Марина Серова

Акции убийства

Марина Серова — выпускница юрфака МГУ. Работала в Генеральной прокуратуре. С 1987 года по настоящее время — сотрудник одной их специальных служб. Участвовала в боевых операциях и оперативных мероприятиях. Автор ряда остросюжетных повестей, суммарный тираж которых превышает двадцать миллионов экземпляров.

ГЛАВА 1

Ресторан был стилизован под русскую старину. Правда, внешний облик здания имел вполне себе современный вид. Единственное, что выдавало принадлежность к глубинным временам русской истории, так это название ресторана — «Былина». Ну а внутри совершенно явственно витал дух русской старины. Как писал великий русский поэт Александр Сергеевич Пушкин: «…там Русью пахнет!»

Действительно, в просторном зале находились массивные столы и стулья из дуба. Вдоль стены на специальных лавках-постаментах — разумеется, тоже из дуба — стояли самовары, начищенные до зеркального блеска. На них традиционно висели связки баранок и бубликов.

По залу бесшумно скользили официанты и официантки в русской национальной одежде. Девушки, например, были одеты в красные сарафаны, с кокошниками на головах, из-под которых виднелись заплетенные косы.

Мы с моей подругой Ленкой-француженкой сидели за одним из столов, когда к нам подошел официант — молодой светловолосый парень в ситцевой косоворотке в мелкий цветочный рисунок и в свободных штанах, которые были заправлены в сапоги. На голове у парня красовался картуз, который придавал ему вид приказчика купеческой лавки, опять же, из тех славных времен.

Я уже было подумала, что парень сейчас скажет:

— Чего изволите-с?

Но нет.

— Что будете заказывать? — с улыбкой спросил официант и положил на стол меню.

Мы с Ленкой пробежали взглядом названия блюд. Естественно, названия были непривычные. Чего стоили, например, тавранчук, пигус, или бигус, джур, жбень, чорыг.

— Лен, что будем заказывать? — спросила я подругу.

Кстати, идея посетить это недавно открывшееся заведение, принадлежала как раз Ленке. А поскольку я совсем недавно закончила очередное расследование и была свободна как ветер, то я согласилась с Ленкиным предложением.

— Тань, тут вот написано, какие ингредиенты входят в каждое блюдо, — заметила Ленка.

— Ну и что тебя смущает, Лен? — удивилась я. — В принципе, так и должно быть. Раз уж такие диковинные названия, то должна быть и расшифровка составляющих блюдо продуктов. Для того чтобы посетитель мог ориентироваться.

— Так вот и я о том же, Тань. Тут вот, смотри, в одном из блюд находятся лебеда и крапива… — растерянно проговорила подруга.

— Ну, Лен, тебя же никто не заставляет это заказывать и есть. Давай выберем ботвинью. В ней, кроме щавеля, лука с укропом, огурцов, рыбы и хлебного кваса, больше ничего нет. Можно еще попробовать пожарские котлеты с подливкой из топленого масла по рецепту Дарьи Пожарской — дочери трактирщика из Торжка. А на десерт возьмем калинник — пирог с начинкой из калины и яблок, печенный в капустных листьях. Теперь напитки. Что попробуем: сбитень из имбиря, корицы, мяты и меда или взвар из сухофруктов? — спросила я Ленку.

— Наверное, лучше взвар. Все-таки сбитень больше подходит для холодного времени года, — ответила Ленка.

— Согласна.

Мы сделали заказ и в ожидании его начали рассматривать ресторан. Оказывается, в «Былине» имелся и танцпол. Правда, тоже в старинном стиле. На некотором отдалении от зала находилось возвышение для музыкального сопровождения. Его обеспечивали четыре парня в нарядах старорусских певцов-гусляров: белые рубахи, опять же, свободные штаны, правда, сапоги отсутствовали. На ногах было нечто напоминающее лапти. Дополнительный антураж составляли длинные, до плеч белокурые волосы и подкрученные усы. Их музицирование напоминало заунывный шарманочный мотив, который они бренчали на своих инструментах с несколько отрешенным выражением на лицах. Впрочем, никто из присутствующих в зале и не порывался танцевать. Просто такого рода музыка служила фоном и, возможно, улучшала процесс пищеварения, как знать.

Я заметила, что Ленка сидит какая-то грустная.

— Лен, у тебя все в порядке? — спросила я подругу. — Ты как в воду опущенная.

— Ох, Тань, в школе неприятности, — призналась Ленка. — Представляешь, у нас завуч новый, так вот она придралась к моей методической работе. Прямо так и заявила, что работа очень слабая, ниже среднего уровня, очень много несодержательных абзацев. И в завершение своего разгромного спича в мой адрес эта Ольга Петровна Контрабасова милостиво предложила мне улучшить свою методичку, но при этом добавила, если, конечно, это представляется возможным. В общем, дала мне шанс исправиться!

У Ленки на глаза навернулись слезы.

— Лен, да брось ты слезы лить из-за какой-то стервозной тетки! В моей школе тоже была такого же типа завуч, ныне покойная. Кстати, тоже Ольга Петровна, только Лысова. Забудь, Лен, — утешала я подругу. — Вон наш официант идет, сейчас будем дегустировать блюда старинной русской кухни.

Официант принес заказанные нами блюда, мы их откушали — нужно признать, было вкусно, — обменялись впечатлениями и разошлись по домам.

Прошло несколько дней. Я побывала в трех бутиках модной одежды и прикупила себе несколько вещей для лета. В остальное время я занималась необходимыми хозяйственными делами, гуляла по набережной, спала и видела сны, намекающие на отдых.

…Волны, лениво перекатываясь, ласково омывали золотистый песок. Над морем летали и кричали чайки, а солнце только еще начало подниматься из-за горизонта на голубое, без единого облачка, небо.

«Нужно съездить на море, я так давно не отдыхала на морском побережье», — подумала я и провалилась в сладкую дрему.

Но пребывала я в ней недолго. Из нее меня грубо выдернул телефонный звонок.

— Ах, чтоб тебе пусто было! — в сердцах воскликнула я и сняла трубку.

— Алло, — сказала я немного хриплым голосом.

— Тань, ты что, спишь, что ли? — с удивлением в голосе спросила Светка-парикмахерша, моя подруга.

— Уже нет, не сплю, Свет. Хотя буквально еще секунду назад — да, спала, — ответила я.

— Так получается, что я тебя разбудила, что ли? — все так же удивленно спросила Светка.

— Да, получается, Свет, что так, — ответила я.

— Ну что ж… — немного виновато начала подруга, но тут же сменила тон: — А ты, Тань, смотрела на часы? Вообще-то уже день на дворе! Весь трудовой народ трудится в поте лица, а ты…

— Свет, я несколько отличаюсь от «всего трудового народа» тем, что работаю исключительно тогда, когда мне заказывают расследование. А все остальное время предпочитаю проводить так, как считаю нужным. Это, кстати, относится и ко сну. К тому же сейчас я никакими расследованиями не обременена, — несколько грубовато ответила я, но тут же спросила: — А у тебя, Свет, что-то срочное?

— Да нет, не срочное, Тань, и не у меня, а у одной моей клиентки, Серафимы Викторовны. А если еще точнее, то у ее мужа. Если в двух словах, то приобрел он какие-то выгодные, как поначалу казалось, то ли акции, то ли облигации, то ли еще какие-то ценные бумаги. А потом оказалось, что все это накрылось медным тазом.

— Ну… что ж. Это, Светик, наша, так сказать, реальность, — заметила я. — Кому-то везет, а кому-то, как мужу этой твоей Серафимы Викторовны, — увы. Не повезло. Придется ему смириться с потерей денег.

— Тут, Тань, видишь ли, в чем фишка. Серафима, да и сам ее супруг считают, что дело нечисто, — сказала подруга.

— Да? В каком же смысле «нечисто»? — спросила я.

— Да понимаешь, одни покупатели этих ценных бумаг обратно-то свои денежки получили, причем с процентами. А вот другим достался шишок под носок, представляешь?

— Представляю, Свет. И надо полагать, в число этих с шишом под носом входит и супруг твоей клиентки, — сказала я.

— Вот именно! — воскликнула Светлана. — И, кроме того, Тань, тут еще нужно учесть, что если бы никому не заплатили проценты, то это еще полбеды. Но тут получается, что одним — все, а другим — ничего. И это, согласись, наводит на определенные размышления. Причем, как сказала Серафима, эта бизнес-идея поначалу очень даже привлекательной была. Некий предприниматель решил построить сеть ресторанов, ориентированных на блюда русской кухни. Один такой ресторан уже открыт у нас, в Тарасове, называется «Былина». Но дело в том, что этот бизнесмен собирается открыть такие же рестораны и в области. Например, в Хвалынске. А что? Хвалынск же становится мало-помалу туристическим центром: музей Петрова-Водкина, горнолыжная трасса. А исконно русская кухня еще больше поспособствует привлечению туристов. Знаешь такие названия блюд, как кулебяка, расстегай, сбитень, окрошка, ну и еще что-то в этом роде — это ведь звучит!

— Да, согласна с тобой. По крайней мере, не избито, — заметила я.

— Вот-вот! И я об этом. И супруг Серафимы тоже решил, что дело выгодное, ну, то есть решил вложиться в этот бизнес. Сначала он, конечно, все разузнал, съездил в офис компании, переговорил с этим предпринимателем. Он произвел на мужа Серафимы хорошее впечатление. И тем более дела у этого бизнесмена шли в гору. В Тарасове ресторан уже открыт, началось строительство в Балаково. Все серьезно и солидно. Вот поэтому муж Серафимы и внес приличную сумму. Но этот бизнесмен вдруг прекратил строительство ресторана в Балаково, подался за границу, кажется, на Кипр. И, представляешь, Тань, мужу Серафимы стало известно, что этот предприниматель начал и там открывать подобные рестораны!

— Подожди, Свет, а откуда муж твоей Серафимы это узнал? — спросила я.

— Так из интернета! Увидел фотки, опять же, на знакомую фамилию наткнулся. И получается, что деньги для того, чтобы выплатить проценты, у него имеются, но тратить он их не собирается. Конечно, чем отдавать, их выгоднее прокрутить. А то, что люди остались без дивидендов, ну, то есть без процентов, без прибыли, это его не касается. Так вот, супруг Серафимы хочет вернуть свои средства. Серафима спросила меня, есть ли кто-нибудь, кто сможет помочь в этом деле. Я сразу вспомнила про тебя, Тань.

— Свет, но это как бы не совсем моя специализация, — сказала я. — То есть совсем даже не моя. Я же не судебный пристав, который работает с должниками.

— Нет, Тань, ты не поняла. Речь идет совсем не об этом. Серафима сказала мне, что якобы по этому поводу было уже заведено дело, потому что вкладчики или акционеры, ну, в общем, те, кто остался с носом, подали заявление, — объяснила Светка.

— Так за чем же дело стало, я не пойму, Свет? Если есть заявления, есть заведенное дело, то нечего и волноваться, — сказала я.

— Да нет, Тань. Для волнения как раз-таки есть причина, ведь дело-то совсем не движется, более того, там все заглохло. И это при всем при том, что обманутых вкладчиков довольно-таки много и денег они потеряли тоже прилично. А этот самый предприниматель, получается, вышел сухим из воды. Потому что бросил людей, свернул строительство ресторана в Балаково и подался на Кипр. Вот и возникает вопрос: почему застопорилось расследование? Из-за нехватки фактов или же по причине того, что у этого бизнесмена имеются, как сейчас говорят, «подвязки»? Как так получается, что этот предприниматель вместо того, чтобы сидеть в следственном изоляторе, прохлаждается на Кипре?

— Так я-то что должна сделать, Свет? — спросила я.

— Помочь, Тань, — твердо ответила подруга.

— Но как?

— Ну, для начала встретиться с Серафимой. Понимаешь, ее супруг намерен, так сказать, прижучить, припугнуть этого предпринимателя. Чтобы он вернул деньги. У тебя ведь, Тань, много знакомых в полиции, я знаю. Кирьянов этот, еще кто-то.

— Ну, Кирьянов, Свет, вообще-то занимается тяжкими преступлениями. Убийствами в основном. Экономические преступления вроде того, о котором ты рассказываешь, не по его части, — объяснила я подруге.

— Но ведь кроме Кирьянова у тебя есть и другие знакомые, — не отставала Светка. — Тань, послушай, супруг у Серафимы занимает важный пост в администрации. Кажется, он является главным по вопросам жилищного хозяйства. Или его заместителем, я точно не знаю. И однажды он помог в нашем доме решить проблему с горячей водой. Ну, то есть заставил председателя нашего кооператива обеспечить нормальное горячее водоснабжение. А то в ванной комнате зимой из горячей трубы лилась ледяная вода! Представляешь? Мы, то есть жильцы, уже отчаялись найти управу на нашего председателя — проходимца и лентяя. А муж Серафимы помог. И еще. Понимаешь, Тань, как клиентка Серафима меня очень даже устраивает: не вредная, не высокомерная, щедрая. А такие нечасто попадаются. Есть у меня парочка теток, так это просто ужас ужасный! — призналась подруга. — Вот Серафима и попросила меня узнать…

Тут Светка замялась.

— Что именно узнать, Свет?

— Ну, узнать, есть у меня кто-нибудь знакомый, кто сможет разобраться в этом и помочь, — объяснила подруга. — Я и порекомендовала тебя, Тань. Ты же у нас самый лучший тарасовский детектив всех времен и народов!

— Но послушай, Свет, все-таки здесь нужен не детектив, — прервала я восхваления Светки.

— Да? А кто же? — с удивлением спросила Светка.

— Ну, как минимум экономист. Или специалист по ценным бумагам. Брокер там или еще кто-то в этом роде. Может быть, еще и юрист понадобится, — сказала я.

— Да? Я как-то об этом не подумала. Но знаешь, что, Тань. Серафима уж очень просила меня помочь. Послушай, я уверена, что у тебя найдутся знакомые, которые помогут в этом вопросе. И экономисты, и брокеры, и… кто-то, кто еще может понадобиться, — уверенно продолжала подруга. — И потом, это я тебе вкратце рассказала, что у них стряслось. А подробности остались за кадром. Возможно, при личной встрече окажется, что и твоя специализация очень даже сможет пригодиться. Тем более что ты ведь сейчас не ведешь никаких дел? Сама же сказала, что в данный момент ты свободна.

— Да, это так, — подтвердила я.

— Супер! — воскликнула подруга. — Значит, так, давай приходи ко мне через два часа, Серафима как раз записана на сегодня. Поговорите с ней, прояснишь все при личной встрече, что да как, чем ты можешь быть полезна.

Я подумала, что действительно нельзя упускать такой случай. Клиент — он сейчас есть, а через час его нет и неизвестно, когда появится. А то, что в данном случае дело связано с ценными бумагами, так это еще ни о чем не говорит. От меня не убудет, если я встречусь с это самой Серафимой и узнаю все из первых рук.

— Ну так что, Тань? — напомнила Светка о себе.

— Хорошо, Свет. Через два часа буду у тебя, — пообещала я подруге.

— Вот и славно! Спасибо тебе, подруга! До встречи!

Я отключилась. Теперь необходимо сделать в темпе все утренние процедуры, позавтракать и собраться.

Я пошла в ванную комнату и принялась направлять на себя поочередно струи холодной и горячей воды. Такой контрастный душ быстро взбодрил меня. После него я насухо растерлась жестким полотенцем и прошествовала на кухню.

Первым делом я открыла холодильник. Да, негусто, очень негусто. Впрочем, это и немудрено, ведь на отдыхе я предпочитала обедать в кафе, а ужинать… тоже в кафе. Удивительно, но я только сейчас это сообразила. Но просто так получалось, что у меня перерывы между расследованиями в основном не превышали трех-четырех недель. Как правило, половину этого срока я проводила где-нибудь на отдыхе за границей, а там — отели с их неизменным «все включено». А приехав в Тарасов, я встречалась со своими подругами, и тоже — в кафе.

Вздохнув, я окинула взглядом полупустые полки. Ладно, сейчас быстренько что-нибудь соображу на скорую руку, а после встречи со Светкиной клиенткой заеду в супермаркет и как следует закуплюсь.

Я достала два яйца, разогрела сковородку и вылила их в нее, предварительно разболтав. Мне пришла в голову мысль приготовить не банальную яичницу, а скрэмбл — элегантное французское блюдо, если верить убеждению моей подруги — Ленки-француженки. Хотя я так и не поняла, что же такого необычного в этом самом скрэмбле. По мне, так это та же самая яичница, только растерзанная на комочки, поскольку при ее приготовлении предписывалось постоянно перемешивать всю вылитую на сковороду массу вилкой.

В холодильнике еще завалялся немного подсохший кусок сыра, два огурца и помидор. Я сделала горячие бутерброды с сыром, положив хлеб на сковороду и накрыв ее крышкой, а помидор и огурцы нарезала ломтиками. Получилось довольно вкусно и сытно. Конечно же, завтрак я завершила ароматным свежесваренным кофе.

Я пила кофе маленькими глотками, стоя на балконе и наслаждаясь ласковыми лучами солнца и, конечно же, своим любимым напитком. После надоедливых и затяжных дождей уже третий день светило солнце. Прохожие щурились, глядя на солнце, а воробьи и голуби купались в еще не успевших до конца высохнуть лужицах.

Я допила кофе и вернулась в гостиную. Теперь предстояло выбрать подходящий костюм. Я решила остановиться на строгом, но элегантном костюме цвета парижской зелени, состоящем из короткого приталенного пиджачка и юбки-карандаш. К нему я подобрала черные туфли на шпильках и черную сумочку-клатч.

Я причесала волосы, забрала их в пучок и закрепила на макушке. Нанеся утренний легкий макияж, я прошла в прихожую, а затем спустилась в подъезд и пошла к своей машине. Заведя мотор, я поехала в парикмахерскую к Светке.

— Ой, Тань, как хорошо, что ты приехала пораньше! — воскликнула Светка. — Я уже закончила красить Серафиму, и она освободилась, так что…

— Я поняла, Свет, где она? — спросила я.

— Пойдем, я вас познакомлю, — кивнула подруга.

Серафима — ухоженная женщина лет сорока пяти — приветливо мне улыбнулась и на мою просьбу рассказать суть дела предложила отправиться к ним в коттедж.

— Понимаете, Татьяна Александровна, пусть лучше об этом деле вам расскажет мой супруг, Ростислав Викторович Простовойтов. Я — женщина, я мало что смыслю во всех этих акциях, облигациях и вообще в ценных бумагах. Так ведь все это называется, да? Так вот, я даже не совсем понимаю, в чем отличие акции от облигации. Знаю только, что у моих дедушек и бабушек были какие-то облигации, но это было еще в то далекое, советское время. А сейчас вроде бы все больше говорят именно про акции. А я толком и не знаю, что именно у мужа — акции или облигации. Вот Ростислав знает все до мельчайших подробностей, потому что сам приобретал эти ценные бумаги, лично беседовал с этим предпринимателем. Который оказался таким мошенником! — воскликнула женщина. — Я даже толком не смогу объяснить, что к чему, а мой муж — совсем другое дело. Он и заявление подавал вместе со всеми другими обманутыми этим аферистом, и еще что-то предпринимал в этом направлении, я просто не в курсе. Да Ростислав и не все мне рассказывает, щадит меня, заботится, чтобы я не расстраивалась. А вам, Татьяна Александровна, он все расскажет, как профессионалу. Поэтому… вы ведь согласитесь нам помочь, Татьяна Александровна?

Серафима Простовойтова вопросительно посмотрела на меня и прибавила:

— Естественно, не за бесплатно. Естественно, мы вам заплатим за услугу.

— Хорошо, Серафима Викторовна, — сказала я, а про себя подумала, что отказываться глупо, ведь в настоящий момент у меня нет клиента, который бы заказал расследование.

Посмотрим, в какого рода услуге нуждается Простовойтов, возможно, все эти дела с акциями-облигациями могут потянуть на что-то серьезное, где действительно потребуется моя помощь как детектива.

— Тогда я предлагаю вам, Татьяна Александровна, поехать к нам в коттедж, супруг сейчас находится там. Мой шофер нас отвезет, а потом доставит вас туда, куда вы скажете. Вас это устроит? — спросила Серафима Простовойтова.

— Давайте лучше поступим так. Я поеду за вами на своей машине, ваш водитель будет показывать путь, — предложила я.

— Ладно, если вам так удобнее, то пусть будет так, — кивнула Простовойтова.

Простовойтовы, как я поняла, проживали в коттеджном поселке «Изумруд». Мы подъехали к будке охранника. Водитель Простовойтовой нажал на пульт, и шлагбаум стал подниматься.

Дальше мы поехали по хорошо асфальтированной дороге, в городе такую встретить — надо еще постараться. Поселок был не очень большим, вероятно, он был еще не полностью застроен. Дома — в основном двухэтажные — стояли на довольно большом расстоянии друг от друга.

Коттедж Простовойтовых представлял собой двухэтажное строение с небольшим балконом на втором этаже и просторной террасой.

Серафима Простовойтова провела меня в просторный холл через широкий коридор. В углу находились камин и кресло-качалка, у окна — стол и шесть стульев. Еще в помещении стояли два дивана, друг против друга, а между ними — длинный и низкий журнальный столик из стекла и металла. В отделке преобладали светлые тона — бежевые и лимонные, а из материалов — дерево и ткани. Смотрелось все очень гармонично.

— Вы, Татьяна Александровна, располагайтесь, а я сейчас позову супруга, — сказала Серафима Простовойтова. — Да, я же не предложила вам ничего! Простите меня за эту оплошность. Что будете: чай, кофе, сок? — спросила женщина.

— Кофе. Черный и без сахара, — сказала я.

— Сейчас Валентина приготовит, — кивнула хозяйка и прошла в боковую комнату, наверное, на кухню.

Минут через пять в холл вошла маленького роста полноватая женщина лет пятидесяти в униформе горничной. Она несла в руках поднос.

Подойдя к журнальному столику, женщина поставила на него серебряный кофейник и две чашечки, а также сахарницу, тоже серебряную, и вазочку с выпечкой. В последнюю очередь на столике оказалась большая коробка конфет.

— Благодарю вас, — сказала я.

— На здоровье, — улыбнулась горничная и вышла.

Я сделала маленький глоток: очень вкусно. Дальше я продолжала пить кофе, наслаждаясь каждым глотком.

В это время в холл вошел невысокий, начинающий полнеть мужчина лет сорока пяти — сорока восьми.

— Здравствуйте, Татьяна Александровна. Я — Ростислав Викторович. Давайте пройдем в мой кабинет, — предложил мужчина.

Кабинет хозяина был обставлен в классическом стиле: книжные шкафы по стенам из дубового массива, такой же стол, массивные кожаные кресла и широкий диван. Я села в одно из кресел, а Ростислав Простовойтов расположился на диване.

— Татьяна Александровна, заранее благодарю вас за то, что согласились приехать, — сказал чиновник после небольшой паузы. — Сейчас я расскажу, в чем суть дела. Значит, так. Я работаю в администрации Тарасова, в сфере жилищно-коммунального хозяйства. Как-то раз мне попался в руки рекламный проспект. Некий Иннокентий Александрович Новостроевский решил заняться строительством ресторанов с исконно русской кухней. В принципе, идея показалась мне привлекательной. Ведь таких заведений, насколько мне известно, не так уж и много, все больше суши-бары и тому подобное. Так вот, этот самый Новостроевский начал искать инвесторов для реализации своего проекта. Естественно, это требовало инвестиций, и причем немалых. Ведь бизнесмен собирался открыть целую сеть ресторанов, и не только в Тарасове, но и в области также. А со временем он рассчитывал выйти и на международный уровень. Я лично поехал в офис компании — кстати, она называется «Русская кухня», расположена на пересечении улиц Московской и Вольской — встретился с Новостроевским, поговорил с ним и познакомился с условиями инвестиции. Оказалось, что вкладчик, который вложит определенную сумму, имеет право на последующий выкуп. Тут вот еще какой нюанс имеется…

Простовойтов сделал паузу.

— У меня есть сестра, она тоже занимается ресторанным бизнесом, причем довольно давно. Правда, ресторан у нее с классической кухней, но это уже детали…

Чиновник снова остановился. Мне показалось, что Ростислав Викторович сам имеет непосредственное отношение к бизнесу сестры, но по понятной причине хочет остаться в тени. Ведь предпринимательская деятельность лиц, находящихся на государственной службе, мягко говоря, не приветствуется. Так что запинки и заминки Простовойтова в разговоре отнюдь не случайны.

— Так вот, я переговорил с сестрой, рассказал ей о новом проекте. А потом решил еще раз встретиться с этим Новостроевским. Офис его компании мне понравился, все серьезно и солидно: ресепшен, сотрудники, обстановка. Новостроевский принял меня в своем кабинете и рассказал о своем проекте. Оказалось, что ресторан в Балаково находится уже на завершающей стадии строительства, остались, по существу, только отделочные работы, и скоро он уже откроет свои двери для посетителей. Поразмыслил я и решил приобрести облигацию. Новостроевский объяснил, что деньги можно получить по первому требованию, то есть получается, что облигация является долговым обязательством. По ней можно получать проценты, а можно, как я уже сказал, продать ее, то есть выйти из проекта.

— Я правильно поняла, что Новостроевский предоставляет инвесторам право разорвать договор и получить свои деньги? — решила я уточнить.

— Да, Татьяна Александровна, совершенно верно. Однако, как я понял уже гораздо позднее, это условие было декларировано не просто так, а с умыслом. И сделано это было для того, чтобы окончательно убедить всех недоверчивых и сомневающихся в том, что в этом проекте все честно и открыто. Еще Новостроевский сказал, что тот инвестор, который оплачивает четвертую часть стоимости ресторана, приобретает в дальнейшем преимущество в плане последующего его выкупа.

— И вы решили воспользоваться этой возможностью, Ростислав Викторович? — спросила я.

— Да, решил. Мне показалось это привлекательным моментом, и я заплатил необходимую сумму, — ответил Простовойтов.

— А четверть стоимости ресторана — это сколько будет? — решила я уточнить.

Простовойтов тяжело вздохнул и ответил не сразу.

— Мне даже не хочется касаться этой темы, — наконец ответил мужчина.

«Все ясно, сумма, надо полагать, очень даже немаленькая, чтобы не сказать больше».

— Значит, вы говорите, что приобрели у Новостроевского облигацию, — сказала я.

— Да, именно так. Это именная облигация. И Новостроевский несколько раз даже выплатил по ней мне процент. Но вот потом начали происходить какие-то непонятные, странные вещи.

Простовойтов покачал головой.

— Какие же именно? — спросила я.

— Мало того что больше процентов я не увидел, так еще и офис компании закрылся, — с досадой проговорил мужчина.

— Вот как? — удивилась я.

— Да, вот так! И даже телефон свой Новостроевский на какое-то время отключил. Я с большим трудом смог до него дозвониться.

— И что же он сказал? Как он объяснил все это? — спросила я.

— Сказал, что какие-то форс-мажорные обстоятельства. Но что они вполне решаемы и что скоро все утрясется.

— Ну и как? На самом деле все утряслось? — продолжала я расспрашивать Простовойтова.

— Да если бы! Нет, что касается самого Новостроевского, так у него все сложилось так, что лучше и не придумаешь. Сами посудите: компания «Русская кухня» никуда не делась, она продолжает существовать, но проценты Новостроевский не выплачивает, хотя и не отказывается от своих обязательств. Дескать, все выплачу, но не сейчас. А потом, когда появится возможность. Да и сам он не прячется, однако в Тарасове его нет, ходят слухи, что он находится на Кипре.

— То есть получается, что этот Новостроевский находится вне досягаемости? — спросила я.

— Да, все так, все верно, — подтвердил Простовойтов.

— Но ведь кроме вас, Ростислав Викторович, наверняка есть и другие инвесторы? — продолжала я расспрашивать мужчину.

— Конечно, а как же! Естественно, я не один инвестор этого проекта, — ответил Простовойтов.

— Так и остальные, надо полагать, тоже вложили немаленькие суммы, — предположила я.

— Определенно так, Татьяна Александровна! — воскликнул Ростислав Викторович. — Но понимаете, в чем тут дело. Этот самый Новостроевский — очень непростой тип. Он сразу понял, кого из инвесторов можно, как сейчас говорят, «кинуть», а кого — нет. Я, когда почувствовал, что пошло что-то не так, пообщался с остальными вкладчиками, поглубже вник в этот проект. И, знаете, Татьяна Александровна, узнал много нового. Того, что до сих пор не знал.

— Интересно, что же? — спросила я.

— О, много чего! — воскликнул Простовойтов. — Например, то, что, оказывается, имеется только один функционирующий ресторан. И он находится в Тарасове. Его Новостроевский продавал инвесторам по частям. Ну, это были люди с положением и облеченные властью. У каждого из них, как я потом выяснил, имелась поддержка и защита там, — мужчина поднял взгляд к потолку, — на самом высоком уровне власти. С такими сражаться, а тем более обманывать их — себе дороже, это я вот к чему говорю. Именно поэтому ресторан «Былина» уже изначально был представлен как рекламный объект, потому что был продан. Точнее сказать, он находится в долевой собственности у инвесторов. Но меня интересовал именно последующий выкуп, я уже вам это говорил. И тогда Новостроевский предложил такой вариант. Он рассказал, что в Балаково полным ходом идет строительство ресторана, который как раз подходит под мои условия. Перед тем как вложиться, я съездил в Балаково и все сам посмотрел. Там действительно шла активная стройка, ничего не могу сказать. Уже и фундамент был заложен, и строительные материалы подвезены, и подъемные краны стояли. Рабочие работают, прорабы их подгоняют, в общем, работа кипит вовсю. Я подумал, ну, какой здесь может быть подвох? Ведь я же все видел своими глазами, убедился во всем воочию. В общем, вложился я в это предприятие. А через несколько месяцев стройка заглохла.

— Но ведь вы, я полагаю, требовали свое, вложенное, у этого самого Новостроевского? Так? — спросила я.

— Конечно, требовал! Но вы поймите, Татьяна Александровна, угрожать Новостроевскому — дело совершенно бесперспективное. Сейчас ведь не лихие девяностые, когда в ход шло все — и утюги, и паяльники, и цемент. Да я и не стал бы действовать такими методами. Кстати, Новостроевский это сразу понял, прочувствовал. Я же говорю, что он — первоклассный психолог и знает, как и с кем себя вести. Меня он совершенно не опасается. Что я могу ему сделать? Только написать заявление в суд, ну, и в прокуратуру. Но тут сложилась такая ситуация, что суд ничего не решит в моем случае.

— Ну, суд вынесет свое решение в любом случае, — возразила я.

— Разумеется, Татьяна Александровна, вынесет. Но посудите сами: все документы оформлены как полагается, все — по закону. Конечно, суд вынесет решение, обязывающее Новостроевского заплатить мне как инвестору. Но ситуация такова, что ведь Новостроевский и не отказывается от этого. Только вот денег у него нет. А долгов — выше крыши. Он всем задолжал: и рабочим, и нескольким таким же, как и я, инвесторам. Поскольку налицо неприкрытое мошенничество, то здесь необходимо уже заводить уголовное дело. И оно, кстати, уже было заведено, но потом все заглохло. И мое мнение таково, что следователю или дали команду, чтобы он закрыл дело, или же…

Тут Простовойтов замолчал.

— Так вы, Ростислав Викторович, не доверяете следователю? — прямо спросила я.

Мужчина промолчал.

— Тогда у вас должны быть веские причины для такого недоверия, — продолжила я. — Ведь если отсутствуют необходимые факты для продолжения уголовного дела, то тут уж ничего не поделаешь. Понимаете, Ростислав Викторович, уголовные дела просто так не заводятся и внезапно не прекращаются. Вполне вероятно, что этот следователь пришел к выводу, что состава преступления нет. Вот почему все и прекратилось. Так что я вряд ли смогу вам быть полезна, Ростислав Викторович.

— Однако у меня имеются сведения, что Новостроевскому помогали выйти сухим из воды в сложившейся ситуации. Ну, то есть он изо всех пытался закрыть это уголовное дело.

— Вы в этом уверены, Ростислав Викторович? — спросила я.

— В том, что Новостроевский не сидел сложа руки, а искал выход, я уверен на все сто процентов. Другое дело, что конкретно, что именно он для этого делал, я, конечно, наверняка знать не могу. Сразу хочу сказать, Татьяна Александровна, что у меня вполне лояльное отношение к следователю. Может быть, имеется кто-то, кто хочет закрыть это дело, а может быть, элементарно не хватает доказательств. Если имеет место быть первая причина, то бесполезно бороться против Новостроевского и что-то предпринимать в этом направлении. Ну а если все дело только в недостаточной информации, то я могу ее восполнить. Я ведь не просто так наблюдал все это время, я активно общался с такими же «кинутыми» инвесторами, как и сам. Ведь весь план этого мошенника Новостроевского прост как пять копеек. Он просто-напросто обобрал нас здесь, в России, а на Кипре за счет наших же денег собирается проворачивать такую же схему. Все же ясно как на ладони! Спрятался за границей в надежде, что там он находится в безопасности. Но ведь если уголовное дело будет доведено до конца, я имею в виду расследование, то Новостроевского просто обяжут выплатить все, где бы он ни находился. Хоть на Луне!

— То есть, Ростислав Викторович, вы хотите, чтобы я выяснила, имело ли место какое-либо давление на следователя, который вел уголовное дело против Новостроевского? Так? — спросила я.

— Именно так, Татьяна Александровна, — кивнул Простовойтов. — И в случае если никакого влияния на следователя никто не оказывал, а дело застопорилось только по причине недостаточной информации, то я готов предоставить недостающие факты.

— А вы не рассматривали, Ростислав Викторович, такой вариант: вы сами лично обращаетесь к следователю и предоставляете нужную информацию по делу? — спросила я.

Простовойтов вздохнул.

— Татьяна Александровна, я обдумывал многие варианты, в том числе и этот, о котором вы только что сказали. Но я не могу рисковать своим положением и своей должностью, в случае если действительно кто-то рангом выше инициировал прекращение уголовного дела. Это было бы по меньшей мере неосмотрительно с моей стороны. Это может в случае чего повлечь очень серьезные и большие неприятности. Я имею в виду тот вариант, при котором я предложу свою помощь. Для начала все-таки следует все досконально выяснить.

Простовойтов вопросительно посмотрел на меня.

— Хорошо, Ростислав Викторович, я постараюсь сделать все от меня зависящее, чтобы выяснить, какие же «подводные камни» существуют на самом деле. Как фамилия следователя, который вел расследование, вы знаете? — спросила я.

— Конечно! Это — Петров Олег Александрович. Татьяна Александровна, вот вам моя визитка. — Мужчина подошел к столу и, взяв лежащий на нем прямоугольник, протянул его мне.

— А вот вам мои координаты. — Я, в свою очередь, достала из сумки свою визитку. — Постараюсь вам помочь.

По пути из коттеджа Простовойтова в город я еще раз анализировала ставшие мне известными факты.

Итак, что мне стало известно? Некий Новостроевский Иннокентий Александрович «кинул» своих инвесторов в Тарасове и подался на Кипр. Впрочем, в Россию этот мошенник тоже время от времени приезжает. Расследованием его деяний занимается Олег Александрович Петров. Кстати, Олега я знаю, несколько раз приходилось с ним сотрудничать. Непонятно, почему при наличии заявлений от потерпевших и начатого расследования уголовное дело не было заведено. Или же оно было заведено, но потом приостановлено. Ростислав Простовойтов насчет этого момента высказался как-то не особенно внятно. Однако то, что заместителю председателя по ЖКХ, каковым является Ростислав Викторович, очень хотелось бы точно знать, не оказывается ли давление на следователя, — это было высказано прямо. Понятно было и то, что Ростислав Простовойтов крайне заинтересован в том, чтобы вернуть средства, которые он вложил в проект Иннокентия Новостроевского. Однако он опасается за свою карьеру государственного служащего, не решается действовать сам и поэтому обратился к третьему лицу. То есть ко мне. В принципе, ничего сложного в просьбе Ростислава Простовойтова не было, тем более что уже было начато расследование. Почему бы и не помочь?

Размышляя, я и не заметила, что уже практически нахожусь в центре Тарасова, на Московской улице. Где-то недалеко должен располагаться офис компании «Русская кухня». Да, точно, на пересечении с Вольской улицей. Раз уж я нахожусь так близко, то есть смысл проехать до начала Вольской и наведаться в этот самый офис.

Так я и сделала. Припарковав свою машину, я поднялась по ступенькам небольшого двухэтажного особняка. Вывеска «Русская кухня» на нем была видна еще издали.

Войдя в вестибюль, я остановилась. Куда идти: направо или налево? Указателей никаких не было, дежурного или охранника за стеклянной будкой тоже не наблюдалось.

Совсем недалеко послышался разговор.

— Как вы уже смогли убедиться, наша компания «Русская кухня» готова предоставить широкие возможности стать участником весьма прибыльного и — не побоюсь этого слова — уникального проекта. Вы только представьте себе — рестораны, в меню которых входят старинные русские блюда: холодец, медовуха, ямщицкие щи. Я уже даже не говорю о прославленной царской похлебке. Это блюдо, пережившее века! Такой суп варили для царских особ, и он выдержал проверку временем…

Я пошла на женский голос, эмоционально рассказывающий об особенностях ресторанов нового типа, которыми занимается проект. Через приоткрытую дверь я увидела сидящую на стульях пожилую пару. Перед ними стояла молодая симпатичная девушка и с воодушевлением рассказывала о преимуществах компании. Особенно она расхваливала Иннокентия Новостроевского, который, по ее словам, радеет за демократичность и доступность приобретения ценных бумаг не только богатыми, но и людьми, у которых имеется весьма скромный доход. Ведь сам он уже добился успеха, стал первоклассным предпринимателем, хотя начинал свою деятельность буквально с нуля.

— Понимаете, у каждого инвестора нашей компании есть шанс получить очень хорошую прибыль, — продолжала консультант компании. — В отличие от каких-то там банков, которые крутят вклады граждан, а потом исчезают вместе с деньгами в неизвестном направлении, в нашей компании все открыто и прозрачно.

— То есть вы гарантируете, что вложенные в вашу компанию деньги мы не потеряем? — спросил мужчина.

— Ни в коем случае! — воскликнула консультант. — Ведь мы прежде всего оформляем документ. И это — облигация. Вы покупаете у нашей компании облигацию, то есть передаете в компанию свои деньги.

— Подождите, девушка, ведь сейчас практически все приобретают акции. Облигации — это было, но было давно, — возразил пенсионер. — У моих родителей вот были облигации, так это сколько времени уже прошло.

— Вы поймите, что облигации иметь гораздо выгоднее, чем акции. Ведь по облигации проценты выплачиваются в твердой сумме, а по акции — они в ряде случаев могут вообще не выплачиваться.

— Даже так? — удивленно произнесла женщина.

— Да, если имеет место быть сложная ситуация в экономике, — пояснила консультант.

«Интересно, значит, по облигациям проценты выплачиваются в любом случае, тогда почему же Простовойтову они перестали выплачиваться?» — подумала я.

— Наша компания продолжает строительство ресторанов, — продолжала девушка, — и вполне возможно, что проценты по облигациям со временем увеличатся.

— А если нам не понравится? Если мы захотим вернуть наши деньги? — спросила женщина.

— Да ради бога! Если вы захотите получить обратно вложенные вами деньги, то вы сможете сделать это в любое время.

— А сколько у вас вкладчиков? — поинтересовался пенсионер.

— О, много! Поверьте мне, их число достаточно внушительное. И никто из них еще не требовал возвращения своих денег!

«Ну ничего себе! Как же не стыдно так обманывать пожилых людей? — подумала я. — Ведь они не смогут так постоять за себя, как это пытается сейчас сделать Ростислав Простовойтов. Плакали денежки пенсионеров».

— Сколько облигаций вы хотите купить? — деловито спросила консультант.

Однако пенсионеры не спешили заполучить предлагаемые им облигации.

— Нет, девушка, — решительно сказал мужчина и поднялся со стула. — Сейчас мы у вас ничего не будем приобретать. Нужно будет еще подумать, посоветоваться. Расстаться со своими деньгами мы всегда успеем. Пойдем, Катюша.

— Ну, как знаете, — не скрывая разочарования и легкого раздражения, произнесла консультант.

Пожилые супруги вышли из офиса и направились к выходу. Я решила еще задержаться.

— Ох, Карин, как же я устала, — сказала консультант кому-то.

— Да, Наташ, столько времени на них потратила, и все впустую, — с сочувствием в голосе откликнулась невидимая мне Карина.

— Да ну их! С этими пенсами одна только морока! Окучиваешь их, окучиваешь, а результата — ноль целых! — в сердцах воскликнула Наташа.

— Но ведь зарплата у тебя неплохая, — продолжала Карина.

— Да смотря с чем сравнивать! — фыркнула консультант. — По сравнению с зарплатой руководства — сущие копейки!

— А ты себе еще не приобрела облигации, а?

— Да ты прикалываешься, что ли, Карин? — возмутилась девушка. — Это же разводилово чистой воды! Ну, один ресторан работает, но чтобы открыть целую сеть… Нет, не верю. И потом, наш главный тоже не дурак, станет он прибылью делиться, как же! Держи карман шире! Я вообще вот думаю, как бы мне без работы не остаться. Ведь он запросто может слинять куда подальше. Один раз почти так и было. Некоторое время офис не работал.

— Понятно.

Я вышла из офиса компании и пошла к своей машине. Сев в нее, я достала сотовый и, пролистав записную книжку, нашла телефон Олега Петрова.

— Алло, слушаю, — отозвался мужской голос.

— Алло, Олег? — уточнила я.

— Он самый, — подтвердил мужчина.

— Привет, это Татьяна Иванова. Помнишь такую? — спросила я.

— Конечно, помню.

— Слушай, Олег. У меня к тебе есть дело.

— Срочное дело? — спросил Петров.

— Да не так чтобы очень срочное.

— Понимаешь, Тань, я сейчас не в Тарасове.

— А, вот оно что!

— Да, в командировку послали, — объяснил Олег.

— Тогда понятно. А когда вернешься в Тарасов? — спросила я.

— Через неделю, Тань. Как у тебя? Время терпит? — поинтересовался Петров.

— Да, вполне. Ладно, я тогда тебя снова наберу, — сказала я. — Ну ладно, пока.

— До встречи, Тань.

Я отключилась и задумалась. Значит, поговорить с Олегом раньше чем через неделю не получится. Ладно. Позвоню Ростиславу Простовойтову, объясню ситуацию.

Я завела мотор и поехала домой. По пути я заехала в супермаркет. Припарковав машину, я поднялась по ступенькам, открыла дверь и, взяв тележку, прошла в торговый зал. Набрав необходимые продукты, я решила, что нужно взять еще что-то для души, для удовольствия. Например, набор конфет. После того как я нагрузила тележку продуктами, направилась к кассе. Собственно, касс в супермаркете было три, однако работала, естественно, одна. К счастью, очередь продвигалась довольно быстро, я оплатила продукты и поехала домой.

Выгрузив продукты из пакетов, я расфасовала их по полкам холодильника. Покончив с хозяйственными делами, я решила позвонить Ростиславу Простовойтову.

— Алло, Ростислав Викторович? — спросила я, услышав в трубке мужской голос.

— Да, это я, — отозвался мужчина.

— Ростислав Викторович, это я, Татьяна Александровна Иванова.

— О, Татьяна Александровна! — воскликнул мужчина. — Чем порадуете? Или… огорчите?

— Пока ни порадовать, ни огорчить вас, Ростислав Викторович, мне нечем. Олег Александрович Петров — следователь, который занимается заявлениями инвесторов Новостроевского, находится в командировке. Так что… Но как только он вернется в Тарасов, я обязательно с ним встречусь и тогда свяжусь с вами. А звоню я вам для того, чтобы сообщить, что подождать результата придется как минимум еще дней пять.

— Спасибо, Татьяна Александровна, что сообщили. Теперь я буду более или менее спокоен. Все-таки оставаться в неведении…

— Ладно, Ростислав Викторович, как только у меня появятся новости относительно вашего дела, я вам обязательно тут же сообщу. Всего вам доброго.

— До свидания, Татьяна Александровна.

Прошло пять дней. Я уже начала маяться от ничегонеделания и от того, что никто не заказывает мне расследование. Но вот наконец-то затренькал телефон. И случилось это ранним утром.

— Алло, — сказала я в трубку.

— Алло, могу я услышать Татьяну Александровну Иванову? — взволнованно спросила женщина.

— Это я. Говорите, я вас слушаю.

— Татьяна Александровна, я — Сидорова Лидия Владимировна. Мне необходима ваша помощь: у меня убили брата, помогите, пожалуйста, — немного бессвязно проговорила женщина.

— Лидия Владимировна, по телефону такие вопросы решить затруднительно. Поэтому я предлагаю встретиться и все обсудить. Вы со мной согласны? — спросила я.

— Согласна, конечно, согласна. Я вполне понимаю, что это не телефонный разговор. Просто я сейчас в таком состоянии, что… я ведь прилетела из Новосибирска. В общем, действительно нам с вами необходимо встретиться. Мне известен ваш адрес. Только назовите время, когда бы я могла к вам приехать, — сказала Лидия.

— Вы можете приехать прямо сейчас. Ну, или в самое ближайшее время, — сказала я.

— Хорошо, я думаю, что в течение часа я к вам, Татьяна Александровна, подъеду.

— Я жду вас, Лидия Владимировна, — сказала я.

Отключив телефон, я быстро встала с постели. Нужно было в темпе принять душ, переодеться и привести себя в порядок. В гостиной у меня было более или менее убрано, поэтому проводить уборку не потребовалось.

Вскоре раздался звонок в дверь. Я пошла в прихожую, посмотрела в глазок и открыла дверь. В тамбуре стояла стройная светловолосая симпатичная женщина лет тридцати. На ней был брючный костюм темно-синего цвета, который очень шел к ее голубым глазам. Однако было видно, что женщина недавно плакала.

— Еще раз здравствуйте, Татьяна Александровна, — поздоровалась женщина. — Я вам недавно звонила. Я Лидия.

— Проходите, Лидия Владимировна, — пригласила я и посторонилась, пропуская Сидорову.

Проводив женщину в гостиную, я предложила ей расположиться на диване, а сама села в кресло.

— Итак, я слушаю вас, Лидия Владимировна, — сказала я.

— Как я уже сказала, моего двоюродного брата убили… отравили. У меня к вам просьба, Татьяна Александровна: пожалуйста, найдите убийцу моего брата, найдите того, кто это сделал, — сказала Лидия Сидорова и всхлипнула.

— Успокойтесь, пожалуйста, Лидия Владимировна. Скажите, полиция уже начала заниматься расследованием убийства вашего брата? — спросила я.

— Да, занимается… вроде бы. Но полицейский мне сказал, что дело непростое, улик преступник не оставил и… Понимаете, Татьяна Александровна, я поняла, что официальное расследование может затянуться надолго. А у меня — дела. Как я уже сказала, я прилетела из Новосибирска. Я не могу долго отсутствовать. Кроме того, знаете, я сомневаюсь, что полиция найдет убийцу брата. Да, они будут предпринимать действия, которые необходимо проводить в таких случаях. Но вот будет ли результат… я не знаю.

— Я поняла вас, Лидия Владимировна. Однако прежде чем я приму решение начать частное расследование, мне нужно узнать некоторые факты, касающиеся вашего брата. Назовите его имя и фамилию, род занятий, — попросила я.

— Да, конечно. Иннокентий Александрович Новостроевский, предприниматель, владелец компании «Русская кухня», — сказала Лидия Сидорова.

«Вот это да! Кто бы мог подумать!» — промелькнуло у меня в голове, едва я услышала знакомую фамилию.

— Его нашли в отеле «Серебряная звезда», в номере, — продолжала Лидия. — Он там находился с… девушками по вызову. Утром они увидели, что он… мертв. Больше никаких подробностей я не знаю.

— Вы сказали, Лидия Владимировна, что живете в Новосибирске. Давно? — спросила я.

— Да, довольно давно, — кивнула Сидорова.

— А как тесно вы общались с братом? — задала я следующий вопрос.

— Ну, мы были с Кешей довольно дружны. Но это было в детстве. Я тогда жила в Тарасове. Потом я вышла замуж и уехала в Новосибирск. Тогда наше общение с Кешей не то чтобы прервалось, но… основные события в его жизни мне были известны, но без особых подробностей.

— Ну а что вам известно о личной жизни вашего брата? — спросила я. — Супруга, дети? Семья у него была?

— Кеша не был официально женат. Одно время у него была гражданская жена. Потом они расстались, она уехала за границу. Детей у них не было. Вот, собственно, и все, что мне известно о личной жизни брата.

— Но ведь ваш брат после расставания со своей гражданской женой вряд ли вел монашеский образ жизни. Хотя бы по тому, что в его номере в отеле находились, скажем так, женщины с низкой социальной ответственностью, — сказала я.

— Да, я понимаю, что вы хотите сказать, Татьяна Александровна. Но мы с Кешей не имели такой привычки — обсуждать личную жизнь. Да, разумеется, женщины у брата были… даже такого сорта, как эти… в отеле, — сказала Лидия. — Насчет того, были ли у брата длительные отношения или же они были непродолжительными, — тоже ничего определенного сказать не могу. Просто не знаю.

— У Иннокентия Александровича есть еще родственники, кроме вас? — спросила я.

— Нет, насколько мне известно. Если только кто-то из троюродных, — ответила Лидия. — А родители Кеши уже умерли.

— А были ли у вашего брата враги? — спросила я.

— Враги? — Лидия недоуменно посмотрела на меня.

— Ну, или недоброжелатели, — добавила я.

— Не знаю даже, что вам ответить. А почему вы задали такой вопрос, Татьяна Александровна? — в свою очередь, спросила Сидорова.

— Ну, вряд ли Иннокентия Александровича убили случайно. Просто так ведь не убивают, поэтому я и спросила вас о врагах-недругах вашего брата, — объяснила я.

— Даже и не знаю, Татьяна Александровна, последнее время мы с Кешей только перезванивались. А по телефону много не расскажешь. Однако Кеша ни о чем таком мне не рассказывал. Он вообще позитивный, жизнерадостный… был. У него всегда были новые идеи, какие-то проекты. Он с таким энтузиазмом брался за дело! Да и вообще-то, Кеша был добрым и отзывчивым. Не знаю даже, кому он мог перейти дорогу…

«Добрым Иннокентий Новостроевский, возможно, и был. Однако только по отношению к своей сестре, — подумала я. — А вот со своими инвесторами он поступил очень даже не по-доброму».

— Татьяна Александровна, так что вы решили? Возьметесь расследовать убийство моего брата? — спросила Лидия Сидорова.

Сестра Иннокентия Новостроевского смотрела на меня умоляющим взглядом.

— Да, я согласна, — ответила я.

— Большое вам спасибо, Татьяна Александровна! — воскликнула Лидия. — Мне известны ваши расценки, и я уже приготовила деньги.

С этими словами Сидорова вынула из сумочки пачку купюр и протянула их мне. В свою очередь я протянула женщине свою визитку:

— Здесь, Лидия Владимировна, мои координаты, сотовый и домашний телефоны. Вы в какой гостинице остановились?

Сидорова дала мне свою визитную карточку и написала адрес гостиницы.

— А теперь, Лидия Владимировна, нам с вами необходимо составить договор. Я всегда заключаю договор со своими клиентами, когда берусь за расследование.

Мы составили договор, и женщина ушла. Мы договорились, что будем на связи.

После ухода Лидии Сидоровой я прошла в прихожую и достала из сумки черный замшевый мешочек, в котором я храню свои двенадцатигранники. Я решила не изменять уже установившейся традиции — гадать на додэкаэдрах перед тем, как взяться за расследование.

Я высыпала двенадцатигранники на журнальный столик, затем взяла их в руку. Немного подержала, согревая своим теплом, и наконец, мысленно сформулировав вопрос к «костям», метнула их на столик.

Я взглянула на комбинацию чисел и, поскольку расшифровку я знаю уже наизусть, поняла, что расследование пройдет удачно, ведь «звезды мне благоприятствуют».

Вот и славно. Я вновь положила додэкаэдры в мешочек. Теперь необходимо подкрепиться, а точнее — полноценно позавтракать. Поскольку запас продуктов у меня был, я приготовила вкусный и сытный завтрак: омлет с ветчиной, салат из огурцов, помидоров и укропа, а также тосты с клубничным джемом. И конечно же, сварила себе чашечку ароматного кофе.

Теперь можно было ехать в управление полиции, к Володе Кирьянову. Да, практически все уголовные дела, связанные с убийствами, находятся в ведении моего друга. Однако его могут вызвать куда-нибудь по службе, поэтому сначала я решила ему позвонить.

Набрав знакомый номер, я стала ждать ответ.

— Кирьянов слушает, — раздалось в трубке почти сразу же.

— Алло, Володь, это я, Татьяна.

— Привет, Тань, объявилась наконец-то! — Владимир явно обрадовался. — Как жизнь молодая?

— Отлично, вот расследование новое заказали, — сказала я.

— А-а, тогда понятно, почему ты позвонила. А я-то, наивный, подумал, что решила вспомнить о старом друге, — с грустью в голосе проговорил Кирьянов.

— Володь, клянусь чем хочешь, я всегда о тебе помню! — торжественно сказала я.

— Но в данный момент звонишь по делу, — возразил Кирьянов.

— Ну, в общем, да, не буду скрывать, — вынуждена была сознаться я. — Понимаешь, позвонила мне сегодня одна женщина. Вчера был убит ее двоюродный брат, кузен, так сказать. Сама она проживает в Новосибирске, прилетела оттуда, как только ей сообщили. Естественно, никаких подробностей она не знает. Поэтому я тебе, Володь, и звоню.

— Ну, давай приезжай. Если это дело у нас, то будут тебе все подробности, — отозвался Кирьянов.

— Да, конечно, сейчас приеду. Ты, кстати, никуда не собираешься отлучиться из управления? — на всякий случай поинтересовалась я.

— Я-то, Тань, может, и не собираюсь, однако меня могут «собрать». Так что…

— Намек поняла, уже лечу к тебе, — сказала я.

— Вот-вот. Давай пошустрее там.

Я на самом деле очень быстро собралась, а то ведь действительно: могу приехать, а Кирьянова на месте не окажется.

Для визита я выбрала легкий голубой свитер и черные джинсы. Причесав волосы и уложив их на макушке, я нанесла дневной макияж, взяла сумку и, спустившись во двор, пошла к своей машине. Заведя ее, я поехала в управление полиции.

— Да, Тань, ты действительно прибыла практически молниеносно, — встретил меня Владимир. — Давай садись и рассказывай.

— Тебе, Володь, известен такой предприниматель Новостроевский Иннокентий Александрович? — спросила я.

— Более чем. Это же владелец компании «Русская кухня», — кивнул Кирьянов.

— Да, это он. Его кузина сказала, что брата обнаружили мертвым в отеле «Серебряная звезда». Он там развлекался с проститутками.

— Верно.

— Что еще известно, Володь? — спросила я.

— Да, в общем-то, пока немногое. Эксперты работают, снимают отпечатки пальцев, ищут другие следы, но… Видишь ли, Тань, по первоначальной версии, Новостроевский был отравлен сильнодействующим лекарственным препаратом.

— Новостроевского нашли в спальне? — спросила я.

— Да, в спальне. Когда приехала опергруппа, первое, что бросалось в глаза, так это то, что сам владелец «Русской кухни» бездыханный лежит на широченной двуспальной кровати, а девицы забились в угол в гостиной. Оказалось, что накануне вечером они изрядно выпили. Да и вообще повеселились от души. В гостиной были обнаружены шампанское, коньяк, виски, ну и, естественно, закуски в виде разных фруктов и ветчины с сыром, — сказал Кирьянов. — Причем спиртного было выпито всего ничего, к закускам тоже едва притронулись.

«Интересное кино получается. Это как же так случилось, что вечеринка в номере отеля началась вечером, а труп владельца компании «Русская кухня» был обнаружен на второй день ближе к полудню? — сразу возник у меня вопрос. — И это при всем при том, что никто в номере отеля не упился вдрызг. Да это было бы и невозможно, если никто особенно не налегал на выпивку».

— Володь, послушай, но тогда что же получается? Получается, что проститутки немного выпили, чуть-чуть закусили, а потом взяли и убили Иннокентия Новостроевского? Лишили его жизни и с чувством выполненного долга легли спать? А проснувшись поутру, разыграли вселенскую скорбь напополам с большим удивлением? — спросила я.

— Тань, в этом деле много чего непонятно. Хотя следов борьбы обнаружено не было, все вещи находились на своих местах. В санузле зеркала находились в целости и сохранности, не разбиты. Все туалетные принадлежности — зубная паста, кремы, туалетная вода, полотенца — были разложены по полкам или висели на крючках. В спальне тоже все находилось в полном порядке. Ну, не считая покойника, разумеется.

— Постояльцев опросили? — спросила я.

— А как же! Но тут, понимаешь, какая штука, Тань. Некоторая часть постояльцев, проживающих в «Серебряной звезде», считают, что Иннокентий Новостроевский сам решил уйти из жизни таким вот образом.

— Серьезно? — удивилась я.

— Ну да. Кстати, и руководство отеля придерживается такого же объяснения произошедшего.

— Но послушай, Володь, если бы Иннокентий Новостроевский решил в тот вечер свести счеты с жизнью, то он не стал бы устраивать вечеринку с проститутками.

— Я полностью с тобой согласен, Тань. В том, что в «Серебряной звезде» произошло убийство, я уверен на все двести процентов. Зачем было Новостроевскому снимать виповские апартаменты в отеле, приглашать «жриц любви», заказывать дорогое спиртное и не менее дорогую закуску? Нет, конечно же, в номере отеля было совершено убийство, но обставленное так, чтобы все, и особенно правоохранительные органы, подумали, что это самоубийство. Причем убийство было совершено не спонтанно, не наобум. Наоборот, оно было заранее спланировано вплоть до самых мелких деталей.

— А девиц допросили? — спросила я.

— Допрос продолжается. В соседнем кабинете с ними работает Алексей, наш новенький, он пока стажируется. Что интересно, Тань, так это то, что «ночные бабочки» в один голос твердят, что Новостроевский заказал их в количестве аж трех. Но поутру проснулись лишь две девицы и подняли крик, когда увидели, что Новостроевский не дышит.

— А куда же делась третья их товарка? — спросила я.

— А вот этого никто не знает, — развел руками Владимир. — Более того, девицы говорят, что третью они раньше не знали. По их версии, на вечеринке в номере отеля должна была быть их знакомая. А эту Бэтти, или Иветти, или как там ее еще, они первый раз в глаза видели.

— Так что же это получается, Володь? Выходит, эта третья проститутка и отравила Иннокентия Новостроевского? И ведь способ убийства очень такой специфический, как раз для дамочек.

— Возможно, Тань, возможно, — согласился Кирьянов. — Да, эти девицы тоже выдвинули похожую версию. Дескать, эта Бэтти — «засланный казачок» — усыпила их, а Новостроевского отравила.

— А как отравила и усыпила? — спросила я. — Она что же, добавила снотворное в спиртное и отраву тоже туда? — предположила я.

— Ну, это самый простой и проверенный способ, Тань. Скорее всего, так оно и было, — согласился со мной Владимир.

— Так, а соседей Иннокентия Новостроевского по дому, в котором он проживал, опросили? — спросила я.

— Да, конечно.

— Ну и что они говорят?

— Говорят, что Новостроевский был очень вежливым и предупредительным человеком. Жил тихо, сомнительных компаний не водил.

— Ну правильно, а зачем ему их водить к себе домой? Он же в «Серебряной звезде» отрывался по полной программе. Дай мне его домашний адрес, Володь, — попросила я.

— Сейчас.

Я записала координаты Иннокентия Новостроевского.

В это время дверь открылась, и в кабинет вошел молодой светловолосый парень.

— А-а, Алексей, — кивнул молодому человеку Владимир, — проходи. А я вот как раз рассказываю Татьяне Александровне про убийство в отеле «Серебряная звезда». Татьяна Александровна — частный детектив и тоже занимается расследованием этого дела.

— Здравствуйте, — поздоровался со мной Алексей.

— Здравствуйте, — ответила я.

— Так что у тебя там, Алексей? Закончил допрашивать девушек, которые были вчера в номере Иннокентия Новостроевского? — спросил Кирьянов.

— Так точно! Допрос окончен, — по-военному четко ответил стажер. — Но ничего нового они не рассказали. Твердят, что не помнят, как уснули. А как проснулись, то обнаружили, что клиент не дышит. Но они наперебой убеждают в том, что не убивали Новостроевского.

— Ладно, Владимир Сергеевич, я пойду. Если нужно будет что-то уточнить, я позвоню, — сказала я и встала со стула.

Я вышла из управления полиции и хотела поехать в отель «Серебряная звезда», чтобы осмотреть номер Иннокентия Новостроевского и опросить постояльцев. Но, увидев, как из дверей управления выходят две девушки, внешний вид которых не оставлял сомнений в том, какой образ жизни они ведут, я подумала, что неплохо было бы проследить за «ночными бабочками». Одна из них — высокая смуглая брюнетка с каре — вызывающе громко топала пятнадцатисантиметровыми каблуками. Вторая, тоже высокая, но крашеная блондинка вела себя более спокойно. Правда, входную дверь она пнула ногой, видимо, под конец решила дать волю агрессивным чувствам.

Девицы спускались по ступенькам и эмоционально переговаривались:

— Черт принес эту Бэтти! Кто она такая ваще? Ты ее раньше видела среди наших? — спросила брюнетка.

— Не-а, ни разу. Вот же непруха какая! Ведь должна же была быть Полли! Теперь Вахтанг нас прикопает!

— Да мы-то здесь при чем? Мы, что ли, его отравили? «Прикопает»! Ну, ты скажешь тоже, Марго!

— А как ты докажешь, что это не мы? Ну, как? Если бы отыскать эту Бэтти…

— Ага, ищи ветра в поле! Что она, дура, что ли, эта Бэтти? Сделала свое дело и свалила. А нам теперь отдуваться.

— Ладно, поехали к Вахтангу, — сказала блондинка.

— Погоди, ты что? Зачем? Зачем лезть на рожон? — спросила брюнетка.

— Ха! А ты думаешь, что зашухериться будет лучше? — нервно рассмеялась Марго. — Нет, Элен, чем дольше мы будем отсиживаться, тем сложнее потом будет выпутываться из всего этого дерьма.

— Да, ты права. Ну что, вызываем такси? — спросила Элен.

— Да, давай.

Проститутки вызвали машину и поехали. А у меня возникла мысль проследить за ними. Определенно, этот Вахтанг — их сутенер. Возможно, он что-то знает, хотя не факт. Однако в любом случае, проследив за Марго и Элен, я смогу получить какую-то информацию.

Я следовала за такси на таком расстоянии, чтобы не обозначить себя. Кажется, девицы слежки не заметили.

Мы ехали в сторону Трубного района. Вскоре такси остановилось у пятиэтажки. Я припарковала свою машину на противоположной стороне улицы.

«Ночные бабочки» вышли из такси и направились во двор. Он был не очень просторный, но довольно ухоженный. Около каждого подъезда — а их было пять — росли раскидистые деревья с широкими стволами. Очевидно, что их посадили несколько десятков лет назад, настолько они успели разрастись. Собственно, и пятиэтажка тоже была старой и нуждалась хотя бы в косметическом ремонте: убрать местами отвалившуюся штукатурку, покрасить двери подъездов ну и еще что-то по мелочи. На небольшом отдалении от подъездов и на некотором возвышении находилась детская площадка с качелями, горками, песочницами и каруселями. На лавочке сидели две молодые женщины, а их дети — мальчик и девочка лет четырех-пяти — по очереди поднимались на горку и скатывались с нее.

На небольшом расстоянии от детской площадки находилось одноэтажное приземистое здание. Как раз к нему и направлялись Элен и Марго.

Я подождала, пока девицы открыли входную дверь с торца и вошли в помещение, а сама решила обойти его со всех сторон. На одной из них находилась вывеска: кафе «Арена». Фасадная часть помещения была украшена фигурками цирковых зверей — медведей, львов, тигров, а также силуэтами жонглеров и эквилибристов.

«Скорее всего, девицы сейчас будут отчитываться перед своим сутенером о том, что произошло с их клиентом Иннокентием Новостроевским в отеле», — подумала я.

Через пару минут около «Арены» остановилась белая «Тойота», и из машины вышел смуглолицый и черноволосый приземистый мужчина лет тридцати пяти. Уверенным шагом он направился к входной двери.

«Видимо, это и есть тот самый грозный Вахтанг, встречи с которым так боялись Элен и Марго, — мелькнула у меня мысль. — Надо постараться узнать, о чем они будут говорить».

Сначала я решила войти внутрь кафе и занять место неподалеку от интересовавшей меня компании. Но потом подумала, что не факт, что свободный столик будет находиться на таком расстоянии, на котором я смогу услышать разговор. Поэтому необходимо попытаться отыскать еще какой-нибудь вариант.

Я начала двигаться в сторону от парадного входа в кафе и, поскольку некоторые из окон были приоткрыты, то вскоре услышала нервные, даже истеричные женские возгласы.

— Да говорю же я тебе, Вахтанг, что первый раз видела эту девку! Да, должна была поехать Полли, я знаю. Но она не смогла. Сначала до нее невозможно было дозвониться, телефон был все время отключен. Потом она наконец-то взяла трубку. Говорит, что разболелась, типа горло болит и насморк — не продохнуть. Я спросила ее, где она все это подцепила, ведь не зима. А она объясняет, что потому как была несусветная жара, она решила намочить холодной водой простыню, закутаться в нее и лечь под вентилятор. Ну не дура? Утром, конечно, и сопли, и кашель, и температура. Но ехать-то нужно. Тогда эта дурища говорит, что вместо нее поедет Бэтти. Она типа в теме, типа уже бывала у клиента и все умеет.

— Погоди, не тараторь, — прервал девицу раздраженный мужской голос. — Какая такая Бэтти?

— А я знаю? Я особо подробно и не расспрашивала. Если говорит, что нашла себе замену, то и ладно. К тому же времени уже было в обрез, заказ-то был на трех, где же было искать? Я и согласилась на эту Бэтти…

— Черт! — рявкнул мужчина.

— Ну, не знала я, Вахтанг, что все так получится! — заныла девица.

— Так, говори, что потом случилось, — приказал Вахтанг.

— Да поначалу все хорошо было. Бэтти эта встретила нас с Марго у отеля, Полли ей сказала, где нас ждать. Ну, пришли мы все вместе в номер.

— А эта Бэтти, она как?

— Что «как», Вахтанг? — переспросила Элен.

— Не понимаешь, что ли? Совсем ум потеряла, да? Как она себя вела в номере, эта ваша Бэтти?! — снова повысил голос Вахтанг.

— Да все хорошо было, Вахтанг, я же говорю! Бэтти эта — нормальная девка так-то. Рыженькая такая, мне даже показалось, что они вроде как знакомы. Ну, этот, наш клиент и она. Смотрят друг на друга, улыбаются. Я успокоилась, расслабилась. Думаю, ну, значит, ничего страшного в том, что Полли пришлось заменить, нет. Ну и клиент тоже был доволен. Шампанским нас угостил, потом предложил всем нам «дорожку» понюхать, ну как всегда. У него это уже в привычку вошло. Говорит, чтобы взбодриться.

— Понятно. Рассказывай дальше, — коротко бросил Вахтанг. — Нюхнули вы, и что потом?

— А потом — ваще ничего не помню. В себя пришла только под утро и то потому, что Марго заорала не своим голосом.

— Ага, заорешь тут, — подключилась в разговору вторая девица. — Я же как увидела, что он лежит на постели и не дышит, сама чуть не откинулась от страха. Я ваще-то еле-еле проснулась утром после вчерашнего. Меня тоже накрыло, как никогда раньше. Правда, Вахтанг. Хочешь верь, хочешь не верь. Все прошлые разы такого и близко не было. А тут голова раскалывается, ваще ниче не понимаю. А этой Бэтти и след простыл.

Вахтанг произнес какое-то ругательство, а потом отдал приказ:

— Короче, слушайте меня. Молчите, и точка! А еще лучше спрятаться на время, где-нибудь отсидеться и не высовываться. А уж если снова начнут на допросы вызывать, то повторяйте слово в слово то, что уже сказали. Если такое случится, сразу же мне звоните. И чтоб никакой самостоятельности, понятно?

Наверное, Элен и Марго кивнули в знак согласия с сутенером, потому что ответ я не услышала.

— Значит, Полли назвала эту Бэтти своей знакомой? — спросил Вахтанг.

— Ну да. Вроде бы… — несколько неуверенно ответила одна из девиц.

— Так, ладно.

Голоса стихли, потом совсем стало тихо.

Я отпрянула от окна. Вскоре из кафе вышел Вахтанг, подошел к своей «Тойоте», завел мотор и уехал.

— Наверняка Вахтанг поехал сейчас к Полли, — предположила одна из девиц. — Будет разборки устраивать. Да, не позавидуешь ей сейчас.

— Так ей нужно раньше было думать, — возразила ей ее товарка.

— Откуда же она знала, что такое может произойти? Никто не мог предположить… ладно, пора уже перестать обсуждать эту тему. Давай лучше выпьем и закажем какую-нибудь еду.

— Идет!

Значит, Вахтанг сейчас направляется к Полли, как предположила одна из проституток. Что ж, я тоже так подумала. Действительно, сутенеру необходимо выяснить все про эту Бэтти, которая испарилась в неизвестном направлении после того, как клиент оказался мертв. Кроме того, Полли определенно требовался подробный инструктаж, ведь ее наверняка вызовут в полицию. Марго и Элен ведь уже рассказали про то, что Бэтти они раньше не видели и что ее им рекомендовала Полли.

Я подошла к своей машине, села в нее, нажала на газ и поехала вслед за белой «Тойотой» Вахтанга. Будем надеяться, что мне удастся узнать адрес, по которому проживает эта самая Полли.

Я ехала за Вахтангом, сохраняя необходимую дистанцию. Впрочем, сутенер, похоже, так и не почувствовал за собой слежки.

Белая «Тойота» остановилась у десятиэтажного дома. Я предусмотрительно поставила свою машину за полквартала от десятиэтажки. Я решила пока не покидать свою машину, а понаблюдать за действиями сутенера. В частности, меня интересовало, что Вахтанг собирается делать дальше.

Между тем сутенер вышел из «Тойоты», запер дверцу и включил сигнализацию. Затем он подошел к первому подъезду многоквартирного дома.

Я вышла из своей машины и, не торопясь, направилась к Вахтангу. Остановившись неподалеку от мужчины, я открыла свою сумку и сделала вид, что ищу в ней что-то важное.

Вахтанг между тем стал набирать цифры на панели домофона. Я бросила быстрый взгляд на панель и успела заметить номер набранной квартиры, которая там высветилась.

— Полина? Это я, открывай давай, — скомандовал сутенер.

Домофон запиликал, Вахтанг открыл подъездную дверь и вошел внутрь. Я произвела необходимые подсчеты и выяснила, что квартира Полины-Полли находится на пятом этаже. Да, пятый этаж — это не первый, как в кафе «Арена», где мне удалось подслушать разговор сутенера с проститутками. Здесь такой номер не пройдет.

Значит, мне придется подождать, пока Вахтанг выйдет из квартиры Полли, и уже тогда подняться к ней для разговора.

Я снова села в свою машину и принялась наблюдать за дверью первого подъезда, чтобы не пропустить выхода Вахтанга на улицу. Нельзя было сбрасывать со счета и такой вариант, при котором Вахтанг может выйти из подъезда вместе с этой Полли. Зачем? Ну, мало ли. Ведь мне неизвестно, до чего они договорятся. Может быть, сутенер захочет проверить девицу и повезет ее куда-нибудь. Например, к этой самой Бэтти. Ведь это же была инициатива Полины отправить вместо себя в номер к Новостроевскому эту девицу.

Это был бы самый удачный вариант отыскать Бэтти. Ведь то, что она пропала из номера, в то время как остальные проститутки находились на месте, вызывает очень серьезные подозрения. Хотя, конечно, стопроцентной уверенности в том, что это именно Бэтти отравила Иннокентия Новостроевского, нет, но…

Пока Вахтанг находился в квартире Полины, я размышляла над фактами. Итак, Иннокентий Новостроевский заказал в номер трех проституток. В номере было спиртное: и для «прекрасных дам» — шампанское, и для самого хозяина — кое-что покрепче. Однако, как рассказала в кафе одна из девиц, Иннокентий Новостроевский не остановился на выпивке, а угостил своих гостей и угостился сам «дорожкой». По словам девицы, это было не в первый раз и вроде бы уже вошло в привычку занюхивать «дурь» на таких вот «посиделках». Однако на этот раз гости баловались, вероятно, не совсем обычным наркотическим веществом. Иначе с чего бы это Марго и Элен полностью «отрубились» и находились в невменяемом состоянии почти до самой середины следующего дня?

С другой стороны, маловероятно, что Иннокентий Новостроевский решил поэкспериментировать с новым, сильнодействующим наркотиком. Ведь раньше-то, опять-таки по словам девиц, он «нюхал» исключительно для того, чтобы немного раздухариться. Вряд ли он собирался совсем вырубиться из процесса.

Поэтому какой можно сделать вывод? Только один, а именно: новый сильнодействующий наркотик появился в номере Иннокентия Новостроевского отнюдь не случайно. И принесла его неизвестная Марго и Элен — Бэтти. Предположительно, новенькая Бэтти была подругой Полли, но это еще предстоит выяснить. Собственно, необходимо будет выяснить и тот факт, а «случайно» ли заболела Полина? Ведь с проститутками она говорила по телефону, а сопли и кашель сымитировать проще простого.

Тогда какой же из всего этого напрашивается вывод? Вполне возможно, что Полина и Бэтти были в сговоре. Кто-то нанял Бэтти для того, чтобы она отравила Иннокентия Новостроевского. То есть Бэтти принесла в номер действительно смертельный наркотик и подменила его, но только Иннокентию. Тогда почему Марго и Элен остались живы? Ну, возможно, они угостились исключительно «дурью», которую им предложил Иннокентий.

Итак, первый вывод: исполнителем убийства Новостроевского является Бэтти. Но заказчик, по всей видимости, не она. От нее требовалось только проникнуть в номер к Иннокентию под видом проститутки, пронести отраву и совершить подмену. И она с этим вполне справилась. А далее девица, воспользовавшись тем, что Марго и Элен спят наркотическим сном, а хозяин — мертв, благополучно покидает отель.

Да, теперь картина убийства Иннокентия Новостроевского вырисовывалась все яснее и яснее. Естественно, Иннокентий не собирался закидываться «дурью» под завязку. Иначе — весь вечер, весь праздник насмарку. Да и «отрубившиеся» проститутки предпринимателю тоже были без надобности. Этак можно было бы кайфануть и в одиночестве. Видимо, кто-то, заранее понаблюдав за распорядком Новостроевского и изучив его, решил свести с ним счеты вот таким вот образом. И определенно этот кто-то был, мягко говоря, зол на него и смертельно обижен.

Итак, преступление выглядит следующим образом. Заказчик разрабатывает план убийства. Центральное место в нем отводится некоей Бэтти. Марго и Элен ее не знают. Далее Бэтти подменяет наркотик на сильнодействующий препарат, и Иннокентий Новостроевский оказывается мертв уже ночью. Марго и Элен спят до утра в наркотическом угаре, а Бэтти исчезает из отеля, убедившись, что задание выполнено. Времени для сокрытия следов более чем достаточно, ведь почти до полудня об убийстве ничего не было известно.

И где же теперь искать эту Бэтти? Только она может вывести следствие на того, кто решил убить предпринимателя, на того, кто его заказал.

Значит, заказной характер убийства Иннокентия Новостроевского не вызывает сомнений. И это безусловно. Ведь практически все предприниматели, все бизнесмены, что называется, ходят под богом. У всех у них имеются враги.

Что же касается конкретно Иннокентия Новостроевского, то врагов у него… Да вот хотя бы те же самые обманутые им инвесторы, которым он не захотел платить проценты. И первый из них — Ростислав Викторович Простовойтов. Мог заместитель председателя комитета по ЖКХ администрации Тарасова «заказать» предпринимателя Иннокентия Новостроевского? А почему бы и нет? Ведь владелец компании «Русская кухня», как говорится, «зажал» приличную сумму. Вот и мотив для убийства.

Однако существует одно «но». Ростислав Простовойтов во всей этой истории не хотел «светиться». Для этого он пригласил меня для разговора к себе в коттеджный поселок. Иными словами, Простовойтов планировал вернуть свои проценты «малой кровью»: с помощью следователя, который официально занимался делом обманутых инвесторов. Однако сам чиновник предпочитал держаться в тени. В итоге Ростислав Простовойтов занял выжидательную позицию. И выдержки, как мне показалось, ему не занимать.

Но все-таки Простовойтова как возможного заказчика убийства Иннокентия Новостроевского пока вычеркивать из списка подозреваемых рано. Вполне вероятно, что чиновник уже договорился с киллером, а потом решил рассказать мне о своих проблемах. А на самом деле он уже все продумал и понял, что законным путем получить вложенные средства у него не получится. Таким образом, встреча со мной была ему нужна для того, чтобы отвести от себя подозрения. Ведь, по его словам, Простовойтов хотел законным путем получить вложенное в компанию «Русская кухня» и занимался он всего лишь сбором информации, а не подготовкой убийства и поиском исполнителя.

Я вспомнила, как Ростислав Простовойтов говорил, что на дворе не лихие девяностые годы и что он не стал бы применять паяльники и утюги, однако… Паяльники и утюги Простовойтов задействовать бы не стал, а вот отправить на тот свет недобросовестного партнера другим способом вполне мог.

Но останавливаться на одной лишь фигуре Ростислава Простовойтова было бы неправильно.

Кто же еще мог быть заинтересован в устранении Иннокентия Новостроевского?

Додумать эту мысль я не успела, потому что из первого подъезда вышел Вахтанг. Но вышел мужчина один, Полли с ним не было. Стало быть, сутенер все вопросы, связанные с проникновением таинственной Бэтти в номер к Иннокентию Новостроевскому, решил непосредственно на месте, то есть в квартире Полли.

Я решила, что теперь настала моя очередь задать Полли вопросы, связанные с Бэтти, и, дождавшись, пока из подъезда вышла группа веселых молодых людей, вошла внутрь. Звонить по домофону заранее я не стала. Вряд ли проститутка пустила бы меня к себе в квартиру для разговора. К тому же номер ее квартиры уже вычислила, когда Полли звонил Вахтанг.

На лифте я поднялась на пятый этаж и позвонила в квартиру.

— Вахтанг! Это опять ты? — послышался женский голос, и входная дверь открылась.

— Вы Полли? — спросила я и предусмотрительно поставила ногу в дверной проем, увидев панику на лице девицы, длинноногой, стройной блондинки с пухлыми губами, тонкой талией и упругой грудью, когда вместо Вахтанга она увидела меня.

— Откуда вы…

Девица была в явном смятении, она теребила поясок короткого полупрозрачного пеньюара и не знала, что предпринять.

— Полли, нам необходимо поговорить, — решительно сказала я и, отстранив хозяйку, прошла внутрь квартиры.

В большой комнате, которая, по-видимому, служила гостиной, был жуткий беспорядок. На разобранном диване валялись платья, джинсы, блузки и предметы нижнего дамского белья. Кресло, стоявшее рядом с диваном, тоже было завалено каким-то барахлом. Правда, еще одно кресло было относительно свободным. Я взяла кучу непонятно какой одежды, лежавшей на нем, и перенесла ее на первое кресло.

— Садитесь, Полли, — сказала я и села в кресло.

Полли села на край дивана, отодвинув одежду в сторону.

— Вас ведь Полиной зовут? — спросила я.

— Да, Полиной. Астафьева Полина я. А Полли… ну, это у нас… так принято.

— Я поняла вас. А я — Татьяна Александровна Иванова, частный детектив, — представилась я.

— Частный детектив? — испуганно переспросила Полина.

— Да, я расследую убийство Иннокентия Новостроевского, которое произошло в номере отеля «Серебряная звезда».

— Ой! — вскрикнула Полина. — Но я здесь ни при чем! Меня в номере вообще не было! Я ничего не знаю!

— Следствию известно, что вас в номере Иннокентия Новостроевского в тот вечер не было. Однако там была некая Бэтти. Вы отправили ее в отель вместо себя, а сами сказались больной. Но у вас нет ни кашля, ни насморка, выглядите вы отнюдь не простуженной.

Полина начала плакать.

— Если бы я только знала! И зачем я только согласилась! — сквозь всхлипывания бормотала девица.

— Успокойтесь и расскажите все по порядку. Кто такая Бэтти, и почему она оказалась в номере отеля вместо вас? — спросила я.

Однако Полина продолжала судорожно всхлипывать.

Я отправилась на кухню. Грязи и беспорядка здесь было еще больше, чем в гостиной. На заваленном столе я едва отыскала более или менее чистую чашку и налила в нее воду из бутылки, стоявшей на подоконнике.

— Пейте, — приказала я Полине, вернувшись в комнату и подавая ей воду.

— А теперь рассказывайте, — сказала я, когда Астафьева прекратила лить слезы.

— Бэтти — это на самом деле Лиза, Елизавета. Как ее фамилия, я не знаю. Мы просто одно время работали в кафе.

— Как называется это кафе? — тут же спросила я.

— Кафе «Морячка», но оно уже закрылось, уже пару лет его нет, — ответила Полина. — А Лизка… она откуда-то узнала, что я должна буду поехать в отель, к клиенту. Да, я работаю в службе эскорта.

«Как толерантно звучит: эскортница. Не проститутка, а именно эскортница, — подумала я. — И услуги, которые предоставляют эти самые эскортницы, конечно же, сауны, массажные кабинеты, и так далее, и тому подобное».

— В общем, мы предоставляем клиентам услуги… разные… массаж, баня, еще… что пожелает клиент, — запинаясь, рассказывала Полина.

— Полина, я не вчера на свет родилась, прекрасно знаю, чем занимаются с клиентами эскортницы. Меня интересует Елизавета-Бэтти.

— Вот, и Вахтанга Лизка тоже интересует, — вздохнула Полина Астафьева, — да еще как интересует! Он приказал мне отыскать ее и доставить к нему лично. А где я ее найду? Я себя сто раз кляла за то, что согласилась на ее просьбу. Откуда же мне было знать, что в номере отеля произойдет убийство? Я подумала, раз Лизка меня просит, значит, ей нужно. Вот я и согласилась. Мне что, трудно помочь, что ли? Думала, ничего плохого в том, что Лизка немного подработает, нет. А Вахтанг орет, что клиент умер из-за этой Лизки.

— Так, значит, вы не знаете, где искать Елизавету? — спросила я.

— Не знаю! Вот чтоб мне пропасть! — патетично воскликнула девица. — Если бы я знала, что такое случится! Да я бы ни за что не согласилась. Но Лизка так упрашивала меня. Говорит, что ей очень нужно попасть на эту вечеринку. Ну, я и согласилась. А теперь Вахтанг мне не простит этого. Я ему сказала, что Бэтти знается с Генчиком, вот у Генчика пусть и спросит, как ее найти.

— Кто такой Генчик? — быстро спросила я.

— Генчик-то… ну, он, значит, по клубам работает. Клиентов обслуживает он.

— Тоже в эскорте работает этот Генчик?

— Да нет! Какой еще эскорт? Он… сбывает… товар. Ну, так, небольшими партиями.

— Так, с этого места рассказывайте все подробно. В каком именно клубе сбывает этот Генчик, как часто это происходит. В общем, давайте выкладывайте все! — приказала я.

— Ну, в основном в клубе «Антураж». Товар привозит по чуть-чуть, боится привозить больше, могут поймать. А так… привезет немного, отдаст тому, кто заказывал, деньги получит и уезжает. Потом снова приезжает через пару-тройку недель. Так ему удобнее и безопаснее. А больше я ничего про него не знаю, — сказала Полина.

— А когда вы познакомились с Генчиком? — спросила я.

— Да несколько лет тому назад, там же, в клубе этом «Антураж». Генчик меня и пристроил к Вахтангу на работу.

— Вы сказали, что Елизавета, которая Бэтти, знакома с этим самым Генчиком. Так? — спросила я.

— Да, Лизка сама мне об этом сказала, — кивнула Полина.

— А где проживает Генчик, вы знаете? — задала я следующий вопрос.

— Да нет, откуда мне знать? Он меня в гости к себе не приглашал, — усмехнулась девица. — Так, в клубе только иногда пересекались, вот и все.

Значит, Елизавета знакома с наркодилером Генчиком, который приторговывает «дурью» в клубе «Антураж». Стало быть, мне нужно поехать в этот клуб. Правда, одета я была совсем не для ночного клуба. Как вышла из дома в свитере и джинсах, так весь день и проходила.

Ехать домой и переодеваться? Довольно долго, много времени потеряю. Так можно и опоздать, и не застать Генчика. К тому же легче всего попасть в ночной клуб к его открытию. Так что же делать?

А-а, так у меня же в машине всегда есть маленькое черное платье и туфли на каблуках. Как, впрочем, и другая одежда на всякий непредвиденный случай. Например, наряд бомжихи из секонд-хенда или старушечья одежда, прибавляющая мне годов этак…надцать. Ну, и, конечно же, парики разных цветов и разной длины. Целый пакет этого добра находится под задним сиденьем.

В машине я переоделась и поехала в ночной клуб.

Да, попала я в «Антураж» вовремя. Мне удалось разыграть небольшую сценку перед одним весьма респектабельно выглядевшим мужчиной лет сорока пяти.

Немного постояв в одиночестве недалеко от выбранного мною «объекта» и заметив его заинтересованные взгляды в мою сторону, я вынула из сумки пачку сигарет. Мужчина тотчас подошел ко мне:

— Разрешите?

С этими словами он щелкнул дорогой зажигалкой. Я улыбнулась своей обворожительной улыбкой и уже через пару минут прошествовала внутрь вместе с этим предупредительным джентльменом.

Я решила, что получить информацию о Генчике лучше всего у бармена.

Так я и сделала. Я села на барный стул и обратилась к бармену — молодому парню с серьгой в левом ухе:

— Хочу что-нибудь выпить.

— А что вы предпочитаете? — тут же спросил он.

— Ну… — Я задумалась.

— У вас есть какие-нибудь особые пожелания? — поинтересовался бармен.

— Вообще-то есть. Но о них чуть позже, — загадочно ответила я и добавила: — Сделайте коктейль на свой вкус. А там — посмотрим.

— Понятно, ваше желание будет исполнено.

С этими словами бармен повернулся к стенке бара, вынул из углубления две бутылки, бокал и начал готовить напиток, совершая при этом традиционные действия вроде встряхивания, перемешивания и еще что-то, ведомое только профессионалам барного искусства.

Когда коктейль был готов, бармен пододвинул мне бокал, предварительно воткнул в него соломинку:

— Пожалуйста, ваш коктейль.

Сначала я сделала один маленький глоток. Да, напиток был очень даже неплох на вкус. В нем чувствовался цитрусовый аромат и капелька мяты.

Я стала пить коктейль, а когда закончила — поставила бокал на стойку бара.

— Ну как? — с улыбкой обратился ко мне парень. — Вам понравилось? Вы не разочарованы?

— Отнюдь. Скорее очарована. — Я тоже улыбнулась в ответ.

— В таком случае, может быть, стоит повторить? — спросил парень.

— Непременно, но попозже, — ответила и тут же спросила: — Могу я увидеться с Генчиком? Ты можешь устроить нам встречу? Кстати, Генчик уже здесь? Он пришел?

— А… — замялся бармен. — Я его сегодня еще не видел.

— Ну так я не тороплю. Как придет, тогда и познакомишь нас.

С этими словами я быстро вынула из сумки купюру и пододвинула ее к парню. Купюра тут же исчезла, словно ее и не было.

— Так ты знаешь Генчика? — задала я снова тот же вопрос.

— Ну… как бы… да. Но так, поверхностно. Бывает он у нас, это верно. Но друзьями нас назвать нельзя.

— Ну нельзя, так нельзя, — кивнула я, соглашаясь. — И то, ведь нельзя же со всеми подряд водить дружбу, верно?

— Конечно, — сказал парень.

— Ты вот что мне скажи. Генчик ведь сюда приходит не за тем, чтобы коктейли пить? Так?

— Ну конечно. У него здесь… работа.

— Ага, я поняла. В общем, давай так. Ты мне скажи, когда Генчик сюда заявится. Идет?

— Идет. А вы пока пройдите в зал. В зале можно скоротать время за… игрой, — понизив голос, сообщил бармен.

— Оу! Так у вас еще и играют? — так же полушепотом спросила я.

— Да, у нас есть все. На любой вкус, — подтвердил парень.

Игровой зал был погружен в полумрак, который создавали точечные светильники. В просторном помещении находилось несколько столов, за которыми сидели играющие — мужчины в дорогих костюмах и женщины в роскошных вечерних туалетах с бриллиантами.

Я немного постояла за спинами играющих, но долго так продолжаться не могло. Меня бы определенно заметили, тем более что праздно наблюдающих на игрой в зале я не заметила. Да их и не могло здесь быть по определению. За игровыми столами царили сосредоточенность и напряжение.

Я попросила у девушки-крупье фишки для того, чтобы принять участие в игре, хотя бы для видимости. К фишкам прилагался стаканчик и «кости». По правилам игры их нужно было положить в стаканчик, потрясти и, накрыв стаканчик ладонью, перевернуть.

В результате я проиграла. Ну ничего. Деньги за покупку фишек я вычту с Лидии Сидоровой. Это ведь она заказала мне расследование убийства своего брата — Иннокентия Новостроевского. Мы с ней так и договорились: непредвиденные расходы возмещает она. В конце концов, я сюда пришла не развлекаться, а встретиться с Генчиком для того, чтобы продвинуться в расследовании.

Я была уверена, что наркодилер Генчик связан с тем, кто заказал убийство владельца «Русской кухни». Только вот найти этого самого Генчика — та еще задачка. Полина Астафьева не знает адреса проживания наркодилера. Не знает она и других его координат. Хотя… Может, девица и правда не знает, а может, и врет. Хорошо, что она хотя бы сказала про ночной клуб «Антураж». Все-таки какая-никакая зацепка. А то ведь так искать его можно до скончания века.

Есть, правда, еще сутенер Вахтанг. Но, судя по той сцене, которую я наблюдала в кафе «Арена», Вахтанг сам толком ничего не знает. Не зря же мне жаловалась Полина, что Вахтанг потребовал найти эту загадочную Бэтти-Елизавету. Да, Полина обмолвилась, что Елизавету знает Генчик, а с ним Вахтанг, насколько я поняла, на «дружеской ноге».

И что это мне дает? Если дело обстоит именно так, то вряд ли Вахтанг поможет мне в его поисках. Зачем ему выдавать того, с кем он находится в хороших отношениях? Добровольно Вахтанг мне не скажет, где можно найти наркодилера, а настаивать на этом — ну так себе идея. Вахтанг определенно может предупредить Генчика о том, что его ищут, и тогда наркодилер запросто может покинуть Тарасов. Ищи ветра в поле.

Ладно, еще не вечер, возможно, мне повезет и сегодня Генчик объявится в ночном клубе «Антураж». Хотя… как раз-таки вечер, а точнее сказать, очень поздний вечер уже наступил. Вот и играющая публика потихоньку начала покидать игровые столы.

Я вышла из зала и снова отправилась в бар.

— Ну как? Он появился? — спросила я парня, ведь в лицо-то я наркодилера на знала.

Бармен отрицательно покачал головой:

— Нет, сегодня он не приходил. И уже вряд ли объявится. Он обычно приходит пораньше, сейчас уже не его время.

Я не стала просить бармена позвонить мне, когда в клуб придет Генчик. Если он узнает, что его разыскивает частный детектив, сразу сообразит, с чем это связано. Нет, нужно действовать по-другому.

Я решила, что пора мне возвращаться домой, однако по пути я подумала, что есть смысл поговорить с соседями Иннокентия Новостроевского.

Дом предпринимателя находился в том же районе, что и мой. Время было вечернее, поэтому я надеялась застать соседей владельца компании «Русская кухня» в квартирах.

Лифт в доме, где проживал владелец компании «Русская кухня», не работал, поэтому на нужный мне пятый этаж я поднималась пешком.

Уже находясь на четвертом этаже, я услышала эмоциональный разговор:

— Валюш, я вот тут написала заявление в администрацию по поводу восстановления мусоропровода, его незаконно заварили еще год назад. Это все Ленка-хромоножка, наша домовая активистка! Постоянно истерила, что в доме полно мышей, крыс и тараканов! Если бы эта поганка не прогуливала школьные уроки, то знала бы, что вся эта живность была, есть и будет всегда. И мусоропровод здесь ни при чем! Бабе шестьдесят лет, а ума нет!

— Давай, Тамара, подпишу. Я полностью с тобой согласна. Почему пожилые и больные люди должны тащиться на помойку?

Как раз в это время я уже поднялась на лестничную клетку и увидела двух женщин пенсионного возраста, они стояли рядом с квартирой, в которой проживал Иннокентий Новостроевский.

— Подождите, пожалуйста, — попросила я, видя, что женщины собираются расходиться. — Вы ведь соседи Иннокентия Александровича? — спросила я.

— Да, мы проживаем рядом. Вернее, Кеша раньше здесь проживал, царствие ему небесное, — сказала одна из женщин.

— Я провожу расследование в связи с его гибелью, — объяснила я. — Что вы можете сказать о своем соседе? Каким он был? — спросила я.

— Иннокентий был очень порядочным, очень вежливым и обходительным мужчиной. Он всегда здоровался, пропускал в лифт, помогал донести тяжелые сумки, — хвалила покойного пожилая соседка.

— А гости к нему приходили? — спросила я.

— Н-нет. Или, может быть, и приходили, но вели себя очень спокойно. Никаких громких разговоров, а уж тем более криков, ругани и ссор я никогда не слышала, — сказала вторая женщина.

«Ну правильно. Откуда возьмутся крики, если Иннокентий устраивал оргии в отеле?» — подумала я.

Я поехала домой. Приготовив ужин и приняв вечерний душ, я решила позвонить Кирьянову.

— Алло, Володь, ты еще не спишь? — спросила я Кирьянова.

— Рад бы завалиться, да отчет еще не дописал. — Владимир явственно сдержал зевок.

— Ну, тогда я тебя надолго не задержу, Володь. Видишь ли, в чем дело. Вроде бы появилась возможность отыскать эту проститутку Бэтти, которая исчезла из номера Иннокентия Новостроевского. Я проследила за Марго и Элен, когда они вышли из управления. Они отправились в кафе «Арена» на встречу со своим сутенером Вахтангом. Тот, оказывается, тоже не знает эту девицу. Он поехал к Полине, которая должна была быть третьей на вечеринке в отеле. Но оказалось, что Бэтти попросила Полину поехать вместо нее в отель, раньше они где-то пересекались. Правда, Полина тоже не знает никаких координат этой Елизаветы-Бэтти. Но Елизавету знает наркодилер Генчик, он промышляет «дурью» в ночном клубе «Антураж». Я сегодня была там, караулила весь вечер, но Генчик не появился. Так я о чем хочу попросить. Наверняка ребята из наркоконтроля будут проводить облавы в ночных клубах. В общем, если они выловят этого Генчика, сразу сообщи мне. Пока он является единственной ниточкой, которая может привести к заказчику убийства Иннокентия Новостроевского.

— Тань, ну о чем разговор? Конечно же, ты будешь первая, кто будет знать об этом, — пообещал Владимир.

— Ладно, буду ждать твоего звонка. И спокойной ночи.

— И тебе спокойной ночи, — пожелал Владимир.

Рано утром я встала с постели, в темпе провела все необходимые утренние процедуры, включая контрастный душ с энергичным растиранием жестким полотенцем и небольшую разминку для поддержания физической формы. Затем я прошла на кухню, приготовила себе завтрак, разморозив в микроволновке два голубца, порезала для салата помидоры, огурцы и зелень и все это с аппетитом поела. На десерт у меня был круассан с вишневой начинкой и чашечка ароматной арабики.

В спальне я переоделась в свой излюбленный наряд — джинсы и пуловер — причесалась, нанесла дневной макияж и спустилась во двор. Сев в свою машину, я завела мотор и поехала в отель «Серебряная звезда».

Это девятиэтажное здание расположено на улице Вознесенского, недалеко от набережной. С верхних этажей отеля открывается живописный вид на Волгу. «Серебряная звезда» была построена в конце 70-х годов прошлого столетия. Однако несколько лет назад отель был преобразован в современный гостиничный комплекс благодаря дизайнерскому ремонту и интерьеру.

Я оставила свою машину на парковке и вошла в отель. Миновав просторный холл, я направилась к стойке ресепшена. За ней стояла молодая привлекательная девушка и приветливо улыбалась.

— Вы хотите снять номер? — спросила девушка, на бейджике которой было написано «Оксана».

— Оксана, мне необходимо встретиться с администратором отеля.

— Пойдемте, я вас провожу, — кивнула девушка.

— Да, а как вас представить Зинаиде Олеговне, нашему администратору? — спросила Оксана.

— Я — частный детектив Татьяна Александровна Иванова, — сказала я.

— Хорошо, я вас поняла, — кивнула девушка.

Мы с Оксаной прошли по широкому коридору, устланному шерстяной ковровой дорожкой.

Оксана постучала в одну из дверей и слегка приоткрыла дверь. Затем она вошла в кабинет и почти сразу же вышла.

— Проходите, Зинаида Олеговна вас примет, — сказала девушка.

Я вошла внутрь кабинета Зинаиды Олеговны, который представлял собой небольшое помещение, оснащенное современной офисной техникой. За столом, на котором стоял компьютер, сидела молодая светловолосая женщина лет тридцати пяти. Стильная короткая стрижка очень шла администратору. На женщине был строгий элегантный костюм стального цвета, подчеркивающий ее стройную фигуру.

— Прошу вас, проходите, Татьяна Александровна, — пригласила администратор. — Чем я могу вам быть полезна? — спросила Зинаида Олеговна, когда я села на стул. — Оксана сказала, что вы частный детектив.

— Да, совершенно верно, Зинаида Олеговна. И пришла я к вам, поскольку расследую убийство Иннокентия Александровича Новостроевского, предпринимателя.

— Да, прискорбный случай, увы.

Зинаида Олеговна сделала серьезное лицо.

— Однако в нашем отеле уже были полицейские. Они все тут досконально осмотрели, особенно номер Иннокентия Александровича. Ну и, естественно, допросили всех — и постояльцев, и обслуживающий персонал. Поэтому я даже не знаю, чем смогу вам помочь, Татьяна Александровна, — сказала администратор.

— Да, я в курсе действий полиции, однако я у вас еще не была. Но я тоже подключена к расследованию убийства. Скажите, Зинаида Олеговна, Иннокентий Новостроевский часто пользовался услугами вашего отеля? — спросила я.

— Да, он снимал у нас номер несколько раз, — сказала администратор. — Знаете, я бы даже назвала Иннокентия Александровича постоянным клиентом нашего отеля. И вообще, Новостроевский солидный и уважаемый бизнесмен.

— И каждый раз Новостроевский снимал номер для таких вот вечеринок с… женщинами с низкой социальной ответственностью? — уточнила я.

— Ну… Поймите, Татьяна Александровна, наши постояльцы нам не подотчетны. То есть они не обязаны отчитываться, кого они приводят в снятый номер. И по какому поводу, — ответила Зинаида Олеговна.

— Я поняла. Скажите, Зинаида Олеговна, а кто обнаружил тело Иннокентия Новостроевского? — спросила я.

— Да его гости, то есть… гостьи. Ну, девушки, которых он пригласил в номер, — ответила администратор.

— А кстати, сколько их было? Девушек этих? — задала я очередной вопрос.

— Вроде бы… сначала три, а потом… их осталось две, — с некоторой запинкой ответила женщина.

— Вот как? И куда же делась третья подруга?

— Она мне не доложила, — несколько резковато ответила администратор.

— Ясно, — коротко отреагировала я.

— Татьяна Александровна, ну вы поймите, я же не могу уследить за каждым человеком. Сколько их пришло в отель и сколько осталось. К тому же это и не входит в мои обязанности — слежка за постояльцами. У нас ведь не ясли, не детский сад.

— Все правильно, но ведь и случай из ряда вон выходящий, — заметила я.

— Да, ординарным его не назовешь, тут я согласна с вами. Девицы эти две выскочили из номера с воплями ужаса и отчаяния. Потом у них началась истерика. Когда они немного успокоились и пришли в себя, то выяснилось, что одна из девиц проснулась и обнаружила, что Иннокентий Александрович мертв.

— А как она поняла, что Новостроевский мертв? — спросила я.

— Вроде бы она окликнула его, но он молчал и вообще никак не отреагировал. Вот тогда она разбудила свою товарку, и та тоже убедилась, что Иннокентий Александрович не подает признаков жизни. И тогда девицы как ошпаренные выскочили из номера и начали метаться по коридору. Обо всем сообщили мне, и кто-то вызвал полицию.

«Ага, так, к утру девиц осталось две, ведь Елизавета благополучно покинула отель, — подумала я. — Но как? Каким образом? Может быть, через пожарную лестницу?»

— Зинаида Олеговна, в вашем отеле имеется пожарная лестница? — спросила я.

— Ну конечно! А как же иначе? Безопасность клиентов для нас превыше всего! — несколько пафосно воскликнула администратор. — В отеле имеются внутренние лестницы, они находятся на каждом этаже. С этих лестниц можно спуститься на балкон. Если нет никаких форс-мажорных обстоятельств, то выход на балкон заперт. Но если только срабатывает пожарная сигнализация, то тогда с помощью автоматики двери открываются на всех этажах одновременно.

— А автоматика не может подвести? — спросила я.

— Ну, видите ли, Татьяна Александровна, один раз и палка стреляет, но у нас подобных случаев не было. И очень надеюсь, что не будет. Как я уже сказала, все срабатывает автоматически, ручное управление не требуется. Причем все срабатывает буквально в первые же секунды, и люди могут благополучно покинуть свои номера. Пойдемте, я вам сейчас все покажу, чтобы вы смогли сами убедиться.

Администратор встала с кресла, а я — со стула, и мы вышли из кабинета. Пройдя некоторое расстояние по коридору, мы оказались в том конце, который вел на лестничную площадку.

Я подняла голову и увидела длинный пролет со ступеньками, который вел на второй этаж «Серебряной звезды».

— А эта короткая лесенка ведет вниз как раз к запасному выходу. — Зинаида Олеговна кивком указала на табличку на двери. — Но сейчас дверь закрыта.

— И на всех этажах точно так же? — уточнила я.

— Конечно. Сейчас ведь нет никакой пожарной тревоги. Вы, Татьяна Александровна, можете наглядно все увидеть, если выйдете на улицу, все лестницы, предназначенные для эвакуации. Давайте мы с вами сейчас выйдем, и я вам все объясню.

Действительно, снаружи вся система была видна как на ладони. Начиная со второго этажа, на каждом следующем находился маленький балкон. Все они были соединены между собой крепкой на вид лестницей из металла, которая шла с самого последнего этажа.

Находясь снаружи, я также увидела, что окна первого этажа защищены толстыми решетками, причем все без исключения. На втором этаже такая защита отсутствовала, но она была без надобности, ведь второй этаж находился довольно высоко от земли.

«Нет, Елизавета не могла покинуть «Серебренную звезду» через первый этаж, это просто невозможно, ведь я убедилась в том, что все окна зарешечены, — подумала я. — Но и выбраться со второго этажа отеля тоже не представляется возможным, ведь до земли очень высоко. Даже акробату такое не под силу. Вряд ли Елизавета занималась воздушной гимнастикой. Далее. Пожара в тот вечер в отеле не было, поэтому и пожарной тревоги тоже не было. Стало быть, и двери, ведущие к выходу наружу, были закрыты. Значит, Елизавета вышла на улицу через парадный вход. Или же… Она могла вообще не выходить из отеля, а остаться там. Но нет, едва ли. Зачем это ей? Ведь ее могли обнаружить те же сотрудники отеля. В конце концов, в холле круглосуточно находится охрана. Это было бы очень недальновидным поступком. Может быть, у Елизаветы была с собой веревочная лестница?»

— Ладно, Зинаида Олеговна, вы мне помогли разобраться с вашей системой безопасности, спасибо. А теперь мне необходимо осмотреть номер Иннокентия Новостроевского.

— Да, конечно, — кивнула администратор.

Номер люкс на втором этаже поражал своим великолепием. Шелковые обои, лепнина на потолке, тяжелые шелковые портьеры, ковер с длинным ворсом в гостиной. Кровать королевских размеров была застелена изысканными постельными принадлежностями. Поистине обстановка как раз для коронованных особ. Разве что балдахина не хватало.

Однако ничего из того, что бы заслуживало пристального внимания, в номере Иннокентия Новостроевского я не обнаружила. Никакой улики, а также зацепки — например, серьги, или заколки для волос, — где искать эту Елизавету, я в номере не нашла.

Я решила опросить постояльцев, которые проживали в номерах рядом. В одном из них дверь мне открыл мужчина лет сорока.

— Здравствуйте, — поздоровалась я.

— Здравствуйте, — ответил он.

— Я частный детектив Татьяна Александровна Иванова, провожу расследование убийства Иннокентия Новостроевского. Мне необходимо задать вам несколько вопросов, — сказала я.

— А начальство не будет против? — осведомился мужчина.

— Чье начальство вы имеете в виду? — в свою очередь спросила я.

— Начальство отеля. Ведь в таких вот случаях они всегда уходят в глухую оборону. И сами ничего не рассказывают, и своим постояльцам запрещают. Хотя я по натуре свободолюбивый и мне никакие запреты нипочем, — с некоторым вызовом заявил мужчина.

— Руководство «Серебряной звезды» никому ничего не запрещает, — сказала я. — Наоборот, администратор сразу взяла курс на сотрудничество с правоохранительными органами. Я уже с ней беседовала.

— А, ну раз так, тогда другой разговор. Проходите и спрашивайте, что вас интересует, — сказал мужчина.

Номер, который он занимал, выглядел гораздо скромнее, чем номер Иннокентия Новостроевского.

— Представьтесь, пожалуйста, — попросила я.

— Да чего там представляться-то, — махнул рукой мужчина. — Аркадий Валентинович я. Аркадий Валентинович Елогозин. Приехал я в ваш славный город Тарасов из Самары. В командировку. А тут — такое дело…

— Вы находились в отеле, когда обнаружили тело Иннокентия Новостроевского? — спросила я.

— Да, я был у себя в номере, — кивнул Аркадий. — Сижу я, значит, у себя тут, готовлюсь ехать на производство, куда меня послали в командировку. И вот посреди этих моих сборов я вдруг услышал какой-то совершенно дикий вопль. Я уж было подумал, что где-то что-то загорелось, что пожар случился. Тогда я выскочил в коридор и увидел двух дам… ну, как теперь принято говорить, легкого поведения. Правда, были они не при параде, даже очень. Все какие-то растрепанные, полуодетые, было видно, что одевались они наспех. Да и лица у них были… опухшие, то ли со сна, то ли от возлияний. Они плюхнулись на банкетки и продолжали рыдать. Кто-то принялся их успокаивать, принесли воды. Потом вызвали полицию, я слышал, как один мужик говорил по сотовому, что в одном из номеров отеля «Серебряная звезда» обнаружен труп мужчины. Он и имя его назвал: Иннокентий Новостроевский.

— А в номерах отеля все было спокойно? — спросила я.

— Какое там «спокойно»? Как только эти девицы завопили, так что в ушах все заложило, из всех номеров стали выходить постояльцы. Скоро все гудело, как развороченное осиное гнездо, хлопали двери, раздавались голоса. Люди собирались по двое, по трое и строили догадки, как такое могло произойти.

— Ну, так и какие же были мнения у постояльцев относительно произошедшего? — спросила я.

— Так поначалу многие считали, что этот ВИП-клиент решил покончить жизнь самоубийством! — воскликнул Аркадий.

— А вы так не считаете? — спросила я.

— Да нет, конечно! Для этого совсем не обязательно было снимать роскошный номер, сутки в котором стоят умопомрачительную сумму. Правда, когда я так высказался, то на меня тут же посыпались возражения. Типа этот Новостроевский — очень успешный предприниматель, владелец большой компании и вообще — супербизнесмен. Вроде такой, как он, может позволить себе все. В том числе такую вот экстравагантную кончину. Правда, одна уборщица, довольно пожилая женщина, в возрасте, что называется, поддержала меня. Она высказалась в том духе, что этот Новостроевский всегда, когда снимает здесь люксовые апартаменты, ведет себя, словно разудалый ухарь-купец. Шумно, с размахом, девиц привозит сомнительного поведения. И зависает в номере дня на три. После него приходится убираться целую неделю. Так много там всякого свинства после трехдневной попойки остается.

— Ну, так и что же, эта уборщица не считает, что Новостроевский сам с собой покончил? — уточнила я.

— В общем, она сказала, «за что боролся, на то и напоролся». Несколько туманно, но расшифровывать то, что именно она имела в виду, эта женщина не стала.

«Хм… Нужно будет обязательно встретиться с этой уборщицей и уточнить. Она определенно знает больше, чем говорит вслух. Судя по ее словам, она видела этого Новостроевского в «Серебряной звезде» как минимум несколько раз и, возможно, наблюдала за всей этой веселой компанией», — подумала я.

— Извините, мне нужно уйти, — оторвал меня от размышлений Аркадий Елогозин.

— Да, конечно. Спасибо вам, — поблагодарила я и вышла из номера командированного.

Еще в одном номере на мой стук в коридор вышла супружеская пара лет тридцати пяти. И мужчина, и женщина чем-то были похожи: оба невысокого роста, круглолицые, полноватые.

— Здравствуйте, я частный детектив и провожу расследование произошедшего в отеле убийства, — объяснила я. — Мне необходимо задать вам несколько вопросов.

— А это очень важно? — поинтересовалась женщина.

— Это не займет много времени, — сказала я.

— Да я не об этом, — махнула рукой женщина. — Понимаете, у нас маленькие дети, а ведь вы будете расспрашивать об этом вертепе, об этом, прости господи, разврате, который устроили в отеле эти…

Из номера, и в самом деле, были слышны звонкие детские голоса и смех.

— Машенька, ну ты все, как всегда, преувеличиваешь, — остановил ее мужчина.

— Ну конечно! Тогда ты — преуменьшаешь! — парировала Маша. — Тебе бы только пялиться на девок и пускать слюни!

— Машенька, ты не права. К тому же смотреть не вредно…

— Послушайте, нам необязательно находиться в номере, мы можем расположиться в холле, например, — предложила я.

Супруги согласились.

— Скажите, как вы узнали о том, что случилось в номере предпринимателя? — спросила я.

— Как узнали? — переспросила женщина. — Да как и все, кто в это время находился в отеле. Поднялся такой кипеж, такой вой, что хоть уши затыкай, хоть всех святых выноси! Эти проститутки выскочили из своего гнезда разврата и давай орать благим матом! Почти голые страхолюдины с накачанными ботоксом частями тела только что не бились в конвульсиях. Вот вы скажите, как это порядочным людям выносить? — возмущенно спросила Маша.

— Да не было у них ничего накачанного, — возразил ее супруг.

— А ты все разглядел?! Когда успел только? Кобель, одно слово кобель! — продолжала негодовать женщина.

— Послушайте, — обратился мужчина ко мне. — Машенька все преувеличивает. На самом деле девушки были, конечно же, одеты. Ну, возможно, не так тщательно, как накануне, когда они входили в отель.

— А вы видели, как они входили в отель? — спросила я.

— Видел, — ответил мужчина и виновато взглянул на свою строгую супругу.

Та с презрением посмотрела на него и молча отвернулась.

— Маш, ну ты чего? Ты же знаешь, откуда я в тот вечер возвращался в отель, так чего же тут… ладно, девушки первые вошли в вестибюль, я шел за ними.

— Сколько было девушек? — задала я следующий вопрос.

— Три. Три их было.

— И как они выглядели? — спросила я.

— Да нормально, — мужчина почесал затылок. — Брюнетка, блондинка и еще рыженькая. Ну, конечно, внешность у них модельная, ясное дело. Стройные, конечно, фигуристые и…

Мужчина не договорил, видимо, не решился и дальше описывать проституток, опасаясь нового взрыва негодования своей супруги.

— Одеты они как были? — Мне-то нечего было бояться строгой в смысле нравственности Маши, поэтому я продолжала выяснять интересующие меня подробности.

— Да обычно они были одеты. Ну, там юбки, блузки, яркое все. Так это же они все так одеваются, че уж тут. Да, на рыженькой была шаль.

— Шаль? — почти одновременно спросили мы с Машей.

«Это уже интересно! При чем тут шаль?» — мелькнуло у меня в голове.

— Ну да. А что такого? Вечер же был, прохладно. Да она и не очень-то теплая была, эта накидка.

— Не очень теплая? А почему вы так решили? — продолжала допытываться я.

— Ну, она была такая… ажурная вроде. Сквозь нее было видно платье, — объяснил мужчина.

— Понятно, — кивнула я.

— А мне вот непонятно, — вступила в разговор Маша. — Вот скажите, — обратилась она ко мне, — как можно было вызвать целых трех проституток? Голова у этого предпринимателя где была? Ну вот, устроил такой бедлам, а потом откинулся! Конечно, богатым все можно! А то, что его девки всю ночь хороводились, шумели и людям спать не давали, это никого из администрации не волнует!

— Да не всю ночь они веселились, не говори зря, Маш! — возразил супруг. — Ну, максимум до двенадцати или до половины двенадцатого.

— Хорошенькое дело! До двенадцати ночи! И это называется не всю ночь? — всплеснула руками женщина. — Да детям уже спать давно пора уже было.

— Да наших детей и после двенадцати уложить — это очень постараться нужно! Не хотят спать, и все тут! — сказал мужчина.

— А это потому, что они привыкли мультики смотреть до одурения! — парировала Маша.

— А кто их к ним приучил? Кто?

Супруги продолжали препираться, но основное я уже выяснила.

Что же получается? Судя по всему, события в люксовом номере Иннокентия Новостроевского развивались следующим образом. Елизавета — та самая рыженькая, с легкой накидкой-шалью, — подлила в фужер владельцу компании «Русская кухня» сильнодействующий препарат в дозировке, вызывающей смерть, а проституткам — сильное снотворное. Недаром же они проспали почти до середины следующего дня. После всех этих действий Елизавета выключила музыкальное сопровождение. И произошло это примерно около двенадцати часов ночи. Затем Елизавета вышла из номера. Она захлопнула за собой входную дверь и ушла. Причем Елизавета была уверена, что раньше, чем проснутся девицы, тело Иннокентия Новостроевского никто не обнаружит: в номер ведь невозможно попасть, если нет ключа. Стало быть, в данном случае обнаружить тело могли лишь оставшиеся внутри девицы. Елизавета понимала, что для того, чтобы выйти из отеля, времени у нее достаточно.

Понятно, что Елизавета подготовила себе отходные пути, причем, надо полагать, сделала это заранее. Но пока неясно, каким же образом девица собиралась выбраться из отеля.

Однако мне удалось выяснить, что вошла Елизавета в номер к Иннокентию Новостроевскому вместе с Марго и Элен, то есть вполне легально. Что она делала в номере, тоже известно. Стало быть, остается выяснить, каким образом она покинула «Серебряную звезду».

Были ли у нее помощник или помощники? Очень даже возможно. Какие же здесь могут быть варианты? Например, кто-нибудь из обслуживающего персонала. Хотя бы одна из горничных, которые убирают номера. Горничные прекрасно ориентируются в том, что касается расположения номеров, да и вообще внутренних коммуникаций отеля. Кроме того, им известны и такие детали, как время, когда в отеле наименее многолюдно, а это хороший шанс скрыться незамеченной.

Что еще? Нельзя сбрасывать со счетов и такой вариант, при котором заказчик убийства Иннокентия Новостроевского поселил в один из номеров — заранее, естественно, — введенного в курс дела постояльца, а по существу, сообщника. Тот помог Елизавете: она спряталась у него в номере, дождалась, когда уехала оперативная группа, вышла из «Серебряной звезды» — и вот ее уже не найти.

Могла ли Елизавета выбраться из отеля, не прибегая ни к чьей помощи, рассчитывая исключительно только на свои силы?

Да, такой вариант вполне возможен. Но при условии, что Елизавета досконально изучила внутренние коммуникации здания и очень хорошо в них ориентировалась.

Ясно только одно: в номере Иннокентия Новостроевского Елизавета не оставалась дольше, чем это требовалось. Сделав свое дело, она тут же покинула номер, а уже потом выбралась из отеля на улицу.

Но где находится этот выход, которым воспользовалась убийца хозяина компании «Русская кухня»? А он ведь наверняка должен быть и находится где-то внутри.

Я решила отыскать эту возможность, эту лазейку. На первом этаже недалеко от ресепшена находился довольно узкий коридор. Вот куда он ведет?

Я прошла вперед и обнаружила несколько дверей. Я поочередно подергала ручки этих дверей и убедилась, что они закрыты. Скорее всего, это были технические или служебные помещения. В общем — технического назначения.

Однако меня интересовало сейчас не то, что именно находилось за закрытыми дверями. Мне необходимо было выяснить, имеется ли отсюда выход на улицу. Как оказалось, выхода на улицу именно здесь не было. Правда, обследуя коридор, я издали заметила некоторое углубление в стене, но, подойдя поближе, я увидела, что хотя окно в этом углублении и имелось, оно было закрыто толстой решеткой. То есть отсюда выбраться на улицу не представлялось возможным.

Пока я размышляла, где-то вдалеке послышался монотонный гудящий звук. Что это? Я прислушалась. Скорее всего, кто-то убирает коридор. А что, если это место, где я в данный момент нахожусь, является технической зоной? И находиться посторонним здесь запрещено? Нужно придумать какое-то объяснение на тот случай, если меня здесь застанут.

А-а, скажу, что по ошибке сюда попала, что не знала, что здесь «запретная» зона.

Я постояла еще немного на месте и продолжила думать над тем, как же все-таки эта Елизавета ухитрилась выбраться наружу после того, как отравила Иннокентия Новостроевского.

Я прошла дальше по коридору, и звук работающего уборочного агрегата постепенно затих. Наверное, уборка уже закончилась, а может быть, уборщица перешла на другой участок.

Я продолжила идти по коридору и через несколько метров увидела дверь. Я подергала за ручку, и дверь открылась. Оказалось, что за дверью находится еще один коридор. Но в отличие от предыдущего, который я уже прошла и который был выложен плиткой, этот коридор был застлан дорожкой с коротким ворсом.

Стало быть, здесь находятся номера проживающих в «Серебряной звезде».

Я внимательно посмотрела на количество дверей в коридоре и вспомнила, сколько номеров находилось на втором этаже, когда я осматривала люкс Иннокентия Новостроевского. Так я вычислила номер, который находился под номером убитого владельца компании «Русская кухня».

Я прошла к этому номеру и остановилась перед дверью. К моему удивлению, она была открыта. Правда, не настежь, а слегка, но это было заметно. Что такое? Неужели и в этом номере что-то случилось?

Всегда, когда я вижу не полностью закрытую дверь, у меня тотчас возникает чувство опасности.

Я прислушалась: в номере было тихо. Хотя нет, не совсем. Кажется, кто-то что-то очень тихо напевал.

ГЛАВА 2

Я постучала в дверь. Пение тут же прекратилось, и несколько дребезжащий старческий голос пригласил:

— Можете войти, открыто.

Я вошла в номер и увидела сидящую в кресле у окна сухонькую пожилую женщину в трикотажном костюме василькового цвета. Коротко остриженные седые волосы обрамляли морщинистое лицо.

— Здравствуйте, — поприветствовала я пенсионерку. — Можно с вами поговорить?

— Отчего же нельзя? Проходите, пожалуйста, — пригласила женщина.

Я подошла к ней. Женщина указала на кресло, стоявшее напротив нее. Рядом с креслом пенсионерки находился маленький круглый столик. На нем лежала небольшая плетеная корзинка, в ней — разноцветные шерстяные клубки. В руках у пенсионерки мелькали спицы.

Когда я села, женщина положила свое вязанье на столик, рядом с корзинкой.

— Так, я вас слушаю, о чем вы хотели поговорить? — спросила женщина и улыбнулась.

— Меня зовут Татьяна Александровна Иванова, но можно просто Татьяна, — сказала я.

— А я — Александра Яковлевна Алешечкина, — представилась пенсионерка. — Раньше работала учителем русского языка и литературы в школе. Но это было давно, ведь лет мне уже много. А вы кто по профессии, Танечка? Ничего, что я так?

— Да, конечно, Александра Яковлевна. Я — частный детектив. Раньше работала в прокуратуре, а сейчас вот зарабатываю на жизнь частным образом, — сказала я.

— А вы знаете, я ведь очень люблю детективы. Эркюль Пуаро, Шерлок Холмс и, конечно же, несравненная мисс Марпл! — оживилась Алешечкина. — В детстве да и в более зрелом возрасте я буквально зачитывалась произведениями Конан Дойла, Агаты Кристи да и других мастеров детективного жанра. Даже сама пробовала, не дочитывая до конца роман, догадаться, кто является преступником.

— И как? У вас это получалось, Александра Яковлевна? — полюбопытствовала я.

— Как правило, да, — кивнула Алешечкина.

— А что же вы дверь-то оставили открытой, Александра Яковлевна? Вы, скорее всего, слышали и уже знаете, что в этом отеле произошло? — спросила я.

— Если вы имеете в виду убийство бизнесмена в номере, который расположен этажом выше, то как же мне не знать? И когда вы, Татьяна, спросили, можно ли со мной поговорить, то я сразу поняла, что речь пойдет об этом преступлении. Хотя я еще не знала, что вы являетесь частным детективом, — лукаво улыбнулась Александра Яковлевна.

— И более того: номер убитого предпринимателя находится как раз над вашим номером, Александра Яковлевна, — уточнила я.

— И этот факт, Танечка, мне тоже известен, — кивнула Алешечкина.

— А откуда вы это знаете? — спросила я.

— Ну, так весь отель обсуждал и до сих пор обсуждает этот прискорбный случай. И даже некоторые постояльцы, правда, их единицы, покинули «Серебряную звезду» и переселились в другие отели.

— Вам и это известно, Александра Яковлевна? — удивилась я осведомленности Алешечкиной.

— Да, так получилось, что, прогуливаясь на следующий день по вашему славному Тарасову, я увидела этих людей, входящих в другую гостиницу. Ну, их понять можно. Понять и не осуждать, ведь люди элементарно испугались.

— А вы, получается, не испугались, Александра Яковлевна? Вы даже дверь своего номера оставили открытой. А это уже нарушение основ безопасности, — сказала я.

— Ах, Танечка, — вздохнула Алешечкина. — Да, вопросы безопасности, конечно, очень важны. Меня мой покойный супруг всегда учил, что никому постороннему не следует сообщать, в каком номере я остановилась, не приглашать незнакомых к себе в номер, а при необходимости общаться на общей территории, например в холле или в ресторане. Да, и самой отказываться от приглашения в чужой номер. В общем, у моего супруга было очень много полезных советов на все случаи жизни, да… А вообще-то бояться мне нечего. Жизнь я прожила долгую, старая я уже, — помолчав, сказала Алешечкина.

— Женщина в любом возрасте не может считаться и называть себя старой, — возразила я.

— Да ведь мне уже девяносто первый год, Танечка, — сказала Алешечкина. — Вот такая вот древняя.

— Девяносто первый год? — удивилась я. — Да не может быть! Вам, Александра Яковлевна, ни за что не дашь столько. И вовсе вы не древняя, вы — долгожительница.

Алешечкина улыбнулась.

— Правда, после того, как о случившемся стало известно и за пределами «Серебряной звезды», родственники моей подруги детства, к которой я приехала в гости — я ведь из Волгограда, — собрались поселить меня у себя, очень волновались за мою безопасность. Но я все равно решила остаться в отеле.

— И все же, Александра Яковлевна, вам следует закрывать дверь в номер. Это обязательно, — подчеркнула я.

— Я и сама знаю, что это нужно, но… знаете, я сейчас вам открою «страшную» тайну, — неловко усмехнулась Алешечкина. — Я ведь боюсь, что не смогу открыть дверь, если закрою на внутренний ключ. В этом отеле именно такая система. А я однажды не смогла выйти из, простите, общественного туалета в торговом центре. Повернула ключ не в ту сторону, когда собиралась выходить, и — все. Меня такая паника накрыла, я и стучала в дверь, и кричала. Но дело в том, что туалеты в том торговом центре располагались в самом конце этажа, и в это время мало кто там проходил. Ну, кое-как я все-таки выбралась оттуда. Просто успокоилась и вспомнила, в какую сторону нужно повернуть ключ. Вот с тех пор я и… Ладно, вы ведь не об этом пришли поговорить, верно? — спросила Алешечкина.

— Верно, — кивнула я. — Скажите, Александра Яковлевна, в тот вечер и в ту ночь, когда произошло убийство предпринимателя, вы ничего не заметили? Скажем так, странного? Необычного?

— Странного и необычного? — переспросила Алешечкина. — А вы знаете, Татьяна, пожалуй, да. Был один такой эпизод. Сначала с вечера долго играла музыка, как раз над моим номером. Ну и конечно, слышны были громкие голоса, мужской и женский. Нет, женские голоса, так будет правильно. Причем женские голоса были какие-то визгливые и от этого особенно неприятные. Я долго не могла уснуть. А потом как-то все стихло — и музыка, и смех, и громкие разговоры. Я-то уж настроилась на бессонную ночь. Как же, обычно ведь предприниматели, если затевают какую-то вечеринку, то веселятся до утра. А тут вдруг все закончилось.

— А сколько тогда было времени, Александра Яковлевна? Вы не обратили внимания? — спросила я.

— Как же, обратила. Была половина двенадцатого ночи, — ответила Алешечкина.

— А что же было потом? Музыка не возобновлялась? Разговоров не было слышно? — уточняла я.

— Разговоров не было, и музыку тоже не включали. Но вот спустя минут десять или около того в мой номер кто-то вошел…

— Дверь, конечно, была открыта, — укоризненно сказала я.

— Приоткрыта, Танечка, приоткрыта, — поправила Алешечкина. — Я в это время уже лежала в постели. А ночь была светлая, полнолуние ведь. И вот гляжу я, в номер входит девушка, осматривается и идет к окну. Постояла она там немного, а потом вышла из номера.

«Определенно, это была Елизавета, — подумала я, — и искала она выход из отеля. Просто она не знала, что на первом этаже на окнах решетки и что с первого этажа на улицу не выберешься. Хотя это странно. Ведь если преступление готовилось заранее, то и пути отхода тоже должны были быть продуманы заранее. Елизавета не могла не знать про решетки на окнах первого этажа. Для этого нужно было просто посмотреть с улицы. Но возможно, у Елизаветы был другой план, как выбраться из «Серебряной звезды».

— Что-то еще необычное было в ту ночь, Александра Яковлевна? — спросила я.

— Было, но только касалось оно одежды этой девушки.

— И что необычного было в ее одежде? — спросила я.

— Шаль, — коротко ответила Алешечкина.

— Шаль? На девушке была шаль? — уточнила я.

— Да. Такая темно-вишневого цвета. Есть еще такой старинный русский романс «Темно-вишневая шаль».

— Но как же вы, Александра Яковлевна, смогли увидеть даже ее цвет? — удивилась я.

— Я же говорю, светила полная луна, да еще и свет фонаря падал на нее. А я, как вы могли заметить, увлекаюсь вязанием, — долгожительница кивнула на клубки пряжи, — вот и обратила внимание. Кроме того, эта шаль была ажурная, а вместо кистей с концов свисали такие полукруги. Без кистей даже оригинально смотрелось.

«А может быть, это была не шаль, а свернутая веревочная лестница? — мелькнула у меня мысль. — Ну да, а что такого? Замаскированная под шаль лестница, по которой можно благополучно спуститься на землю. И цвет темный выбран тоже не случайно, чтобы не привлекать внимания, особенно ночью. Кстати, ведь и муж высоконравственной Маши тоже говорил о том, что на одной из девиц была шаль».

Когда я вышла из номера Александры Яковлевны, то снова услышала шум работающего пылесоса. С противоположного конца коридора навстречу мне двигалась уборщица — высокая, плотно сложенная женщина лет пятидесяти пяти в униформе.

Не пропылесосив и половины коридора, женщина остановилась. Видимо, решив отдохнуть. Я подошла к ней.

— Устали? Отдыхаете? — спросила я.

— Да пылесос чего-то не фурычит, — махнула рукой уборщица. — Может быть, перегрелся. Подожду, пока не остынет. А отдыхать нам не положено. Мне еще номера убирать нужно. А там работы непочатый край.

— Что, есть такие постояльцы, что после них требуется капитальная уборка? — спросила я.

— Есть. Всякие постояльцы встречаются. У одних в номере чистота, как в операционной. Ну или почти как в хирургии. А есть и такие, что, как только войдешь после них в номер, так сразу хочется оттуда бежать без оглядки. И прожили-то в отеле всего ничего — пару дней, а кругом гора мусора. Окурки там, бумажки, обертки, ватные палочки… тьфу!

— А убирать за ними приходится вам, — с сочувствием сказала я.

— Ну а кому же еще? Мне и моей сменщице. Мы по сменам работаем, — объяснила женщина. — Хорошо еще, что потом день отдыха наступает. А то за смену так наломаешься, что белый свет не мил. Но наша со сменщицей работа здесь первоочередная. Сначала мы с ней все как следует вычистим пылесосом, это называется сухая уборка. А уж после нас за дело берутся горничные. Они уже все в номерах тщательно намывают. Вот так-то.

— Понятно, — кивнула я. — Но ведь получается, что ваша работа — самая сложная. Попробуй потаскай за собой тяжелый пылесос.

— Конечно, нелегко приходится, — согласилась женщина. — А ко всему прочему еще и постояльцы сволочные попадаются. Не все, конечно, такие. Но встречаются и отъявленные хамы. Смотрят, как будто я им миллиард евро должна, разговаривают через губу. Послать могут запросто. А уж когда входишь в номер, так видят в тебе личного врага, не меньше. А я лишь всего-навсего пришла свинарник их убрать, а они такое недовольство выказывают, ну что ты!

— Ну да, бывает, — поддержала я женщину. — Есть такие индивидуумы, что готовы сидеть в грязи, лишь бы только их покой не нарушали. Вы просто не принимайте все близко к сердцу.

— Да как же не принимать близко к сердцу, если с меня руководство за чистоту в отеле спрашивает? И строго, между прочим, спрашивает. Но разве эти чушки могут понять? Им бы только свою власть показать! — воскликнула в сердцах уборщица. — Есть, конечно, и чистоплотные постояльцы. Те ничего после себя не оставляют. Иной раз даже думаю, а останавливался ли здесь кто-нибудь вообще? Но такие все же редко встречаются. Вот неряхи водятся в изобилии. Да еще и ведут себя… для того, чтобы убраться, к ним в номер приходится просто с боем прорываться. Как ни приду, все время заперто. Стучу, стучу, и все без толку. Они, видите ли, веселятся, им некогда. А потом — раз, и готово дело. Труп! Получите и распишитесь!

— А-а, так это вы имеете в виду того предпринимателя, которого нашли мертвым в номере? — как бы между прочим спросила я.

— Так этот предприниматель закрылся в номере со своими бабами, прости господи, и все! Никто ведь не выходил из номера целые сутки почти. А если бы не запирались, отзывались бы на стук в дверь, так, может быть, все не так бы и закончилось. Кто-нибудь пораньше бы в номер заглянул — да хотя бы и я или сменщица, — так помогли бы, не дали бы помереть. Но где там!

Женщина махнула рукой.

— И ведь какое самомнение у некоторых имеется! Вот взять хотя бы этого предпринимателя. Он ведь, поди, рассчитывал всю жизнь вот так провести в веселье да в праздновании. А на самом деле конец ему пришел. Сам ведь не ожидал такого конца. Как всегда, пригласил продажных девок, заказал выпивку, закуску. Но — не в коня корм. Вот так, в одночасье с жизнью расстался.

— Так это что же получается? Выходит, этот предприниматель покончил жизнь самоубийством?

— Да ну нет! Какое еще самоубийство? — Уборщица язвительно улыбнулась. — Разве перед самоубийством так себя ведут, как этот? Вызвал этих проституток, заказал из ресторана всякие там блюда, а потом решил свести с жизнью счеты? Нет, такие, как он, на самоубийство никогда не решатся. Я знаю, что говорю, потому как в жизни-то уже всякого повидала.

— Но тогда как же так получилось, что его нашли в номере мертвым? — Я изобразила сильное удивление.

— А вот так и получилось! Подослали к нему убийцу, вот и все дела!

— А про какого убийцу вы говорите? — продолжала я и дальше разыгрывать изумление. — Вы что же, сами его видели?

— Да пожалуй что и видела. Можно и так сказать.

— Но как же так… я не понимаю…

Я изобразила полное недоумение и растерянно посмотрела на женщину.

— Да что тут понимать. Те продажные девки к этому предпринимателю приезжают каждый раз одни и те же. Обычно он их втроем вызывает. Так всегда бывает, когда он снимает номер люкс. Так было и в тот раз. Все на моих глазах произошло: поднимаются по лестнице три девки. Но из них только две, которые приезжают постоянно. А третья на этот раз была незнакомая. Ну, то есть раньше я ее никогда здесь не видела.

— А-а, вот оно в чем дело, — задумчиво протянула я.

— Да! Так я о чем и говорю. Ну так вот, прошли они все втроем, значит, в номер к нему, к весельчаку этому, закрылись и начали праздновать. Да, поначалу у них в номере музыка играла, это все было. А потом оказалось, что предприниматель-то этот — все! Лежит на кровати в спальне бездыханный. А та, новенькая, исчезла. Как будто ее и не было.

— Вот так-так! Ну и дела у вас тут происходят, — покачала я головой, продолжая изображать удивление. — Так, по-вашему, получается, что новенькая девица и была тем убийцей, который отправил на тот свет веселого предпринимателя? Но только как же у нее все это получилось? Я имею в виду, как она все это провернула?

— Ну, я при всем этом не присутствовала, поэтому доподлинно не знаю, как все там произошло. Но неспроста ведь в номере появилась эта новенькая, неспроста. А потом взяла и исчезла. А как она отправила на тот свет этого мужика? Да очень просто. Говорят, что он был отравлен каким-то там лекарством, уж очень большая доза попала в его организм. Так вот от этой девки и требовалось дать ему это лекарство или в спиртном, или в тарелку положить.

— А остальные две девицы? Они ведь живы остались?

— Ну да, живы. Но их никто и не собирался убивать. Тем двоим эта новенькая подлила снотворное. Чтобы они уснули и не мешали ей выбраться наружу, — объяснила уборщица.

«Да, удивительно, но женщина практически изложила мою версию произошедшего в номере Иннокентия Новостроевского».

— А то, что постоялец из ВИП-номера мертв, стало известно тогда, когда уже почти полдня прошло. Та новенькая уже давным-давно смылась из отеля. А что, спрашивается, делали в номере две оставшиеся девки? Неужели они смогли бы продолжать оставаться вместе с мертвецом? Да ни за какие коврижки! Они просто-напросто спали без задних ног и не знали, что их предприниматель уже того, откинул коньки. А как только действие снотворного, которое им подлила эта новенькая, закончилось, они проснулись, увидели труп и принялись орать как оглашенные. Выбежали они почти голые из номера, с вытаращенными зенками и растрепанными волосьями.

— Да, весело у вас тут было, — покачала я головой.

— Еще как весело, — подтвердила уборщица, — полицейские нагрянули, девок этих сначала тут начали трясти, потом в полицию повезли.

— Но я все-таки не понимаю. Как же так? Кому же нужно было лишать жизни этого предпринимателя? Ведь, по вашим словам, он, кроме как веселиться с девицами да пить спиртное, больше ничем и не интересовался. За что же его убили-то?

— Так это он только прикидывался таким весельчаком да балагуром. Этакий рубаха-парень.

— А на самом деле?

— А на самом деле он был не так прост, каким прикидывался. К тому же дружки у него были… те еще…

Женщина многозначительно замолчала.

— Так кроме девиц сюда к вам еще и его знакомые приезжали? — спросила я.

— А то! Этот люксовый номер уже так и закрепился за ним. Потому как он считался почетным клиентом. Так он кроме девок этих еще и друзей своих приглашал.

— Тоже повеселиться? — поинтересовалась я.

— Да скорее всего, для разговоров всяких-разных. Хотя и выпивку он тоже заказывал в номер. Но такой шум и гвалт, как с девками, он не устраивал.

— И какие же друзья к нему сюда приходили? — спросила я.

— А разные друзья. Один весь такой угрюмый вечно, как будто чем-то недовольный. У него еще шрам на правой щеке имеется. И вот как только он встречается с нашим постояльцем, так начинают они ссориться и ругаться. Приходит в номер тот, со шрамом, очень недовольный. А выходит оттуда — совсем не человек, того и гляди набросится, такой злой.

— А что этот предприниматель, которого убили? Он тоже злой становился после встречи с другом, у которого шрам? — спросила я.

— Вот совсем наоборот! Нисколько он не злился, вот никогда такого не было. Выйдет этот дружок из его номера, а через несколько минут туда лохудры продажные уже забегают. И начинается! Музыка орет, так что стены дрожат, девки ржут, визжат. А потом приходится полдня за ними весь мусор выгребать.

— А что, кроме этого озлобленного со шрамом, к нему больше никто не приезжал сюда? — спросила я.

— Как же, был еще один. Тот нормально себя вел, не ругались они, а мирно разговаривали. В общем, он вел себя вполне дружелюбно. Поговорили они, а потом к ним присоединился этот, со шрамом.

— И что же? Они снова поругались? — спросила я.

— Нет, на этот раз все было тихо. А когда друзья его, ну, этот интеллигентный и злой, уехали, наш постоялец снова за старое принялся: снова девки, выпивка. Шум, гам. И хороводились они там почти трое суток.

— Что, прямо вот все три дня не выходили из номера? — удивилась я.

— Ну нет. Выходили, конечно. Размяться, отдохнуть. Все-таки «гудеть» так без перерыва — это какое же здоровье нужно иметь! А вот он его имел, здоровье-то. А теперь уже нет ни того, ни другого.

По тону женщины было понятно, что она совершенно не испытывает никакого сожаления по поводу безвременной кончины постоянного клиента отеля. А я решила выпытать у словоохотливой женщины как можно больше сведений о друзьях Иннокентия Новостроевского, которых он приглашал к себе в номер.

— Получается, что этот друг со шрамом был очень зол на вашего постояльца? — спросила я.

— Да, это уж точно. Ругались они знатно.

— А по какой причине они не ладили? — продолжала допытываться я.

— А кто же их знает, — задумчиво произнесла уборщица. — Этот злой-то все время какие-то мудреные слова говорил, а предприниматель наш ему все время одно и то же отвечал. Что он все по-честному делает, чужого не берет, значит.

— И часто они так ругались? — продолжала я задавать вопросы на интересующую меня тему.

— Да было несколько раз. Я только соберусь убираться, прихожу, а в номере уже ругань слышится. Ну, думаю, значит, опять у него в номере этот со шрамом. Так я даже и не останавливаюсь, а иду в соседний номер.

— Вы все правильно делали, — кивнула я. — Если бы постучали в дверь номера, то попали бы под раздачу, как говорится.

— Упаси боже, — проговорила женщина.

— А что, предприниматель своего этого злого дружка по имени когда-нибудь называл? — спросила я, надеясь выведать как можно больше про окружение Иннокентия Новостроевского.

Женщина задумалась, наверное, вспоминала.

— Да, называл он его. Герой называл. Стало быть, Георгий он, — сказала уборщица.

«Ну вот, теперь мне известно имя и примета — шрам на щеке, — подумала я. — Мало, конечно, но лучше, чем вообще ничего».

Я вышла из «Серебряной звезды» и, пока шла к своей машине, анализировала те факты, которые мне стали известны после разговора с уборщицей.

Итак, женщина, которая убирала коридор отеля, подтвердила мою версию, а также версию и Володи Кирьянова, о том, что Иннокентий Новостроевский не собирался кончать жизнь самоубийством. Переселиться в «лучший из миров» ему помогла таинственная Елизавета, которая когда-то пересекалась с Полиной Астафьевой. Полина, девушка по вызову, уступила просьбам Елизаветы, и та отправилась на вечеринку в «Серебряную звезду» вместо нее.

Однако не менее важным было другое. От уборщицы мне стало известно, что Иннокентия Новостроевского, кроме проституток, оказывается, посещали его дружки, по определению этой женщины. А я что-то уж слишком зациклилась на инвесторах, которых «кинул» покойный предприниматель. Но ведь кроме них у Иннокентия Новостроевского имелись еще и компаньоны по ведению бизнеса. Их никак нельзя сбрасывать со счета. Хотя бы по той простой причине, что непорядочность владельца компании «Русская кухня» по отношению к своим инвесторам в той же мере вполне могла распространяться и на компаньонов.

Так, мне необходимо выработать план. Во-первых, узнать как можно больше, а лучше — абсолютно все о компаньонах Иннокентия Новостроевского. Кто они, эти люди, могли ли они в силу каких-то причин представлять опасность для предпринимателя? Особое внимание уделить этому вечно злому и недовольному Георгию со шрамом. Но прежде всего выяснить, является ли Георгий компаньоном Новостроевского, или же он один из инвесторов. Если Георгий — один из инвесторов, то, возможно, у него были серьезные претензии к предпринимателю, как, например, у Ростислава Простовойтова. Наверное, все-таки Георгий является компаньоном Новостроевского.

А если даже Георгий и не является компаньоном, то все равно он знает многое о предпринимательской деятельности Иннокентия Новостроевского. Наверное, не случайно они встречаются в «Серебряной звезде». Определенно, этот вечно недовольный Георгий в курсе того, как развлекался Новостроевский в отеле. Даже более того, Георгию могли быть известны проститутки, которых вызывал на вечеринки предприниматель. Что, если Георгий и есть тот самый распорядитель, точнее сказать, организатор убийства Иннокентия Новостроевского? И тогда уже тот факт, что Елизавета оказалась в нужное время и в нужном месте, не вызывает удивления. Да, она приехала на вызов вместо Полины Астафьевой, но сделала это по указке организатора.

Однако не стоит сосредотачиваться только на одной этой версии. Ведь тот же Ростислав Простовойтов при встрече сам сказал, что у него имеется достаточно информации по махинациям Новостроевского. По словам заместителя председателя комитета по ЖКХ, он активно общался с такими же обманутыми инвесторами, как и он сам. К тому же Ростислав Простовойтов полон решимости вернуть свои вложенные средства.

И тем не менее здесь действовать необходимо крайне осторожно. Если предположить, что организатор убийства предпринимателя — не Георгий, а Ростислав Простовойтов, то напрямик задавать ему подобный вопрос — плохая идея. Естественно, он будет от всего открещиваться. Кроме того, Ростиславу Простовойтову до поры до времени не следует знать, что он находится в списке подозреваемых.

Так, а ведь сегодня из командировки должен вернуться Олег Петров — следователь, который, как сказал Ростислав Простовойтов, занимался делами инвесторов Иннокентия Новостроевского. Он наверняка должен знать всю подноготную этой истории с инвесторами. Да, у Олега должны находиться данные о том, как выкупались облигации, кто еще, кроме Ростислава Простовойтова, является таким же крупным вкладчиком, как и он. Ведь то, что Простовойтов может быть организатором убийства предпринимателя, — это только предположение, и не более того. Возможно, имеется еще один мистер Икс, который имел «зуб» на хозяина «Русской кухни».

Я вынула из сумки мобильник и набрала Олега.

— Алло, — сказал Петров.

— Олег, привет, это Татьяна. Ты все еще в командировке? — поинтересовалась я.

— Нет, уже в Тарасове, — ответил Олег.

— Ты сейчас свободен? Можно к тебе подойти? — спросила я.

— Ну, в общем, да. Пока я более или менее свободен.

— Тогда я скоро у тебя буду.

— Ладно, до встречи.

Вскоре я уже входила в кабинет Олега.

— Еще раз здравствуй, Олег.

— Проходи, присаживайся. — Олег встал из-за стола и пододвинул мне стул.

— Спасибо. Слушай, не буду отнимать у тебя время, сразу перейду к делу, — начала я. — Олег, ты занимаешься расследованием дела с обманутыми инвесторами компании «Русская кухня», которая принадлежит Иннокентию Новостроевскому?

— Да, Таня, я. Но, похоже, что расследование зашло в тупик, — сказал Петров.

— Вот как? — удивилась я. — А что произошло?

— Да все как-то там неясно. Темная история, одним словом. А почему ты, Тань, интересуешься этим делом? — спросил Олег.

— Ну, во-первых, меня попросили разузнать, что да как. Видишь ли, знакомый моей подруги купил ценные бумаги этой компании на весьма крупную сумму, потому что были обещаны хорошие проценты. А теперь он будет несказанно рад, если удастся вернуть свои кровные. Как ты считаешь, удастся ему это или нет? — спросила я.

— Ох, — вздохнул Олег. — Владелец компании — скользкий, как угорь, тип. Поэтому рассчитывать на то, что он вернет деньги, — это дохлый номер.

— Тогда что же получается? Необходимо писать заявление в суд? — спросила я. — Насколько мне известно от этого обманутого инвестора, владелец компании — мошенник высшей пробы. Почему бы не применить статью о мошенничестве? А, Олег?

Я решила узнать, на какой стадии находится расследование, и пока не стала говорить Олегу, что Иннокентий Новостроевский мертв.

— Тань, на самом деле, как я уже сказал, это мутная история. Я прямо тебе скажу, думал, что разберусь с этим предпринимателем на раз-два. Но, увы. Вот уже несколько месяцев все расследование зависло.

— Но почему, Олег? — спросила я.

— Да потому, что уж больно он хитрый, этот Новостроевский. Он признается, что да, он должен своим инвесторам, он этого ни в коей мере не отрицает. Но! Сейчас он не может рассчитаться с инвесторами, не может выплатить то, что он должен. Нет сейчас средств. Ну вот нет, и все тут! Однако Новостроевский не отказывается от своих обязательств, ни в коем случае. Но вот… нужно только набраться терпения и подождать. Но самое печальное то, что к этому Иннокентию Новостроевскому очень трудно подобраться.

— Почему? — спросила я.

— У него очень хорошее прикрытие, — вздохнул Олег.

— Ты имеешь в виду юридическую сторону дела? — решила уточнить я.

— Да. Все основательно прикрыто, что уж там говорить. Я думаю, что и сам Иннокентий Новостроевский не лыком шит, и адвокат у него первоклассный. Поэтому там все законно. Не подкопаешься.

— Слушай, Олег, ты ведь лично встречался с этим Новостроевским, так? Что ты можешь о нем сказать? Он производит впечатление самодостаточного предпринимателя? — спросила я. — Или, может быть, он… чья-то «шестерка»?

— Ну, как тебе, Тань, сказать… — Олег задумался. — Я вызывал его к себе пару раз, но он всегда приходил со своим адвокатом.

— С адвокатом? — с удивлением спросила я. — Но ведь это расследование находится не в уголовной юрисдикции.

— Ну и что? — Петров пожал плечами. — Иннокентий Новостроевский имеет на это право.

— И что же его адвокат? Он говорил что-то дельное? — спросила я.

— А то! Он-то и играл первую скрипку. Новостроевский отделывался односложными фразами и даже в этих случаях всегда оглядывался на своего юриста.

«Ростислав Простовойтов считает, что существует некто, кто препятствует расследованию махинаций Иннокентия Новостроевского, — вспомнила я наш разговор с чиновником. — Однако хорошо подкованный юрист может без особого труда «отмазать» своего подзащитного. Тем более что мошенничество доказать нелегко. А уж если документы по компании «Русской кухни» составлены как надо, то действительно уличить Новостроевского практически невозможно. Или все-таки возможно?»

— Олег, скажи, а ты изучил всю документацию по компании Иннокентия Новостроевского? — задала я новый вопрос.

— Спрашиваешь! Конечно, а как же? Изучил всю их бухгалтерию от начала до конца. Все проштудировал, все нюансы учел. Однако результата — ноль целых, ноль десятых. И знаешь, что интересно?

— Что?

— А то, что вот видно все как на ладони: все эти переоформления компании, и то, что она меняла первоначальное название, и другие подобные, и еще какие-то непонятные действия. В общем, заморочка на заморочке. Но вот поди ж ты, все переименования и переоформления совершены на законных основаниях. Не подкопаешься.

— Да, Олег, а ресторан «Былина» в Тарасове? Он, получается, один-единственный, который функционирует? — спросила я.

— Ну а что? С этим рестораном все обстоит так, как и положено. На его строительство выпускались облигации. Их погасили, и ресторан перешел в собственность. Существует соответствующая документация на этот счет, — сказал Олег.

— Послушай, Олег, а я могу посмотреть эту документацию? Это ведь не государственная тайна, нет? Я ведь сказала тебе в начале нашего разговора, что знакомый моей подруги тоже приобрел одну такую облигацию. Но ему не повезло так, как владельцам «Былины». Так как? Я хочу ознакомиться с документами.

— Да, ты можешь посмотреть, Тань. Они у меня находятся в компе, сейчас сброшу тебе на флешку, сейчас.

Олег Петров положил на стол электронный накопитель:

— Ну вот, готово. Здесь есть все, что касается финансовых отчетов, и фамилии пострадавших.

— Спасибо тебе большое, Олег, — поблагодарила я.

— Да не за что.

Я положила флешку в сумку.

— Да, Олег, вот еще что. Скажи, ты изучал данные тех, кто приобрел в собственность ресторан «Былина»? — спросила я.

— Нет, — Петров удивленно посмотрел на меня. — Они ведь сполна получили и свои проценты, и право собственности. В данном случае Иннокентий Новостроевский весьма добросовестно выполнил все свои обязательства перед инвесторами. К тому же от них не поступало никаких жалоб. Вот поэтому я и не стал отвлекаться на них, а занялся отработкой заявлений тех, кого этот деятель обманул. Но на всякий случай я выявил фамилии собственников «Былины». Они есть на флешке. Кстати, фамилии заявителей по ресторану в Балаково я тебе тоже сбросил, изучай.

— Обязательно изучу, Олег. А ты знаешь, что у Иннокентия Новостроевского подобные мошеннические планы были и с прицелом на Кипр? — спросила я.

Петров кивнул:

— Да, я слышал об этом.

— Но ты во внимание-то принял? — не отставала я.

— Тань, мне пока и по Тарасовской области работы хватает. Необходимо разобраться с недостроенным рестораном в Балаково. По этому объекту поступило большое количество жалоб-заявлений. И вообще, я придерживаюсь того мнения, что нужно решать задачи по мере их поступления. Нет никаких сообщений с Кипра — ну и ладно. Вот когда они появятся, тогда и возьмем в разработку, — ответил Олег.

— Ну что же, логично. Я полностью согласна с тобой, Олег. Да, вот еще скажи. Ты упоминал, что Иннокентий Новостроевский без своего адвоката к тебе не заявлялся. А у тебя есть телефон адвоката? — спросила я.

— Да, есть, — кивнул Петров.

— Так дай мне его координаты, Олег. Что у тебя еще есть, кроме телефона?

— Имеется адрес, по которому находится его офис, ну и телефон. Даже два телефона: рабочий и сотовый.

— Отлично! Напиши мне все это, пожалуйста, — попросила я.

Я спрятала в сумку листок, на котором Олег написал координаты адвоката Иннокентия Новостроевского, и, остановившись у двери его кабинета, спросила:

— Да, Олег, ты ведь совсем недавно вернулся из командировки?

— Только сегодня утром. Вещи домой занес и сразу сюда. А что? — заинтересовался Петров.

— Значит, ты еще не знаешь последнюю новость о Новостроевском. Позавчера его тело нашли в отеле «Серебряная звезда». Причина смерти, предварительная пока что, — отравление сильнодействующим препаратом. Нашли его в номере после кутежа с девицами, не отягощенными нормами морали. Двоюродная сестра Новостроевского наняла меня, и теперь я ищу убийцу предпринимателя, — сообщила я.

— Вот оно как…

Мне показалось, что Петров не особенно удивился такому итогу.

— Олег, как ты думаешь, кто-то из обманутых инвесторов мог приложить к этому руку? Ну, из мести там или от отчаяния? — спросила я.

— Да кто его знает, Тань… Все может быть, все может быть, — в раздумье повторил Петров.

Я распрощалась с Олегом и пошла к своей машине, которую я оставила на парковке. Открыв дверцу, я села в салон, достала свой планшет, вставила флешку, которую дал мне Олег, и стала изучать информацию.

Начала я с документации, которая относилась к ресторану «Былина». Первым очень приличную сумму вложил Анатолий Степанович Молодежников, заведующий транспортным отделом районной администрации. Да, его взнос позволял транспортнику выкупить долю в ресторане при последующем его функционировании. Однако в отчетах сумма, вложенная Молодежниковым в строительство ресторана, не составляла одну четвертую часть. Странно, ведь Ростислав Простовойтов говорил мне, что речь шла именно о четверти. То есть вся стоимость ресторана делилась на четырех инвесторов.

Но возможно, дело обстояло не совсем так, как это представлял себе Простовойтов. Вероятно, что Молодежников, поскольку он был первым, внес очень хороший по деньгам «задел», который более чем устроил Иннокентия Новостроевского и его компаньона или компаньонов. И тогда, произведя необходимые подсчеты, они приняли решение, что, если найдутся еще три инвестора и они внесут такие же суммы, строительство ресторана полностью окупится. А то, что впоследствии ресторан перейдет в собственность этих дольщиков, так это не будет проблемой: деньги-то уже вложены.

Я перешла к изучению личностей следующих инвесторов. Следующим, кто после Анатолия Молодежникова стал совладельцем ресторана, была Красильникова Екатерина Викторовна. Эта дама трудилась в должности заместителя начальника управления культуры города Покровска. Однако любопытно, что Красильникова, оказывается, вложила свои деньги не напрямую. То есть она не оформляла облигацию в офисе компании «Русская кухня», а откупила ее у некоего Красноруцкого Георгия Валентиновича, который вступил в число инвесторов ранее.

А далее в финансирование ресторана включается еще одно лицо, а именно — Нечаев Константин Максимович, владелец сети авторемонтных мастерских. Но он приходил в компанию Иннокентия Новостроевского лично и там заключил договор и приобрел облигацию.

Однако меня во всех этих документах прежде всего привлекло имя Георгий. То есть мой взгляд выцепил первоначально это имя.

Я тут же вспомнила, что о каком-то Георгии говорила уборщица в отеле «Серебряная звезда». Георгий — человек со шрамом на щеке — несколько раз приходил к Иннокентию Новостроевскому в номер отеля, и они каждый раз серьезно ругались. Во всяком случае, разговаривали на повышенных тонах.

И вот теперь это имя я увидела в документации по строительству ресторана «Былина». И связан этот Георгий был с передачей долей софинансирования ресторана.

Я еще раз внимательно перечитала соответствующий абзац.

Так что же получается? Хм… Георгий Валентинович Красноруцкий, не успев выкупить долю в финансировании строительства ресторана, почти сразу же продал ее. Во всяком случае, времени между куплей и продажей прошло совсем немного. А что его заставило так поступить? Ведь Георгий Красноруцкий практически ничего не выиграл от того, что продал свою долю Екатерине Красильниковой.

Я еще раз посмотрела отчетные документы. Да, так и есть. Разница в деньгах почти неощутима. Георгий Красноруцкий финансово не нажился на этой сделке. Но что же тогда заставило его так поступить?

Может быть, Георгию каким-то образом стало известно, что проект с ресторанами с русской кухней является авантюрой? Такую версию нельзя исключить. Но если это так, то почему он ругался с Иннокентием Новостроевским, когда приезжал в «Серебряную звезду»? Ведь он избавился от ценных бумаг, продав их. Стало быть, его больше ничего не связывает с проектом Новостроевского.

Однако Георгий Красноруцкий и Иннокентий Новостроевский продолжали встречаться и ругаться.

А что, если между ними существовали еще какие-то трения? То есть это могли быть какие-то новые сделки, которые не вошли в официальные отчеты. Ладно, оставлю пока.

Так, а вот и список обманутых инвесторов, которые подали заявления. Ими занимался Олег Петров.

Я пробежала глазами весь список. Странно, а где же здесь фамилия Ростислава Простовойтова? Он же так убедительно рассказывал мне о том, что собрал целое досье на мошенничества Иннокентия Новостроевского. Да, документы Ростислав Простовойтов собрал, а что касается подачи заявления… Почему же он не подал официальное заявление?

Но как бы то ни было, к заполнению финансовых документов не придерешься. Я, конечно, не бухгалтер, экономического образования у меня нет, однако то, что дебет совпадает с кредитом и наоборот, — это очевидно. Расчеты с подрядной организацией, в том числе и оплата рабочим — все это наглядно демонстрировали финансовые документы, которые я получила от Олега Петрова. Да, еще и обязательные выплаты государству, все учтено.

Я еще раз проверила. Да, все верно. Сходится все тютелька в тютельку. Хотя… очень уж все идеально выглядит, так ведь не бывает в жизни. Нет, ну понятно же, что в документах проведена не вся прибыль компании Иннокентия Новостроевского. Однако во всем остальном — все чисто. Финансовый руководитель компании «Русская кухня» знает свое дело на «отлично».

Однако и Олег Петров — высококлассный специалист. Он хотел подвести деятельность компании Иннокентия Новостроевского под статью о мошенничестве, но эта статья очень сложная. И команда Иннокентия Новостроевского прекрасно знает об этом. Знают и лавируют, чтобы не попасться.

Ладно, хватит об этом. Я решила, что сейчас необходимо сосредоточиться на поиске убийцы Иннокентия Новостроевского. Возможно такое, что предпринимателя заказал один из его инвесторов? Да, вполне. Человек понял, что добром от Иннокентия Новостроевского он не получит свои кровные. Поэтому он и решился на радикальные меры.

Что, если заказчик — это Ростислав Простовойтов? При нашей встрече в загородном коттедже этот чиновник городской администрации произвел неоднозначное впечатление. Почему Простовойтов не подал официального заявления как обманутый инвестор с требованием возмещения ущерба?

Да и, кстати, в документации, которую Олег Петров скинул мне на флешку, эта крупная сумма, которую заплатил, по его же словам, Ростислав Простовойтов, попросту нигде не фигурирует. Чем это можно объяснить? Ну разве что тем, что Иннокентий Новостроевский захотел скрыть такую крупную сумму. То есть предприниматель решил не декларировать этот свой доход, а впоследствии использовать его на свое личное усмотрение.

Да, но почему все-таки Ростислав Простовойтов так и не обнародовал себя? Он объяснил, что не хочет афишировать себя как участника бизнес-рынка, потому что он является государственным служащим. Поэтому он не решился предоставить следователю свои собственные изыскания по поводу нечистоплотности Иннокентия Новостроевского, а предпочел выяснить, что на самом деле происходит с расследованием, окольными путями. В частности через меня.

Ну допустим. А что дальше?

Чем больше я размышляла на эту тему, тем больше у меня появлялось вопросов к Ростиславу Викторовичу. И в какой-то момент у меня зародилось подозрение, что заместитель председателя комитета по ЖКХ вполне мог заказать убийство обманувшего его предпринимателя. А потом потребовать, чтобы ему выплатили его вложения в компанию Иннокентия Новостроевского.

Безусловно, этот путь возврата своих средств безопасным назвать нельзя, риски налицо. И прежде всего отсутствует гарантия того, что подобная операция увенчается успехом. Да и сам Ростислав Простовойтов все-таки не тянет на такого человека, которому заказать убийство раз плюнуть. Но чем черт не шутит…

Я решила, что хватит предаваться бесплодным размышлениям на тему, способен ли чиновник быть заказчиком убийства. Необходимо еще раз встретиться с Ростиславом Викторовичем.

Я вынула из сумки свой сотовый и набрала Простовойтова.

— Алло, Ростислав Викторович? — спросила я, услышав в трубке начальственное «да, я слушаю». — Здравствуйте, Ростислав Викторович. Это Татьяна Александровна Иванова, — сказала я.

— О, Татьяна Александровна! — воскликнул Простовойтов. — Наконец-то! Вы что-то выяснили? Какие новости? Надеюсь, хорошие?

Чиновник просто забросал меня вопросами.

— Ростислав Викторович, да, новости имеются. Но это не телефонный разговор. Надеюсь, вы понимаете, — сказала я.

— Конечно! Естественно, такие вопросы обсуждаются не по телефону, — согласился со мной Простовойтов.

— Когда и где мы можем встретиться, Ростислав Викторович? — спросила я.

— Да хоть в самое ближайшее время!

По тону Простовойтова я поняла, что мужчина надеется на положительный результат.

— Я готова подъехать на встречу, Ростислав Викторович. Скажите только куда, — сказала я.

— Можно у меня в кабинете, Татьяна Александровна, — предложил Простовойтов. — В течение часа вы сможете подъехать? — спросил он. — Дальше у меня назначено совещание.

— Да, этого времени мне вполне хватит, — ответила я.

— Тогда подъезжайте, я предупрежу секретаря, — сказал Простовойтов.

— Хорошо, до встречи, — сказала я и отключилась.

Пробок на дорогах не было, поэтому доехала я до городской администрации через пятнадцать минут. Секретарь — светловолосая молодая девушка в строгом деловом костюме, услышав мою фамилию, кивнула и пригласила в кабинет.

— Проходите, Татьяна Александровна. — Простовойтов поднялся мне навстречу. — Присаживайтесь. — Чиновник жестом показал на стул, стоявший рядом с длинным столом.

Сам он пододвинул другой стул и сел рядом.

— Ну, что скажете, Татьяна Александровна? — спросил мужчина.

— Сначала мне необходимо уточнить некоторые вещи, Ростислав Викторович, — начала я. — В первую нашу встречу вы сказали, что оформили в компании «Русская кухня» облигацию.

— Да, это так, — подтвердил Простовойтов.

— Можно на нее взглянуть, Ростислав Викторович? — спросила я.

— Ну разумеется.

Чиновник вынул из файловой папки документ и протянул его мне. Я стала его изучать. В облигации на имя Ростислава Викторовича Простовойтова говорилось, что он вложил сумму в размере стольких-то рублей в компанию «Русская кухня». Это гарантирует ему получение определенного процента в течение каждого последующего месяца после вложения. Далее в документе говорилось, что владелец данной ценной бумаги вправе стать собственником доли в объекте недвижимости, которая находится на балансе компании «Русская кухня».

Я еще раз прочитала текст. В общем, облигация производила впечатление настоящего, не поддельного документа. Я видела подобные облигации на флешке, которую мне дал Олег Петров. Точнее сказать, их ксерокопии.

Получается, что Ростислав Простовойтов действительно приобрел облигацию у Иннокентия Новостроевского, а вот предприниматель не стал официально фиксировать участие чиновника в своем проекте.

Я вернула Простовойтову его документ и спросила:

— Ростислав Викторович, а когда вы заявили следователю о том, что вам не выплачивают обещанные проценты? — спросила я.

— Так я и не заявлял ничего, — несколько растерянно сказал Простовойтов.

— Да? — удивилась я. — Но как же так? Вы ведь рассказали мне, что собрали богатый материал по поводу махинаций владельца компании «Русская кухня».

— Да, это так, — подтвердил мужчина. — Но никакого заявления я не подавал.

— Тогда, наверное, я не так вас поняла, — пожала я плечами. — Однако мне все-таки неясно, почему же вы не сделали самого элементарного, что необходимо предпринять в сложившихся обстоятельствах? Я опять-таки имею в виду подачу заявления.

— Татьяна Александровна, послушайте. Мой статус, мое положение государственного служащего накладывает некоторые… скажем так, ограничения, что ли. Вы понимаете, что я имею в виду? — спросил чиновник.

— Да, конечно, я вас понимаю. Однако я не понимаю одного: как же вы в таком случае планируете вернуть то, что вложили в компанию «Русская кухня»? Ведь заявление — это официальный документ. Именно при наличии заявления от потерпевшего — а это в данном случае вы, Ростислав Викторович — проводится расследование и возмещаются убытки. Или же вы планируете иным способом вернуть свои финансы? — спросила я.

— Я мыслил так. Когда уголовному делу против этого мошенника Иннокентия Новостроевского будет дан ход, тогда будут арестованы и его счета. А это приведет к тому, что он будет вынужден выплачивать свои долги. Поскольку облигация на мое имя является обязательством, которое должно быть выполнено в первую очередь, тогда я и получу свои деньги.

— Это все так, — кивнула я, — однако сначала нужно доказать факт мошенничества. Я разговаривала со следователем, который ведет это дело.

— Олег Александрович Петров, не так ли? Я вам называл эту фамилию, — сказал Простовойтов.

— Да, все верно. Это очень опытный следователь, знает свое дело, настоящий профессионал, однако и ему до сих пор не удалось доказать мошеннические действия, производимые Иннокентием Новостроевским и его командой, — сказала я.

Ростислав Простовойтов заметно поник. А я поняла, что чиновник ничего не знает о том, что произошло в отеле «Серебряная звезда». Стало быть, и к смерти Иннокентия Новостроевского он не имеет отношения. Более того, Ростислава Простовойтова нельзя было отнести к разряду авантюристов. Это я поняла еще в первую нашу встречу в его коттедже. Определенно, этот чиновник не склонен был затевать такое рискованное предприятие, как устранение человека. Ростислав Простовойтов очень осторожен, он больше переживает за свое положение государственного служащего, имеющего очень даже неплохой пост в администрации.

И, надо полагать, владелец компании «Русская кухня» именно поэтому не стал официально фиксировать передачу Простовойтову его доли в строительстве ресторана в Балаково. Иннокентий Новостроевский, пообщавшись с Простовойтовым у себя в офисе, убедился в том, что «кинуть» чиновника особого труда не составит.

— Скажите, Ростислав Викторович, вам известны, кстати, те, кто входил в команду Новостроевского? Ведь у него наверняка были сотрудники. Хотя бы для оформления ценных бумаг. Вам известны эти люди? — спросила я.

— Сотрудники…

Простовойтов задумался.

— Скорее всего, сотрудники у Новостроевского имелись, как же без них. Но мне, к сожалению, они неизвестны. Хотя нет, не совсем так. Одного консультанта я видел в офисе компании несколько раз. Кажется, это его бухгалтер, а впрочем, может быть, и нет. Правда, насколько я понял, Новостроевский очень высокого мнения об этом консультанте. Во всяком случае, этот сотрудник пользуется полным доверием Новостроевского, — сказал Ростислав Простовойтов.

— Вот как…

— Да, и именно этот консультант оформлял мне облигацию. А пока я сидел у них в офисе да слушал разговоры, то понял, что этот консультант в финансовых делах, как говорится, собаку съел. Уж так он лихо оперировал всеми бухгалтерскими терминами, так управлялся со всей этой бухгалтерией — просто виртуоз своего дела. И вот тогда-то мне стало понятно, почему этого Новостроевского так трудно уличить в мошенничестве. Ведь этот консультант так лихо подбивает балансы, что попробуй-ка подкопайся! Ничего не выйдет. Не случайно же Новостроевский его с собой на Кипр взял, когда собрался провести такую же аферу за границей.

— Скажите, Ростислав Викторович, а в вашем присутствии Новостроевский обращался по имени к этому бухгалтеру? — спросила я.

— Полностью, то есть по имени-отчеству он к нему не обращался. А вот просто по имени называл. Насколько я понял, этого консультанта-бухгалтера зовут Александром, потому что Новостроевский при мне так к нему и обращался: Саша.

— А что из себя представляет этот Александр как человек? — спросила я. — Вы смогли бы его охарактеризовать, ведь вы с ним все-таки общались.

— Вы знаете, Татьяна Александровна, этот Александр произвел на меня отталкивающее впечатление, — ответил Простовойтов.

— Даже так?

— Да. Ну, или скажем так — очень неприятное. Выражение лица у него какое-то такое… плутовское, что ли. Хотя вел он себя со мной очень вежливо и предупредительно, ничего не могу сказать. Просто это надо почувствовать, на словах трудно объяснить. И знаете еще что? Вот готов руку дать на отсечение, что этот Александр обворовывает своего шефа Новостроевского на раз. Хотя Новостроевский и сам мошенник высшей пробы, но Александр ему сто очков вперед даст.

— Понятно. Вот вы сказали, что Новостроевский с этим самым Александром ездили на Кипр, — начала я.

— Да, это — новое начинание господина мошенника, — с иронией заметил Простовойтов.

— А откуда вам это стало известно? — спросила я.

— Так из рекламных проспектов! Новостроевский не скупится на рекламу. Правильно, а что ему? Ведь чем больше людей узнают про эту аферу и попадут к нему на крючок, тем больше денежек прибавится в кармане у Новостроевского. Жаль вот только, что нельзя во всеуслышание оповестить людей о том, чтобы они не велись на заманчивые посулы этого мистера-обманщика! — со злостью проговорил Простовойтов.

— Значит, получается, что только один ресторан является завершенным объектом, Ростислав Викторович? Я имею в виду ресторан «Былина» у нас в Тарасове, — уточнила я.

Простовойтов кивнул:

— Да, этот ресторан уже перешел к собственникам. Вот им повезло. И документы у них оформлены как надо, и своих денег эти люди не потеряли.

— Получается, что жаловаться этим людям не на что? — решила я уточнить.

— Абсолютно! На что им жаловаться, объясните мне? Им радоваться нужно, ведь они безо всякой нервотрепки и проволочек получили в собственность недвижимость в виде ресторана. Правда, дело все в том, что эти люди, как бы это сказать, — ну, не простые смертные, что ли.

— Что вы имеете в виду? Они что же, небожители, что ли? — удивленно спросила я.

— Да, почти что так, — подтвердил Простовойтов. — Только местного масштаба. Ну посудите сами, Татьяна Александровна. Один из них является начальником транспортного отдела районной администрации. Вполне вероятно, что свою часть «пирога», то есть ресторана, он получил как благодарность. Ну, сделал какие-то послабления нашему мошеннику Новостроевскому, вполне такое возможно. Дама эта, которая в Покровске занимается культурой, — тоже не из простых. Как она на это место пришла?

— Она же вроде только заместителем является, — заметила я.

— Ну и что же? Татьяна Александровна, порой заместители как раз таки и играют роль «первой скрипки». Я больше чем уверен, что у этой дамы о-о-очень высокий покровитель имеется. Или даже — покровители, — многозначительно произнес Простовойтов.

— Ну а еще один товарищ? Он чем знаменит? — поинтересовалась я.

— А, этот владелец сети авторемонтных мастерских? Вы о нем сейчас говорите?

Я утвердительно кивнула.

— Так он тоже не последний человек в табели о рангах, так сказать. У него очень богатое прошлое. Чем он только не занимался! Ничем не гнушался: и машины перегонял из-за границы, и налаживал поставки дефицитных товаров, в общем, всего не перечислишь. Сколотил первоначальный капитал, имея несколько собственных рынков с предоставлением торговых площадок. Теперь живет в свое удовольствие, ни о чем не тужит. Авторемонтный его бизнес работает как швейцарские часы, не дает никаких сбоев.

— То есть сам он уже не челночит, как в старые добрые времена? — спросила я.

— Нет, конечно! А зачем ему это? Я же говорю, наслаждается жизнью, сибаритствует, одним словом. Добропорядочный и законопослушный гражданин, — с некоторой долей иронии произнес Простовойтов.

— Ростислав Викторович, а вам что-нибудь известно про адвоката Иннокентия Новостроевского? — спросила я.

— Хм… Адвокат Новостроевского, говорите? Да этот адвокат с успехом может служить у самого дьявола! — с чувством воскликнул Простовойтов.

— Даже так?

— А то! Его голыми руками не возьмешь, куда уж там! Уж на что сам Новостроевский, как сейчас говорят, хитровыделанный, такие аферы прокручивает, но его юрист — это что-то с чем-то! Уж такие речи заворачивает! Но, как говорится, мягко стелет, да жестко спать. По словоблудию ему нет равных. Причем говорит-то он все на своем языке, как это у них, у адвокатов, принято. И ведь не разберешься с ходу в их терминах да прочих юридических закорючках. В общем, и бухгалтер, и этот адвокат — друг друга дополняют и друг друга стоят! А вместе с Новостроевским они составляют просто адскую смесь!

— Ростислав Викторович, еще один вопрос, — решила я прервать чрезмерно эмоциональные восклицания чиновника. — Мне стало известно, что один из собственников ресторана «Былина» получил свою долю не через офис компании «Русская кухня». Вы что-нибудь знаете об этом?

— Нет, мне ничего об этом не известно. Послушайте, Татьяна Александровна, мне вообще-то, по большому счету, не особенно интересны эти люди, которые получили ресторан. Ну, повезло, что тут еще скажешь. Мне вот не повезло. Да и не только мне. Я хотел каким-то образом подобраться к самому виновнику всего этого безобразия — к Новостроевскому. Но у меня не получилось. Теперь вся надежда на вас, Татьяна Александровна.

— Ростислав Викторович, — тут я сделала паузу. — Дело в том, что в данный момент подобраться к Иннокентию Новостроевскому не получится ни у меня, ни у кого-либо еще. Владелец компании «Русская кухня» — мертв. Его тело было найдено два дня назад.

Ответом мне была немая сцена почти по «Ревизору» Гоголя. Ростислав Простовойтов какое-то время молчал.

— Вы сказали, что Иннокентий Новостроевский… мертв? — наконец переспросил чиновник. — Я не ослышался?

— Нет, вы все правильно расслышали, — подтвердила я.

— Но как же это произошло? — потерянным голосом спросил Простовойтов.

— Иннокентия Новостроевского нашли мертвым в номере отеля «Серебряная звезда».

— И… какие же причины? — продолжал расспрашивать Ростислав Простовойтов.

— Выдвигаются различные версии, — пожала я плечами. — От банального передоза сильнодействующими веществами до попытки суицида.

— Суицид?! Ну нет! Никогда в это не поверю. Такие, как этот Новостроевский, не убиваются самостоятельно никогда и ни при каких условиях! Уж это точно! Я с ним общался, с этим Новостроевским. И в психологии я тоже разбираюсь. Самоубийство исключено! Уж скорее всего, с ним разобрался кто-то из обманутых им инвесторов. Вот эта версия куда более правдоподобная. Но… мои деньги! Что же это получается? Я уже не смогу их вернуть, так? — воскликнул чиновник.

— Ну, не все так печально, Ростислав Викторович. Не нужно падать духом раньше времени. Компания «Русская кухня» никуда не делась, она не исчезла. В данном случае возможны два варианта. «Русская кухня» переходит к новому хозяину, и тогда именно он возмещает ущерб. Или же нового владельца нет, и тогда компания ликвидируется. Но и в этом случае вы получаете свои средства, потому что при продаже компании ее средства будут направлены на погашение долгов, — объяснила я.

— Вы так считаете, Татьяна Александровна? — с надеждой спросил чиновник.

— Ну, это общепринятая практика. К тому же я считаю, что в вашем случае смерть Иннокентия Новостроевского определенно повлияет на положительное решение о возвращении ваших средств, — сказала я.

— Что вы имеете в виду? Я не совсем понимаю…

— Ну смотрите. Мошеннические действия владельца «Русской кухни» привели к тому, что выплата процентов по облигациям прекратилась. Теперь же, когда Новостроевский мертв, уже некому выдерживать натиск обманутых инвесторов. В силу вступит судебное решение, и тогда претензии владельцев ценных бумаг будут удовлетворены. Так что не переживайте, Ростислав Викторович. Свои деньги вы в конце концов получите. Рано или поздно.

— Рано или поздно, — повторил мои слова Простовойтов. — Лучше бы, конечно, рано. То есть я хотел сказать, что лучше раньше их получить. А то ведь неизвестно, сколько придется ждать решения суда. Ведь пока отыщутся правопреемники, или пока компания пойдет с молотка…

— Ну, тут уж ничего не поделаешь. Таков порядок. Конечно, вам придется подождать, — сказала я.

— Ждать… — с тоской проговорил чиновник. — Что же, если по-другому никак нельзя, то… действительно, придется только ждать. Да, Татьяна Александровна, вы уж держите меня в курсе относительно того, как будут продвигаться дела с возвратом денег, — попросил чиновник.

— Разумеется, Ростислав Викторович. Ведь я в частном порядке подключена к расследованию по делу об убийстве Иннокентия Новостроевского. Всего вам доброго.

Простовойтов кивнул.

Распрощавшись с чиновником и окончательно убедившись в том, что он не причастен к убийству Иннокентия Новостроевского, я вышла из здания городской администрации и пошла на парковку. Сев в свою машину, я стала анализировать те сведения, которые получила от Простовойтова.

Кто мог «заказать» Иннокентия Новостроевского, если Ростислава Простовойтова я убрала из списка подозреваемых? Из уже известных мне фамилий?

Предположим, что это Молодежников Анатолий Степанович.

Подумав, я решила, что, скорее всего, на заказчика убийства он не тянет. В самом деле, какие у него могут быть претензии к Иннокентию Новостроевскому? Вполне возможно, что Молодежников, возглавляя транспортный отдел районной администрации, получил свою долю от владельца «Русской кухни» в качестве благодарности за содействие в строительстве ресторана. Ведь как ни крути, а транспорт в таком деле занимает не последнее место.

Кто у нас следующий? Нечаев Константин Максимович, владелец сети авторемонтных мастерских, бывший «челночник». Ну, а у него какой мог быть мотив для убийства?

Я задумалась. Так ничего и не придумав, я решила на время отложить в сторону эту кандидатуру на роль заказчика.

Оставались еще две фигуры. Это Красильникова Екатерина Викторовна, заместитель начальника управления культуры в Покровске, и Красноруцкий Георгий Валентинович. Какая между ними существует связь? Первоначально одну из долей приобрел именно Красноруцкий. Он же — человек со шрамом, который несколько раз приезжал к Иннокентию Новостроевскому в «Серебряную звезду» и который, по словам уборщицы, каждый раз ругался с предпринимателем.

Почему Красноруцкий продал свою долю Екатерине Красильниковой? А может быть, он не продавал ее вовсе? Возможно, он просто сделал этой даме подарок. А если все это происходило совсем не так? Допустим, это Новостроевский заставил Красноруцкого передать Екатерине Красильниковой свою долю. А Красноруцкий был, естественно, недоволен этим. Вот и повод для ссор и ругани в «Серебряной звезде».

Не мешало бы проверить и эту даму, Екатерину Красильникову. Возможно, у нее были какие-то свои претензии к Иннокентию Новостроевскому, как знать. Она могла быть любовницей предпринимателя. Может быть, имела на него вполне определенные виды. А потом до нее дошли слухи о том, что Новостроевский периодически развлекается в отеле со девочками. И вот в какой-то момент в душе Красильниковой взыграла оскорбленная женская гордость, и она решила отомстить.

А что же это я сконцентрировалась на одних инвесторах? Разве только у них могут быть претензии к Иннокентию Новостроевскому? Ведь существует и еще одна категория, которая может быть недовольна существующим порядком вещей. Например, бухгалтер компании, который оформлял облигацию Ростиславу Простовойтову. По словам чиновника, этот Александр «обворовывает своего шефа Новостроевского на раз. Хотя Новостроевский и сам мошенник высшей пробы, но Александр ему сто очков вперед даст». Да, именно так и высказался Простовойтов, и еще готов был дать руку на отсечение. И если хорошенько подумать, то что мешало этому самому Александру заказать Иннокентия Новостроевского? Ведь как бы хорошо жилось этому бухгалтеру, если бы не пришлось изворачиваться и воровать исподтишка! А для этого и требовалось всего-то ничего: убрать «недоразумение» по фамилии Новостроевский. И все! Живи себе без забот и хлопот.

А дальше все пойдет уже по отлаженному плану. Переоформление компании «Русская кухня» для такого первоклассного бухгалтера — это привычная схема. Ведь обеспечил же он Иннокентию Новостроевскому все эти бухгалтерские уловки, продраться через которые следователю было чрезвычайно трудно, практически невозможно. Тем более что за его плечами не одно переоформление и не одна перерегистрация компании. Правда, неизвестно, где в данный момент находится этот бухгалтер Александр.

Кто может дать информацию об этом бухгалтере? Те, естественно, кто непосредственно с ним общался. Например, при оформлении ценных бумаг. И, надо полагать, одним из таких людей является Красильникова Екатерина Викторовна. Ростислав Простовойтов тоже общался с бухгалтером, но он ничего не знает о его местонахождении. Хотя он сказал, что Иннокентий Новостроевский ездил с Александром на Кипр. Возможно, бухгалтер и сейчас находится в этом райском местечке.

А что говорится о кипрском проекте Новостроевского во Всемирной паутине, то есть в Интернете? Я открыла планшет и начала поиски.

Ага, вот он, этот сайт, посвященный компании «Русская кухня» на русском языке. Фотографии демонстрировали ресторан «Былина» как снаружи, так и его внутренний интерьер. Естественно, красочные виды этого заведения соседствовали с текстами, в которых красной строкой проходил главный мотив — вкладывайте свои денежки, господа, и будет вам счастье! Да и Ростислав Простовойтов утверждал, что Новостроевский не скупился на рекламу своего проекта. Действительно, ведь чем большее количество потенциальных инвесторов узнает о нем, тем больше купюр прибавится у Новостроевского.

Я посмотрела на дату обновления сайта и обнаружила, что последнее было сегодня. Как же так? Ведь Иннокентия Новостроевского нет в живых уже два дня, а сайт продолжает жить своей активной жизнью! А ведь он должен быть закрыт! Но — нет. Судя по всему, проект не закрывается. Кто-то продолжает его вести и редактировать. Кто же это? Может быть, это и есть бухгалтер Александр? Или же Георгий Красноруцкий, этот все время конфликтующий с Иннокентием Новостроевским оппонент?

Да, я же совсем забыла про адвоката Новостроевского, координаты которого дал мне Олег Петров.

Я вынула из сумки лист бумаги, на котором были записаны телефоны и адрес офиса адвоката. Погребенский Владислав Николаевич, адвокат компании «Русская кухня». Надо полагать, что Иннокентий Новостроевский ценил Погребенского ничуть не меньше, чем своего бухгалтера. Ведь, по словам Олега Петрова, говорил в основном именно адвокат, а Новостроевский лишь отделывался односложными ответами типа «да» или «нет». Стало быть, Владислав Погребенский — это тот человек, которому до мельчайших подробностей известно все, что происходит в компании. Например, переоформление необходимых документов, да мало ли что еще. Как там сказал про него Ростислав Простовойтов? «И бухгалтер, и этот адвокат — друг друга дополняют и друг друга стоят! А вместе с Новостроевским они составляют просто адскую смесь!» И адвокату могла быть очень выгодна смерть Новостроевского.

Итак, что мы имеем? Мне известны координаты инвестора, а точнее — одной из владельцев ресторана, Екатерины Красильниковой, и адвоката компании — Владислава Погребенского. Их можно уже сейчас проверить на причастность к убийству Иннокентия Новостроевского.

Приехав в Покровск, я припарковалась у здания управления культуры в специально отведенном для этого «кармане». В просторном вестибюле я подошла к охраннику — пожилому мужчине в униформе.

— Здравствуйте, подскажите, пожалуйста, как пройти к Екатерине Викторовне Красильниковой, — сказала я.

— Поднимайтесь на третий этаж, пройдете налево по коридору и увидите табличку на двери, — проинструктировал мужчина.

Поблагодарив охранника, я поднялась на нужный этаж и подошла к двери с табличкой «Красильникова Е. В.». Открыв дверь, я вошла в приемную и обратилась к секретарю — молодой девушке в строгом костюме фиолетового цвета.

— Здравствуйте, я к Екатерине Викторовне, — сказала я.

— У Екатерины Викторовны в данный момент находится посетитель, — ответила секретарь, оторвавшись от компьютера.

— Ничего, я подожду, — сказала я и села в одно из кресел, находившихся в приемной.

Ждала я довольно долго. Периодически из кабинета заместителя начальника управления культуры доносились обрывки фраз явно на повышенных тонах. Видимо, посетитель Красильниковой был человеком весьма эмоционального склада. Но вот наконец дверь кабинета с рывком открылась, и оттуда, широко шагая, вышел представительный мужчина с покрасневшим лицом. Остановившись у двери приемной, он вынул из кармана пиджака платок и нервно вытер лицо. Затем, пробормотав что-то явно нелицеприятное, посетитель вышел в коридор.

Я воспользовалась тем, что секретарь незадолго перед этим куда-то отлучилась, и вошла к Екатерине Красильниковой без доклада.

— Здравствуйте, Екатерина Викторовна, — произнесла я общепринятое приветствие.

Ответом мне был высокомерный и холодный взгляд «Снежной королевы» — сидевшей за столом ухоженной женщины лет сорока пяти.

— Вы ко мне? — произнесла Красильникова, надменно выпятив пухлые губы.

— Да, Екатерина Викторовна, к вам, — подтвердила я.

Поскольку Красильникова и не думала пригласить меня, я сама прошла к ней и, придвинув один из стульев к ее столу, села.

— Екатерина Викторовна, я представитель компании по страхованию имущества. Так как вы являетесь совладелицей ресторана «Былина», наша компания предлагает вам застраховать свою часть от всяких непредвиденных случаев. Например, это могут быть пожары, протечки, разрушение фасада и другое. Остальные совладельцы ресторана уже приняли предложение нашей компании и застраховали свои доли.

Проговаривая стандартный в таких случаях текст, я внимательно наблюдала за Екатериной Красильниковой. Женщина не проявила ни малейшей эмоции, слушая меня. Мне даже показалось, что она пытается припомнить что-то, связанное с рестораном, совладелицей которого она является. Это проявилось всего лишь один раз, когда я произнесла название ресторана. Именно тогда на ее безупречно гладком, без единой морщинки, лице появилось что-то похожее на раздумье.

Заместитель начальника по культуре встала со своего места и царственной походкой прошествовала к входной двери своего кабинета. Открыв дверь, она, увидев пустую приемную, нахмурилась и сказала:

— Я не нуждаюсь в услугах вашей компании.

— Но как же так, Екатерина Викторовна? — Я придала своему голосу искреннюю озабоченность. — Ведь имущество ресторана «Былина» является весьма дорогостоящим! К тому же другие совладельцы…

— Девушка! Еще раз повторяю: я не нуждаюсь в услугах страхования. Это — все!

Я встала со стула. Да, предлагать услуги страхования и продолжать играть роль мнимого агента не имело больше никакого смысла.

— В таком случае извините за беспокойство и до свидания, — сказала я, уже выйдя в приемную.

Екатерина Красильникова не удосужилась даже ответить на мою прощальную фразу. Зато она набросилась на секретаря, которая в этот момент вошла в приемную.

— Анастасия! Где вы были? Почему в мой кабинет беспрепятственно проходят, как к себе домой, всякие рекламные агенты и коммивояжеры? Вы что, забыли о своих обязанностях? — грозно вопрошала Красильникова.

— Простите, Екатерина Викторовна, у меня просто очень сильно заболел живот… — пролепетала бедная девушка.

Надо же! Как же любят всякие хамы и хамки, облеченные хотя бы малейшей властью, показать свое ничем не оправданное превосходство над теми, кто в силу обстоятельств вынужден им подчиняться. Тут я вспомнила, как моя соседка Вера Николаевна со слезами на глазах рассказывала о своей внучке Регине, которая, окончив наш Тарасовский университет, уехала в столицу и трудится сейчас в одном из издательств.

— Ах, Танюша, ты не представляешь, как редактор Регинки придирается к ней! И слог в ее работах какой-то не такой, и тексты внучки ее тоже не устраивают! А главное, эта редактор не объясняет, что же именно ее не устраивает. Но моя внучка — не экстрасенс, она не может влезть в «гениальную» голову редактора и прочитать ее «гениальные» мысли. В общем, получает моя Региша от своей начальницы одни тычки, — жаловалась моя соседка.

— Не расстраивайтесь так, Вера Николаевна, не стоит обращать внимание на традиционное столичное хамство и бесцеремонность, — сказала я тогда соседке.

Выйдя из здания, в котором находилось управление культуры, я направилась к своей машине. Однако я не зря проездила. Екатерина Красильникова своей реакцией на упоминание о ресторане «Былина» утвердила меня в мысли о том, что эта дама не причастна к убийству Иннокентия Новостроевского. Похоже на то, что она вроде бы даже и подзабыла о том, что часть ресторана «Былина» принадлежит и ей тоже.

Я вырулила с парковки и поехала в офис адвоката Владислава Погребенского. Он находился в шестиэтажном здании коммерческого центра на улице Белоглинской.

Я вошла в просторный холл и увидела на одной из стен указатели с названиями организаций, которые находились в этом здании. Ага, офис адвоката Погребенского располагался на втором этаже.

— Я к Владиславу Николаевичу Погребенскому, — сказала я женщине пенсионного возраста, которая сидела за стеклянным окном перед «вертушкой».

— Проходите на второй этаж, — кивнула женщина, и «вертушка» замигала зеленым светом.

Поднявшись на второй этаж, я прошла по длинному узкому коридору и подошла к двери с табличкой «Погребенский В. Н.». Я постучала в дверь и затем приоткрыла ее. В просторной комнате стояло два компьютерных стола. За ними работали молодые девушки лет двадцати — двадцати трех. Даже из-за приоткрытой двери было слышно, как стучат их пальцы по клавиатуре компьютера. Я открыла дверь и вошла в офис адвоката. Однако его самого в кабинете не было.

— Добрый день, — сказала одна из девушек, кареглазая блондинка, и вопросительно посмотрела на меня.

— Добрый день, — ответила я и спросила: — Могу я увидеть Владислава Николаевича?

— К сожалению, Владислав Николаевич сейчас отсутствует. Но возможно, мы с Кристиной… — девушка кивнула на свою коллегу за соседним столом, — сможем вам помочь?

— Мм… Возможно. Знаете, я хотела бы узнать вот что. Из множества рекламных предложений выгодно инвестировать свои средства в какой-то проект как выбрать действительно стоящее предложение? — придумала я на ходу. — И можно ли в таком случае предусмотреть все риски? — добавила я.

— А вы хотите инвестировать свои средства в какой-то определенный проект? — уточнила кареглазка.

— Ну, в общем-то, да, я имею в виду конкретный случай. В Интернете мне попался на глаза рекламный проект строительства ресторанов с русской кухней в меню. Проект так и называется «Русская кухня», точнее, это компания носит такое название. Так вот, один такой ресторан уже функционирует, причем в нашем Тарасове. А теперь владельцы компании собираются открыть подобные заведения и за границей.

— О, так вы говорите, очевидно, про Кипр? Я вас правильно поняла? — спросила девушка.

Я кивнула:

— Да, совершенно верно. Я именно этот проект и имела в виду. А откуда вы знаете про это направление? Тоже из Интернета? — спросила я.

— Ну… — замялась девушка. — Не совсем так. Видите ли, так сложилось, что мы находимся в прямом контакте с компанией «Русская кухня». И более того, Владислав Николаевич является старинным и очень хорошим приятелем владельца компании «Русская кухня». Поэтому, естественно, Владислав Николаевич в курсе всех дел этой компании. Правильно я говорю, Кристин? — обратилась девушка к своей соседке по офису.

— Совершенно верно, Ларис, — улыбнулась Кристина. — От себя могу добавить, что компания «Русская кухня» — очень надежная во всех отношениях. Поэтому в нее очень выгодно инвестировать средства. Если взять для примера наш тарасовский ресторан «Былина», то в числе его инвесторов находятся люди из администрации. А это, согласитесь, показатель надежности компании.

— Значит, вы рекомендуете этот проект, — произнесла я, будто раздумывая.

— Очень! Очень рекомендуем! — почти одновременно воскликнули и Лариса, и Кристина.

— Но как быть с тем, что открывать рестораны планируется на Кипре? Это ведь не так уж и близко. Другое дело — родной Тарасов. А на Кипр каждый раз и не наездишься с проверкой, — заметила я.

— Так туда и не потребуется ездить каждый раз! — снова улыбнулись девушки.

— Да? Вы уверены?

Я продолжала играть сомневающегося потенциального инвестора.

— Ох, ну конечно! Ну что вы! Ведь офис компании «Русская кухня» находится здесь, в Тарасове. Поэтому и инвестиции оформляются тоже здесь, на месте. Никуда и ездить не придется. Вы приходите в офис «Русской кухни», оформляете соответствующие документы, подтверждающие тот факт, что стали инвестором, и все! Теперь вы являетесь инвестором компании и получаете свою прибыль, — объяснила Лариса.

— Так все просто? — спросила я.

— Ну конечно! Проще просто не бывает! — продолжала улыбаться Кристина.

— Вроде бы вы меня убедили. А то ведь знаете, как бывает? Человек вкладывает свои кровные. А потом оказывается, что в компании мошенник на мошеннике сидит.

— О, только не в этом случае! Компания «Русская кухня» — абсолютно надежная компания. Никакого риска! — продолжала убеждать меня Лариса.

— Ладно. Вроде бы вы, девушки, меня убедили. На интернетовском сайте есть адрес этой компании. Пойду к ним, поговорю и конкретно узнаю, что нужно для того, чтобы стать их инвестором, — сказала я, сделав вид, что уже приняла окончательное решение.

— Всего вам доброго, — пожелали мне девушки.

Я вышла из офиса адвоката Владислава Погребенского. Интересно, почему Лариса и Кристина ведут себя так, как будто не знают, что владельца компании «Русская кухня» Иннокентия Новостроевского уже нет в живых? Или они действительно этого не знают? Однако, по крайней мере, сам Владислав Погребенский об этом знать уж точно должен. Видимо, он не счел необходимым донести до сведения своих сотрудников этот факт. А также и то, что Иннокентий Новостроевский — мошенник высшей пробы. Иначе девушки не стали бы вводить в заблуждение пришедших в офис потенциальных клиентов. Или же…

Я подошла к своей машине и открыла дверцу. В это время я увидела, что к зданию подъехал черный «Ниссан». Из машины вышел высокий худощавый мужчина средних лет в дорогом костюме и пошел по направлению к коммерческому центру, откуда я только что вышла. А что, если это пожаловал сам адвокат Владислав Погребенский?

Я решила, что есть смысл понаблюдать за действиями Владислава Погребенского. Однако сначала необходимо было убедиться, что высокий и худощавый владелец «Ниссана» и есть сам адвокат.

Я дождалась, пока за мужчиной закроется входная дверь коммерческого центра, и осторожно проследовала за ним. Держась от мужчины на приличном расстоянии, я проследила, как тот поднялся на второй этаж и открыл дверь, на которой находилась табличка «Погребенский В. Н.». Вскоре из кабинета послышался громкий голос. Кажется, мужчина обращался к Кристине и давал ей какие-то указания.

Я вышла на улицу и, сев в свою машину, решила проследить за дальнейшими действиями Владислава Погребенского. Моя машина стояла довольно далеко от входа в коммерческий центр, поэтому я была уверена, что останусь незамеченной. Пожалуй, лучшего места для ожидания адвоката было не найти.

В ожидании я продолжила свои размышления. Что же получается? Девушки из офиса Погребенского утверждают, что адвокат является лучшим другом Иннокентия Новостроевского и что «они находятся в прямом контакте с компанией “Русская кухня”». Безусловно, они имели в виду юридический контакт. Но если все обстоит именно так, то Владислав Погребенский, как юридический консультант Иннокентия Новостроевского, теперь уже покойного, должен предпринять какие-то шаги.

Ладно, подожду адвоката, посмотрю, что он будет делать дальше.

Ждать Владислава Погребенского мне пришлось не особенно долго. Минут через пятнадцать адвокат вышел из здания коммерческого центра и пошел к своей машине. Заведя мотор, Владислав Погребенский плавно вывел «Ниссан» с парковки и направился в центр Тарасова. Я старалась не терять адвоката из виду, но движение было уж слишком плотным, и на какое-то время я потеряла Погребенского.

Однако вскоре я увидела «Ниссан» на перекрестке. А еще через пару кварталов Погребенский остановился у ресторана «Красная стрела». Я припарковалась на противоположной стороне улицы. Подождав, пока адвокат войдет в ресторан, я вышла из своей машины и тоже направилась в «Красную стрелу».

Интерьер ресторана был выдержан в красных тонах: прозрачные красные занавески на окнах, столики и стулья, а также декоративные шторки, которые отделяли столики друг от друга.

Я вошла в зал и, сориентировавшись в расположении столиков, уселась неподалеку от Погребенского.

Адвокат в это время делал заказ молодой блондинистой официантке, которая почему-то после названия каждого блюда, который заказывал Владислав Погребенский, кивала, как китайский болванчик, и добавляла «угу». Адвокат закончил с выбором меню, и девушка вышла из зала.

Ко мне подошла еще одна официантка, и я тоже решила сделать заказ. Просто так сидеть в ресторане — это навлекать на себя ненужные подозрения. К тому же я почувствовала, что уже проголодалась. Я выбрала из ресторанного меню салат «Цезарь» и отбивную с жареным картофелем.

Официантка записала все заказанное и упорхнула из зала, а Владислав Погребенский начал кому-то звонить. Мне не нужно было напрягать свой слух, чтобы слышать то, что говорил адвокат своему абоненту:

— Алло, Гоша, ты? Привет, Гоша, как поживаешь? Понятно… что? Спрашиваешь, когда он приезжает? Вечером, да. Сегодня, в семь часов вечера. Ну да… что? Да, поеду встречать. Не хочешь мне компанию составить, а? Понял, значит, не хочешь. Ну ладно, вольному — воля, как говорится. Да… Да, кстати, что-нибудь известно? Какие-то подробности уже имеются? Нет? А я-то что могу знать? Ну ты даешь! Откуда? Что я думаю об этом? Да элементарный передоз, что же еще-то может быть? Суицид? Да с чего бы это? У него и так все было в шоколаде! Я тебе говорю! Да не было никаких причин, ни тайных, ни явных! Следователь этот остался с носом, вот так! Я и говорю, что никто не подкопается… Ну а он… что же теперь. Не захотел ко мне прислушаться, а я ведь не раз ему говорил, чтобы перестал баловаться дурью. Но он же умный, сам все знает, как же! Советов ему чужих не надо, сам себе голова. Вот и доигрался. Ну все, пока, Гера. Я сейчас в ресторане нахожусь, вот жду, пока заказ принесут, и тебе решил позвонить. Да ну, все, я закругляюсь. Что? А, ну, естественно, вот встречу Сашу, переговорим с ним, что и как. Тогда и с тобой свяжусь. Ладно, пока.

Владиславу Погребенскому и мне принесли заказанные блюда почти одновременно. Адвокат уже начал трапезу, а я какое-то время сидела и переваривала, только не содержимое своей тарелки — до него я еще не успела добраться, а только что услышанный разговор.

«Хм… что же это получается? Саша… Стало быть, это тот самый Александр, бухгалтер Иннокентия Новостроевского? Похоже на то. И что это значит? То, что заказчиком убийства Новостроевского является его бухгалтер? Не факт, совсем не факт. Однако интересно, что Владислав Погребенский считает, что Иннокентия Новостроевского сгубила его привычка употреблять, как он выразился в телефонном разговоре, «дурь». А кто этот Гоша, абонент Погребенского? Тот самый инвестор, который продал свою долю в ресторане «Былина» Екатерине Красильниковой? Или… похоже, что адвокат разговаривал с человеком со шрамом на щеке. О нем мне рассказывала уборщица в отеле «Серебряная звезда». Правда, уборщица из отеля сказала, что Иннокентий Новостроевский называл его Георгием. Ну и что с того? Георгий — Гера — Гоша, все это — производные от одного имени.

В любом случае, этот Гоша явно из окружения Иннокентия Новостроевского. Ну и, соответственно, из круга общения адвоката. Таким образом, совершенно очевидно, что эту троицу связывают общие дела. Правда, одного из них — Иннокентия Новостроевского — уже нет в живых. А вот Гоша в скором времени объявится рядом с Владиславом Погребенским. Ведь недаром они о чем-то договаривались, и адвокат собирался встретиться с ним. Только вот где именно? Возможно, что в офисе компании Русская кухня».

Так, теперь остается Саша, которого Владислав собирается встречать в аэропорту сегодня в семь часов вечера. Ну, я составлю компанию адвокату и тоже поеду в аэропорт. Заодно и посмотрю на этого самого Александра, ведь внешность его мне неизвестна».

Пока я была погружена в размышления, Владислав Погребенский покончил с едой, расплатился и вышел из ресторана. А я только принялась поглощать то, что мне принесла официантка. После салата и горячего я решила заказать кофе и пирожное. Закончив, я подозвала официантку и попросила принести счет.

Оплатив его, я вышла на улицу, подошла к своей машине и посмотрела на часы. До семи часов у меня оставалось достаточно времени, и я решила поехать еще по одному адресу, который был в списке у Олега Петрова. Впрочем, эту фамилию мне называл и Ростислав Простовойтов.

Нечаев Константин Максимович, бывший «челночник», а ныне преуспевающий владелец сети авторемонтных мастерских. Да, он по совместительству является и совладельцем ресторана «Былина», как и Екатерина Красильникова и Анатолий Молодежников. Но, возможно, у Нечаева оставались какие-то претензии к Иннокентию Новостроевскому, как знать. Необходимо в этом убедиться и уже тогда вычеркнуть Нечаева из списка подозреваемых. Или наоборот.

Я завела мотор и поехала. Приехав на улицу Вишневую, я припарковалась в просторном и ухоженном дворе. Выйдя из машины и подойдя ко второму подъезду, я набрала на пульте домофона номер квартиры Нечаева.

В качестве легенды я решила, что обращусь к Константину Максимовичу с предложением застраховать свою долю в ресторане «Былина». Один раз я успешно сыграла роль страхового агента, почему бы не попробовать еще? Думаю, что Екатерина Красильникова и Константин Нечаев знакомы и при встрече в разговоре всплывет эпизод со страховщиком, то есть со мной, вряд ли это как-то повлияет на дальнейший ход расследования.

Ответ по домофону я ждала недолго. Буквально сразу же, как только я набрала номер квартиры, трубку сняли и раздраженный женский голос закричал:

— Это опять ты, дрянь бесстыжая? Сколько еще ты будешь цепляться за моего мужа?! Имей в виду: у нас с ним брачный контракт! При разводе он останется гол как сокол!

— Подождите… — начала я.

Что тут происходит? С чего это вдруг меня называют дрянью, да еще и бесстыжей?

В это время в трубке прозвучал еще один голос, более звонкий и юный:

— Подожди, тетя Вера, я сейчас приложение открою, сейчас загрузится… Теть Вера, а это не она. Это другая, вот, смотри сама.

Ага, значит, незадолго до меня в дом к Константину Нечаеву приходила его любовница. Представляю, какой скандал здесь разыгрался!

— Простите, девушка, я вас приняла за другую. — Вера теперь говорила на тон ниже.

— Ну что же, бывает… Скажите, здесь проживает Нечаев Константин Максимович? — спросила я.

— Да, здесь. Но его сейчас нет дома, — ответила женщина.

Трубку домофона положили. Ну что же, если Константина Нечаева нет дома, возможно, он находится в своей автомастерской.

Поеду туда. Кем представиться? Может быть, рекламным агентом, как я только что собиралась сделать. Или же… может быть, клиентом, которому потребовался ремонт? Ладно, решу на месте.

Я завела мотор и поехала в сторону Центрального колхозного рынка.

Вскоре я припарковалась у двухэтажного здания из белого кирпича, на фасаде которого была вывеска, извещающая о том, что здесь находится мастерская по ремонту машин. На просторной площадке перед входом в здание стояло несколько рядов автомобилей. Машины дорогие и статусные. Стало быть, и клиенты автомастерской — люди непростые.

Я вышла из машины и пошла по направлению ко входу в мастерскую. Дверь мастерской была немного приоткрыта, я услышала характерные звуки, которые вполне типичны для сварочных и других работ, которые производятся в автомастерских. Я заглянула внутрь: машины, нуждающиеся в ремонте, стояли в специальных боксах, а несколько мастеров в спецовках занимались каждый своим делом.

Я постояла еще немного, не заходя внутрь, как вдруг услышала недалеко от себя эмоциональный мужской голос:

— Да ладно тебе! Что? Ну и дела! Когда это произошло? Да? Что ты говоришь? Нет! А почему мне должны звонить? С какой стати? Да… Ты вообще о чем говоришь-то? Я практически с ним и не знаком. Как? Да вот так! Ну встречался один раз. И что? Когда встречался, спрашиваешь? А, ну тогда, когда документы в его офисе оформлял. И все! А когда происходило переоформление, ну, то есть когда я получал свою часть ресторана в собственность, так он даже и не подумал прийти. Все бумаги оформлял его бухгалтер. Что ты сказал? А, ну да, я собственник, ну и что? Я же не единственный собственник. Кроме меня есть еще собственники. Один из районной администрации, я точно это знаю. Есть и другие. Да, в конце концов, полиция на что существует? Пусть ищут, кто это сделал! Что? Я должен давать показания? Да ладно! Ну допустим, меня вызовут, ну и что? Мне скрывать нечего! Кстати, когда это с ним произошло? А, вот когда. Ну, тогда все в порядке. У меня железное алиби, есть свидетели, которые подтвердят, что меня не было в тот день в «Серебряной звезде». Что? Даже так? Что, кто-то считает, что это суицид? А, ну и ладно. Тем лучше. Поскольку все произошло в отеле, так там есть кого допрашивать. Полицейским будет чем заняться. А я к этой истории никаким боком. Я же только инвестор. Получаю проценты со своего вложения в недвижимость. А чего мне волноваться, не могу понять? Ресторан на месте, мое имущество не пострадало. Так что все в порядке. Что? Ну, конечно, приятного здесь мало. Но этот Новостроевский мне не родственник, не кум и не сват, чтобы я по нему убивался. В общем, ладно, пока. Будь здоров.

Полный мужчина среднего роста с залысинами по бокам нажал «отбой» и положил сотовый в карман дорогого пиджака. Немного постояв на месте, мужчина пошел от автомастерской в сторону парковки.

«Так, значит, это и есть тот самый Нечаев, супруга которого совсем недавно отбивалась от «бесстыжей дряни» и приняла за нее меня? Надо же! Внешне ведь совсем не Ален Делон, — подумала я. — Однако хорошо, что все так удачно сложилось. Я оказалась в нужном месте в нужное время и услышала то, что подтверждает: Константин Нечаев не имеет никакого отношения к убийству Иннокентия Новостроевского. Как же все-таки так получилось, что мы с Нечаевым одновременно оказались около автомастерской? Хотя, чему тут удивляться? Ведь он тут хозяин, вот и приезжает, когда считает нужным».

Итак, я выяснила, что и Екатерину Красильникову, и Константина Нечаева можно смело вычеркивать из списка подозреваемых в убийстве Иннокентия Новостроевского. Мало того что они не были в курсе произошедшего в отеле «Серебряная звезда» — особенно Екатерина Красильникова, так этих совладельцев ресторана «Былина» интересует только доход от их приобретенной недвижимости. Вложенные финансы — полученный доход, вот на чем основано отношение инвесторов к недвижимости. Получается, что заказчика убийства владельца компании «Русская кухня» следует искать не среди инвесторов. Им может быть кто-то из близкого окружения Иннокентия Новостроевского. Например, тот же адвокат Владислав Погребенский или бухгалтер, про которого мне известно только то, что зовут его Александр.

Да, а ведь есть же еще и Георгий — человек со шрамом, который несколько раз появлялся в отеле «Серебряная звезда», и каждый раз его появление сопровождалось руганью с Иннокентием Новостроевским. А его к какой категории можно отнести? С одной стороны, он продал свою долю в ресторане Екатерине Красильниковой, стало быть, он тоже является инвестором. Или являлся им до продажи. Но вот тот факт, что он запросто приходил в номер к Иннокентию Новостроевскому, да еще и их, мягко говоря, напряженные отношения наводят на мысль о том, что Георгий все-таки человек из близкого окружения предпринимателя.

Кстати говоря, у меня есть адрес некоего Георгия Красноруцкого из списка инвесторов, который сбросил мне на флешку Олег Петров. Поеду сейчас к нему. При встрече как раз и можно будет убедиться, тот ли это человек со шрамом, о котором рассказывала уборщица в «Серебряной звезде».

Я посмотрела на часы: времени до семи часов было еще достаточно. Так что я вполне успею побывать по этому адресу.

В это время из автомастерской вышел один из работавших там мастеров.

— Девушка, — обратился он ко мне, — я вот наблюдаю за вами. Вы что же стоите тут? У вас какая-то проблема с машиной?

— Мм… да, в общем-то, особой проблемы как бы и нет. Так, хотелось бы провести общий осмотр, — выдумала я на ходу.

— Ну, если у вас есть время подождать, то мы можем посмотреть, что и как. Только на данный момент все мастера заняты, — предупредил мужчина.

— А, ну тогда я приеду в другой раз, временем я сейчас не располагаю. — Я тут же нашла предлог, чтобы избежать осмотра машины, который я не планировала.

— Конечно, приезжайте, будем рады помочь. Всего вам доброго.

Я кивнула и пошла к своей машине. Вскоре я уже ехала на улицу Перспективную, где проживал Георгий Красноруцкий.

Несмотря на то что проживал он довольно далеко от Колхозной площади, где я сейчас находилась, доехала я до места на удивление быстро. Хотя удивляться тут нечему: всего-навсего отсутствие пробок на дорогах сделало свое дело.

Я припарковалась во дворе многоэтажного дома и подошла к третьему подъезду. Я уже собиралась набрать на пульте домофона номер квартиры Красноруцкого, как вдруг двор огласил громкий детский плач. Я обернулась и увидела в нескольких шагах от подъезда девочку лет трех-четырех. Славная на вид девчушка с белокурыми кудряшками и голубыми глазами изо всех сил упиралась, не желая идти.

— Софочка, пора идти домой, — уговаривала девчушку совсем юная мамочка, по виду лет двадцати двух, не больше.

— Не хочуууу! — кричала Софочка.

— Ну, тогда я отдам тебя этой тете, — мама Софочки показала на меня.

«Отдам тете»? Это мне? Ну что же, вот ты, Таня, и дожила до звания «тети» для таких вот «софочек» и их мам. Поздравляю, тетя Таня!

Удивительно, но Софочка вдруг замолчала и послушно вложила свою ручку в руку мамы.

Мы вместе вошли в подъезд и подошли к лифту.

— Вам на какой этаж? — спросила мама Софии.

— На девятый, — ответила я.

— Надо же, какое совпадение, нам тоже на девятый этаж, — сказала девушка.

Лифт остановился, мы вышли на лестничной клетке, и я начала звонить в квартиру, где проживал Георгий Красноруцкий. Ответом мне было молчание. Причем я не услышала ни шагов, ни каких-то других звуков, которые свидетельствовали бы о том, что в квартире сейчас кто-то находится. Я позвонила еще раз.

— Вы к Георгию Валентиновичу? — спросила мама Софочки.

Девушка что-то искала в своей сумке-рюкзаке, наверное, ключи от входной двери.

— Да, я к нему, — кивнула я. — Но почему-то он не открывает. Он ведь здесь проживает?

— Да, Георгий Валентинович живет здесь. Но только он довольно редко появляется в своей квартире. Так, иногда придет, побудет немного, а потом уходит. Приходит, наверное, только для того, чтобы убедиться, что в квартире ничего не произошло.

— Так вы говорите, что Георгий Валентинович бывает здесь нечасто? — спросила я.

— Да, — кивнула девушка.

Она наконец-то нашла ключ и вставила его в замочную скважину.

— А вы не знаете, куда он уезжает? — спросила я.

— Нет, откуда же мне знать? — пожала плечами девушка. — Мы ведь не очень хорошо знакомы. Так, только здороваемся при встрече, и все.

— Дядя полосатый, — вдруг подала голос Софочка.

— Почему он полосатый? — с удивлением спросила я.

— Это она так называет его из-за шрама, у Георгия Валентиновича есть шрам на правой щеке, — объяснила девушка.

Вот оно что! Значит, это тот самый Георгий, который наведывался в отель «Серебряная звезда», для того чтобы поругаться с Иннокентием Новостроевским. Однако проживает Георгий Красноруцкий в другом месте. Ладно, больше мне здесь делать нечего.

Я подошла к лифту и вызвала его. Спустившись вниз, я вышла во двор. Жаль, что мне не удалось встретиться с этим Георгием, но ничего. У меня еще есть другие дела.

Я посмотрела на часы. Пожалуй, я еще успею съездить в офис компании «Русская кухня». Напрасно, что ли, я беседовала с Кристиной и Ларисой в офисе адвоката Владислава Погребенского и выясняла у них насчет безопасности инвестиций в компанию «Русская кухня»? Правда, я уже была в офисе и слышала, как Карина консультировала пожилую пару. Точнее сказать, подводила пенсионеров к мысли о том, что им просто необходимо вложиться в проект Иннокентия Новостроевского. А потом, когда пенсионеры ушли, так и не оформив документы, эта самая Карина говорила своей приятельнице, что сама не верит в то, что рассказывает потенциальным клиентам. Но девушки меня не видели, потому что я находилась в коридоре. Ну а теперь я выйду из тени. Посмотрим, что еще расскажет Карина.

Я подъехала к офису компании «Русская кухня», припарковалась и собралась выйти из машины, чтобы пройти в офис. Однако в тот самый момент, когда я уже открыла дверцу, к офису подъехал уже знакомый мне черный «Ниссан». Из машины вышел адвокат Владислав Погребенский и прошел в офис компании.

Я тоже вышла из своей машины и пошла за ним, соблюдая осторожность, чтобы он меня не заметил.

Не доходя до конца коридора, я остановилась и услышала, как адвокат Владислав Погребенский раздавал указания:

— Значит, так, Карина, тебе необходимо все подготовить. Сегодня приезжает Александр Евгеньевич, все документы, в том числе и по уставу компании, должны быть в порядке и на виду.

— К какому времени нужно все подготовить? — спросила девушка.

— К завтрашнему утру, — четко произнес Владислав Погребенский. — Ты должна быть на рабочем месте. Так что без опозданий. Вот еще что…

Я не стала слушать дальнейших указаний адвоката, а тихо вышла из здания офиса и прошла к своей машине. Вскоре показался и Владислав Погребенский. Мужчина подошел к своему авто и через пару минут плавно покинул парковочное место. Я подождала и тоже завела мотор.

Я следовала за Владиславом Погребенским, соблюдая необходимый интервал. Вскоре центр Тарасова остался позади. Кажется, Погребенский решил покинуть городскую черту. Теперь мы оказались на трассе, ведущей к одному из коттеджных поселков. Насколько я поняла, сначала это были обыкновенные дачные застройки, но потом здесь вырос целый элитный комплекс, состоящий из весьма дорогостоящих «избушек». Невзрачные дачные домики уступили место двух- и даже трехэтажным коттеджам.

Однако мне необходимо сейчас не на коттеджи любоваться, а стараться не попасть на глаза Владиславу Погребенскому. Это в городской черте можно спрятаться и не дать себя заметить. Особенно если транспортное движение довольно плотное. Но если я буду следовать за машиной адвоката в сельской местности, где все как на ладони, то скоро Владислав Погребенский меня наверняка обнаружит.

А что, если я буду ехать за черным «Ниссаном» по параллельной улице? Ведь примерно так и располагаются улицы, что в городе, что за его пределами.

Так я и сделала. Изредка в поле зрения попадала машина Владислава Погребенского, но я тут же прибавляла скорость или сбавляла ее, в зависимости от ситуации. Главное, я ни разу не попалась адвокату на глаза.

Вскоре мы доехали до окончания одной из улиц, и адвокат начал притормаживать. Сбавила темп движения и я. А дальше я решила оставить свою машину и идти пешком, потому что расстояние между нашими машинами опасно сократилось.

Я оставила машину под высоким старым деревом с разросшейся кроной. Насколько я могла судить по заглушенному мотору, Владислав Погребенский остановился у красивого двухэтажного коттеджа с мезонином, крытого красной черепицей. По периметру участок, на котором находился коттедж, был обнесен высоким стальным забором.

Я вышла из своей машины и увидела, что адвокат, широко улыбаясь, идет прямо к воротам коттеджа.

Вскоре я услышала, как Владислав Погребенский кого-то сердечно приветствует:

— Ну наконец-то! Еле нашел возможность вырваться от всех дел и приехать к тебе! Очень рад тебя видеть, Гоша! Очень!

— Взаимно, Влад, взаимно, — ответил мужской голос. — Ты давай проходи, не стесняйся. Посмотришь, как я устроился. Ты ведь здесь у меня еще не был.

— Да, не был, — подтвердил адвокат. — А устроился ты, я вижу, очень даже неплохо. Пейзаж здесь совсем недурственный, я смотрю. Вон и лесной массив совсем рядом. Да и у тебя небольшой кусочек леса на участке, как я погляжу, имеется.

— Да, место здесь привлекательное во всех отношениях, это ты верно заметил, — согласился собеседник Владислава Погребенского. — Да ты проходи, не стой, в ногах, как говорится, правды нет. Нам с тобой еще нужно будет переговорить о последних событиях.

Теперь я наконец увидела хозяина коттеджа. Среднего роста, плотного телосложения мужчина лет тридцати восьми на вид показался в открытых створках входных ворот. Я обратила внимание на довольно заметный шрам на правой щеке хозяина коттеджа.

«Полосатый дядя, кажется, так сказала о своем соседе Софочка, — вспомнила я. — Хм, а ведь действительно шрам ровный и на самом деле выглядит как аккуратно проведенная полоска. Справедливо выражение, что устами младенца глаголет истина».

Хозяин коттеджа и Владислав Погребенский тем временем миновали ворота и вошли на территорию коттеджа. К большому сожалению, я не смогла последовать за ними: меня-то ведь не пригласили. Поэтому и подслушать то, о чем они собрались говорить и что обсудить, я не смогу. Однако я смогу узнать детали расположения территории коттеджа и какие к нему имеются подступы.

Да, а ведь этот Гоша со шрамом на щеке, похоже, и есть тот самый мужчина, о котором говорила уборщица в отеле «Серебряная звезда». Он же — Георгий Красноруцкий, инвестор компании «Русская кухня, который продал свою долю Екатерине Красильниковой. Кстати, зачем он это сделал? Непонятно также, какую роль он играл при Иннокентии Новостроевском, если запросто приезжал к нему в номер отеля и ругался. Явно этот Георгий Красноруцкий является состоятельным человеком, ведь такой коттедж, да еще в таком престижном месте стоит дорого.

Размышляя, я прошла почти весь периметр территории, принадлежащей Георгию Красноруцкому. Однако участок не весь был обнесен забором из стали. Я обнаружила, что часть территории никак не огорожена. Почему-то хозяин коттеджа оставил этот участок свободным, не замкнув свою территорию. Может быть, элементарно руки не дошли, как говорится? Ладно, это, в общем-то, и не важно.

Я еще раз оглядела пейзаж и заметила, что невдалеке находится родник. Он очень напоминал природный ключ в Ноябрьском ущелье. Там родник был расположен на территории санатория.

Пора возвращаться обратно. Я направилась к воротам, и вовремя: судя по всему, визит Владислава Погребенского подошел к концу. Я спряталась за стволом дерева и услышала их разговор.

— Ну вот, теперь ты увидел мою скромную обитель, — сказал Георгий.

— Скромная обитель? Ха, скажешь тоже! — с иронией заметил Владислав Погребенский. — Такие хоромы отгрохал! Впрочем, ладно. Сейчас еду в аэропорт, встречаю Сашу. Необходимые моменты я до него донесу, ну а частности вы уж сами решите. С моей стороны — только юридическое обеспечение.

— Понятно, о финансах мы с ним договоримся, надеюсь, — сказал Георгий Красноруцкий.

— Тогда до встречи.

— До встречи.

Я еще какое-то время постояла под деревом, подождала, пока Владислав Погребенский тронется в путь, а затем пошла к своей машине. Ну что же, результат от моей поездки имеется, и он неплохой. Теперь я знаю реальный адрес, по которому проживает Георгий Красноруцкий, и что он и является тем человеком со шрамом, который наведывался в отель «Серебряная звезда» к Иннокентию Новостроевскому.

И еще. Насколько я поняла из разговора Погребенского и Красноруцкого, речь шла о переоформлении компании «Русская кухня». Ведь не случайно адвокат давал указания Карине подготовить документы. И скорее всего, это переоформление намечено на завтрашний день. И пройдет оно при участии Георгия Красноруцкого. Ждут только некоего Александра, судя по всему, это и есть бухгалтер компании Новостроевского.

Я посмотрела на часы: до прибытия Александра оставалось совсем немного времени, поэтому мне следует поторопиться.

Я села в свою машину, завела мотор и поехала в аэропорт.

Ждать прибытия воздушного лайнера мне пришлось недолго. Буквально минут через семь я услышала о прибытии рейса из Москвы. А вот и адвокат Владислав Погребенский, который приготовился встречать Александра.

Я спряталась поблизости за колонну, чтобы Погребенский меня не заметил, а сама внимательно следила за ним.

Кажется, самолет уже приземлился, потому что зал начали заполнять первые прибывшие. К одному из них — невысокому мужчине с бородкой лет тридцати пяти — подошел Владислав Погребенский. Я немного выдвинулась вперед для того, чтобы иметь возможность услышать их разговор.

— Значит, так, Саша, сейчас мы поедем в отель, я тебе уже заказал номер, — начал Владислав Погребенский. — Планировал первоначально предоставить тебе квартиру своей сестры, но не срослось там у нее что-то. Поэтому не обессудь, но придется тебе пожить какое-то время в казенных апартаментах. Правда, жить ты будешь один, это плюс. Ну а дальше посмотрим, как все пойдет. Может, и наклюнется подходящий вариант.

— Да без проблем, Влад, — похлопал по плечу адвоката Александр. — Я привычный к разъездам, ты же знаешь. И в быту неприхотлив. — Тут Александр хохотнул.

— Ну и отлично, раз так. Отдохнешь сегодня, а завтра с утра я к тебе приеду в отель, — сказал Погребенский.

— Да, Влад, а что же все-таки случилось в номере отеля? — спросил Александр.

— А разве тебе Георгий не рассказывал? — в свою очередь, задал вопрос адвокат.

— Да рассказывал, но как-то все туманно, какими-то намеками. К тому же связь по телефону все время барахлила, — ответил Александр.

— Понятно, — кивнул Погребенский. — Но я и сам доподлинно всего не знаю. Вроде он приехал в номер, ну, как обычно, девки к нему приехали, тоже как всегда. А ближе к полудню на другой день одна из «ночных бабочек» нашла его труп. Вот и думай что хочешь. Правда, я считаю, что без стимуляторов тут не обошлось. Ты же знаешь, он всегда к ним был неравнодушен.

— Да знаю, конечно. Но все же меру нужно знать?

— Ну, теперь уже говорить об этом не имеет никакого смысла. После драки, сам знаешь, поздно кулаками махать. Ну ладно, пошли, отвезу тебя.

Владислав Погребенский и Александр, фамилия которого мне была неизвестна, вышли из зала. Я тоже последовала к выходу, стараясь не упускать из виду этих двоих. Интересно, в какой отель Владислав Погребенский повезет Александра? Неужели в «Серебряную звезду»? Вряд ли. Хотя, конечно, все возможно.

Вскоре я увидела, как с парковочного места автостоянки, расположенной совсем близко к зданию аэропорта, отъезжает черный «Ниссан» адвоката. Не мешкая, я села за руль своей машины и вскоре уже ехала за Погребенским и Александром.

«Все-таки этот Александр знает, что именно произошло в отеле «Серебряная звезда», однако делает вид, что ему ничего не известно, — подумала я. — А что это значит? Значит, Александр причастен к убийству Иннокентия Новостроевского? Возможно, что причастен. Ладно, это только мои догадки, доказательств-то еще пока не имеется».

Следуя за «Ниссаном» Погребенского, я поняла, что он везет Александра в отель «Богемия», расположенный, кстати, не так уж и далеко от «Серебряной звезды».

Я остановила свою машину недалеко от адвокатской и, увидев, что оба мужчины вышли из салона автомобиля и направились ко входу в «Богемию», пошла за ними.

Войдя в просторный холл отеля, я остановилась, чуть пройдя до середины пути, и услышала, как на ресепшене Владислав Погребенский называл администратору данные Александра:

— Солодовников Александр Евгеньевич, — четко проговорил адвокат.

— Да, есть такие данные, — сверившись с журналом, подтвердила девушка. — Пожалуйста, номер двадцать пять.

Администратор протянула ключи.

— Вам на третий этаж.

Увидев, как Погребенский взял ключи и они с Александром отправились вверх по лестнице, я вышла из «Богемии». Больше мне там делать было нечего. Я узнала фамилию и отчество Александра, узнала также и место, где его искать, если возникнет такая необходимость. Правда, пока мне неизвестно, кем конкретно он является, то есть какое отношение имеет к компании «Русская кухня». Но думается, что этот пробел вскоре заполнится.

Скорее всего, этот Александр Солодовников имеет самое прямое отношение к делам компании «Русская кухня». И если моя догадка о том, что завтра будет переоформление компании, верна, то вероятнее всего, что Солодовников и есть бухгалтер Иннокентия Новостроевского. Иначе зачем его тогда ждать?

И что-то мне подсказывает, что заказчик убийства Иннокентия Новостроевского — кто-то из них. Вернее, даже так: заказчик или Георгий Красноруцкий, или же Александр Солодовников. Теперь необходимо выяснить, на чье имя будет происходить переоформление компании. Тогда станет понятно, кто же заказчик. Что-то мне подсказывает, что это не адвокат, а кто-то из оставшихся двоих.

О, как быстро пролетел этот день. Пора мне домой.

Я приняла вечерний душ, приготовила легкий ужин и легла спать.

ГЛАВА 3

Утром я встала в семь часов утра, провела все необходимые процедуры, пожарила яичницу и нарезала овощи для салата. Покончив с завтраком, я сварила себе чашечку арабики — это святое — и, выпив кофе, начала собираться. Сборы были недолгие, и вот я, уже причесанная и одетая, спустилась во двор.

Открыв дверцу своей машины, я села за руль, завела мотор и поехала в офис компании «Русская кухня». Припарковала я свою машину в укромном месте, так чтобы она была как можно менее заметной. Теперь важно было не пропустить тот момент, когда в офисе появятся Владислав Погребенский и Александр Солодовников.

Ждала я не очень долго, не прошло и десяти минут, как черный «Ниссан» Владислава Погребенского остановился у офиса «Русской кухни». Из машины вышли адвокат и Александр Солодовников. Я пока оставалась в своей машине, потому что не было смысла сразу же идти за ними: нужно было подождать, пока мужчины, по крайней мере, окажутся в офисе компании.

Я выждала минут пять. Теперь, когда Погребенский и Солодовников, скорее всего, уже начали вести разговор по существу, можно и мне объявиться в офисе.

Войдя в офис, я сразу же направилась к девушке, которая сидела за компьютером. Неподалеку от нее стояли Владислав Погребенский и Александр Солодовников. Они о чем-то разговаривали, но я намеренно сделала вид, что пришла в офис именно к консультанту, а посторонние разговоры меня нисколько не интересуют.

— Добрый день! — сказала я с приветливой улыбкой и села на стул, стоявший рядом с компьютерным столом.

— Здравствуйте, — ответила девушка. — Вы что-то хотели? — спросила она.

— Да, — кивнула я. — Мне вот попалось рекламное объявление, предлагающее заманчивое предложение инвестировать средства в вашу компанию. Поэтому я хотела бы поподробнее обо всем разузнать. И прежде всего, конечно же, меня интересуют вопросы гарантии. Насколько это безопасно? Я имею в виду размещение денежных средств в вашей компании. Ну и каковы условия, которые вы предлагаете? Каким образом оформляются инвестиции? Вы мне можете дать эту информацию? — спросила я.

Девушка посмотрела на адвоката и Александра Солодовникова, как будто бы спрашивала у них разрешения заняться клиентом, то есть мной.

— Разумеется, гарантии безопасности инвестиций наша компания предоставляет, — начала консультант. — Риска нет никакого. Что же касается оформления документов, то ваше вложение документально подтверждается как долговое обязательство нашей компании. И вы…

— А вот и Гоша! — прервал объяснения девушки громкий голос Владислава Погребенского. — Добрый день, дорогой, проходи, мы только тебя и дожидались!

Боковым зрением я увидела, как Георгий Красноруцкий вошел в офис и начал пожимать руки уже присутствующим мужчинам.

— Привет, Саш, как долетел? — спросил он у Солодовникова.

— В штатном режиме, — ответил тот.

— Успел уже акклиматизироваться? — продолжал интересоваться Георгий Красноруцкий.

— Конечно. И даже более того, отлично выспался в отличной гостинице «Богемия», — ответил Солодовников.

— Это хорошо. Но лучше всего то, что ты проснулся здоровым и живым, — продолжал Красноруцкий. — А то у нас вот тут один прискорбный случай был. Заснул человек, тоже, заметь, в отеле, а вот проснуться ему не удалось…

— Ну чего ты, Гоша, ужасы всякие рассказываешь, нечего человека пугать, нам дела важные предстоит делать, — вступил в разговор адвокат.

— Да я и не пугаю, так просто, к слову пришлось. Кстати, как наши документы? — спросил Георгий Красноруцкий.

— А вот мы сейчас узнаем.

— Карина, — обратился Владислав Погребенский к девушке, — ты сейчас можешь уделить нам время? Извинись перед клиентом.

— Да, конечно, Владислав Николаевич, — ответила девушка и встала со своего места.

— Прошу прощения. Я оставлю вас буквально на одну минуту, — сказала Карина мне и отошла в угол помещения.

Достав из стоявшего там сейфа толстую папку, она положила ее на стол, расположенный там же. Затем девушка начала вынимать из папки листы.

— Вот, Владислав Николаевич, я вчера все подготовила, как вы и просили. Так, устав компании, справки из налоговой… клиентские договора, вроде бы все на месте. Сейчас я еще раз все проверю… Готово. Владислав Николаевич, все документы подготовлены. Вот, пожалуйста.

Девушка сложила все листы в папку и подала ее Погребенскому.

— Спасибо, Карина, — поблагодарил адвокат. — Ты свободна, иди занимайся с клиентом. Если вдруг что-то еще понадобится из документов, я приеду.

— Так каков будет план, Влад? — спросил Красноруцкий. — Куда поедем в первую очередь?

— В нотариальную контору Спесивцева, естественно.

— Ну а потом?

— А дальше видно будет. Ну все, можно ехать.

Адвокат, Георгий Красноруцкий и Александр Солодовников вышли из офиса, а Карина вернулась на свое место.

— Еще раз прошу прощения, непредвиденные обстоятельства, — объяснила Карина.

— Понятно, рабочий момент, — заметила я. — Мы с вами, Карина, остановились на вопросе гарантий. Какие именно гарантии дает ваша компания инвесторам? — спросила я.

— Сейчас я вам все расскажу. Значит, так. Если вы вкладываете деньги в проект, то сумма оформляется как заем.

— А что это означает? — спросила я.

— Ну, то, что вы в реальности кредитуете нашу компанию. Поэтому если вы захотите, то вправе получить вложенную вами сумму.

— А если по каким-то причинам ваша компания станет неплатежеспособной? Знаете, ведь всякое случается. Я, конечно, желаю вашей компании всяческого процветания, но…

— Понимаю вас и ваши опасения, — кивнула Карина. — Но вы можете совершенно не беспокоиться по этому поводу. Такого рода долговые обязательства погашаются незамедлительно, так что вы обязательно получите вложенное вами.

— С этим вопросом понятно. Однако я хотела бы уточнить еще вот что. Если я куплю у вас ценные бумаги, ну, в частности облигацию, я смогу стать совладельцем недвижимости? — спросила я.

— Нет, в этом случае вы будете только кредитором компании. Для того чтобы являться собственником, необходимо сделать вклад, который значительно превышает стоимость облигации, — ответила девушка.

— Получается, что я должна внести всю сумму сразу? По частям нельзя? — спросила я. — Ну, я имею в виду, по мере строительства ресторана.

— Нет, такой вид участия в нашем проекте не предусмотрен, — покачала головой Карина. — Только всю сумму целиком.

— Вот оно что, — задумчиво произнесла я. — Тогда… нет, мне такой вариант не подходит. До свидания.

— Всего доброго, — ответила Карина.

Я вышла из офиса компании «Русская кухня» и пошла к своей припаркованной машине. Мне так и не удалось выяснить, на кого будет переоформлена компания в связи со смертью Иннокентия Новостроевского. Более того, теперь, когда меня видела вся троица — адвокат, Красноруцкий и Солодовников, — я уже не смогу незаметно находиться около этой компании и подслушивать их разговоры. Ну что же. Если закрываются одни возможности, тогда открываются другие. Хотя… Почему это я решила, что я не смогу выяснить, на кого будет переоформляться компания «Русская кухня»? Ведь я же ясно слышала, что вся компания сейчас едет в нотариальную контору Спесивцева. Я знаю, где она находится. А изменить свою внешность я сумею так, что никто из этих троих не узнает в роковой брюнетке блондинку Таню Иванову, которую они совсем недавно видели в офисе компании «Русская кухня».

Я вынула из пакета подходящий парик и легкую куртку. Куртка мне понадобится для того, чтобы несколько видоизменить свой гардероб. Внеся необходимые коррективы в свой внешний вид, я завела мотор и поехала в нотариальную контору Спесивцева.

Нотариальная контора Владимира Константиновича Спесивцева находилась в небольшом двухэтажном старинном особнячке на пересечении улиц Московской и Комсомольской. Мне несколько раз приходилось там бывать. Парковаться пришлось за квартал, поскольку все парковочные места поблизости уже были заняты. Одно из мест занимал черный «Ниссан» Владислава Погребенского. Значит, вся компания уже находится в кабинете у нотариуса. Ну, или пока еще ждет своей очереди.

Отлично! Удачно, что свою машину я поставила поодаль. Хотя вряд ли кто-то из этих троих заметил ее ранее, например, когда я следила за поездкой Владислава Погребенского в коттедж Георгия Красноруцкого. Или же во время поездки в аэропорт, а оттуда до отеля «Богемия». Но, как говорится, береженого и бог бережет.

Я вышла из машины и направилась в здание, где находилась контора нотариуса. Я вошла в небольшой вестибюль и оказалась перед деревянной лестницей, которая вела на второй этаж. А под поворотом находилось свободное пространство. Правда, оно было совсем небольшим, но мне много и не нужно. Я вполне смогу там поместиться. А самое главное — у меня появится возможность слушать разговоры тех, кто спускается на первый этаж, в том числе и реплики интересующей меня компании. Сама же я останусь скрытой от посторонних глаз. Надеюсь, что я смогу услышать полезные для себя новости.

Ждать мне пришлось не очень долго. Вероятно, у Владимира Спесивцева очереди на прием не было, или же она была, но небольшая. Во всяком случае, уже минут через пятнадцать я услышала, как кто-то спускается по лестнице как раз у меня над головой.

Я, соблюдая необходимую осторожность, немного выглянула из своего укрытия и увидела адвоката, Георгия Красноруцкого и Александра Солодовникова. Выглядели они весьма довольными. Их слишком громкие голоса были, скорее всего, слышны еще и этажом выше.

— Ну, Гоша, поздравляю тебя, дорогой, — послышался голос Владислава Погребенского.

— Подожди, Влад, рано меня еще поздравлять, — сдержанным тоном возразил Георгий Красноруцкий.

Однако эта сдержанность была явно показной. В тоне Красноруцкого я уловила нотки тщеславия.

— Да это пустая формальность. Ну все равно ведь через пару, максимум через тройку дней, ты официально станешь владельцем «Русской кухни». Так что от банкета по этому случаю тебе, Гошенька, никак не отвертеться, — сказал Владислав Погребенский.

— Да, кстати, Саша, — обратился адвокат к Солодовникову, — а как там у вас дела на Кипре?

— Все хорошо, — односложно ответил Александр и первым из всех направился к выходу.

— Ну что? Куда теперь направим свои стопы? Поедем в налоговую? — поинтересовался Георгий Красноруцкий у адвоката.

— Пока еще нет. Налоговая подождет, — ответил Владислав Погребенский.

— А что или кто подождать не сможет? — спросил без пяти минут новоиспеченный владелец компании «Русская кухня».

— Бюро технической инвентаризации, Гоша, БТИ, — ответил Погребенский. — Надеюсь, ты помнишь, что остались еще незаконченные стройки.

— Естественно, помню, как же не помнить. Вот ведь! Натворил дел, а мне теперь все это разгребать придется! — в сердцах воскликнул Георгий Красноруцкий.

— Ну ладно, разгребешь, в первый раз, что ли. Прорвемся! — подбодрил адвокат. — Ладно, пошли, Саша нас уже заждался.

Георгий и Владислав Погребенский вышли на улицу. Вскоре я услышала шум отъезжающего автомобиля.

Когда я сама вышла из особняка, то черного «Ниссана» адвоката на парковке уже, конечно, не было.

Стало быть, новый хозяин компании «Русская кухня» теперь Георгий Красноруцкий. Что о нем известно мне? Только то, что некоторое время он являлся владельцем облигации компании, которая давала право в будущем стать совладельцем ресторана нового проекта. Но потом, через весьма непродолжительное время, Красноруцкий почему-то избавился от такой заманчивой перспективы, продав облигацию Екатерине Красильниковой. За всем этим определенно что-то кроется.

Да, Георгий Красноруцкий производит впечатление «черного ящика». И ведь он вел себя так, словно заранее был уверен в том, что именно он станет новым владельцем компании «Русская кухня», что именно на него и будет переоформлена компания покойного Иннокентия Новостроевского. Конечно, есть соблазн объявить Георгия Красноруцкого заказчиком убийства Новостроевского. Но где доказательства? Их еще необходимо раздобыть. А кто может в этом помочь? Ну, как минимум посредник, то есть человек, через которого Георгий Красноруцкий передал указание покончить с Иннокентием Новостроевским.

Итак, следует отыскать посредника. На первый взгляд им может быть наркодилер Генчик, которого я безуспешно прождала в ночном клубе «Антураж». Вообще цепочка здесь следующая. Из трех девиц, которых пригласил Иннокентий Новостроевский к себе в номер отеля «Серебряная звезда», наутро следующего дня остались две. Третья, по прозвищу Бэтти, исчезла. Известно, что Бэтти-Елизавета попала в номер к Новостроевскому, упросив свою знакомую Полину дать ей эту возможность. Полина ссылалась на Генчика как на знакомого Елизаветы. Стало быть, необходимо отыскать этого Генчика. Вполне возможно, что Генчик был связан с Георгием Красноруцким тоже не напрямую, а еще через кого-то. И тогда Генчику мало что известно о ситуации с Иннокентием Новостроевским. Однако Генчик может знать, где искать эту самую Бэтти-Елизавету.

Ух, что-то я совсем закопалась во всех этих рассуждениях. В общем, нужно дать отдохнуть голове и подводить итог. А он таков: кто-то из этих двоих — Генчик или Елизавета — напрямую общался с Георгием Красноруцким. А если нет, тогда они должны были общаться с третьим лицом, которое уже непосредственно связано с новым владельцем «Русской кухни».

Я была уверена, что в конце концов «клубочек» размотается до самого своего начала и приведет к Георгию Красноруцкому. И тогда на повестку дня станет вопрос его задержания. Это тоже предстоит проработать во всех деталях. Но в данный момент все-таки нужно сосредоточиться на доказательствах. Нюансы поимки Георгия Красноруцкого я обдумаю позже и, конечно же, учту то, что этот тип чрезвычайно изворотлив и хитер и способен на всякие неприятные неожиданности.

Во время этих размышлений у меня затренькал сотовый.

— Алло, — сказала я.

— Тань, привет, это я, Кирьянов.

— Володь, рада тебя слышать. Чем порадуешь? Есть какие-нибудь новости? — спросила я.

— Ты о мировых новостях? Хочешь узнать, что происходит сейчас в мире? — шутливо спросил Владимир.

— Володь, не прикалывайся. Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду новости, связанные с убийством Иннокентия Новостроевского.

— Ладно, уж и приколоться нельзя. Есть новости по делу Новостроевского, Тань. Точнее сказать, ребята из наркоконтроля взяли дилера Геннадия Решетникова, известного как Генчик, — сказал Кирьянов. — Помнишь, ты просила сообщить тебе, как только Генчик появится в поле зрения. Вот, сообщаю.

— Володь, спасибо тебе! — обрадованно воскликнула я. — Я могу подъехать? Мне необходимо выяснить некоторые вещи.

— Конечно, приезжай.

Я нажала на «отбой», села в машину, надавила на газ и поехала в управление полиции. Вскоре я уже входила в кабинет Владимира Кирьянова.

— Володь, еще раз здравствуй, — сказала я, садясь на стул рядом с Кирьяновым.

— Тань, ты какая-то не такая, — заметил Владимир.

— Это ты про что?

Я сначала не поняла, но потом, перехватив взгляд Кирьянова, который был направлен на мою голову, перестала недоумевать.

— Так это ты имеешь в виду цвет моих волос, что ли?

Кирьянов кивнул.

— Это, Володь, производственная необходимость, — сказала я.

— Что еще за «производственная необходимость»? — поинтересовался Кирьянов.

— Ну, видишь ли, я вчера сопровождала адвоката Иннокентия Новостроевского в его поездках сначала в коттеджный поселок к Георгию Красноруцкому, а потом встречала в аэропорту бухгалтера компании «Русская кухня» Александра Солодовникова. Ну а сегодня мне пришлось ехать за всей этой компанией в нотариальную контору. Кстати, компания Иннокентия Новостроевского «Русская кухня» переоформлена на Георгия Красноруцкого. Это дает повод предположить, что заказчиком убийства Новостроевского является именно он. Так вот, естественно, что вся эта слежка осуществлялась мною на расстоянии. Но чем черт не шутит? Они меня могли и засечь. Вот поэтому мне и пришлось воспользоваться париком для того, чтобы изменить внешность. А к тебе в управление я торопилась, да так и осталась брюнеткой, — объяснила я.

— А тебе, между прочим, идет быть брюнеткой, Тань, — заметил Владимир.

— Спасибо за комплимент, Володь. Тогда ладно, побуду роковой красоткой. Но давай ближе к делу. Ты расскажи, как был задержан Генчик, — попросила я.

— Ребята из наркоконтроля совершали рейд по злачным местам, — начал рассказывать Кирьянов. — Ну и стали караулить, кто в клуб входит. Да, и среди оперативников оказался один парень, который давно за этим Генчиком охотился, но все никак с поличным поймать не мог. Скользкий, как угорь, этот тип. Так я к чему говорю-то. Парень, стало быть, знал Генчика в лицо и знал, на какой машине он обычно катается. И вот подъезжает Генчик к клубу, выходит из машины, и тут его хватают наши ребята. И главное, так подгадали, что Генчик ничего не успел сбросить, все при нем осталось.

— Да, Володь, это действительно здорово получилось! Ведь если бы они начали обыскивать его машину, то он бы, как пить дать, вывернулся бы. Сказал бы, что не знает, что в машине лежало, да и вообще — не его это. С другой стороны, если бы его взяли, скажем, уже в клубе, то он наверняка успел бы от всего освободиться. Ну, быстро бы сунул кому нужно — и все.

— Да, ребята настоящие профессионалы, четко сработали, — похвалил Кирьянов коллег.

— Ну ладно, где он, этот Генчик? — спросила я. — Давай его сюда.

Кирьянов нажал на кнопку вызова, и минут через семь охранник привел в кабинет невысокого тщедушного светловолосого молодого человека. Он сел на стул, на который ему указал Кирьянов, и недоуменно посмотрел на нас с Владимиром, как будто не понимая, почему он здесь находится.

— Ну, давай, Геннадий, рассказывай, — начал Владимир.

— Да чего уж тут рассказывать, гражданин начальник, — сокрушенно мотая головой, сказал Генчик. — Сам не могу понять, как такое могло со мной приключиться! Разве ж я мог представить, что так получится? Один человек попросил передать своему другану в клубе, вот я и передал, исполнил его просьбу.

— Сам ты знал, что в этом пакете? — строго спросил Кирьянов.

— Да вы что, гражданин начальник?! — вытаращился на Кирьянова Геннадий. — Мне сказали, что передать нужно, ну я и передал, мне же нетрудно было. Я совсем даже не думал, что в пакете наркота будет находиться. Я бы тогда ни за что не согласился бы! Вот чем хотите могу поклясться! Я же понимаю, что наркотики — это смерть! Это первый раз со мной такое! Клянусь! Больше никогда в жизни не соглашусь никому и ничего передавать! А то вон чего получается. Получается, что подставили, да еще как подставили! Может, отпустите меня, гражданин начальник? Я же это, чистосердечно раскаиваюсь, вот!

Во время своего монолога Геннадий Решетников переводил взгляд то на Кирьянова, то на меня. Может быть, решил, что я, как женщина, проникнусь сочувствием к бедному и обманутому парню, которого использовали гнусные наркобароны. Впрочем, под конец шоу в голосе Генчика появилось довольно заметное беспокойство. Этот делец, оказывается, хорошо чувствует, перед кем можно притвориться обманутым простачком, а кто его раскусит в первую же минуту.

— Ну, ты закончил? — спросил Кирьянов.

— А? Вы про что, гражданин начальник? — прикинулся непонимающим Геннадий Решетников.

— Закончил свое представление, спрашиваю? — грозным тоном уточнил Владимир.

— Так я же объяснял, гражданин начальник, как такое недоразумение могло со мной приключиться… — растерянно сказал Решетников. — Я ж только объяснил…

— Скажите, вам известна Полина Астафьева? — спросила я.

— Полина? Полина, Полина… — забормотал Геннадий Решетников, как будто бы вспоминая. — Нет, не известна.

— Вы в этом уверены? — спросила я.

— Ну да, уверен, а как же?

— А вот Полина Астафьева утверждает, что вы с ней знакомы, — настаивала я на своем.

— Ну, если она так утверждает, то да, значит, знаком. Получается так… — снова вроде бы растерянно проговорил Геннадий Решетников.

На лице парня всего лишь на мгновение промелькнула ярость. Надо полагать, попадись ему сейчас Полина Астафьева, он бы стер ее в порошок за болтливость.

— Так «получается», или вы на самом деле с ней знакомы? — не отставала я от Геннадия.

— Ну, если вы верите этой Полине Астафьевой, то, значит, так тому и быть, — сокрушенно развел руками Решетников. — Стало быть, у нее память лучше моей. Я вот не могу про себя сказать то же самое. Знаете, это все, наверное, от того, что еще в детстве я много раз головой ушибался. Рос-то я без родителей, бабка старая воспитывала. Одно спасибо — не сдала меня в детский дом. А так… что ж… Вот сейчас и вылезли детские болячки. То Полину эту, как ее, Астафьеву, не помню, то вот с пакетом этим вышла полная заморочка. Я уже вам сказал, что сунули мне его и велели передать в клубе. А кто сунул, кому велел передать — полный провал. Прям черная дыра какая-то. А еще…

— Так, Решетников, прекращай валять дурака и отвечай на конкретные вопросы. Ты, если не понимаешь, чем тебе грозит задержание, то я тебе сейчас все популярно объясню. Ты попался на транзите наркотиков, причем попался с поличным, потому что у тебя нашли целый пакет этой дряни. И сколько бы ты ни ссылался на свою дырявую память из-за детских травм, ты знаешь, какое наказание и по какой статье тебе за это светит. Не можешь не знать, я в этом уверен на все сто. И ты даже не сомневайся: прокурор приложит максимум усилий, чтобы ты получил причитающийся тебе срок за распространение наркотиков. Но самое главное — это даже не статья за наркотики. Полина Астафьева показала, что ты знаком не только с ней, но еще и с Елизаветой по прозвищу Бэтти.

Я внимательно наблюдала за Геннадием Решетниковым и заметила, что когда Владимир назвал имя Елизавета, то Генчик непроизвольно дернулся, а в глазах его промелькнул самый настоящий страх.

— Так вот, — продолжал Кирьянов, — эта Елизавета, которую ты знаешь так же, как и Полину, оказалась причастна к убийству клиента, который вызвал девочек в свой номер в отеле. Среди этих девочек оказалась и Елизавета. Так вот, послушай, что произошло дальше…

Когда Кирьянов сказал, что Елизавета имеет отношение к убийству клиента в отеле, то Геннадий Решетников весь подался вперед и на минуту застыл в этом положении.

— А дальше произошло вот что, — продолжил Владимир, — эта Елизавета принесла в номер отеля сильнодействующее вещество. Клиент и еще две девицы, которые были в тот вечер в номере, уснули. А на следующее утро проснулись только эти две девицы, а клиент спал вечным сном. И это смертельное вещество Елизавете дал ты, Генчик, все сходится на тебе. Так что же у нас тогда получается? А получается, что ты являешься соучастником преступления, которое называется убийством. Надеюсь, тебе не нужно объяснять, какой срок для тебя потребует прокурор и сколько лет ты будешь полировать нары, а? Сколько зим ты будешь тоскливо наблюдать небо в клеточку? Может, прекратишь дурака валять и все расскажешь?

— А? Что рассказывать? — бесцветным голосом переспросил Геннадий Решетников.

— Кто является заказчиком убийства? Кто подослал Елизавету в номер отеля и снабдил ее смертельным препаратом? — спросила я.

— Да вы что? Никто ее не подсылал… А…

Геннадий Решетников потер лоб, словно вспоминая что-то и сопоставляя факты:

— В общем, меня попросил юрист, адвокат то есть. Ну, попросил найти какого-нибудь парня толкового, дельного, как он сам сказал.

— Для чего ему понадобился этот дельный парень? — спросила я.

— Да не знаю я! Для какого-то там дела, так он объяснил. А я не стал допытываться, больно мне нужно в чужие дела лезть, у меня и так-то своих дел полно. А про убийство там и слова не было! Так что вам не удастся мне ничего пришить! Ну как на духу говорю! Просил найти человека, я и нашел.

Я слушала, что говорил Геннадий Решетников, и оценивала его интонации. Кажется, Генчик говорит правду, не врет. Похоже на то, что Геннадия не посвящали в детали, а использовали в своих целях. Ведь Решетников не знал, что Иннокентий Новостроевский был найден мертвым в своем номере в отеле «Серебряная звезда». Да, он совершенно натурально изумился, когда узнал о смерти клиента. Притвориться и сыграть такое было бы очень трудно, практически невозможно.

Собственно, никто не мог сообщить Геннадию об убийстве Иннокентия Новостроевского. Ведь парень не являлся непосредственным соучастником. Да, а ведь был еще Вахтанг, сутенер. Но он тоже ничего не знал, ведь я слышала, как он допытывался у Марго и Элен, что да как. А потом Вахтанг поехал за разъяснениями уже к Полине.

Получается, что Геннадий Решетников действительно не понимал, что здесь имеет место быть заказ, когда адвокат попросил его найти подходящего человека. Подходящего для чего? Для каких таких дел? Значит, Геннадий не сможет назвать имя заказчика убийства Иннокентия Новостроевского, как я на это надеялась.

Но остается еще один непроясненный момент. Это — Елизавета. По словам Полины Астафьевой, Геннадий знает эту самую Елизавету, которая была в номере у Иннокентия Новостроевского и, сделав свое дело, благополучно оттуда ушла. И когда Геннадий скажет наконец, где найти эту самую Елизавету, то девице не отвертеться. Тут могут быть два варианта. Елизавета прямо была связана с заказчиком убийства Иннокентия Новостроевского — а я была уверена, что им является Георгий Красноруцкий, — или же она была связана с неким посредником. Он мог и не называть имени заказчика.

— Как фамилия этого юриста, о котором вы говорили? — спросила я.

— Погребенский. Владислав Николаевич Погребенский, — ответил Геннадий.

— И давно вы с ним знакомы? — задала я следующий вопрос.

— Да пожалуй что давно. У нас с ним, как это сказать, общение, которое каждому приносит свою выгоду.

— Это какую же, интересно? — спросила я.

— Ну так услугами юристов пользуются разные люди. У каждого свои вопросы, с которыми они обращаются к адвокатам. Свои трудности, которые люди хотят благополучно разрешить. Вот Владислав Николаевич ко мне и обращался несколько раз. А я ему помогал по мере возможности. Ну, чем мог, конечно. То человека подходящего подыскать, то еще что-то. Вот и в тот раз так получилось. Зачем-то ему понадобился парень, а зачем — он не сказал. Да я и не спрашивал, зачем мне надо? Меньше знаешь — крепче спишь и дольше живешь, ведь так? И не говорил он ничего ни про какое убийство.

— А Елизавета? Что вы про нее можете рассказать? Ведь вы ее знаете! — убежденно сказала я.

— Ну а что про нее говорить? Лизка — это сестра того самого человека, которого я порекомендовал Владиславу Николаевичу, — сказал Геннадий.

Вот оно что!

— Как зовут этого человека? — спросила я.

— Гриша. Григорий Сыромятников, — ответил Решетников.

— А фамилия Елизаветы тоже Сыромятникова? — уточнила я.

— Ну да, Лизка тоже Сыромятникова, — кивнул Геннадий.

— Так, значит, Погребенский попросил вас подыскать подходящего человека для убийства Иннокентия Новостроевского? — прямым текстом спросила я.

— Вы про какого Иннокентия Новостроевского говорите?! — в волнении воскликнул Геннадий. — Я про такого и знать не знаю! Погребенский мне просто сказал, чтобы я отправил к нему толкового парня, ну и еще крепкого физически. Сказал, что одному его знакомому такой требуется для какого-то там дела. Я и отправил к нему Гришу.

— Так получается, что Погребенский просто отправил к своему знакомому этого Гришу, и все? — уточнила я.

— Ну да.

— А Гриша говорил, к кому его послал Погребенский? — продолжала я допрашивать Геннадия Решетникова.

— Нет, ничего он про это не говорил. Да я и не спрашивал его. Мне-то что от этого? — пожал плечами Геннадий.

Так что же это получается? Выходит, что Владислава Погребенского попросили прислать «толкового» человека. Кто попросил? Более всего на эту роль подходит Георгий Красноруцкий — ведь владельцем компании «Русская кухня» стал он после того, как был устранен Иннокентий Новостроевский.

Так, идем дальше в своих рассуждениях. Григорий Сыромятников — тот самый «толковый» человек — приезжает к Георгию Красноруцкому, и тот ему рассказывает, что от него требуется. Григорий соглашается, тогда Красноруцкий подробно инструктирует его. Вот и все дела. Получается, что Красноруцкий и Сыромятников договорились с глазу на глаз. Да, и, кстати, не исключено, что и сильнодействующим веществом для Иннокентия Новостроевского Григория снабдил Красноруцкий.

Получается, что адвокат Владислав Погребенский как-то в разговоре с Георгием Красноруцким сказал, что у него есть один дельный человечек и что он может свести его с ним. А Красноруцкий принял это к сведению и, когда ему понадобилось убрать Иннокентия Новостроевского, воспользовался услугами этого Григория. Однако совсем непонятно, при чем тут Елизавета? И как Григорий смог выполнить задание Красноруцкого, если его не было в тот вечер в номере Иннокентия? Да, Геннадий сказал, что Елизавета является сестрой Григория. Но что из этого следует? Ведь в номере у Новостроевского были только девицы, парня там не было.

— Скажите, Геннадий, вот вы сказали, что довольно давно знакомы с адвокатом Владиславом Погребенским, — напомнила я, решив выяснить, на что способен адвокат.

— Да, верно, так и есть, уже довольно давно, — ответил Решетников.

— А мог Погребенский принять участие в организации убийства? — прямо спросила я.

— Не думаю. Скорее всего, нет. Владислав Николаевич с такими делами связываться не станет. Вы ведь на него думаете? Ну, что это он организовал убийство этого Новостроевского, да? Но это не так. Владислав Николаевич не пойдет на такое. Руки пачкать он не будет.

— А Григорий сможет убить?

— Да запросто! Он ведь наркозависимый, поэтому за дозу все что угодно сделает. И мать родную, и отца прирежет и глазом не моргнет. Сможет он, все Гришка сможет, даже не сомневайтесь. В наркотическом угаре он способен абсолютно на все! Когда он примет дозу, то я от него держусь подальше. Потому что не знаю, что он может совершить. Так что от греха подальше…

— Подождите, вы что же, хотите сказать, что этот самый Григорий уже кого-то убивал? — спросила я.

— Да. Один раз он до смерти пощекотал ножичком одного чела. Потому как на дозу ему не хватало. Вот он и согласился на мокрое дело.

Да уж, колоритная фигура этот Григорий Решетников, ничего не скажешь. Естественно, что Георгий Красноруцкий выбрал Григория. Разумеется, сначала он все разузнал о Сыромятникове, ведь человеку с улицы не делают таких предложений. И только тогда, когда Георгию Красноруцкому стали известны такие подробности относительно того, на что способен наркоман Григорий Сыромятников, его, так сказать, деловые качества, только тогда он сделал свой выбор в его пользу.

Все это хорошо, но одно непонятно: ведь Григорий в отеле «Серебряная звезда» не появлялся в ту ночь, когда был убит Иннокентий Новостроевский. Или все-таки он там появлялся? Если эта Бэтти-Елизавета является, по словам Геннадия Решетникова, сестрой Григория, то она могла впустить своего брата в номер отеля. Могла, но зачем? Зачем он ей там был нужен, если отравить Иннокентия она была в состоянии и сама? Вот эта несостыковка непонятна.

Ясно только одно, а именно: о готовящемся убийстве Иннокентия Новостроевского знали только два человека. Это сам заказчик преступления — Георгий Красноруцкий и убийца, Григорий Сыромятников. И заказчик, и исполнитель, по существу, ничем особенно не рисковали. Ведь чем у́же круг посвященных, тем меньше риск. В данном же случае в готовящееся преступление были посвящены только законченный наркоман и изощренный в умении находить настоящих отморозков, способных на убийство, Георгий Красноруцкий.

Но как бы то ни было, выдать Георгия Красноруцкого как заказчика убийства Иннокентия Новостроевского, кроме Григория Сыромятникова, никто не сможет. Только вот вопрос: а согласится ли Григорий это сделать? Что-то очень сомнительно. Но сначала необходимо разыскать этого наркомана и препроводить в камеру предварительного заключения.

— Скажите, где проживает этот Григорий Сыромятников? — обратилась я к Геннадию.

— Да когда где, — расплывчато ответил Решетников.

— Как это понимать? У него, что же, нет постоянного места жительства? — удивилась я.

— Ну да, типа того, — кивнул Геннадий.

— А родственники у Григория имеются? Отец, мать? — продолжала я спрашивать наркодилера.

— Насчет отца не знаю, а мать имеется. Да только Гришка к ней почти и не заходит, так, раз в год, а то и реже. В основном он у Верки отирается. Или еще вот у Расула зависает.

— Кто это такие? И где проживают? — продолжала я допытываться.

— Верка? Или Расул? — невинным тоном спросил Геннадий.

— И та, и другой, — жестко заметила я и добавила: — Не прикидывайтесь, не прокатит.

— Да я что же… я ничего такого… я просто задумался, — начал юлить Геннадий Решетников. — Ну, Верка и Расул — они люди известные, их любой в Поливановке знает.

— Говорите точный адрес, где проживает и Верка, и Расул, — потребовала я.

— Адрес? — переспросил Геннадий. — Так я же не знаю адреса-то. Откуда мне знать? Я же говорю, что в Поливановке их…

— Я слышала, что в Поливановке их все знают. Но мне нужен точный адрес, понятно? — продолжала я напирать на Геннадия Решетникова.

Но парень вдруг неожиданно заартачился:

— Не знаю я точного адреса, я уже сказал, что сегодня Гришка здесь, а завтра — там. И вообще, я не подряжался быть вашим осведомителем. Я и так вам многое рассказал. А насчет адресов… вам лучше расспросить в своей конторе. Полиция регулярно к ним наведывается с проверками, так что…

— Значит, в Поливановке? — еще раз уточнила я.

— Так точно! — ухмыльнулся Геннадий. — Кстати, как насчет того, чтобы мне зачесть сотрудничество с вами? К тому же меня не привлекали еще ни разу. Сделайте скидку на мою молодость, прошу вас. Отпустите меня. Я и правда не знал, что в этом проклятом пакете! Клянусь!

Геннадий Решетников сделал жалобное выражение лица и переводил взгляд то на меня, то на Кирьянова.

— Ты мне вот что скажи, Геннадий, — обратился Владимир в наркодилеру, — ты вот недавно сказал, что Георгий до смерти «пощекотал» ножичком одного человека. Расскажи, как это случилось.

— Да тут и рассказывать нечего. Гришка совсем без денег остался. И взять было неоткуда. А Расул — он такой, любит поприкалываться. Вот позвал он Гришку и начал его подкалывать. Типа ты вот выпендриваешься все, я такой, я сякой. А человека тебе замочить — кишка тонка. Ну Гришка сразу в бутылку полез, начал понты кидать: да я на раз замочу кого хочешь, кричит. Они поспорили, и Расул сказал Гришке, что если он замочит одного пенсионера, то он даст ему денег.

— Пенсионера? — переспросил Кирьянов. — А чем ему пенсионер помешал?

— Расул объяснил, что напротив дома, в котором он проживает, находится частный дом, там живет один пенсионер, у него есть собака, которую он взял из приюта. Так вот, он постоянно выпускает свою псину на самовыгул, а Расула это бесит. Говорит, что к нему приходят деловые люди, а тут псина мешается под ногами и достает своим лаем. Поэтому, говорит, давай, покажи, на что ты способен. Если ты, конечно, на самом деле такой крутой. Я буду избавлен от вредного пенсионера и его псины, а ты получишь хорошие деньги.

— А что, у этого Расула тоже частный дом, что ли? — поинтересовался Владимир. — Почему вдруг этого Расула раздражают какой-то пенсионер и его собака?

— Нет, Расул живет в многоквартирном доме, на первом этаже. Его «деловые» люди в основном у него в квартире и обретаются. Ну и временами выходят на улицу проветриться.

— Представляю, как соседи Расула наслаждаются такой компанией, — хмыкнул Владимир. — Они, наверное, в диком восторге.

— Не то слово! — ухмыльнулся Геннадий Решетников. — Постоянно пишут заявления в полицию. Но у них ничего нет на Расула, чем бы можно было его к стенке припереть. Так что ходят полицейские чисто для того, чтобы формальность соблюсти, ведь граждане жалуются, нужно же реагировать. К тому же у Расула все схвачено, за все заплачено. Это я к тому говорю, что его всегда предупреждают. Так что Расул всегда знает, когда к нему нагрянут доблестные стражи порядка. А у Расула все спокойно.

— Понятно. Ну а что там с Григорием? Ты так и не рассказал, — вернул Владимир парня к интересующей его теме.

— Да там и рассказывать-то особо нечего. Раззадорил Расул Гришку, он и согласился, особо не раздумывая. Кажется, даже и не откладывал в долгий ящик. Пока Гришка у Расула сидел, этот пенсионер как раз и вышел на свою прогулку. Расул указал Гришке на него, тот тоже вышел на улицу и… — сказал Геннадий Решетников и замолчал.

— Так ты хочешь сказать, что Гришка взял свое «перышко» и пощекотал того пенсионера? — уточнил Владимир.

— Да не было меня в тот момент рядом! — воскликнул Геннадий Решетников. — Откуда мне знать, как все было на самом деле? Кто к кому подошел: Гришка к пенсу или он к Гришке? Или к псине его? Но факт остается фактом: больше ни того пенсионера, ни его собаки никто не видел.

— Ну а Гришка этот внакладе не остался? Получил обещанные купюры? — продолжал допрашивать Кирьянов.

— Без понятия, гражданин начальник, без понятия, — помотал головой Геннадий Решетников. — Не рассказывали мне, как там все разрулилось, ни Гришка, ни Расул.

«Значит, у этого Григория Сыромятникова уже имеется опыт убийства, — подумала я. — Скорее всего, Григорий и является исполнителем. Можно будет предъявить его для опознания сотрудникам отеля «Серебряная звезда». Администратору на ресепшене, тем же горничным. Ведь не невидимка же он, в конце-то концов. Не мог проникнуть в отель незамеченным и так же выйти из него на улицу, не обратив на себя внимания. Можно будет привлечь и постояльцев к опознанию, ведь наверняка многие из них еще не покинули отель. Но доказать, что Григорий Сыромятников является убийцей Иннокентия Новостроевского, — это еще полдела. Необходимо доказать, что заказчиком убийства предпринимателя является Георгий Красноруцкий. А сделать это будет нелегко, ведь общались-то Красноруцкий и Сыромятников без посредников, один на один. Вряд ли при их разговоре присутствовало третье лицо. Поэтому доказать вину Георгия Красноруцкого возможно только при одном условии: на Красноруцкого должен дать показания Григорий Сыромятников. Но вот захочет он это сделать? Без каких-то очень весомых аргументов — вряд ли».

Владимир Кирьянов между тем нажал кнопку вызова, и вскоре в кабинет вошел охранник. Он увел Геннадия Решетникова, и мы с Владимиром остались в кабинете одни.

— Володь, а почему тебя так заинтересовало сообщение Решетникова о том, что Григорий убил пенсионера с собакой? — спросила я.

— Да потому, что есть один такой эпизод, очень похожий на тот, о котором рассказал Решетников, — ответил Владимир. — Вот я и думаю, что Сыромятников очень уж подходит под описание этого убийства. Похоже на то, что именно он и является убийцей.

— А улики по этому убийству у тебя имеются? — спросила я.

— Улики есть, и довольно весомые. Они, собственно, и были с самого начала. Только вот предъявлять их было некому, — сказал Кирьянов.

— Как это «некому»? — удивилась я.

— А вот так! Улики есть, — еще раз повторил Владимир, — это отпечатки пальцев. Пенсионера этого убили ударом ножа под левую лопатку. Нож так и остался на месте. Так вот, на этом ноже имеются следы пальцев, причем довольно отчетливые. Но как узнать, кому они принадлежат, эти пальчики?

— Кроме пальчиков, есть еще какие-нибудь улики? — спросила я.

— В том-то и дело, что больше ничего нет. В принципе, их и не должно было остаться. Ведь убийца просто нанес смертельный удар в спину, можно сказать, и все. Он даже не стал обшаривать карманы. Подумал, вероятно, что, поскольку человек пожилой, то что с него взять.

— Но в свете того, что сейчас рассказал Геннадий Решетников, получается, что пенсионера убил именно этот Григорий Сыромятников, — сказала я. — Ты, Володь, как думаешь?

— Похоже на то, — согласился со мной Кирьянов.

— Ну тогда можно доказать причастность Сыромятникова к убийству этого пенсионера. Взять у него отпечатки пальцев и сравнить с теми, что остались на ноже. И… знаешь, Володь, о чем я сейчас подумала? Если Григорий Сыромятников и в самом деле убийца того пенсионера, то можно будет на этом сыграть и заставить Сыромятникова признаться в убийстве Иннокентия Новостроевского.

— И тем самым назвать имя заказчика, — закончил мою мысль Кирьянов.

— Да, и я больше чем уверена, что заказчик — это Георгий Красноруцкий, — сказала я. — Но теперь необходимо выработать план по задержанию Сыромятникова.

— Ну, план в общих чертах следующий. Нужно будет связаться с поливановскими участковыми, узнать у них все про этих Верку и Расула. Ну и, конечно же, самое главное — это Сыромятников. Я уверен, что тамошние участковые хорошо его знают. Все же наркоман, да еще и без «башни» — это, должна быть известная личность, — сказал Владимир.

— А что делать дальше, Володь? Ну вот выяснили мы все про всех: и про Верку, и про Расула, и главное — про Григория Сыромятникова. И что? Необходимо ведь еще знать, где может находиться Сыромятников. Я имею в виду, в каком именно притоне. Потому что устраивать облавы — ну такое себе мероприятие. Во-первых, это требует сосредоточения определенных ресурсов, а во-вторых, такой шухер нам совсем не нужен. Наоборот, нужно брать Сыромятникова так, чтобы его задержание выглядело как можно более естественным, — сказала я.

— Что ты имеешь в виду под словом «естественным», Тань? — спросил Кирьянов.

— Ну смотри. Если взять Сыромятникова с шумом и под фанфары, как говорится, то сразу поднимется такой тарарам, что все вокруг только и будут обсуждать, как менты словили наркомана. А это, как ты сам понимаешь, может обернуться не в нашу пользу. Если Григорий Сыромятников причастен к двум убийствам — того пенсионера и Иннокентия Новостроевского, то ситуация складывается неоднозначная. Сыромятников является исполнителем как в первом, так и во втором случае. А во втором случае, то есть я имею в виду убийство Новостроевского, Григорий, скорее всего, общался с заказчиком — Георгием Красноруцким — с глазу на глаз, без посредников. Красноруцкий же хитрее самого дьявола. Он все так тщательно продумал с убийством Иннокентия Новостроевского, что выйти на него и уличить в преступлении очень трудно. У него все законспирировано. С Сыромятниковым Георгия свел адвокат Владислав Погребенский. Но Погребенский и сам не знал, для чего, с какой целью Красноруцкому потребовался Григорий. Ты же все сам слышал.

— Да, я понял тебя. Тань. Нужны доказательства, — сказал Кирьянов.

— Вот именно, Володь. Арестовать Георгия Красноруцкого можно только в том случае, если Григорий Сыромятников подтвердит, что это именно Красноруцкий нанял его для убийства Иннокентия Новостроевского.

— Причем подтвердит документально, — заметил Кирьянов.

— Ну конечно, все показания Сыромятникова должны быть запротоколированы, все в соответствии с законом, — сказала я. — Но для того чтобы Григорий согласился выдать Красноруцкого, необходимо заставить его это сделать. Думаю, надо пообещать ему, что в случае сотрудничества со следствием суд примет к сведению эти смягчающие обстоятельства и скостит срок.

— Да, в принципе, такое возможно. Если Сыромятников совершил два убийства — того пенсионера с собакой и Иннокентия Новостроевского — то срок ему светит очень даже нехилый. Плюс отягчающее обстоятельство — наркомания. Тут уже на пожизненное хватит. Не думаю, что он будет в восторге от того, что до конца своих дней ему придется сидеть в тюрьме. Но, Тань, а ты уверена в том, что Красноруцкий не прикрыл своего исполнителя? Сыромятникова, я имею в виду. Может быть, он как раз постарался сделать так, чтобы к Григорию не было никаких претензий, — предположил Кирьянов.

— Все как раз наоборот, Володь, — возразила я. — Он все сделал для того, чтобы Сыромятников оказался на виду. Я даже думаю, что Красноруцкий знал и о том, первом, убийстве Сыромятникова, о пенсионере. Красноруцкий ведь не из тех, кто доверится первому встречному в таком важном деле. Он сначала все досконально изучит и только потом примет решение. Наверняка Красноруцкий знаком и с этим Расулом, да и со многими из этой компании. А что касается Сыромятникова, то, я думаю, если он начнет артачиться и не захочет показать на Георгия Красноруцкого, то можно будет обмолвиться о пенсионере. А потом рассказать, чем это может ему грозить.

— Ага, ты будешь упирать на то, что если Сыромятников даст показания на Красноруцкого, то получит срок меньший, чем если бы он стал его покрывать и брать на себя полностью убийство Новостроевского, — сказал Кирьянов.

— Да, Володь. Можно будет предложить Сыромятникову сотрудничество со следствием, а взамен — уменьшение срока заключения.

— В принципе, хороший вариант, — одобрил Кирьянов. — Однако есть одно «но». Этот самый Сыромятников все еще разгуливает на свободе. Ты вот сказала, что необходимо взять Сыромятникова тихо, без шума и пыли. А как конкретно это сделать, ты уже придумала?

— В общих чертах да. Необходимо только выведать, где Сыромятников будет находиться в тот момент, когда наступит час икс, то есть время его поимки. И знаешь, Володь, лучше всего будет, если удастся перехватить его не тогда, когда он будет шляться по притонам и «малинам», а когда будет находиться в какой-нибудь забегаловке типа рюмочной, — сказала я.

— Так, это понятно. А как его потом оттуда выманить? Из этой самой рюмочной? — поинтересовался Кирьянов.

— Ну…

Я задумалась.

— А может быть, не стоит так все усложнять, а, Тань? — спросил Кирьянов.

— А что ты предлагаешь, Володь? — в свою очередь, спросила я. — Если Сыромятникова взять классическим способом, ну, я имею в виду полицию, то Красноруцкий узнает об этом моментально. Ну, не моментально, а через очень короткое время. В общем…

— Ладно, Тань, ты пока додумывай, как и что, а я сейчас свяжусь с Поливановкой. Узнаю про Верку и Расула.

Владимир набрал номер:

— Алло, Василий Константинович, ты? Да, это Кирьянов. Слушай, у меня к тебе есть вопросы.

Владимир повернулся ко мне и тихо сказал:

— Сейчас поставлю на громкую связь, чтобы ты тоже все слышала.

Я кивнула.

— Так, я чего звоню-то, Константиныч — в твоем районе обретаются аж целых три интересующих меня персонажа, — начал Владимир. — Это некая Верка, Расул и Григорий Сыромятников.

В трубке послышался смешок.

— Да, есть такие экземпляры, Сергеич. А у тебя какой к ним интерес? — спросил поливановский участковый.

— Для начала расскажи мне, чем каждый из них промышляет, — попросил Владимир.

— Верка рябая, она вроде как шинкарка, что ли, — стал рассказывать Василий Константинович, — у нее постоянно собираются страждущие опохмелиться или, наоборот, закинуться горячительным. Ну, само собой, она и самогоном приторговывает.

— И сама же его гонит? — спросил Владимир.

— Нет, этим делом занимается ее муж. А она исполняет роль буфетчицы. Ну и еще Верка помогает сбывать вещи, добытые сомнительным путем. Краденые, одним словом. Как кто обнесет какую-нибудь хату, так барахло тащат к Верке. А она, в свою очередь, еще куда-то толкает. Вот так и живет. Правда, особого дохода она от этого не имеет, потому что очень редко когда попадаются приличные вещи, за которые можно выручить хорошие деньги. В основном это копейки.

— А какое у нее окружение? — спросил Владимир.

— Да всякая шелупонь! Все одни и те же испитые рожи, — пренебрежительно отозвался о друзьях Верки участковый из Поливановки.

— Значит, солидных людей у этой Верки не бывает? — уточнил Кирьянов.

— Да какие там солидные! Я же говорю: сплошь алкаши-забулдыги. Кстати, у Расула компания тоже примерно такая же. Правда, он еще привечает бывших уголовников. Ну тех, кто уже отсидел свое, но идти некуда. Вот у него и кантуются. Ну, еще Расул иногда помогает Верке хранить краденое, когда у нее уже под завязку. То есть места нет для хранения. Он у себя тогда часть держит. И, само собой, у Расула тоже собирается «теплая» компания. Выпить там, покурить травку.

— Ясно. А что можешь рассказать о Григории Сыромятникове? — спросил Кирьянов.

— О! Гришка — тот еще фрукт. Очень хорошо нам знаком, потому как сидел у нас неоднократно.

— За что привлекали? — спросил Владимир.

— Да за хулиганку в основном. Он же, паразит такой, наркоманит по-черному. А как примет эту отраву, так невменяемый становится. Такие номера откалывает, что только держись. Его боятся даже его дружки. У Верки он однажды чуть ли не покрушил все в доме. Хорошо, что в это время муж ее домой вернулся. Кое-как скрутили Гришку.

— Значит, только дебоширит Сыромятников? Больше ничего за ним нет? — уточнил Владимир.

— Да нет, только это. Ну, конечно, хорохорится, когда к нам попадает. Типа да я… Послушаешь его, так прямо Рэмбо и Джеймс Бонд в придачу. Ну еще и приврать любит. Типа как он горазд всех крошить в колбасу. А тебе, Сергеич, зачем он понадобился, Гришка-то наш? — вдруг спросил Василий Константинович.

— Зачем понадобился, спрашиваешь? Так это… мы узнали, что этот самый ваш Гришка знаком с одним нашим клиентом. А у клиента слишком много грехов, за которые ему уже пора ответ держать. Тут и наркота, и кое-что посерьезнее. Поэтому я и спрашиваю про Сыромятникова.

— А-а, так вы хотите к своему клиенту через Гришку подобраться? — спросил Василий Константинович.

— Ну да, именно так, — подтвердил Кирьянов.

— Ну так в чем проблема? Я его к вам в управление прямо сейчас доставлю, — пообещал Василий Константинович.

— Нет, Константиныч, такой план нам не подойдет. Спасибо, конечно, за готовность помочь. Но нам в этом деле светиться нельзя. Так Григория и спугнуть недолго. Да и наш клиент, ну тот, который с Сыромятниковым связан, сразу поймет, в чем дело, да и заляжет на дно. В данном случае необходимо действовать по-другому. Ты, Константиныч, лучше расскажи, в каких конкретно местах обычно бывает Сыромятников. А мы подумаем, как лучше его взять, чтобы никто ни о чем не догадался, — сказал Кирьянов.

— Понял. Ну, что касается тех мест, где Гришка обычно ошивается, так это тот же Веркин шинок или пристанище у Расула. Он когда то к Верке, то к Расулу прибивается. Если у Расула собирается более или менее серьезная публика, бывает такое изредка, Гришка тогда к Верке отправляется. Потому что Расул у себя его не оставляет, не хочет всяких неожиданностей. Вдруг Гришка начнет чудить, по своему обыкновению, зачем Расулу такое представление. Вот Гришка тогда к Верке и идет. У нее компания немного попроще. Верка выпивку организует, травку все покурят, а потом все дружно кайфанут.

— Понятно. А в честь чего Верка — рябая? Оспой, что ли, болела? На лице у нее, что, рытвины имеются? — спросил Владимир.

— Нет, не в этом дело. Ну то есть, может быть, Верка и болела оспой, хотя лицо у нее нормальное, не щербатое, просто пропитое. А вообще-то фамилия у нее такая — Рябошапко. Вот отсюда ее все и зовут рябой, — объяснил Василий Константинович.

— А от соседей Верки жалоб не поступает к вам? — спросил Кирьянов.

— Ну так, изредка бывает. Но что мы можем сделать? У Верки ведь частный дом, она сама у себя хозяйка. Делает что захочет, приглашает тоже кого посчитает нужным. Вот такой вот расклад.

— Понятно, Константиныч. Стало быть, искать Сыромятникова нужно или у Верки, или у Расула. Я тебя правильно понял? — спросил Кирьянов.

— Точно! Да, вот еще одно место я забыл упомянуть. Гришка частенько заходит в рюмочную «На троих». Там его тоже можно застать.

— Эта рюмочная находится на трамвайном кольце, что ли? — спросил Кирьянов.

— Да, прямо сразу за трамвайной остановкой, — подтвердил участковый.

— А на каких улицах обитают Верка и Расул? — спросил Владимир.

— Дом Верки находится на Первой линии, номер пять. А Расул живет в пятиэтажке на первом этаже. Улица Слоновая, пятнадцать, квартира три.

— Да, Константиныч, еще одна к тебе просьба будет. У вас ведь есть фотографии Сыромятникова? — спросил Кирьянов.

— А то! Конечно, есть. И в профиль, и анфас, — ответил участковый.

— Пришли их мне, Константиныч, — попросил Владимир.

— Будет сделано, Владимир Сергеич. Сейчас загляну в наш архив и вышлю, — пообещал Василий Константинович.

— Ну ладно, спасибо за информацию, Константиныч, — сказал Владимир.

— Да не за что, Сергеич. Удачи тебе. Пока.

Кирьянов отключился и обратился ко мне:

— Ну что, Тань? Все слышала?

— Да, Володь.

— Ну, тогда вставай, поехали в Поливановку, будем искать Григория Сыромятникова, — сказал Владимир.

Мы с Кирьяновым вышли из управления полиции. Ехать в Поливановку решили на моей машине.

Когда мы уже были на месте, на телефон Владимира пришли фотографии Григория Сыромятникова.

— Вот, Тань, полюбуйся на этого красавца, — сказал Кирьянов, показывая мне экран телефона.

С него на меня смотрел мужчина с недельной щетиной. Глаза полуприкрыты, взгляд мутный, лицо оплывшее. Да уж, красавчик, ничего не скажешь. Но, по крайней мере, теперь мы имеем представление, как выглядит тот, кого мы ищем.

Поиски Григория Сыромятникова мы начали с дома, где проживал Расул. Он имел довольно непрезентабельный вид: штукатурка облупилась, а местами отвалились целые куски. Скорее всего, дом не ремонтировался с того самого времени, когда произошло заселение. Территория вокруг дома была ему под стать: везде валялись обертки от чипсов и шоколадок, конфетные фантики и прочий мусор. Особенно захламлен был второй подъезд, точнее сказать, пространство между окном первого этажа и пешеходной дорожкой. Она вся была усеяна окурками, а кое-где валялись пустые бутылки.

— Надо полагать, Расул живет здесь, — сказала я, прикинув нумерацию квартир и сопоставив ее с номером, который участковый Василий Константинович указал в адресе.

— Видимо, так и есть, судя по живописному пейзажу под окнами первого этажа. Я тоже так подумал, Тань, — кивнул Владимир.

— Что будем делать, Володь? — спросила я. — Навестим Расула?

— Я считаю, что это преждевременно, Тань. У нас же еще есть адрес Верки. Посмотрим, что да как у нее.

Мы снова сели в машину и поехали по адресу, который узнали у Василия Константиновича. Частный дом Верки находился довольно далеко от пятиэтажки, в которой проживал Расул. Я отметила, что у этих строений имеется то, что их сближает, а именно: неухоженность внешнего вида, свидетельствующая о наплевательском отношении хозяев к своему имуществу. И если пятиэтажкой управляла какая-никакая компания, то Веркин дом находился на балансе исключительно хозяев этой недвижимости.

Однако владельцам дома был, по всей видимости, безразличен внешний вид их жилища: краска на стенах дома почти вся облезла, наличники на окнах покосились. Деревянный забор вокруг дома зиял большими дырами по причине сгнивших досок.

На территории дома царила тишина, занавески на окнах были задернуты.

— Похоже, что у Верки никого нет, — предположила я.

— Похоже на то, — согласился со мной Владимир.

— Что будем делать дальше, Володь? — спросила я.

— У нас есть еще рюмочная «На троих», вот туда сейчас и отправимся, — сказал Кирьянов.

Мы остановились у пятиэтажного дома, где в цокольном этаже разместилось питейное заведение «На троих», о котором говорил участковый.

— Володь, ты оставайся в машине, — сказала я Кирьянову.

— Пойдем вместе, Тань, — возразил Владимир.

— Это не очень хорошая идея, — покачала я головой.

— А отправляться на возможную встречу с преступником, у которого за плечами как минимум два убийства, это, по-твоему, хорошая идея? — стоял на своем Кирьянов.

— Володь, ну я же не один на один с ним буду находиться. Вокруг люди, да и откуда Сыромятникову знать, что я пришла по его душу? И вообще, с чего ты взял, что Григорий сейчас непременно будет находиться в рюмочной? — спросила я.

— Ладно, иди, но будь осторожна, — нехотя согласился Владимир. — Но скажи, Тань, ты уже придумала, как выведешь Сыромятникова оттуда, если вдруг он там окажется?

— Ну… пока еще нет, но думаю, что на месте соображу как, — ответила я.

— Еще раз: будь осторожна, — напомнил Кирьянов.

— Слушаюсь, мой генерал.

Едва я открыла тяжелую деревянную дверь, которая вела в питейное заведение «На троих», как очутилась в сизых клубах табачного дыма. Я оглядела просторное помещение. Справа находилась барная стойка, за которой возвышалась крупная женщина лет сорока — сорока пяти. Она наливала алкогольные напитки забулдыгам, которые выстроились в очередь вдоль стойки. Налив последнему «страждущему», барменша неодобрительно взглянула на меня:

— Ищешь, что ль, кого-то? — спросила она.

— Гришка здесь? — небрежным тоном спросила я.

— Здесь, где ж ему еще быть, — усмехнулась женщина. — Вон, на последней лавке сидит. А ты что, его новая, что ли?

— Недавно познакомились, — лаконично ответила я.

Теперь есть, по крайней мере, один свидетель, что Григорий ушел из рюмочной с новой барышней. И то, что какое-то время его нет ни у Верки, ни у Расула, ни где-то еще, объясняется новым увлечением Сыромятникова.

Я проследила, в какую сторону кивнула барменша, и пошла туда. Зал питейного заведения был плохо освещен, к тому же помещение застилал табачный дым. За пластиковыми столиками сидели существа мужского пола в грязной одежде и с помятыми, давно небритыми физиономиями.

Я прошла почти в самый конец зала и увидела наконец Григория Сыромятникова. Он сидел за столиком в одиночестве и смотрел куда-то в стенку ничего не выражающим взглядом. Кажется, он был не только пьян, но еще и под кайфом.

— Эй, вставай, пошли. — Я подергала Сыромятникова за рукав куртки.

Григорий вяло отмахнулся от меня.

— Пошли, говорю, долго ты еще будешь тут сидеть? — не отставала я от Сыромятникова.

— К-куда идти? — Григорий посмотрел на меня мутным взглядом.

— Как куда? Домой! — приказным тоном скомандовала я и, взяв Григория под руку, приподняла его со стула.

— Ну, вставай же ты наконец! — прикрикнула я на Сыромятникова и потащила его к выходу.

На улице я продолжала вести упирающегося и что-то бормочущего Сыромятникова к своей машине. Погрузив парня в салон, я нажала на газ, и машина сорвалась с места…

— Ты когда хочешь допросить Григория Сыромятникова? Сейчас? Или же оставить на потом? — спросила я Кирьянова, когда мы приехали в управление полиции.

— Нужно допросить его сейчас, пока он не очухался. Ты же его, можно сказать, врасплох застала в этой рюмочной. Потом, Тань, Сыромятников, вряд ли признается. Будем ковать железо, пока горячо, — решил Владимир.

Однако в кабинете Кирьянова события разворачивались не так успешно, как того хотелось бы. Григорий Сыромятников начал откровенно издеваться над допрашивающим его Владимиром и косить под невменяемого.

— Сыромятников! — Кирьянов стукнул кулаком по столу. — Последний раз спрашиваю: будешь нормально отвечать на вопросы? Или будешь продолжать разыгрывать из себя дурака?

Но Григорий и ухом не повел. Он все так же строил рожи и заходился идиотским смехом. В конце концов Владимир вызвал конвойного, и Сыромятникова отправили в камеру предварительного заключения.

— Нужно дать ему время. Пусть посидит за решеткой, проникнется, так сказать, соответствующей атмосферой. Тогда и мозги на место встанут.

— Ты так считаешь? — спросила я.

— А то! Все они поначалу ваньку валяют. Крутых из себя строят. А потом раскалываются, как грецкий орех. И Сыромятников расколется как миленький. Совсем по-другому запоет, когда припечет, — уверенно сказал Владимир.

— Ну, тогда, Володь, я поеду, перекушу где-нибудь, а то желудок уже требует пищи. А ты, как только Сыромятников дозреет до нормального разговора, сразу же мне звони, — попросила я.

— Само собой, Тань.

Я вышла из управления и поехала в кафе на Московской. Там всегда вкусно готовят, и я не раз обедала в «Розовой мечте».

Я заказала куриный суп, на второе — стейк с овощным гарниром, а на десерт — пирожное «Прага» и чашечку кофе. Покончив с трапезой, я расплатилась и вышла из кафе. Я еще какое-то время просто постояла на улице, как вдруг у меня затренькал сотовый.

— Алло, я слушаю, — сказала я.

— Тань, это Владимир. Ты далеко от управления? — спросил Кирьянов.

— Нет, не очень, а что? — спросила я. — Что-то случилось?

— Приезжай! Кажется, Сыромятников уже созрел, — сообщил Кирьянов.

— Да? Что, его уже можно допрашивать?

— Ну, во всяком случае, ведет он себя неспокойно. Нервно себя ведет. Дежурный говорит, что постоянно стучит в дверь, ходит по камере. Требует врача, говорит, что ему плохо. Вот такие вот дела, — сказал Владимир.

— Может, у него уже кризис наступил? Ну, в смысле ломка? — предположила я. — Наркоманы ведь не могут долго находиться без дозы.

— Ты, Тань, давай подъезжай, а там разберемся, что к чему, — сказал Кирьянов.

Когда приехала в управление полиции и вошла в кабинет Кирьянова, то увидела, что Григория Сыромятникова еще нет.

— Володь, а ты что, Григория еще не вызвал? — спросила я. — Тут ведь важно не прозевать момент. А то начнет его ломать, тогда не до допроса будет.

— Тань, все под контролем, — успокоил меня Владимир. — Только что дежурный сообщил, что Сыромятников бузит, но все еще держится. Правда, уже требует укол сделать. Но ничего, сейчас его приведут, а там посмотрим, в каком он состоянии находится.

Конвойный привел Григория. Выглядел он совсем по-другому.

— Твари! Ублюдки! Чего издеваетесь над больным человеком? — орал Сыромятников.

— Ты давай не кричи, криком нас не возьмешь, — спокойно отреагировал Владимир. — Ты лучше скажи, будешь отвечать на вопросы? Или снова продолжишь куражиться? Говори, ну?

— Ладно, гражданин начальник, твоя взяла, — обреченно выдохнул Сыромятников. — Буду говорить, только укол сделайте.

— Ну вот и ладно, значит, договорились, — сказал Кирьянов и вызвал врача.

После того как Григорий получил наркотик, прошло еще какое-то время. Но Сыромятников уже пришел в относительно нормальное состояние, с ним уже можно было разговаривать. Правда, Григорий нет-нет да и продолжал лезть на рожон:

— Фашисты вы, ей-богу, фашисты! Только они так пытали и издевались над людьми! — выкрикнул он.

— Ты лучше ответь на вопрос: как отпечатки твоих пальцев оказались на ноже, которым был убит Владимир Васильевич Феофанов? — спросил Кирьянов, игнорируя выпад Григория.

— Да иди ты! — снова начал огрызаться Сыромятников. — Ментяра поганый!

— Ты знаешь Геннадия Решетникова? — не обращая внимания на оскорбления Сыромятникова в свой адрес, спросил Кирьянов.

— Не знаю я никакого Геннадия Решетникова и знать не хочу! Что это за фраер, которого я должен знать? — с усмешкой спросил Григорий.

— Кто нанял тебя убить Иннокентия Новостроевского? — продолжал допрашивать Владимир Сыромятникова.

— Убить?! — заорал Григорий. — Да вы что, гражданин начальник? Что вы мне то одно, то другое мокрое дело шьете? Не знаю я никакого Иннокентия Новостроевского!

— Послушайте, Григорий, — начала я, — все ваши отговорки ничего не стоят. И представление, которое вы тут нам устраиваете, уже нас изрядно утомило. Вы только имейте в виду, что очень скоро действие наркотика, который вам ввели, чтобы привести вас в чувство, закончится. И на повторную инъекцию больше не рассчитывайте. Здесь ведь не госпиталь и не больница. Да и препарат, который вы получили, находится на строгом учете. Поэтому заканчивайте ломать комедию. Больше никто вести с вами душеспасительные беседы и уговаривать вас отвечать на вопросы не будет. Что касается первого вопроса — про убитого пенсионера Владимира Васильевича Феофанова, то, как уже сказал полковник Кирьянов, на ноже в его теле идентифицированы ваши отпечатки. Поэтому это такое доказательство, которое и не требует вашего признания в содеянном. Даже в том случае, если вы будете запираться и все отрицать, вас, Григорий, будут судить за убийство человека.

— Кстати, не только за это одно убийство, Григорий, а за два, — снова вступил в разговор Владимир. — Я говорю про убийство Иннокентия Новостроевского. Оно произошло в номере отеля «Серебряная звезда». Там предприниматель Новостроевский веселился с девочками. А потом его нашли мертвым. И это — твоя работа, Григорий. Так что два убийства — это нешуточный срок, это срок пожизненный. Ты это понимаешь?

Григорий Сыромятников больше не ерничал, не скалился, не огрызался. Он молчал, только в его глазах была злоба. Раскаянием там и не пахло. Скорее всего, Сыромятников злился не только на ментов, которые его поймали, но и на себя тоже. Теперь он был лишен возможности добывать себе средства на наркотики так, как он привык, — убийствами. А лишить человека жизни для такого, как он, — было, как видно, в порядке вещей.

— Вот ты же крыса ментовская! — через губу сплюнул Сыромятников и зверем посмотрел на Владимира. — Вот же хитрый гад! Сумел подловить! А может, у вас еще «глухари» имеются? С раскрываемостью-то как? Не очень, поди? Так ты можешь все на меня навешать, чего стесняться-то? А с уколами это вы хитро придумали. Значит, будете меня держать тут сколько захотите, а я во всех делах признаюсь!

— Да не нужны никому твои признания! Ты же наркоман со стажем, психически нездоровый, стало быть. Кто поверит в твои признания или отказы? — риторически спросил Владимир.

— Тогда зачем же ты, гражданин начальник, затеял всю эту лабуду? За каким фигом вы всю эту комедию разыграли со мной? — спросил Сыромятников и перевел взгляд на меня. — Вытащили меня из кабака и привезли сюда, зачем?

— А мы для того всю эту, как ты сказал, лабуду, затеяли, чтобы задать тебе всего один вопрос, который нас очень интересует: кто тебе приказал убить Иннокентия Новостроевского? Кто он, этот заказчик убийства? — спросил Владимир.

— Какого еще Иннокентия… Новостроевского? — озадаченно спросил Григорий Сыромятников.

Я внимательно смотрела на парня. Кажется, он отвечал вполне искренне. Во всяком случае, так сыграть недоумение — это нужно обладать артистическим мастерством. Однако это не случай Григория Сыромятникова.

— Я уже сказал: Иннокентия Новостроевского нашли мертвым в номере отеля «Серебряная звезда». Так кто заказал предпринимателя? — еще раз спросил Кирьянов.

— Так вы про него спрашиваете…

Григорий явно понял, о каком человеке идет речь, но не договорил и замолчал. Скорее всего, Сыромятников в данный момент соображал, как ему лучше поступить: признаться сразу или же продолжать тянуть время. Собственно, Григорий Сыромятников уже понял весь расклад, который ему представил Кирьянов. Теперь же он, судя по всему, пытается выяснить, как выйти из этой ситуации с наименьшими потерями.

— А если я назову имя этого… ну, как вы сказали, заказчика? Что мне за это будет? — спросил Сыромятников.

— Неправильно ты ставишь вопрос, Григорий, — покачал головой Кирьянов.

— Почему это неправильно? — набычился Сыромятников.

— А потому, что для тебя сейчас важнее выяснить, чего ты можешь избежать, если скажешь, кто тебе заплатил за убийство Новостроевского. Понимаешь, о чем я сейчас говорю? — спросил Владимир.

Григорий Сыромятников промолчал.

— Значит, не совсем понимаешь. Ладно, я тебе объясню. Это называется сотрудничество со следствием. Если ты будешь предельно правдиво отвечать на все вопросы, это будет являться смягчающими обстоятельствами. И суд может уменьшить тебе срок. А для тебя, Григорий, это имеет очень большое значение, — сказал Владимир.

— С чего бы это? Почему это имеет большое значение? — усмехнулся Сыромятников.

— Ну, ты сам посуди. С твоим пристрастием к наркотикам долго не живут, уж ты мне поверь. У тебя и так года твои уменьшены по сравнению с теми, кто ведет правильный образ жизни. Не пьет, не колется. А что тебя ждет в тюрьме, ты подумал? Никто с тобой там носиться да вытаскивать из коматозного состояния не будет. А вот если ты сам, по своей доброй воле все расскажешь, то у тебя будет шанс отсидеть значительно меньше, чем полный срок по статье. Ты еще вот что учти, Григорий. Одно дело, если ты сам решился на убийство человека, в данном случае Иннокентия Новостроевского. И совсем другое, если тебя наняли совершить это преступление. Тут есть разница, ты подумай над этим.

— Ну, допустим, назову я вам имя этого, как его, заказчика. А он возьмет и пришьет меня! — воскликнул Сыромятников.

— Насчет этого можешь не переживать. Заказчик уже будет находиться в следственном изоляторе. Так что добраться до тебя у него не будет ни малейшей возможности, — сказал Кирьянов.

— Хм… — произнес Сыромятников.

Григорий слушал Кирьянова, как мне показалось, со вниманием. Однако Сыромятников все еще не мог принять решение.

— В конце концов, ты, Григорий, всегда сможешь заявить, что на тебя оказывали очень сильное давление. Ну, это я к тому, если уж ты сильно так переживаешь и боишься сдать своего заказчика. Можешь сказать, что ты не виноват, что так получилось. Ведь здоровье-то у тебя слабое и психика неустойчивая. А заказчик всего этого не учел. Нужно ему было искать кого-то поздоровее.

— Да, — махнул рукой Сыромятников, — не станет он ничего выяснять!

— Ладно, Григорий, я тебе показал весь расклад, рассказал все без утайки, что тебя ждет в дальнейшем, если будешь и дальше молчать и выгораживать заказчика. Но в этом случае ты стопроцентно будешь сидеть за решеткой пожизненно. К тому же учти, что убийство в номере отеля — это преступление не случайное, а спланированное. И ты становишься его организатором, если все возьмешь на себя. А вот настоящий организатор — тот, кто тебя нанял, он будет находиться на свободе и наслаждаться жизнью. Ты готов расплачиваться за чужое преступление? Или будешь продолжать покрывать его? — спросил Кирьянов.

— Да на самом деле я толком-то ничего не знаю, — начал Сыромятников. — Ну да, привел меня этот Георгий в кафе, сказал, что нужно показать одному парню, кто на самом деле хозяин. Сказал, что парень этот, я так понял, его знакомый, будет находиться в номере отеля «Серебряная звезда». Типа там он с телками что-то собрался отмечать. Вот, говорит, хороший шанс выпадает, чтобы все провернуть.

— А что именно «провернуть», этот Георгий сказал? — спросила я.

— Да он хитрый тип, этот Георгий! Хитрый и скользкий. Ничего он напрямую не говорил, он же не дурак. Просто сказал, что знает, как ловко я расправился с этим собачником, с пенсионером этим. Говорит, что если я повторю то же самое и с его знакомым в номере отеля, то он хорошо заплатит. А детали, сказал, сам обдумаешь. Если не хочешь мокрухой заморачиваться, то можно и всухую все обстряпать. Он еще сказал, что оставит в номере сильнодействующий порошок какой-то. Вот его-то и нужно будет подменить. Потому как хозяин номера, ну, этот Ново…

— Новостроевский, — подсказал Кирьянов.

— Да, он. Так вот, этот парень любит всякое зелье нюхать.

— Где именно он оставит этот порошок, Георгий вам сказал? — спросила я.

— Да, сказал. В ванной комнате, там между стеной и решеткой.

— А как же вы должны были попасть в номер к Новостроевскому? — спросила я.

— Он и это предусмотрел. Сказал, что договорится с кем-то там и меня проведут внутрь. А в номер я должен войти как официант, — сказал Сыромятников.

— А ты сможешь опознать Георгия? — спросил Кирьянов.

— Смогу, а че? Но только, гражданин начальник, нужно, чтобы он не знал, ну, это, не видел меня чтоб, — попросил Сыромятников.

— Об этом можешь не переживать, — успокоил его Владимир. — Скажи еще вот что: адвокат Погребенский знал о том, что Георгий нанял тебя?

— Вот этого я не знаю, — покачал головой Сыромятников. — Погребенский только сказал мне, что со мной хочет встретиться один серьезный человек для серьезного дела. А знал ли адвокат обо всем, что Георгий затевал, или нет, этого я сказать не могу. Потому что не в курсе.

— Понятно, — кивнул Кирьянов. — Ну, продолжай, Григорий, рассказывай дальше.

— А что дальше-то рассказывать? — недоуменно спросил Сыромятников.

— Ну как что? Рассказывай, как ты вошел в отель, как переоделся в официанта и подменил порошок на сильнодействующий и… в общем, все подробно рассказывай. Насколько мне известно, на мокрое дело ты не пошел, значит, остается история с порошком.

— Да в том-то и дело, что я вообще в этом не принимал никакого участия! — воскликнул Сыромятников.

— Как это «не принимал»? — удивился Кирьянов.

— А вот так! Я для себя решил, что не стану я соваться в этот отель, а просто возьму и подстерегу этого Ново… в общем, этого парня где-нибудь около отеля. Ну не будет же он в отеле вечно торчать со своими телками. Вот выведаю, где он любит прохаживаться, а потом… ну, в общем, вы поняли.

— Да, мы поняли. А почему же ты не привел в исполнение свой план, Григорий? — спросил Кирьянов.

— А потому что я заболел в тот же день! — вскричал Сыромятников. — А когда прочухался, то узнал, что дело уже было сделано. То есть парня этого — того…

Мы с Владимиром переглянулись.

— Ничего не понимаю. Ты хочешь сказать, что кто-то выполнил эту грязную работу за тебя? — спросил Кирьянов.

— Ну получается, что так.

— Давай разбираться. Вас кто-нибудь мог услышать, когда вы с Георгием договаривались? — спросил Владимир.

— Не знаю… — неуверенно ответил Сыромятников.

— В кафе, где вы встречались, кто-нибудь поблизости находился? — вступила в разговор я.

— В кафе… — наморщил лоб Сыромятников. — Официантка там все время крутилась…

Григорий вдруг хлопнул себя по лбу:

— Вот же!..

— Что такое? — спросили мы с Владимиром почти одновременно.

— Да это же сеструха моя была! Лизка! Она там как раз официанткой работает! А я еще думал, чего это она ко мне ластится, ну, после того, как Георгий ушел. В гости к себе зовет, говорит, мы с тобой так мало видимся, пойдем ко мне. А я и повелся как дурак. Пришел к ней, она меня чем-то напоила, я и отрубился. А она, значит…

— Но зачем вашей сестре убивать Иннокентия Новостроевского? — спросила я. — Она что же, была с ним знакома?

— А я знаю? У Лизки и спрашивайте!

— И спросим. Говори адрес, где работает твоя сестра и где она проживает, — потребовал Владимир.

Кирьянов вызвал охранника, и Григория Сыромятникова увели в камеру. А Владимир послал оперативников в кафе и домой к Елизавете.

Через некоторое время Елизавету доставили в кабинет. После соблюдения необходимых формальностей Кирьянов начал допрашивать рыжеволосую девушку.

— Скажите, вы были в отеле «Серебряная звезда», в номере, который занимал Иннокентий Новостроевский в ночь на… — спросил Владимир.

— Да, я там была, — твердо сказала Елизавета.

— С какой целью вы там находились? — Этот вопрос задала уже я.

— Я собиралась отравить Иннокентия, — так же уверенно сказала Сыромятникова.

— Вас нанял Георгий Красноруцкий?

— А кто это такой? — удивилась Елизавета.

— Это бывший компаньон Иннокентия Новостроевского, — сообщила я.

— Нет, я такого не знаю. И вообще, меня никто не нанимал.

— Почему у вас возникло намерение отравить Новостроевского?

— Это была моя месть, — последовал ответ.

— Вот как? Месть?

— Да, именно так. Иннокентий… мы некоторое время назад с ним встречались. Даже не так, мы с ним вместе проживали. Я думала, что у нас с ним все серьезно. Но потом… все кончилось, едва начавшись. У него постоянно кто-то был помимо меня. И здесь, в России, и на Кипре. То ли гречанка, то ли турчанка. А уж какие он устраивал оргии здесь, в Тарасове! Я поклялась, что обязательно отомщу ему, как только представится подходящий случай. И он представился. Я даже не ожидала, что все так получится. Я работаю официанткой в кафе, и вот однажды я подслушала разговор своего брата Григория с неким Георгием. Насколько я поняла, Кешка очень мешал этому Георгию и он искал подходящего киллера. Его выбор пал на моего брата. Но у меня был свой план. Я решила, что сейчас или никогда. Более удобного случая, чтобы отомстить Кешке, уже могло и не быть. Я тогда привела брата к себе домой под предлогом того, что мы с ним редко видимся. А потом напоила его спиртным и добавила туда снотворное. Ну, а все остальное было делом техники. Я ведь слышала, что Георгий говорил Грише. И про официанта, в роли которого брат должен был прийти в номер к Кешке, и про сильнодействующий препарат, который находился в ванной комнате. Естественно, я не стала изображать из себя официантку. Я решила сыграть роль проститутки, тем более Кешка заказал к себе в номер аж целых три. Я разузнала, что среди приглашенных девок будет Полина — Полли. Мы с ней когда-то вместе работали в одном кафе. Я уговорила Полину остаться дома, а сама отправилась в «Серебряную звезду» вместо нее. И все у меня получилось. Когда Кешка стал задыхаться, я только тогда сказала ему, кто я такая. А ведь поначалу он и не узнал меня, гад такой! Я ему сказала: «Это я, твоя рыжая бестия, подонок!» Кажется, это были последние слова, которые он услышал.

Елизавета замолчала.

— А как же вы выбрались из отеля? — спросила я.

— А очень просто! Я заранее продумала отходной путь и взяла с собой веревочную лестницу, замаскировав ее под шаль. Когда Кешка отправился в преисподнюю, где ему самое место, а девки уснули, я вышла из номера и спустилась на первый этаж. Я прошла по коридору и вдруг заметила, что дверь одного номера приоткрыта. Оказалось, что там проживала старушка, вероятно, из-за склероза она и забыла запереться. Ну а я воспользовалась этим и прошла к окну. Я хотела спуститься на улицу с первого этажа. Но все окна там были забраны решетками. Так что пришлось мне возвращаться на второй этаж и задействовать свою лестницу. Вот и все.

Да, все сходилось. И Полина Астахова рассказывала про Елизавету-Бэтти, которая упрашивала ее поменяться с ней местами, и постоялица номера на первом этаже — Александра Яковлевна — говорила про девушку с темно-вишневой шалью на плечах.

Владимир оформил официальный протокол допроса, в котором было подробно зафиксировано все изложенное Елизаветой Сыромятниковой.

Одно дело было сделано — задержан исполнитель, который, точнее, которая совершила убийство Иннокентия Новостроевского. Однако теперь необходимо было задержать организатора этого преступления, а именно — Георгия Красноруцкого. Но сделать это будет непросто. Ведь Красноруцкий дьявольски хитер и осторожен. План устранения Иннокентия Новостроевского он разработал просто шикарный. Георгий настолько хорошо продумал все детали, что подобраться к нему будет сложно. Мало того что он нанял Григория Сыромятникова и довольно туманно намекнул, что от него требуется — опять же, для того, чтобы лишний раз так явно не выдавать своих намерений, — так он еще и хорошо прикрылся. Попробуй-ка возьми его с наскока!

Вызвать Георгия Красноруцкого в управление? Теперь, когда за решеткой находятся и Геннадий Решетников, и Григорий и Елизавета Сыромятниковы, сделать это, конечно, можно. Тем более что протоколы все оформлены, и по всем правилам. Да, Георгия можно брать, ведь сейчас имеются все доказательства того, что именно он организовал убийство предпринимателя.

Но как только Георгий Красноруцкий узнает, что его вызывают в управление, пусть даже по формальной причине, он тут же скроется. Ищи потом ветра в поле. Нет, тут нужно другое. Необходимо хорошее прикрытие. Такое, чтобы новый владелец компании «Русская кухня» ничего не заподозрил. И сделать это, то есть задержать Георгия, нужно как можно скорее, ведь исчезновение Григория Сыромятникова и Геннадия Решетникова скоро обнаружится. Компания, в которую вхожи эти персонажи, всполошится. О том, что Григорий и Геннадий находятся в камере предварительного заключения, станет известно адвокату Владиславу Погребенскому. Ну а тот, конечно, тут же сообщит об этом Георгию Красноруцкому…

Стоп! А что, если действовать через адвоката? Адвокат будет хорошим прикрытием для взятия Георгия Красноруцкого.

— Тань, ты о чем задумалась? — спросил Владимир, когда после допроса Елизаветы Сыромятниковой мы остались в кабинете одни.

— Необходимо брать Георгия Красноруцкого, Володь. И как можно скорее, — ответила я.

— У тебя что, уже есть план, как это осуществить? — поинтересовался Кирьянов.

— В общих чертах план есть, — сказала я.

— Ну так давай поделись, — попросил Владимир.

— Я подумала, что для задержания Георгия Красноруцкого нам необходимо хорошее прикрытие, — сказала я.

— А если просто взять и вызвать Красноруцкого в управление? — предложил Кирьянов.

— Я думала над этим, Володь, но… не получится. Красноруцкий — очень проницательный гад. Он моментально догадается, в чем тут дело. Даже если мы и придумаем нейтральный повод. Нет, с таким, как Красноруцкий, необходимо действовать очень аккуратно, и в то же время решительно. И не тянуть, — высказалась я.

— Хм… Аккуратно, решительно и быстро, — повторил мои слова Владимир.

— Да, Володь, именно так. А в качестве прикрытия нам сможет помочь адвокат Владислав Погребенский. Когда я разговаривала со следователем Олегом Петровым, я выяснила, что Иннокентий Новостроевский всегда приходил к Петрову со своим адвокатом. Так вот, сейчас необходимо заручиться согласием Погребенского, чтобы он сопроводил меня в коттедж Георгия Красноруцкого. Поедем к Красноруцкому в его «Ниссане», потому что Георгий машину адвоката знает и доверяет ему. Ну а когда приедем в коттедж, Погребенский вызовет Георгия за ворота, а я…

— Так, стоп! О том, чтобы задерживать Красноруцкого самой, ты, Тань, даже и думать забудь! — твердо сказал Владимир.

— А ты что же, хочешь вызвать в коттеджный поселок группу захвата? Так Красноруцкий эту затею вмиг просечет! — парировала я.

— Тань, ты же не знаешь внутреннее расположение коттеджа Красноруцкого. Какие там помещения, сколько их. Имеется ли у него охрана. Да наверняка имеется! А потом, я голову даю на отсечение, что у этого Георгия есть огнестрельное оружие и он умеет им пользоваться. И что же, ты считаешь, что со всем этим ты справишься самостоятельно?

— Что касается оружия, так, Володь, и у меня тоже есть «макаров», и я тоже умею им пользоваться. Что же касается группы захвата, то ты не забывай, что в коттеджном поселке живут люди. Они ходят по улицам и могут случайно пострадать при штурме.

— А так можешь пострадать ты, Тань!

— Ладно, Володь. Давай сейчас не будем спорить, а будем решать проблемы по мере их поступления. В настоящий момент необходимо сделать так, чтобы Владислав Погребенский согласился привезти нас в коттедж к Георгию Красноруцкому. А для этого я сейчас позвоню Олегу Петрову и попрошу его вызвать адвоката к себе якобы для уточнения некоторых данных по смерти Иннокентия Новостроевского. Я буду там присутствовать и надавлю на Погребенского. Когда адвокат поймет, что в случае отказа он и сам может загреметь на нары, то…

— То дальнейшую часть операции по захвату Георгия Красноруцкого мы обговорим вместе, — твердым тоном заявил Кирьянов. — И помни, Тань, никакой самодеятельности!

— Ладно, я все поняла, — подняла я руки в знак согласия.

Я вышла из управления полиции и набрала Олега Петрова.

— Алло, Олег?

— Да, это я.

— Это Татьяна Иванова. Слушай, появились новые сведения по делу об обманутых инвесторах. Ну помнишь, инвесторы компании Иннокентия Новостроевского?

— Ну конечно, помню. Что, дело сдвинулось с мертвой точки? — спросил Петров.

— Еще как сдвинулось, Олег! Правда, пока задержан только исполнитель, а вот заказчик, то есть организатор убийства, пока еще разгуливает на свободе. И вот тут потребуется твоя, Олег, помощь, — сказала я.

— Так говори, Тань, — откликнулся Петров.

— Ты мне рассказывал, что Иннокентий Новостроевский на допросы к тебе приходил исключительно со своим адвокатом? — спросила я.

— Да, было такое дело, — подтвердил Олег.

— Поскольку заказчик устранения Новостроевского — архимегаосторожный преступник, а Владислав Погребенский с ним тесно связан, то адвоката нужно использовать как прикрытие. Просто вызвать заказчика, Георгия Красноруцкого, в управление полиции и поговорить с ним не получится. Поэтому именно Погребенский должен будет привезти группу захвата в коттедж Красноруцкого. Скрытно, естественно. Короче, Олег, вызови Погребенского к себе для уточнения некоторых деталей по делу о компании «Русская кухня». Ну, придумай что-нибудь, скажи, что существуют некоторые несостыковки. Это, как ты понимаешь, предлог. Самое главное, Олег, это не затягивать. Добейся, чтобы Погребенский согласился приехать сегодня, это очень важно, — объяснила я.

— А что ты дальше планируешь предпринять? — спросил Петров.

— А дальше в дело вступаю я. Когда ты договоришься с Погребенским о встрече — еще раз напоминаю, очень желательно в самое ближайшее время — то ты звонишь мне, и я приезжаю, — сказала я.

— Понял, Тань.

— Ну, тогда жду от тебя звонка, — сказала я и отключилась.

Петров позвонил минут через тридцать:

— Тань, все получилось, как ты и хотела, сегодня! — приподнятым тоном сообщил Олег.

— Погребенский согласился? — спросила я.

— Согласился. Я сказал, что смерть Иннокентия Новостроевского произошла при непонятных обстоятельствах и что необходимо еще раз все уточнить, — сказал Петров.

— Ладно, сойдет. Главное, что Погребенский согласился приехать. Как он себя вел? Выражал недовольство? — уточнила я.

— Да нет, сразу согласился.

— Хорошо. Так на какое время вы сегодня договорились о встрече? — спросила я.

— На пять часов вечера, — ответил Олег. — Он сказал, что в другое время не сможет приехать, потому что у него запланирована еще одна встреча.

«Скорее всего, Владислав Погребенский планирует встретиться с Георгием Красноруцким», — подумала я.

— Ладно, значит, я подъеду к тебе к пяти часам, — сказала я.

— Тань, а зачем такие сложности? Я имею в виду задержание заказчика, этого Красноруцкого, под прикрытием адвоката? Почему бы просто не нагрянуть с группой захвата в коттедж? — спросил Петров.

— Олег, у Красноруцкого имеется коттедж, на первый взгляд очень даже надежный в плане обороны. А что там внутри — неизвестно. Возможно, что у него даже имеется вооруженная охрана. Мы также не знаем расположение комнат и прочих построек на территории. И потом, наверняка у самого Красноруцкого тоже имеется оружие. В общем, ненужные жертвы нам без надобности. Я предлагаю следующий план. Владиславу Погребенскому нужно будет рассказать, что с той минуты, как он свел Георгия Красноруцкого и Григория Сыромятникова, он сам стал участником преступного сговора. Поэтому нет никакой проблемы в том, чтобы посадить его за решетку. Если же он хочет остаться на свободе, то должен оказать содействие при поимке организатора, то есть Георгия Красноруцкого.

— И ты, Тань, думаешь, что Владислав Погребенский согласится? — с сомнением в голосе спросил Петров.

— Я уверена в этом, Олег. Сам посуди, Владислав Погребенский на самом деле и не знает даже, что Георгий целенаправленно избавился от Новостроевского. Этот вывод я сделала на основании показаний Григория Сыромятникова и Геннадия Решетникова. Оба в один голос утверждают, что адвокат и знать не знал ничего. Так зачем же Погребенскому артачиться и выгораживать Георгия, а самого себя подставлять?

— Ну предположим, что Погребенский согласится. В чем же будет конкретно заключаться его помощь? — спросил Олег.

— Насколько нам известно, они в настоящее время переоформляют компанию «Русская кухня». На Георгия Красноруцкого, естественно. Ну, а Владислав Погребенский, как адвокат компании, принимает самое непосредственное участие в этом процессе. Так вот, я думаю, что для адвоката не составит особого труда сделать так, чтобы их с Красноруцким очередная встреча состоялась в самое ближайшее время и очень желательно — в коттедже Георгия.

— А что потом? — спросил Петров.

— Далее все просто: в машину Погребенского садятся оперативники и едут в коттедж к Красноруцкому. А когда Георгий выходит из ворот навстречу Погребенскому, они берут его под руки, сажают в машину и везут в управление полиции.

— В принципе, все складно получается. Но знаешь, Таня, как бы не сработала известная поговорка: «Гладко было на бумаге, да попались тут овраги», — вспомнил народную мудрость Петров. — Ведь заказчик может настоять на том, чтобы встреча состоялась не у него в коттедже. А скажем, в офисе компании. Ты не исключаешь такую возможность?

— Ну так все может быть. Никто ничего исключить не может. Точно так же, как и то, что никто ни от чего не застрахован. Если что-то пойдет не по намеченному плану, значит, будем корректировать на месте, — сказала я. — Единственное, чего хотелось бы избежать, так это, конечно, встречи в офисе компании. При задержании ведь всякое может произойти, а около офиса люди ходят. В то время как коттедж Красноруцкого расположен в довольно укромном местечке, где риск минимален.

— Понял тебя, Тань, — сказал Петров.

— Только еще раз говорю, Олег, необходимо все делать максимально быстро, пока ни Погребенский, ни Красноруцкий ни о чем таком не догадываются. А вот если промедлить, то Красноруцкий сразу может заподозрить что-то неладное, и тогда его поимка превратится в очень большую проблему. Ну, в общем, все основное я тебе уже объяснила. Теперь — до встречи у тебя в пять часов, — сказала я.

— До встречи, Тань, — сказал Петров.

Отключившись, я набрала номер Кирьянова.

— Володь, сегодня Погребенский, ну и я, естественно, будем на встрече у Олега Петрова, — сообщила я.

— Удачи вам, Тань. И обязательно позвони, когда будет известно, во сколько поедете к Красноруцкому, — попросил Владимир.

— Обязательно сообщу, Володь, не сомневайся, — пообещала я.

Приехав к Олегу Петрову, я увидела на парковке «Ниссан» Владислава Погребенского. Поставив свою машину на свободном месте, я поднялась в кабинет Петрова.

Олег, судя по всему, уже задавал вопросы адвокату.

— Вам известен человек по фамилии Геннадий Решетников? — услышала я, когда входила в кабинет.

— Нет, неизвестен, — ответил Погребенский. — Я вообще первый раз о таком слышу.

— Ладно, допустим, неизвестен. А такое имя, как Генчик, вы слышали? — продолжал задавать вопросы Петров.

— Генчик… Ну да, конечно! Вспомнил теперь! — как будто бы даже обрадовался Владислав Погребенский. — Если бы вы сразу так и сказали, я бы сразу вам и ответил. А то назвали полностью и имя, и фамилию. Кто же знает…

— Так вы с ним знакомы? — уточнил Олег.

— Да, знаком, — кивнул адвокат.

— И как давно? — продолжал Петров.

— Что, простите? — прикинулся Погребенский.

— Я спрашиваю, как давно вы знакомы с ним? — не отставал Олег.

— Ну, не помню. Какое-то время назад. Да и знакомство у нас, можно сказать, шапочное. Он выполнял мои мелкие поручения, знаете ли. Я платил ему, он ведь не имел постоянной работы.

— А какие именно вы давали ему поручения? — продолжал спрашивать Олег.

— Ну, разве все упомнишь, ну что вы, в самом деле! Ну, документы принести или отнести, еще что-то в этом роде. Это ведь не возбраняется, не так ли? — улыбнулся Погребенский.

— Нет, не возбраняется, а даже поощряется, — вступила я в разговор. — А вот отправить того, кто может совершить убийство, — это уже наказывается по статье.

— Простите, не понял? О чем вы говорите? — повернулся ко мне Погребенский. — И вообще, меня вызвал следователь, а вы кто такая?

— Я частный детектив Татьяна Александровна Иванова, совместно с управлением полиции занимаюсь расследованием убийства Иннокентия Новостроевского, — отрекомендовалась я. — Ваш знакомый Георгий Красноруцкий попросил вас найти для него человека, способного выполнить некоторые сомнительные поручения. Григорий Сыромятников, которого вы направили на встречу с Георгием Красноруцким, должен был устранить вашего общего знакомого и главу компании «Русская кухня» Иннокентия Новостроевского. Предприниматель мертв, а вы являетесь соучастником преступления. В связи с этим вы задерживаетесь в рамках расследования преступления.

— Это недоразумение, — растерянно сказал Владислав Погребенский. — Иннокентий Новостроевский не был убит, вы заблуждаетесь на этот счет. Он совершил суицид.

— Неужели? И что же, у вас есть доказательства того, что Иннокентий Новостроевский покончил с собой? Где же они? Предоставьте их следствию, — попросила я.

Владислав Погребенский молчал. И пауза эта, похоже, затянулась. Мы с Олегом переглянулись. Ну что же, пусть адвокат посидит, подумает. А подумать ему было о чем. Ситуация сейчас складывалась явно не в его пользу.

— Вообще-то Гоша, то есть Георгий, не сказал мне, зачем именно ему понадобился Григорий, — медленно, словно выверяя каждое произнесенное им слово, наконец заговорил Владислав Погребенский. — Я даже и не подозревал, что Георгий способен на такое… Нет, он не мог так поступить с Иннокентием, он не мог его…

— Как видите, мог. Да, Георгий Красноруцкий организовал устранение, а точнее говоря, убийство Иннокентия Новостроевского. А исполнителем убийства является человек, которого вы порекомендовали и направили к Красноруцкому. Получается, что вы, Владислав Николаевич имеете прямое отношение к этому преступлению. И вы, так же как и остальные преступники, понесете за это наказание, — сказала я.

— Так ведь я же ничего не знал об этом! — взволнованно воскликнул Погребенский. — Гоша мне не говорил о том, что…

— Владислав Николаевич, следствию известно, что Григория Сыромятникова именно вы прислали Красноруцкому, — жестко сказала я. — Вы сможете доказать обратное?

Владислав Погребенский вынул из кармана платок и промокнул им взмокший лоб. Потом, немного помолчав, адвокат тихо проговорил:

— Кроме Гоши… Георгия, доказать, что я ничего не знал об этом преступном сговоре… боюсь, что никто, кроме него, сделать это не сможет.

— Ну, вот видите, Владислав Николаевич, вы сами пришли к этому выводу. А то, что вы сами назвали имя того человека, который сможет если и не обелить вас, то, по крайней мере, подтвердить то, что вы и в самом деле ничего не подозревали, предполагает, что у меня к вам будет предложение. И именно это предложение является для вас единственной возможностью сохранить свободу. Поэтому ответьте на мой вопрос: вы планируете в самое ближайшее время встретиться с Георгием Красноруцким? — спросила я.

— Дайте-ка я вспомню… Кажется, да, мы с Гошей, Георгием то есть, договаривались встретиться завтра, с утра, в десять часов, — неуверенно начал говорить Погребенский.

— Так кажется? Или вы на самом деле договорились с ним о встрече на утро завтрашнего дня? — спросила я.

— Да, такой уговор у нас с ним был, — кивнул Погребенский. — Мы договорились, что завтра я заеду за ним на своей машине в коттеджный поселок, где он проживает. И мы с ним вместе поедем по тем организациям, в которых необходимо будет провести действия, связанные с переоформлением компании покойного Иннокентия.

— Очень хорошо, Владислав Николаевич. В таком случае придется несколько видоизменить ваши завтрашние планы. В коттедж к Георгию Красноруцкому вы непременно поедете — ваша с ним договоренность остается в силе. Но только то, что касается этого пункта. А вот дальше в ваш план придется внести некоторые изменения. В поселок к Красноруцкому вы поедете не один. С вами в вашей машине будут находиться еще как минимум два оперативника. Вы приедете на место, ребята пока будут в машине. Ваша задача будет заключаться в том, чтобы, не вызывая подозрений у Красноруцкого, выманить его с территории коттеджа. Когда он выйдет за ворота, его тут же захватят оперативники.

Я замолчала и стала ждать реакции Погребенского.

Адвокат ответил не сразу. Он снова начал усиленно думать, и думать ему было о чем. По существу, план, который я только что изложила Погребенскому, являлся не чем иным, как предательством собственного клиента. Владислав Погребенский так и сказал, после нескольких минут размышлений:

— То, что вы мне предлагаете… это же… Георгия задержат, и я буду способствовать его задержанию? Но нас с ним связывают отношения адвоката и клиента. Причем Георгий является одним из самых крупных моих клиентов. Он по сути — ВИП-клиент.

— Георгий Красноруцкий являлся вашим крупным ВИП-клиентом, Владислав Николаевич, — поправила я адвоката. — Все это теперь уже в прошедшем времени. А в настоящем — Красноруцкий является преступником. Правоохранительные органы обязательно его задержат. В любом случае, это я вам обещаю. Даже если вы откажетесь нам помогать, арест Красноруцкого произойдет рано или поздно. Но вот ваше положение тогда значительно усложнится. Вы умный человек и понимаете, что в случае отказа вы автоматически становитесь причастным к убийству Иннокентия Новостроевского, — сказала я.

— Ладно, я согласен, я все понял, — кивнул Погребенский. — Вы все доходчиво объяснили и разложили по полочкам. Да, я вполне себе уяснил, что завтра в мою машину сядут оперативники и мы все вместе поедем к Георгию.

— Совершенно верно, Владислав Николаевич. И еще раз напоминаю: очень важно, чтобы Красноруцкий ничего не заподозрил. Во что бы то ни стало нужно сделать так, чтобы вы оставались перед входными воротами, — предупредила я.

— Я все понял. Но у Георгия имеется оружие. Огнестрельное, — предупредил Погребенский. — И он носит его с собой.

— А что, у него имеется разрешение на ношение огнестрельного оружия? — спросила я.

— Не знаю. Мы никогда с ним на эту тему не говорили. Но то, что оружие имеется, это я знаю.

— Ладно. За предупреждение спасибо, но вы не волнуйтесь, Владислав Николаевич, оперативники, как вы понимаете, тоже поедут на задержание не с голыми руками.

— Я могу быть уверен, что не пострадаю, если начнется… перестрелка? — обеспокоенно спросил Погребенский под конец разговора.

— Можете, Владислав Николаевич. Но только в том случае, если вы проявите лояльность по отношению к правоохранительным органам. Надеюсь, вы понимаете, что я хочу сказать? — спросила я.

— Да, понимаю, конечно, чего уж тут не понять? Это означает, что за мной будет вестись слежка с вашей стороны, не так ли? — с грустной улыбкой спросил Погребенский.

— Только в целях вашей безопасности, чтобы вы не совершили какого-нибудь опрометчивого поступка, — с улыбкой ответила я.

Выйдя из кабинета Олега Петрова, я подошла к своей машине, села в салон и набрала Владимира Кирьянова.

— Алло, Володь. В общем, разговор с Владиславом Погребенским прошел успешно, — начала я.

— Что, адвокат согласился помочь? — спросил Кирьянов.

— Да, завтра к десяти утра он должен быть в коттедже Георгия Красноруцкого. Я сказала, что вместе с ним к Красноруцкому поедут оперативники. Ну и все остальное тоже проговорила.

— Хорошо, спасибо, Тань, — коротко поблагодарил Владимир. — Ребят я подготовлю.

— Ну, тогда до завтра.

— До завтра, Тань.

Утром я поехала уже знакомой дорогой в коттеджный поселок. Точнее сказать, впереди шел «Ниссан» вместе с Погребенским и оперативниками, а я ехала немного поодаль. Непосредственно перед коттеджем Георгия Красноруцкого я свернула на параллельную дорогу. Я хотела быть уверенной в том, что в случае каких-либо непредвиденных обстоятельств Красноруцкий не воспользуется выходом в лес.

Пока вроде бы все шло по плану. Владислав Погребенский вышел из машины и направился к воротам. Они стали открываться: наверное, адвокат позвонил хозяину и предупредил о своем приезде.

Из салона машины мне было видно, как Погребенский подошел к открытым воротам и начал что-то говорить Красноруцкому. Слов слышно не было, зато хорошо было видно бледное и растерянное лицо адвоката. Погребенский то и дело оборачивался и бросал встревоженные взгляды на свою машину. Понятное дело, он чувствовал себя явно не в своей тарелке, ведь из «Ниссана» вот-вот должны были выйти оперативники. К тому же Погребенский слишком близко, почти вплотную подошел к Красноруцкому. В этом была его ошибка, потому что, когда оперативники выскочили из машины, Георгий Красноруцкий тут же сориентировался и захватил адвоката в заложники.

Красноруцкий встал за спиной адвоката и тут же, перехватив левой рукой его за плечи, крепко прижал спиной к себе. Правой рукой он выхватил из кармана куртки пистолет и направил его дулом в лоб Погребенскому.

— Отошли все назад! Или я прострелю ему башку! — крикнул Красноруцкий.

Оперативники застыли на месте, Красноруцкий тут же побежал в глубь территории коттеджа, потащив с собой заложника.

Не медля ни секунды, я нажала на газ и поехала вдоль забора. Вдали показался родник, и тогда я остановила машину, открыла дверцу и выбежала. Стараясь не шуметь, чтобы не привлечь к себе внимания Красноруцкого, я осторожно проникла на территорию коттеджа с другой стороны.

Я увидела, что Красноруцкий стоит ко мне спиной и связывает руки Владиславу Погребенскому.

— Гоша, отпусти меня, — жалобно просил пленник, — я не виноват, меня заставили, пришлось согласиться.

— Молчи! — прикрикнул на адвоката Красноруцкий.

Я поняла, что лучшего момента, чем этот, больше не будет. С разбегу врезавшись в спину ничего не подозревающему Красноруцкому, я повалила его на землю. Не ожидавший нападения Георгий упал и выронил пистолет. Я тут же отбросила его в сторону.

В это время к нам подбежали оперативники и надели на Красноруцкого наручники.

Несостоявшегося нового владельца компании «Русская кухня» увезли. Владислав Погребенский, придя в себя, тоже поехал прочь от проклятого коттеджа. А я дошла до своей машины и набрала Кирьянова:

— Володь, все! Операция окончена, Красноруцкого везут к тебе, жди гостя.

— Уже поджидаю, — ответил Владимир.

Я тоже вскоре подъехала к управлению полиции.

В кабинете Кирьянова в наручниках сидел злой как черт Георгий Красноруцкий и нехотя отвечал на вопросы Владимира.

— Скажите, с какой целью вы убили Иннокентия Новостроевского? Насколько я понял, вы были с ним компаньонами. Чем же он вам помешал? — спросил Кирьянов.

— Тем, что этот гад меня обкрадывал! Компания была оформлена на нас двоих, поэтому и доходы все должны были делиться пополам. А он себе забирал почти две трети! — с ненавистью выкрикнул Красноруцкий.

ЭПИЛОГ

Прошло несколько дней. Мы со Светкой сидели в кафе на проспекте и ели мороженое. Попутно с поглощением десерта я рассказывала подруге о том, чем закончилось мое вмешательство в решение проблемы, которая возникла у супруга ее клиентки Серафимы.

— Ну и дела! — воскликнула Светка. — Значит, этого предпринимателя отравили. Да, как веревочке ни виться, а конца не миновать. Вот и закончилось его мошенничество. Да, Тань, а как там с деньгами Простовойтовых? Смогут они вернуть то, что вложили? А то Серафима ходит ко мне на укладку такая вся из себя грустно-задумчивая.

— Я думаю, что свои деньги Ростислав Простовойтов вернет. Только это произойдет не сразу, необходимо будет подождать. Пока суд да дело, в общем, ты сама знаешь.

— Ну и подождут, ничего с ними не случится. В конце концов, они не последний кусок хлеба без соли доедают, — махнула рукой подруга.

Она немного помолчала, а потом задумчиво сказала:

— Тань, ведь твое расследование уже закончилось. Чем ты теперь собираешься заниматься?

— Сначала я погружусь в глубокий релакс. — Я прикрыла веки.

— То есть в ванну? — насмешливо спросила подруга.

— Ну а чего ты смеешься? Налью свою любимую пенку и буду наслаждаться. Заслужила! А потом, Светик, я заявлюсь к тебе. И ты сотворишь с моими волосами что-нибудь такое-этакое… Ну и наконец я поеду на море. Кстати, в самом начале этого расследования мне снилось морское побережье, золотой песок и ласковые волны… А теперь я претворю свой сон в реальность, вот!

В это время у меня затренькал телефон.

— Да, я слушаю, — сказала я.

— Алло, это Татьяна Александровна Иванова? — взволнованно спросила женщина.

— Да, она самая, — ответила я.

— Татьяна Александровна, помогите…

Content

Марина Серова
Акции убийства

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ЭПИЛОГ