал, и перед тем, как всех отпустить, Ласло удостоверился, что каждый точно знает, что делать. Повторив план действий, члены семьи Интригио кивнули друг другу и, готовые вступить в игру, скользнули в свет громадных хрустальных люстр, украшавших бальный зал.

Ласло и Бина незаметно скрылись, чтобы исследовать место обитания князей Цирленштейн, дети же смешались с толпой, не теряя друг друга из вида. Их задачей было подслушать как можно больше разговоров. Они успели сделать всего полсотни шагов, когда старые стены замка содрогнулись от электронных аккордов. Имоджен огляделась и определила, где находится диджей.

– Я иду туда, – сказала она, указав на худенького, бледного человечка с очень короткой стрижкой, хмурым взглядом и ртом, скривившимся в привычной гримасе отвращения. – Это диджей NoEarz! – объяснила она, её речь глухо отдавалась в голове гориллы. – Один из трёх самых известных современных диджеев…

– Надеюсь, хотя бы с двумя другими не доведётся встретиться, – пошутил Маркус.

Словно в ответ диджей с яростью стукнул по клавишам своего ноутбука.

Свет приглушили. Электронные барабаны завели скачущий бит. Гости зааплодировали. Кто-то принялся танцевать. И никто не обратил внимания на двух маленьких эльфов и гориллу с шаткой походкой, которые принялись кружить по залу, как заведённые волчки.

12. Прогнило что-то в этом Цирленштейне?

Маркус и Зельда шмыгали под ногами у приглашённых, как угри в пруду У них не было одного конкретного объекта – скорее, их был целый десяток. Перед отправлением в замок дети изучили фотографии «интересных» людей, которые могли присутствовать на празднике: Бина приклеила их лица на зеркало в уборной, и затем Маркус и Зельда друг друга опрашивали, пока не выучили все лица наизусть. Вернее, Зельда их выучила, а вот Маркус без своего любимого блокнота не мог назвать ни одного имени.

– Вон там! – внезапно сказала Зельда, указав на кого-то в толпе.

Маркус резко свернул в её сторону, и вскоре два эльфа встретились и стали крутиться вокруг пожилой пары, переодетой пиратами.

– Принц Гаральд и его жена… – шепнула Зельда брату.

– Иоланда?!

– Юдит.

Впрочем, услышать, что они говорят, было невозможно: музыка звучала всё громче, и князей Цирленштейн это явно раздражало. Но они делали вид, что довольны, притопывали ногой и улыбались. Неподалеку стояла молодая дама в костюме Мэри Поппинс, она тщетно пыталась заставить танцевать своего спутника, вялого скучающего господина с усами щёточкой и в чёрном котелке, как у бродяги Чарли.

Зельда потянула Маркуса за рукав, и они, приблизившись к паре, смогли расслышать, как дама обиженным тоном требует у кавалера: «Ну же, Себастьян! Давай! Хотя бы сегодня!»

– Ага! – прищурилась Зельда.

– Ага! – повторил Маркус, сделав вид, будто понял, что происходит.

Вялый Себастьян выдвинулся в танцевальную зону, но лишь нехотя покачивал головой, даже не пытаясь попасть в ритм. В отличие от него, принцесса Хельга, казалось, была рождена, чтобы танцевать под самую зажигательную музыку.

– Этому типу надо было одеться тюленем! – заметил Маркус, немного понаблюдав за ним.

– Бедная Хельга! – шепнула Зельда. – Вот уж кому не позавидуешь!

Маркус всмотрелся в танцующую девушку и наконец кое-что понял. Ну конечно: это Хельга, юная наследница трона – та самая, которой предназначается Глаз Посейдона. А тюлень – стало быть, её жених. Себастьян Сгрилленфриллен или что-то вроде того… Отпрыск семейства, которое управляет одноименным банком – одним из самых богатых банков мира.

– А ведьмочка-то не стоит на месте, а? Гляди, как вытанцовывает… – вдруг прошипел у них за спиной какой-то голос. Маркус чуть было не обернулся, но Зельда вовремя его остановила, незаметно оттащив в укромное место с помощью своего бесшумного приёма Краб-призрак. Кто бы ни произнёс эти слова, он не успел заметить, что его услышали.

Из укрытия дети смогли рассмотреть говорившего: это был коренастый пират с повязкой на глазу, говорил он с ещё одним пиратом, на плече у которого беспомощно покачивался пластмассовый попугай.

– Видимо, это двое придворных, – шепнул Маркус на ухо сестре. Князья и весь двор были одеты в пиратском стиле.

Зельда кивнула и прижала палец ко рту. Пираты возобновили беседу.

– Пусть позажигает напоследок, – сказал пират с попугаем на плече. – Всё равно скоро остынет!

– Будем надеяться, что одиннадцать вилл Шпилленбриллей на Лазурном берегу помогут ей… остыть, – поддакнул одноглазый.

– Да уж. Денежки этого остолопа не помешают княжеской казне.

– Шпилленбриллю-младшему тоже повезло, чего уж там: в конце концов, у малышки Хельги в приданом Глаз Посейдона.

– Разумеется… Если, конечно, в последний момент не случится ничего непредвиденного!

Пираты рассмеялись и затем, коротко пожав друг другу руки, разошлись в разные стороны.

Меркус и Зельда переглянулись. То, что они сейчас услышали, звучало весьма подозрительно! Эльфы осмотрелись вокруг в поисках Бины, Ласло или Имоджен, но в зале было слишком много народу.

– Кажется, мы с Маркусом вышли на след, – тихонько сказала Зельда, скривив рот, потому что её язык прижимал интриг-фету к щеке. – Мы идём за двумя пиратами!

Они сделали ровно три шага, и тут у них перед глазами просвистели шпаги, и раздался приказ:

– Сдавайтесь!

Дети испуганно подскочили и подняли руки.

Но мгновение спустя они обнаружили, что перед ними стоят и хищно улыбаются три крохотных мушкетёра.

– Вы кто? – спросила Зельда, опуская руки.

– Я Портос.

– А я Д’Артаньян!

– Нет, я Д’Артаньян!

– Ты Арамис!

– Неправда!

– Ты был Атосом.

– Не был я Атосом. Я всё время был Портосом!

– Д’Артаньян!

– Портос!

– Арамис!

Три мини-мушкетера сцепились между собой, и Маркус с Зельдой попытались под шумок скрыться. Но им это не удалось. Увидев, что пленники убегают, мушкетеры прекратили спорить и помчались в погоню.

– Эй, вы!

– Ни с места!

– От королевских мушкетёров не сбежишь!

– Ещё посмотрим, мелюзга! – Маркус и Зельда удвоили старания, чтобы оторваться от преследования, но, поскольку, кроме них, детей на празднике не было, смешаться с толпой оказалось нелегко.

– Почему именно сейчас на наши головы свалились эти недотёпы? – выдохнул Маркус.

* * *

– Простите, где находится уборная? – подчёркнуто вежливо повторил свой вопрос официанту господин Интригио. – Боюсь, я не понял. Вы не могли бы меня проводить?

Когда официант довёл его до лакированной двери, на которой красовался латунный силуэт мужского цилиндра, Ласло сделал молниеносное движение руками, затолкал официанта внутрь и мягко усыпил его мгновенным сверхсекретным захватом тибетского бонзы. Три минуты спустя он уже выходил из уборной в ливрее официанта и направлялся на чёрную лестницу в поисках информации. Он шёл на звон посуды и подносов, не пропуская ни одной мелочи, которая могла оказаться полезной в расследовании. На первом же повороте, в проходной комнате, ведущей на кухню, он столкнулся с Имоджен.

– Что ты здесь делаешь? – спросил он у гориллы, стоящей у него на пути. – Где Маркус и Зельда?

– Вместо того, чтобы нести чушь, скажите лучше, куда вы дели моего мужа! – ответила горилла чужим голосом.

– Вашего… мужа?

– Ну да! Толстяка с рыжими усиками в костюме Робин Гуда! – ответила горилла. – Я прекрасно знаю, что он уже подкупил одного из вас, чтобы его проводили на кухню. Он всегда так делает! Как только увидите его, скажите, что его жене Этель осточертел этот праздник, так что пусть поторапливается!

– Будет исполнено, мадам, – с поклоном ответил Ласло. – И в любом случае позвольте заметить, что ваш костюм очень…

– Ни слова больше! Это ещё одна идея моего взбалмошного муженька… Он думал, что это будет забавно!

Ласло бросился прочь по коридору, взбежал по лестнице и столкнулся с громадным детиной – начальником обслуги, который устремил на него сверкающий молниями взгляд.

– Ты! – заревел он. – Что ты здесь делаешь? Новичок, что ли?

– Э-э-э… Я ищу мужа госпожи Этель, – с готовностью отозвался Ласло.

– Забудь о господине Этель! – отрезал мужчина в ливрее. – Сначала нужно откупорить триста бутылок шампанского! Срочно! – И он показал Ласло длиннющий стол с бутылками, стоящими в ряд, как пушечные снаряды. – Ну же? Давай, за работу, усатый! Начинай откупоривать!

«Ничего не скажешь», – подумал Ласло со вздохом.

Как всегда, его талант Хамелеона сработал на все сто.

* * *

Судя по акварельному наброску мужа, спальни князей должны были находиться на третьем этаже замка со стороны долины, рядом с главной башней. Бина без помех добралась до них, просто идя быстрым уверенным шагом, как человек, который возвращается к себе в комнату за забытой вещицей. Наконец она вышла в изящную галерею, на стенах которой висели портреты цирленштейнских князей и княгинь и роскошные зеркала, а под ними стояли позолоченные комоды. Бина вычислила двери, которые должны были вести в покои князя, его супруги и юной Хельги. Она была на середине коридора, когда услышала торопливые шаги: кто-то быстро поднимался по лестнице в противоположном конце коридора. Бина задумалась, поспешно ретироваться ей или спрятаться, и выбрала второй вариант: вжавшись в нишу в тени средневековых доспехов, она стала ждать.

Вскоре показался одетый в чёрное человек. Он тяжело дышал от быстрого шага. Несколько раз оглядевшись по сторонам, неизвестный достал из-под накидки коричневый конверт и сунул его под одну из дверей, после чего спешно удалился.

Бина нахмурилась. Кто еще сейчас, в эпоху смартфонов, общается с помощью конвертов, засовываемых в дверную щель? «Очевидно, тот, кто не доверяет телефонам, так как боится, что его сообщения перехватят», – ответила себе госпожа Интригио.

Дело принимало интересный оборот! Бина пряталась, пока шаги загадочного посланника не затихли, а затем подошла к двери. Быстрым движением она вынула из причёски шпильку и с её помощью достала из-под двери конверт.

Открыв и прочитав письмо, она вернула его на место. Затем бесшумно скрылась в тени стоящего в углу большого фикуса.

– Княжна только что получила таинственное приглашение на ночное свидание! В одиннадцать часов одиннадцать минут у фонтана с нимфами, – прошептала Бина в интриг-фету.

Затем она пошла вниз по чёрной лестнице – как и прежде, спокойно и уверенно. Она радовалась добытой важной информации и не заметила, что навстречу ей по лестнице кто-то поднимается. И с верхних этажей тоже доносились торопливые шаги.

Одним словом, Бина оказалась в ловушке.

На узкой и голой лестнице спрятаться было негде. И только окно выходило на улицу на высоте двадцать метров от земли.

13. И это ты называешь музыкой?

Диджей NoEarz поставил за пультом шезлонг и оттуда управлял звуком, время от времени вытягивая руку или ногу Это были единственные его телодвижения: остальное время он лежал, занятый собственным телефоном, надвинув на глаза капюшон. Имоджен добрых полчаса крутилась возле него, слыша тут и там недовольные реплики гостей.

Фразы вроде:

– И это ты называешь музыкой?

– Для такого праздника полагается оркестр…

– Не знаешь, как под такое танцевать?

Однако в какой-то момент диджей NoEarz поднялся из шезлонга, не говоря ни слова, вышел из-за пульта и скрылся за небольшой дверью в углу зала. Имоджен постаралась вспомнить методы слежки дяди Харди и последовала за диджеем. Она как раз успела увидеть в глубине узкого коридора мелькание капюшона и поняла, что NoEarz свернул налево.

«Возможно, он просто идёт в туалет», – подумала она. Но всё равно не отставала. Он свернул ещё раз, и она сделала то же самое.

Однако за вторым поворотом диджей исчез. Словно испарился.

Девушка остановилась как вкопанная, не веря своим глазам.

Но её недоумение длилось недолго. Из-за двери кладовки Имоджен услышала два голоса.

Первый, довольно взволнованный, похоже, принадлежал молодой женщине.

– Я уже думала, что не увижу тебя!

– Спок, – прогундосил NoEarz узнаваемым фальцетом. – Всё в порядке.

Последовал возбуждённый разговор, который Имоджен не смогла разобрать, затем снова раздался голос диджея:

– У тебя в комнате, окей? Сейчас мне надо идти, пока меня не хватились.

Имоджен юркнула за штору за мгновение до того, как NoEarz с таинственной незнакомкой вынырнули из кладовки.

Стоя за тяжелой парчовой портьерой, Имоджен ничего не видела. Зато у неё в голове стали рождаться вопросы. С кем только что говорил диджей? И почему всё так секретно?

Посчитав до одиннадцати по семейной традиции Интригио, Имоджен вышла из укрытия. Не помня, откуда она пришла, следя за диджеем, девушка поднялась по лестнице, открыла наугад дверь и неожиданно для себя оказалась на балконе, опоясывавшем бальный зал. На неё удивленно обернулись три или четыре барышни, одной из которых была сама княжна Хельга.

– Смотрите… Горилла! – хихикнула одна из девушек.

– Эй, сюда нельзя! – резко рявкнул охранник.

– Извините, пожалуйста! – Имоджен ответила неуклюжим поклоном. – Я, э-э… ищу туалет.

Но эта уловка не подействовала на охранника. Он бросился на Имоджен, и той не оставалось ничего другого, кроме как захлопнуть у него перед носом дверь и сломя голову броситься вниз по лестнице. Она слышала, как дверь позади неё распахнулась и затопали тяжёлые ноги, но девушка двигалась очень быстро. Перескакивая через ступеньки, она юркнула в первый коридор, затем в другой и на ходу, прижав интриг-фету к щеке, передала сообщение:

– Старый носорог перегрелся на солнце!

Она угадывала сзади шаги вспыльчивого охранника. Это заставляло её двигаться ещё быстрее. В итоге она оказалась в помещении, заставленном столами с сотнями подносов, к которым то и дело подбегали официанты. Невысокий, одетый как Робин Гуд человечек с громадным круглым животом и рыжими усиками, увидев её, выронил из рук канапе, которое как раз нёс ко рту, и заверещал:

– Дорогая! Это не то, что ты думаешь! Я всё объясню!

Но Имоджен было некогда его слушать. Перемахнув через него, она добежала до следующей двери, распахнула её и закрыла за собой, затем миновала ещё одну дверь и оказалась на террасе. Здесь, вдали от музыки, было тихо и по-альпийски свежо. Закрыв за собой дверь, девушка сняла маску гориллы и опёрлась на парапет. Сделав глубокий вздох, она стала дожидаться, пока её сердце станет биться чуть спокойнее после долгой стремительной погони.

– Старый носорог перегрелся на солнце! – повторила она, прижав интриг-фету к щеке.

– Ставый носовог? Я не видел никакого носовога, – раздался из темноты голос, заставивший её резко обернуться.

Имоджен увидела, как загорелся экран телефона, массивная рыхлая фигура отделилась от тени на террасе и приблизилась к ней.

– Зато твой костюм без маски выглядит очень интевесно.

– С-спасибо, – пролепетала Имоджен. – Т-твой тоже… – На самом деле она почти ничего не видела. Кажется, это крыло зáмка забыли осветить.

– Ну не знаю! – ответил незнакомец. – Его выбивала моя мать. Я вообще не хотел певеодеваться… Тевпеть не могу эти шумные вечевинки.

– Понимаю тебя, – неопределённо вздохнула Имоджен. Она облокотилась на мраморную балюстраду, окаймлявшую террасу. Что это за тип и чего он от неё хочет? К счастью, экран телефона снова включился и на пару секунд осветил лицо незнакомца. Этого было достаточно, чтобы она его узнала.

Себастьян Шпилленбрилль, жених княжны Хельги.

– Носорог, носорог… – еле слышно прошептала она в передатчик.

– Держу пари, ты тоже заскучала, пвавда? – спросил Себастьян.

– Да уж.

– Все эти никому не нужные гости, вся эта кутевьма, – продолжал он. – Я устал. Мне нужно было певевести дух.

– И мне тоже.

Будущий князь в очередной раз бросил ленивый взгляд на экран телефона и спросил:

– Чему я обязан этой красотой?

«Ничего себе, как он выражается», – подумала Имоджен.

– Ты не из подруг Хельги, вевно? Иначе бы я тебя ваньше приметил…

Он был такой лоснящийся, что воздух между ними, казалось, стал скользким.

– Кто? Я? О, нет… нет. Я тут… Я тут случайно.

Себастьян хохотнул:

– Случайно. Хе-хе. Неплохо звучит. Ну, а севьёзно, чья ты будешь? И почему решила одеться говиллой? Из тебя бы вышла вполне сказочная пвинцесса!

Вместо ответа Имоджен сделала глубокий вдох и сказала:

– Пойдём что ли обратно? Холодно становится.

Он помотал головой:

– Да благословят небеса этот ветевок, внутви невыносимо душно. К тому же, если я вевнусь, меня снова заставят танцевать. Нет, нет, увольте!

Кажется, этот тип был не намерен трогаться с места, разве что в её сторону. Что тут скажешь: у Имоджен не было большого опыта в галантных свиданиях, но этот тип ей определенно не нравился. Ситуация, мягко говоря, была непростой. Не только потому, что претендент на трон, как сказал бы Маркус, «подкатывал» к ней, но и потому, что с минуты на минуту на террасу мог выскочить преследующий её охранник.

Вот тогда-то Имоджен явственно почувствовала, как что-то ледяное касается её лодыжек. Девушка решила было, что это вечерний ветерок, но стоило ей опустить взгляд – и она тут же осознала, как сильно ошибается.

Какой ветерок? Между колоннами балюстрады пролезла серебристая рука и действительно пыталась схватить её за лодыжку! Имоджен вздрогнула, волосы у неё на голове от страха встали дыбом.

– Имми… – прошептал голос из темноты.

Девушка обомлела и перегнулась через балюстраду, чтобы увидеть, кто говорит. Увиденное её еще больше изумило.

– Мама? – пробормотала она.

Прямо за парапетом в воздухе покачивалась Бина Интригио, держась за тоненькую блестящую верёвку, похожую на нить паутины. На запястье у неё был браслет из восьми серебряных звеньев. И она знаками велела дочери спускаться.

– Ну, приятно было познакомиться! – сказала Имоджен молодому банкиру. – Я, пожалуй, махну куда-нибудь.

– Хи-хи, махну! – усмехнулся тот, не отрывая взгляда от телефона. – Какая очавовашка…

Но когда Себастьян наконец поднял глаза, он разинул рот от удивления. Девушка-горилла перемахнула через балюстраду и бросилась в пустоту.

* * *

– Представляю тебе Хрустального паука… – сказала Бина Интригио дочери, пока они висели на огромной высоте, держась за нить столь тонкую, что она казалась невидимой. – Семейная реликвия номер двадцать семь.

Имоджен, обнимавшая мать, как Тарзан лиану, не решилась сказать ни слова в течение всего спуска. Вероятно, ей следовало что-то знать о Хрустальном пауке и семейных реликвиях, но она – не Маркус и тем более не Зельда. Поэтому она лишь дрожала, как листок, и молилась, чтобы этот спуск закончился как можно скорее. Они легко проскользили в темноте до самого рва, и Бина шепнула: «Вот и всё, мы внизу».

Тогда Имоджен отпустила её.

Бина качнула запястьем, и тонкая леска, по которой они спускались, втянулась в браслет, имевший форму паука. Затем она поправила волосы и сказала:

– Пошли.

– Мама! – наконец заговорила Имоджен. – Можно узнать, как ты там оказалась?

– Скажем так, я столкнулась с небольшим затруднением, когда была на чёрной лестнице, – спокойно объяснила Бина. – Пришлось искать, гм, аварийный выход, потом я услышала твой призыв о помощи, ну и…

– И ты пролетела несколько десятков метров на этой паутине?!

– Именно так, дорогая. Скажи-ка лучше, нет ли новостей от Маркуса и Зельды?

– Последний раз я их видела в зале, они отбивались от трёх маленьких, но назойливых мушкетёров. А чем занят папа?

– Как всегда, пленён шампанским!

БУМ!

Залп салюта окрасил небо над замком в алый цвет.

– Что теперь? – спросила Имоджен.

– Как насчёт горячей ванны в отеле, как в старые добрые времена?

* * *

– Ого, Дартаньян, смотри, салют начался! – воскликнул Маркус, сделав выпад в сторону маленького мушкетёра, который зажал его в углу.

Уже больше пяти минут он оборонялся с помощью черпака для пунша.

– Ах, какие прекрасные! – отозвался господин, переодетый волшебником Мерлином, сделав фото на телефон. – Какие забавные!

Неподалёку Зельда сражалась сразу с двумя другими мушкетерами, молниеносно разворачиваясь то в одну, то в другую сторону.

Однако при виде огней фейерверка на лицах троих мини-мушкетёров отразился ужас, они сразу потеряли боевой напор, дружно отступили и отправились искать родителей в толпе, высыпавшей во двор любоваться зрелищем.

Маркус с облегчением вздохнул. Метнув куда подальше черпак, он подбежал к сестре, которую навязчивая мелюзга тоже порядком вымотала.

– Ты как?

– Ничего, но никогда больше не скажу Тибо, что уроки фехтования – бесполезная трата времени!

Ребята были расстроены из-за потерянного времени, из-за того, что не смогли прийти на помощь Имоджен и ещё из-за того, что не имели представления, где находятся сейчас остальные. Поэтому Маркус и Зельда отправились искать родных среди тысячи гостей, задравших носы к небу, в котором бушевали цветные огни.

Вскоре они отыскали отца. Он был одет официантом и держал наперевес, как пулемет, дюжину бутылок с шампанским. В одном ритме с залпами салюта он выбивал из бутылок пробки, которые поражали одного гостя за другим.

– Думаю, это тоже способ сказать, что праздник закончился… – догадалась Зельда. – Пойдём с ним, скорее!

– Ещё минутку, – попросил Маркус. – Я хотел кое-что уладить с privacy…

Он нырнул в толпу, разыскал в ней волшебника Мерлина, который его сфотографировал, широко улыбнулся ему и попросил на минутку телефон, чтобы посмотреть снимок.

Маркус сосредоточился, слегка сжал аппарат пальцами, быстро повернул и… вуаля, хозяину был возвращён безмолвный бесповоротно размагниченный кирпич из стекла и металла.

– Будешь знать, как снимать членов семьи Интригио… – ухмыльнулся Маркус, спеша вместе с сестрой к своему взрывному отцу-официанту.

14. Преступники или влюблённые?

– Подведём итоги… – сказала Бина на следующее утро, сидя с закрытыми глазами в позе лотоса в центре комнаты. – По порядку, пожалуйста.

– В жизни больше не возьму в руки бутылку шампанского! – с мрачным видом проворчал Ласло. Затем, подумав о долгосрочных последствиях этой фразы, поспешил исправиться: – По крайней мере марку «Гранмер Папон»! Хотя должен признать, что пробки в этих бутылках отменные…

– Маркус? – спросила Бина, проигнорировав мужа.

Юный Интригио вскочил на ноги.

– До встречи с этими ужасными мини-мушкетёрами мы с Зельдой наблюдали за князем Харальдом и княгиней Юдит, затем за Хельгой и Себастьяном. Но главное, мы подслушали разговор других придворных. Они говорили, что… – Маркус пролистнул блокнот, – ведьмочка всё равно скоро остынет.

– Полагаю, они намекали на скорый брак между Хельгой и молодым банкиром, – заметила Бина.

– Этот слизняк! – воскликнула Имоджен. – У меня мурашки по коже от одной мысли о нём!

У Маркуса блестели глаза.

– Чего ты жалуешься? Ты же видела Хрустального паука в действии!

– Меня передёргивает при мысли о том, что какой-то девушке придётся целовать такого отвратительного типа! – не унималась Имоджен.

– Дорогие мои, напоминаю, мы говорим о браке по расчёту… – заметила Бина, не открывая глаз.

– Вот именно! Они сказали, что денежки этого остолопа совсем не помешают княжеской казне, – добавила Зельда.

– Банк Шпилленбрилль – надёжное и престижное заведение… – начал Ласло.

– Погоди, папа, – перебила его Зельда. – Это ещё не самое интересное, что мы узнали. Один из тех двоих сказал, что у Хельги в приданом Глаз Посейдона… «Если в последний момент не случится ничего непредвиденного»!

– И тут оба усмехнулись, – возбуждённо добавил Маркус.

Бина подняла правую руку.

– Значит, они в курсе кражи в ювелирном магазине…

– Минутку, минутку, – потребовал Ласло, принявшись ходить вокруг супруги. – Хотя бы одну вещь, откупоривая эти двенадцать тысяч бутылок и слушая сплетни официантов, я сумел узнать.

– И что же это, дорогой?

– Они говорили, что Хельга – непростая особа и что между ней и тюленем Шпилленбрилем уже были конфликты…

– Слава богу! – отреагировала Имоджен.

– Так что фраза «не случится ничего непредвиденного» в разговоре придворных могла относиться к банальным ссорам между женихом и невестой… – с разочарованием в голосе заключила Зельда.

– Всё это в меру интересно, господа… Если вы любите предположения. Если же смотреть в глаза фактам… – заметила Бина, со вздохом опуская руку и наконец открывая глаза, – то, пожалуй, единственное, что у нас есть – это то, что выяснила я, а именно: что на сегодняшнюю ночь назначено весьма загадочное свидание.

Госпожа Интригио вкратце рассказала, что видела, и изложила содержание записки, просунутой под дверь принцессы Хельги.

– Фонтан нимф… – задумался Ласло. – Он находится неподалёку от города, в роще рядом с главной дорогой. Я видел его, когда мы гуляли в горах.

– Кто назначает свидание в таком месте?

– Да уж… Всё это весьма странно.

– В кино шпионы всегда встречаются в городских парках, и здесь что-то в этом духе, – предположил Маркус.

– При чём здесь шпионы?

– Ну, а кто ещё назначил бы такое свидание?

– Может, заговорщики.

– Или преступники!

– Что, если влюблённые? – бросила догадку Зельда.

Имоджен аж подскочила и схватилась за голову.

– Кладовка! Ну конечно! – воскликнула она. – Возможно, диджей говорил об этом. Я думала о романтической встрече, но, может быть, он имел в виду доставку этого письма! Но, если так, то человек, с которым он говорил…

Имоджен размахивала руками, следуя за ходом своих мыслей. И все смотрели на неё, не понимая ничего из того, что она говорила.

– Имми! Ты можешь объяснить понятнее?!

Имоджен попыталась: она рассказала, как следила за NoEarz, как услышала, что он сказал таинственной незнакомке, и как она сначала спряталась за шторой, а потом побежала по лестнице наверх и оказалась в открытой галерее, где её чуть не поймал охранник.

После её рассказа семья Интригио попробовала разобраться в путаных рассуждениях Имоджен, которые та изложила чуть раньше.

– Имми могла присутствовать при встрече принцессы Хельги с её тайным возлюбленным, – сказал Маркус.

– А именно с диджеем NoEarz, – продолжила Зельда, – который должен был сообщить ей, что она получит письмо с информацией о месте какой-то другой встречи!

– Да уж, довольно запутанный клубок… – отозвалась Бина, отправляя в рот сырую морковку с подноса с завтраком, который им принесли в номер. – Но я уверена, что скоро он распутается.

– Само собой! – воскликнул Ласло. – Я даже могу сказать тебе точное время, когда это случится! В одиннадцать часов одиннадцать минут сегодня вечером!

15. Кто боится усатой нимфы?

Фонтан нимф на самом деле украшали лишь пара нимф, притом довольно неказистых – из старого бетона, поросшего зеленоватым мхом. Располагался фонтан в конце грунтовой дороги, недалеко от единственного в княжестве шоссе, а вокруг была лужайка. Одним словом, это было классическое место для пикника – одно из тех, что частенько выбирают себе ленивые путешествующие семьи, которым нравится обедать на складных стульях практически на обочине.

В ночное время атмосфера вокруг фонтана нимф менялась: медленное журчание воды, призрачный свет, который старый фонарь отбрасывал на статуи, неприветливые тёмные силуэты стоящих вокруг пиний создавали несколько пугающую обстановку. Эффект усиливали отсветы далёких фар редких автомобилей и тихие, непредсказуемые звуки леса.

– Куда подевался папа? – в очередной раз спросил Маркус у Зельды.

Они обогнули лес по широкому кругу и теперь приближались к фонтану. Чтобы их не заметили, младшие Интригио не включали фонарики и двигались между деревьями на ощупь.

– Он сказал, что должен… подготовиться! Больше я ничего не знаю, – раздражённо ответила сестра.

Бина двигалась впереди них легко и проворно, как пантера, и беззвучно, почти как Зельда. Чего нельзя было сказать о Маркусе: юный разрушитель приборов как будто имел встроенный радар, заставлявший его наступать на все без исключения сухие ветки. А также пересчитывать лицом все нижние ветки деревьев.

– А Имоджен? – не отставал мальчик. – Почему она не пошла с нами?

– Потому что она осталась сторожить интригвэн, – ответила Зельда.

– Имоджен? Сторожить? – Маркус хихикнул. – Она уже наверняка включила радио и…

– Эй, вы двое замолчите или нет? – рассердилась Бина. Она дала им знак подойти ближе и спрятаться в траве. Последние метры по роще до опушки с фонтаном они преодолели ползком. Если не считать монотонного журчания воды, кругом была полная тишина.

– Ну и? – прошептал немного погодя Маркус. – Никого нет.

Зельда выразительно глянула на него, а Бина пожала плечами, словно советуя набраться терпения.

Долго терпеть не потребовалось: спустя несколько минут лес осветили фары, и неподалёку остановился автомобиль. Немного погодя, ровно в одинадцать часов одинадцать минут, на противоположной стороне поляны показался свет двух фонариков – и тут же исчез за листвой.

Через несколько мгновений эти лучи снова появились, осветив сначала мокрых нимф фонтана, а затем стоящий поодаль автомобиль. Когда лучи опустились к земле, дверца машины открылась, и из автомобиля вылез мужчина крепкого телосложения.

– Это вы? – спросил он.

– А кто же ещё? – ответил ему из-за куста другой мужской голос, высокий и характерно гнусавый.

Интригио победно оскалились в темноте.

– Ты принёс… Глаз? – спросил женский голос.

– Да.

Последовало долгое молчание, после которого человек, приехавший на машине, вздохнул и сделал пару шагов в сторону фонтана. Лучи фонарей снова принялись чертить зигзаги в темноте, и из-за куста показались две фигуры.

Короткое замешательство – и наконец все трое подошли к фонтану. Даже в слабом свете фонаря Маркус и Зельда сразу узнали двоих из них: это были княжна Хельга и диджей NoEarz.

– Покажи стекляшку! – велел диджей сообщнику.

– Сначала деньги, – ответил тот.

Произошёл быстрый обмен: в одну сторону отправился конверт, в другую – свёрток размером примерно с кирпич.

– Наконец-то! – воскликнула княжна, когда свёрток раскрыли.

– Вот и он! – нервно поддакнул диджей. – А ведь всего-то и нужно было немного поразвлечься с плейлистом этого любителя классики…

Третий помахал им рукой:

– С вашего позволения, я с вами прощаюсь.

– И мы тоже! – ответил сумрачный диджей. – В этот раз навсегда. Да, малышка?

– Да, любимый, да! – отозвалась княжна, бросаясь ему на шею. – Теперь, когда Глаз Посейдона у нас в руках, мы сможем перепродать его, а на вырученные деньги поедем, куда захотим, не спрашивая позволения у моих родителей!

– И главное… прости-прощай, Себастьян Шпилленбрилль! – хмыкнул диджей NoEarz.

– Не желаю больше о нём слышать! – капризно заявила Хельга. – Мы наконец свободны! Свободны!

В этот момент одна из нимф кашлянула, заставив влюблённых подскочить от неожиданности.

– Простите, молодые люди, но боюсь, вы не так уж свободны, – сказала статуя.

В этот момент подскочили на месте Маркус и Зельда, потому что нимфа говорила голосом Ласло Интригио.

– О боже! – завопила княжна Хельга.

– Эй! Кто это говорит? – рявкнул диджей.

Их сообщник из Парижа не стал слушать ответ и дал дёру, в два прыжка доскакав до автомобиля. Ещё секунда – и взревел мотор, на всех парах умчав машину прочь, словно её преследовал дьявол собственной персоной.

– Полагаю, что по закону этот сапфир всё ещё принадлежит князьям Цирленштейн и должен как можно скорее вернуться в хранилище, откуда был украден… – продолжала тем временем лженимфа.

– Кто ты? Где ты? Покажись, если хватит смелости! – крикнул диджей NoEarz, лихорадочно вертя перед собой фонарик.

– Оставьте камень, и будете невредимы! – выкрикнула Бина из леса.

– Кто они? – в ужасе взвизгнула Хельга. – Вы кто?

– Чёрта с два я вам его отдам! – рявкнул диджей и… КЛИК – погасил фонарь.

– Жаль! В таком случае… – ответил Ласло Интригио, – боюсь, нам придётся самим забрать камень!

Диджей погасил фонарь, а Хельга, напротив, в панике размахивала своим. Луч света выхватил из тьмы лицо сообщника, а затем и фонтан. В этот момент Хельга смогла лучше разглядеть одну из нимф и заметила, что та… усатая!

Княжна не успела оправиться от шока после такого открытия, и тут усатая нимфа навела на неё рукав гидранта и метко выстрелила мощной струёй воды.

– Имоджен! – в то же мгновение скомандовала в интриг-фету Бина. – Заводи! Дети, нам пора уходить!

Синьора Интригио выскочила на поляну, а следом за ней ринулись Маркус и Зельда.

– Камень! – завопил диджей, когда струя воды выбила у него из рук свёрток с Глазом Посейдона.

Драгоценность полетела на траву, и Зельда, незаметно подобравшаяся к нему, подхватила его, словно игрок в регби – мяч.

– Руки прочь от моего камня! – в ярости зарычал диджей.

И сломя голову бросился в погоню за появившейся ниоткуда девочкой. Но при его приближении Зельда ловко перебросила свёрток брату. А Маркус, в свою очередь, кинул его в руки Бине.

– Фу! Я вся мокрая! – стонала княжна Хельга.

На противоположном краю поляны показались красные огоньки задних фар Интригвэна.

– С каких пор Имоджен умеет водить машину? – округлил глаза Маркус, увидев, как старшая сестра заправски выставила локоть из окна.

Семейный минивэн со всхлипом затормозил. Бина бросилась сменить Имоджен за рулём, а младшие Интригио сели сзади.

– Откройте багажник! – велела она им. Зельда и Маркус перекатились назад, чтобы выполнить поручение мамы.

Ласло тем временем вылез из фонтана, подбежал к совершенно оглушённой княжне Хельге и с широкой улыбкой вручил ей прощальную записку. На листке был вытиснен большой вопросительный знак, а на обороте напечатан один из семейных лозунгов:

Если уж кого-нибудь нужно провести, сделай это красиво!

(Людвиг фон Интригштейн, 1789 г.)

После этого Ласло догнал минивэн на первом повороте и ловким кувырком влетел в багажник.

16. Свёрток из Парижа?

– Гав! – подал голос Орвиль и с неописуемой радостью поймал зубами великолепную кость, которую Ласло бросил ему через всю комнату. Хозяева купили эту лакомую игрушку специально для Орвиля в лучшей мясной лавке Парижа.

– Ха! – рассмеялся синьор Интригио, указывая на пса. – Примерно такое же выражение было на лице старины Альфонса Жезекеля, когда мы вручили ему Глаз Посейдона.

– Это точно, – улыбнулась Бина.

На лице Тибо тоже засияла улыбка.

– Всё хорошо, что хорошо кончается, – сказал он, довольный, что миссия удалась, и украдкой взглянул на полку, куда поставил сборник сериала «Толстяки-детективы». Хоть Ласло и вмешался в их планы, Тибо и Орвилю всё же удалось завершить свой телемарафон.

– Вообще-то, друг мой, мне больше нравится версия дедушки Теобальда: всё хорошо, что кончается бокалом отличного коньяка, – мечтательно произнёс синьор Интригио.

– Пап, вместо того, чтобы повторять эти древние фразы, посмотри-ка лучше сюда! – воскликнула Зельда, передавая папе Интригпад.

На экране Ласло увидел первую полосу «Вечерней кукушки», главной газеты Цирленштейна. На ней красовалась фотография принцессы Хельги и диджея NoEarz, обнимающихся у моря.

«ПРИНЦЕССА ХЕЛЬГА И ДИДЖЕЙ NOEARZ В КАННАХ: РОМАНТИЧЕСКИЙ ПОБЕГ», – гласил заголовок.

Ласло поднял бровь и продолжил читать.

«Между нами настоящая любовь, – приводились слова диджея, – и нас совершенно не волнуют деньги».

– Пф-ф! – возмутился Маркус. – А как они отреагировали, когда мы уничтожили Глаз Посейдона, – вы только подумайте!

Эта новость не осталась бы без комментариев, но тут в дверь дома позвонили.

Имоджен сразу вскочила на ноги.

– Это наверняка ко мне, из шоу «Фабрика талантов»! – воскликнула она. – Приехали сообщить, что я прошла в финал… Я это чувствую!

Обгоняя Тибо, девушка побежала открывать дверь, но её ждало разочарование. Оказалось, что это не люди из шоу талантов, а курьер.

– Суперэкспресс-доставка для семьи Интригио из Парижа, – произнёс мужчина в красной фуражке, подавая Имоджен листок на подпись.

Девушка поставила закорючку, затворила дверь и уныло вернулась в гостиную с посылкой под мышкой.

Бина взяла у неё посылку и, взглянув на адрес, воскликнула: «Это от Альфонса!»

– Нет! Не может быть… – проговорил Ласло, подходя к жене. Они открыли посылку и обнаружили внутри мягкий свёрток из шёлковой бумаги. Развернув его, они увидели элегантную серебряную статуэтку, изображающую нимфу на скале.

– Изящная вещица, – оценил Тибо. – Что это?

– Дело в том, что мы пожелали остаться без вознаграждения за нашу небольшую вылазку в Альпы, – объяснил Ласло, – но Жезекель непременно хотел нас отблагодарить. Поэтому мы спросили, не мог бы он изготовить у себя в лаборатории маленький сувенир в память о нашем приключении.

– И он его сделал, да ещё и в рекордные сроки! – добавила Бина.

– Мои комплименты мастеру, – восхитился Тибо, осторожно приняв из рук Ласло подарок ювелира, чтобы найти ему место в гостиной. – Весьма элегант… – начал он, но внезапно осёкся, выпучив глаза на статуэтку.

– Но… но у этой нимфы… усы! – не веря своим глазам, констатировал он.

– Конечно, дружище, – кивнул Ласло. – Нимфа с усами – фортуна с нами, не слыхал такого?

Так наша запутанная история, в которой было всё: и сапфиры, и телячьи ножки, и погони, и влюблённые, – закончилась в лучших традициях старых фильмов – общим взрывом смеха.

Кто такие Пьердоменико Баккаларио и Александро Гатти

Пьердоменико Баккаларио родился в городе Акви-Терме в 1974 году и сегодня известен как детский писатель, хотя ничто в его жизни не предвещало такого поворота судьбы. Его детство пришлось на разгар Холодной войны, и молодые годы он провёл на секретной службе, готовясь отправиться за Железный занавес разведчиком. В 1989 году падение Берлинской стены и окончание Холодной войны застали его врасплох, и он был вынужден поменять планы. В эти бурные годы Баккаларио познакомился с Алессандро Гатти 1975 года рождения из города Асти. Гатти называл себя репортёром-следователем. В те месяцы Гатти попал в поле зрения прессы из-за своего революционного тезиса: он утверждал, что Камчатка не существует в реальности, а является лишь выдумкой создателей легендарной настольной игры «Risiko» (по-русски известна как «Риск»). С энтузиазмом приняв сторону Гатти, Баккаларио присоединился к экспедиции, затеянной новым другом, чтобы вывести бессовестных мошенников на чистую воду. Добравшись до Камчатки, борцы за истину не успели осознать своё заблуждение, как оказались за решёткой. Эти события легли в основу противоречивой книги-репортажа «Одна берёзка не считается», ставшей первым плодом долгого литературного сотрудничества, продолжающегося и по сей день.

Кто такой Томазо Ронда

О жизни человека по имени Томмазо Ронда известно немного. По-видимости, в детстве он хотел стать волшебником и получил это звание на курсе заочного обучения. Поговаривали, что он был неплох, но умел совершать трюки лишь с предметами, размеры которых не превышали размеров конверта. «Сломать карандаш банкнотой» и «Нарезать банан, не трогая кожуру» были его любимыми номерами.

А вот восстановить события его жизни между детством и возрастом сорок лет несколько… затруднительно.

Чем он только ни занимался: и выступал на сцене, и учился играть на губной гармошке (также заочно), а ещё сохранились свидетельства о его появлении на трамплинах в костюме новогодней ёлки, о работе живой статуей, жонглёром, клоуном. Несколько очевидцев рассказывают, что видели его в роли факира.

В настоящее время он женат, у него есть двухлетний сын, и сам Томмазо Ронда так говорит о своей жизни: «В конце концов я делаю сейчас именно то, о чём и мечтал в детстве. Рисунок – это сильная магия, которая не ограничивается тем, чтобы выпустить из шляпы кролика или голубя. Она выпускает на волю миллион кроликов и целый мир голубей».

Сноски

1

Лёгкая музыка – музыкальный жанр, включающий в себя разнообразный репертуар от саундтреков к фильмам до военных песен (здесь и далее – прим. ред.).

2

Дольчеморте (от итал. dolce morte) – «сладкая смерть».

3

Gare du Nord (фр.) – северный вокзал в Париже (прим. переводчика).

4

Mousse au chocolat (фр.) – шоколадный мусс.

5

Люкарна – оконный проём в скате крыши, украшается лепниной и декоративными элементами (прим. пер.).

6

Крепы (фр. crêpe) – тонкие бездрожжевые блинчики, характерны для французской кухни.

7

Café au lait (фр.) – кофе с молоком.

8

Boulangerie (фр.) – булочная.

9

«Сторер» (фр. Stohrer) – старейшая парижская кондитерская, основанная в 1730 году Николя Сторером, главным кондитером короля Франции Людовика XV.

10

«Лук» (от англ. look) – стильный, продуманный образ.

11

Double Emme (фр.) – «Двойная „М“».

12

Chez Camille (фр.) – «У Камий».

13

Дюпон – самая распространённая французская фамилия.

14

Как и весь Цирленштейн, этот отель слишком идеален, чтобы существовать в реальном мире.

Content

Баккаларио Пьердоменико, Алессандро Гатти
Синий. Сапфировая загадка

1. К чему такая таинственность?

2. Куда лежит путь?

3. Что такое смокин-триг?

4. Как может пропасть сапфир?

5. Что может быть лучше блинчиков?

6. Кто доверяет этой парочке?

7. По ком звонит сигнализация?

8. А если сама жертва и есть преступник?

9. Пиккьюрилли или Дюпон?

10. Кому это он понадобился?

11. Что это за точка в небе?

12. Прогнило что-то в этом Цирленштейне?

13. И это ты называешь музыкой?

14. Преступники или влюблённые?

15. Кто боится усатой нимфы?

16. Свёрток из Парижа?

Кто такие Пьердоменико Баккаларио и Александро Гатти

Кто такой Томазо Ронда

Сноски