Алессандро Гатти

Пьердоменико Баккаларио

Чёрный

Нефтяная афера

Тиканье?

Я не слышу никакого тиканья!

(Последние слова, произнесённые несчастным двоюродным дедушкой Харальдом Интригсеном за мгновение до злополучного Взрыва на Голубом Фьорде).

* * *

Копирование, тиражирование и распространение материалов, содержащихся в книге, допускается только с письменного разрешения правообладателей.

Book on a Tree Limited;

Written by Pierdomenico Baccalario and Alessandro Gatti

Copyright © 2018 Book on a Tree Limited

A story by Book on a Tree

© Уварова О., перевод, 2022

© Издательство АСТ, 2022

* * *

1

Кто помнит о Джармо Веймаранере

Солнце нещадно палило сквозь стёкла в капелле Диоскора Великого в Каире, где вокруг гроба господина Джармо Веймаранера собралось около сотни человек. Среди приглашённых на торжественные похороны, помимо пары голландских дипломатов, явившихся по долгу службы, были многочисленные сотрудники археологического музея Каира, с которым многие годы сотрудничал покойный, священники из коптской церкви, адептом которой уже много лет являлся господин Веймаранер, некоторое количество учёных со скорбными лицами (почти наверняка по причине духоты, а не из-за утраты дорогого коллеги) и другие люди, которым не терпелось поскорей разойтись. В первом ряду бросались в глаза два державшихся c достоинством мальчика в траурных одеждах, в которых многие предположили детей – вероятно, внебрачных – бедного господина Веймаранера. Догадки шептали друг другу на ухо и выслушивали не без удивления. Всем ведь было известно, что Джармо не только ни разу не был женат, но никогда не проявлял не малейшего намерения обзавестись семьей. Впрочем, как выразился стоявший опершись о колонну бородатый норвежский египтолог, самое удивительное о Джармо – это то, что никто не может сказать, что действительно хорошо знал его. К примеру, чем именно он занимался в Каире? Работал археологом? Преподавал теологию? Подпольно торговал древностями? Переводил древние манускрипты? Выполнял дипломатическую миссию? Или, может быть, даже шпионил? Кем бы Веймаранер ни был на самом деле, сейчас это уже было неважно, поскольку он простился с миром живых, причём, как и всё, что он делал, незаурядным способом – разбившись на аэроплане а-ля Экзюпери среди песчаных дюн к югу от столицы, где он разыскивал следы загадочной гробницы, погребённой под песками.

Как человек предусмотрительный, Веймаранер оставил скрупулёзные указания относительно собственных похорон: кого позвать, а кого нет – кто-то вполголоса сообщал, что профессор О’Салливан из Британского музея всё ещё брызжет ядовитой слюной в ярости от того, что не был приглашён, – какими цветами украсить гроб и в каком месте собрать друзей на отпевание. Часовня Диоскора Великого была открыта для похорон в порядке исключения: обычно в это святое место церковные привратники не пускали никого, даже самых именитых учёных.

Гроб, окружённый стайкой людей, был непростительного ярко-жёлтого цвета (последняя шутка чудака Веймаранера!), но от могучей и строгой красоты часовни захватывало дух.

Это была старинная постройка, увенчанная большим куполом и почти целиком занятая круглым алтарём из дерева и мрамора. Тончайшие инкрустации делали этот алтарь похожим на комод со множеством выдвижных ящичков. Над ним висело кадило, распространявшее в воздухе тягучий сладковатый аромат. Отпевал худой невысокий клирик со строгим взглядом, который так энергично жевал слова, что никому не удавалось разобрать, на каком языке он произносит молитву.

Однако в какой-то момент по рядам скорбящих пробежал шёпот, перекрывший неразборчивую литанию священника. Была ли тому причиной духота вкупе с дымом ладана, или… Разве что из жёлтого гроба не послышался глухой шум? Вначале это показалось только мрачным наваждением, но затем внутри гроба что-то слабо заскреблось и почти ритмично застучало. Наконец, раздался странный вой… Но к этому мигу бόльшая часть присутствующих уже с воплями неслась наутёк, не исключая священника, который, распихивая локтями археологов и дипломатов, спешно пробирался к выходу.

Рядом с распугавшим всех гробом в часовне Диоскора Великого остались только двое мальчишек, которых принимали за детей Веймаранера. И каковые ими вовсе не являлись.

Молчаливые молодые люди из первого ряда отзывались на имена Зельды и Маркуса Интригио.

– Свободно! – воскликнула Зельда, когда последний из приглашённых на похороны покинул часовню. – За дело! У нас не больше пяти минут!

В неосвещённом углу некто заиграл на церковном органе леденящую душу мелодию. Казалось, органист бьёт по клавишам кулаками и, возможно, в каком-то смысле так и было.

– Или три… не думаю, что вынесу дольше игру нашей сестрицы! – ответил Маркус.

Затем он достал из кармана куртки электрическую отвёртку и перекинул её Зельде, пока она не успела сломаться в его руках. Из семейных талантов Маркус унаследовал талант Вредителя, говоря проще, мог вывести из строя практически любой механический, электрический или электронный прибор, приложив к этому лишь немногим больше усилий, чем требовалось бы, чтобы чихнуть.

Зельда взяла инструмент, бесшумно (её талант был тот же, что у дядюшки Харди: Поступь Призрака) приблизилась к гробу и отвинтила восемь фиксировавших крышку больших шурупов.

– Святые небеса! Здесь от жары и умереть недолго! – воскликнул отец семейства Ласло Интригио, выскакивая из гроба. Для покойника выглядел он весьма необычно: костюм из голубого льна, белые ботинки, сумка с едой, которой он подкреплялся в ожидании решающего момента, и мини-вентилятор. Он пригладил усы, довольный тем, что план сработал без помех: находившаяся под семью замками часовня Диоскура Великого была в их полном распоряжении, и никаких посторонних глаз.

Зельда, обменявшись с отцом взглядами, бросила в пустой гроб свою чёрную сумочку. Сумочка дернулась, и из неё струёй полилась густая синтетическая пена, которая моментально заполнила весь гроб и стала быстро твердеть и тяжелеть. После чего Зельда прикрутила обратно крышку гроба с тем же проворством, с каким прежде её сняла.

– Ах! Молодое поколение Интригио во всём блеске и великолепии, – с видимым удовольствием произнёс Ласло, увидев, что и сын при деле: Маркус с лупой в руках изучал инкрустацию алтаря. – Пожалуй, по музыкальной части есть над чем поработать… – добавил он, выдержав очередной поток режущих слух органных аккордов.

– Бинго! – послышался возглас Маркуса.

Он склонился над углом алтаря, надел резиновые перчатки и легонько стукнул костяшкой пальцев по одной из мраморных пластинок. Пластинка откинулась, и за ней оказалась маленькая ниша, где лежал папирусный свиток с печатью.

– Вот он, таинственный папирус Диоскора! – с горящими глазами проговорил мальчик, бережно вынимая его из тайника.

– Две минуты тридцать четыре секунды! – нажав кнопку хронометра, воскликнул в этот момент Ласло. – Великолепно!

И все трое покинули часовню, присоединившись к остальным гостям. Те толпились у входа, испуганные и растерянные, кто с телефоном у уха, кто – горячо обсуждая пережитый только что ужас. Включая зловещие звуки органа, которые в какой-то момент донеслись из-за дверей часовни.

Интригио незаметно просочились между людьми, изображая на лицах такое же, как и у остальных, растерянное выражение, и сели в седан, дожидавшийся их на другой стороне площади, недалеко от входа на шумный городской базар.

– Наконец-то, дорогие мои… – приветствовала их сидевшая за рулем Бина. Мама Маркуса и Зельды чмокнула мужа в щёку. – Как прошли похороны?

– Не побоюсь показаться нескромным: незабываемо! – ответил Ласло.

– А Имоджен?

Зельда обернулась из окна автомобиля на суровый церковный фасад.

– Она была в ударе, мама. Но думаю, скоро будет здесь.

– Вот и она! – сказал Маркус пару секунд спустя.

Тонкая девичья фигурка приблизилась к машине, распахнула дверь и бросилась на мягкое сиденье.

– Видали, какая круть этот оргáн? – воодушевлённо воскликнула Имоджен. – Мегаатмосферный саунд…

Остальные члены семьи, не имея представления, что это могло бы означать, ограничились кивками. Бина завела мотор, и машина нырнула куда-то между рядов базара, где толпа скоро поглотила её и скрыла от чужих глаз.

– Мм… – пробормотал тогда таинственный «гость» в больших темных очках и надвинутой на лоб панаме, до сих пор молчаливо сидевший в машине Интригио. – Так как же всё прошло?

– Великолепно, Джармо! Великолепно! – ответил Ласло Интригио старому другу. – В гробу было удобно и свежо, а ланч, который ты мне оставил, был хоть и не очень обильный…

– Полагаю, вы спрашивали об этом, господин Веймаранер, – перебила отца Зельда, протягивая его другу папирус Диоскора Великого в прозрачном пакете.

Глаза Джармо Веймаранера за тёмными стеклами вспыхнули радостью.

– У вас получилось! После стольких лет!

Он осторожно достал из пакета свиток и несколько мгновений изучал его.

– Ха! Как я и подозревал, это опись зернового склада. А не тёмное пророчество, как утверждал этот балбес О’Салливан! – удовлетворённо заключил он наконец.

Ласло Интригио хмыкнул.

– Рад слышать, что твоё чутьё тебя не подводит, но… Знаешь, как говорят в наших кругах?

– В наших кругах? – удивлённо переспросила Бина. – Не знала, что такие существуют, дорогой…

Но Ласло невозмутимо продолжал:

– У нас говорят, что после похорон единственное утешение – это стол. И если я не ошибаюсь, то во втором переулке налево расположена закусочная Абдула Беззубого, помнишь? Пророк Кебаба!

Так, перед блюдом жареной баранины со специями, рецепт которой был старше сфинксов, самая таинственная семья на свете отпраздновала благополучное вызволение Ласло из пресловутого жёлтого гроба.

2

Что за спешка

Интриголёт, бесшумно разгоняя серые облака над голландскими полями, мягко спланировал в направлении старой мельницы. Когда летательный аппарат оказался метрах в тридцати от земли, верхняя часть мельницы повернулась, открыв взгляду небольшой гараж внутри.

Бина Интригио, заложив вираж, мягко посадила вертолёт.

Как только Интриголёт залетел внутрь, верхняя часть крыши медленно задвинулась, погрузив помещение в полутьму. Бина нажала несколько кнопок на панели управления и сняла наушники.

– Ах, милый дом! – вздохнула она, повернувшись вправо, к своему супругу и по совместительству второму пилоту. Однако кресло было пусто. Пока она заглушала мотор, Ласло бесшумно удалился.

Вместо него в кабину пилота заглянула Зельда.

– Идеальное приземление, мама! Маркуса даже не начало тошнить.

– Меня никогда не тошнит! – возмутился из-за её спины брат. – У меня бывают только небольшие сложности с некоторыми видами транспорта, и то не всегда!

Бина с улыбкой на лице отстегнула ремни.

– Ладно-ладно, не препирайтесь… Мы наконец-то дома и можем расслабиться, согласны? Кстати, не видели ли вы своего отца?

– Видели, конечно. Он там, – ответил Маркус, показав куда-то за спину.

– С Имоджен, – добавила Зельда.

Бина нахмурила брови. Её дочь Имоджен, с головой погружённая в противоречивый период жизни, который именуют переходным возрастом, не выказывала решительно никакого интереса к семейным операциям и часто раздражала отца своим поведением. Бина мысленно приготовилась мирить их. Для этого требовался полный самоконтроль, который позволял бы, с одной стороны, разговаривать с мужем так, словно она даёт ему советы (а не нагоняи), а с другой, пытаться убедить дочь думать головой, подыскивая слова, который могли бы её зацепить (а не ворчать, чтобы та чем-нибудь наконец занялась). К счастью, в молодости, ещё ничего не зная о семье Интригио, Бина посещала школу знаменитого учителя дзен Хинты Сато.

Но спрыгнув со ступеньки вертолёта, она к своему изумлению обнаружила, что муж и дочь вовсе не ругаются. Наоборот, они над чем-то весело смеялись, как старые друзья. Бине оставалось только пожимать плечами, наблюдая, как они бегут открывать ворота, отделяющие ангар от амбара, где содержалась семейная коллекция средств передвижения. Бина помогла спуститься Маркусу и Зельде, из рюкзачков которых ещё сыпался песок Каира, заперла вертолёт и двинулась за ними следом со смешанными чувствами облегчения и подозрения из-за столь внезапно вспыхнувшего семейного мира.

Она только заходила в амбар, а ретроавтомобиль «Джардинетта», их основное средство передвижения в Амстердаме, ласково прозванное детьми Старой Развалюхой, уже двинулся с места, скрипя шинами.

– Эй, полегче! – воскликнула Бина, когда Ласло притормозил точно рядом с ней. – Что за спешка?

– Никакой спешки, дорогая. Я просто рад, что мы снова дома, – ответил Ласло с невинной улыбкой, которая обманула бы кого угодно, но только не жену. – Садитесь, мои герои! – всё с той же улыбкой пригласил он младших.

Бина решила делать вид, что верит ему, и нарочито медленно обошла спереди автомобиль. Открыв дверь, она с удивлением констатировала ещё одно любопытное обстоятельство. У Имоджен гарантированным способом вывести отца из себя было требование ехать на переднем сиденье, но сейчас она преспокойно устроилась сзади рядом с сестрой и братом. Без всякого желания тратить время на споры.

Бина захлопнула дверь и бросила взгляд сначала на Ласло, потом на старшую дочь.

Но ничего не сказала.

Ласло нажал на газ, и они тронулись.

Старенькая «Джардинетта» горохового цвета вывернула из амбара и двинулась меж теплиц по просёлочной дороге, затем выехала на автотрассу в сторону Амстердама. Ласло постукивал пальцами по рулю. И насвистывал. В какой-то момент он поймал взгляд Имоджен в зеркале.

– Во сколько, говоришь, тебе надо быть дома, чтобы успеть на стриминг… этого, как его?..

– Фанг Файр, папа. И не стриминг! Уже тыщу лет никто так не говорит. Это будет лайф ивент. В полдевятого.

– Хорошо, хорошо! – согласился Ласло. Затем, однако, стук пальцев по рулю участился, и Бина с трудом удержалась от того, чтобы не рассмеяться.

– Лайф ивент великого Фанфары, конечно… Я, кажется, что-то читал о нём в газете, – честно соврал себе в усы Ласло.

– И кто же этот твой новый идол, Имми? – спросила Бина.

– Это не мой идол! – вспыхнула та. – Это Фанг Файр!

– Думаю, мама как раз об этом и спрашивала: что за крет… креативное имечко, Фанг Файр? – вмешался Маркус.

– Хм! Хм! – Бина многозначительно кашлянула, как она делала всегда, если в речи её детей проскакивал хотя бы намёк на бранное слово. Если и было железное правило в истории семьи Интригио, оно состояло в том, чтобы невозмутимо оставаться на космических уровнях хорошего тона. «Хорошие манеры спасали мою шкуру гораздо чаще, чем револьвер!» – говаривала тётя Генриетта.

Имоджен бессильно откинулась на спинку сиденья, чувствуя себя окружённой тупыми и враждебными инопланетянами.

– Поверить не могу… то есть… Вы вообще где живёте? – вздохнула она. – Знаете Phony Pepperony? Супермегахит? Ну так его поёт Фанг Файр!

– Ах вот оно как, тогда понятно… – пробормотала Бина, хотя слова дочери ей мало что прояснили. Она перевела взгляд на Ласло и добавила: – Стало быть, ты… сейчас гонишь как сумасшедший… чтобы наша дочь успела на этот лайф ивент.

– Именно так, – ответил Ласло. Как-то слишком поспешно. И не глядя на жену.

– И это потому, что… – не отставала Бина.

– Потому что… гхм, – Ласло включил поворотник и рванул на соседнюю полосу, обгоняя бесконечно длинный грузовик. – Потому что… ээ… важно, чтобы дети могли следовать своим увлечениям. Наш родительский долг – поддержать их наклонности, – закончил он наконец.

– Но папа! – немедленно подала голос с задних рядов Зельда. – На прошлой неделе я спрашивала тебя, можем ли мы съездить на технобарахолку поискать интересных деталей, и ты мне ответил…

Ласло не дал ей закончить.

– Да-да! Я помню, что ответил тогда тебе!

– Что же папа тебе ответил? – полюбопытствовала Бина.

– Он спросил, не шучу ли я и не могу ли, как все девочки, интересоваться нарядами?

– Поддерживать наклонности, да? Родительский долг… – весело передразнила мужа Бина. Она узнавала своего невозможного Ласло!

– Дорогая, ты же прекрасно знаешь: эта барахолка – полная чушь. Там лишь старый советский хлам, который пытаются выдать за раритет. Жалкие мошенники!

– Не то что Фанг Файр…

– Ну, Фанфара – это… скажем… – Но похвала так и не родилась в его голове.

Папаша Интригио растянул губы в улыбке, сделал пару «спортивных» обгонов и выехал на широкий проспект в портовой зоне. Миновав длинный мост, он пересёк торговый квартал и направил машину прямиком в центр города. Наконец, они выехали на набережную Амстела с её изящными заведениями с верандами, «Джардинетта» семьи Интригио замедлила ход и остановилась у крыльца дома номер 121.

– Ах, милый дом! – обрадовался Ласло, резвым кузнечиком выскочив из машины. – Надеюсь, Тибо…

– Что Тибо?.. – переспросила Бина, бросив на мужа взгляд подозрительный и одновременно проницательный взгляд.

– Ах. Гм. Что он приготовил вам хороший ужин, – ответил Ласло, порхнув к багажнику.

– Ты не будешь с нами ужинать?

– О! – воскликнул он, увешанный чемоданами. – Я бы хотел, но знаешь… За неделю в Каире накопилось несколько срочных делишек, и поэтому…

Тут Бина всё поняла. И пожурила себя, что ей потребовалось на это так много времени. Какие там наклонности детей и лайф ивенты! Ласло ни на что на свете не променяет ужин с Тибо. Он ведь не просто мажордом и повар, а настоящий чёрный пояс по кулинарии. Так что должна была быть другая причина для этой гонки, чтобы вернуться домой до половины девятого…

Бина постучала в дверь, и расторопный Тибо встретил её ослепительной улыбкой.

– Мадам! Как всё прошло в Каире? До меня дошли вести о ваших подвигах.

– Было классно, Тибо! – ответила Зельда, шмыгнув в дом.

– Зловещие звуки из жёлтого гроба… Это и правда жуть как пугает людей, дорогой Тибо! – восторженно добавил Маркус.

– Могу себе представить, молодой человек, – флегматично ответил мажордом, бросив взгляд на часы.

– Какой изумительный аромат! – улыбнулась Бина, протягивая Тибо плащ.

Мажордом едва заметно покраснел.

– Я приготовил суп из порея и свой фирменный гуляш с картофелем. Накрыто на четверых в голубой столовой, мадам. Как просил господин Ласло.

– Конечно… – ответила Бина, делая вид, что это для неё не новость. – И полагаю, что ваше присутствие необходимо для крайне срочных дел, о которых перед этим упоминал мой муж…

Тибо, несколько смущённый, качнул головой, но ничего не сказал.

– Ступайте, Тибо! Чего вы ждёте? Мы справимся сами, спасибо за ужин!

Мажордом семьи Интригио отвесил быстрый поклон. Но за мгновение до того, как разойтись, Бина и Тибо услышали скрип дерева и обернулись на звук.

Он раздавался сверху. Ласло Интригио показался на верхних ступенях лестницы, потирая руки. На ногах у него были домашние тапочки, а вместо куртки на плечи был накинут персональный фаворит – старый бесформенный кардиган неопределённого цвета. Бина, впрочем, нашла ему подходящее название: «цвет развода».

Как бы то ни было, именно так облачался Ласло, когда собирался посмотреть футбольный матч.

– С лайф ивентом всё в порядке, дорогая! – имел ещё нахальство воскликнуть этот прохвост.

– Марш отсюда вместе со своим родительским долгом! – притворяясь рассерженной, крикнула она. – И забирай с собой Тибо!

Пока Бина не передумала, мужчины засеменили по коридору к гостиной. Они шли вороватой походкой мальчишек, которым только что простили взятые тайком карамельки.

Юркнув в гостиную, они бросили довольные взгляды на гигантский телевизор с изогнутым экраном, который Тибо уже настроил на канал Total Match, и бесшумно затворили за собой дверь.

– Какое блаженство, Тибо! Какое блаженство! – воскликнул Ласло, прошаркав к дивану погладить Орвиля, который уже занял свой сторожевой пост на подушках. – Приветствую тебя, мой верный друг!

Он почесал пса за ухом, затем протянул руку к серебряному подносу, где высилась пирамида из мини-сэндвичей, и взял один.

– Давай же, Тибо, усаживайся на свою волшебную табуретку! Всё должно быть как всегда, каждая вещь и каждый человек на своём месте! Только так можно выиграть!

– Прекрасно сказано, месье Ласло, – кивнул мажордом, позволив себе прибавить на несколько делений громкость заставки «Лиги чемпионов», звуки которой всегда наполняли его неописуемой радостью. Затем наступил момент расстановки игроков, во время которого оба хранили гробовое молчание, стараясь угадать, какие стратегии игры приготовили тренеры.

И вот блестящий мяч помещён в центр поля, телекамеры крупным планом вывели его на экраны, Орвиль тихонько тявкнул, Ласло, предварительно просчитав свои шансы, рискнул вытащить сэндвич с селёдкой и укропом из основания пирамиды, Тибо громко причмокнул и…

ДЗЫЫЫЫНЬ!

В доме Интригио зазвонил жёлтый телефон.

Орвиль взвыл, Ласло Интригио в изумлении уставился на аппарат, а Тибо застыл с бутылкой у рта.

3

Пять – три

– Тётя Эдна просит её извинить за неурочный звонок, но есть важное дело. И заняться им нужно немедленно, – чуть позже шептал господин Интригио своим домашним, спешно собравшимся в зале с тринадцатью часами.

По семейным традициям именно там Интригио должны были встречаться всякий раз, когда начиналась новая операция. Комната, уставленная тикающими на разный лад часами, манила к себе детей, но её отпирали лишь в этих случаях. Помимо маятниковых часов, здесь в ящиках, витринах и на полках хранились Семейные реликвии – сувениры, разнообразные хитроумные приспособления и изобретения разных эпох и стран.

Произнеся вступительную фразу, Ласло, однако, застыл, подперев подбородок рукой, с рассеянным выражением лица и ухом, направленным в сторону приоткрытой двери.

– Дорогой? – попыталась привлечь его внимание Бина, но безуспешно. Тогда она подала знак Маркусу, кивнув на дверь.

Мальчик резво встал со стула и вприпрыжку поскакал к двери. Поравнявшись со стулом отца, он понял, что происходит: Тибо оставил несколько дверей приоткрытыми, чтобы до Ласло тихим эхом долетала речь футбольного комментатора.

Ласло очнулся, подскочил на стуле, вовремя остановил Маркуса и отправил его восвояси, одновременно стараясь сосредоточиться.

– Значит, так… Мы говорили… – пробормотал он, приводя в порядок свои мысли. – Ах да, тётя Эдна! – наконец вспомнил он, положив ладони на стол. – Судя по всему, у нас новая операция.

– Круто! – восторженно отреагировала Зельда. – Мы вернулись домой десять минут назад и снова отправляемся на задание!

– Ага. Круче некуда, – хмыкнула Имоджен, вставая со стула. – Ну, я пошла на лайф.

– Всех прошу оставаться на своих местах! – громовым голосом изрекла Бина, подтолкнув носком дверь, чтобы та закрылась. – В самом деле, дорогой, довольно необычно для тёти посылать нас на новое задание сразу по возвращении с предыдущего. К тому же по телефону.

– Да уж, – заметил Маркус. – Обычно она отправляет к нам своих чокнутых посыльных.

– Эй-эй, сынок… – ухмыльнулся Ласло. – Ради бога, никогда не называй их так при тётушке. Это одна из её любимых семейных традиций! Началось всё, дай бог памяти, с того случая, когда наш предок Элджернон Интригдейл из-за бутылки испорченного сидра…

– Ласло! – перебила его жена. – Не соизволишь ли вернуться к нашему новому заданию?

– Конечно, дорогая. Ты права. Итак: тётя Эдна просит прощения, но поскольку речь идёт о срочной операции завтра утром в Амстердаме, ясно, что поручить её могли только нам.

– Завтра утром? – переспросил Маркус. – Значит, в школу не идём? Дай пять, Зельда!

Поздравив друг друга с нежданной радостью, дети снова повернулись к отцу.

– Задание простое: мы должны сделать так, чтобы профессор Гриффитс целым и невредимым добрался до университета.

– Блин-компот! – изумился Маркус и тут же прикусил язык. – Кому перешёл дорогу этот профессор Гриффитс?

– Мне окей, кто бы он там ни был, – сказала Имоджен, поднимаясь из-за стола. – Увидимся утром, пока!

– Ни с места! – пригвоздила её к стулу Бина, грозно сверкнув глазами. – Оба, ты и твой отец.

– А я-то тут при чём? – запротестовал Ласло, сделав вид, что не тянулся к ручке двери.

Бина решила не обращать на него внимания. Она кивнула Зельде, которая тотчас поняла, что от неё требуется.

– Портрет Кузена Оскара, да? – с замиранием в голосе прошептала она.

Зельда подошла к большому портрету в золочёной раме, в числе других картин украшавшему одну из стен. Он казался старинным, как и остальные, но отнюдь не являлся таковым. Это было последнее пополнение семейной коллекции, полученное всего несколько недель назад из Пало-Альто в Калифорнии. Прислал его Оскар У. Интригио III, настоящий гений технологии и потому любимый кузен Зельды. Гениальность кузена подтверждало это его последнее, совершенно невероятное изобретение!

Зельда бросилась к пишущей машинке под портретом. Она тоже казалась древней, но на самом деле это было мощнейшее устройство с wi-fi-подключением. Машинка была подсоединена к «старинной» картине.

Под пальцами Зельды застучали крупные тёмные клавиши, составив слова «профессор Гриффитс», которые тут же, как по волшебству, появились на латунной табличке под рамой.

Через каких-то пару секунд портрет в раме дрогнул и растворился, словно бы все краски на холсте растеклись, но вскоре на месте угрюмой фигуры воображаемого предка показалось лицо старичка с фиолетовым галстуком-бабочкой и в жёлтом клетчатом жилете.

– Я понял! – воскликнул Маркус. – Это чемпион мира по дальтонизму!

Ласло хихикнул и добавил:

– На самом деле этот милый старичок со спорным вкусом в одежде может быть последней преградой, которая защищает нас от разлива чёрной гадости!

– То есть? – непонимающе переспросила Зельда.

– Дело обстоит так: судя по всему… – В этот момент из-за двери раздался сдавленный возглас Тибо, слишком далёкий, однако, чтобы понять, что это: вопль отчаяния или крик торжества. Ласло вздрогнул, но заставил себя продолжать: – Судя по всему, вот-вот будет принято окончательное решение по проекту Трипл Даймонд, что, как известно, означает «тройной бриллиант» – программе бурения нефтяных скважин в голландской части Северного моря.

– Ужас! – отозвалась Бина, поведя плечами.

– Возможно, тётя Эдна и не разделит полностью твоё мнение, если учесть, что она упорно продолжает разъезжать на древней развалюхе, потребляющей столько же бензина, сколько дивизион танков… но дело в том, что, по некоторым предположениям, за этим решением стоит пара беспринципных нефтяных дельцов и коррумпированные политиканы, которые сделали всё, чтобы скрыть огромные экологические риски проекта.

Маркус в изумлении обернулся к отцу.

– И что… никто не протестует?

– Ага! Вот тут-то собака и зарыта! Вернее, утоплена в нефтяной скважине!

– А можно попонятнее, пап? – нахмурив лоб, попросила Зельда.

– Конечно, воробушек: когда обо всём стало известно, начались протесты, манифестации, требования дополнительных исследований. Тогда создали комиссию, которая и должна будет решить, давать ход проекту или нет. Многие члены комиссии – всего лишь марионетки нефтяных магнатов, но, к счастью, им не удалось подчинить себе всех. В последний момент Министерство охраны природы решило подвергнуть проект серьёзной научной экспертизе и обратилось к специалисту по нефтедобыче с мировым именем – профессору престижного Колумбийского университета Нью-Йорка Ричарду Гриффитсу…

– …который против бурения этих скважин, да? – догадался Маркус.

– Это пока неофициальные сведения, – ответил Ласло. – Но, разумеется, у тёти Эдны есть информаторы. И она мне рассказала, что Гриффитс составил подробный научный отчёт, который будет представлен комиссии завтра. А поскольку его оценка, судя по всему, крайне негативная, лобби нефтяных магнатов и бурильщиков намерено ему помешать. Любой ценой.

– Негодяи! – в сердцах прошептал Маркус.

– До тёти Эдны дошли известия, что против Гриффитса что-то замышляют, – продолжил Ласло. – И поскольку в данный момент мы знаем, что Гриффитс благополучно сел на самолёт до Амстердама, значит, это что-то планируется на завтра, когда светило науки прибудет в город на заседание комиссии.

– Его хотят убить, папа? – спросила Зельда без обиняков.

Ласло задумчиво поднял глаза к небу.

– Маловероятно, – ответил он наконец. – Тётя Эдна объяснила, что комиссия обязана принять решение завтра, выслушает она Гриффитса или нет. Так что этим мошенникам достаточно вывести профессора из игры на несколько часов – и дело в шляпе.

Бина кивнула.

– Внезапное похищение, мнимая авария, нечаянная накладка… этого будет достаточно.

– Именно так, – подтвердил Ласло, подкручивая себе усы. – И наша задача – помешать им.

– Во сколько, ты сказал, прилетает профессор Гриффитс?

– Я ещё этого не сказал, – ответил Ласло. – Говорю сейчас: самолёт из Нью-Йорка прилетает в аэропорт Схипхол в 8.35 утра.

Зельда уже достала неведомо откуда семейный планшет и быстро нашла информацию по проекту «Тройной бриллиант».

– Зачем его было так называть, лучше бы уж честно назвали его «Тройной обман», – ворчала она, кликая на один из результатов поиска.

– Тут написано, что комиссия соберётся завтра и окончательное решение объявит после обеда её председатель, некий Ван Устален. Мы его знаем?

Услышав это имя, Ласло вздохнул со смесью отвращения и досады.

– По мнению тёти Эдны, Ван Устален – связующее звено между нефтяными магнатами и продажными политиками, – объяснил он. – Одним словом, это наш противник номер один. Если Гриффитс не сумеет выступить с докладом, для Ван Усталена окажется легче лёгкого получить добро на бурение скважин.

– Значит, нам нужно будет не выпускать из виду профессора Гриффитса и сделать так, чтобы с ним ничего не случилось, – подытожил Маркус.

– Усиленная защита! – отозвалась Зельда.

– Не просто усиленная… специальная защита от Интригио, – уточнил Ласло.

С этими словами он как бы невзначай взял у дочери Интриг-пад, бросил на него несколько брезгливый взгляд, который появлялся у него всегда, когда приходилось пользоваться электронными устройствами – и произвёл дополнительный поиск.

– Глазам своим не верю, – прошептал он, не отводя глаз от маленького экрана. – Пять-три! Это был матч века! Вы понимаете? Пять-три…

– Соберитесь с силами, Интригио! – не выдержала Бина, вырывая планшет из рук мужа. – Сегодня никто не ляжет в кровать рано! Надеюсь, вы довольны. Маркус, иди избавь Тибо от интервью после матча и передай ему просьбу срочно явиться сюда. А ты, Зельда, сбегай за нашей сверхподробной картой Амстердама! Имоджен, ты… Имоджен? Имоооджееен?

4

Что происходит в номере 719

Маркус скрестил руки на груди, стоя у окна номера 721, расположенного на седьмом этаже отеля «Ролленпик». В окно виднелись тихие воды бухты Эй, подёрнутые лёгким туманом, а вдали – расплывчатые силуэты выходящих на озеро зданий. Впрочем, Маркуса занимала не панорама, а, скорее, отражавшаяся в стекле собственная хмурая физиономия.

– Ты скажешь или нет, в чём дело? – спросила у него из-за спины Зельда. Удобно устроившись на мягком матрасе гигантской кровати, она что-то смотрела в своём планшете.

– Ни в чём, – ответил Маркус, поведя плечами.

– Ну давай же, выкладывай! – настаивала сестра.

Маркус фыркнул, как старый паровоз, затем по устилавшему пол мягкому ковру подошёл к краю кровати.

– Не знаю, – сказал он наконец. – Просто из всех возможных заданий, которые мы могли получить… пустое сидение здесь, в гостиничном номере, мне кажется бесполезной тратой энергии.

– Ты бы предпочёл разнести какую-нибудь ценную вещь при помощи своего Губительного Касания, да? – хмыкнула Зельда.

Маркус показал ей язык.

– Смейся, смейся. Но кое-кто дрожит перед моим Губительным Касанием.

– Знаю, – ответила Зельда. – Мама спрятала подальше свой новый блендер. Она просто в ужасе, скажу я тебе! – добавила она и хихикнула.

– Уж не хочешь ли ты, чтобы вот он прямо сейчас отправился в Планшетный Рай? – пригрозил Маркус, показывая на устройство в руках сестры.

– Ты что, правда так можешь? – посерьёзнев, спросила Зельда.

Маркус со вздохом повалился на край кровати.

– Если бы. Проблема в том, что Губительное Касание действует, только когда я о нём не думаю. А если я сознательно хочу что-то испортить, то начинаю нервничать, и моё магическое воздействие – хлоп! – и вдруг куда-то девается, – удручённо признался он.

– Эй, братишка, не вешай нос. У меня тоже такое иногда бывает, знаешь? – попыталась утешить его Зельда. – Но мама говорит, что у нас обоих большой потенциал, нам нужно только научиться управлять своими Талантами.

– Да уж! – ответил Маркус. И откинулся на матрас, сцепив руки под затылком и уткнув взгляд в потолок.

– Сколько времени?

– Десять минут девятого.

– И сколько нам ещё тут сидеть?

– Ты снова за своё?

– Ничего не могу с собой поделать, Зелли. Только подумаю о том, что остальные сейчас в самой гуще событий, и сразу тошно становится!

– Ясно, но это ты зря. У нас тоже важная роль в операции: мы должны гарантировать, что в отеле всё безопасно. Помнишь?

– Ну да, конечно… – Маркус бревном скатился на матрас и подполз к маленькому плану седьмого этажа гостиницы, который они нарисовали, когда пришли сюда. Положив листок себе на лицо как посмертную маску, он высунул язык и скрестил руки на груди, будто фараон.

– Команда мумий в действии!

Зельда сняла с кончика носа брата карту и разложила её на покрывале.

– Хватит дурачиться. Посмотри лучше сюда. Папа забронировал нам семьсот двадцать первый номер, потому что он находится рядом с номером профессора Гриффитса.

– Семьсот двадцатым.

– Именно.

– А как, интересно, он узнал, что это номер профессора?

Зельда зловеще ухмыльнулась.

– Мы же семейка Интригио, не забывай! А компьютерная сеть отеля «Ролленпик» – вся в дырах, как решето, в неё может пролезть даже детсадовец! – сказала она и ткнула пальцем в карту. – В общем, мы здесь, в семьсот двадцать первом, а вот тут находится…

– Номер 719.

– Точно. Единственный номер, кроме нашего, который имеет общую стену с номером профессора Гриффитса.

– А почему папа не забронировал и его тоже? – спросил Маркус.

– Не получилось. Он был уже занят, – ответила Зельда.

Маркус выпрямился на кровати и протянул:

– Ааа-га!

– Вот тебе и ага. Такое «ага», что не помешало бы, пожалуй, проверить его, что скажешь?

5

Как прошёл полёт, профессор

Ласло Интригио опёрся о свою серую щётку и посмотрел на улицу: в огромные окна амстердамского аэропорта Схипхол было видно, как сине-белый самолёт, словно летающее железное чудище, спускается к одной из бесконечных расчерченных на асфальте аэродрома полос. Когда воздушное судно, приземлившись, неуклюже вырулило к одному из выходов, Ласло проверил время на табло, поправил воротничок форменной одежды, в которой он слился с многочисленным штатом работников аэропорта, и направился по коридору, делая вид, что убирает его.

Миновав ряд чёрных кресел, где за пару евро можно было насладиться пятнадцатиминутным массажем, он увидел зевающего, как медведь после спячки, типа в пиджаке и галстуке. Не закрыв рот после очередного зевка, тот протянул руку к мусорному баку и сунул в него экземпляр «AD», самого популярного спортивного издания Голландии. Перед тем, как газета бесславно опустилась в секцию бумажного мусора, острый глаз Ласло успел ухватить заголовок на всю полосу: «МАТЧ ВЕКА!»

Этого хватило, чтобы заставить его испытать краткий, но сильный приступ футбольной болезни. Вчерашний матч войдёт в историю, а он не смог насладиться даже минутой этого зрелища!

Пытаясь прогнать прочь эту мысль, Ласло юркнул за киоск с аппетитными как гофрированный картон веганскими закусками и достал из кармана старомодную жестяную коробочку. Внутри неё лежали вроде бы белые леденцы, которые на самом деле были мощными мини-радиопередатчиками под названием Интригфеты. Сунув одну Интригфету в рот, а другую в ухо, Ласло вышел из-за угла и стал не спеша водить туда-сюда щёткой. Одновременно он вышел на связь с Имоджен, находившейся в этот момент дома в компьютерном зале.

– Дочка! – начал он, когда установилась связь. – Что это за несусветный шум?

Сидя за пультом перед десятками мониторов, Имоджен приглушила звук очередного кошмарного рэпера.

– Теперь я тебя отлично слышу, папа!

– А у меня ухо разнесло, Имми. Спасибо твоему дружку Фанфаре.

– Пфф… Это был Шудзилла, пап, а не Фанг Файр! Ну как можно их перепутать… Ладно, давай займёмся делом!

– А вот теперь ты верно говоришь, дочка… Телекамеры работают?

– Да, папа! Суперработают. У меня все картинки прямо перед носом.

– Отлично! И что ты видишь?

– Ничего подозрительного ни на какой из критических точек маршрута Схипхол – «Ролленпик». Несколько пробок на съезде с автострады, но ничего странного.

– Очень хорошо, Имми. Продолжай наблюдать, и смотри не отвлекайся на своих орущих сверчков, ладно?

– Ладно, – вздохнула Имоджен, закатив глаза. – Кстати: что мне делать, если кто-то заметит камеру и вырубит её?

Ласло на мгновение перестал симулировать уборку и позволил себе короткий смешок.

– Это невозможно, милая, – произнёс он спокойным тоном. – Микрокамеры практически невидимы и, смею тебя уверить, у твоего папочки есть некоторый опыт их установки. И потом, это же один из девизов нашей семьи: «Присутствуй, отсутствуя!»

– А, ну да. Точно… А что это вообще значит?

– То есть как это «что значит», Имми? Это же сама суть метода Интригио: всегда быть в нужном месте в нужное время, но идеально маскируясь, чтобы никто не мог нас заметить. Мы растворяемся в пейзаже, исчезаем в потоке людей и…

– Эй ты, усатый! – рявкнул в этот момент дядька в синей униформе, подкативший к нему сзади за рулем электротележки, какие используют в аэропортах. – Новичок, что ли?

Ласло бросил быстрый взгляд на бэйджик на груди у мужичины: «МЕНЕДЖЕР». И прижал к себе свою серую щётку.

– Плохо начал, усатый! – продолжил дядька. – На что похожа твоя форма? Ты её что, в собачьей будке держал? В таком непотребном виде ты не можешь находиться в зоне прилёта, на виду у пассажиров.

– Простите… Я… – промямлил Ласло, пытаясь разгладить руками складки униформы.

Но менеджер энергично мотнул головой.

– Значит, так: оставляй тут свою щётку и бегом туда! – он указал пальцем через стеклянное ограждение на нижний этаж, куда вела металлическая лесенка. – Там только что разгрузили три поддона туалетной бумаги. Ты же знаешь, что это, верно? Так вот: рулоны нужно разнести по всем туалетам на этаже. Усвоил? Тогда давай, живее! И не валяй мне дурака, я за тобой наблюдаю.

Сказав это, он отчалил на своём электродрандулете.

– Ай-ай-ай… – хмыкнула слышавшая всё Имоджен. – Кажется, сейчас тебе придётся раствориться в… туалетной бумаге! Да, папа?

– Гм… Бумага всё стерпит! Конец связи!

Бормоча под нос все известные ему проклятия, Ласло толкнул стеклянную дверь и спустился на этаж ниже по лестнице, которую ему указал менеджер. Три поддона с туалетной бумагой действительно стояли там на тележке, лучась белизной. Ласло взялся за ручки тележки и повез её за собой к ближайшей багажной ленте. Там он с видом человека, который исполняет точное указание начальства, аккуратно припарковал тележку в тёмном углу, а затем поспешно удалился и снова зашёл в здание с главного входа.

Бросив быстрый взгляд на часы, он направился прямиком к зоне выдачи багажа и выяснил по табло, на какую ленту будет выгружаться багаж с нью-йоркского рейса. Это оказалась лента номер три. Ласло подошёл к ней, взял тележку и встал в углу с самой широкой точкой обзора, из которой просматривался весь зал. Ещё раз взглянуть на часы и…

Самолёт профессора Гриффитса приземлился уже пятнадцать минут назад. Время на подсоединение «рукава», паспортный контроль для пассажиров-неевропейцев…

Ждать оставалось уже недолго, и профессор – высокий, энергичный, с кудряшками вокруг лысины – вот-вот должен был спуститься на эскалаторе за багажом.

Пять минут спустя замигала лампочка, и лента номер три двинулась с места, вывозя первые чемоданы. Вышел первый, второй, десятый пассажир из Нью-Йорка, каждый из них забрал свой багаж и направился к выходу. Но профессора среди них не было. Прошло ещё пять минут, затем десять. На чёрной ленте лежали лишь три унылых чемодана.

Смутное чувство тревоги дрожью пробежало по усикам Ласло. Он активировал Интригфету.

– Ласло, всё в порядке? – раздался в ухе голос жены.

– Пока не знаю, дорогая.

– Гм. Что случилось? По моим данным самолёт сел по расписанию.

– Вроде бы так и есть, но наш профессор, похоже, не торопится выходить. Либо…

С этими словами Ласло обвёл зал взглядом, используя технику дяди Раджива Интриганди, названную им «охота на тигров». Она состояла в том, чтобы перемещать взгляд с одного небольшого участка на другой, не задерживаясь ни на чём, что не было целью его поиска. В случае дяди Раджива этой целью были острые клыки тигра, в случае Ласло – непослушные седые кудри профессора Гриффитса.

– Либо… нет, ничего, дорогая. Не обращай внимания, – закончил он со вздохом облегчения. – Кажется, я его нашёл.

В самом деле, из мужского туалета в этот самый миг вышел высокий худой человек с блестящей макушкой, белоснежными локонами и, главное, одетый так, как может быть одет только университетский профессор с мировым именем: в потёртый клетчатый пиджак цвета хаки и старомодные панталоны из зелёного вельвета.

– Подтверждаю. Вижу профессора. И уверяю тебя, что это не самое приятное зрелище, – шепнул Ласло и двинулся с тележкой в направлении гостя.

Профессор Гриффитс огляделся в поисках багажа, и Ласло подался вперёд, чтобы помочь ему. Но в эту же секунду из женского туалета выскочила возмущённая дамочка, грозно сверкая драгоценностями на бурно жестикулирующих руках. Ласло отметил её краем глаза, не отрывая взгляда от профессора. Дамочка высмотрела в зале электрокар менеджера и решительно направилась к нему – тому самому детине, которому недавно попался Ласло. Усики Ласло завибрировали, сигнализируя о резком скачке уровня опасности.

– Какой позор! Во всём туалете ни единого кусочка бумаги! – вопила дамочка.

Необъяснимым образом менеджер встретился глазами с Ласло, который безуспешно пытался спрятаться за своей тележкой.

– Эй, ты! Усатый! – рявкнул менеджер, вжав ногу в электрическое чрево своего драндулета.

Явно настала пора сматывать удочки! В нескольких шагах от Ласло профессор Гриффитс как раз схватился за чемодан грушевого цвета и пытался стащить его с ленты транспортёра.

Ласло вцепился в ручки тележки, словно в рычаги гоночного карта, сильно оттолкнулся ногой, запрыгнул на тележку и на всех скоростях полетел в сторону Гриффитса. Секунда – и они встретились.

БАБАХ!

– Куда несёшься, балбес? – завопил Гриффитс, подхваченный тележкой вместе со своим чемоданом.

– Профессор Гриффитс? – спрыгнув на пол, спросил Ласло, между тем как у них за плечами слезал с электродрандулета менеджер, грозно нацелив на них палец.

– От меня не убежишь, усатый!

– Добро пожаловать в Амстердам! – не обращая на того внимания, пропищал Ласло. – Я из программы «Быстрые перевозки», мы вас ждали. Это новая услуга аэропорта, сэр! Уверен, вы останетесь довольны.

С этими словами Ласло что есть духу помчал тележку с профессором вперёд, а подъехав к пологому съезду, и сам запрыгнул на неё.

– Дорогу! Дорогу! Программа «Быстрые перевозки»! Дорогу! – вопил он, маневрируя тележкой как олимпийским снарядом на ледовой трассе.

Пассажиры расступились, пропуская обезумевшую тележку, она просвистела перед носом у пограничников, слишком ошарашенных, чтобы пытаться её остановить, и наконец, вылетела из аэропорта и остановилась у стоянки такси. Вернее, метров на двадцать дальше неё.

– Добро пожаловать, профессор Гриффитс! – приветствовала его Бина, облачённая в чёрный форменный китель.

Тот, ещё не придя в себя после «быстрой перевозки» Ласло, процедил что-то сквозь зубы.

Бина с грацией одалиски взяла профессора под руку, открыла перед ним дверь машины и усадила его, пока Ласло убирал чемодан в багажник, оглядываясь в сторону аэропорта, где наблюдалось определённое оживление.

– Пожалуй, вам пора ехать! – сказал он, переведя глаза на Бину.

– Согласна, – ответила жена, усаживаясь за руль и заводя мотор. – Профессор, вы пристегнули ремни?

6

Звучит как-то туманно

– Ничего себе, какой шик, – Зельда и Маркус находились в коридоре отеля «Ролленпик» с коврами на полу, светом, который загорался при их приближении, и ультрасовременными пластиковыми скульптурами, украшавшими интерьеры.

Зельда протянула брату бейджик на булавке. Надпись на нём гласила: «АССОЦИАЦИЯ „СЧАСТЛИВЫЕ ДЕТИШКИ“».

– Это ещё что?

– Ну, скажем так… это наш пропуск в номер семьсот девятнадцать, – ответила Зельда, прицепляя такой же бейджик себе на куртку.

– И что это за ассоциация такая?

– Которая делает детишек счастливыми, разве непонятно? – ухмыльнулась Зельда.

– Звучит как-то туманно…

– Маркус! Я не собираюсь на самом деле учреждать такую ассоциацию, это просто наше прикрытие, чтобы взглянуть на комнату!

– Да, но… всё равно расплывчато!

– Ааа!

– Что «ааа»?

– А то, что когда ты такой, то ты как мяч под ногой, пнуть так и хочется!

– Какой «такой», извини? Я все лишь сказал, что…

– Маркус, ты хочешь пойти со мной в семьсот девятнадцатый номер?

– Конечно, хочу.

– Тогда давай цепляй и пойдём уже!

Зельда прошла перед дверью семьсот двадцатого номера, предназначенного для профессора Гриффитса (он был расположен в углу, в конце коридора), повернула направо и остановилась у первой по счёту двери. На матовой латунной табличке было написано: «719».

Зельда обернулась к брату.

– Тупая улыбочка, готов? – сказала она тоном дирижёра, который объявляет оркестру название следующей композиции.

Маркус ещё возился с бейджиком, который никак не хотел цепляться на свитер. Он поднял на сестру рассеянный взгляд.

– Вот так! Идеально! – одобрила Зельда и тихонько постучала в дверь.

– Никого нет, – сказал Маркус спустя несколько мгновений.

– Погоди.

И действительно, через несколько секунд тёмную деревянную дверь приоткрыла громадная мужская ручища, вся в серебряных перстнях. Раздался жалобный скрип, словно ручка двери стонала под массивными пальцами.

– Да? – спросил из-за двери одетый в серый костюм хозяин ручищи.

– Здравствуйте! – затараторила Зельда, растянув губы в наивной детской улыбке. – Мы – волонтёры ассоциации «Счастливые детишки» и с разрешения администрации отеля работаем над сенсибилизацией клиентов!

Говоря это, Зельда воспользовалась своим Семейным Талантом Поступь Призрака, чтобы мягко юркнуть в щель, оставленную громилой. Сбитый с толку появлением улыбающихся детей, тот медлил с ответными действиями.

Зельда Интригио, понятное дело, воспользовалась этим, чтобы расширить просвет, слегка поддав дверь носком ботинка. Маркусу хватило этого, чтобы скользнуть следом за сестрой под рукой у громилы.

Номер семьсот девятнадцать был устроен в точности так же, как и их: коридорчик с дверью в туалет, крохотная прихожая и собственно спальня с двумя отдельными кроватями. Второй человек сидел в кресле и читал рекламный буклет отеля.

– Что это ещё за ассоциация «Счастливые детишки»? – спросил он с явным русским акцентом, оторвавшись от брошюры.

Маркус окинул их взглядом, вспоминая мамины уроки «Рентгеновского глаза»: быстро пробежаться взглядом сверху вниз и обратно, обращая внимание на детали, которые помогут тебе как можно больше узнать о человеке. Обычно Зельда справлялась с этой задачей лучше него, но сегодняшний случай был нетрудный: Маркусу достаточно было увидеть бритые головы обоих, бычьи шеи, татуировки на руках, выглядывавшие из-под манжет на рубашках и свежекупленный сотовый телефон на столе (с экрана ещё не была снята защитная плёнка), чтобы понять, что эти двое – бандиты в ожидании приказов.

В двух шагах от него Зельда продолжала свою роль:

– Задачей нашей ассоциации является… сделать счастливыми детишек во всем мире.

Бандит в кресле нахмурился.

– Звучит как-то туманно…

Маркус с упрёком посмотрел на сестру, однако та ни капельки не растерялась.

– А вот нет, уважаемый дяденька! Наша ассоциация очень конкретная… ой, мне пи́сать хочется, мы с утра уже восемьдесят номеров обошли. Можно?

Не дожидаясь ответа, Зельда нырнула в туалет и закрыла за собой дверь.

– Восемьдесят номеров? – спросил субъект в кресле. – И как успехи?

– Э-э… ну… Как обычно, – ответил Маркус, застыв истуканом посреди коридора и пытаясь использовать стратегию Сверхуклончивого Ответа, мастером которой был отец. Он изо всех сил постарался изобразить на лице улыбку, но вышла лишь странная мина, глядя на которую, можно было подумать, что ему плохо. Маркус задрал голову к потолку, чтобы не пересекаться взглядом с бандитами, и там вдруг заметил весьма любопытную вентиляционную решётку. Из-за двери туалета послышался шум сливного бачка, затем звук включаемого крана, и меньше чем через десять секунд Зельда была снова тут как тут.

– Ну ладно, мы пошли. До свидания! – переводя дух, выпалила она.

Маркус только этого и ждал.

– Эй! – окликнул их человек из кресла. – Вы же нас не сенсибилизировали!

Ребята второй раз прошли под рукой громилы, на этот раз чтобы выскочить из номера.

– А вам не надо, дяденька! – крикнула Зельда из коридора. – Вы уже и так очень сенсибилизированные, это сразу видно. Спасибо и до свидания!

После чего она ухватила Маркуса под локоть и увлекла прочь. Ребята свернули за угол и побежали к свой двери.

– Вот видишь? – воскликнул Маркус. – Название было туманное!

– Может, хватит, а? – отрезала Зельда, открывая дверь магнитным ключом. – Лучше скажи: видал этих двоих?

– Неприятные типы.

– Можешь говорить громче.

Затворив за собой дверь, Зельда оперлась на неё.

– В ванне лежали две огромные спортивные сумки. Во-от такие. По-твоему, что это значит?

– Что это двое много занимаются спортом? – ответил брат, чтобы немного сбавить градус напряжения. Он прекрасно знал, что речь не об этом.

– Спорим, что эти двое вооружены до зубов, – прошептала Зельда, закусив губу.

Маркус хмуро кивнул.

– И что нам делать? – проговорила Зельда. – Звоним маме?

– Нет! – горячо возразил Маркус. – Наконец-то мы можем действовать, и ты хочешь упустить такую возможность?

– Извини, но что ты собираешься делать?

В глазах у Маркуса вспыхнула искра, он перекатился на свою половину кровати и достал из-под неё чёрный чемоданчик с семейным знаком «?» на крышке.

– Напомню, что, отправляясь на задание, настоящий Интригио берёт с собой не смену белья, а… дорожный набор Интрикейс!

– Маркус! – всплеснула руками Зельда. – Ты что, взял весь чемоданчик? А ты у родителей разрешение спрашивал?

– Нет. Но один из наших семейных девизов, который восходит к самому Жан-Жаку д’Интриго, гласит: «Отсутствие разрешенья – не повод для умалишенья».

– Но он бессмысленный!

– Знаю. Как многие другие наши семейные девизы… Но я уверен, что смогу использовать его в своё оправдание. Если потребуется, – с хитрым видом объяснил Маркус.

Зельда упёрлась кулаками в бока, как делала всякий раз, когда не знала, как реагировать на поведение брата. Он же тем временем, растянувшись на кровати, распахнул чемоданчик и сосредоточенно рассматривал его содержимое. Внутри во всевозможных отделениях и кармашках лежали некоторые из семейных инструментов – так называемые «Средства первой необходимости».

– Вот он! – наконец воскликнул Маркус, осторожно доставая из мягкого футляра пузырёк с зеленоватой жидкостью.

– Что это?

– Ты что, не помнишь урок, который у нас был прошлым летом в деревне?

– Только не говори мне, что это…

– Это он, Гнилосмердин! Каратель Ноздрей!

Убийственное обонятельное оружие, изобретённое двоюродным дядюшкой Интриговским.

Маркус потряс пузырёк в руках, любуясь им на просвет.

– Интересно, как ему удалось получить вещество с таким жутким запахом.

– Вроде бы ему далеко ходить не пришлось, – заметила Зельда. – Папа рассказывал, что он просто провёл химический анализ капустного супа тёти Аниты и воспроизвёл формулу в лаборатории. Ну и как ты намерен его использовать?

– Есть идея! – ответил Маркус. – Пока ты была в туалете, я заметил в потолке вентиляционную решётку.

Зельда посмотрела вверх.

– Такую же?

– Ага.

– И ты хотел?..

– Проще простого! Немного повозившись с твоим Интриг-падом, мы наверняка сможем найти в сети план вентиляции отеля. И тогда останется найти, где проходит вентиляционная труба семьсот девятнадцатого номера, засечь вход в неё, капнуть несколько капель Гнилосмердина и… пфф! В номере станет невозможно дышать!

Зельда внимательно смотрела на него.

– Выкурить их из номера, испортив воздух через вентиляционную трубу, – взвесила она, потирая подбородок.

– Именно. Никто не может долго выдерживать запах Гнилосмердина. Они выскочат оттуда, сверкая пятками!

Сестра принялась повторять один за другим этапы плана:

– Раздобыть в интернете, неизвестно где и как, схемы вентиляционной системы. Изучить их. Найти вход в нужный канал. Залезть в него. Заполнить Гнилосмердином семьсот девятнадцатый номер.

– Да! Да! Именно так! – с растущим воодушевлением кивал на каждую фразу Маркус. Это был идеальный план. Стратегия, достойная их гениального афинского предка Анаксименоса Интригопулоса, изобретателя плоской миски.

Когда Зельда закончила излагать алгоритм действий, последовала долгая пауза.

– Отличный план, братишка. Но я вот подумала… А что, если мы просто капнем несколько капель Гнилосмердина им под дверь? – спросила, наконец, Зельда.

Маркус поглядел на дверь их номера, из-под которой просачивался свет из коридора.

– Ну да, можно, – пробормотал он. – Звучит не так захватывающе, но, пожалуй…

Зельда вздохнула, подняв глаза к потолку, словно отправляя отчаянную молитву богам здравого смысла.

Затем протянула брату раскрытую ладонь и получила от него пузырёк со спецоружием.

7

Кто боится Болгарского Свёртка

Она со своей обычной уверенностью маневрировала в напряженном городском движении за рулём этого псевдотакси.

Гриффитс, пожав плечами, пробурчал что-то неразборчивое. В тот же момент зазвонил сотовый Бины, и госпожа Интригио увидела на экране фото Зельды. Наверное, что-то пошло не так в отеле «Ролленпик», – с тревогой подумала она.

– Простите, – сказала она Гриффитсу и надела наушники с микрофоном. – А, привет. Всё хорошо… в школе?

С минуту она слушала возбуждённый рассказ, перемежая его серией «А. Да. Понятно», которые произносились всё менее спокойным тоном, и в конце не выдержала:

– Чтооо? Ты говоришь, что… Эксперимент в научной лаборатории удался? Гм. Надеюсь, ничего опасного!

Бина забарабанила пальцами по рулю. Она не могла решить, похвалить ли ей эту парочку за идею обезвредить бандитов Гнилосмердином или же как следует отчитать за то, что взяли Интрикейс без разрешения. В итоге она выбрала компромиссный вариант.

– Хорошо. Рада, что всё закончилось благополучно. Поговорю об этом… с учителем природоведения. Увидимся позже!

И закончила разговор.

– Ох уж эти дети, с ними нужно столько терпения! – извинилась она перед пассажиром, добавив к сказанному неопределённый жест.

– Да, знаю, – кивнул в ответ Гриффитс.

«Что ты можешь знать», – подумала Бина, учитывая, что по информации, собранной Зельдой вчера вечером, детей у профессора не было.

Сотовый снова зазвонил. На сей раз это была Имоджен.

– Алло, – ответила Бина, несколько раздражённая потоком звонков. – Есть новости?

– Боюсь, что да, мама. В районе перекрёстка между Нордполдервег и Остайндервег стоит странный фургон с логотипом прачечной на кузове и двумя мерзкими типами, которые, по-моему, ни разу в жизни не держали в руках швабру.

– Ага. Я поняла. Спасибо! – ответила Бина и быстро оценила дорожную ситуацию. – А что насчёт Алсмердервег?

Ответ Имоджен пришёл через считанные секунды.

– Там никаких проблем, мам. Дорога свободна.

– Прекрасно, тогда… – воскликнула Бина. – Держитесь крепче, профессор!

С этими словами она решительно свернула в первый переулок направо, отчего профессора на заднем сиденье занесло вбок, а на дороге на разные голоса засигналили возмущённые водители.

– Эй, милочка! Вы права случайно не в пирожке счастья нашли?

– Прошу меня извинить, профессор. Только что из диспетчерской сообщили об аварии на дороге, поэтому я сменила маршрут, но теперь всё в порядке. Можете не волноваться, – успокоила его Бина.

Чтобы поднять профессору настроение, Бина включила радио и настроила его на станцию, которая передаёт джаз, любимую музыку Гриффитса, опять же если верить прочитанному накануне интервью.

Под неровные ноты тенор-саксофона Бина мастерски лавировала между машин, один раз проехалась по тихой улочке против движения, заехала на тротуар, объезжая фургон, стоявший посреди дороги с мигающими поворотниками, и увенчала свои автомобилистские подвиги лихим проездом на жёлтый свет.

– Хватит, хватит, умоляю! – не выдержал тут Гриффитс, белый как моцарелла. – И ради всего святого, избавьте меня от этих адских звуков!

Бина выключила радио и натужно улыбнулась. Бедный профессор, должно быть, сильно утомился в дороге! Но ещё немного – и он в безопасности.

Приободрившись от этой мысли, мадам Интригио свернула на набережную, где стоял отель «Ролленпик».

– Скорее! Скорее! – с этими словами из-за фикуса выскочил поджидавший здесь сестру Маркус. – А то мы их упустим!

– Тише ты! – цыкнула на него Зельда. – А то они нас за два этажа услышат.

Ребята помчались по коридору к лифтам.

– Что сказала мама? Она гордится нами? – спросил Маркус.

– В общем да. Но, боюсь, не так сильно, чтобы мы избежали вечером головомойки, – ответила Зельда.

Лучше было об этом не думать, поэтому они уставились на дисплей лифта: второй этаж, первый, подвал…

– Куда собрались эти двое, по-твоему? – спросила она брата.

– Покататься в стиральной машине? – хмыкнул Маркус.

Тлетворный запах Гнилосмердина сочился из-под двери номера семьсот девятнадцать и заполнял коридор.

Наконец лифт остановился. Маркус и Зельда вызвали его, заблокировали с помощью жвачки и поскакали что есть мочи вниз по лестнице. Они перепрыгивали через две ступеньки, и в процессе Зельда отчаянно пыталась научить брата базовым приёмам бесшумного перемещения. Так они добрались до подвального этажа, где располагалась подземная стоянка и котельные. Брат с сестрой скользнули в полумрак, наполненный грохотом работающих котлов и насосов, и увидели, как в дальнем конце стоянки знакомые громилы полощут на воздухе свои чёрные куртки, пытаясь выветрить осаждавшую их жуткую капустную вонь.

– А это ещё кто? – спросила Зельда, увидев, что с рядом с ними стоит некто третий. И не дожидаясь ответа брата, крадясь между припаркованными автомобилями как пантера, отправилась выяснять это сама.

Новоприбывший, толстяк в ливрее гостиничного носильщика, вылез из фургона, на котором красовалась надпись «Услуги прачечной Де Вриес».

Он торопливо пересчитывал довольно объёмистую пачку банкнот. Закончив, толстяк с удовлетворением сунул деньги в карман, отдал громилам ключ от фургона, огляделся и удалился.

Громилы, уже без курток, распахнули заднюю дверцу фургона, достали такую же форменную одежду, которая была на только что ушедшем сообщнике, и торопливо облачились в неё.

Зельда услышала за спиной шум и похолодела. Она испуганно обернулась, уверенная, что её застукали. Но это был всего лишь Маркус.

– Тсс! – шикнула на него сестра.

Взяв брата под руку, она опасливо огляделась и на цыпочках вернулась с ним через погружённую в полумрак стоянку к котельным.

– Надо срочно звонить папе! – прошептала она, когда ребята наконец спрятались за большими мусорными баками. Маркус вместо ответа пошарил в кармане и достал изящную коробочку с Интригфетами.

– Ага! – воскликнул Ласло, выслушав то, что Маркус и Зельда возбуждённо нашептали ему в ухо. – Говорите, русские? Вероятно, бывшие агенты КГБ, а? И фургон прачечной. Понимаю… Ну разумеется! Видимо, они задумали провернуть операцию Болгарский Свёрток, это их классический приём. Ах! Сколько воспоминаний… Представьте себе, как-то в юности мы с вашей матерью были во Владивостоке и…

– Пап, давай, расскажешь в другой раз? – предложил Маркус.

– Вот-вот. А сейчас, может, подскажешь нам, что делать?

– О, проще простого, – ответил Ласло, не теряя весёлого расположения духа. – Оставайтесь там, никуда не двигайтесь в ближайшие пять минут. Договорились?

8

Кто такой Хыстрый Боботун

– Болгарский Свёрток, детки – это воспоминание из далёких времён Советского Союза, – проговорил Ласло с ностальгической ноткой, вышагивая, руки в карманы, по холлу отеля «Ролленпик». Элегантный костюм и невозмутимая походка придавали ему аристократический вид. Зельда и Маркус следовали за ним на расстоянии пары шагов. Последнее сообщение из Интригфеты только что подтвердило, что Бина и профессор появятся здесь с минуты на минуту.

Ласло нашёл в лобби отеля уголок, откуда можно было держать под присмотром лифты, и хитро улыбнулся, когда увидел, как из коридора появился тип в ливрее. Которая ему явно жала.

– Устроено всё так, – продолжил объяснять Ласло. – Этот подставной носильщик в ливрее отеля (не оборачивайтесь) готов броситься ко входу, чтобы встретить профессора Гриффитса и провести его к лифту. Подцепив на крючок свою жертву, он подстраивает так, чтобы оказаться с ней в кабине наедине, и усыпляет её с помощью пропитанного хлороформом платка. Потом он останавливает лифт на условленном этаже, где его поджидают должным образом переодетые сообщники. Они подхватывают спящую жертву, прячут её в корзине для грязного белья, спускаются с ней на грузовом лифте и запихивают корзину в поджидающий фургон. Либо, как любил делать наш рисковый дядя Станислав, на маленькую ракету с вертикальным взлётом, подготовленную на крыше отеля.

– Вот это да! – отозвался Маркус, представивший себе, как дядя Станислав взмывает в стратосферу.

Зельда, более прагматичная натура, вернула брата к реальности:

– Подумать только! Но вы помните, что сейчас должны приехать мама с профессором?

– Верно, воробушек, – кивнул Ласло. – Так что вам пора приготовиться.

– Окей, а… к чему именно? – спросил Маркус.

– То есть как это к чему! К тому, чтобы, наконец, выйти за сцену! – подначил сына Ласло. Он наклонился к детям и зашептал что-то им на ухо.

– Пожалуйста, помогите нам! Помогите, мы потерялись! – хлюпая носами, бросились младшие Интригио к типу в слишком тесной ливрее. Завидев их, тот попытался ретироваться, но не успел: один из двух сосунков, мальчишка, схватил его за полу пиджака.

– Мы были на стоянке, и они вдруг куда-то делись!

– Что нам делать? – захныкала девчонка. – Помогите нам найти маму с папой!

Тут типу в ливрее, пришлось, вздохнув, остановиться. Он так и знал! Всё выглядело слишком прекрасно, чтобы пройти гладко: тысяча зелёных лишь за то, чтобы напялить на себя эту пингвинью куртку, посадить кого-то там в лифт и мягко отправить его в объятия Морфея. Эти мелкие ходячие неприятности могут всё испортить, потому что привлекают внимание других клиентов, и что ещё хуже – настоящих работников этого роскошного отеля. Из-за тесной униформы и неожиданной загвоздки он вспотел. Посмотрел на часы. Если ему удастся запереть этих банных листов в какой-нибудь каморке, план не нарушится. Поэтому он улыбнулся, пробормотал что-то себе под нос и пошёл за детьми по коридору в сторону дополнительной лестницы. Прекрасно, подумал он. Он точно видел кладовку в этом коридоре.

Но увы, именно в этот момент из туалета на этаже показался ещё один субъект и с робкой улыбкой остановился перед ним. Высокий, худой, с потерянным видом.

«А ну хоть раз в жизни повезёт?» – подумал псевдоносильщик.

– Случайно не вы отец этих детей? – спросил он мужчину.

Лицо усатого просветлело.

– Конечно, я! – ответил он.

И затем… Раз! Два! Ласло уложил носильщика парой молниеносных ударов каратэ.

– Сокрушительные Взмахи Альбатросова Крыла, – пояснил он детям, подхватив парня в ливрее.

Встряхнув как ни в чём не бывало рукой, которой только что поверг наземь бугая, Ласло затащил его в туалет.

– Стойте на стрёме! И держите в голове фразу на случай форс-мажора «СТАРЫЙ НОСОРОГ ПЕРЕГРЕЛСЯ»! – напомнил он детям и закрыл за собой дверь.

Послышалось шумное дыхание, пара глухих ударов. Как минимум один раз затрещала разрываемая ткань. Зельда взглянула на часы.

Двадцать восемь секунд спустя господин Интригио вышел из туалета в ливрее носильщика. Талант Хамелеона в действии!

И они поспешили к лифту, а Ласло по пути застёгивал последние пуговицы на манжетах.

– Где, говорите, были двое других?

– На подземной стоянке, – ответила слегка обеспокоенная Зельда. – Ты что, хочешь…

Ласло улыбнулся дочери и нажал кнопку вызова лифта, который приехал почти сразу. Все трое заскочили внутрь. Двери лифта закрылись и каких-то десять секунд спустя раскрылись снова.

И Интригио оказались лицом к лицу с двумя громилами из номера семьсот девятнадцать, одетыми теперь как официанты.

Последовало минутное замешательство. Тот, кто открывал им дверь, узнав Зельду и Маркуса, воскликнул:

– Эгей! Два маленьких прохвоста!

– А ты кто такой? – отозвался его напарник, смерив Ласло колючим взглядом. – Может, ты курьер ассоциации «Счастливые детишки»?

– Гм… Именно так! – бодро отозвался господин Интригио. – Но берегитесь! Сюда идёт ХЫСТРЫЙ БОБОТУН! – завопил он вдруг, показывая пальцем куда-то на стоянку и склоняясь над своими детьми, словно хотел уберечь их от неминуемого взрыва или какой-то другой опасности.

Громилы инстинктивно обернулись и обнаружили, что на стоянке ровным счётом ничего не происходит. Легендарный трюк «Хыстрый Боботун» снова сработал! Когда громилы повернули обратно головы, Ласло, Зельда и Маркус уже приняли позы мастеров восточных единоборств.

– А что сейчас будет? – воскликнул один из громил.

– А будет… вот это! – ответила Зельда, придавив громиле большой палец ноги, в то время как Маркус бил его пяткой в бедро.

Ласло завершил дело молниеносным ударом по шее – грозной «Тёмной Молнией» мастера Кемазаты. Затем он занялся вторым негодяем, сначала доведя того до кондиции короткой оглушающей хваткой, а потом уложив парой точных ударов в солнечное сплетение.

– Вот что значит командная работа! – обрадовался Маркус, глядя на поверженных громил, и продолжил скакать вокруг них, изображая тайные приёмы единоборства, которое, к сожалению или к счастью, ещё никто не изобрёл.

Зельда почувствовала, как в кармане завибрировал телефон.

– Пора, – сказала она. – Мама подъезжает.

– Прекрасно! – ответил господин Интригио, склонённый над громилой в ливрее. – Тогда отправляйтесь по запасной лестнице проверить восьмой этаж, и смотрите, чтобы вас не заметили, потому что там должны стоять наготове с корзиной сообщники похитителей.

– Почему именно на восьмой? – спросила Зельда.

– Спорим, тут замешана какая-нибудь старая традиция агентов КГБ, – предположил Маркус.

– Может, и так, сынок, – сказал Ласло, поднимаясь с колен. – Но главное, у одного из них в кармане лежала записка со словами «восьмой этаж», – добавил он, помахав листочком.

– Идём! – поторопила Зельда.

– Я иду за Гриффитсом. А вы будьте осторожны и держите меня в курсе всего по нашей связи, – сказал Ласло, ткнув пальцем щёку.

– Договорились!

И они разделились. Маркус и Зельда побежали вверх по лестнице, сначала перескакивая через ступени, затем мало-помалу сбавляя темп. Ласло же вновь зашёл в лифт и нажал кнопку первого этажа.

За окнами «Ролленпика» он увидел подъезжающую машину Бины. Ласло пересёк быстрым шагом холл, распахнул дверь и подхватил чемодан профессора, хотя тот уже собрался сделать это лично.

– Добро пожаловать в отель «Ролленпик», дорогой профессор Гриффитс! – с воодушевлением воскликнул Ласло. – Как прошло путешествие?

– Примерно так же, как когда я проехал пол-Сахары с проколотой шиной, – сухо ответил тот.

– Не знала, что вы бывали в Африке, – улыбнулась Бина. И добавила, подмигнув мужу: – Нам пришлось объезжать несколько аварий и участков с дорожными работами.

– Ну конечно! – миролюбиво отозвался Ласло. – Работы, работы, вечные работы! Это порядком досаждает. Сюда, пожалуйста!

Он мягко подтолкнул профессора к крутящимся дверям отеля и воспользовался этим, чтобы шепнуть Бине:

– Если хочешь немного размяться, тут на подземной стоянке рядом с фургоном прачечной есть парочка храпящих типов в комбинезонах.

– Хочешь, чтобы… я их прокатила? – улыбнулась Бина.

– Спасибо за предложение. Но там могут быть и другие… друзья, которые подойдут к фургону.

– Поняла, – кивнула Бина, подмигнув мужу. – Увидимся внизу.

Ласло бросился к вертушке и успел нырнуть следом за профессором, держа в руках его чемодан. Затем он провёл гостя в угол холла, где был выход на лестницу.

– Приношу извинения, профессор, но лифт временно не работает! Пожалуйста, сюда!

Гриффитс был совсем не рад, если судить по взгляду, которым он посмотрел на лестницу: ни дать ни взять антрополог перед племенем Homo sapiens. Увидевший этих сапиенсов впервые.

– Ну же, смелее! – с улыбкой подбодрил профессора Ласло. – Всего два этажа и налегке, о багаже позабочусь я!

Профессор смерил его недобрым взглядом.

– Послушайте, голубчик, – пробормотал он, вглядевшись в Ласло. – А нет ли у вас помешанного братца, который работает в аэропорту?

9

Хлороток или плаформ

– Маркус! Зельда! Вы меня слышите? Приём! – произнёс Ласло десять минут спустя. – Маркус! Зельда!

– Мы слышим тебя, папа! – ответили дети. – Где ты?

– В коридоре, где воняет капустой! – ответил Ласло Интригио. – Если быть совсем точным, то перед дверью номера семьсот двадцать один.

– А профессор?

– Он предполагает, что где-то в вентиляции сгнил бегемот. Но, к счастью, его номер в порядке. Ну а что у вас? Был кто-нибудь на восьмом этаже?

– Да, папа, там всё, как ты и говорил!

– Стало быть, это и правда старый добрый Болгарский Свёрток. И сколько их?

– Он один, папа, но…

– Оди-ин? – рассмеялся Ласло. – Не те пошли нынче шпионы, ребята. Сидите тихо, я поднимаюсь!

И не дожидаясь ответа, он бросился в лифт. Там он посмотрелся в зеркало, подкрутил усики, нажал кнопку «8» и сменил канал Интригфеты, чтобы связаться с другой дочерью, сидевшей у монитора.

Вначале до него донеслась очередь электронных звуков, сопровождаемых душераздирающими криками.

– Имоджен! Прошу тебя!

– Я тут, папа!

– И кого там у тебя расчленяют?

– Это Чикентвикен, пап. Экспериментальная кранккор-группа, которая…

Лифт поднимался быстро.

– Грандиозно, – перебил её Ласло. – Главное, чтобы свои эксперименты они проводили подальше от моих ушей. А ты проверь-ка работу микрокамер: я только что установил одну в номере Гриффитса и одну в коридоре напротив его двери.

– Профессор сейчас смотрит в окно. Что он за тип?

– Всем недоволен, задирает нос и вообще весьма неприятен, – ответил Ласло, глядя на световое табло лифта. – Но может быть, он просто устал с дороги.

– Очень может быть. У меня есть подходящая музыка, чтобы поправить тебе настроение, пап, – предложила Имоджен.

И Ласло почувствовал, что настал момент закончить разговор.

– В другой раз, Имми. Сейчас нужно подготовиться к большому финалу.

– Окей, папа. Пока.

– Погоди…

– Да, что?

– Мне нужно обезвредить одного из этих шальных бандитов. Ты бы что использовала на моём месте? Удар Нахального Бабуина или Удавку Ведьминой Змеи?

– Ну… не знаю, пап. Оба приёма суперкрутые.

– Ты, права, Имми. Пожалуй, я доверюсь интуиции.

Лифт звякнул, сообщая о прибытии. Ласло выключил телефон, размял шею и пальцы, которыми он недавно уложил трёх громил.

Двери лифта с шипением раздвинулись, и господин Интригио вышел коридор, покрытый тем же ковролином, что и на других этажах. У одной из дверей он увидел тележку с бельём и рядом с ней – типа, о котором говорила Зельда.

Ласло сглотнул.

Дочь была права: сообщник с восьмого этажа был один. Только, чёрт побери, он был ростом с гору! Громадный, размером примерно с гигантскую статую Будды. Однако выражение лица отнюдь не вселяло умиротворения.

Увидев, как из лифта выходит Ласло и притом один, Будда недоумённо поднял бровь, словно спрашивая: «А где профессор? Этого в плане не было».

Ласло, секунду поколебавшись, пошёл ему навстречу. Никакой Удавки Ведьминой Змеи – такой была первая мысль. У этого типа не шея, а бочка с жиром. А толстые слои мускул и жира создавали большую вероятность того, что Удар Нахального Бабуина не даст должного эффекта. Где-где, а здесь нужно… оружие. И посерьёзнее!

Но за одним-единственным исключением (легендарный кольт с перламутровой рукоятью Джейн Бединтриг) пистолеты не входили в число Семейных реликвий. Слишком шумно. Слишком вульгарно.

В распоряжении Ласло в этот момент (не считая владения разнообразными восточными единоборствами), был лишь один… носовой платок!

Сделав глубокий вдох, он преодолел последние метры, отделявшие его от этой мясной туши, и шепнул:

– Эй, браток, планы поменялись.

– Это как? – ответил Будда, слегка нагибаясь вперёд, чтобы лучше рассмотреть говорившего. – Ты не тот, который был раньше, – заметил он в итоге.

– Правда? – ответил Ласло. И громко чихнул.

Затем он молниеносно выхватил из кармана платок, одним движением расправил его и опустил на лицо незнакомца.

Тот выпучил глаза, подался назад от неожиданности и… рухнул наземь со звуком поваленного дуба.

– Ребятки! Сюда! Вы где? – позвал детей Ласло Интригио в коридоре восьмого этажа отеля «Ролленпик», пытаясь оттащить неподвижное тело бугая. – Мне нужна ваша помощь!

Зельда и Маркус были уже тут как тут.

– Как тебе это удалось?

– Эм… – тяжело дыша, промычал он. – Вы не против, если мы поговорим об этом позже? Бесчувственный гигант посреди коридора может привлечь лишнее внимание!

Дети огляделись. Но кроме их троих, гиганта в глубоком обмороке и тележки с бельём, никого не было.

– Как мы его туда засунем? – поинтересовалась Зельда.

– Лестница… – выдавил посиневший от натуги Ласло. – Спустите тележку на пару ступеней и крепко держите её. А я попробую спихнуть в неё этого детину.

Маркусу и Зельде не нужно было повторять дважды. Они метнулись к лестнице, убедились, что вблизи никого нет, спустили тележку на две ступени и наклонили её так, чтобы принять «гостя». Ласло подтащил уснувшего бандита к краю лестницы.

– Скорее сюда! – выдавил он шёпотом.

Когда дети подбежали к нему, Ласло перепрыгнул через лежащее тело и опустился на корточки за тележкой, подперев её спиной.

– Теперь давайте, толкайте его в спину!

Зельда и Маркус бросились исполнять приказ и, навалившись на громилу вдвоём, сумели скатить его со ступеньки прямёхонько в тележку.

ШМЯК!

Последним усилием Ласло выпрямил тележку и поднял её на лестничную клетку.

– Пап, как тебе это удалось? – спросил Маркус.

– Спрашиваешь! У твоего папаши сверхпрочные мышечные волокна. И потом, калорийная еда, физические упражнения и…

– Да я не о том! Как ты его уложил одним платком?

– Ах, вот ты о чём! Тут всё просто, сынок. Ведь это, – сказал он, показывая на карман своего пиджака, – не какой-нибудь обычный платок.

– Вот как? А что же это тогда?

– Это одна из Семейных реликвий, дети. Номер четырнадцать или Платок Близнецов!

– И что в нём такого особенного? – спросил Маркус.

– Начнём с того, что изобрели его два брата-близнеца: Альфио и Дзено Де Интригис, из итальянской ветви семьи. Эти двое всегда всё делали вместе и беспрерывно ссорились. В край этого супермощного носового платка вшиты микрокапсулы концентрированного хлороформа. Достаточно энергично расправить его, и капсулы лопаются, пропитывая платок мощным сонным составом… Так вот, Альфио хотел назвать его «Хлороток», а Дзено настаивал на «Плаформе». Они не смогли договориться, поэтому после их смерти, которая заслуживает отдельного рассказа, за их великим изобретением закрепилось название «Платок Близнецов».

– Ух ты… – восхищенно протянул Маркус, глядя на треугольный уголок, выглядывающий из кармана отцовской ливреи.

– Гениальная идея! – поддакнула Зельда.

В холле отеля троица завернула в туалет, чтобы забрать псевдоносильщика, спящего в каморке с моющими средствами, и поспешила на подземную стоянку. Там мама уже поджидала их за рулём фургона прачечной.

– Привет, мам.

– Дети…

– Мадам Интригио…

– Месье Интригио… Все четверо в сборе. – Бина заглянула в тележку и прокомментировала: – А что будем делать со всеми этими… грязными простынями?

Ласло взглянул на часы.

– Для начала увезём их отсюда. А потом обдумаем всё за чашечкой хорошего кофе!

Фургон выехал из отеля и тихо повёз по улицам города необычный груз: Будду под хлороформом, псевдоносильщика и двух громил из семьсот девятнадцатого номера.

Нужно было лишить этих головорезов возможности снова устраивать засаду профессору Гриффитсу. Семьи Интригио ехала в полном молчании, обдумывая возможные варианты.

На светофоре Маркус заметил указатель на порт и нарушил молчание:

– Мам?

– Да, милый.

– Помнишь ту поездку в Шотландию пару лет назад?

– Конечно, помню! Твой отец где-то вычитал о пабе на Эпплкросс, в котором готовят лучшего в мире копчёного лосося, и…

– И помнишь, мы сели на паром?

– Ага! – воскликнула Бина. – Теперь понимаю. Отличная идея…

– Отличная идея, да! – вмешался Ласло. – Но… хоть этот лосось мне и снится до сих пор ночами, сейчас я думаю, что всё-таки лучше перекусить где-нибудь поближе, как считаете?

– Дорогой! Ты о чём? – перебила его Бина. – Посмотрим, что… Имоджен! – вызвала она дочь через Интригфету.

– Да, мам.

– Узнай, пожалуйста, расписание отправления парома Амстердам – Ньюкасл!

– О, нет! Опять лосось?!

– Не для нас, не волнуйся, – ответила Бина.

– Слава Богу! Паром отплывает через час, – ответила Имоджен, постукав пальцами по клавишам.

– Прекрасно! – Бина включила правый поворотник и, когда зажёгся зелёный, повернула в сторону порта.

Один час и десять минут спустя семья Интригио стояла на причале № 23 в порту Амстердама и махала платочком вслед уходящему в Ньюкасл парому, которому предстоял девятнадцатичасовой путь по Северному морю.

– Вот они удивятся, когда проснутся! – хмыкнул Маркус.

– Им не помешает проветриться, – проговорила Бина, зябко поводя плечами.

– Пап, может хватит уже размахивать платочком? А то голова кружится, – попросила Зельда.

– Ах, простите! – рассмеялся господин Интригио и убрал Платок Близнецов обратно в кармашек.

– А что теперь? – спросил Маркус.

– Теперь мы вернёмся в отель «Ролленпик» и продолжим присматривать за нашим профессором, – довольным тоном ответил Ласло. – И принимая во внимание, что погоня за этими громилами пробудила во мне львиный аппетит, думаю, что стоит опробовать услугу подачи завтрака в номер!

10

Что это за развод

– Ты уверена, дорогая? – сказал Ласло полчаса спустя, лежа в махровом халате на широченной кровати номера 721. – Профессор Гриффитс выступает в четыре, так? Тогда почему он уже готовится к выходу? Учитывая, насколько он вообще печётся о своём внешнем виде, мне это кажется совершенно абсурдным.

Бина подняла глаза от журнала.

– Дорогой, ровно через двадцать минут за ним приедет почётная делегация с мэром и другими шишками, которая повезёт его на экскурсию по городу.

– Ммм…

– Учитывая состав компании… предусмотрена также серьёзная охрана!

– Великолепно, – сказал Ласло, взбивая подушку. – обожаю эти приятные паузы в работе. – Он улыбнулся. – И к тому же без детей…

Стоило ему это сказать, как у Бины зазвонил телефон.

– Что такое, Имоджен?

– Профессор исчез, мам!

– То есть как это?

Ласло было достаточно услышать изменившийся голос жены, чтобы вскочить с кровати и переодеться.

– А так, в номере его нет!

– Не может быть! Ты же за ним наблюдала!

– Да, но… он был там, говорю вам, и… не знаю. Я отвлеклась только на минутку, чтобы пропустить дурацкую песню в плейлисте и…

Ласло вышел из номера, одним скачком преодолел отделявшие его номера семьсот двадцать метры и постучал в дверь. Ответа не было.

– Нападение in extremis (что значит в последний момент)! – воскликнул он, возвращаясь к себе в номер. – Вызови Маркуса, вели ему спуститься в гараж и заблокировать ворота, чтобы никто не мог ни въехать, ни выехать отсюда.

– Неплохая идея! – ответила Бина. – Маркус! Ты меня слышишь?

– Да, отлично слышу! Что такое?

– Мы потеряли профессора! Папа сейчас спустится вниз, а ты пока беги к…

– Эй, стоп! – остановил её Маркус. – Ты о чём сейчас? Может, кто-то голову потерял? Гриффитс здесь, в метре от нашего столика. Он спустился в бар выпить пива. Тут скорее… какая-то суматоха у входа!

– Мэр Зельдман! – послышался на заднем плане голос Зельды.

Напряжение резко спало. Бина дала детям отбой и позвала Ласло, который быстро вернулся в номер.

– Всё в порядке, дорогой! – сказала она мужу и нежно обняла его за шею.

– Ах, моя дорогая… не те пошли нынче преступники, даже не пытаются совершить последнюю попытку, какая непростительная халатность. Что ж… пожалуй, можно снова нырнуть в пушистый халат, что скажешь?

Бина подарила ему долгий поцелуй и затем тихонько шепнула на ухо:

– Не думаю, что это удобная одежда для длинной велосипедной прогулки.

– Длинной чего? Аа! – догадался господин Интригио. – Ты имеешь в виду, что…

– Думаю, что именно так. Что сказала бы тётя Эдна, если бы мы упустили профессора за три часа до заседания экологической комиссии?

– Хочешь сказать, что охране мэра нельзя доверять?

– Хочу сказать, что лучше перестраховаться. Так что мы по чистому совпадению проедемся сегодня по тому же маршруту, что и делегация мэра. Тогда мы сможем быть уверены, что профессор прибудет, куда должен, готовый разбить в пух и прах Ван Усталена с его нефтеманией!

– Хорошо сказано, дорогая, – ответил Ласло. – Тогда предупреди детей и…

– Они уже в курсе, дорогой. И, по-моему, ждут нас у будки велопроката.

Погода стояла хорошая, солнце светило сквозь легкую дымку облаков, играя на воде каналов серебристыми бликами. Четверо сыщиков Интригио стояли на набережной и смотрели, как профессор Гриффитс под аккомпанемент бесконечных официальных приветствий поднимается на борт катера мэрии Амстердама. Как только он это сделал, они запрыгнули на оранжевые велосипеды и вывернули на ближайшую велодорожку.

Впереди ехала Бина, распечатавшая туристический маршрут делегации (первая остановка в ста метрах к северу от «Ролленпика» – дом Анны Франк) и державшая его в развёрнутом виде на руле. Ехали они не спеша, парами, наслаждаясь видами родного города.

Однако не успели они проехать киоск с картофелем фри, как Маркус резко тормознул.

– Рано ещё, – заметил отец. – И к тому же тут не самое лучшее место… Вот в палатке рядом с мэрией жарят так, что пальчики оближешь!

– Но я не думал о картошке, – возразил Маркус, снова садясь на седло и догоняя отца.

– Дай угадаю! Мороженое?

– Нет. Но… – Они проехали несколько мгновений в молчании. – Странно…

– Что именно, сынок?

– Меня только что вызывала Имоджен.

– И?..

– Кажется, один из её рэперов высказался против «Тройного Бриллианта», и поэтому… в общем, хоть раз в жизни моя сестра рада участвовать в семейной операции.

– Да уж, похоже на чудо.

– Ага… но странно даже не это!

– То есть?

– Имми говорила о профессоре Гриффитсе, и мне пришла в голову одна вещь.

– Ну, сынок, выкладывай!

– Помнишь, вы нас позвали, когда боялись, что профессор в опасности?

– Это случилось чуть больше получаса назад; твой отец ещё не настолько лишился памяти.

– Ну так вот… я сказал, что Гриффитс спустился в бар отеля выпить пива.

– В этом ничего плохого нет, мой мальчик. Хотя всё зависит от пива.

– Но в досье, которое мы вчера читали… – настаивал Маркус, – там было написано, что он непьющий. Странно, не правда ли?

Услышав это, Ласло крепче стиснул руль. Затем кашлянул, чтобы прочистить горло, и поехал быстрее, догоняя Бину. Поравнявшись с женой, он сказал:

– Послушай, дорогая… Наш Маркус обратил моё внимание на один факт, и теперь у меня тоже странное, очень странное чувство.

– Если ты намекаешь на желание похрустеть вредностями, то даже и не думай об этом, милый!

– Я не об этом, дорогая. Я думаю о досье, которое собрала вчера Зельда… Исходя из него, я ожидал, что профессор Гриффитс будет милым остроумным старичком, а вместо этого имел дело с мрачным недружелюбным субъектом.

– Да уж. Сейчас, после твоих слов, я тоже вспомнила… – пробормотала Бина, – в машине я надеялась растопить лёд, включив его любимый джаз, а вместо этого получила только раздражённые реплики!

– Что? – воскликнула Зельда, оборачиваясь к матери. – Но он же обожает джаз. Он повторяет это почти в каждом интервью!

– Хм… – отозвался Ласло, сбавляя скорость.

А ещё через минуту все четверо застыли как вкопанные.

Скрип четырёх тормозов отозвался эхом сомнений и предчувствий.

Дети и родители Интригио смотрели на мирно плывущий по водам канала катер с профессором Гриффитсом на борту.

– Вы думаете о том же, о чём и я? – первой подала голос Зельда.

– Я думаю о близнецах Де Интригис, – пробормотал Ласло. – И как они менялись на сдаче экзаменов в Туринском университете.

– Нас провели! – воскликнула Бина.

– Совершенно верно! – отозвался её супруг.

– План Ван Усталена заключался не только в том, чтобы похитить Гриффитса, но и чтобы подменить его двойником!

11

Куда пропал профессор Гриффитс

Интригио в замешательстве переглянулись.

– Нужно остановить катер! – сказала Зельда.

– Сообщить в полицию! – сказал Маркус!

– Нас примут за сумасшедших, – покачала головой Бина. – И потом, официально мы ничего не знаем об этом деле.

– Тогда давайте позвоним тёте…

– Об этом нет и речи! Нельзя звонить тёте рано утром.

– Папа, уже почти одиннадцать!

– Неважно. Потому что на самом деле вопрос, который мы должны себе задать – это… – Ласло сделал долгую паузу, во время которой обвёл взглядом всех членов своего семейства, подняв при этом указательные пальцы к небу наподобие антенн. – Если на катере подставное лицо… то где тогда Гриффитс?

Они обменялись озабоченными взглядами.

– Хороший вопрос. И как мы намерены найти ответ?

Бина посмотрела на свои Интригчасы.

– Сейчас 10:37. Комиссия собирается в четыре часа. Значит, у нас есть пять часов двадцать три минуты, чтобы спасти ситуацию!

– Ага, как же. Это невозможно… – мрачно отозвался Маркус.

– Что ты говоришь?

– Надо интериоризировать неудачу, я об этом где-то читал, – ответил Маркус. – Это всего лишь третье моё задание, и уже…

Бина звонко хлопнула его по плечу.

– Неудача? В нашей семье такого слова не знают, верно, Ласло?

– Его не произнёс даже кузен Фредди, когда выпрыгнул без парашюта с самолёта, который только что угнал.

– А что же он сказал? – полюбопытствовала Зельда.

– Вероятно, что-то наподобие «ААААААА», – ответил Ласло. – Но точно никто не знает. Кузена Фредди так и не нашли, чтобы спросить у него об этом, так что…

Бина стукнула кулаком по рулю.

– Отец хочет донести до вас, что мы Интригио. И для нас в порядке вещей делать невероятные вещи в самые короткие сроки. Поэтому ты, Маркус, поедешь вместе со мной, будем следить за этим мошенником, а вы двое отправитесь разыскивать настоящего Гриффитса, – закончила она, кивнув в сторону Ласло и Зельды.

– Прекрасно!

– Поехали!

– Все за одного и…

– Нее… наш девиз звучит не так.

– А как же тогда?

– Все ни при чём и каждый за себя!

– ЛАСЛО!

– Ты права, дорогая. У нас нет времени на шутки и семейные девизы. В седло, Зельда! Марш!

Отец и дочь мчались на велосипедах по улицам и набережным в сторону дома.

– Папа, но если это ненастоящий профессор, – тяжело дыша от напряжения, рассуждала Зельда на светофоре, – то почему его пытались похитить?

– Ах! Нарочно, воробушек. Чтобы навести нас на ложный след! Я должен был доверять своему инстинкту…

Загорелся зелёный, и они тронулись.

– А что тебе говорил инстинкт?

– Что всё как-то чересчур легко. Это опереточные злодеи были просто статисты… либо такие мастера, что сумели нас обвести вокруг пальца.

– То есть… они там были только для того, чтобы мы их остановили?

– Верно, воробушек. Чтобы отвлечь наше внимание от настоящего похищения! – Отец и дочь, отбросив правила, рванули через площадь под аккомпанемент возмущённых клаксонов. – Они как-то узнали, что мы будем присматривать за Гриффитсом.

– Но как им это удалось? И главное, кто они?

– Понятия не имею, воробушек. Знаю только то, что мы чуть не привели двойника в объятия Ван Сталена… Меня разрывает от злости!

Дома Зельда бросилась к компьютеру и углубилась в дебри кликов и страниц. Папа тем временем объяснил всё Тибо и Орвилю. Затем собрался с духом и позвонил по жёлтому телефону тёте, чтобы предупредить её. Шаркая тапочками, со своей базы на чердаке спустилась Имоджен и тоже получила последние новости по делу Гриффитса.

– Этого следовало ожидать! – отреагировала она. – СнаутШаут так и говорит в своем последнем микстейпе о проекте «Трипл Даймонд»: «Это грязная афера, чернее нефти!»

Последние слова Имоджен сопроводила странными движениями колен и парой непонятных жестов.

Зельда рассеянно кивнула и высунула язык, продолжая ожесточенно барабанить по клавиатуре.

– Ну как? – спросил отец несколько минут спустя.

– Возможно, я кое-что узнала, – сосредоточенным тоном ответила она.

– Я тоже, – сказал Ласло, затем поискал табуретку и водрузился на неё. – Тётя в ярости. Информация о Гриффитсе поступила от графа Шлаффа.

Зельда обернулась к отцу.

– И что?..

– Ничего: Шлафф – один из наших самых надёжных информаторов, но в действительности он нам не писал! Кто-то взломал его почту. Всё эти проклятые новомодные штучки! – Ласло нервно взглянул на часы. – Думаю, нам придётся поднять с постели кого-нибудь в Америке, если мы хотим узнать, покинул ли Нью-Йорк настоящий Гриффитс.

– Не думаю, что в этом есть необходимость, пап… – отозвалась Зельда. – Я как раз тебе об этом и хотела сказать, когда ты зашёл.

Она показала отцу экран.

– Это что за штука?

– Это одна из многочисленных «новомодных штучек», на которые ты жалуешься. Называется «Смайлбук», и это социальная сеть хороших новостей. Как видишь, она отслеживает всех, даже профессоров! Вот селфи улыбающегося Гриффитса у иллюминатора в самолёте.

– Когда он его сделал?

– Дата и время сомнений не оставляют: селфи сделано перед вылетом из Нью-Йорка.

– А кто гарантирует, что это уже не двойник? – спросил Ласло. – Если подделали письмо Шлаффа, то же самое могли сделать и с профилем Гриффитса на Смайлбуке.

Зельда торжествующе улыбнулась.

– Могли. Но к счастью, есть еще одна новомодная штучка, которая называется «разрешение двенадцать миллионов пикселей».

– Что?

– Если увеличить фото, то видно, что у профессора есть родинка на правой руке.

– Продолжай.

– Отматываем назад.

Клик.

Клик.

Клик.

– Ту же родинку видно на этой старой фотографии, её сделали во время получения престижной премии Мозгиаля. А это… – клик клик – увеличенный снимок, сделанный нашими микрокамерами в отеле.

Ласло, прищурившись, всмотрелся в экран и вздрогнул.

– Родинки нет!

– Вот и я о чём!

Ласло вскочил на ноги.

– Настоящий профессор покинул Нью-Йорк, но в Амстердаме я умудрился встретить самозванца. Это значит, что подмена произошла или в самолёте, или у нас в аэропорту! – и он поспешил к выходу.

– Папа! Ты куда?

– Пора стряхнуть пыль с инспектора ван Петтерманса!

12

Кто нас спасёт от бестолковых туристов

Когда ты мчишься по набережной, чтобы не потерять из виду катер с Гриффитсом, больше всего раздражает то, что кроме как налегать на педали, ты ничего сделать не можешь. Маркус был, мягко говоря, разочарован.

– Мама, – чуть не плакал он, – это бесполезно!

– Вот и неправда! – отвечала Бина. – Как минимум, мы укрепляем ягодицы.

– Единственные ягодицы, которые меня сейчас интересуют, – это ягодицы псевдопрофессора, уж я бы ему надавал пинков!

– Лучше береги силы и крути педали. Знаешь, каков главный ингредиент для успеха секретной операции? Ожидание!

– Тибо говорит то же самое о своём сырном суфле. А я надеялся, что в жизни секретного агента бывают события поинтереснее!

– Так оно и есть, дорогой мой мальчик, но важно уметь дожидаться нужного момента. Нам сейчас нужно выиграть время, чтобы помочь твоей сестре и папе отыскать настоящего профессора.

– Легко сказать…

– Мы просто должны задержать его.

– Но он же там на катере!

– Да, так что задача у нас нетривиальная.

Маркус фыркнул. Если хорошенько подумать, то ещё больше, чем это преследование катера на велосипеде, раздражает абсолютное спокойствие матери.

Которое, однако, несколько мгновений спустя вдруг нарушилось.

– Осторожно! – неожиданно вскрикнула Бина.

Маркус едва успел затормозить. Два бестолковейших туриста уселись поедать нешуточное ведро жареной картошки прямо посреди велодорожки, словно это пикниковая зона. Он чудом в них не врезался и, обзвякав их на чём свет стоит, поехал дальше, пытаясь успокоить колотящееся сердце. Маркус злился, потому что подвергся из-за них опасности, и вдобавок душу терзала зависть: картошка у этих обормотов была очень аппетитная!

– Ну разумеется… – совсем другим тоном воскликнула Бина. – Бестолковые туристы, вот кто нам нужен!

Тибо снял трубку телефона в доме Интригио с нарочитой неспешностью, словно в сцене спектакля.

– Добрый день, мадам Бина, – ответил он. – Ваш муж с дочкой вернулись домой, да. Но судя по шуму в комнате для переодеваний, думаю, что они снова собираются уходить. Как? Сверхсрочно? Разумеется. Господин Ласло мне объяснил. Слушаюсь, мадам Бина. Ммм. Угу. Конечно. Лечу!

На этом мажордом повесил трубку и, поймав встревоженный взгляд Орвиля, объяснил ему:

– Нашей хозяйке требуется помощь.

Орвиль жалобно тявкнул.

А Тибо быстрым шагом взбежал по лестнице (вернее сказать, поднялся в свойственной ему одному манере это делать, едва касаясь ступеней, отчего казалось, что он летит) и заглянул на чердак в то самое мгновение, когда оттуда показались Зельда и Ласло.

– Мы в аэропорт! – сообщил отец. – Машина в гараже?

– Разумеется, месье Ласло.

– Прекрасно, мой дорогой! – крикнул месье Ласло, удаляясь вниз по лестнице. – До встречи!

– До встречи! – ответил Тибо и прибавил: – Жгучей горчицы, перца с огнём…

– …Тысячи чихов и удачи во всём! – закончил Ласло снизу. Это было старинное семейное пожелание, которым Ласло обменивался с мажордомом накануне важных футбольных матчей.

Услышав, как скрипнула входная дверь, Тибо вошёл в комнату для переодеваний, прокрутил полсотни плечиков на подвесной системе громадного гардероба дома Интригио и остановился на букве «Б».

– «Бестолковый турист»… Посмотрим… – пробормотал он, снимая с плечиков подходящий по размеру комплект (для каждой модели имелось по три разных размера), состоящий из броской футболки марки «Аберchainik & Китch», отвратительной мятой ветровки, поясной сумки из искусственной кожи и бейсболки «Los Angeles Lakers».

Орвиль, бесшумно последовавший за хозяином, неодобрительно тявкнул.

– Какой ужас, Тибо! – отреагировала появившаяся на пороге Имоджен. – Что происходит?

– Ну что может такого происходить, мадемуазель, – ответил Тибо, проверяя, работает ли молния на сумке. И кратко рассказал, какой план возник в голове у мадам Бины.

Имоджен выслушала его и в конце совершенно неожиданно вызвалась пойти с ним.

– Но… вы уверены, мадемуазель Имоджен? – спросил мажордом, выгнув брови.

– Да! – решительно ответила она. – На топ-каналах Zootube все только и говорят, что об этом «Трипл Даймонде», так что… я тоже хочу быть в курсе! Смогу потом запостить всё в соцсетях и заработать пару тысяч лайков!

Тибо кивнул со стеклянным взглядом. Орвиль флегматично тявкнул и лёг на коврик.

– Как желаете, мадемуазель. Тогда вам следует одеться как… – Мажордом внимательно посмотрел на наряд Имоджен. Девушка уже несколько недель называла свой образ «нью эксцентрик». Тибо понятия не имел, что это может означать, но в данных обстоятельствах нашёл его идеальным. Идеальным для роли беспечной юной туристки. – Впрочем, нет. Уже и так хорошо. За мной, мадемуазель! – воскликнул он без дальнейших церемоний. И первым бросился вниз по лестнице.

– Куда мы?

– В лодочный прокат к старику Якобу!

Бина и Маркус стояли на мосту, центральную часть которого только что подняли, чтобы пропустить катер. Бина очередной раз проверила по карте маршрут делегации: отсюда ей предстояло направиться к королевскому театру Карре, где Гриффитс должен был успеть произнести перед обедом короткую речь для публики.

– Сюда, сюда и сюда… – вслух бормотала она. – Если Тибо успеет до того, как они свернут в Слотерварт, мы, может быть, сумеем…

– Помочь им! – выдохнул Маркус, спрыгивая с велосипеда.

– Что-что?

Но Маркус не ответил. Он прислонил велосипед к ограде набережной и помчался в направлении стоявшей неподалёку будки из тёмно-зелёного металла. Это был пункт управления семафорами на каналах. У Амстердама две системы уличного движения: обычные улицы и водные трассы.

Бина улыбнулась. Она видела, как сын вынимает из рюкзака Интрикейс (который ему никто не разрешал брать) и достаёт оттуда отмычку, чтобы взломать незамысловатый замок. Глядя на это, она вполголоса подсказывала:

– Не эта. Бери вон ту, с острым наконечником!

Маркус поменял инструмент и действительно легко справился с замком. Бина удовлетворённо кивнула и продолжила наблюдать, как сын с горячностью запускает руки между проводами и лампочками, концентрируясь на том, чтобы задействовать свой Талант Вредителя. С типично материнской тревогой Бина вздохнула, надеясь, что сын за это время достаточно овладел своим Талантом.

И вскоре материнское сердце исполнилось гордости: после глухого жужжания зелёный свет зажёгся одновременно на всех речных семафорах в радиусе километра. Последствия применения Маркусом Губительного Касания обнаружились спустя минуту: с противоположной стороны канала образовалась пробка из лодок, пара из которых попытались оповестить о заторе сиренами.

Вскоре возникла ещё одна пробка, как раз на пересечении каналов перед катером с Гриффитсом, который, миновав мост, очутился посреди хаотичного скопления лодок, прибывших отовсюду, где загорелся зелёный сигнал.

Ещё через пару минут к пробке на канале прибавилась пробка на дороге, поскольку мост был поднят. Сиренам теперь вторила разноголосица автомобильных клаксонов.

Где-то вдалеке послышалась и сирена городской полиции, но стражи порядка всё никак не показывались: очевидно, тоже застряли в пробке.

– Хорошо сработано, сынок, – сказала госпожа Интригио. – Просто отлично!

Тут матери и сыну показалось, будто в хаосе звуков, наводнивших канал, они различают знакомый голос.

– Это не…

– …голос Имми?!

Бина вгляделась в скопление лодок, которое не давало двинуться с места катеру с делегацией мэра. Наконец, она что-то высмотрела и перегнулась через ограду, чтобы убедиться, что не обозналась. И точно: на носу одной из лодок сидела Имоджен и вместе с ней Тибо в наряде под кодовым названием «Бестолковый турист».

Бина не удержалась от улыбки. Modus operandi (что по латыни значит «способ действий») этой странной парочки был чертовски монотонным: мажордом делал неуклюжие манёвры и врезался в какую-нибудь лодку посреди канала (на самом деле очень мягко, не нанося реального ущерба), вызывая возмущённую брань пострадавших, тут вступала Имоджен, которая начинала так вопить, что превращала маленькую перебранку в настоящий бедлам. Когда крики затихали, следовал новый неуклюжий манёвр, и всё начиналось по новой…

Маркус понаблюдал за происходящим на канале и обернулся к матери.

– Как считаешь, мы смогли выиграть немного времени?

– Сынок… То, что мы сейчас наблюдаем, вполне возможно, войдёт в историю Амстердама как самая ужасная пробка на воде!

13

Секретный протокол Единорог

– Не дыши, воробушек, – приказал Ласло Зельде, паркуя Старую Развалюху во второй ряд перед входом в международный терминал аэропорта Схипхол, а потом вылез из машины.

Только он успел распрямить спину, несколько страдавшую от довоенных подвесок «Джардинетты», и наполовину обойти машину, как на него коршунами накинулись два сотрудника охраны аэропорта.

– Эй, вы! – начал первый. – Эта машина должна немедленно…

– …оставаться там, где стоит, пока я не закончу инспекцию! – шикнул на него Ласло, доставая из кармашка клетчатого плаща одно из своих лучших фальшивых удостоверений: «Европейское агентство по авиационной безопасности – супер-инспектор шеф ван Петтерманс».

Охранники побледнели и на мгновение застыли как вкопанные, словно на них навели дуло пулемёта.

Затем двое в форме начали отступление, нервно переговариваясь между собой. Единственное, что Ласло удалось расслышать, было: «Вечно нас ни о чём не предупреждают. Ни о чём!»

Господин Интригио усмехнулся в усы, подмигнул дочке, и они помчались к ближайшему входу. Потом уверенным шагом нырнули в толпу спешащих пассажиров и решительно направились в зону прилёта.

– Итак… – проговорил Ласло, восстанавливая события этого утра. – Здесь я увидел газеты с заголовком про матч… Там мне приказали разносить туалетную бумагу по этажу… Потом я спустился вон по той лестнице, а вскоре после этого вернулся и отправился на выдачу багажа, где, однако, никак не появлялся профессор…

– И теперь, имея на руках факты, это кажется очень подозрительным, – заметила Зельда.

Ещё бы, конечно. Лже-Гриффитс практически последним из пассажиров рейса Нью-Йорк – Амстердам появился у багажной ленты. Причём не спустился по эскалатору, не пришёл по коридору, а…

– Вышел из того туалета! – воскликнул Ласло, ткнув указательным пальцем между двумя пролётами эскалаторов.

Отец и дочь направились к мужскому туалету. Ласло дал Зельде знак подождать, зашёл в туалет и почти сразу же вышел с видавшей виды складной табличкой «ВРЕМЕННО ЗАКРЫТО НА УБОРКУ». Поставив её перед входом, Ласло с дочерью дождались, когда все находившиеся внутри посетители уйдут, после чего, убедившись, что за ними никто не наблюдает, юркнули внутрь.

Заглянув сюда в первый раз, Ласло обратил внимание на служебную дверь.

Сейчас он кивнул на эту дверь Зельде, та бросилась к ней и рванула на себя.

Тум.

Тум!

Дверь была заперта.

– Ну вот! Здесь нужен Интрикейс… – вздохнула девочка, касаясь пальцем замочной скважины и жалея о том, что оставила чемоданчик Маркусу.

– За неимением оного мы можем разок прибегнуть к… грубой силе! – объявил Ласло, беря короткий разбег. – Посторонись-ка, воробушек. И будь готова со сливом. На счёт три. Один, два…

На счёт три Зельда нажала слив на ближайшем бачке, и в то же самое мгновение Ласло точным ударом ноги выбил дверь.

За дверью находилось служебное помещение, тёмное и гудящее. Отец с дочерью нащупали на стене выключатель, зажгли свет и увидели котельную, целиком заполненную трубами и пузатыми бойлерами. Ласло нагнулся к полу, издал «Ага!», которое могло обозначать что угодно, и двинулся по лабиринту между труб. Дочка не отставала от него ни на шаг. Вместе они вышли к другой двери, и она была приоткрыта.

Ласло осторожно взялся за ручку и медленно потянул на себя. Затем они высунулись в щель.

Перед ними раскинулась погрузочно-разгрузочная зона аэродрома, обозначенная на асфальте жёлтой линией и номером А-69. Большие самолёты отдыхали в нескольких сотнях метров от них. Ласло и Зельда вышли наружу, чтобы осмотреться, и увидели, как мимо промчался грузовичок для перевозки багажа и фургон клининговой службы.

– Смотри! – воскликнула Зельда.

Она потянула отца за рукав клетчатого плаща и показала ему камеру видеонаблюдения у них над головами.

– Думаешь, нас засекли? – спросил Ласло, рассмотрев её.

– Не знаю. Но она точно должна была записать все перемещения, которые происходили здесь сегодня утром.

– Верно, – согласился Ласло, поворачивая назад.

– Окей, но… куда мы сейчас?

– За записью, куда же ещё! – ответил Ласло, подкручивая усики.

Отец и дочь пробрались обратно между труб, вышли из туалета и снова оказались в огромном зале, где бежали ленты выдачи багажа. Ласло повёл носом, как охотник на медведя, пошёл было в одном направлении, но вдруг остановился, словно его озарила какая-то идея. Он поискал глазами электрокар из тех, что курсируют по аэропорту в помощь пассажирам, и подозвал его.

– Вас-то я и искал! – воскликнул Ласло, обращаясь к сидевшему за рулем сотруднику службы безопасности. И, по неслучайному стечению обстоятельств, это был тот же самый тип, который утром сначала отправил его развозить туалетную бумагу по кабинкам, а потом гнался за ним с воплями через пол-аэропорта.

– Мы знакомы? – сухо спросил мужчина.

– Нет, но придётся познакомиться! – прокаркал Ласло Интригио, размахивая у работника перед носом своим знаменитым удостоверением. Тот побледнел, попытался встать навытяжку, но поскольку сидел за рулём автокара, то лишь звонко стукнулся лбом о металлическую раму.

– Слезайте с этой штуковины, несчастный! Вы видите туалет? Там стоит табличка «Уборка», но сама она грязная, как будто её с помойки принесли! Факт столь же парадоксальный, сколь и прискорбный, не находите?

– Ещё как нахожу! – подобострастно закивал детина.

– Ах, так вы согласны… Тогда потрудитесь к моему возвращению оттереть табличку до блеска, если хотите сохранить хоть малейший шанс остаться работать в этом аэропорту! Я ясно объяснил? Марш! А это пока потребуется мне! – закончил Ласло, спроваживая ошарашенного работника подальше от автокара.

– Садитесь, прошу вас, фройляйн Шопенгауэр. Я немедленно доставлю вас к нужному выходу!

– Фройляйн Шопенгауэр? – хихикала Зельда, пока отец гнал автокар по длинным коридорам аэропорта. – Как это тебе пришло в голову?

– Обычное озарение в стиле Интригио! – ответил Ласло с ухмылкой. Затем он остановил электрокар у входа в офисы и сказал дочери: – У тебя с собой твой ноутбук, верно? Включи его. Я скоро буду.

– Слушаюсь. Но… как ты намерен туда попасть? – спросила Зельда, показывая на мрачный коридор за стеклянной дверью, защищённой охранной системой.

Ласло помахал бейджиком на зелёной ленточке.

– Думаю, что пропуск типа, которого мы отправили мыть табличку у туалета, поможет! Либо… как обычно, при помощи паясничанья и хладнокровия, которое отличает инспектора ван Петтерманса, воробушек! Кстати… У вас есть на что скопировать записи видеонаблюдения, которые нас интересуют, фройляйн Шопенгауэр?

– Подойдёт розовая флешка с единорогами? – ответила Зельда, вынимая из кармана изящный USB-носитель.

– Гм… идеально.

Бейдж открыл обе входные двери, затем Ласло доверился интуиции. К счастью, аэропорты во всём мире одинаковы, то ли по соображениям безопасности, то ли из-за лени архитекторов, их проектирующих. В каждом уважающем себя офисе начальство находится выше, а компьютеры ниже. Поэтому Ласло спустился вниз. На один, на два, на три этажа. И, как и следовало доказать, в подвальном этаже ему сразу попалась табличка «Служба безопасности». Ласло подождал с полминуты перед закрытой дверью, пока из неё не вышла с деловитым видом какая-то молодая женщина в костюме, и он просто вошёл вместо неё. А оказавшись внутри, заблокировал дверь спинкой стула.

В подвальном помещении находилось не меньше сотни включённых мониторов и дюжина лысых человечков в потных рубашках, которые не обратили никакого внимания на его появление. Ласло смог сесть незамеченным за свободный компьютер. Немного поколебавшись перед экраном, он попробовал ввести несколько команд, но безрезультатно. Что помешало ему взять с собой Зельду? Ничего не поделаешь, он вздохнул и подошёл к одному из местных, сидевшему за ближайшим компьютером.

– Мне нужны утренние записи погрузочно-разгрузочной зоны А-69. Срочно, – сказал он решительным тоном начальника, который отдаёт приказы.

Однако этот приём, похоже, не сработал.

– Новенький? – спросил тип, искоса бросая на него презрительный взгляд.

– Нет, – ответил Ласло, быстро показывая тому своё удостоверение. – И если в ближайшие тридцать секунд ты не скопируешь мне на эту флеш-карту все записи телекамеры в зоне А-69 за сегодняшнее утро, новенькой станет твоя жизнь. Начиная с новой работы в киоске стритфуда!

Этот приём сработал отлично.

Тип тотчас принялся стучать по клавишам. Тук, тук, тук, тук, тук…

Несколько мгновений спустя он взял флешку, которую протянул ему Ласло и застыл, выпучив глаза.

– Ну же! – поторопил его Ласло.

Компьютерщик принялся слегка трясущимися руками вставлять невообразимую розовую флешку с единорогами в USB-вход, но в последний момент снова засомневался:

– Вы уверены, что хотите использовать эту… штуку, инспектор? Эта процедура не…

– Эта процедура тебе неизвестна, юноша. Полагаю, ты не знаком с секретным протоколом Единорог, верно я говорю? – повысил голос Ласло/ван Петтерманс.

Тип помотал головой и, бурча неразборчивые извинения, наконец скопировал файлы на флеш-карту Зельды.

Получив карту обратно, Ласло подбросил её и поймал карманом плаща. Теперь ему оставалось лишь поблагодарить, вернуться к двери, убрать спинку стула из-под ручки, улыбнуться девушке, которая тем временем безуспешно пыталась попасть внутрь, взбежать на три этажа, повесить на последней двери бейдж бедного менеджера и вручить Зельде её флешку.

– Она в твоём полном распоряжении, воробушек, – сказал он и рассмеялся.

– Чего тут смешного? – недоумённо спросила Зельда, глядя на отца из-за больших стёкол своих очков.

– Секретный протокол Единорог, – покатываясь со смеху, ответил ей отец. – Это так шикарно, в будущем возьму на вооружение!

14

Зачем нужна эта красная кнопка

Наблюдая с набережной образовавшееся на каналах столпотворение, Бина и Маркус, впервые с начала гонки опережая объект преследования, покатили в направлении театра Карре. Они намеревались проникнуть на публичную лекцию профессора Гриффитса, но когда приблизились к старинному зданию, то поняли, что это невозможно. Движение было полностью парализовано массовой манифестацией школьников и студентов, которые вышли протестовать против нефтяного соглашения. Юноши и девушки заняли прилегающие к театру улицы и под гудение рожков, свист и ритмичный бой барабанов скандировали: «Валите отсюда с вашей нефтью, оставьте нам море и чистую планету».

– Проклятие! – воскликнула Бина.

– Скажи это громче! – в сердцах добавил Маркус. – Единственный раз в жизни я не пошёл в школу – и нате, пропустил такой эпохальный день!

Народу на площади и на улицах собралось слишком много, чтобы активно действовать: толпы полицейских были начеку. Слишком много митингующих, слишком много полиции, слишком много проверок при входе в театр. Тут и там стояли кучки людей, возмущенно размахивавших приглашениями на лекцию Гриффитса, с которыми их всё равно не пускали. Бина и Маркус слезли с велосипедов и стали пробираться сквозь толпу пешком. На канале у них за спиной катер всё ещё не появился. Диверсия позволила им выиграть добрых полчаса.

– Но внутрь сейчас не попасть… – скептически проговорила Бина.

– А мы потом! – ответил Маркус.

– Что ты хочешь сказать?

– Ну они же пойдут обедать после лекции, так? Или планируется морить всех голодом до четырёх?

Лицо Бины прояснилось.

– Ты прав. Если программа, которую Зельда нарыла в Интернете, точная, Гриффитс уедет отсюда не раньше часа дня, и это не учитывая случившейся задержки. Так что самая вероятная гипотеза – это… обед в ресторане театра! – заключила она, указывая на небольшой домик с высокими окнами, примыкающий к зданию театра Карре.

С огромным трудом Бина и Маркус выбрались из толпы манифестантов и подошли к заднему фасаду домика, выходившему на тихий сквер и пустынный широкий бульвар.

– «Ресторан Макбет», – прочёл Маркус на вывеске. – И что мы сейчас будем делать?

Его мать не удержалась от улыбки.

– Мы сюда как-то наведывались, и в конце ужина твой отец сказал: «Теперь мне совершенно ясно, почему этому заведению дали название трагедии!»

Маркус тоже рассмеялся, узнав неподражаемый юмор отца.

Бина, однако, почти сразу же посерьёзнела и округлила глаза.

– О! Знаешь, у меня, кажется, есть идея!

– Вот… Посмотри сюда, пап! – сказала Зельда, отматывая видеозапись назад. Ласло сгорбился над экраном ноутбука и, щурясь, всматривался в экран. В тот самый миг, когда в правом углу экрана высветилось время 8:44, то есть вскоре после прибытия рейса Гриффитса, в зоне погрузки и выгрузки А-69 внезапно появился работник уборочной службы. Человек, втиснутый в рабочий комбинезон, опасливо катил большую корзину на колёсах в сторону белого фургона, только что выехавшего вдруг со взлётной полосы.

– Болгарский свёрток! – воскликнул Ласло, узнавший в этих действиях финальный аккорд того же самого плана, который он расстроил в отеле «Ролленпик».

И действительно, задняя дверь фургона мгновенно распахнулась, проглотила корзину, и фургон тут же рванул прочь, взвизгнув шинами.

– Видеозаписи с этой камеры слишком низкого качества, чтобы рассмотреть лицо уборщика, но я не удивлюсь, если это был «наш» Гриффитс.

– А если не он, то кто-нибудь из его сообщников, – задумчиво пробормотал Ласло. Затем показал на белый фургон. – А ты сможешь разглядеть, что написано на кузове?

Зельда поморщилась.

– Как я тебе уже говорила, это не камера, а какая-то мыльница, но…

Он остановила видеозапись на кадре, где фургон было видно лучше всего, увеличила его, повысила чёткость и насыщенность.

– Хорошо ещё, что у меня есть программы фоторетуши. Мне их Имоджен скачала, когда ей нужны были снимки для пресс-службы.

– Пресс-службы? – удивлённо переспросил Ласло.

– Ну, это стол у неё в комнате, – объяснила Зельда. – Теперь она его так зовёт.

Отец поднял умоляющий взгляд в потолок, но тотчас же вновь переключился на экран, где его дочь в лихорадочном ритме проматывала и вертела кадры. Тут подретушировала, там изменила, и в итоге на боку фургона появилась довольно неожиданную надпись…

– Мороженое «Мукки Му», – в один голос прочитали отец и дочь.

– Не может быть!

– Погоди.

Зельда быстро что-то проверила, закрыла графическое приложение и запустило другое, с загадочным названием «Бизнес Снупи», то есть что-то вроде «деловой пролаза». Любой другой родитель, очевидно, обеспокоился бы, видя, как родная дочь орудует подобными вещами, Ласло же лишь наградил её гордым взглядом.

Загадочная программа Зельды несколько минут жужжала, а затем начала рисовать на экране круговые диаграммы, указывавшие количество акционеров и процент акций во владении у компаний.

– Итак: «Мукки Му» на 68 % принадлежит англо-французской компании «Грант-Гидуй», которая в свою очередь находится в собственности у другой компании с Крукмановых островов, которые…

Тук.

Тук.

Тук.

– А-га! – хмыкнула Зельда.

– Что такое? Уж не замешан ли там наш нечистый на руку кузен Гумерсиндо Интригес, известный как «Ловкач»?

– Нет, папа. Семья ни при чём, хотя тут отметился кое-кто… знакомый. Знаешь, кто один из главных акционеров компании, которая владеет «Мукки Му»? Эдвин ван Устален!

– Ага, старый знакомый… – пробормотал Ласло. – Однако что ни говори, вкусовые рецепторы твоего отца снова не подвели, воробушек.

– Это ты о чём?

– Да о мороженом «Мукки Му»! Это форменная гадость!

Отец и дочь выбежали из здания аэропорта и бросились к машине. Ласло сел за руль, завёл мотор так резко, что лязгнули зубы, и как только Зельда пристегнулась, вклинился в поток выезжающих машин.

Зельда бросила взгляд на экран ноутбука. 12:18. Через считанные минуты должно было начаться публичное выступление в театре. Ласло связался по Интригфете с Биной, чтобы узнать, есть ли новости на другом фронте. Рассказ об успехе Маркуса и о том, как славно Тибо с Имоджен изображали бестолковых туристов, не только рассмешил их, но и дал свежий заряд энергии.

– Что ж, воробушек! А теперь нам надо разобраться с этой бурёнкой – похитительницей профессоров! Есть идеи, куда ехать? – сказал Ласло, выруливая на автотрассу.

Зельда, устроившаяся с Интриг-падом на вышитом заднем сиденье их Старой Развалюхи, решительно кивнула. На её мониторе появилась карта окрестностей Амстердама, пересечённая голубыми линиями.

– Значит, так, пап: фабрика «Мукки Му» находится в городке под названием Мейдрехт не очень далеко отсюда. Если, конечно, можно считать сейчас тридцать километров небольшим расстоянием… – сообщила Зельда, тревожно взглянув на часы.

– Об этом не беспокойся. Есть до Мейдрехта быстрая прямая дорога?

– Конечно, автобан.

– Великолепно, поехали!

– Окей… Здесь направо. Потом третий выезд с кольца. Хотя… Не понимаю, к чему нам быстрая дорога, если мы едем на Старой Развалюхе?

Ласло хитро улыбнулся.

– Ты разве не знаешь, что этот автомобиль принадлежал тёте Эдне?

– Разумеется, знаю. Ещё знаю, что она всегда безупречно служила нам в прогулках по окрестностям и на пикник, но…

– Но ты не знаешь, почему у неё такие жесткие подвески.

– Нет…

– И что это за странный металлический ящик, который занимает полбагажника?

– Да, я задавалась этим вопросом, но… понятия не имею.

– Хе-хе. Сейчас ты всё узнаешь, – сказал её отец всё с той же хитрой улыбкой.

Ласло дождался съезда на Маастрихт, держась правой полосы, затем открыл небольшую потайную дверцу, спрятанную под деревянной облицовкой приборной панели. К своему великому удивлению Зельда увидела, как оттуда показалась красная кнопка, украшенная стилизованным изображением пламени.

– Ты хорошо пристегнулась? Проверь, это важно! – сказал Ласло довольным голосом.

Зельда, не зная, улыбаться ли в тон отцу или беспокоиться, решила принять фирменный семейный флегматичный вид.

Убрав Интриг-пад от греха подальше в рюкзак, она проверила ремень безопасности и уставилась в окно.

– Надеюсь, ты теперь не скажешь, что старая машина тёти Ээээ…

В этот самый миг отец, нажав красную кнопку, резко вывернул на крайнюю полосу обгона. Автомобиль с адским рёвом стал всасывать воздух, как турбина самолёта, и понесся вперёд со сверхзвуковым ускорением.

– Держись! – предупредил Ласло дочь.

В этот момент Старая Развалюха взлетела, так, по крайней мере, показалось Зельде. На самом деле ретроавтомобиль остался на земле, но быстро развил скорость, достойную рекорда на гонке Нюрбургринг. К счастью, в обеденный час автобан на Маастрихт был полупустой, и Ласло, опытный пилот бесшабашной школы Интригио, мастерски обходил редкие встречавшиеся на пути машины. Где-то через семь минут Зельда, ехавшая всё это время с выпученными глазами, промычала, что они подъезжают к Мейдрехту. Ласло кивнул и спокойным размеренным движением потянул на себя латунный рычаг, находившийся рядом с красной кнопкой. Тут же открылся багажник и стрельнул громадным жёлтым парашютом с логотипом семьи Интригио – «?», который за считанные секунды затормозил авто как раз к выезду на Мейдрехт.

Съехав с автобана, отец и дочь оказались на тихой провинциальной дороге и без труда заметили в нескольких сотнях метров тёмно-синий ангар с гигантским логотипом коровы на фасаде. Ласло снова потянул на себя латунный рычаг, и парашют засосало обратно в багажник.

– Фууух! – перевела дух Зельда, сбрасывая, наконец, напряжение от езды на непомерной скорости.

Она откинулась на сиденье, пытаясь прогнать дрожь, которую чувствовала в теле.

– Да уж, – разглагольствовал, напротив, совершенно спокойный Ласло, – тётя Эдна никогда не любила половинчатых решений. И терпеть не могла опаздывать. Поэтому её третий муж, знаменитый немецкий инженер Фриц Каторш, разработал лично для неё спринт-ускоритель для экстренных случаев. «Красная кнопка – единственное приятное воспоминание, которое у меня осталось от этого болвана», – любит повторять тётя.

– Прикольная история, пап, – согласилась Эдна, доставая из рюкзака компьютер. – Думаю, я её оценю, когда у меня перестанет кружиться голова. Я тут загрузила на Гугл-картах вид с воздуха для этого места, окей?

– Великолепно, – отозвался Ласло. Он тем временем потянулся к бардачку и зачем-то выудил оттуда пару старых перчаток и наполовину законченную кружевную салфетку со свисающими из неё вязальными спицами.

– Вот вид сверху на фабрику «Мукки Му». Здесь главный вход, сюда, думаю, даже не стоит пытаться… – показывал Ласло.

– Думаешь, профессор внутри?

– Думаю, что связь с Ван Усталеном, относительная близость к аэропорту и не бросающееся в глаза расположение уже внушают немало подозрений. Ну и раз уж мы здесь, стоит проверить.

Увеличив изображение, Зельда заметила любопытный прямоугольник – небольшую зелёную пристройку к основному зданию фабрики, в каких-то десяти метрах от внешней ограды.

– Что скажешь об этом? – спросила она отца.

– Готов поспорить, что это гараж для служебного транспорта, воробушек. Идеальная лазейка для нас… Идём!

Зельда уставилась на отца.

– Но как мы туда попадём? С помощью перчаток и крючка? – недоумённо спросила она.

Против всяких ожиданий, ответ отца оказался утвердительным. Перчатки были нужны потому, что спицы были не обычными вязальными спицами, а двумя острейшими лезвиями, которые нужно использовать как ножницы, а салфетка служила для них чехлом.

– Тётя Матильда, которая их изобрела, любила пошутить, что удочки удобнее не сматывать, а перерезать, лишь бы были хорошие ножницы. И поэтому смастерила вот эти, из какого-то неведомого сплава, спёртого, видимо, из НАСА. Аккуратно ими пользуйся, ладно?

Зельда кивнула, приложила спицу к проволоке ограды, окружавшей территорию фабрики, и принялась старательно кромсать её. Проволока подалась легко, как бумага. Лаз был готов меньше, чем за минуту. Оказавшись внутри, они направились к зелёной пристройке, которую обнаружила Зельда. Ласло с помощью дисконтной карты пиццерии «Pizzaschak» легко справился с несерьёзным замком на входной двери, и они с дочерью проникли в полумрак ангара.

Ласло убрал в чехол суперспицы и осторожно двинулся в сторону главного здания фабрики. Они не встретили ни души, слышно было лишь жужжание механических мешалок, булькающих резервуаров и холодильников.

– Видала? – вполголоса похвастался Ласло немного спустя. – Всё гладко… Прямо по учебнику Интригио, глава «Как незаметно прокрасться в помещение».

Зельда всё еще не могла унять колотящееся сердце, но признала правоту отца. Однако ей казалось, что проникновение на фабрику мороженого не столько опасное предприятие, сколько ненужное: чем больше она смотрела вокруг, тем меньше ей верилось, что где-то здесь держат взаперти Гриффитса.

Вокруг были громадные рисунки коров, пастельные стены, холодильные камеры и гигантские стальные чаны, в которых, вероятно, размешивались ингредиенты для мороженого.

Так думала юная Зельда, идя по фабрике. Но когда спустя мгновение они с Ласло на цыпочках повернули за угол… внезапно завыла сирена, замигал прожектор и с оглушительным скрежетом начали подниматься опускные ворота фабрики.

– Вот тебе и прокрались! – шепнула Зельда на ухо отцу.

15

Кто заказывал суп с перцем

Ресторан театра Карре, носящий название «Макбет», отличался полами в чёрно-белую шашечку, низкими потолками, приглушённым светом и ярко-красными скатертями. Одна дизайнерская находка оказалась, несомненно, удачной: отовсюду были видны экраны, которые транслировали происходящее на сцене. Благодаря этому Бина и Маркус смогли следить за речью профессора Гриффитса.

Они проскользнули через служебный вход и спрятались в гардеробе, находившемся сразу за тяжелыми портьерами, отделявшими ресторан от театра. Театральный зал был полон, оба – и Бина, и Маркус – хорошо его знали, потому что уже бывали здесь пару раз на спектаклях «Цирка дю Сонней». Но в этот раз на сцене старинного городского театра были не тросы и лазерные лучи цирка, а тумба с микрофоном, и у микрофона стоял почётный гость знаменательного дня профессор Гриффитс.

Он прибыл с опозданием на час с лишним из-за необъяснимого затора на канале и заметно нервничал. Перед тем, как подняться на сцену, он остановился о чём-то поговорить с малосимпатичной дамой со строгим платиновым каре на голове. Ни Бина, ни Маркус раньше её никогда не видели, но она поднялась на сцену вместе с профессором и, пока тот рылся в папке с листами, подошла к микрофону.

– Всем добрый день. Я Анжела Берелсен из «Атлантик Фаундейшн», и мне выпала честь приветствовать профессора Гриффитса. Наш уважаемый гость предупредил меня, что, к сожалению, немного нездоров и поэтому заранее приносит извинения, что не сможет после выступления отвечать на вопросы уважаемой публики. Надеюсь на ваше понимание.

Как же! Почти сразу раздался первый свист.

Но Гриффитса он, казалось, не беспокоил. Он положил на трибуну четыре печатных листка и начал читать с них текст. Приветствие, благодарности, какой прекрасный город и атмосфера, «очень рад оказаться здесь» и затем ещё немного воды о своих научных занятиях и должностях. Часть публики к тому времени уже начала роптать. Другая часть явно спала. Профессор монотонным голосом, без каких-либо интонаций продолжил вещать о пользе электроэнергии, о среднем потреблении на душу населения, об индустриальных и неиндустриальных странах. Он сказал, что трудно вообразить ситуацию, при которой развитые страны согласятся сделать шаг назад в плане благосостояния, поэтому, говоря простым языком, нужно подумать, как обеспечить всех необходимой энергией. Как? С помощью электростанций, которые уже есть и прекрасно работают. На угле и нефти. И поэтому, по его мнению, нужны новые скважины и разработка новых месторождений, таких, как, в частности, месторождение в море вблизи их города.

Несколько человек из зала громко зааплодировало. Как следствие, все спавшие резко очнулись. Профессор быстро закруглился, публика разделилась: половина свистела, половина хлопала, но свист в конечном итоге взял верх.

Тогда профессор, кашлянув, поклонился залу и удалился.

– Значит, нездоров? – пробормотала Бина.

– Подлый негодяй! – сквозь зубы процедил Маркус.

Бина вздохнула.

– Ладно, давай за работу! – шепнула она, и они с Маркусом выбрались из укрытия.

Несколько мгновений спустя они услышали шаги делегации, направлявшейся из театра в ресторан.

Мать с сыном уже придумали примерный план, который предполагал действия быстрые и безболезненные… по крайней мере, для них.

Маркус юркнул в туалет, раскрыл Интрикейс и достал из него крошечный стеклянный пузырёк с красным желе. Затем, закрывшись в одной из трёх кабинок, стал ждать. Прошли добрые десять минут и столько же людей, прежде чем, наконец, поступил условный сигнал. Тук-тук-тук по стенке кабинки, в которой он сидел. Стучали из соседнего помещения, то есть из женского туалета.

Маркус распахнул дверь. Некий господин стоял у раковины и мыл руки. Маркус подался было к выходу, но господин скривил лицо и кашлянул, давая мальчику понять, что после туалета необходимо вымыть руки. Маркусу пришлось подойти к умывальнику, криво улыбнувшись незнакомцу.

Наконец он вышел и увидел переодетую официанткой маму с двумя тарелками супа в руках.

– Что ты так долго?! – спросила она. – Я думала, ты вообще не придёшь!

– Мне пришлось мыть руки! – стал оправдываться Маркус.

– Он с тобой?

– Да, вот! – Маркус достал пузырёк.

– Вылей его в эту тарелку, скорее! – поторопила его Бина, показывая на ту, что держала в правой руке.

Маркус отвинтил крышечку, и желе скользнуло в суп, как мамба на шею своей жертвы.

– Что это за штука? – спросил тогда Маркус у матери.

– Интричатни. Один из самых жгучих соусов на планете. Теперь размешай. Живее, у нас совсем мало времени.

Маркус энергично перемешал содержимое тарелки ложкой, и желе коварно растворилось в супе, не оставив видимого следа.

– Это, наверное, какой-нибудь старинный семейный рецепт?

– Честно говоря, нет, – ответила Бина, сдувая со лба прядку волос. – Скажем так, этот соус – мой личный вклад в семейный арсенал. – Маркус непонимающе посмотрел на мать. – Рецепт старого доброго дяди Гопала. А сейчас… пока! Посмотрим, понравится ли он нашему псевдопрофессору!

Сказав это, Бина с супом в руках скрылась в коридоре.

Маркус вернулся в туалет, снова улыбнулся типу, который теперь сушил руки и, не имея большого выбора, опять направился к умывальнику.

– Знаете, вокруг столько микробов, лучше подстраховаться…

Когда человек вышел, Маркус снова заперся в кабинке. Посмотрел на часы: одна минута, две, три, пять.

Тут дверь туалета с шумом распахнулась, и кто-то с диким воем бросился к раковине. Маркус посмотрел в щёлку.

Так и есть, лжепрофессор.

Молодец, дядя Гопал.

Двойник, нанятый играть роль Гриффитса, подставлял пылающий язык под струю воды, лицо его побагровело, а губы опухли.

Подходящий момент, решил Маркус.

Он приоткрыл дверь кабинки и, убедившись, что всё необходимое при нём, быстро приблизился к злоумышленнику.

Тот скрючился над раковиной, пытаясь погасить водой адское пламя во рту. Снаружи доносился встревоженный женский голос, вероятно, он принадлежал той дамочке с платиновыми волосами, Берелсен:

– Профессор! С вами всё в порядке? Профессор?

– Мммгггггг! – всё, что смог ответить «профессор».

16

Кто остановит бешеную корову

Ласло и Зельда на долю секунды застыли как вкопанные в ангаре фабрики мороженого. Но почти сразу же поняли, что шум, который они услышали – не сработавшая сигнализация, как они было подумали, а праздничные фанфары. Точнее, фанфары в честь начала экскурсии по фабрике «Мукки Му». Автобус с туристами заезжал в гараж, сообщая о прибытии весёлыми гудками клаксона.

Ласло и Зельда юркнули в коридор на первом этаже и наспех спрятались за шкафом у входа, среди висящих на вешалке курток. И вовремя. Из двери высыпала толпа рабочих, к счастью, слишком занятых выражением недовольства, чтобы обратить на них внимание. Всем им нужно было срочно занять свои места, чтобы посетители увидели их за работой. Судя по доносившемуся шуму, приехавшие были школьники или студенты.

– Повезло же им… А наш класс возили в музей плесени и лишайников! – ворчливо заметила Зельда.

Ласло лишь улыбнулся в ответ. Он осторожно, но не теряя своего безупречного стиля, продвигался по фабричному коридору, успевая спрятаться всякий раз за секунду до появления кого-нибудь в зоне видимости. Зельде благодаря её Таланту Поступь Призрака это удавалось ещё лучше.

Но куда они шли?

Они понятия не имели.

И что надеялись обнаружить?

Вот об этом представление имелось: не что, а кого – профессора в сомнительного стиля костюме, связанного и завёрнутого в тряпьё.

Воспользовавшись суматохой из-за приезда школьной экскурсии, отец с дочерью смогли пробраться в помещение, похожее на раздевалку, но довольно тесное, с одной лишь лавкой и парой шкафчиков. Странно: это явно не была раздевалка для рабочих фабрики. А самое странное Ласло и Зельда увидели спустя минуту: на столе у стены лежал объёмистый костюм коровы, рассчитанный на двух человек: одного на переднюю, другого на заднюю часть туловища. Это была та самая корова с логотипа, но…

В этот момент за дверью послышались шаги. Кто-то постучал и спросил:

– Фред? Стен? Вы тут?

Ласло кашлянул и не своим голосом прохрипел что-то похожее на «да».

– А, ну слава богу. А то мне сказали, что вы заболели. Охотники до рожков уже приехали и готовы к весёлому представлению. Не забудьте только погромче и почаще мычать, чтобы начальство не жаловалось, как это было в прошлый раз.

– Окей, сделаем! Мы почти готовы, – ответил Ласло тем же хрипучим голосом.

И, пожав плечами, посмотрел на дочь, как бы говоря: «Настоящий Интригио должен быть готов к чему угодно». Зельда ответила понимающим взглядом и в свою очередь пожала плечами, как бы говоря: «Будет как минимум поинтереснее, чем в музее плесени и лишайников!»

И без дальнейших колебаний отец с дочерью влезли в костюм. Ласло спереди, поскольку он был выше, а Зельда сзади. Пристегнулись друг к другу, сделали пару пробных движений, чтобы приноровиться шагать в ногу (со спорными результатами) и вышли из раздевалки.

– Окей. Куда нам теперь?

– Теперь нам пора на сцену, воробушек. Чувствую, это будет самая запоминающаяся роль копытного в моей карьере!

– Гм… но если нас раскроют, это будет катастрофа, ты знаешь?

– О чём ты, воробушек? У нас есть шанс войти в семейную историю тем, что запомнится как «Экспромт Бешеной Коровы»! Итак: держи меня на пояс и вперёд!

– Я боялась, что ты это скажешь, – хмыкнула Зельда.

– Как у тебя с танго, крошка?

– Лучше, чем у Маркуса!

– Слабое утешение… у твоего брата грация как у вешалки. Ладно, всё, что нужно – это немного плавности, и повторяй за мной!

Так началось самое странное шоу коровы «Мукки Му». Бурёнка, ведомая Ласло и Зельдой, появилась из офисной части и решительно направилась в сторону галдящих подростков, дожидавшихся в большом зале с высокими окнами. Грянул гром аплодисментов, сменившихся молчаливым потрясением, когда корова начала танцевать у них на глазах. Три шага влево, три шага вправо, поклон, пируэт.

Аплодисменты снова грянули, когда корова остановилась, а когда она пригласила на танец учительницу математики (немало смущенную), то все просто с ума посходили.

Сотрудники фабрики смотрели на странную хореографию Фреда и Стена с ещё большим удивлением.

– Эти бездельники сегодня в ударе! – заметил один из них.

– Никогда не видел их такими, похоже, они выпили весь бойлер с кофе! – отозвался другой.

Рабочий, который должен был мыть стальную ванну, на финальном па бросил насос и принялся рукоплескать.

Тогда тип с большим логотипом «Мукки Му» на футболке и мегафоном у рта прогремел: – Потрясающе! Аплодисменты нашей Мисс Му, легендарной бурёнке из «Мукки Му»! А теперь… продолжаем экскурсию, ребята!

– Вот ещё, – промычал Ласло внутри костюма.

И прытко поскакал, куда несут ноги, сопровождаемый весёлыми воплями детей.

Тип с мегафоном забыл убрать его ото рта, и поэтому все присутствующие услышали:

– Фред! Стен! Вы пока всё… Эй, куда несётесь!

На этих словах Ласло быстро подал назад, выполнил последний пируэт и исчез в боковом коридоре.

Наконец ведущий опустил мегафон.

– Эти двое напились! – прорычал он ассистенту. – Быстро за ними, их надо увести. – И уже другим голосом сказал в мегафон: – Дети, все за девушкой в фиолетовом комбинезоне! Пойдёмте посмотрим, как же готовят знаменитое ванильное мороженое «Мукки Му»!

Тем временем бешеная корова галопом проскакала по длинному коридору, взбежала по лестнице, свернула наугад и оказалась на металлическом мостике, который пересекал поверху всю фабрику, проходя над чанами с мороженым.

– Стоп! – заорала им старшая по залу, одетая в белоснежный халат, шапочку и маску. – Сюда нельз…

– МУУУУ! – ответила корова, проносясь мимо неё.

Удивление девушки в белом было столь велико, что она подскочила на месте и потеряла равновесие. Секунда – и бедняжка упала назад, перелетев через ограду мостика. К счастью, не случилось ничего страшного, потому что она угодила точно в чан с готовящимся мороженым и именно в тот момент, когда её коллега в фиолетовом нагруднике объясняла:

– И затем, как видите, в смесь из молока, сахара и сливок необходимо добавить экстракт вани…

ПЛЮХ! Девушка в белом погрузилась в чан, вызвав колоссальный фонтан белоснежных брызг, долетевших до нескольких участников экскурсии.

– А вот и ваниль! – воскликнул кто-то. И пострадавшей, которой пришли на помощь двое рабочих, пришлось выбираться из чана под оглушительный гром аплодисментов, весёлое улюлюканье и хохот.

– УРРРА! – крикнул кто-то ещё. – Корова вернулась!

И сразу все подняли глаза и руки кверху, где над их головами бежала по навесному мостику героиня дня.

– СТОЙ! – рявкнул в мегафон ведущий. – ХВАТАЙТЕ КОРОВУ!

– Ко-ро-ва! Ко-ро-ва! – дружно скандировали дети.

– Папа!

– Беги!

– Папа, куда мы бежим?

– Вперёд!

– А потом?

– А потом повернём!

– Значит, у тебя есть план?

– Да!

– И какой?

– Бежааать!

Весь остаток учебного года школьники, посетившие с экскурсией фабрику мороженого, продолжали рассказывать о событиях того утра. Эти дети написали о них сотни сочинений, и даже став взрослыми, они будут с удовольствием вспоминать день, когда слетела с катушек плюшевая корова. Она несколько раз появлялась и пропадала из виду в своей безумной скачке по фабрике. Справа, слева, из-за чанов, между прозрачными перегородками офисов: ты никогда не знал, откуда вынырнет эта быстроногая корова в бегах.

За сумятицу, которую она создала, за удивлённые взгляды рабочих «Мукки Му» и полный ужаса – учительницы математики, за беснование типа с мегафоном, который скоро стал выкрикивать в мегафон непроизносимые ругательства, к безудержной радости школьников, которые ни разу не слышали, чтобы взрослый выдавал столько бранных слов сразу…

За всё это и, наверное, ещё за что-нибудь экскурсия на «Мукки Му» глубоко впечаталась в память тех школьников.

Никто из них, разумеется, не мог и предположить, что Ласло Интригио в обличье коровы на самом деле использовал эту хаотичную гонку для того, чтобы методично и тщательно обследовать всю фабрику.

Честно говоря, об этом не подозревала даже Зельда, когда передвигала задними ногами «Мисс Му». И всё же, если судить по финалу этой пробежки, либо её отец был гений организованного хаоса, либо ему просто бессовестно повезло! И каков бы ни был правильный ответ, Зельда предпочитала его не знать.

Как бы то ни было, они уже почти выдохлись, умирая от духоты внутри этой нелепой синтетической коровы, когда вдруг оказались в бетонной комнатке, дверь в которую им пришлось выламывать рогами (что больше подобало быку, а не корове). Внутри под потолком слабо подрагивал неоновый свет. Тут стояли кушетка, умывальник и столик с немногочисленными личными вещами.

Каким-то образом корове удалось оторваться от преследователей, но можно было не сомневаться: скоро они будут здесь.

Ласло расстегнул молнию, соединявшую две части костюма, и вылез из него. То же самое сделала Зельда позади него.

Посреди комнаты стоял только что поднявшийся с кушетки человек, высокий и худой, с двумя седыми завитками на висках. Глаза у него были красные от недосыпа, кожа бледная, но на лице играло подобие улыбки.

– Вот уж это точно за пределами моего воображения… – пробормотал он, глядя на костюм коровы.

– Профессор Гриффитс? – спросил Ласло. – Ласло Интригио. Мы здесь, чтобы… думаю, это и так понятно!

Они пожали друг другу руки, оба порядком смущённые.

– Могу ли я узнать у вас… как вы меня нашли?

– О, – ответила Зельда, – это всё знаменитый нюх коровы-ищейки, профессор!

– Профессор, вы не против отложить объяснения на потом? – предложил Ласло. – Если я не ошибаюсь, у вас сегодня на четыре часа назначена довольно важная встреча.

– Вы можете вытащить меня отсюда?

Ласло кивнул и показал на костюм.

– Надеюсь. Эта корова рассчитана на двоих, но если мы с дочерью заберёмся вдвоём вперёд, и вы согласитесь повторять наши движения…

17

Как ты ходишь в туалет, если Слабифана нет

Никчёмные, никчёмные, никчёмные люди.

Именно так думал Эрл Хакер о европейцах. Он считал их кучей растяп.

Когда в Соединенных Штатах с ним связались из-за «лёгкого дéльца», которое нужно было провернуть в Европе, у него по спине пробежала дрожь. Европа – земля болтунов. Все до единого там пустомели и бесчестные люди, как тот француз, который полвека назад продал Пикассо его дяде Мартину, когда тот приехал в отпуск в Париж. Дядя потратил все свои сбережения, и что получил? «Шедевр» Пиппо Пикассо, какого-то никому неизвестного итальянца, чьи полотна стоят меньше рулона туалетной бумаги. С тех пор семья Хакер питает нелюбовь к Старому Свету.

Актёрская карьера Эрла остановилась на рекламном ролике слабительного «Слабифан», снятого три года назад, и к тому же за нынешнюю работёнку в Европе отстёгивали нешуточные деньжищи, так что…

Задачу ему изложила блондинка по фамилии Берелсен, и заключалась она в следующем: постричься, загримироваться, одеться как пугало, спрятаться в фургоне мороженого, в нужный момент зайти в туалет амстердамского аэропорта через запасной выход и выйти из него в зал выдачи багажа, изображая из себя с того момента некоего профессора Гриффитса.

Любопытно всё же, почему мисс Берелсен нашла из своей Европы именно его. Может, она видела его в рекламе «Слабифана»?

Наверняка.

Согласно инструкциям Берелсен, в ходе этой краткой инсценировки ему предстояло общаться с минимумом людей. Произнести лаконичную речь о каких-то там буровых скважинах и нефтяных колодцах. Принять участие в заседании политиков – вот уж сборище записных болванов! – и зачитать там ещё один доклад, который очень порадует некоего мистера ван Усталена, начальника этой Берелсен.

Наконец, сразу после конференции он должен был исчезнуть. Он мог сам выбрать, каким способом это сделать, учитывая, что за роль этого профессора Гриффитса ему платили сто тысяч зелёных. Пятьдесят тысяч до операции и пятьдесят – после.

В этой безумной цифре Эрл видел запоздалое возмещение ущерба за втюханного дяде Марвину Пиппо Пикассо, а также подтверждение того, что европейцы сплошь лопухи. От первого до последнего.

Казалось бы, это были лёгкие деньги, однако проклятый континент был неисправим: ничто здесь не шло по плану. Начиная со свихнувшегося носильщика в аэропорту, который сбил его с ног своей тележкой и носился с ним по аэропорту как в плохом аттракционе. А Эрл ненавидел аттракционы так же горячо, как и Европу.

После чокнутого носильщика была шальная таксистка. Красотка, конечно, ничего не скажешь, но где она училась водить машину? Ей бы в ралли Монте-Карло участвовать, а не водить такси!

А отель?

Это надо же так, они потратили сто тысяч долларов, чтобы он зачитал какую-то мутотень про нефть, и не смогли найти гостиницу, где не воняло капустой!

И под конец чёртов ресторан, это была последняя капля.

Суп.

Самый огненно-жгучий суп в его жизни.

Он затруднялся даже описать его. Одна ложка супа сократила его жизнь лет на десять, не меньше, и при одном воспоминании о нём на глазах выступали слёзы.

После адского супа его погрузили в служебный автомобиль и, включив мигалки, повезли на заседание этой самой Комиссии по охране природы. На выходе из машины вспышки десятков фотоаппаратов осветили физиономию с опухшими губами. Под галдеж репортёров он кое-как прошёл в здание. Увидел Берелсен с приклеенной к лицу улыбкой, она говорила с кем-то по телефону. Его представили мистеру ван Усталену, они пожали руки.

Эрл обменивался приветствиями с другими членами Комиссии по охране природы, когда заметил нечто весьма странное: за окном промелькнуло жёлтое пятно, сопровождаемое громким рокотом мотора. ОН готов был подумать, что это один из тех парашютов, которые используют, чтобы тормозить гоночные болиды, когда они ставят рекорды скорости. Но какой смысл может иметь подобное в центре Амстердама? Никакого, разве только ему померещилось. Очевидно, нервы уже не выдерживали.

Эрл направился к столику с напитками, чтобы пропустить стаканчик и немного поправить настроение.

Но горло всё еще пылало. Он прокашлялся.

– Что ж, профессор. Комиссия готова начать работу, – шепнула Берелсен, взяв его под руку.

Эрл подумал, что наконец-то этот кошмар скоро закончится, а он получит на руки свои деньжата. На верхнем этаже уже готов был распахнуть двери торжественный зал со сверкающими полами, гобеленами, старинными креслами и столами из красного дерева, стоящими в форме буквы «П», когда…

ГЛУРБЛ!

Эрл почувствовал жуткую колику в животе, сопровождаемую не обещающим ничего доброго звуком. Несколько секунд, чтобы перевести дух, и новая колика, ещё более сильная.

ГЛУРРРББЛЛЛЛ…

«Чёртов суп!» – подумал Эрл.

Он проглотил всего лишь ложку, но продолжал ощущать на себе последствия. Безнаказанно преодолев все участки пищеварительного тракта, суп готовился нанести окончательный удар.

– Изв… Извините, я на минутку… – выдавил в микрофон Псевдогриффитс. Он был бледен, на лбу выступили капельки пота.

С лицом как у привидения он торопливо обогнул стол и под грозными взглядами, которая метала на него Берелсен, поспешил прочь из зала.

В коридоре Эрл перешёл на бег. «Почему туалеты всегда в конце коридора и обязательно с противоположной стороны?», – думал он. Сделав рывок, достойный спринтера, Эрл, наконец, катапультировался в мужской туалет.

– Добрый день, профессор Гриффитс, – приветствовал там его… другой профессор Гриффитс.

Эрл Хакер растерянно моргнул. Он перед зеркалом или?..

Нет, это не зеркало. Это был именно он, тип, которого играл Эрл. Глава у профессора казались утомленными, он был бледен, но почему-то… улыбался.

С чего бы ему улыбаться?

– Ты чего улыбаешься? – спросил тогда Эрл.

– О, есть с чего! – ответил профессор Гриффитс. – А вот тебе и мистеру ван Усталену, пожалуй, не до улыбок…

При этих словах за спиной профессора выросла экстравагантная компания: красотка-таксистка, неистовый носильщик из аэропорта (или из гостиницы?), турист в шортах и с сумкой на поясе, задумчивый мальчишка, девочка в очках, подросток со странными волосами.

– Вам сюда нельзя… – пробормотал Эрл.

– Ах вот как?

– Нельзя, это мужской туалет.

– Что ж, может, тогда и вам нельзя быть там, где заседает Комиссия по охране природы? – спросила таксистка.

Эрл не знал, что ответить. Но он точно знал, что попал в очень, очень неприятную ситуацию.

– Что… что вы собираетесь делать? – спросил он, отступая на шаг.

– О, ничего особенного, – ответила девочка-очкарик. – Профессор Гриффитс, я имею в виду настоящий профессор, сейчас выйдет отсюда и отправится в зал заседания с докладом…

Профессор Гриффитс, настоящий, улыбнулся.

– А… я? – спросил Эрл.

– Ты можешь выбрать, – сказал мальчик. – Между Платком Близнецов и Двумя Сумеречными Трелями.

– Вы… выбираю две трели, – промямлил Эрл, которому это название, видимо, показалось менее подозрительным.

Услышав его ответ, носильщик отвесил ему учтивый поклон, а когда выпрямился…

Бац! Бац!

Двумя молниеносными ударами по загривку носильщик отправил Эрла прямиком в объятья сна.

18

Поднимем бокалы

…Профессор Гриффитс, сначала перед Комиссией по охране природы, а затем перед журналистами, назвал проект «Трипл Даймонд» «преступным сговором» и такими же преступными, по его словам, были действия Эдвина ван Усталена, направленные на то, чтобы помешать ему высказать своё экспертное мнение перед комиссией. Профессор Гриффитс не сообщил прессе других подробностей, дав, однако, понять, что вся информация передана в полицию, которая сегодня начала официальное расследование.

С видимым удовольствием прочитав вслух эти строки, Бина Интригио положила газету на плетёный столик и выпила глоток свежевыжатого сока под хор «Ура!» и «Виват!». Точнее, хор состоял из серии «Ура!» и «Виват!» и одного «Гав!», принадлежавшего пойнтеру Орвилю. Чтобы отпраздновать удачное завершение «дела Гриффитса», семья Интригио решила в полном составе устроить вылазку в прибрежный город Блумендал километрах в тридцати от Амстердама. Солнце дарило их своим тёплым обществом, и вся семья наслаждалась заслуженными напитками на террасе бара на морской набережной.

Ласло весело поднял свой стакан с тамариндовой водой.

– Я только что говорил с тётей Эдной. Она тоже в восторге от результатов операции. Предлагаю тост за старое доброе Северное море, – сказал он, указывая на голубой простор перед ними.

– И за его дно, которое не будут дырявить буры ван Усталена! – отозвалась Зельда.

Снова раздались крики «Ура!», «Виват» и одно короткое «Гав» старого Орвиля.

– А кстати, – сказал Маркус, – что будет с этим ван Усталеном?

– Точно не знаю, – ответил Ласло. – Но не сомневайся: Гриффитс рассказал достаточно, чтобы положить конец его карьере.

Тут Имоджен, которая до сих пор отрешённо ковырялась трубочкой в своём супердиетическом напитке с отрицательным количеством калорий, вдруг подала признаки жизни.

– Эй, пап, послушай, какая крутая рифма! – воскликнула она, поднимаясь со стула. – Вот: Хотел из моря сделать нам нефтяную лужу, а в итоге сам сел в лужу ты похуже! – продекламировала она, пританцовывая, как рэперы.

Ласло против всяких ожиданий кивнул.

– Сегодня я с тобой согласен, девочка моя. Отлично… круто придумала!

Имоджен просияла, не переставая пружинить, а остальные обменялись изумлёнными взглядами.

Ласло одобряет текст рэперской песни? Вот так сюрприз. Впрочем, вся эта история с профессором Гриффитсом оказалась полна сюрпризов.

Такой почти всегда и была их жизнь. Жизнь семьи Интригио.

Кто такие Пьердоменико Баккаларио и Алессандро Гатти

Пьердоменико Баккаларио родился в городе Акви-Терме в 1974 году и сегодня известен как детский писатель, хотя ничто в его жизни не предвещало такого поворота судьбы. Его детство пришлось на разгар Холодной войны, и молодые годы он провёл на секретной службе, готовясь отправиться за Железный занавес разведчиком. В 1989 году падение Берлинской стены и окончание Холодной войны застали его врасплох, и он был вынужден поменять планы. В эти бурные годы Баккаларио познакомился с Алессандро Гатти (р. 1975) из города Асти. Гатти называл себя репортёром-следователем. В те месяцы Гатти попал в поле зрения прессы из-за своего революционного тезиса: он утверждал, что Камчатка не существует в реальности, а является лишь выдумкой создателей легендарной настольной игры Risiko (по-русски известна как «Риск»). С энтузиазмом приняв сторону Гатти, Баккаларио присоединился к экспедиции, затеянной новым другом, чтобы вывести бессовестных мошенников на чистую воду. Добравшись до Камчатки, борцы за истину не успели осознать своё заблуждение, как оказались за решёткой. Эти события легли в основу противоречивой книги-репортажа «Одна берёзка не считается», ставшей первым плодом долгого литературного сотрудничества, продолжающегося и по сей день.

Кто такой Томмазо Ронда

О жизни человека по имени Томмазо Ронда известно немного. По видимости, в детстве он хотел стать волшебником и получил это звание на курсе заочного обучения. Поговаривали, что он был неплох, но умел совершать трюки лишь с предметами, размеры которых не превышали размеров конверта. «Сломать карандаш банкнотой» и «Нарезать банан, не трогая кожуру» были его любимыми номерами.

А вот восстановить события его жизни между детством и возрастом сорок лет несколько… затруднительно.

Чем он только не занимался: и выступал на сцене, и учился играть на губной гармошке (также заочно), а ещё сохранились свидетельства о его появлении на трамплинах в костюме новогодней ёлки, о работе живой статуей, жонглёром, клоуном. Несколько очевидцев рассказывают, что видели его в роли факира.

В настоящее время он женат, у него есть двухлетний сын, и сам Томмазо Ронда так говорит о своей жизни: «В конце концов я делаю сейчас именно то, о чём и мечтал в детстве. Рисунок – это сильная магия, которая не ограничивается тем, чтобы выпустить из шляпы кролика или голубя. Она выпускает на волю миллион кроликов и целый мир голубей».

Content

Алессандро Гатти
Пьердоменико Баккаларио
Чёрный
Нефтяная афера

1 Кто помнит о Джармо Веймаранере

2 Что за спешка

3 Пять – три

4 Что происходит в номере 719

5 Как прошёл полёт, профессор

6 Звучит как-то туманно

7 Кто боится Болгарского Свёртка

8 Кто такой Хыстрый Боботун

9 Хлороток или плаформ

10 Что это за развод

11 Куда пропал профессор Гриффитс

12 Кто нас спасёт от бестолковых туристов

13 Секретный протокол Единорог

14 Зачем нужна эта красная кнопка

15 Кто заказывал суп с перцем

16 Кто остановит бешеную корову

17 Как ты ходишь в туалет, если Слабифана нет

18 Поднимем бокалы

Кто такие Пьердоменико Баккаларио и Алессандро Гатти

Кто такой Томмазо Ронда