Туутикки Толонен

Агнес и тайный ключ

Посвящается Айли

Copyright text © Tuutikki Tolonen, 2020

Copyright illustrations © Kati Vuorento, 2020

Copyright work © authors and WSOY, 2020

Original edition published by WSOY, 2020

© ООО «РОСМЭН», 2020

Пролог

Ровно в 18:11 в домофон музея позвонили. Катариина Хяркёнен как раз застегивала молнию на пуховике.

– Вот ведь, – пробормотала она.

Дежурный охранник и экскурсовод уже давно ушли домой, и Катариина была одна во всем здании. Она вздохнула и направилась к входной двери.

На улице перед музеем была припаркована машина курьерской службы, и у двери стоял курьер с небольшой посылкой в руках.

– Чем могу помочь? – спросила Катариина.

– Мне нужна… – начал мужчина, а потом сверился со своим документом. – Администратор музея Катариина Хяркёнен.

– Это я.

– Вам посылка. Отправитель требует расписки от получателя. Доставка лично в руки.

– Странно… Хорошо, я распишусь.

Она расписалась на планшете, и курьер вручил ей посылку, обернутую в коричневую бумагу. Потом кивнул на прощание и уехал.

Катариина повертела посылку в руках. Тяжелая, твердая, имя Катариины написано на оберточной бумаге витиеватым старомодным почерком… От кого же эта посылка?

Она вернулась в свой кабинет и села за письменный стол, не снимая верхней одежды. Затем нашла в ящике стола нож для писем и начала осторожно вскрывать посылку. Это оказалось не так-то просто: посылку обернули в три слоя плотно заклеенной скотчем бумаги, а между этими слоями проложили пузырчатую пленку. Кем бы ни был отправитель, он хотел надежно защитить содержимое посылки.

Наконец Катариина разрезала скотч, сняла пленку и восторженно ахнула.

– Какая красота!

На столе посреди пленки и оберточной бумаги стояла изящная серебряная шкатулка для драгоценностей. Ножки ее напоминали львиные лапы. К украшенной разноцветными камнями крышке был приклеен конверт с надписью «Инструкция».

Катариина открепила конверт и попробовала открыть шкатулку, но крышка не поддавалась. «Наверное, ключ в конверте», – подумала она и осторожно вскрыла конверт ножом для писем. Однако там лежал только аккуратно сложенный лист бумаги, исписанный ровным каллиграфическим почерком. Нахмурившись, Катариина развернула лист и начала читать.

Уважаемая Катариина Хяркёнен!

Мы с Вами уже общались: когда Вы готовили выставку к лету, я одолжила музею много наших семейных реликвий. Но эту старую шкатулку для драгоценностей я тогда оставила у себя, так как она имеет для меня особую ценность. Моя прапрабабушка получила эту шкатулку в подарок на свадьбу в 1828 году. С тех пор ее передавали в нашей семье из поколения в поколение, и на дне выгравированы имена и годы рождения всех ее обладателей, в том числе мои.

Катариина взяла шкатулку и перевернула ее кверху дном. Она посчитала имена, их было пять. Последним значилось: «Агнес Мария, 1920». Катариина поставила шкатулку обратно на стол и продолжила чтение.

Сейчас я хочу обратиться к Вам с просьбой, которая может показаться необычной. Пожалуйста, поставьте эту шкатулку на такое место в музее, где ее легко заметит любой посетитель. Подчеркиваю: очень важно поставить ее на видное место. Сейчас шкатулка закрыта. Не пытайтесь ее открыть. Но если в музей придет человек с подходящим ключом, прошу Вас отдать ему содержимое шкатулки.

Катариина усмехнулась. Может, пожилая дама, написавшая письмо, уже впала в старческий маразм? Как же можно оставить в музее таинственную закрытую шкатулку, да еще ждать, что за ней кто-то придет!

Катариина снова взяла шкатулку, осторожно потрясла и… не услышала ни звука. Казалось, внутри ничего нет. Неужели шкатулка пуста?

Она стала читать письмо дальше.

Я знаю, что мое время на исходе. Я больше не нуждаюсь в тех вещах, которые когда-то представляли для меня огромную ценность. Поэтому я предлагаю Вам сделку: в благодарность за то, что Вы выставите эту шкатулку и поступите согласно моей инструкции, я подарю музею всю коллекцию предметов, которую Вам одолжила. Если Вы согласитесь на это предложение, мой юрист передаст Вам необходимые документы.

Катариина удивленно вскинула брови. Таких больших коллекций музею Хармалы прежде не дарили. Разумеется, ни у кого не будет никаких возражений!

Она дочитала последние строки.

Хочу подчеркнуть, что пожертвование не касается этой шкатулки.

Желаю успехов Вашей выставке и музею.

С уважением

А. М. Брикнен,

дом престарелых в Руусулааксо.

Катариина положила письмо на стол. Перед ее внутренним взором пронеслись все те ценные экспонаты, которые пожилая дама собралась подарить музею. Надо позвонить директрисе музея и, возможно, в газету.

Она взяла шкатулку и внимательно ее осмотрела. Да, серебряник постарался на славу… Конечно, шкатулку нужно поставить на видное место, как того и желает дама, написавшая письмо. И неважно, насколько странными кажутся ее условия.

1

Могила

Вспоминая эту историю позже, Агнес поняла, что все началось в тот день, когда она обнаружила кованую калитку, а за ней – старое кладбище. Это случилось через три дня после переезда. Каких-то три дня! В общем, ужасно быстро.

День переезда прошел примерно так:

• В Хармале у них с мамой не было ни одного знакомого.

• Весь их новый дом оказался заставлен нераспакованными коробками.

• Мама захотела сразу познакомиться с соседями по таунхаусу, потому что, как она выражается, человеку необходимо общество.

• С соседями можно познакомиться, попросту позвонив им в дверь.

• Правда, есть вероятность, что соседей не будет дома, ведь они иногда уходят по делам.

• Зато тот, кто сидит дома, может оказаться пожилым собачником, которому уже трудно выгуливать свою собаку.

• Тогда растроганная мама воскликнет: «О боже мой! Ну конечно, Агнес с ней погуляет!»

• В итоге пожилой сосед предложит одиннадцатилетней Агнес все лето выгуливать его собаку.

Да, такое бывает. Агнес получила эту работу, хотя до этого она ни разу в жизни не гуляла с собакой. Но ведь гулять – это не такая уж и трудная задача, верно? Тем более что пес, увиденный в соседской прихожей, оказался маленьким и старым, с поседевшей мордой.

Да и вообще, в прогулках с собакой можно найти множество всяких плюсов. Агнес будет полезно подвигаться. И прогулки – это повод обойти всю деревню и изучить все улочки и тропинки. Если повезет, она найдет дорогу в школу еще до конца летних каникул! Это было бы весьма кстати, ведь мама сказала, что они проживут в этой странной деревеньке всю следующую зиму и весну, до начала лета. А затем подумают, что делать дальше.

Агнес решила каждый день проходить с Осси по новому маршруту. В первый день они гуляли вокруг нового дома Агнес. На второй изучили небольшой центр Хармалы. На третий день Агнес решила прогуляться по песчаной дорожке, которая вела в лес прямо за их домом. Дорожка тянулась через лесок с высокими елями и неожиданно упиралась в старую каменную стену. В стене Агнес обнаружила узорчатую кованую калитку и старую табличку: «Кладбище».

Агнес обрадовалась. Она всегда любила кладбища. Ей даже в голову не пришло, что с собакой туда нельзя. Она потянула Осси к калитке и завела внутрь.

Агнес сразу поняла, что это непростое кладбище. Она восторженно огляделась по сторонам. Кладбище явно было древним. Огромные узловатые клены и дубы с густой кроной поднимались почти до самого неба, и их листья отбрасывали на землю таинственные движущиеся тени. Было очень тихо, только ветер шумел в листве. Вокруг не было ни души. Большую, хорошо ухоженную лужайку разрезали узкие песчаные тропинки, на которых рядами стояли замшелые надгробия. Агнес и Осси как будто оказались в другом времени. Или, скорее, там, где время и вовсе остановилось.

– Давай, Осси, погуляем немного, – сказала Агнес.

Пес на удивление неохотно пошел вперед, а Агнес стала читать вырезанные на надгробиях имена, фамилии, а также давно минувшие даты рождения и смерти. Кем были все эти люди? Как они выглядели, чем занимались на протяжении своей жизни? За каждым именем стояла целая жизнь со всеми ее подробностями. Агнес в это даже не верилось.

Она заметила впереди обнесенный низкой оградой холм с небольшими надгробиями, которые стояли не рядами, а полукругом. Они были покрыты мхом и лишайником и казались почти заброшенными.

– Осси, пойдем на них посмотрим, – сказала Агнес и легонько дернула поводок.

Они приблизились к холму и зашли за ограду. Агнес наклонилась к надгробиям.

«Малыш Хейккинен», – было написано на первом из них.

«Малышка Аалто», – прочла она на втором.

«Это детские могилы», – с удивлением поняла Агнес. Причем могилы таких маленьких детей, что на надгробиях даже не стояли имена – только фамилии.

Она посмотрела на дату рождения и смерти малыша из семьи Хейккинен. Разница между ними составляла один-единственный день. Малыш прожил всего сутки!

Агнес изучила надпись на соседнем надгробии. Там была только одна дата. Что же это значило? Неужели малышка не прожила ни дня? Наверное, она родилась уже мертвой. Агнес слышала, что такое иногда случается. Это просто ужасно.

Осси уселся на землю и тяжело задышал, ему явно было скучно. Агнес склонилась над третьим надгробием. Надпись была скрыта под лишайником, но, когда Агнес поскребла его ногтем, постепенно показались вырезанные на камне буквы. Позолота с них уже давно осыпалась.

Агнес провела по бороздкам пальцем и прочла: «РЕТА, 1938».

«Рета? Странное имя», – подумала она и продолжила отскребать лишайник. Имя открывалось буква за буквой и постепенно обретало смысл.

«МАРГАРЕТА», – наконец прочла Агнес. Здесь покоилась какая-то давно умершая маленькая Маргарета. Как видно, никто не ухаживал за ее могилой. Печально…

Агнес продолжила чистить надгробие. Внезапно лишайник отделился одним куском и мягко упал на землю. Теперь текст был виден полностью.

Агнес ахнула от удивления. Сердце ее замерло, а волосы встали дыбом.

– Агнес Маргарета, – тихо прочитала она. – Второе августа тысяча девятьсот тридцать восьмого – третье августа тысяча девятьсот тридцать восьмого. Покойся с миром, дитя.

2

Булка

У ярких палаток рынка Хармалы толпились радостные люди. Мама рассказывала, что деревенские постоянно ходят на рынок, и, видимо, она была права. Похоже, сегодня на рынке собрались все жители Хармалы.

Мама пробиралась между людьми, как рыба в камышах, и Агнес старалась поспевать за ней. Мама искала клубнику: в их новой квартире был морозильник, и мама хотела заморозить ягоды – любые, но желательно клубнику. Агнес пыталась продолжить разговор с мамой, но это оказалось сложнее, чем она себе представляла.

– Мам, это было мое имя, – повторила она, обращаясь к маминой спине.

– Нет, это было почти твое имя. Почти твое, но не точно такое же. Ты ведь Агнес Маргареетта, а не Агнес Маргарета.

Мама даже не сочла нужным остановиться. Агнес устало вздохнула:

– Мам, ну давай серьезно. Сколько еще людей с таким же именем ты знаешь? Я вот никогда не встречала своих тезок. И к тому же на надгробии была моя дата рождения – второе августа.

Мама засмеялась и оглянулась на Агнес через плечо.

– Но ведь ты родилась не в тысяча девятьсот тридцать восьмом году!

– Конечно нет, но все-таки… Разве тебе это не кажется странным? Мне вот кажется. Странным и немного жутким.

Наконец мама остановилась. Она повернулась и внимательно посмотрела на Агнес.

– Разумеется, это удивительно. Странное совпадение. Но у тебя ведь несовременное имя, в честь обеих бабушек. Значит, у тебя есть тезки среди их ровесниц. И среди тех, кто уже давно умер! Если тебя это пугает, пожалуй, не стоит больше ходить на кладбище.

– Мам, я не это имела в виду, – сердито сказала Агнес, но мама продолжала:

– Агнес, ты ведь понимаешь, что это не твоя могила?

Агнес раздраженно посмотрела на маму и воскликнула:

– Мам, ну что за глупости! Разумеется, я понимаю, что она не моя! Я вообще-то вроде как живая. Мне просто хочется узнать, чья она. У кого было такое же имя и такая же дата рождения, как у меня. И почему именно на том надгробии нет фамилии. На всех остальных же есть.

– Тебе стоит это выяснить. Раскрыть тайну надгробия!

– Но как? Ты мне не поможешь? Журналисты же все время разгадывают загадки, разве нет?

Мама рассмеялась:

– Загадки! Журналисты не разгадывают загадки. Они пишут статьи в газеты!

– Я имею в виду, вы всегда пытаетесь прояснить сит уацию, – у прямо продолжала Агнес. – Прежде чем о чем-нибудь писать, надо ведь все как следует изучить.

Мама вдруг сделалась серьезной.

– Ну да, это правда. Конечно, сама я никогда не писала статьи о старых надгробиях… Но могу спросить завтра в редакции, слышал ли кто-нибудь об этом. У журналистов скапливается много необычной информации.

Вдруг совсем рядом раздался возглас:

– Так оно и есть!

Агнес с мамой вздрогнули от неожиданности. Рядом с ними стоял высокий мужчина с большим животом, в белой рубашке и огромных костюмных брюках с подтяжками. Он казался персонажем черно-белого немого фильма, разве что котелка недоставало. Агнес с изумлением уставилась на мужчину, а ее мама обрадованно воскликнула:

– Юсси! Что ты тут делаешь?

Мужчина развел руками и ухмыльнулся.

– Разве не все здесь собрались?

Мама засмеялась.

– Верно подмечено. – Она повернулась к Агнес: – Агнес, Юсси – главный редактор «Новостей Хармалы». Другими словами, он – мой новый начальник.

– Очень рад знакомству, – торжественно произнес Юсси и протянул Агнес свою большую руку. – Стало быть, ты – дочь Уллы?

Агнес кивнула. Ее крохотная ручка полностью исчезла в огромной теплой ладони Юсси.

– Если я правильно понял, ты идешь в шестой класс? – спросил он.

Агнес кивнула.

– Значит, вы ровесники с Булкой.

– С Булкой? – переспросила Агнес.

– Ну да, с Булкой. Булка – это мой сын. Видимо, вы окажетесь в одном классе, здесь ведь только одна школа. Так, а где же он?..

Юсси обернулся, и только тогда Агнес заметила у него за спиной худенького темноглазого мальчика. Он посмотрел на Агнес и кивнул в знак приветствия.

– Вот ты где! – вскричал Юсси. – Чего это ты прячешься у меня за спиной? Ну ладно. Знакомься, это Агнес, дочь нашей новой журналистки. Вы ровесники. Осенью, наверное, будете учиться в одном классе.

– Пап, у меня есть уши. Ты все это уже говорил.

Агнес рассмеялась. Она не ожидала, что мальчик ответит что-нибудь в этом духе. Она вообще думала, что он промолчит. На первый взгляд он казался застенчивым.

– И то правда! – вскричал Юсси и разразился громким смехом. Затем он повернулся к матери Агнес: – Так какую же информацию вы ищете?

Мама взглянула на Агнес, и та начала объяснять:

– Я тут нашла старую могилу и хотела бы узнать о ней побольше.

– Что, например?

– Ну, скажем, кто в ней похоронен.

– А зачем еще, по-твоему, на надгробиях вырезают имена? – снова захохотал Юсси.

Агнес заметила, что Булка закатывает глаза, стоя у отца за спиной. Было несложно понять почему.

– Как раз имя меня и заинтересовало, – сказала Агнес. – Могила очень старая, но на ней написаны мое имя и мой день рождения.

– Почти твое имя, – поправила мама, но Агнес продолжала:

– А фамилии на ней вообще никакой нет.

– Нет фамилии? – заинтересовался Юсси. – Да, необычно… Насколько это старая могила?

– Она тысяча девятьсот тридцать восьмого года. Это и год рождения, и год смерти.

Юсси задумчиво прищурился:

– «Новости Хармалы» выходят с тридцать второго. Все выпуски хранятся в архиве. Возможно, там найдется какая-то информация.

– Ты имеешь в виду объявление о смерти? – спросила мама.

Юсси кивнул:

– Да, например. Из него можно узнать хотя бы фамилию. Архив, правда, закрыт для посетителей, но иногда мы делаем исключения – только по уважительной причине, разумеется. Старые газеты хрупкие, с ними надо обращаться осторожно, вы же понимаете.

Юсси взглянул на Агнес, как будто оценивая, сможет ли она переворачивать ломкие страницы старых газет с достаточной осторожностью.

– Я буду очень, очень осторожна, – заверила Агнес.

Юсси кивнул и взглянул на сына.

– Булка может помочь. Он уже бывал в архиве и знает, какие там правила. И сейчас, в каникулы, у него много свободного времени.

Лицо Булки приняло страдальческое выражение, но мама Агнес обрадовалась:

– Звучит здорово! Когда можно попасть в архив?

– Я выясню, – ответил Юсси.

– Я могу хоть завтра! И вообще в любое время, – выпалила Агнес.

– Отлично. – Юсси одобрительно кивнул. – У тебя есть задатки исследователя. Пожалуй, из тебя выйдет хорошая журналистка. Ты вся в мать!

Булка поморщился, но Агнес стало смешно. Юсси походил на большого плюшевого медведя.

– Станешь журналисткой и будешь разгадывать загадки, – добавила мама, и Агнес прыснула со смеху.

Юсси не понял шутки, но достал из кармана смятую купюру и протянул ее Булке.

– Идите, дети, купите себе мороженое. Заодно и познакомитесь поближе.

Булка, недолго думая, схватил купюру.

– Спасибо, папа! – сказал он и позвал Агнес. – Пойдем. – И, повернувшись, начал быстро пробираться сквозь толпу.

– Эй, подожди немного! – закричала Агнес и бросилась за ним.

3

Гадалка

Булка оглянулся и замедлил шаг, чтобы Агнес смогла его догнать.

– Киоск с мороженым вон там. – Он махнул рукой вперед.

– Я так и думала. Слушай, а почему тебя зовут Булкой?

– А почему тебя зовут Агнес?

– Ну Агнес-то – совершенно обычное имя.

– Ага, его даже на надгробиях пишут.

– Да! Даже на надгробиях! – Агнес вспылила было, но потом ей стало смешно. – Вот ты когда-нибудь видел надгробие с надписью «Булка»?

– Не видел, – признал он. – Придется мне как-то выкручиваться.

Они подошли к киоску с мороженым. Булка остановился перед прилавком, обернулся и серьезно посмотрел на Агнес.

– Решено: надписи «Булка» на моем надгробии не будет.

– О чем это ты?

– А вот о чем: я попрошу выгравировать на надгробии мое настоящее имя.

– И какое у тебя настоящее имя?

– Понтус Олави Яяскеляйнен, – торжественно произнес Булка, но тут же ухмыльнулся. – В детстве я не умел его выговаривать. Говорил всем, что меня зовут Пуллус. Один родственник неправильно расслышал и спросил у мамы на каком-то празднике: «Как поживает ваш Булкус?» И с тех пор меня называют Булкой. Наверное, не самое лучшее прозвище, но, с другой стороны, многим ведь нравятся булки.

Агнес рассмеялась. Мама как будто знала, что им стоило сходить на рынок. Оказалось, что здесь можно познакомиться с интересными людьми.

– Тебе какое? – спросил Булка, пока Агнес рассматривала картинки с мороженым на окне киоска. Почти все были зачеркнуты черным фломастером: очевидно, торговля шла хорошо.

– Ну наверное… Лимонный сорбет.

Булка повернулся к прилавку и взял Агнес лимонный сорбет, а себе – мягкое эскимо.

– Давай еще немного походим по рынку? – предложила Агнес.

– Конечно, – ответил Булка и лизнул эскимо. – Только осторожнее с мороженым.

– Ой! – воскликнула Агнес и поспешно слизала капли, перелившиеся через край вафельной трубочки.

Было так жарко, что мороженое таяло быстрее, чем ребята успевали его есть.

Агнес с Булкой отправились гулять по рынку. Везде было полно народу, светило солнце, и в воздухе парили манящие рыночные ароматы: пахло клубникой, цветами, блинчиками и кофе. Агнес вдруг показалось, что переезд – это не так уж и плохо. Пожалуй, мама права, и в нем тоже можно найти свои плюсы.

Будто услышав мысли Агнес, Булка спросил:

– А вы только что сюда переехали?

– Четыре дня назад.

– Зачем?

– Что значит зачем?

– Зачем вы сюда переехали? Почему не остались там, где жили раньше? Мне казалось, в Хармалу не часто переезжают. Всегда думал, что людей сюда приводит отчаяние.

Агнес не поняла, серьезно ли он, но рассмеялась и ответила:

– Пожалуй, мы с мамой и правда немного отчаялись. – Она чуть подумала и добавила: – Просто мама с папой развелись, и мама захотела устроиться журналистом в какую-нибудь небольшую газету. Место нашлось только здесь. Ну и в Хармале намного дешевле жить, чем в Хельсинки. Вот и все. То есть, если мы вдруг сейчас разбогатеем, сможем вернуться обратно.

Булка не засмеялся. Он задумчиво лизал мороженое.

– А где твой папа? Остался в Хельсинки?

Агнес сморщила нос:

– Нет, папа переехал в Венгрию. Еще в прошлом марте.

– Ого! А почему?

– Ты задаешь слишком много вопросов.

– И правда. Извини, можем сменить тему. – Булка с преувеличенным интересом принялся рассматривать свое эскимо. – Вот, скажем, ты когда-нибудь наблюдала за тем, как тает мороженое? Странное зрелище, конечно…

Агнес вздохнула:

– Ну хорошо-хорошо, я отвечу на последний вопрос. Но это строго между нами, ладно?

Булка кивнул, и Агнес продолжила:

– Папа переехал в Венгрию к своей новой девушке. Ее зовут Патриция. Ну и имечко! Будто название марки нижнего белья… И знаешь еще что? Эта девушка – психолог, работает с парами. Помогает людям, которые разводятся. Как мой папа. – Агнес мрачно засмеялась. Булка ничего не сказал, поэтому она добавила: – Очень удобно, скажи? В общем, папу сейчас никто, кроме Патриции, не интересует.

– Ясно, – пробормотал Булка.

Агнес опустила глаза:

– И поэтому мы с ним теперь не очень часто общаемся. Мне даже не особо интересно с ним разговаривать. Он стал каким-то глупым.

Булка промолчал. Агнес прищурилась и тихо сказала:

– Ну ладно, хватит об этом. Ты, наверное, не такого ответа ждал?

Булка пожал плечами:

– Да я вообще ничего не ждал. А где вы живете?

– Вон там, на берегу, где светлые таунхаусы.

– Так вы живете в домах лесорубов, – со знающим видом кивнул Булка.

– Нет там никаких лесорубов! – возмутилась Агнес. – Там живут все подряд.

– А ты думаешь, лесоруба можно узнать по внешнему виду? – серьезно спросил Булка. – В том-то и дело, что нельзя. Они выглядят как обычные люди, поэтому могут пробраться куда угодно.

Агнес опять стало смешно.

– Странный ты, Булка! Ты об этом знаешь?

Булка состроил гримасу:

– Вообще-то есть люди, которые со мной согласны.

Агнес не поняла, что он имеет в виду, но не успела ничего сказать, потому что на нее внезапно кто-то налетел. Столкновение было сильным, и Агнес вскрикнула. Мороженое выскользнуло у нее из рук, сумка слетела с плеча, и Агнес поняла, что падает прямо на Булку.

Она успела мельком увидеть грубую старомодную одежду и голые грязные пальцы на ногах, убегавших прочь от нее. В следующий момент Агнес вместе с Булкой растянулись во весь рост на каменной рыночной мостовой, и девочка ощутила боль в колене.

– Агнес! Что за дела? – вскричал Булка.

– Кто-то налетел на меня, разве ты не видел? Извини, я не хотела тебя свалить. Больно?

На колене Агнес появилась кровавая царапина, которая ужасно саднила. Булка кое-как поднялся и посмотрел на держащуюся за колено Агнес.

– Все в порядке, наверное. А у тебя? Ты, скорее всего, споткнулась об эти камни, они старые, и некоторые из них шатаются.

– Да не спотыкалась я! В меня кто-то врезался. У него была темная одежда и босые грязные ноги!

Агнес нахмурилась и начала вглядываться в толпу. Вроде бы все были в обуви.

– Неужели кто-то ходит на рынок босиком? – удивился Булка и протянул Агнес руку. – Можешь подняться?

Агнес ухватилась за его руку и встала на ноги.

– Ой! – простонала она. Колено болело. – У меня еще и сумка пропала! Это был вор!

– Да нет в Хармале никаких воров, – сказал Булка и огляделся. – Вон там, на столе, случайно, не твоя сумка?

Булка указал на небольшой столик, за которым сидела женщина в тюрбане. Наклонившись, она рассматривала маленькую синюю сумочку.

– Точно, моя! – обрадовалась Агнес. – Ох, надеюсь, я ничего не испортила.

Булка покачал головой:

– Навряд ли. Это похоже на столик рыночной гадалки, на нем только карты. Подумать только, кто-то готов платить за перекладывание карт…

Агнес, хромая, направилась к столу:

– Прошу прощения, это моя сумка. Я упала, и она вылетела у меня из рук. Надеюсь, ничего не сбила у вас со стола.

Гадалка посмотрела на нее и улыбнулась.

– Ах, это твоя! Нет, она ничего не сбила. Она упала на колоду будто прямо с неба. Словно хотела снять карту. – И она засмеялась.

Булка закатил глаза, но Агнес смотрела на карту, которая, в отличие от остальных карт в колоде, лежала рубашкой вверх. Ей вдруг показалось, что снятая карта может быть важна. Интересно, почему?..

– Вот эту? – спросила она.

Гадалка кивнула:

– Посмотрим, что это за карта?

Булка очень тихо прошептал:

– Агнес, ну что ты, в самом деле. Ты же понимаешь, что сумка не могла снять карту?

Агнес взглянула на Булку и затем опять на гадалку.

– Она может означать нечто важное, – сказала гадалка.

Агнес нерешительно покачала головой:

– У меня совсем нет денег.

– О, я бы их с тебя и не взяла! Это же особый случай. Не каждый день на мой столик падает сумка с небес.

– Особый случай, значит, – усмехнулся Булка, но Агнес наморщила лоб. Почему она вдруг так разволновалась? Это же все чепуха. Ну конечно, чепуха.

– Пойдем уже, – поторопил ее Булка.

Агнес замотала головой:

– Нет, подожди минутку. Я хочу услышать, чего хотела сумка.

– Мудрый выбор, – кивнула гадалка. – Переверни карту.

Агнес протянула руку, перевернула карту и увидела необычную картинку с пятью длинными скрещенными мечами. Однако у мечей не было клинков: на обоих концах виднелись рукояти.

– Что это такое? Мечи без клинков? – спросила Агнес.

– Да, это мечи. Это Карта Мечей, – пояснила гадалка. – Посмотри: за эти мечи можно взяться с обоих концов. Они словно мосты между двумя людьми, держащимися каждый за свою рукоять. Меч означает задачу. У тебя есть с кем-то общая задача. Возможно, кто-то нуждается в твоей помощи. Дает тебе задачу подобно мечу, за который можно схватиться.

– Какую задачу? Кому нужна моя помощь? – спросила Агнес. – Ничего не понимаю.

Гадалка улыбнулась:

– Зачастую смысл пророчества открывается не сразу. Просто помни о нем, а поймешь потом.

Агнес взглянула на Булку, который со скучающим видом смотрел по сторонам. Женщина взяла карту со стола и вернула ее в колоду. Агнес повесила сумку обратно на плечо. В душе ее поднималось беспокойство.

– Как узнать, кому нужна моя помощь? – спросила она.

– Просто держи глаза открытыми, – посоветовала гадалка.

– Я и так держу. Всегда, даже сейчас!

– Тебе нужно подождать, – мягко ответила гадалка. – Наберись терпения.

– Ладно, пойдем уже, – сказал Булка. – Папа, наверное, в толк не возьмет, куда мы пропали.

Агнес кивнула и поблагодарила гадалку.

– Счастливого пути, – ответила та, уже повернувшись к следующему клиенту, который остановился у ее столика.

4

Сон

Во сне Агнес кто-то громко произнес:

– Агнес! Сейчас же вернись в дом!

Девочка, вздрогнув, проснулась. Она лежала в кровати. Было темно, утро еще не наступило. Голос незнакомой женщины, казалось, витал в комнате.

Агнес взглянула на мигающие красные цифры на будильнике: 3:22. Кто ее звал во сне? Почему она испугалась так сильно, что проснулась? Ее сердце стучало так, будто во сне она убегала, боясь за свою жизнь.

Она выбралась из запутавшейся в ногах простыни и села в кровати. Сон казался до странности реалистичным, будто это было воспоминание.

Агнес закрыла глаза и позволила сновидению еще раз проплыть перед внутренним взором. На ней была длинная белая ночная рубашка. Она шла по незнакомому саду, наполненному изменчивыми тенями и шелестом. Стояла сумрачная, свежая летняя ночь. Между деревьями мелькали летучие мыши. Босые ноги промокли от ночной росы, а на душе было очень, очень грустно. В руках она держала какую-то ценную вещь – несла ее осторожно, почти пряча. Что это было? Агнес не могла вспомнить, как бы она ни пыталась. С каждой секундой сон ускользал из памяти.

Внезапно она вспомнила еще кое что. Она вспомнила, как обернулась и увидела белый, богато украшенный загородный дом. На крыльце стояла женщина в длинной ночной сорочке. Женщина была так далеко, что Агнес не могла разглядеть ее лицо, но при этом знала, что она сердится. Агнес шмыгнула за куст смородины, но слишком поздно: женщина уже увидела ее.

– Агнес! – закричала она. – Агнес, что ты делаешь ночью в саду? Сейчас же вернись в дом!

Агнес спрятала свою ценную вещь под кустом, под пышными нижними ветками, и встала.

– Агнес! – повторила женщина громким командным голосом. – Агнес! Сейчас же вернись в дом!

В этот момент Агнес проснулась. Вместе с тем криком сон закончился. Чего она испугалась? И отчего была так грустна?

Агнес снова легла и подтянула одеяло до самого подбородка. Потом закрыла глаза и попыталась выровнять дыхание. Это был всего лишь сон. Совершенно обычный сон. Всем известно, что сны иногда бывают странными.

Постепенно ее сердце успокоилось, а дыхание стало ровным. Агнес заснула и проспала до самого утра без сновидений.

5

Старые новости

Агнес сидела дома одна, когда в дверь позвонили. Она долго спала, а затем читала книгу на балконе в кресле-качалке. Она неохотно спустилась по лестнице на нижний этаж и открыла входную дверь.

– Булка? – удивилась она. – Как ты узнал, где я живу?

– Мы, дети журналистов, всегда знаем больше остальных, – ответил Булка. Агнес рассмеялась, но Булка продолжал: – Я знаю не только твой адрес.

– Да?

– Я еще знаю дорогу в архив. Для меня открыты двери, недоступные для других!

– Ничего не пойму. Говори нормально.

Булка кивнул в сторону вешалки:

– Возьми куртку и пойдем. Может начаться дождь. У тебя же есть велосипед?

– Да, есть. – Агнес схватила с вешалки ветровку. – Куда мы?

– Я же сказал: в архив. Постарайся не отставать, – сказал Булка и повернулся на пятках.

Одним из плюсов маленьких деревень и городков является то, что до любого места там недалеко. За несколько минут ребята добрались до центра и поехали дальше. Агнес была почти уверена в том, что они едут в редакцию газеты, но их путь пролегал по прибрежной дороге в незнакомую ей местность. Осси сюда не дошел бы.

– А почему архив не там же, где редакция? – спросила Агнес, еле переводя дух.

– Здесь больше места. Кстати, этот визит… как бы получше выразиться… немного деликатный. Я взял ключ у папы сегодня утром. Вообще-то его нельзя никому давать без разрешения редакции, но папа сказал, что не стоит все так усложнять, раз уж у него есть ключ.

– Интересно, почему твоему папе так не терпится отправить нас в архив?

Булка ухмыльнулся:

– Думаю, папа просто хочет выпроводить меня из дома. У него свое мнение о том, как правильно проводить каникулы. И с кем дружить. И вообще по всем вопросам. – Он подумал немного и добавил: – Папа считает, что у меня мало друзей и увлечений.

– А как на самом деле?

Булка взглянул на Агнес:

– Я тебе уже рассказывал, что мы сюда переехали только в прошлом году?

– Нет, не рассказывал, – удивилась Агнес.

Булка кивнул:

– Ну вот, теперь ты знаешь. Я тебе могу многое рассказать о переезде сюда, если хочешь. Могу дать совет или предостеречь.

– Значит, у тебя были какие-то проблемы?

– Да нет, не было, – ответил Булка и ухмыльнулся.

Агнес взглянула на Булку, но тот молчал, и она решила сменить тему.

– Слушай, а ни у кого не будет неприятностей из-за нашего похода в архив? У нас ведь нет официального разрешения.

Булка покачал головой:

– Нет, если будем вести себя прилично. Думаю, мы справимся. Я обещал папе, что мы не станем есть там гамбургеры, шоколадные батончики и всякое такое. Вдобавок там работает охранник, который меня знает. Ну вот, мы уже на месте.

Они пристегнули свои велосипеды во дворе высокого здания из красного кирпича.

– Что это за место? – спросила Агнес, разглядывая дом.

– Муниципальный архив Хармалы или что-то в этом роде. Представляешь, в одном здании, как в большой кладовой, хранится уйма всяческих бумаг. – Булка с непонимающим видом покачал головой, а затем ухмыльнулся и сказал: – Пойдем. Надо договориться с охранником по поводу разрешения.

Они прошли в вестибюль. Сидевший за компьютером усатый мужчина поднял голову и радостно поздоровался с Булкой.

– Понтус, давно не виделись! Еще и с подружкой пришел, славно-то как! Чем обязаны? Неужели вам в школе дали задание на лето?

– Да, не должны были, – вежливо ответил Булка. – Но все-таки задали. Велели сделать презентацию и показать в начале учебного года. Дурдом, правда? Ну, ничего не попишешь, придется нам изучить старую рекламу. А это моя одноклассница, мы вместе готовим презентацию.

– Вот это да! – возмутился охранник. – Подумать только, школьные задания летом!

Агнес удивленно взглянула на Булку. Как складно он врет!

Охранник начал перелистывать настольный календарь и вдруг нахмурился.

– Так… Здесь написано, что твой пропуск в архив действует только до конца мая.

– Что, правда? – удивился Булка. – Может, это какая-то ошибка? Папа утром сказал, что пропуск запрашивали до конца летних каникул.

Охранник в нерешительности почесал голову:

– Да, может, и ошибка. Позвоню-ка я в газету.

– Можно сразу папе, – предложил Булка.

– Ну, незачем беспокоить главного редактора по такому вопросу, – ответил охранник. – Позвоню секретарю редакции – это ведь она занимается пропусками.

Булка посмотрел на Агнес и состроил гримасу. Охранник начал медленно искать нужный номер в висевшем на стене списке.

– Если бы я еще помнил, как ее зовут, – пробормотал он.

– Я позвоню папе, и мы все решим. – Булка поднес к уху свой мобильный.

– Подожди немного, я сам… – начал охранник, но Булкин папа уже ответил на звонок.

– Папа, это Булка, привет. Ты на собрании? Ну ничего, я быстро. Мы с Агнес в архиве, но тут какая-то ошибка: говорят, мой пропуск уже не действует. Хорошо, и я так думаю. Секунду.

Булка протянул телефон охраннику, который принял его с почти торжественным видом.

– Охранник Юрвелиус.

Затем он в течение минуты только слушал и кивал. Наконец он произнес:

– Понятно. Все в порядке. Хорошего дня. До свидания. – Он отдал телефон Булке и кивнул. – Ты был прав, Понтус, тут ошибка в дате. Сейчас исправлю. Написать, что пропуск действует до конца июля?

– Лучше бы до конца летних каникул. Например, до десятого августа, – ответил Булка, и охранник кивнул, взял ручку и отметил дату в календаре.

– Понятно. Пропуск в архив до десятого августа. И, как я понимаю, ключ от архивных шкафов у тебя уже есть.

– Да, есть, – ответил Булка и вытащил ключ из кармана.

– Хорошо, – сказал охранник. – Ты здесь уже бывал и знаешь правила. Еду не проносить, со всем обращаться осторожно. Вообще-то у вас обоих должен быть пропуск, но твой отец сказал, что твоя подруга – дочка его подчиненной. Раз сам главный редактор разрешил, вопросов у меня нет. Подождите, я открою вам дверь.

Охранник поднялся со стула и вышел из своей стеклянной кабинки, гремя связкой ключей. Он внимательно выбрал нужный ключ и открыл детям дверь, ведущую в длинный коридор.

– Дальше сам знаешь, куда идти, – сказал охранник Булке, и тот кивнул.

Дверь за ними захлопнулась, и они быстро зашагали вперед. Перед четвертой дверью Булка остановился:

– Нам сюда.

Он открыл дверь и щелкнул выключателем. Ребята вошли в комнату без окон, заставленную большими шкафами. Посреди комнаты стоял пустой стол и четыре стула. Пахло затхлостью.

Булка со знающим видом подошел к шкафам и принялся изучать наклейки на дверцах.

– Пятидесятые, сороковые… Ну вот, здесь газеты тридцатых годов.

Он вставил ключ в замочную скважину на дверце и повернул. Замок щелкнул, и дверца открылась. Булка вытащил оттуда большую картонную коробку и поставил на стол.

– Выглядит многообещающе, – пробормотал он.

В коробке лежали старые пожелтевшие папки, на корешках которых были подписаны годы. Булка водил пальцем по корешкам, пока не нашел нужную папку.

– Вот, смотри, тридцать восьмой год. – Он вынул папку из коробки, положил на стол и осторожно открыл.

За десятилетия бумага размягчилась и пожелтела. Агнес склонилась над первой газетой и изучила написанный непонятными буквами заголовок.

– Что здесь написано? Это вообще по-фински? – спросила она.

Булка рассмеялся.

– Да, конечно, это просто фрактура[1]. Устаревшие буквы. К счастью, в газетах тридцатых годов такие почти не используются, только иногда в заголовках и рекламах.

Агнес рассматривала крошечные черные буквы на первой странице газеты. Булка прав: по большей части буквы тут совершенно обычные. В нижнем углу страницы виднелось: «Добро пожаловать в новый, 1938 год!» Ниже был напечатан черно-белый снимок младенца – единственная фотография на странице.

– Это первая январская газета. Нужно найти номера за август, – сказала Агнес. – За второе и третье число.

– Поищем, – ответил Булка и начал выкладывать газеты на стол ровной стопкой.

Газеты были тонкие, всего по два листа с текстом на каждой стороне.

– Насколько я помню, газета выходила два раза в неделю: по вторникам и пятницам, – пробормотал Булка.

Он наклонился, чтобы изучить последний выложенный им номер.

– Вот. Это первый выпуск за август. Вышел в пятницу третьего августа.

– День смерти Агнес Маргареты… В этом номере еще не может быть объявления. Они не успели бы его напечатать.

– И то правда. Смотри, какая замечательная реклама! – Он зачитал вслух: – «Продаются отличные граммофоны от известных производителей. Превосходное качество».

Агнес рассмеялась:

– И правда известные производители! Я ни об одном из них даже не слышала.

– А вот еще: «Развлечения. Организуем вечеринку с увлекательной программой в доме Н-ского общества Хармалы четвертого августа в восемь часов вечера».

– Увлекательная программа в доме Н-ского общества Хармалы… – повторила Агнес. – Что за программа?

– Наверное, сначала кто-то произносил торжественную речь, а потом гости прогуливались, как пингвины во фраках, – предположил Булка.

– А если кто-то начинал смеяться, его выгоняли в сад, – подхватила Агнес.

Булка ухмыльнулся и перевернул страницу. В газете не оказалось ни одного объявления о рождении.

– Следующий номер, – сказал Булка и отложил газету в сторону. – Он вышел во вторник седьмого августа.

Агнес сразу увидела раздел «Объявления о смерти».

– Смотри-ка!

Само объявление было маленьким и незаметным, но рядом с ним напечатали большой черный крест.

Младенец

Агнес Маргарета Брикнен

Родилась 02.08.1938

Скончалась 03.08.1938

в «Раухале» в Пиилониеми

Господь дал, Господь взял.

Да славится имя Господне.

Магнус, Агнес Мария и Хьюго Брикнен

Амели Брикнен-Бойс

Агнес наблюдала, как Булка вытаскивает из кармана телефон и фотографирует объявление.

– Ну вот, теперь у нас есть имена, – сказал он. – А что дальше?

– Надо выяснить, кем были эти люди, – ответила Агнес и почувствовала, что ее голос немного дрожит. – Эта «Раухала» в Пиилониеми, наверное, недалеко отсюда. Слышал об этом месте?

Булка покачал головой:

– Нет, но папа может знать, где это. Спросим у него.

Агнес внимательно смотрела на старое объявление, будто надеясь, что из-за ее пристального взгляда на странице появится какая-то дополнительная информация.

– Как же выяснить подробности жизни давно умерших людей? – спросила она.

Булка небрежно пожал плечами:

– Не знаю, но у нас впереди все лето, чтобы придумать как.

6

Булкины притяели

Осси медленно трусил вперед и время от времени останавливался обнюхать обочину. Казалось, он точно знает, куда держит путь, и Агнес это вполне устраивало. Маленькое объявление никак не выходило у нее из головы. Кем были эти люди? Что с ними произошло? Жили ли они в этой деревне?

Агнес пыталась представить, как все выглядело в 1938 году. Она осмотрелась по сторонам. Ну, по крайней мере, этого района в то время здесь точно не было: Осси привел их к трем многоэтажкам, единственным в Хармале. Это были новые светлые дома, слишком высокие для деревеньки. Низкие кусты во дворе, по-видимому, посадили совсем недавно, а газон казался даже слишком ровным. На велопарковке стояло несколько велосипедов. К домам через двор направлялась компания из четырех мальчишек. Один из мальчиков показался ей знакомым. Это же Булка! Агнес уже хотела было его позвать, но почему-то не стала. Может, он хочет спокойно погулять со своими приятелями? Агнес осталась в нерешительности стоять на месте.

Булка оживленно болтал с кудрявым мальчиком в не по размеру большой зеленой толстовке. Шагавший рядом с ними темноволосый мальчишка в кепке, казалось, с интересом слушал их разговор. Маленький светловолосый мальчик, стриженный ежиком, одетый в тренировочный костюм какого-то спортивного клуба, напротив, брел молча, уставившись в землю. Он так и не поднял взгляд, даже когда Булка обратился к нему.

Мальчишки подошли к подъезду, и мальчик, стриженный ежиком, начал рыться в рюкзаке в поисках ключа. Булка наклонился завязать шнурок. Агнес увидела, как мальчик, стриженный ежиком, что-то быстро прошептал двум другим мальчишкам. Те, казалось, сомневались, но кивнули.

Мальчик, стриженный ежиком, открыл входную дверь, и мальчишки прошмыгнули в дом. Все, кроме Булки. Мальчик, стриженный ежиком, рывком закрыл за ними дверь, и Агнес услышала щелчок замка.

Булка завязал шнурок и поднялся. Мальчики стояли по разные стороны от стеклянной двери и смотрели друг на друга. Булка со смехом попробовал открыть дверь. Она была заперта. Мальчишки даже не пытались ее открыть. Казалось, что мальчик в зеленой толстовке нервно смеется, но низенький мальчик состроил гримасу, повернулся спиной и отошел от двери. Другие мальчишки еще раз взглянули на Булку и затем послушно последовали за коротко остриженным мальчиком, как две хорошо выдрессированные собаки.

Булка остался оторопело стоять на улице. Он еще раз попробовал открыть дверь, но она была заперта. Приятели оставили его во дворе.

– Дураки какие, – пробормотала Агнес. Затем она сделала несколько шагов в сторону двора и закричала: – Привет, Булка! Я здесь!

Булка удивленно повернулся к Агнес. Он улыбался, но растерянно. Должно быть, он пытался понять, видела ли Агнес, что произошло. Он будто стыдился этого, хотя стыдиться нужно было не ему. Агнес позвала усевшегося на землю Осси, и они пошли во двор.

– Что ты здесь делаешь? – спросил Булка. – Я и не знал, что у тебя есть собака.

Агнес улыбнулась:

– Это не мой пес, а нашего соседа. Я просто его выгуливаю. Сегодня он захотел прийти сюда. Наверное, выследил тебя, ведь бигли – охотничья порода.

Булка рассмеялся:

– Жутковато! Он взял мой след и теперь сможет отыскать меня где угодно!

– Так и есть. Ты больше никогда от него не спрячешься! – улыбнулась Агнес. – Пойдешь с нами гулять?

– Да, можно. Мне никуда не надо.

Вдруг сзади со щелчком открылась входная дверь. В проеме появился светловолосый хмурый мальчик. Он напоминал приятеля Булки, стриженного ежиком, только был на пару лет постарше. Булка побледнел.

– Эй, вы там, – позвал мальчик.

– Ну привет. – Агнес прищурилась. Задир она распознавала в два счета: она их достаточно повидала в школах Хельсинки и не особенно боялась.

– Вы что, из этого дома? – спросил мальчик с вызовом.

– Конечно нет. Ты ведь и так знаешь, раз сам тут живешь, – спокойно ответила Агнес. – Мы просто любовались прекрасными цветами и песочницей у вас во дворе.

Булка осторожно взглянул на нее.

– Это частная территория, – продолжал мальчик, будто не услышав, что сказала Агнес. – Так что уходите отсюда. Тут только жильцы могут находиться. – Пойдем, – сказал Булка Агнес. Она посмотрела в синие глаза стоявшего у двери мальчика и улыбнулась. – Мы как раз уходим. Но раз уж ты здесь, то передай, пожалуйста, кое-что своему младшему брату. Скажи, что я все видела и это было чертовски подло. И передай остальным: не стоит позволять самому глупому решать, что делать. – Чего? Ты вообще кто такая? Агнес опять улыбнулась:

– Ну, допустим, ваша новая одноклассница. Увидимся в школе.

Она повернулась к мальчику спиной и ушла. Если бы Осси был более представительным псом, они могли бы уйти более красиво. Но сейчас сгодился и старенький бигль.

Стоявший у двери мальчик промолчал. Через несколько секунд тишины дверь со щелчком закрылась. Он ушел.

– Ты сумасшедшая, – сказал Булка, когда они миновали кусты и вышли со двора. – Совсем с головой не дружишь.

– Нет, это ты не дружишь, если водишься с такими. Они же идиоты.

Булка немного помолчал, а затем ответил:

– Они не такие плохие, как ты могла подумать.

Агнес прыснула со смеху, но увидела задумчивое выражение лица Булки и сделалась серьезной.

– Дай угадаю: тот мальчик, стриженный ежиком, – заводила в классе.

– Ну вроде того, – признал Булка и пожал плечами.

– И по какой-то причине он тебя не любит.

– Пожалуй, что так. Честно говоря, я не знаю почему. Я ему ничего не сделал.

Агнес покачала головой.

– Для этого не требуется причина. Это не связано с тем, что ты делаешь или не делаешь. Попробую еще угадать: те два других мальчика обычно вполне ничего, если не считать тех случаев, когда заводила ими командует?

Булка вздохнул:

– Ну, по крайней мере, Валттери, тот, в зеленой толстовке, на самом деле неплохой. Но немного…

– Подлиза! – воскликнула Агнес. – Прихвостень! Это сразу видно. Я считаю, что быть прихвостнем хуже всего. Они не решаются защищать других или иметь свое мнение. Держись от них подальше.

Булка мрачно рассмеялся:

– Ты говоришь как какой-то мафиози.

Агнес ничего не ответила, и какое-то время они молча шли в выбранном Осси направлении.

– Кстати, куда мы идем? – наконец спросил Булка.

Агнес пожала плечами:

– Я не знаю. Мы вроде как обходим Хармалу, но сегодня Осси определяет направление.

– Хармала глазами охотничьей собаки, – кивнул Булка. – Новый взгляд на привычный пейзаж. Интересно!

Агнес рассмеялась. Затем она вдруг вспомнила, о чем размышляла все утро.

– Слушай, можешь мне снова показать фотографию того объявления? Или отправить ее мне?

Булка кивнул и вынул телефон из кармана.

– Конечно. Подожди минутку, мне тут папа что-то прислал.

Булка взглянул на экран своего телефона и пришел восторг.

– Ого! – воскликнул он. – Папа – молодчина! Я у него спросил утром про «Раухалу» в Пиилониеми, но он о ней ничего не знал. А теперь, похоже, немного изучил эту тему…

Булка сунул телефон Агнес под нос. На экране была карта с красным крестиком. Агнес прищурилась.

– И это… – начала она, но Булка не выдержал и перебил ее:

– Это «Раухала» в Пиилониеми! И она всего… секунду… в двух километрах отсюда. Даже ближе!

Агнес взглянула на Осси, который с довольным видом обнюхивал сухую траву на обочине. Сможет ли он пройти два километра? Но сейчас других вариантов не было. В крайнем случае Осси можно взять на руки и понести. Наверное.

– Пойдем, – сказала Агнес.

7

«Раухала» в Пиилониеми

Ребята легко нашли старую грунтовую дорогу. Она заросла травой и казалась неухоженной, но на перекрестке стоял дорожный указатель с надписью «Пиилониеми». Удивительно, но Осси не выглядел уставшим, а продолжал бодро идти впереди, будто знал дорогу.

Дорога заводила все глубже в лес. Густые мрачные ели поднимались высоко в небо. Подул ветер, и стало прохладно.

– Надеюсь, дождя не будет, – сказала Агнес.

– Вероятность дождя двадцать процентов, – ответил Булка. – Я читал прогноз погоды.

– Ты читаешь прогнозы погоды? – рассмеялась Агнес.

– Конечно. А ты разве не читаешь?

Агнес покачала головой. Она нервничала и то и дело поглядывала по сторонам. Не промелькнуло ли там что-то между деревьями?

– Тут водятся волки? Или, может, другие дикие животные?

Булка посмотрел на Осси, который целеустремленно шел вперед.

– Нам нечего бояться. У нас тут опытная охотничья собака.

Агнес расхохоталась:

– И действительно! Опытная и древняя! Мы уже скоро придем?

Булка изучил карту на экране телефона:

– Совсем скоро. Еще немного.

Постепенно ельник перешел в более низкий смешанный лес. Сквозь деревья все больше проглядывало синее небо, а среди ветвей замелькали теплые солнечные лучи. Осси залаял и неуклюже пробежал немного вперед. Поводок натянулся.

– Это что еще такое? – рассмеялась Агнес. – Я никогда не видела Осси таким энергичным. Видел, он почти скакал?

– Может, его ужалила оса? – предположил Булка.

– Да нет, он будто чем-то воодушевлен. Может, увидел что-то интересное?

– Например, какое-нибудь дикое животное?

Осси изо всех сил тянул поводок, нетерпеливо поглядывая на ребят и виляя хвостом.

– Наверное, он взял след волка, который поджидает нас впереди! – зловеще заявил Булка.

– А охотничьи собаки всегда виляют перед волками хвостом? – поинтересовалась Агнес.

– Может, у него есть среди волков старые приятели, с которыми он давно не виделся.

Агнес рассмеялась, но Осси взвизгнул и дернул поводок.

– Идем, идем, – сказала Агнес псу. – Подожди немного.

Они почти бегом продолжили путь по дороге, и неожиданно лес закончился. Их глазам открылся сад, заросший высокой травой. Посреди сада стоял богато украшенный, но обветшалый деревянный дом.

– Мы на месте, – сказал Булка и уставился на дом. – Он… он намного красивее, чем я ожидал.

Агнес ничего не ответила. У нее по коже бежали мурашки. Это был тот самый дом, который она видела во сне. По этому самому саду она ходила в белой ночной рубашке. Она была в этом совершенно уверена. На этом же самом резном крыльце стояла незнакомая женщина и звала ее по имени. Как такое возможно? Темные окна дома хранили молчание.

Агнес смотрела на заросший сад и крепкую входную дверь, заколоченную доской. Здесь царило запустение. Похоже, тут много лет никого не было, но тем не менее все это казалось странным образом знакомым. Она что, бывала здесь раньше?

Булка побрел к дому через траву, доходившую ему почти до пояса. Осси нетерпеливо скулил и поглядывал на Агнес, которая все еще стояла на месте.

– Ай! – вдруг вскрикнул Булка и пошатнулся.

– Что случилось? – испугалась Агнес.

– Здесь что-то есть. Я за что-то зацепился. – Он отвел стебли в сторону. – Тут за травой калитка. Иди осторожно, не споткнись. Я ее открыл.

Агнес нерешительно последовала за Булкой.

– Осси, да не тяни ты! – вскричала она.

Пес уже скрылся в траве, но продолжал натягивать поводок. Внезапно поводок выскользнул у Агнес из рук и бесследно исчез – вместе с собакой.

– О нет! Осси, вернись сейчас же!

Булка проследил взглядом за колышущимися стеблями и ухмыльнулся.

– Скоро он вернется, да не один, а с волком.

– А ну перестань, глупый! – вспыхнула встревоженная Агнес. – Я должна его догнать. Ты разве не понимаешь, что это не мой пес? А вдруг с ним что-нибудь случится?

– Да ничего с ним не случится. Наверное, просто к дому побежал. Пойдем за ним.

Они пошли через сад к дому и остановились перед ступеньками крыльца. Осси нигде не было видно.

Перед ребятами возвышался огромный и тихий белый дом с украшенными резьбой подоконниками и карнизом. Когда-то это было очень красивое здание. Сказать по правде, оно и сейчас было красивое.

Вдруг откуда-то, виляя хвостиком, выскочил Осси.

– Ах вот ты где! – воскликнула Агнес, но Осси побежал мимо нее прямо к крыльцу и остановился перед дверью. Он нетерпеливо топтался на месте и посматривал на Агнес, как будто хотел ее поторопить.

Агнес засмеялась:

– Ничего себе! Он хочет в дом. Совсем спятил старичок.

– А мне кажется, что он сейчас намного бодрее, чем утром, – возразил Булка.

Они поднялись к Осси и попытались заглянуть в дом через окна по обеим сторонам от крыльца, но те были слишком высоко. Агнес спустилась вниз и заметила рядом со стеной старую замшелую колоду.

– Давай подкатим ее к окну, – предложила она.

Булка взял поводок и привязал к перилам.

– Подожди тут, – сказал он псу.

– Булка, помоги, – позвала Агнес. – Она очень тяжелая.

Колоду было нелегко сдвинуть с места, но им все-таки удалось притащить ее к окну.

– Кто первый? – спросил Булка, вытирая руки о штаны.

– А что, если там кто-то есть? – спросила Агнес. Она вдруг разволновалась.

Булка усмехнулся:

– Да здесь точно никто не живет. Ты только взгляни на этот сад! Никто бы не позволил саду зарасти травой так, что даже калитки не видать. И ты не думаешь, что прибитая к двери доска немного осложняла бы жизнь обитателям дома?

Агнес посмотрела по сторонам. Ну конечно же, Булка прав. И тем не менее у нее появилось странное ощущение, будто им нельзя находиться здесь. Тишина казалась почти зловещей.

– Загляни сначала ты, – сказала Агнес.

– Хорошо.

Колода была шаткой и неровной. Когда Булка поставил на нее ногу, Агнес подумала, что она вот-вот опрокинется, но он успел схватиться за оконную раму. Колода перестала качаться, и Булка прижался носом к окну.

– Ну, видишь что-нибудь? – взволнованно спросила Агнес.

Булка повернулся к ней и ответил:

– Там какой-то красивый зал – наверное, бальный. Думаю, что соседние окна выходят в эту же комнату.

– Можно теперь мне?

Булка спрыгнул вниз, и Агнес в свою очередь взобралась на шаткую колоду. Она оперлась о стену и прильнула к прохладному стеклу. На окне висели тонкие кружевные занавески, и через них можно было легко рассмотреть комнату.

Парадный зал за окном и правда выглядел очень красиво. Это была просторная комната с высокими потолками. Вдоль стен была выставлена мебель, а с потолка свисали две огромные хрустальные люстры.

Агнес медленно осмотрела комнату и постаралась хорошенько ее запомнить. Пол был из широких крашеных серых досок. В углу зала стояло блестящее черное пианино с открытой крышкой и нотным листом на пюпитре – казалось, будто кто-то только что поднялся со стула и вышел из комнаты. Рядом с пианино виднелась светлая двустворчатая зеркальная дверь. Одна из створок была приоткрыта. Агнес вздохнула.

– Хочу заглянуть в окно с другой стороны крыльца, – сказала она и спрыгнула вниз. Колода тут же опрокинулась в траву. – Помоги-ка.

Они перекатили колоду к следующему окну. Поводок Осси отвязался от перил, но пес и не думал никуда уходить. Он улегся у подножия лестницы и взглядом следил за детьми.

– Можно, я первая? – попросила Агнес, как только колода оказалась под окном, но не дождалась ответа и начала забираться на нее.

– Да, конечно, – ответил Булка, подняв брови.

Колода под ногами Агнес подозрительно закачалась, но девочка оперлась о нагретую солнцем стену и сумела устоять. Она прижалась лбом к оконному стеклу и заглянула внутрь. Окно закрывали толстые занавески, и видно было совсем немного.

– Ну, что там? – спросил Булка.

– Наверное, это спальня, хотя с этого места мне не видно кровати.

У дальней стены виднелся большой темный шкаф с овальным зеркалом на дверце. Прямо у окна стоял изящный светло-коричневый письменный стол, покрытый тонкой скатертью.

– Можно теперь мне посмотреть? – попросил Булка.

– Подожди немного, – ответила Агнес.

Вот бы разглядеть эту комнату получше! Жалко, что за шторами почти ничего не видно. Агнес хотелось понять, что лежит на столе. Так странно думать, что кто-то когда-то сидел за этим столом и смотрел в окно именно туда, где сейчас стоит Агнес. Они бы могли встретиться глазами…

Вдруг Агнес уловила краем глаза какое-то движение и быстро повернула голову. Что это было? Комната оставалась пустой и тихой. Агнес опять различила боковым зрением какое-то мельтешение возле зеркала. Она испуганно ахнула, отпрянула от стены, и колода стала накреняться. Агнес вскрикнула и шлепнулась на землю.

– Что случилось? – воскликнул Булка. – Ты ударилась?

– Нет, все нормально, просто испугалась. Мне показалось, будто рядом с зеркалом что-то промелькнуло.

– Что?

– Не знаю, что-то светлое. Помоги мне забраться обратно.

Они поставили колоду вертикально, и Агнес снова залезла на нее, опираясь на Булку. Она прижалась лицом к оконному стеклу и пристально посмотрела на зеркало. Ничего светлого там уже не было – только смутное отражение противоположной стены и части подоконника. Сердце Агнес бешено колотилось в груди.

Ну конечно, ей померещилось. Или нет? Кажется, дверца шкафа приоткрылась еще больше. Была ли она вообще приоткрыта?

– Так, моя очередь, – сказал Булка.

Агнес неохотно спустилась с колоды. Она взглянула на Осси: тот опять забрался вверх по лестнице и лежал у входной двери с таким видом, будто это был его дом. Булка влез на колоду и заглянул в комнату.

– Похоже на спальню, – подтвердил он. – В этой комнате наверняка есть и второе окно. Видимо, свет от него отразился в зеркале. Ты же заметила, что зеркало немного наклонено ко второму окну? – Булка спрыгнул с колоды. – В общем, все в порядке. Никаких призраков тут нет. – Он ухмыльнулся. – Только необычные световые явления.

Агнес состроила гримасу:

– Да я и не думала, что там призраки.

– Никогда не знаешь, что может быть в старых домах. Пойдем посмотрим, что за домом?

Агнес кивнула. Они прошли вдоль стены за угол и заглянули за дом.

– Вон то окно тоже ведет в спальню, – сказала Агнес, и Булка кивнул.

Под окном росли высокие розовые кусты, из которых раздавалось многоголосое жужжание.

– Осы, – отметил Булка. – Колоду туда не закатить. Досадно: на том окне как раз нет занавесок. – Он взглянул на часы. – Ох, мне через полчаса надо быть дома, я обещал папе. Давай придем сюда как-нибудь в другой раз?

Агнес неохотно кивнула. На самом деле Осси тоже надо было уже давно вернуть домой.

– Как насчет завтра? – предложила она. – Если у тебя с твоими классными приятелями, конечно, нет других планов.

На лице Булки промелькнула тень, но тут же исчезла. Он рассмеялся:

– Нет никаких планов, которые нельзя было бы отменить.

8

Сон

– Агнес! Сейчас же вернись в дом!

Агнес вздрогнула и проснулась. Опять тот же сон. Тот же ночной сад, белая ночная рубашка, сердитая женщина на крыльце. Тот же белый дом, где они побывали с Булкой. Те же окна.

Тот же сад – правда, еще не заросший высокой травой.

Но на этот раз Агнес не испугалась и сон не успел стереться из ее памяти. Она села в постели в темной комнате и уставилась прямо перед собой.

Воспоминание осталось ярким, как фильм.

Теперь она знала, что было у нее в руках: серебряная шкатулка. Она помнила, какова эта шкатулка на ощупь. Помнила цветочный букет, выложенный на ее крышке маленькими яркими камнями. Помнила, что шкатулка была плотно закрыта – и видимо, на ключ, потому что она заметила замочную скважину.

Агнес из сна знала, что ключ лежит в бархатном мешочке в кармане ее ночной рубашки. Она подошла к росшему в саду дубу и провела по нему кончиками пальцев, как будто что-то искала. Наконец пальцы нащупали маленькое квадратное отверстие в стволе. Она вынула из кармана бархатный мешочек, плотно завязала и засунула в отверстие. Затем взяла камень у подножия дерева и плотно прижала к мешочку. Камень погрузился в кору дуба, как пробка, и закрыл отверстие.

Во сне она отвернулась от дуба и пошла прочь от дома со шкатулкой в руке. Из-за прохлады ночной росы она поджимала пальцы босых ног. Куда же она шла? Она шагала целеустремленно, а не просто прогуливалась. Она явно куда-то направлялась.

Потом послышался окрик:

– Агнес! Сейчас же вернись в дом!

Агнес спряталась за кустом смородины, но стоявшая на крыльце женщина уже увидела ее. Ну, разумеется: все происходило так же, как в предыдущем сне, ведь это был тот же самый сон. Женщина снова позвала ее, и Агнес спрятала серебряную шкатулку под кустом, в ямку между корнями, и поднялась на ноги.

– Агнес! Сейчас же вернись в дом!

И в тот же самый момент, что и в прошлый раз, Агнес проснулась. Вздохнув, она опять легла, свернулась калачиком под одеялом и закрыла глаза. Вот бы увидеть этот сон еще раз. Вот бы выяснить, что произошло после того окрика. Что же случилось, когда Агнес из сна вернулась к стоявшей на крыльце женщине?

Вдруг Агнес снова распахнула глаза. А может быть, неважно, чего хотела сердитая женщина? Может, важнее, почему Агнес из сна была ночью в саду и отчего так печалилась? Почему она хотела спрятать шкатулку? Что в ней было?

Тут Агнес поняла, что видела кусты смородины из этого сна сегодня в саду, посреди высокой травы. Да, точно, это были те же самые кусты, просто разросшиеся и неухоженные. А что, если шкатулка до сих пор под кустом?

Агнес закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Это легко выяснить. Завтра она вернется к тому дому и отыщет нужный куст.

9

Обитатели виллы

В телефонной трубке зазвучал сонный голос Булки:

– Слушай, ты ведь понимаешь, что это просто сон? Если во сне кто-то прячет шкатулку под кустом, это не значит, что там и правда есть шкатулка.

Агнес устало вздохнула:

– Ну Булка! Разумеется, это просто сон. Но я видела тот же самый дом. Причем еще до того, как мы с тобой его нашли!

– Но вчера ты об этом ничего не сказала…

– Да, потому что это было бы странно. Но сейчас говорю. И не надо со мной постоянно спорить! – вспылила Агнес. – Это был очень реалистичный сон, и я видела его уже много раз.

– Два раза. Ты ведь только что сказала, что видела его дважды.

– Ну хорошо, дважды! Вспомни лучше слова той гадалки. Она сказала, что мне стоит держать глаза открытыми, и тогда я замечу что-то важное.

– Про гадалку ты это серьезно? Да и потом, сны видят с закрытыми глазами, а не с открытыми.

Агнес заставила себя говорить спокойно:

– Послушай, Булка. Я не знаю, найдем ли мы что-нибудь под тем кустом, но невероятные вещи все-таки иногда случаются. Давай хотя бы попробуем. Мы ведь все равно сегодня собирались в тот дом. Или как?

Булка снова зевнул:

– Ну да. Можешь заодно и под кусты заглянуть. На здоровье.

– Хорошо, – с раздражением ответила Агнес. – Ну, больше мне сказать нечего. Можем закончить этот разговор, чтобы ты еще немного поспал, а то на часах всего-навсего одиннадцать.

– Да проснулся я уже. Вообще-то я тоже хочу тебе кое-что рассказать. Ночью я провел небольшое расследование – искал те имена из объявления о смерти.

Агнес немного помолчала, а затем удивленно спросила:

– И как же ты это делал?

Булка засмеялся:

– А разве вас в старой школе не учили искать информацию? В интернете, где же еще. Использовал поиск по словам и тому подобное. Проще пареной брюквы.

– Репы, – язвительно поправила Агнес. – Ну, и что ты нашел?

– Погоди-ка. А уже и правда одиннадцать?

– Одиннадцать часов двенадцать минут, – ответила Агнес, взглянув на будильник.

– Хорошо. Увидимся через пятнадцать минут во дворе библиотеки.

– Секунду, я не знаю, где библиотека, я же только переехала! – воскликнула Агнес, но Булка уже повесил трубку.

Агнес состроила гримасу. Видимо, сейчас ей тоже придется поискать информацию в интернете.

Через двадцать с лишним минут Агнес свернула на велосипеде во двор библиотеки Хармалы. Булка уже сидел на ступеньках здания, уставившись в свой телефон.

– Во что играешь? – спросила Агнес.

Булка поднял голову и улыбнулся.

– Я не играю. Я читал о «Раухале» в Пиилониеми. А ты, кстати, опоздала.

– Ерунда, – ответила Агнес и уселась рядом с Булкой. – Покажи, что там.

Булка прокрутил экран с кучей текста вниз, пока не показалось черно-белое фото дома, перед которым стояла группа людей.

– Гляди, это вилла «Раухала» в тридцатом году, когда ее приобрел Магнус Р. Брикнен. Сейчас увеличу фото. – Булка щелкнул по экрану. – Эх, слишком маленькое, ничего толком не разобрать.

Агнес рассмотрела фото поближе. Оно было нечеткое, но дом, без сомнения, тот же.

– Вот Магнус Р. Брикнен. – Булка показал на высокого пузатого мужчину с пышной бородой. Он был одет в белый костюм, держал в руке трость и сурово смотрел в камеру.

– А кто остальные? – спросила Агнес.

– Это его дети, Агнес Мария и ее брат-близнец Хьюго. Как следует из подписи, им на этом фото по десять лет.

– Опять Агнес…

– Когда какое-то имя входит в моду, его дают всем подряд.

Агнес ничего не ответила: она смотрела на запечатленных на фото детей. Они казались младше своего возраста – оба маленькие и худые. Правда, девочка немного повыше. На ней было светлое платье до колен, из-под которого выглядывали красиво зашнурованные темные туфли. Она с отсутствующим видом смотрела куда-то за спину фотографа. На мальчике были темные бриджи, матросская куртка и длинные гольфы. Мальчик смотрел в пол, как будто был глубоко погружен в свои мысли. «Что же их так беспокоит?» – подумала Агнес. Оба выглядели так, будто мысленно находились где-то в другом месте.

За детьми стояла высокая женщина в длинной светлой юбке и темной кружевной накидке. Руки она скрестила на груди, и эта поза придавала ей несколько грозный вид. Агнес закрыла глаза и попыталась вернуться в свой сон. Стоявшая на крыльце женщина точно так же скрещивала руки!

Агнес открыла глаза и снова взглянула на женщину.

– Это точно мать близнецов.

Булка покачал головой:

– Нет, здесь говорится, что их мать Маргарета умерла при родах. Это их тетя, сестра Магнуса, Амели Агнес Брикнен-Бойс. Она растила детей с младенчества. Они все жили вместе.

– Почему их всех зовут Агнес? – Девочка нахмурилась.

– Да, и правда, странное какое-то имя, – хихикнул Булка, но затем увидел выражение лица Агнес и добавил: – Ну ладно, не буду больше про это шутить.

Агнес улыбнулась:

– Спасибо. А у их тети не было собственных детей?

– Думаю, не было. Здесь написано, что она овдовела и через два месяца после этого переехала в дом своего брата Магнуса, чтобы растить маленьких близнецов.

– А о чем еще там говорится?

Булка покачал головой:

– Да больше ни о чем, это ведь просто страница «Википедии».

– «Википедии»? – удивилась Агнес. – Как они оказались в «Википедии»?

Булка пожал плечами:

– Наверное, Магнус Р. Брикнен был очень богат. Он владел бумажной фабрикой, стекольным заводом и мельницей. И парусником, который перевозил бумагу и стекло в Англию и Германию. Наверное, он был важным человеком.

– А почему тогда они жили здесь?

– А где ему еще жить? Ведь все важные люди живут именно в Хармале! – ответил Булка, и Агнес расхохоталась.

– Ну разумеется, но зачем тут жить владельцу заводов и парусников? Здесь даже моря нет. Как же доплыть до Англии и Германии?

– Дельное замечание, – ответил Булка. – Они и правда не жили тут постоянно. «Раухала» в Пиилониеми была их летней дачей.

Булка погасил экран, сунул мобильный в карман и поднялся на ноги.

– В библиотеке есть книги, где можно найти больше информации. Я заранее проверил в интернете.

– Отличная работа, Булка.

– Обращайся, – ответил мальчик и ухмыльнулся. – Ну что, пойдем за книгами.

В по-утреннему сонной библиотеке было всего несколько посетителей.

– Попросим совета? – предложила Агнес.

Библиотекарша за стойкой сосредоточенно смотрела в экран компьютера.

– Да нет, не надо, – ответил Булка. – Я знаю куда идти. Я здесь довольно часто бывал прошлой зимой. Это лучшее место для времяпрепровождения в Хармале.

Булка вытащил из кармана листочек, на который он выписал названия книг и их место на полках. Он целеустремленно пошел между рядами стеллажей, и Агнес последовала за ним.

– Это здесь, – сказал Булка и остановился. – Ну-ка посмотрим.

Сбоку стеллажа были черные буквы: «Местная история, Хармала». Булка изучал корешки, пока не нашел нужную книгу. Он снял ее с полки и протянул Агнес. Затем он продолжил поиски.

Агнес вертела в руках старую книгу с надписью на обложке: «Вилла „Раухала“ в Пиилониеми, Хармала, с текстом и фотографиями». Она открыла книгу и начала листать черно-белые страницы. Страница за страницей ей открывались сделанные десятилетия тому назад фотографии комнат «Раухалы»: лестницы, спальни, зал, прихожая, кухня.

– Булка, это прекрасная книга. Смотри, это тот самый зал, который мы вчера видели. Когда делали эти снимки, он выглядел точно так же.

Булка обернулся через плечо и тихо присвистнул.

– Только немного более обжитой. И мебель почти та же самая.

– Досадно, что на фото не видно людей, – сказала Агнес.

Она рассматривала большие, похожие на папоротник растения в горшках, картины на стенах и фотографии на пианино. Перед большой изразцовой печью на овечьей шкуре спала собачонка.

– Посмотри, это же точь-в-точь твой пес, правда? – Булка показал на собаку.

– Не мой, я его просто выгуливаю, – поправила Агнес, но к фотографии все-таки присмотрелась. Это и правда оказался бигль, только шерстка у него была светлее, чем у Осси.

Агнес перевернула страницу и увидела фотографию спальни с массивной кроватью с балдахином и разукрашенной темной изразцовой печью. Согласно подписи к фотографии это была «западная спальня, так называемая Зеленая комната». По черно-белому фото было невозможно определить, что именно в комнате было зеленым. На роскошной кровати лежали подушки и шерстяное покрывало. «Комната тети Амели», – подумала Агнес. Она быстро пролистала книгу, но ни на одной фотографии не обнаружила людей. Одна из этих комнат была комнатой Агнес Марии, но какая именно? Агнес хотела ее найти. Потому что кто еще мог ходить по саду в ее сне, если не Агнес Мария? Она вдруг стала в этом совершенно уверена.

– Нашел! – внезапно воскликнул Булка, и библиотекарша посмотрела на него. Булка продолжил шепотом: – Кто-то ее поставил не туда, куда нужно. Не по алфавиту.

Булка держал в руках роскошную книгу, на корешке которой было написано вычурными буквами: «История Хармалы от каменного века до современности». На обложке было изображено снятое сверху озеро.

– «К двухсотлетию муниципалитета Хармалы», – прочел Булка подпись к фотографии и открыл книгу. – Так, посмотрим содержание. Секундочку… Вот: страница шестьдесят четыре, дворянин из Пиилониеми, Магнус Р. Брикнен. Летние развлечения и бизнес. Девять страниц.

Они втиснулись вдвоем в мягкое кресло перед окном и склонились над книгой.

В 1930 году Магнус Р. Брикнен приобрел построенную в 1886 году деревянную виллу для проведения летнего отдыха с семьей. Он был одним из самых успешных промышленников своего времени, чья деятельность выходила широко за пределы Финляндии. Современники помнят его прежде всего как надежного бизнесмена. Говорят…

– А больше тут ни о ком не сказано? – прервала Булку Агнес. – О детях и о тете Амели?

Булка переворачивал страницы. Они просматривали подзаголовки, которые, по-видимому, рассказывали исключительно о многочисленных заводах Магнуса Р. Брикнена.

– Стоп! – вдруг скомандовала Агнес и опустила руку на край страницы. Она прочитала заголовок вслух: – «Деньги не принесли семье счастья: трагические события следовали одно за другим».

На этой странице размещалась фотография с зимних похорон, на которой были запечатлены очень серьезные люди в меховых шапках. Под фотографией виднелся текст: «Похороны Хьюго состоялись в Хельсинки в декабре 1938 года». Дети склонились над страницей и начали читать.

Сказочный успех Брикнена не принес ему семейного счастья. Молодая жена Магнуса Р. Брикнена Маргарета умерла при рождении близнецов. Его сын Хьюго всю свою жизнь много болел, и ему приходилось проводить много времени в различных санаториях. Точно неизвестно, чем он был болен. По-видимому, родственники хотели сохранить это в тайне.

По мере приближения к совершеннолетию Хьюго все чаще лечился в больницах Хельсинки и Стокгольма. В то же время Магнус много путешествовал по всей Европе с бизнес-целями. Сестра-близнец Хьюго Агнес Мария оставалась жить на вилле «Раухала» со своей тетей Амели.

В конце лета 1937 года неожиданно заболела также тетя Амели, и ей пришлось провести четыре месяца в финских и норвежских больницах. В это время Агнес Мария, которой тогда было уже 17 лет, оставалась одна с прислугой присматривать за виллой. О дальнейших событиях нет точных сведений, но в августе 1938 года Агнес Мария родила девочку, которую назвали в честь матери и бабушки Агнес Маргаретой.

– Агнес Маргарета! – взволнованно воскликнула Агнес и встретила суровый взгляд библиотекарши. – Извините, – прошептала Агнес и виновато улыбнулась. Они продолжили чтение.

Личность отца ребенка осталась известна только семейному кругу. Маленькая девочка прожила всего один день. Ее могилу все еще можно увидеть на старом кладбище Хармалы. На надгробии нет фамилии ребенка. Над причиной этого долго размышляли. Возможно, ее просто забыли указать. Возможно, Магнус Р. Брикнен не захотел, чтобы его фамилия была указана на надгробии ребенка, который родился вне брака.

Вскоре после смерти младенца юная Агнес Мария уехала из страны на попечение родственников в южную Швецию и не посещала Финляндию более десяти лет, за исключением похорон своего брата и тети.

Со дня смерти родившейся без отца маленькой дочки Агнес Марии прошло всего несколько месяцев, когда состояние Хьюго ухудшилось, и он скончался в больнице Хельсинки. Его похоронили на кладбище в Хиетаниеми, в фамильной могиле Брикненов, а спустя неполных два года там погребли и тетю Амели после неожиданного приступа болезни.

Магнус Р. Брикнен прожил еще более двадцати лет преуспевающим, но одиноким человеком. Его единственной наследницей осталась Агнес Мария, которая после смерти отца постепенно распродала его компанию. Вилла «Раухала», однако, осталась в ее собственности.

Агнес Мария Брикнен так и не обзавелась семьей, а жила одна в Хельсинки. О ее жизни известно очень немногое. Еще в начале 2000-х годов ее можно было иногда увидеть на вилле «Раухала» в окружении собак и подруг, но сейчас роскошной виллой уже давно никто не пользуется.

Под текстом была размещена цветная фотография размером в полстраницы, на которой три смеющиеся женщины в ярких ветровочных костюмах сидели на ступеньках виллы «Раухала». В руках они держали кружки с чаем, а в стоящей рядом корзинке лежали булочки с маслом. В ногах у женщин отдыхали три бигля. Агнес прочитала вслух подпись к фотографии:

Агнес Мария со своими подругами и собаками на вилле «Раухала» летом 1992 года. Фото из домашнего альбома Хелены Ауралы.

– Веселые тетки, – заметил Булка.

Агнес принялась разглядывать лицо Агнес Марии, которая улыбалась ей сквозь года.

– Кстати, Хелена Аурала жила в ваших таунхаусах, – добавил Булка. – Но она умерла прошлой зимой.

– Которая из них?

Булка минуту изучал фотографию и затем покачал головой.

– Ее здесь нет. Скорее всего, потому, что она фотографировала. Посмотри, вон там, на лестнице, стоит четвертая кружка. Она сидела с ними, но встала, чтобы сделать фото.

– Откуда ты знаешь какую-то давно жившую здесь старушку? Ты же переехал сюда только год назад, – удивилась Агнес.

Булка рассмеялся:

– Я немногих знаю, но Хелена Аурала когда-то была главным редактором «Новостей Хармалы». В прошлое Рождество газета устраивала большой праздник, на который пригласили всех бывших главных редакторов.

– И очевидно, также детей главных редакторов, – отметила Агнес.

– Конечно. Детей главных редакторов всегда приглашают, – ответил Булка. – Ну, папа меня всегда заставляет представляться его коллегам, и Хелена Аурала мне как-то запомнилась. Она тогда продала свой большой дом и переехала в таунхаус лесорубов, чтобы облегчить себе жизнь. И ее сын Хейкки, или Хенри, или что-то вроде того, переехал вместе с ней, потому что он так и не стал жить отдельно, хотя был уже пенсионером. Так сказала Хелена Аурала.

Агнес с удивлением уставилась на смеющегося Булку.

– Хейкки Аурала – это хозяин Осси.

– Да? – Булка прищурился. – Как интересно. Наверное, Осси был изначально собакой Хелены.

Агнес вскочила и сказала:

– Вставай. Идем уже.

– Куда?

– Ну конечно, заглядывать под кусты.

10

Снова те же классные приятели

Агнес заметила мальчиков сразу, как только они с Булкой вышли из библиотеки.

– Смотри, там твои классные приятели.

Булка поднял взгляд от рюкзака, в который он только что засунул книги.

– А, Алекс и Валттери.

Сегодня и Валттери был одет в тренировочный костюм спортивного клуба. Алекс, стриженный ежиком, выглядел таким же хмурым, как и в прошлый раз. Мальчики оценивающе посмотрели на Агнес и затем перевели взгляд на Булку. Агнес подумала, передал ли старший брат им привет от нее.

– Привет, – поздоровался Булка, и Агнес заметила, что он напрягся.

– Привет, – ответил Валттери и улыбнулся. Он казался искренним.

Алекс ничего не сказал.

– Куда идете? – спросил Булка, спустившись по лестнице во двор.

– Мы хотели пойти… – начал Валттери, но Алекс его перебил:

– Да так, никуда. А ты? Или вы?

Он насмешливо кивнул в сторону Агнес, как будто было нелепо идти куда-то вместе с ней. Девочка прищурилась и сказала:

– Привет, мы еще не знакомы. Меня зовут Агнес.

Алекс посмотрел на Агнес и спросил:

– Ты Булкина двоюродная сестра?

Агнес улыбнулась:

– Не совсем. Я переехала сюда из Хельсинки.

Валттери с интересом посмотрел на Агнес:

– Будешь учиться в нашей школе?

Агнес кивнула:

– Видимо, в одном классе с Булкой.

– То есть в нашем, – сказал Валттери.

– У нас в классе уже нет места для новеньких, – заявил Алекс.

– Разве нет? – удивился Валттери.

– Нет, – повторил Алекс.

Валттери все еще с удивлением смотрел на Алекса, а Агнес фыркнула:

– У вас что, такой маленький класс?

Мальчики ей не ответили.

– Пойдем, Валттери, – пробормотал Алекс и отвернулся.

– Увидимся, Булка, – сказал Валттери и помахал рукой.

Булка смотрел вслед мальчишкам с безучастным видом.

– Алекс всегда такой? – спросила Агнес.

– Нет… не всегда. А Валттери на самом деле классный. Особенно когда он один.

– Ну-ну, – усмехнулась Агнес, но не стала продолжать, увидев выражение лица Булки. Вместо этого она спросила: – А что Алекс имеет против тебя?

Булка пожал плечами:

– Не знаю. Скорее всего, то, что я вообще существую. И что пришел в их класс. Алекс считает, что я слишком умничаю на уроках.

– В такой компании этого довольно сложно избежать, – сказала Агнес. Встретив вопросительный взгляд Булки, она пояснила: – Сложно не умничать. То есть не выглядеть рядом с ними умным, понимаешь?

Булка рассмеялся и сказал:

– Я не хочу тебя пугать, но быть новеньким отвратительно. Все остальные знакомы друг с другом чуть ли не с рождения, и новички им не нужны. И вообще кто-либо, кто чем-то отличается от них.

Агнес посмотрела на удаляющиеся спины мальчишек, на их совершенно одинаковые спортивные костюмы и кроссовки.

– Пожалуй, и нам следует приобрести такие костюмы, они сейчас определенно вошли в моду, – съехидничала она. – А у тебя, кроме этих двоих, есть друзья в классе?

Казалось, что Булка не собирается отвечать. Затем он посмотрел на Агнес и ухмыльнулся.

– Ну конечно. Ты, например.

Агнес засмеялась:

– Хорошо! Я спрашиваю просто так, на случай если эти двое вдруг встанут не с той ноги.

Булка рассмеялся и закинул рюкзак на спину.

– Точно. Ну, поехали. До «Раухалы» недалеко на велосипедах.

– Поехали, – сказала Агнес.

11

Под кустом, в коре дуба

Булка оказался прав. На велосипедах они быстро добрались до «Раухалы», хотя местами дорога была такая неровная, что велосипеды приходилось вести за руль.

– Кто же сейчас владеет домом? – размышляла Агнес. – Агнес Мария, наверное, уже умерла.

– Да, ей было бы сейчас почти сто лет, – отметил Булка. – И у нее не было детей.

– Кроме Агнес Маргареты, – поправила его Агнес.

– Которая тоже умерла и у которой тоже не было детей. Похоже, в доме никто не бывает. Дорога почти полностью заросла. Наверное, никто не захотел возиться с таким старым домом.

– Возиться?! Он же прекрасен! – воскликнула Агнес, но Булка покачал головой:

– Со старыми домами надо возиться. Их приходится постоянно ремонтировать.

Они еще немного провели велосипеды, пока перед ними не открылся знакомый, заросший травой сад. Белая вилла и старые дубы стояли на своих местах, словно ждали ребят.

– Приехали, – сказал Булка. Он смотрел на выступающие из травы старые, скрюченные кусты смородины. – Ну, ныряем?

Взгляд Агнес блуждал по саду. Он выглядел совсем иначе, чем во сне. Теперь он был заросшим, заброшенным и забытым. Она вздохнула, шагнула в траву и побрела к ближайшему кусту. Через несколько шагов она остановилась и огляделась вокруг.

– Ты заблудилась? – спросил Булка.

– Конечно нет. Я пытаюсь вспомнить, какой это был куст. Видимо, придется проверить их все.

Она дошла до ближайшего куста и присела на корточки. В траве было темно и тихо. Как будто она попала в иной, непривычно приглушенный мир. Ей пришлось почти ползти, чтобы залезть под нижние ветки. Воздух под ними пах влажной почвой и подгнившими листьями. Она протянула руку и ощупала землю. Ровная, никакой ямки нет.

Агнес вылезла из-под нижних веток. Вдруг рядом с ней появились сначала Булкины ноги, а затем его обеспокоенное лицо.

– Я пришел тебя искать. Ты полностью исчезла. Как будто тебя поглотила земля или что-то в этом духе. Я испугался, что ты провалилась в ту яму из твоего сна.

Агнес улыбнулась:

– Она не такая большая. Да и нет тут ямы. Это не тот куст. Пойдем к следующему.

Она встала. Мир снова вдруг стал светлым, ветреным и свежим. Она закрыла глаза и глубоко вздохнула. Во сне она сначала прошла мимо одного куста, потом мимо другого. И только за третьим спряталась. Но во сне направления и расстояния были неясными, размытыми… Откуда она пришла? Сколько шагов сделала? Если бы только она могла вспомнить…

Булка сдернул со спины рюкзак и открыл его.

– Посмотрим, есть ли в этой книге фотографии сада.

– Есть! – Агнес с воодушевлением открыла глаза. – Хорошая идея, Булка!

Булка открыл книгу, и они начали листать черно-белые страницы.

– Вот, – сказала Агнес.

На фотографии был запечатлен солнечный летний день. Все цвело, росло и вилось. Вилла была красивой и тщательно ухоженной, краска на ее стенах еще не отслоилась, а в саду цвели разнообразные цветы. Там стоял белый садовый стол со стульями и кресло-качалка. Людей на фотографии не было, зато виднелись кусты смородины. Их на фото было пять. На два больше, чем сейчас.

Агнес подняла голову и огляделась, наморщив лоб.

– Куда делись два куста?

– Может, засохли от старости? – предположил Булка. – Или переехали жить в твои сны.

– Дурачок, – усмехнулась Агнес.

Она закрыла книгу и протянула ее обратно Булке.

– Ну что, ныряем в траву? – спросил он.

Агнес рассмеялась:

– Булка, тебе что, до сих пор не интересно?

– Конечно интересно! Какой дурак не заинтересуется охотой на кусты? Ну, давай, за работу!

Но хотя они занырнули под корни всех трех кустов и ощупали землю под их огромными нижними ветками, они ничего не нашли. Они, правда, нашли одну ямку, но в ней ничего не было. Агнес тщательно ее ощупала и разочарованная выползла из-под куста.

– Ничего? – спросил Булка.

– Ничего, – ответила Агнес.

Булка вздохнул:

– Ну, это был всего лишь сон. Но «Раухала» все еще на месте. Может, опять заглянем в окна?

Ветер прошумел в кронах дубов. Агнес вздрогнула. Дубы! И как она не вспомнила об этом раньше?

– Подожди, – быстро сказала она. – Я хочу еще кое-что проверить в том дубе.

– В дубе? – удивился Булка, но Агнес уже зашагала к старым деревьям.

– На сколько дуб вырастает за восемьдесят лет? – прокричала она через плечо. – Можешь где-нибудь посмотреть?

Булка вытащил телефон и начал выяснять.

– Минутку… дуб…

Он немного почитал и затем оценивающе посмотрел на дуб перед ними.

– Ну? – спросила Агнес.

– По-разному. Тут говорится, что дуб может прожить много столетий, даже больше тысячи лет. Первые сто лет он растет быстро, а затем очень медленно. Сколько этому дубу лет? – Булка задумчиво прищурился.

– Было ли ему уже сто лет тогда, когда… – начала Агнес.

– Когда ты его увидела во сне? – продолжил Булка. – Сложно сказать.

– Покажи мне еще раз ту фотографию, – попросила Агнес.

Булка снова вытащил книгу с фотографиями из рюкзака и протянул ее Агнес. Агнес перелистала книгу до фотографии сада.

– Такие же большие, как и сейчас, – отметила она.

– То есть на этом фото им по крайней мере сто лет, – заключил Булка. – Подумать только, какие они старые.

Агнес измерила дубы взглядом и решила, что высота определена в целом правильно. Затем она начала обходить их один за другим.

– А что ты, собственно, ищешь? – спросил Булка.

– Толком не знаю. Ищу такое место, в котором из коры торчит камень. Я не знаю, мог ли камень целиком погрузиться в кору.

Булка последовал за Агнес и стал разглядывать ствол дерева вблизи.

– Кажется, тут что-то есть. Возможно, – сказал он и поскреб кору ногтем. – Может быть, камень, а может быть, и нет. Похоже на камень, но он скрыт под корой.

Агнес подбежала к Булке. Действительно, под корой проглядывал камень.

– У тебя, случайно, нет с собой ножика или вроде того? – спросила Агнес.

Булка рассмеялся:

– Нет, к сожалению, именно сегодня я оставил свой нож дома.

– Эх. Нам нужно что-то острое, чем можно поскрести кору, – сказала Агнес и огляделась. – Неужели у тебя ничего нет?

– У меня есть большой гвоздь в рюкзаке, – с сомнением ответил Булка.

Агнес расхохоталась.

– А что такого? Ведь гвоздь – это удобный строительный инструмент, – спокойно пояснил Булка и начал копаться в рюкзаке.

Он достал из рюкзака самый большой гвоздь, который Агнес когда-либо видела, и начал скрести им кору вокруг камня. Кора легко отделялась, и вскоре камень показался полностью.

– Он больше, чем я думал, – отметил Булка. – Что теперь будем делать?

– Ну конечно, вынем его из дерева, – взволнованно ответила Агнес.

Булка продолжил вырезать камень.

– Он очень плотно засел. Возможно, врос в дуб. Я однажды видел, как вокруг брошенного велосипеда выросло дерево. Велик нельзя было вытащить, не срубив дерево целиком. И даже тогда, наверное, не получилось бы.

– Попробуй засунуть гвоздь под камень и повернуть его, – предложила Агнес.

– Да, так и сделаю, – ответил Булка и протолкнул гвоздь. Вдруг камень поддался и выскочил куда-то в траву.

– Ого! – воскликнул Булка и пошел за камнем. – Ты не видела, куда он полетел?

– Да сам камень неважен, – сказала Агнес и подошла поближе к дубу. – Я хотела увидеть, что под ним.

– А-а. Я думал, тебе был нужен камень.

Агнес ощупала открывшуюся ямку. На ее дне что-то было, но и этот предмет врос в дерево.

– Дай-ка гвоздь, – попросила Агнес. – Здесь что-то есть.

– Можно мне попробовать? – спросил Булка.

Агнес кивнула. Булка протянул руку и ощупал ямку, а затем начал осторожно ее ковырять.

– Он не слишком плотно сидит, – пробормотал он. – Ну вот, освободил.

Булка вынул предмет и протянул его Агнес.

– Старый мешочек, – сказал он.

Агнес повертела мешочек в руке. Внутри него лежало что-то твердое. Мешочек был перевязан потемневшей веревочкой, такой хрупкой, что она порвалась в ее пальцах.

– Осторожно, – сказал Булка.

Агнес открыла мешочек, и на ее ладонь упал серебряный ключик и простое гладкое кольцо. Булка изумленно взглянул на Агнес:

– Как ты узнала, что это лежало в дубе? Ты и это увидела во сне?

Агнес ничего не ответила. Она взяла кольцо в руку и повернула так, чтобы разглядеть его внутреннюю часть. Там обнаружила затейливую гравировку: «Альгот Илмари 01.02.1938».

– Похоже на обручальное кольцо, – сказала она. – Думаю, что на них принято гравировать имена.

– А тот ключ? – спросил Булка. – Он явно не от дома: слишком маленький.

Агнес осторожно повертела ключик:

– Я думаю, что это ключ от той шкатулки. Которую я так и не нашла под смородиновым кустом. От шкатулки из сна.

– Где же нам найти ту шкатулку?

Агнес покачала головой:

– Понятия не имею.

Булка рассмеялся:

– Ну, возможно, в новом сне ты получишь более точные инструкции. Это безумие какое-то, Агнес, тебе не кажется?

Агнес посмотрела на Булку и улыбнулась.

– Возможно. Пойдем теперь заглянем в окна?

12

Звонок из Венгрии

Агнес выкладывала продукты для перекуса на стол. Булка взял кусок хлеба и положил его в тостер.

– Нам нужно выяснить, кто владеет виллой, – размышлял он вслух. – Спросим сначала у папы. Он хорошо умеет искать информацию, когда увлечен.

Агнес села за стол и взяла тост.

– Было бы очень интересно побывать в этом доме. Если найдем владельца, можем попросить у него разрешения. Кроме того, есть вероятность, что шкатулка находится в доме.

Булка кивнул:

– Это правда. – Оглядевшись, он добавил: – А у вас уютно.

Агнес рассмеялась:

– Уютно для тех, кто любит коробки. Мама сразу после переезда начала работать в газете, а я не хочу одна разбирать все эти коробки. Но на самом деле в них удобно хранить вещи. Не придется их снова запаковывать, если мы в ближайшее время опять переедем.

– А вы скоро переезжаете?

Хлеб выскочил из тостера, и Булка положил его на тарелку.

– Не знаю. У мамы договор с газетой до весны, а затем мы решим, что делать дальше. Маме уже стало здесь нравиться. Она с удовольствием работает в газете. И вчера она сказала, что хорошо бы здесь найти какой-нибудь чудесный отдельный домик с большим садом и яблонями. Посмотрим сначала, останемся мы здесь или нет.

Булка довольно кивнул, намазывая тост маслом:

– Конечно, вы останетесь. Еще никто из тех, кто переехал в Хармалу, не захотел отсюда уехать.

– Ну, конечно, нет, – ухмыльнулась Агнес.

Вдруг у нее зазвонил телефон. Агнес взглянула на экран, и ее лицо помрачнело. На экране мигало слово «Папа». Агнес нажала на красную кнопку и включила беззвучный режим. Затем она положила телефон на стол экраном вниз и откусила от бутерброда.

Булка поднял брови:

– А я думал, что твой папа не хочет с тобой общаться.

– Я такого не говорила. Я сказала, что ему неинтересно, как у меня дела. Это другое.

– А можно подумать, что интересно, – сказал Булка, жуя бутерброд. – Навряд ли бы он звонил, если бы было неинтересно.

– Это не твое дело, – холодно ответила Агнес. – Ты не знаком с моим папой и не знаешь всех глупостей, которые он натворил.

Булка пожал плечами:

– Конечно, не знаю. Извини, я не хотел быть невежливым и все такое.

Какое-то время они ели бутерброды в полной тишине. Агнес уставилась на стол, наморщив лоб, а Булка тайком на нее поглядывал.

Внезапно она положила бутерброд на тарелку и выпалила:

– Ну хорошо, папа действительно постоянно мне звонит. Это отвратительно, потому что я не хочу с ним разговаривать. И никогда не захочу.

– Когда вы говорили в последний раз?

– Как-то весной, – неопределенно ответила Агнес. – Наверное, в марте. Когда он позвонил и сказал, что больше не вернется домой, и что, несмотря на это, все останется по-прежнему, и бла-бла-бла, и что-то там еще. Ага, по-прежнему! Ты только посмотри, как все по-прежнему!

Агнес развела руки, как будто демонстрируя то, что находилось вокруг нее: полупустая квартира, частично разобранные коробки с вещами, окна, на которых еще не было занавесок.

Булка положил бутерброд на тарелку и сказал:

– С тех пор прошло уже больше трех месяцев.

– Четыре! – выпалила Агнес. – Ты думаешь, я не знаю?

Булка ничего не ответил, но Агнес продолжала:

– И хотя, по мнению папы, все осталось по-прежнему, на самом деле за эти четыре месяца много чего произошло. Например, нам пришлось выставить на продажу наш дом в Хельсинки, потому что папа переехал в Венгрию, а у мамы было недостаточно денег, чтобы оплачивать все одной.

Булка серьезно смотрел на Агнес, а та все говорила:

– И затем маме пришлось искать новую работу, новую квартиру для нас обеих и новую школу для меня. И конечно, новых знакомых, новых соседей, новых друзей! У нас теперь куча дел и разговаривать с папой просто нет времени.

Казалось, Булка хотел что-то сказать, но Агнес опять заговорила первой:

– И знаешь, что самое ужасное? Я никогда не видела, чтобы мама так много плакала, как этой весной. Хотя она, конечно, думает, что я ничего не замечаю. А потом еще говорит мне, что не стоит переживать, все хорошо и мы справимся. Это просто ужасно. Я папе никогда этого не прощу. Никогда. Пусть он звонит хоть по сто раз в день.

Булка кивнул, но Агнес продолжала:

– И в Хармалу мы переехали потому, что лишь здесь мама нашла работу. И особой роли не сыграло то, что мне пришлось оставить всех друзей и одноклассников, и увлечения, и кинотеатры, и вообще все! И переехать сюда, где я никого не знаю!

Внезапно Агнес закрыла лицо руками и расплакалась. Булка беспомощно смотрел на ее трясущиеся от плача плечи. Затем он осторожно протянул руку и погладил Агнес по плечу.

– Очень, очень глупо, – тихо произнес он.

Агнес убрала руки от лица и посмотрела на Булку заплаканными глазами.

– Ну что, еще хочешь защищать моего папу? – спросила она с вызовом.

– Я не хочу защищать твоего папу. Он поступил действительно нечестно. Но… – Булка замолчал.

– Но что?

– Я тебе рассказывал, почему мы сюда переехали?

Агнес покачала головой.

– Ну, так я расскажу. Мы переехали после того, как умерла моя мама. Она очень долго болела, а потом умерла.

Агнес ошеломленно уставилась на Булку:

– Что? Почему ты раньше ничего не говорил?

– Ну, это не такая тема, которую можно легко обсудить с новыми знакомыми, – тихо ответил Булка.

Минуту они помолчали. Затем Агнес спросила:

– И что было потом?

Булка пожал плечами:

– Сразу после смерти мамы папа какое-то время был не в себе, и мне пришлось пожить у бабушки. А затем папа сказал, что больше не хочет жить в нашем старом доме. Его продали, и мы переехали сюда, потому что папа здесь жил в детстве и у нас тут была дача. С тех пор прошло чуть больше года.

Агнес посмотрела на Булку:

– Булка, я не знаю, что сказать. Это очень грустно.

– Да, грустно. Мне и сейчас бывает грустно. Но знаешь, о чем я подумал, когда позвонил твой папа и ты рассказала обо всех глупостях, которые он натворил, и о том, что он оставил вас в беде?

Булка замолчал. Казалось, он колебался.

– О чем?

– Я подумал о том, что он хотя бы еще жив. У него можно спросить, почему он так поступил. И ему можно рассказать о том, что с вами произошло после этого. С ним можно поссориться. Ему можно сказать, например, что он полный идиот. С ним еще можно поговорить.

– Я не знаю, – тихо произнесла Агнес.

– Чего ты не знаешь?

– Ничего не знаю. Например, что мне ему сказать.

– Такое не всегда знаешь наверняка, – сказал Булка и взял бутерброд. – Надо просто попробовать.

Затем он откусил от бутерброда, и Агнес поняла, что на эту тему он больше говорить не будет.

Телефон Агнес, лежавший на столе, снова начал вибрировать. Она неохотно его взяла и перевернула экраном вверх. На экране было написано «Мама». Агнес вздохнула и взяла трубку.

– Привет, мам. Все хорошо. Мы тут кушаем с Булкой. Папа звонил? Я не заметила, – сказала Агнес и улыбнулась Булке. Она послушала немного и сказала: – Мам, честно сказать, я просто не хочу с ним разговаривать. Конечно, он знает, что это не твоя вина. Это его вина. Но, мам, послушай. Ну послушай же! Я подумала и решила, что в следующий раз, когда он позвонит, я, наверное, возьму трубку. Возможно. Да, разве не здорово? – Помолчав немного, она продолжила: – Да, я хотела ему кое-что сказать. Да, да, конечно, ничего плохого, за кого ты меня вообще принимаешь? Так во сколько ты сегодня придешь? Что? Куда? – Агнес сморщила нос. – Я и сама умею готовить, не переживай. – Вдруг она расхохоталась. – Да не хочу я на летний праздник в краеведческий музей!

Булка начал активно подавать ей знаки руками.

– Мама, подожди минутку, – сказала Агнес и посмотрела на Булку. – Ну что?

– А я вот собираюсь в музей, – взволнованно объяснил Булка. – Пойдем вместе. Там очень вкусно кормят. Правда вкусно.

– Да? – воскликнула Агнес, и Булка с воодушевлением кивнул.

Агнес засмеялась и снова сказала в телефон:

– Мам, послушай. Я все-таки приду. Во сколько там начало? Мне еще перед этим надо выгулять Осси. Хорошо, пока!

Агнес нажала на красную кнопку и посмотрела на Булку.

– Летний праздник в краеведческом музее! Ну, в самом деле, Булка! Что это за развлечения такие?

Булка ухмыльнулся:

– Не смейся над чужими развлечениями! Каждому свое. Одним нравятся летние праздники в краеведческом музее, другие ползают под старыми кустами смородины и ищут ямки, которые видели во сне.

– Булка, ну ты и дурень! – рассмеялась Агнес.

– Кто обзывается, тот сам так называется, – ответил Булка и засунул в рот остатки бутерброда.

13

Летний праздник

Погода была идеальной для уличного праздника. Светило солнце, и по голубому небу плыли белые кучевые облака. Агнес и Булка поставили велосипеды под высокой рябиной и пошли к серому бревенчатому зданию, вокруг которого столпились участники праздника.

– А нам можно идти в этой одежде? – обеспокоенно спросила Агнес и взглянула на свою толстовку. – Остальные довольно нарядно одеты.

– Ай, да никто не обратит на нас внимания, – ответил Булка.

Во дворе были накрыты длинные столы, украшенные букетиками календулы и березовыми ветками. Официанты в передниках выносили на столы стаканы и тарелки, кофейные чашки, фрукты, пирожные, соленые закуски, сладкие пироги и многое другое.

– Ага, я начинаю понимать, почему этот праздник стоило посетить, – сказала Агнес.

– На это я и рассчитывал, – довольно кивнул Булка.

Агнес огляделась и спросила:

– А что это за постройки?

Помимо бревенчатого дома, во дворе было несколько других небольших строений, старый колодец-журавль и двухместные качели, привязанные к нижней ветви огромной сосны.

– Те, что обычно бывают в краеведческих музеях, – ответил Булка. – Амбары, сараи, хлева.

Агнес осмотрела весь двор до края леса. Там возвышалось строение вроде ангара, внешне напоминавшее большую коричневую картонную коробку. Булка проследил за взглядом Агнес и рассмеялся.

– Удивительно, что ты сразу его заметила. Предполагалось, что оно будет совершенно незаметным и идеально впишется в окружающую среду.

– А что это? – спросила Агнес.

– Новый выставочный зал музея. Его построили, когда мы переехали сюда, и о нем вели много споров.

– Почему?

– Да ты только посмотри на него. По-моему, он совсем не такой незаметный и нейтральный, каким его представлял архитектор.

Агнес прыснула со смеху. В этот момент из поставленных перед бревенчатым домом колонок раздался звучный голос:

– Раз-два-три, раз-два-три.

У микрофона стояла женщина в легком черно-белом платье и с улыбкой смотрела на собравшихся людей.

– Кто это? – прошептала Агнес.

– Директриса музея. Папина двоюродная сестра, то есть моя… Не знаю точно, кем она мне приходится.

– Двоюродная тетя, – предположила Агнес, и Булка одобрительно кивнул:

– Правильно.

Директриса начала речь:

– Добро пожаловать на традиционный летний праздник краеведческого музея! Прежде чем я отпущу вас за праздничный стол, хочу рассказать о замечательной выставке, которая сейчас открылась в новом выставочном зале музея Хармалы. – Женщина показала на дом, смахивающий на картонную коробку, и продолжила: – Если вы еще не ознакомились с выставкой, сегодня вам представляется прекрасная возможность это исправить. История Хармалы связана не только с сельским хозяйством и деревенской жизнью. Это также история усадеб и вилл. Как вы, наверное, прочитали в местной газете, этой весной мы получили необычайно большое пожертвование экспонатов в нашу коллекцию. И именно они составляют основу открывшейся сейчас выставки. Пожертвование было связано с нашей самой большой виллой – виллой «Раухала» в Пиилониеми, которой в последнее время владели известные промышленники Брикнены.

Агнес и Булка ошеломленно посмотрели друг на друга. Быть того не может! Какое странное совпадение…

Директриса продолжала:

– В порядке исключения выставка сегодня будет работать весь вечер. На эти экспонаты безусловно стоит взглянуть. – Женщина подняла бокал на длинной ножке. – Без лишних слов: добро пожаловать на наш летний праздник!

Собравшиеся люди тоже подняли свои бокалы и пригубили шампанское. На несколько мгновений стало тихо, но затем двор снова наполнил гул разговоров.

– Пойдем скорее! – прошептала Агнес Булке.

– Может, поедим сначала? – Булка направился было к столу, вокруг которого уже толпились люди.

– Позже. Сейчас все едят, поэтому на выставке пока никого нет. Мы сможем спокойно все изучить.

– Но… – вяло сопротивлялся Булка.

– В прошлом году еда быстро закончилась? – спросила Агнес и строго посмотрела на Булку.

– Ну… нет, – признал Булка.

– Тогда пойдем, – сказала Агнес и быстро зашагала к новому выставочному залу.

14

Обладательница ключа

В выставочном зале не было ни души. Даже экскурсовода не было. Агнес и Булка вошли в высокий просторный зал, по стенам которого были развешаны огромные копии старых черно-белых снимков.

– Посмотри, та же самая фотография, – сказал Булка.

Агнес кивнула. Она тоже заметила увеличенную копию фотографии, на которой Магнус, Хьюго, Агнес Мария и тетя Амели стояли во дворе «Раухалы». Фотография была настолько большой, что казалось, будто черно-белые персонажи могут сойти с нее в любой момент.

Агнес остановилась перед фото. Оно оказалось таким четким, что можно было хорошенько разглядеть черты лиц, их выражения, прически и даже декоративные стежки на одежде.

«Как жаль, что Агнес Мария повернула голову, – подумала она. – Вот бы заглянуть ей в глаза…»

Булка осмотрел другие фотографии:

– Почти все снимки – из той книги, которую мы взяли в библиотеке.

Агнес повернулась к стеклянным витринам, которые рядами стояли в центре зала, и подошла к ближайшей из них. За стеклом лежала украшенная черным бисером сумочка. Кружевные перчатки. Пожелтевшие картонные визитки. Ювелирные изделия, украшение из перьев и праздничные туфли из светлой ткани. На витрине сбоку был текст: «В виллах устраивали праздники, особенно в летнее время, и…»

Агнес отвернулась от витрины. Она вдруг ощутила странное беспокойство. Казалось, ей надо было срочно что-то найти, хотя она и сама не знала что именно. Она взглянула на следующую витрину: курительные трубки, шахматы, кошелек, открытая старая книга, полностью исписанная выцветшими чернилами, восковая печать. Агнес быстро повернулась и пошла дальше.

– Куда ты так торопишься? – удивился Булка. – У нас есть по крайней мере десять минут до того, как сюда кто-то придет. Все еще едят.

– Я… – начала Агнес, но вдруг замолчала. У нее зудели руки. Она заставила себя перейти на шаг, хотя ей почему-то хотелось пуститься бегом.

В следующей витрине она увидела старые письма и фотографии. Среди фотографий был черно-белый школьный снимок Агнес Марии и Хьюго. Но она искала не его. Агнес пошла дальше.

И увидела ее.

Агнес замерла и ахнула.

– Что там? – спросил Булка и подбежал к Агнес.

Он заглянул в витрину, в которой были выставлены предметы, когда-то принадлежавшие молодой женщине: расческа, пуховка для пудренья, шкатулка для украшений и сами украшения.

– Она там, – очень тихо произнесла Агнес.

– Кто «она»?

– Вон та шкатулка. Видишь? Ее можно отпереть ключом, который мы сегодня нашли.

Булка наклонился, чтобы рассмотреть украшенную цветными камнями серебряную шкатулку, которая стояла на фетре на ножках в форме маленьких львиных лап.

– Откуда ты знаешь? – спросил он. – Ты уверена?

– Совершенно уверена, – пробормотала Агнес и осторожно ощупала край витрины. – Как она открывается?

– Ты в своем уме? – вскричал Булка. – Ее нельзя открывать! Это же музей!

– Но я должна ее открыть! Мне надо достать эту шкатулку! – прошипела Агнес, но все же убрала руки от края витрины.

В фойе послышались шаги: кто-то направлялся в выставочный зал. Булка и Агнес повернулись в направлении звука. В дверях появилась женщина в длинной юбке и с бейджиком на груди. Заметив детей, она улыбнулась:

– О, первые посетители! Добро пожаловать, осмотрите все как следует. Если у вас возникнут любые вопросы – задавайте. Я сама собрала эту выставку, поэтому многое знаю об экспонатах.

Булка взглянул на Агнес и ответил:

– Спасибо, мы только смотрим.

Экскурсовод одобрительно кивнула и уселась за небольшой письменный стол в другом конце зала. Агнес прочитала текст на бумажке, приклеенной на край стеклянной витрины.

Предметы, принадлежавшие Агнес Марии Брикнен (род. 1920), в основном 1920—1930-х годов, полученные в дар от их владелицы в 2018 году. В правом верхнем углу…

Агнес не стала читать дальше, а подняла взгляд, как будто испугавшись чего-то. Экскурсовод за рабочим столом увлеченно изучала какие-то бумаги.

– Извините! – почти крикнула Агнес.

Экскурсовод удивленно подняла голову:

– Да?

– Я хотела бы кое-что узнать об этих предметах и их дарительнице, – быстро продолжила Агнес.

Гид, казалось, обрадовалась. Она встала со стула и подошла к ребятам.

– Это очень интересные экспонаты. Что бы ты хотела узнать?

Агнес показала на приклеенную бумажку с текстом:

– Здесь написано, что эти предметы получены в дар от их владелицы в две тысячи восемнадцатом году. То есть в этом. Она еще жива?

Экскурсовод кивнула:

– Да. Несколько месяцев назад она сама заходила сюда по делу и была еще очень бодра. Ну, для своего возраста. Но сейчас, насколько я понимаю, ее состояние ухудшилось. Так мне сказали, когда я попыталась с ней связаться в начале лета, пару недель назад.

– А где она? – выдохнула Агнес.

Экскурсовод удивилась и с сомнением ответила:

– Не знаю, должна ли я делиться подробностями…

– Вы можете хотя бы рассказать, как вы с ней познакомились? – попросила Агнес.

Экскурсовод засмеялась и ответила:

– Да я с ней не близко знакома. Мы несколько раз общались по поводу этой выставки. Однажды мы встречались лично. И как я уже сказала, это очень старая дама. Она едва могла двигаться, но при этом мыслила четко, и все ее воспоминания были ясными. Очень интересная личность.

Экскурсовод замолчала. Она выглядела обеспокоенной, будто сказала больше, чем намеревалась. Она кашлянула и наклонилась, чтобы посмотреть на предметы под стеклом.

– У вас есть какие-то вопросы по этим экспонатам?

– Меня интересует эта шкатулка, – ответила Агнес.

Экскурсовод понимающе кивнула и посмеялась.

– Забавно, что ты спросила именно об этой шкатулке, ведь это самый удивительный экспонат этой выставки. Мы его получили, когда выставка была уже почти полностью готова к открытию. Искусная работа серебряника. – Экскурсовод почти с нежностью посмотрела на шкатулку. – Она переходила в роду от матери к дочери пять поколений подряд. Однако она не будет передаваться дальше, поскольку у Агнес Марии Брикнен нет наследников.

– А что в ней удивительного? – спросил Булка.

Экскурсовод посмотрела на Агнес и Булку с таинственным видом, как будто намереваясь раскрыть им секрет:

– Со шкатулкой мы получили письмо, в котором Агнес Мария Брикнен просила выставить эту шкатулку в закрытом виде. Другими словами, внутри шкатулки что-то есть, но ее нельзя открывать. К тому же у нас нет ключа.

– Но… – начала Агнес, но Булка предостерегающе взглянул на нее и спросил:

– А вы пытались ее открыть?

Экскурсовод покачала головой:

– Конечно нет. Нам не сложно было выполнить небольшую просьбу, взамен на которую мы получили все эти предметы в дар в коллекцию музея. Но подождите, сейчас вы услышите самое странное. – Она издала смешок.

– Да? – взволнованно выдохнула Агнес.

– Со шкатулкой связано еще одно особое условие. Агнес Мария Брикнен подчеркнула, что, если сюда придет человек с подходящим к шкатулке ключом, он может открыть шкатулку и взять себе все, что в ней окажется.

Булка взглянул на Агнес, которая ощупывала карман. Да, ключ был там.

Экскурсовод продолжила:

– Так что шкатулка не была открыта и не будет. Но, с другой стороны, обладатель ключа пока не появлялся.

У Агнес задрожали руки.

– Я… то есть у меня… Сейчас! – выпалила она и стала так лихорадочно копаться в кармане, что на пол вылетели бальзам для губ и пачка носовых платков.

Экскурсовод смотрела на нее с удивлением, но Агнес уже нашла то, что искала. Она вынула маленький старый ключ и помахала им.

– Ключ у меня. Это я должна открыть шкатулку.

– Секундочку! – возмутилась экскурсовод.

– Но вы ведь сами только что рассказали, что Агнес Мария поставила такое условие, – сказал Булка.

– Вы знакомы с Агнес Марией Брикнен? – недоверчиво спросила экскурсовод.

– Нет, – ответил Булка.

– В каком-то смысле да, – вставила Агнес, почти задыхаясь от волнения. – В каком-то смысле знакомы.

– Ну, знаете ли, этот ключ может быть от чего угодно, – усмехнулась экскурсовод. – Например, от какого-нибудь старого дневника!

Агнес прищурилась и сурово посмотрела экскурсоводу прямо в глаза.

– Это не ключ от старого дневника. Я совершенно уверена, что ключ подойдет к шкатулке. И мы можем проверить это только одним способом. Вам нужно открыть витрину.

Экскурсовод казалась пораженной до глубины души, а Булка энергично закивал:

– Агнес права.

Экскурсовод посмотрела на девочку:

– Тебя тоже зовут Агнес?

– Да, но это не имеет отношения к делу, – сурово ответила Агнес. – Или… Я не знаю. Возможно, имеет. Давайте лучше откроем шкатулку, пока здесь никого нет.

Экскурсовод все еще сомневалась:

– Наверное, мне нужно спросить разрешения у руководства.

– Разве оно сейчас не на фуршете? – спросил Булка.

Экскурсовод закрыла глаза и вздохнула. Наконец она сдалась:

– На самом деле я никому об этом не рассказывала. Странно, что рассказала вам. Ну ладно, открою витрину. Но вы должны пообещать, что будете очень осторожны.

– Конечно, – заверил Булка.

Агнес ничего не ответила. Сердце выпрыгивало у нее из груди. Она понятия не имела, что хранилось в шкатулке, но знала: это что-то очень важное.

Экскурсовод сняла ключик с висевшей у нее на шее связки. Послышался слабый щелчок, и она подняла стеклянную крышку витрины.

– Пожалуйста, – сказала экскурсовод Агнес и кивнула в сторону шкатулки.

Агнес протянула руку. Ключ идеально подошел к замочной скважине, и крышка шкатулки открылась. Экскурсовод ахнула. Агнес посмотрела на нее:

– Я же сказала, что это нужный ключ. Можно, я возьму то, что лежит в шкатулке?

Экскурсовод кивнула:

– Именно так я договорилась с Агнес Марией Брикнен. Если в музей придет кто-то с ключом от шкатулки, он может ее открыть и забрать содержимое, чем бы оно ни было.

Агнес подняла крышку. На дне, обитом красным бархатом, лежали два конверта. Один из конвертов, пожелтевший и мягкий, казался очень старым. Второй конверт был новым, белым и блестящим. Агнес вынула конверты и закрыла шкатулку. Она не знала, что делать дальше, и вопросительно посмотрела на экскурсовода.

Экскурсовод нахмурилась и сказала:

– Надеюсь, все прошло так, как того хотела Агнес Мария Брикнен. Я подумала, что на самом деле и шкатулка теперь принадлежит тебе. Но можно, мы ее все-таки оставим здесь до конца выставки? Сами понимаете, если во время выставки пропадет один экспонат, это вызовет вопросы. Ты получишь шкатулку в конце года, когда закончится выставка.

– Конечно, – сказала Агнес и прижала конверты к груди. Ей казалось, что самое важное она уже получила.

– Спасибо. Я закрою витрину, а то сюда в любой момент могут прийти.

Из фойе уже послышались шаги и шум разговоров. Экскурсовод опустила стеклянную крышку и посмотрела на Агнес:

– А ты знаешь, что в тех конвертах?

Агнес покачала головой:

– Пока нет. Но надеюсь, скоро узнаю. Булка, пойдем домой.

– Домой? А как же поесть? – обеспокоенно спросил он.

– Булка, ну в самом деле! Ты прямо сейчас хочешь пойти поесть? – воскликнула Агнес.

Булка покорно вздохнул:

– Именно этого я и боялся.

15

Кусочек грибного пирога

Агнес и Булка выскочили из выставочного зала. Двор был заполнен весело болтающими гостями с тарелками в руках. Некоторые сидели на длинных скамьях, но большинство прогуливалось от одной группы людей к другой. Рядом с фуршетными столами уже освободилось место, и Булка с тоской поглядывал на пироги и салаты. Агнес вздохнула:

– Ладно, сходи за едой. Пожалуй, мы не так уж сильно спешим.

– Вот и я об этом, – кивнул Булка. – Ты пойдешь?

Агнес покачала головой.

Булка побежал к столам, а Агнес осталась стоять на месте. Она сжимала конверты в руках, как будто боялась, что они исчезнут. Интересно, что в них? Неужели они и правда адресованы ей? Едва ли. С чего бы это, ведь они с Агнес Марией незнакомы. Ну а те сны? А надгробие могилы ребенка Агнес Марии, на котором было выгравировано имя Агнес? А ключ, который лежал у Агнес в кармане?..

Агнес заметила маму, которая болтала с директрисой музея, уплетая клубничный пирог. Мама была красивой и веселой, как будто тяжелое облако забот ненадолго пропало. Мама подняла глаза и увидела Агнес. Она улыбнулась и помахала ей. Агнес помахала в ответ и постаралась улыбнуться. Но у нее не очень получилось, потому что мама нахмурила брови, что-то сказала директрисе и шагнула в сторону Агнес.

Агнес все еще держала конверты в руках. Она хотела сунуть их в сумку, но тогда мама точно начала бы задавать вопросы.

Мама остановилась и погладила Агнес по голове.

– Привет, как у тебя дела?

– Хорошо. Жду, пока Булка поест.

– А сама почему не ешь? – удивилась мама и обернулась на столы: Булка накладывал рулетики на свою тарелку, из которой и так уже вываливалась еда.

– Я не голодна, – ответила Агнес.

– Там очень вкусный грибной пирог, попробуй хотя бы маленький кусочек. – Мама изучающе посмотрела на нее. – Или ты плохо себя чувствуешь?

– Нет-нет. Мне просто хочется домой.

– Тебя не беспокоит тот папин звонок? Я не хотела на тебя давить. Разумеется, ты можешь брать трубку, только когда сама этого хочешь. Извини.

Агнес рассмеялась:

– Мама! Да я вообще не думала про папу!

Это была правда. Впервые с марта Агнес уже несколько часов не думала о папе.

– Ну хорошо. Если хочешь, иди домой. Но сначала все же съешь что-нибудь, ладно? – Мама снова взглянула в сторону фуршетного стола, где все еще суетился Булка. – Ты знаешь, Агнес… Возможно, это и не предназначено для твоих ушей, но я все же расскажу тебе кое-что.

– Что?

– Юсси сказал, что у Булки выдался тяжелый год. В школе над ним издевались, и никто ничего с этим не мог поделать. Последние несколько месяцев Булка был подавленным и везде ходил с папой, потому что друзей у него не было. Юсси очень рад, что вы познакомились.

Агнес удивленно посмотрела на маму:

– Ах вот как…

Мама погладила ее по щеке:

– Просто захотелось тебе рассказать. Передать спасибо от Юсси.

– Пожалуйста, – ответила Агнес. – Но я с Булкой общаюсь не из-за Юсси.

– Разумеется, нет.

– Знаешь, мам, я видела тех, кто над ним издевался. Вернее, одного из них и нескольких… попугаев.

– Попугаев? – переспросила мама.

– Тех, кто за ним повторял, – пояснила Агнес. – Хорошо, что Булка не общается с ними. По-моему, ему стоит завести друзей поумнее.

Мама рассмеялась:

– То есть таких, как ты, да?

Агнес тоже засмеялась:

– Ну конечно!

Мама крепко обняла Агнес:

– Ты просто золото.

– Я не золото, – возразила Агнес, прижимаясь к маминой груди. – Я – ребенок.

– Я знаю, потому что помню, как ты родилась, и это был лучший день в моей жизни. Ну, я имею в виду итог этого дня… – пробормотала мама в волосы Агнес.

– Мам, не надо подробностей… – Агнес нежно, но решительно высвободилась из материнских объятий. – Ладно, иди уже на работу или чем ты там занималась.

– Я здесь знакомлюсь с местными, – сказала мама и засмеялась. – На тот случай, если мы вдруг захотим остаться.

– Звучит неплохо. Тогда иди знакомься с местными, – сказала Агнес и похлопала маму по руке. – Увидимся дома.

– Не забудь поесть, – сказала мама напоследок.

Когда она отвернулась, Агнес сунула конверты в сумку. Затем она подошла к Булке, который сидел на большом камне и с удовольствием уминал пирог с сыром. Булка одобрительно кивнул, увидев, что Агнес берет тарелку с края стола.

– Я обещала маме, что немного поем перед уходом, – пояснила Агнес и положила на тарелку крохотный кусочек грибного пирога. Затем она уселась рядом с Булкой на камень и начала есть.

– Хорошо. Значит, мы не так уж сильно спешим, – обрадовался Булка. – Можно мне взять еще немного еды? Кстати, я тебе рекомендую вон те рулетики, они очень вкусные. И вон там на втором столе есть клубничный пирог, ты видела?

Агнес ничего не ответила, но посмотрела на Булку и улыбнулась. Возможно, мама права. Пожалуй, здесь действительно можно пожить дольше одной зимы.

16

Письма Агнес Марии

Агнес, наморщив лоб, смотрела на запечатанные конверты на кухонном столе.

– Ну что, подождем, пока какой-нибудь из них откроется сам? – спросил Булка.

Агнес наморщила лоб еще сильнее.

– Конечно нет, – пробормотала она.

– Ну, какой откроем первым?

– Вот этот, – ответила Агнес и взяла старый конверт. Его явно когда-то открывали и снова заклеивали. Скотч так сильно прилип к хрупкой бумаге, что конверт порвался, когда Агнес попыталась его открыть. Девочка огорченно вздохнула.

– Да неважно, это всего лишь конверт, – утешил ее Булка.

Агнес не знала, почему она так волновалась. Она вытащила из конверта сложенный лист бумаги, полностью исписанный старомодным неразборчивым почерком. Из листа на стол выпала черно-белая фотография. Булка поднял ее.

– Кто это? – спросил он.

С фотографии на детей смотрел серьезный молодой человек в темном костюме. Булка перевернул фотографию и прочел на обороте: «Дорогой Агнес Марии, февраль 1938 года. Пока мы не встретимся снова. Альгот».

– Альгот, – повторила Агнес.

– Как на том кольце, – сказал Булка. – Они точно были помолвлены.

– Наверное, он был отцом ребенка Агнес Марии. Что же с ним случилось? – спросила Агнес.

– Давай скорее прочтем письмо, – поторопил ее Булка.

Агнес осторожно раскрыла старый лист. К его краю был приклеен бумажный кармашек размером со спичечный коробок. Агнес приоткрыла его, и старый клей рассыпался. На стол выпал пучок светлых мягких волос.

– Ого, – вздохнула Агнес. – Это волосы Альгота? На фотографии его волосы намного темнее…

Булка покачал головой:

– Это волосы ребенка. Взгляни на дату письма.

Агнес посмотрела: 14 августа 1938 года.

– Оно написано через одиннадцать дней после смерти ребенка… – тихо произнесла она. – Это волосы Агнес Маргареты.

– Можешь разобрать этот почерк? Такой он витиеватый.

– Старая каллиграфия, – согласилась Агнес. – Посмотри, какие аккуратные и ровные буквы. Я попробую прочесть.

«Раухала», 14 августа 1938 года.

Я не знаю, прочтет ли кто-нибудь это письмо. Сейчас мне некому его отправить, и на моем сердце тяжело от горя.

Однако я должна написать правду: моя маленькая дочь Агнес Маргарета не умерла, хотя мой отец всем это объявил.

Агнес остановилась и пораженно посмотрела на Булку.

– Это письмо написано после дня ее смерти, которое указали на надгробии, – сказала она.

– Читай, читай, – поторопил ее Булка, и Агнес продолжила:

Я узнала об этом минуту назад из разговора отца и тети Амели в саду. Они думали, что я уже в постели, но я все услышала. Теперь я понимаю, почему похороны моего ребенка провели в такой спешке и почему мне не разрешили увидеть дочь перед похоронами. Правда в том, что моя малышка не умерла, а ее втайне от меня отдали на воспитание в незнакомую мне семью. Это было, по словам отца, единственным возможным решением проблемы, как он сказал тете. Тетя Амели спросила его о приемной семье, и отец рассказал, что она очень приличная и состоятельная и эти люди уже давно мечтали о ребенке. Единственное, что меня сейчас утешает, – это мысль о том, что моя дочь в безопасности. Отец сказал, что моему ребенку дали новое имя – Маркетта Агнес. Тете Амели новое имя показалось смешным, но я рада, что оно все-таки похоже на то имя, которое я сама выбрала для дочери.

Агнес опять остановилась. Она подняла глаза и посмотрела на Булку.

– Что такое? – спросил Булка.

– Мне вдруг пришло в голову, что… Это, наверное, не имеет к делу никакого отношения, но мою бабушку звали Маркетта Агнес Холмела. Поэтому меня назвали Агнес.

Булка удивленно поднял брови:

– Ого. Ее удочерили?

– Насколько мне известно, нет, – ответила Агнес и потрясла головой, как будто хотела отогнать мысли. – И все-таки это немного странно.

– Здесь все немного странно, – согласился Булка. – Читай дальше.

Если бы Альгот был жив, все сложилось бы иначе. Конечно, отец никогда бы не принял Альгота, не говоря уже о нашем ребенке, но, если бы он был жив, ему бы не понадобилось одобрение моего отца. Но Альгот умер, и я осталась одна.

Я никогда бы не решилась пойти против воли отца. Он отдал распоряжение о моем отъезде в Швецию к тете Герде. Я не могу не поехать. Мне грустно, и у меня нет сил.

Уже глубокая ночь, я должна закончить это письмо. Я положу его в шкатулку для украшений и отнесу ее под доску в беседке к остальным письмам.

Агнес Мария

Агнес посмотрела на Булку:

– Какая еще беседка?

– Ее, наверное, давным-давно разобрали, – задумчиво ответил Булка. – Подожди, я тут подумал…

Булка замолчал, как будто не зная, что сказать.

– О чем? – спросила Агнес.

– А что, если твоя бабушка и есть та пропавшая девочка? У твоей бабушки было, например, свидетельство о рождении?

– Откуда мне знать? – возмутилась Агнес. – Бабушка умерла, когда я была в первом классе.

Булка вздохнул.

– Ну что, откроем тогда следующий конверт? – предложил он.

Агнес кивнула, взяла со стола белый новый конверт и небрежно раскрыла, ничуть не переживая о том, что он порвался.

– Ого, – сказал Булка. – Ты уже смелее действуешь.

Агнес ничего не ответила. Она достала из конверта полностью исписанный лист и раскрыла его. Почерк был тем же, но нажим был более легким. Как будто письмо написал тот, кто уже не в силах плотно прижимать ручку к бумаге.

Агнес начала читать.

Хельсинки, 2 марта 2017 года.

Спустя годы «Раухала» в Пиилониеми снова в моих мыслях. Недавно со мной связались из музея Хармалы. У меня попросили вещи для выставки, которая расскажет о тех годах, на которые пришлись мое детство и юность в Хармале, о тех годах, которые я провела в Пиилониеми.

Я обрадовалась этому звонку и обещала просмотреть свои вещи. С этого начался новый этап в моей жизни, которая была длинной и полной перипетий. Мысленно я снова вернулась туда, где все началось. После этого все показалось мне иным.

Когда живешь так долго, как живу я, прошлое начинает ощущаться как сон. Но когда я держала в руках старые предметы, на меня нахлынули воспоминания. Я вспомнила то, о чем не думала много лет и о чем совсем перестала вспоминать.

Я нашла старое письмо, которое написала еще очень юной. И особенно хорошо вспомнила ту ночь, в которую я его написала. Я так и не положила шкатулку под доску в беседке. Я пыталась, но за мной тогда пристально следили. Мне пришлось оставить шкатулку в саду под кустом смородины, потому что тетя Амели вышла на крыльцо и увидела меня.

Агнес оторвала взгляд от письма.

– Мой сон! Это же мой сон! – выдохнула она.

– Читай дальше, – быстро сказал Булка.

На следующий день я забрала шкатулку из-под куста, и с тех пор она везде ездит со мной. С годами я позабыла о ней, и она затерялась среди моих вещей.

Но сейчас все опять вспомнилось. Я вспомнила, как любила молодого Альгота и мою дочурку, хотя это и было против воли отца и всего тогдашнего мирового порядка.

Я долгое время ненавидела отца за то, что солгал мне и отдал моего ребенка чужим людям. Первые месяцы в Швеции были трудными. Затем умер мой брат Хьюго. Наверное, та печаль, которая заполнила всю мою жизнь, родилась именно в те месяцы.

Но, когда я открыла свое старое письмо и посмотрела на волосы моей малышки, у меня возникла совершенно новая мысль. Она была ясной и четкой: где моя дочь? Какая у нее была жизнь? Почему я никогда это не выясняла? Успею ли я еще?

В то же время у меня родилась и вторая мысль. Мой брат Хьюго умер бездетным, как и мои двоюродные братья и сестры. Я долго думала, что наследство рода Брикнен отойдет государству, как это принято, когда нет других наследников. Но сейчас я подумала: я жива, и у меня когда-то родилась дочь. Я не знаю, жива ли она и, если да, где она живет. Но вдруг у нее был ребенок? И у ее ребенка был ребенок… Возможно, род Брикнен где-то еще продолжается.

Поэтому я связалась со своим юристом и объяснила ему ситуацию. Он ответил, что без фамилии и свидетельства о рождении людей сложно найти. Наследство у меня небольшое. Из отцовского имущества осталась только вилла «Раухала» и небольшая сумма денег на ее содержание. Но я должна попытаться.

Я оставила юристу документ, в котором подтверждаю, что моя дочь не умерла и что могила на кладбище Хармалы пуста. После моей смерти копия этого документа будет отправлена также в приход Хармалы, который ухаживает за этим кладбищем.

Кроме того, я оставила юристу заверение в том, что, насколько мне известно, моя дочь не была официально удочерена, а ее отдали на воспитание в неизвестную мне семью, где ее назвали Маркеттой Агнес. Я подтвердила, что она или ее возможные потомки будут моими официальными наследниками, если они найдутся. Мой юрист уполномочен сообщить об этом во все официальные инстанции, так как надлежащие документы отсутствуют.

Выполнив все это, я отметила, что сделала все от меня зависящее. Я не узнала о моей дочери больше, чем мне было ранее известно, но тем не менее все стало по-другому. Воспоминания и сны вернулись. Я снова и снова вижу во сне, как иду ночью по саду «Раухалы» с серебряной шкатулкой в руках.

Агнес перестала читать.

– Опять! Мой сон! – воскликнула она.

– И очевидно, это также сон Агнес Марии, – продолжил Булка.

– Как такое возможно? Если бы не этот сон, я бы ничего не знала об этой шкатулке и мы бы не прочли эти письма. Булка, как такое могло произойти?

Булка задумчиво покачал головой:

– Не знаю, Агнес. Правда не знаю. Давай дочитаем письмо до конца. Возможно, всему найдется какое-то объяснение.

Агнес опять опустила взгляд на витиеватые буквы.

Я чувствую, как мои силы тают день ото дня. Большую часть времени я сплю или живу в старых воспоминаниях. Иногда я мечтаю поделиться моими снами с дочерью. Я хотела бы объяснить ей, почему позволила всему этому случиться. Я была очень молода и находилась под властью отца. Я была очень слабой, только позже я стала сильнее. Я хотела бы попросить у моей дочери прощения за те далекие события.

Я думаю, будущее все решит и, возможно, правда выйдет наружу. В надежде на это я решила отправить шкатулку с письмами в музей Хармалы. Кто знает, может, и существует небольшая вероятность того, что ее там увидит некто, имеющий отношение к этой истории. Оставляю ключ к шкатулке вместе с моим завещанием. Второй ключ от шкатулки остался в стволе дуба в саду «Раухалы». Он, должно быть, уже врос в дерево, и его там уже не найти.

Не знаю, выполнит ли музей мое пожелание. В этом возрасте риски неизбежны. Я мало могу потерять, выиграть тоже могу мало – пусть будет так, хотя вероятность успеха невелика.

Если ты, читатель моего письма, являешься моей дочерью или ее ребенком, я хочу сказать тебе следующее: прости меня и моего отца. Время тогда было другое, сейчас это уже невозможно понять. Если бы я только успела увидеться с тобой и рассказать тебе все это при личной встрече…

Я надеюсь, что ты примешь в наследство виллу «Раухала» и полюбишь ее так, как ее когда-то любила я и люблю до сих пор.

Агнес Мария Брикнен

Агнес подняла глаза и испуганно посмотрела на Булку. Булка уставился на нее круглыми от удивления глазами.

– Я уже ничего не понимаю, – сказал он. – Это прямо какой-то детектив. Хотя и без детективов. Это письмо адресовано тебе? Ты наследница?

– Не знаю… Откуда мне знать? – прошептала Агнес.

Внизу открыли входную дверь.

– Агнес, ку-ку! – послышался мамин голос. – Я уже пришла! Ты дома?

– Мы здесь, на кухне, – ответила Агнес, не отрывая взгляда от Булки. – Иди сюда, мы тебя хотим кое о чем спросить.

– Вы? – повторила мама из прихожей.

– Да, у нас Булка, – ответила Агнес.

– Подождите минутку, сейчас приду.

17

Пропавшая бабушка

Мама присела в кухне на стул и стала расшнуровывать кроссовки.

– Какой был чудесный праздник! – вздохнула она, но затем увидела серьезные лица детей. – Так о чем вы хотели спросить?

– Мама, – начала Агнес, – я правильно помню, что бабушку, то есть твою маму, звали Маркеттой Агнес?

– Да, – кивнула мама. – Поэтому и тебя назвали Агнес, как я тебе уже много раз рассказывала.

– А когда бабушка родилась?

Мама рассмеялась:

– Это немного необычная история. День рождения бабушки отмечали четвертого августа, она родилась в тридцать восьмом году. Но когда она умерла, в церковных книгах нашли только написанную от руки записку, в которой было указано, что ее дата рождения – второе августа.

– Мой день рождения! – воскликнула Агнес.

– Я думаю, что это был неофициальный документ. Вероятно, это какая-то ошибочная запись, поскольку официального свидетельства о рождении не нашли. В прежние времена компьютеров не было, и случались ошибки.

Мама стянула кроссовки с ног. Агнес и Булка побледнели и переглянулись.

– Что у вас там на уме, расскажите уже! – попросила мама.

– Мама, еще один вопрос. У бабушки были братья или сестры? – нерешительно спросила Агнес.

Мама казалась удивленной, но затем покачала головой:

– Нет. Она была единственным ребенком в семье. Родители хотели еще детей, но не сложилось.

Булка взглянул на Агнес:

– Может, это просто совпадение?

Агнес покачала головой.

– Ну честное слово! – воскликнула мама. – Давайте делитесь уже!

Агнес вздохнула:

– Мам, я даже не знаю, как сказать… Я выяснила вещь, которая может довольно сильно повлиять на нашу жизнь. На нас с тобой.

– Я вся внимание, – ответила мама.

Агнес взяла письма со стола, и фотография Альгота выпала из сложенного листа. Мама выхватила фото и внимательно его изучила.

– Кто это? – спросила она.

– Я думаю, это мой прадед, – ответила Агнес.

– Да что ты болтаешь? – рассмеялась мама. Она посмотрела на конверты у Агнес в руках. – А это, наверное, письма от твоего пропавшего прадедушки?

– Нет, на самом деле от прабабушки, – ответила Агнес. – Я тебе сейчас расскажу очень странную историю. Но она может оказаться правдой.

Когда Агнес закончила свой рассказ, уже наступила ночь. В кухне царил полумрак, и мама казалась задумчивой.

– Мы выясним, правда ли это, – сказала она. – Ведь журналисты разгадывают загадки, или как ты там говорила. Например, расследуют историю пропавшей бабушки.

Агнес рассмеялась.

– Скорее, историю пропавшего ребенка, – поправила она, но мама покачала головой:

– Нет, именно бабушки. Про ребенка понятно. Им, вероятно, была моя мать. Но мы не знаем, где бабушка. Нужно найти Агнес Марию.

– Музейный экскурсовод знает, где она, – тихо сказала Агнес. – Если она только согласится рассказать.

– Конечно согласится, – сказала мама. Затем она взглянула на Булку, который клевал носом за столом. – А сейчас надо спать. Завтра будет новый день. Булка, давай я подброшу тебя домой? Я одолжила машину в редакции.

– Спасибо, – прошептал Булка, не открывая глаз.

18

Разговор по тел ефону

Агнес взволнованно ждала, пока мама набирала на телефоне номер, найденный в нижнем углу сайта. Сайт назывался «Дом престарелых в Руусулааксо. Полноценная жизнь каждый день».

Мама откашлялась и немного подождала, прежде чем на звонок ответили.

– Добрый день, меня зовут Улла Холмела, – начала она. – У меня… Я звоню по немного необычному делу. У вас есть клиентка, которая, очевидно, много лет жила в вашем доме престарелых, но этой весной ее перевели в стационар. – Мама с сосредоточенным видом кивнула. – Да. Ее зовут Агнес Мария Брикнен. Да. Я хотела бы с ней поговорить, если это возможно. – Затем мама только слушала. Она наморщила лоб. – Да, я родственница. Видимо.

Я это только что выяснила, я не знала о нашем родстве раньше. Верно, всего два дня тому назад. Извините? Да, конечно, ей это известно. Но она еще не знает, что это известно и мне. – Мама нервно рассмеялась. Она послушала немного и продолжила: – Да, можно сказать, что она сама с нами связалась. В письмах, именно так.

Нет, мы никогда не встречались, и именно поэтому я и звоню. Я хотела бы с ней встретиться.

Я думаю, что и она хочет встретиться со мной и моей дочерью. – Вдруг мама сделалась очень серьезной. – Я понимаю. Мне жаль. Насколько в плохом состоянии? Можно нам все-таки приехать, хотя бы ненадолго? Мы можем приехать уже сегодня. Я понимаю, что она, возможно, не будет в сознании. – Мама еще немного послушала. – Вы не могли бы… Если она вдруг проснется до того, как мы приедем, вы не могли бы ей рассказать, что я звонила? Что дочь и внучка Агнес Маргареты получили письма и едут к ней. Да, именно так. Агнес Маргарета. – Мама улыбнулась. – Большое спасибо, выезжаем. Будем у вас примерно через два часа. Спасибо еще раз.

Мама положила телефон. Она посмотрела на Агнес:

– Готова выходить?

Агнес кивнула:

– Конечно готова. Пойдем.

19

Агнес Мария из Руусулааксо

Агнес с мамой ехали через зеленые поля в дом престарелых в Руусулааксо. По радио обсуждали историю успеха финских спортсменов, и Агнес вздохнула от скуки.

– Можно переключить канал?

– Конечно переключи. Поищи музыку, – попросила мама, и Агнес начала крутить ручки.

– Как это работает?

– Да это же обычное радио, – ответила мама. – Там такая большая круглая кнопка, видишь ее?

– Эта? – спросила Агнес и нажала на кнопку. Радио зашипело.

– Видимо, нет. Попробуй нажать какую-нибудь другую. О, оставь вот эту.

Машину заполнила спокойная гитарная музыка.

– Мам, – начала Агнес.

– Да?

– А как ты думаешь, бабушка знала, что у нее была и другая мать?

Мама покачала головой:

– Не думаю. Она всю свою жизнь была уверена в том, что она дочь своих родителей, с которыми провела все детство. И она прожила счастливую и хорошую жизнь и не тосковала по чему-то иному.

Агнес задумчиво смотрела на поля за окном. Мама рассмеялась и добавила:

– Но ты знаешь, все-таки в имени Агнес есть что-то особенное. Мама была в этом абсолютно непреклонна: тебя должны были назвать Агнес! По ее словам, это имя передавалось в роду. Я помню, как мы с твоим папой над этим посмеялись. Как же, передавалось в роду, если первой Агнес в роду была моя мать! Ха-ха! – Мама посмеялась, но затем снова сделалась серьезной. – А оно и правда передавалось в роду, хотя мы тогда этого и не знали.

– А что, если бабушка все-таки знала? – снова спросила Агнес, но мама покачала головой:

– Точно не знала. Я в этом совершенно уверена.

Агнес вздохнула и снова стала смотреть в окно. Леса, поля, мосты через речки.

– Долго еще? – спросила она.

– Наверное, полчаса. Уже недолго.

Из радио опять послышался треск.

– Только не это! – воскликнула Агнес и выключила его.

Они проехали остаток пути молча, обе были погружены в свои мысли. Они увидели указатель и свернули на небольшую дорожку, и вскоре мама уже припарковалась на стоянке дома для престарелых. Они вышли из машины и прошли через темные деревянные двери в просторный вестибюль.

– Третий этаж, – прочла мама на стене, и они направились к лифту.

Двери лифта открылись в длинный коридор. На стеклянной двери в другом конце коридора была нарисована оранжевой краской восьмерка.

– Я уже очень волнуюсь, – прошептала мама.

– И я, – ответила Агнес.

Мама позвонила в звонок, и через мгновение медсестра открыла им дверь.

– Добрый день, вы к кому? – вежливо спросила она.

– К Агнес Марии Брикнен, – ответила мама.

Медсестра кивнула:

– Проходите, присаживайтесь. Я схожу за нужным человеком.

Агнес с мамой сели на диванчик, и медсестра тихо вышла.

– Нужный человек – это же сама Агнес Мария, – прошептала мама.

– Тише ты! – прошипела Агнес, и мама беззвучно посмеялась.

Одна из выходящих в коридор дверей открылась, и из нее вышла другая медсестра. Она быстро подошла к Агнес и ее маме:

– Здравствуйте, вы пришли повидать Агнес Марию? Это ведь вы звонили пару часов назад?

– Да и да, – ответила мама.

Медсестра кивнула:

– Я сиделка Агнес Марии, я ухаживаю за ней с тех пор, как ее перевели к нам. Я сделала так, как вы просили. Она проснулась вскоре после нашего разговора. Я рассказала, что вы едете к нам.

– Она не спит? – обрадовалась Агнес.

Медсестра покачала головой:

– К сожалению, спит. Она иногда открывает глаза, но я не уверена, понимает ли она, что происходит вокруг.

– Она как-то отреагировала на слова о том, что мы приедем? – спросила мама.

Медсестра с сожалением покачала головой.

– Можно нам ее увидеть? – спросила мама.

– Конечно, пойдемте со мной.

Агнес с мамой последовали за сиделкой по коридору.

– Всего несколько недель назад она была намного бодрее и даже разговаривала, но сейчас это случается все реже. Вы ее первые гости здесь, не считая ее юриста, – сказала сиделка.

– Правда? – удивилась мама.

Сиделка остановилась перед светло-коричневой дверью, постучалась в нее и затем осторожно ее открыла. Они вошли в темную больничную палату с закрытыми жалюзи. Под потолком висел телевизор, и на подоконнике вилось растение с розовыми цветами. В узкой кровати под одеялом лежала маленькая седовласая женщина. Ее глаза были закрыты, она спокойно дышала.

– Можно нам здесь немного посидеть? – спросила мама у сиделки.

– Конечно-конечно, возьмите вон там табуретки, – кивнула сиделка. – Она, видимо, сегодня уже не проснется, но садитесь.

Агнес поставила табуретку рядом с кроватью и присела. Она смотрела на спокойное лицо спящей старушки. Его пересекали тонкие морщины и придавали ей необычайно хрупкий вид. Она была изящная, с красивыми чертами.

– Агнес Мария, – прошептала Агнес, – это я.

Старушка беспокойно шевельнулась, и Агнес замолчала. Мама села рядом с ней на табуретку и тихо произнесла:

– Ей снится сон. Наверное, о каких-то старых временах. О чем-то давным-давно утраченном.

Агнес молча смотрела на лицо спящей старушки. Внезапно Агнес Мария вздрогнула и быстро повернула голову. Она наморщила лоб, открыла глаза и посмотрела прямо на Агнес. Та удивленно вздохнула. Ясные синие глаза старушки были точь-в-точь как у нее самой.

– Она проснулась, – прошептала мама, и сиделка быстро подошла к кровати.

Агнес Мария не отрывала взгляда от Агнес. Вдруг на ее лице появилась улыбка, и она прошептала:

– Агнес.

Агнес кивнула и улыбнулась ей в ответ.

– Я пришла. Я получила письма.

Старушка с трудом кивнула, но при этом все еще улыбалась. Она снова прошептала:

– Агнес.

Сиделка удивленно посмотрела на маму:

– Я думала, что вы никогда не встречались.

Растроганная мама покачала головой:

– Да, не встречались.

Агнес Мария подвинула руку ближе к Агнес, и девочка взяла ее.

– Спасибо, что помогла нам тебя найти.

И шкатулку, и «Раухалу» в Пиилониеми.

Старушка вздохнула. Ее глаза опять закрылись, но лицо все еще расплывалось в улыбке.

Затем и улыбка постепенно пропала.

– Кажется, она опять заснула, – отметила сиделка.

– Ничего, – сказала Агнес, все еще держа Агнес Марию за руку. – Она успела нас увидеть.

20

Поездка домой

Агнес с мамой посидели еще немного у постели Агнес Марии, но она больше не просыпалась.

– Мы можем завтра снова сюда приехать? – спросила Агнес. – У тебя же выходной.

Мама взглянула на сиделку:

– Можно?

– Конечно, приезжайте в любое время.

Мама рассмеялась и взглянула на Агнес.

– Мы хотели, правда, разобрать коробки, но навряд ли они куда-нибудь убегут. Спросим у Юсси, можно ли и завтра одолжить машину «Новостей Хармалы».

Агнес кивнула. Затем она наклонилась к спящей Агнес Марии и прошептала:

– До завтра. Спокойных снов.

В машине Агнес включила радио, как только они выехали в сторону дома. Она вздохнула, закрыла глаза и позволила летним хитам заполнить сознание. Мама же хотела поболтать.

– Удивительное совпадение, что она проснулась как раз тогда, когда мы там были, – сказала она.

Агнес кивнула, но ничего не ответила. У нее было много мыслей, но облечь их в понятную форму не получалось.

Они выехали на шоссе, и мама добавила:

– Сиделка сказала, что она была в довольно плохом состоянии все лето. Они были уверены, что через считаные дни все кончится, но она проживала день, и еще один, затем неделю, месяц… – Мама грустно посмеялась. – Вот мы и успели с ней повидаться. Просто чудо какое-то.

– А что будет дальше? – спросила Агнес.

– Не знаю. Но у тебя теперь есть прабабушка, а у меня бабушка. Это уже довольно много, не считаешь?

Агнес кивнула. Из магнитолы опять послышался треск, и мама нахмурилась:

– Что такое с этим радио? Обычно оно отлично работает.

– Просто здесь очень высокие ели, – пробормотала Агнес. – У него прерывается связь с радиоцентром, или как там он называется.

Мама рассмеялась, но Агнес наклонилась к радио и начала искать новый канал. Сначала она нашла программу «Финский хит», затем новости и, наконец, музыкальный канал, который они искали.

– Вот он! – воскликнула мама, но канал опять пропал, и послышался треск.

– Эта ручка сломана, канал поменялся, хотя я к ней даже не притрагивалась, – вспылила Агнес.

В тот же момент треск прекратился.

– Ты что, выключила радио? – спросила мама.

– Нет, – ответила Агнес.

Из динамиков послышалось странное дыхание, как будто журналист подул в микрофон. Издалека слышалась приглушенная речь. Беседовали два женских голоса, но речь было не разобрать.

– Как будто наше радио передает какой-то телефонный разговор, – сказала Агнес.

– Ты знала, что такое возможно? – спросила мама. – Я однажды читала об этом в газете. Кто-то услышал все телефонные разговоры соседей по своему радио. Была какая-то проблема с каналом, но я уже точно не помню.

– Правда? – удивилась Агнес. – Это даже жутко…

Вдруг салон автомобиля наполнил очень слабый женский голос, почти что дыхание:

– Теперь все хорошо, спасибо тебе, – сказал голос.

Агнес с мамой замерли и прислушались. Голос продолжал:

– Я оставила кое-что в доме, она это найдет…

Агнес с сомнением посмотрела на маму и спросила:

– Что это еще за канал?

Мама рассмеялась:

– Не знаю, но давай поищем другой. Этот немного жуткий.

Из радио опять послышался треск. Из-за него было сложно разобрать слова:

– «Раухала»… конечно… Она всегда была… моей… И мне теперь хорошо, это…

И снова грянула музыка.

– Что это радио так чудит? – рассмеялась мама. – Убавь немного звук.

– Да я к нему не прикасалась! – воскликнула Агнес. – И ты слышала, кто-то упомянул «Раухалу»?

– А что это?

– Разве ты не слышала о «Раухале»? Это же родной дом Агнес Марии! Это старая вилла, в саду которой мы нашли ключ. Я же тебе рассказывала!

– Да, я забыла название, – сказала мама и удивленно посмотрела на Агнес. – Ну, это довольно распространенное название. Я знаю много домов с названием «Раухала».

– Мама! – вспыхнула Агнес, но больше ничего не добавила.

Как они и хотели, в машине заиграла музыка, но Агнес предпочла бы снова услышать тот странный шепот.

21

Агнес от Агнес

На следующее утро мамин телефон зазвонил как раз тогда, когда они собирались выезжать в Руусулааксо.

– Улла Холмела, – ответила мама. – Да, да. Мы приедем сегодня, как мы вчера договорились. Извините, что?

На мамином лице появилось странное выражение. Она смотрела на Агнес, открывая и закрывая рот, как будто она пыталась что-то сказать, но не могла.

– Ну что там? – спросила Агнес.

– Ясно, спасибо, что сообщили, – опять сказала мама в телефон. – Да, конечно. – Мама еще какое-то время слушала и кивала. – Да, я понимаю. – И она опять долго молчала и только кивала. – Спасибо. Мы позже вернемся к прочим вопросам. Спасибо еще раз за звонок.

Мама повернулась к Агнес со слезами на глазах.

– Она умерла? – тихо спросила Агнес, хотя уже знала ответ.

– Агнес, мне очень, очень жаль.

Агнес почувствовала, что слезы полились и по ее щекам.

– Как же это грустно, – прошептала мама и заключила ее в объятия. – Если бы мы только успели получше познакомиться с ней. Съездить в Руусулааксо еще хоть несколько раз.

– Нет, мама, – сказала Агнес, сильно прижимаясь к матери. – Все произошло так, как должно было произойти. Она и так нас долго ждала. Повидавшись с нами, она наконец смогла уйти.

Через три недели Агнес Марию Брикнен похоронили на кладбище Хармалы. Она указала в своем завещании, что не хочет быть похоронена в фамильной могиле в Хельсинки. Уже несколько десятилетий тому назад она выкупила себе место на кладбище Хармалы, и не только выбрала, но и оплатила надгробие, на котором недоставало только даты смерти.

После похорон все произошло очень быстро. Агнес Мария оставила не только завещание, но и образец ДНК в одной частной клинике. Агнес с мамой сдали свои образцы в той же клинике, и через две недели все стало ясно: все трое были родственницами по материнской линии. Агнес Мария оказалась прабабушкой Агнес.

Приход Хармалы выяснил, что под могильной плитой Агнес Маргареты действительно никого не было; там не оказалось даже пустого гроба. Старое надгробие убрали и на его месте посадили розовый куст.

Но самое странное заключалось в том, что Агнес с мамой неожиданно стали владельцами виллы «Раухала». Ключи от дома лежали в заклеенном конверте, вложенном в завещание Агнес Марии.

Похороны были очень скромными. На них присутствовали только Агнес, Улла, Булка и Юсси, а также в часовне неожиданно появился их сосед Хейкки Аурала, хозяин Осси. Его мать была близкой подругой Агнес Марии, как и предполагал Булка. Осси знал дорогу в «Раухалу», потому что он бывал там много раз за свой собачий век.

На похоронах Агнес плакала.

– Странно оплакивать человека, с которым встречался только однажды, – всхлипывала она, прижавшись к матери.

– Наверное, ты оплакиваешь не ее, – ответила мама. – А то, что ты успела с ней встретиться только однажды.

Агнес закрыла глаза, чувствуя, как по щекам катятся слезы. Она действительно встретилась со своей прабабушкой только один раз, но почему они с ней видели один и тот же сон? Почему Агнес снилось, что она идет в ночной рубашке прабабушки, отчего она чувствовала ее страх и печаль? Во снах она будто бы и была прабабушкой. Можно ли в таком случае утверждать, что они встретились лишь однажды? Считаются ли встречи во сне?

После похорон Агнес, Улла, Булка и Юсси молча направились к воротам кладбища. До начала школьного года оставалось всего несколько дней, все вокруг пышно зеленело.

– Ну как, вы уже наметили день переезда в «Раухалу»? – спросил Юсси.

Мама покачала головой:

– Нет, конечно. Мы даже еще не заходили в дом, слишком долго оформляли документы. Думаю, сразу въезжать нельзя, его нужно отремонтировать.

Юсси кивнул. Мама продолжала:

– Но мы ведь не спешим. Наш договор на аренду квартиры действует до конца мая следующего года. Так же как и мой трудовой договор. Будущее пока не определено.

Юсси посмотрел на нее и нахмурился.

– Ты же слышала, что сказала редколлегия. Если ты примешь предложение, тебя возьмут в газету на постоянную работу.

Мама выглядела удивленной:

– Это точно? Я думала, это только обсуждалось… Что ты только поднимал эту тему…

Юсси развел руки, совсем как огромный плюшевый медведь:

– Ну конечно, я поднимал. Но ведь я главный редактор и председатель редколлегии. Никто не возражал. То есть, как я понял, все со мной согласились.

Мама засмеялась:

– Спасибо, Юсси. Мне тут очень понравилось, я даже сама не ожидала. Мне кажется, я наконец-то оказалась в правильном месте. Конечно, я приму предложение, если мне его сделают. – Затем она взглянула на Агнес и сказала: – Или подумаем еще немного. Посмотрим, как Агнес понравится в новой школе.

Агнес улыбнулась:

– Школы везде более-менее одинаковые. Да и потом, у меня не будет проблем, ведь у меня есть Булка.

Позже вечером Агнес с мамой открыли картонную коробку, которую им доставили в тот день из дома престарелых в Руусулааксо. В коробке были вещи Агнес Марии: халат, тапочки и будильник, а также очки, шерстяная накидка и вьющееся растение с розовыми цветами.

– А что это? – спросила мама и достала из коробки картонную трубку в разукрашенном футляре. – Похоже на подзорную трубу, но она совсем легкая.

Она сняла футляр и вытянула из трубки свернутый в рулон старый лист.

– Осторожно, он выглядит очень старым, – сказала Агнес. – И тонким.

Они развернули лист.

– Это же план «Раухалы», – удивленно сказала мама. – Так много комнат. Посмотри, вот это первый этаж, а это, должно быть, второй. А это что?

– Наверное, подвал. Можно там хоть летний лагерь организовать. Или открыть отель!

Мама засмеялась:

– Почему бы и нет? Давай сначала посмотрим, в каком все состоянии.

Агнес опять повернулась к коробке и достала из нее аккуратно сложенную кружевную накидку. Под ней они увидели много тетрадей в черной обложке. Их было не меньше двадцати.

– Что это за бухгалтерские книги? – спросила мама.

Агнес взяла лежащую сверху тетрадь и открыла ее. Страницы были полностью исписаны знакомым витиеватым почерком.

– Это, наверное, ее дневники, – сказала Агнес. – Посмотри. Вот это дневник за сорок четвертый год. Что мы будем с ними делать, мама? Я думаю, никто не хочет, чтобы его дневники читали.

Мама подняла руку и погладила Агнес по щеке.

– Я думаю, она специально оставила их нам, чтобы мы их прочитали. Возможно, она хотела, чтобы мы узнали ее с помощью этих дневников.

– Возможно, – усмехнулась Агнес.

– Агнес от Агнес, – произнесла мама и улыбнулась.

22

Жильцы «Раухалы»

Агнес с мамой торжественно открыли дверь «Раухалы» в первый раз. Сначала, конечно, пришлось воспользоваться ломом и снять прибитую к двери доску, но зато замок сработал безупречно. Дверь открылась с отчетливым скрипом.

– Надо немного смазать петли, – пробормотала мама и прошла в темный вестибюль. Они приехали в светлое время суток, потому что в доме еще не было электричества.

– Давай откроем все двери, так сюда попадет свет, – предложила Агнес.

– Хорошая идея, – похвалила мама.

Она открыла двустворчатую дверь зала, а Агнес открыла дверь в спальню напротив. Она остановилась в дверном проеме. Может, это была комната Агнес Марии?

– Какой роскошный зал! – воскликнула мама. – Ты видела эту люстру?

Мама вошла в зал и медленно огляделась. Агнес прошла в спальню. Это была та самая комната, которую она видела через окно. Все выглядело таким же и при этом немного другим, меньшего размера и безопасным. В комнате витал тонкий приятный аромат, как будто где-то в вазе стояли свежие цветы.

Агнес прошла и села на кровать, застеленную мягким розовым покрывалом. Это была кровать Агнес Марии? Возможно. Вечернее солнце проглядывало через кружевные занавески и создавало узоры на полу комнаты.

– Агнес! – позвала ее мама. – Иди на веранду, ты никогда не видела такой красоты!

– Иду! – ответила Агнес, но так и не встала. Ей хотелось немного побыть одной и подумать.

Переедут ли они сюда? Наверное, не сразу, как и сказала мама. При этом дом и все его содержимое принадлежало им. Что они будут делать со всеми этими вещами? Со старой одеждой, книгами, скатертями и декором… Поселятся ли они здесь, среди старых вещей Агнес Марии, Магнуса, Хьюго и тети Амели? В некотором смысле эти вещи были частью родовой и семейной истории, истории прабабушки Агнес. Эта мысль была такой безумной, что Агнес стало смешно.

Она поднялась, подошла к платяному шкафу и открыла зеркальную дверцу. В шкафу висели старые пальто, платки, старомодные платья, несколько рубашек; на верхней полке аккуратными стопками лежали фетровые шляпы. Она узнала белую ночную рубашку с кружевами на подоле. Это была та самая рубашка, в которой она шла по саду во сне.

Агнес вздохнула. Есть ли ей чего бояться? Стоит ли верить в то, что призраки существуют, сны могут приносить вести, а летающие сумки – предсказывать будущее? В то, что все происходит неслучайно. Что все в жизни закономерно и в конце концов кусочки пазла встают на свои места. Что все события, даже плохие, имеют какой-то смысл и ведут к чему-то хорошему, если только набраться терпения.

Агнес закрыла дверцу шкафа и посмотрела на себя в старое зеркало в темных пятнах. Интересно, кто смотрелся в это зеркало до нее? Лицо Агнес казалось бледным и нечетким на бликующей поверхности. Остается ли от человека след там, где он когда-то жил? Может быть, Агнес Мария до сих пор отчасти здесь, в этом доме… Эта мысль не пугала Агнес. Если бы Агнес Мария оказалась здесь, она была бы к ней добра. Агнес знала это наверняка.

– Если бы я только успела как следует с тобой познакомиться, прабабушка, – прошептала Агнес в зеркало, но оттуда на нее смотрело только ее лицо.

– Агнес! – Голос матери послышался откуда-то издалека. – Где же ты? Иди сюда, пока мы друг друга не потеряли! Здесь так много комнат, и все невероятно красивые.

– Я иду! – закричала Агнес.

Она повернулась было, но зацепилась рукавом за ключ в дверце шкафа. Дверь со стуком распахнулась, и Агнес чуть не упала. Она испуганно закричала, но удержалась на ногах.

Агнес освободила рукав и посмотрела на ткань. На ней появилась небольшая дырочка. Дверца шкафа приоткрылась, и в зеркале отразился новый вид: зеленая лужайка перед домом. Длинная трава была скошена, и через лужайку проходила песчаная тропинка, которая вела к воротам и старой дороге. Через запачканное зеркало все казалось размытой зеленой картиной, и Агнес принялась ее разглядывать.

Внезапно среди этой зелени появился низкий сгорбленный силуэт, который медленно шел прочь. Кто же это был? Агнес повернулась к окну, чтобы получше разглядеть, но в саду никого не было. Как так? Она снова повернулась к зеркалу и увидела, что силуэт идет уже по песчаной тропинке, повернувшись к дому спиной. Это оказалась маленькая старушка, из-под темного берета которой виднелись седые волосы. На ней было длинное шерстяное пальто, слишком теплое для августовского дня; в одной руке она несла большую, набитую чем-то сумку.

Агнес опять повернулась к окну, но в саду никого не было. Кем бы ни была эта женщина, она удалялась от дома только в отражении. Агнес посмотрела в зеркало. Женщина дошла уже до самых ворот. Она поставила сумку на землю и открыла ворота. Затем она оглянулась посмотреть на дом. Агнес показалось, что она посмотрела прямо на нее и улыбнулась. Потом женщина подняла руку и радостно помахала. Агнес нерешительно подняла руку и помахала в ответ.

Женщина повернулась к воротам, подняла сумку и вышла. Она шагала по дороге, пока не исчезла в сумраке высоких елей.

– Прощай, – прошептала Агнес пустому саду. – И спасибо тебе за все.

Внезапно во дворе поднялся сильный ветер, встряхнув листья деревьев и кустарников, но в одночасье стих.

– Агнес, да где же ты? – послышался мамин голос теперь уже из вестибюля. Она отправилась искать Агнес.

– Здесь, совсем близко. Я иду.

Агнес вышла из комнаты и пошла к маме. У них впереди еще много работы. Ну и пусть. В их жизни начинается нечто совершенно новое и прекрасное.

Примечания

1

Фракту́ра – поздняя разновидность готического письма, возникшая в XVII–XVIII вв. С XVI в. готическое письмо постепенно вытеснялось шрифтами на основе антиквы (класса наборных шрифтов с засечками), близкими к современным.

Content

Туутикки Толонен
Агнес и тайный ключ

Пролог

1 Могила

2 Булка

3 Гадалка

4 Сон

5 Старые новости

6 Булкины притяели

7 «Раухала» в Пиилониеми

8 Сон

9 Обитатели виллы

10 Снова те же классные приятели

11 Под кустом, в коре дуба

12 Звонок из Венгрии

13 Летний праздник

14 Обладательница ключа

15 Кусочек грибного пирога

16 Письма Агнес Марии

17 Пропавшая бабушка

18 Разговор по тел ефону

19 Агнес Мария из Руусулааксо

20 Поездка домой

21 Агнес от Агнес

22 Жильцы «Раухалы»

Примечания