Марина Серова

Проклятые чувства

Ядовитая любовь

Давно

Это были лишь те малые знания о колдовстве, о котором намеками рассказывали в деревнях старые люди. Это было то колдовство, о котором старались в своих монографиях не писать этнографы и собиратели фольклора. Это выходило за рамки многих представлений о народных традициях и преданиях. И этот человек нес все это в себе — все эти тайные знания, так же как и его предшественники.

В течение года я перенимал эти знания у него. Обучение сопровождалось психологическим давлением, а иногда физическими побоями. Почему он это делал — неизвестно, он не вдавался в длинные объяснения. Только позже я понял, что он чувствовал приближающуюся кончину и у него не было никого другого, кому это все передать. Лишь я — простой парень после армии, но родившийся и выросший в деревне и возомнивший себя великим молодым магом. Но определенные обстоятельства и, видимо, сама Бесовская сила заставили меня заняться этим делом и привела меня за этими знаниями к Нему.

Он показал мне многое: и старинные книги с обгоревшими листами, и записи своих предшественников — клочки бумаги и даже куски ткани. Вручную переплетенные книжки — так называемые «Черные Псалтыри». Записи о свойствах трав — там был просто кладезь информации.

Я понимал, что этот человек мог вылечить себя, но он намеренно этого не делал. Зато он поставил на ноги меня. А сам ждал — ждал смерти. Точнее сказать, он жаждал смерти.

Перед смертью он поведал мне, как закрепить любое колдовское сотворение. В течение года он смог передать мне много тайных знаний — но это были лишь ключи, с помощью которых можно было творить чудеса.

Теперь я точно понимал, что смогу вернуть Ее и наказать всех обидчиков. Хотя многие из них уже понесли наказание…

Он лежал на смертном одре, и я ухаживал за ним вплоть до смертного часа. Он, несмотря на приближение смерти, глядел на меня своим пронзительным взглядом и словно читал мои мысли.

В последние минуты своей жизни он обратился ко мне со словами:

— Не вздумай возвращать свою Любовь обратно. Как только вы окажетесь вместе, то сразу погибнете. Запомни это. Живи так, как велит тебе твоя Сила внутри тебя. А ее у тебя теперь много. Только часто не прислушивайся к Бесам. Хотя их шепот будет преследовать тебя постоянно. А еще… — он коснулся своей сухой желтой рукой моего предплечья, — повстречается на твоем пути одна женщина, сильная женщина, Ведьма по прозвищу, но в душе со светлыми силами. Она еще не родилась, и не скоро родится, но придет время, и она появится в этом злом и несправедливом мире. Восстановит она справедливость, но… ты не смей ее уничтожать, если сделаешь это, то я сам помогу ей, а ты после этого долго не проживешь. Выбор будет за тобой…

Я похоронил его и совершил над ним обряд, о котором он просил.

Наши дни

Очнулась я от того, что лежу на чем-то жестком. Глаза привыкли к полумраку, и я смогла разглядеть деревянный дом с низкими потолками, стены, почерневшие то ли от времени, то ли от сажи. Небольшие запыленные окна пропускали совсем мало света. В моей голове по-прежнему был странный шум и ощущение того, что я схожу с ума. Что со мной вообще случилось? Я постаралась успокоиться и восстановить события последних дней, часов, минут. О господи!..

Лес, страшный темный лес, болота, комары, оводы и слепни. В голове происходит что-то странное, словно некая темная сила вела меня сюда, на это место. Вела на верную погибель. А потом…

Потом был старик. Старый, странный, дряхлый и явно больной старик. Где он сейчас? Почему я больше ничего не помню?

Я приподнялась на локте и снова ощутила чувство панического страха, того самого, которое испытала тогда в лесу рядом с болотами.

А что я там делала? Кажется, я искала потерявшегося пожилого мужчину, ему грозила опасность… Но почему я потащилась именно в этот лес? Какая сила меня туда повела? А ведь изначально мое расследование начиналось совсем по-другому, и задача передо мной была поставлена абсолютно иная.

Я приняла сидячее положение, обняв колени. Страх не проходил, хотелось кричать! Кто-то же должен тут быть! Мне очень хотелось, чтобы кто-то был рядом. Я даже была не против того страшного странного старика, лишь бы не быть одной в этом ужасном доме, который почему-то внушал мне ужас.

А может, тот старик мне всего лишь привиделся? Если честно, я вообще не могла сейчас отделить реальность от ирреальности. В голове была такая каша, и еще мне казалось, что я слышу чей-то шепот, который руководит моим сознанием и заставляет делать то, чего не следует.

Я постаралась взять себя в руки, растерла виски и сделала несколько вдохов-выдохов. Снова осмотрелась. Оказывается, я сидела на кровати, которая была грубо сколочена из старых и прогнивших досок, поверх которых — тонкий затхлый матрац, неудобная подушка и какое-то старое сырое одеяло, пахнущее псиной. Страх еще нагнетался от того, что я чувствовала себя очень слабой, казалось, встань я с кровати, как мои ноги тут же подкосятся, и я сразу рухну на пол. Взглядом я блуждала по комнате, и все во мне вызывало некое отвращение: много серости и тусклости, и словно что-то недоброе притаилось здесь. Кто здесь живет? Может, тот самый старик, если он, конечно, существовал и не привиделся мне?

В горле пересохло, во рту ощущался неприятный привкус. Я предприняла попытку позвать кого-то, но из горла вырвался лишь хриплый невнятный звук.

Я откашлялась и попробовала закричать: «Есть здесь кто-нибудь?!»

Никакой реакции.

На глаза стали наворачиваться слезы от беспомощности и от неведения. Что будет дальше? Что вообще происходит?

Снова приступ слабости и головокружения. Продолжая сидеть и обнимать свои колени, я закрыла глаза. Надо найти в себе силы встать с кровати и выбраться отсюда.

Потом, через это состояние, я услышала скрип двери. Глаза я не открыла, продолжая прислушиваться. По идее, я должна была услышать тяжелые шаги и скрип старых деревянных полов, как в дешевом триллере. Однако ничего подобного не расслышала. Тогда я открыла глаза, мое тело, несмотря на слабость, напряглось. Если это мой враг, то просто так я ему не дамся, буду биться до последнего, даже в таком состоянии.

Сквозь полумрак, в дверном проеме, я увидела высокую худощавую мужскую фигуру. Присмотрелась внимательнее — это был тот самый старик, которого я повстречала в лесу. Значит, он мне не привиделся. Однако даже сейчас, глядя на него, я чувствовала, что передо мной привидение.

Я стряхнула с себя оцепенение и, прищурившись, всмотрелась в полумрак. Одет он был по-деревенски: длинные сапоги, черные заношенные бесформенные штаны и кофта-телогрейка, похожая на легкую фуфайку.

Старик совсем бесшумно, словно он передвигался по воздуху в нескольких сантиметрах над полом, прошел на середину комнаты. Поражала его худощавость, однако черты лица я рассмотреть так и не смогла. Лицо словно оставалось в тени.

Он повел головой, и я смогла, буквально за секунду, рассмотреть его глаза. Серые с синими прожилками и глубоко посаженные. В них было нечто волчье, такое, как у хищника, перед тем как его клыки смыкаются на горле жертвы.

Мне стало жутко от всего этого. Я собралась с последними силами и попыталась встать со своего ложа. Но тут же услышала его голос — глубокий, низкий, тихий, но требовательный:

— Смотрю, ты быстро очнулась. Лучше не вставай, так лучше для тебя. А если будешь делать то, что я скажу, то сможешь выжить и выбраться отсюда… Запомни одно — это сон, колдовской сон. И я помогу тебе от него проснуться…

Шесть дней назад

Сегодня я решила побаловать себя жареными котлетами. На самом деле в этом желании не было ничего сверхъестественного, учитывая то, что почти каждый день я балую себя чем-то вкусным, особенно когда нахожусь дома без работы. Самое необычное заключалось в другом: котлеты я решила пожарить сама.

Тем, кто хорошо знает частного детектива Татьяну Иванову, прекрасно известно, что сия особа терпеть не может готовить, за исключением подгорелой яичницы, бутербродов с сыром и чашечки кофе.

Кстати, кофе я готовлю великолепно.

Но, видимо, сегодня звезды так расположились, что на меня с самого утра напало вдохновение и захотелось непременно что-то приготовить. Мой выбор остановился на куриных котлетах.

Я быстро сгоняла в ближайший супермаркет, затарилась нужными продуктами: куриный фарш, овощи, специи — и благополучно вернулась домой, потирая руки от предстоящей готовки.

Кино, да и только!

Видели бы меня сейчас мои друзья, умерли бы со смеху. Особенно Светка-парикмахерша и Киря.

Я с деловым видом повязала на себя фартук, включила заводную музычку и, пританцовывая и подпевая, стала заниматься созданием своего обеда. Через полчаса готовки я заподозрила неладное: на кухне образовалась такая дымовуха, как после пожара, — мои будущие котлеты вдруг стали сильно подгорать, а некоторые из них совсем развалились. Для меня это было полной неожиданностью, я даже слегка запаниковала. Но я никогда не пасую перед трудностями, поэтому быстро взяла себя в руки. Я убавила газ, долила в сковородку масла, затем добавила туда воды и быстро накрыла крышкой.

Мое распрекрасное настроение сразу куда-то исчезло, вместо напевания песенки я стала ворчать и непечатно выражаться. И ко всему прочему, как по заявкам телезрителей, из динамика стала звучать песенка с припевом: «Она сумасшедшая…»

Я поняла, что вытяжкой тут не отделаться, поэтому подошла к окну и распахнула его настежь, впуская в задымленную кухню свежий майский воздух.

Через пять минут я решила резко прекратить этот процесс сомнительной готовки и с раздражением выложила подгорелые и развалившиеся головешки на большую тарелку. А раскаленную с пригоревшим дном сковородку поставила в раковину, которая от потока холодной воды шипела с полминуты.

Я с сожалением посмотрела на свое кулинарное творение и глубоко вздохнула. А через минуту и вовсе рассмеялась.

«Ну что, Танюша, покушала котлеток! Не проще ли было сделать себе доставку на дом, как обычно и делала?

Нет, Татьяна, кулинария — это явно не твое. И в очередной раз я в этом убедилась».

Зайдя в интернет, я нашла сайт «Ландекс-лавки» и внимательно изучила предлагаемый ассортимент готовых блюд.

Так, что тут у нас… О, а вот и куриные котлеты. Прекрасно! И почему я сразу так не догадалась сделать? Рассмотрев меню, я еще добавила к заказу гарнир в виде пюре, салат оливье, салат свекольный, блинчики с мясом и творогом и, немного подумав, закинула туда еще и запеканку.

Какая же я молодец! Теперь, пока дожидаюсь своего заказа, можно сварить чашечку кофе.

Попивая ароматный напиток и вдыхая свежий весенний воздух из открытого окна, я блаженно улыбалась и наслаждалась моментом. Однако горка подгорелых котлет на столе слегка меня раздражала и мозолила глаза. И куда мне их теперь деть? И выбросить жалко.

Посмотрев в окно, я осенилась прекрасной, на мой взгляд, идеей. Сама не поем, так можно дворовых кошек покормить.

Решение показалось мне правильным и практичным: и продукт не выбросила в мусорное ведро, и бездомную живность накормлю.

Подойдя с тарелкой в руках к окну и выглянув наружу, я бодро позвала:

— Кис-кис-кис!..

На мой призыв тут же сбежалась целая свора кошек — штук пять, не меньше. Задирая головы вверх, они с любопытством и предвкушением стали выжидать, что же им сейчас обломится.

— Кушайте, мои хорошие, — сказала я и, воровато осмотревшись по сторонам, вывалила свои неудавшиеся котлеты на улицу.

Хорошо, что никто из соседей меня не видел.

Какого было мое удивление, когда эти драные паршивцы даже не притронулись к моему «творению кулинарии». Они лишь понюхали обгорелые куски, один жирный кот брезгливо попинал темный ошметок лапой, словно дохлую мышь, и удалился. Остальные кошки задрали свои головы вверх, на мордах которых отчетливо читалось даже с моего седьмого этажа: «Хозяйка, ты дура или как!..»

— Тоже мне гурманы, — проворчала я и с раздражением закрыла окно. — Ну и ладно, может, вороны склюют.

А через несколько минут доставили мой заказ. Я наелась, выпила еще одну чашечку кофе и завалилась на диван, посмотреть какой-нибудь интересный фильм. Пока я выбирала между «Кулак Кондора» и «Человек с земли», зазвонил мой телефон.

«Наверняка кто-то из моих подруг — Светка или Ленка», — подумала я и поплелась за смартфоном в спальню.

Взглянув на дисплей, я поняла, что номер мне не знаком, а это значит, что звонит потенциальный клиент.

— Слушаю, — ответила я.

— Здравствуйте. Это Татьяна Иванова? — услышала я в трубке приятный женский голос, принадлежавший явно молодой девушке.

— Она самая, — отозвалась я, уже точно поняв, что я кому-то понадобилась как частный детектив.

— Вы мне нужны, чтобы заказать вам частное расследование. Мне нужно с вами встретиться.

— Простите, как вас зовут?

— Валентина.

— Валентина, откуда у вас мои контакты? Вам кто-то меня порекомендовал? — задала я уже привычные и стандартные вопросы.

— Да… Мне дал вашу визитку Василий Стрельников. Очень хвалил вас, говорил, что вы крутая и для вас нет ничего невозможного…

Василия Стрельникова я хорошо знала. Полтора месяца назад он был моим клиентом. Я расследовала убийство его молодой жены, а потом шла по следу убийцы, который похитил его трехлетнюю дочь, которая оказалась и не его дочерью… В общем, история была опасная и неприятная и едва не стоила мне жизни. Однако Стрельников так был мне благодарен, что заплатил мне двойной гонорар, благодаря чему я съездила на пару недель на Мальдивы, где провела незабываемый и восхитительный отпуск, восстанавливая свои силы и приводя в норму пошатнувшееся эмоциональное состояние.

— Хорошо, Валентина, — отозвалась я. — Где вам будет удобно со мной встретиться?

— Мне без разницы. Как удобно вам? Можно в кафе, можно в парке — погода хорошая. Также я могу и к вам домой приехать…

— Приезжайте ко мне, — ответила я. — Часа через… полтора вам будем удобно?

— Вполне, — отозвалась моя потенциальная клиентка и, после того как я продиктовала свой адрес, отключилась.

Я всегда привыкла по большей части принимать своих клиентов у себя дома в гостиной. Мне так было привычней и удобней — сидя напротив человека в кресле с чашечкой кофе, я вникала в суть проблемы, с которой он ко мне пожаловал.

* * *

— Пожалуйста, найдите того, кто убил моего отца! Для меня это очень важно! Я не смогу спать спокойно, пока не выясню, кто это сделал…

Молодая женщина, сидевшая передо мной, выглядела удрученно и одновременно возбужденно. Ее и без того широкие глаза готовы были вылезти из орбит, а дрожащая рука так и норовила расплескать латте, который я заботливо для нее приготовила.

Моей новой клиентке можно было дать лет тридцать или чуть более. На вид это была невысокая, в меру упитанная девушка с русыми волосами, стянутыми сзади в хвост. Ничем ярким и примечательным сия особа не выделялась. Типичная серая мышь — отсутствие косметики на лице, обычные темные джинсы и вязаный свитер, надетый, как мне показалось, немного не по погоде, учитывая, что за окном середина мая.

— Валентина, я понимаю, как вам сейчас тяжело, но постарайтесь успокоиться и рассказать мне все по порядку, — спокойно произнесла я и отпила кофе, который тоже для себя приготовила.

— Да, хорошо! Но вы обещаете мне, что…

— Стоп! — я выставила левую руку перед собой, а чашку с кофе поставила на журнальный столик. — Я вам ничего обещать не могу, пока досконально не разберусь в ситуации. Итак — то, что убили вашего отца, я уже поняла, — твердо ответила я, ибо моя новоиспеченная клиентка твердила об этом минут десять как минимум. — Теперь давайте по порядку. Для начала — как звали вашего отца?

— Николай. Николай Александрович Лазарев.

— Когда произошло убийство?

— Прошло уже четыре дня. Вчера были похороны.

— Труп, как я уже поняла, обнаружили вы лично?

— Да. — Валентина горестно вздохнула, отпила кофе и продолжила: — Я обнаружила его мертвым утром, когда пришла в его квартиру.

— Вы живете отдельно? — уточнила я.

— Да.

— У вас есть ключ от квартиры вашего отца?

— Да, у меня был запасной ключ, мало ли что… Отец всегда говорил, что ключ от его жилья должен всегда быть у его единственной дочери, не дай бог что случится. Все же папа был уже немолод, да и на сердце последнее время часто жаловался…

— Почему вы решили утром прийти к своему отцу? Он вам звонил или были какие другие причины?

— Я просто заподозрила неладное. Позвонила отцу вечером часов в одиннадцать, он всегда долго не ложился спать, да и я сова по натуре, поэтому часто звонила ему чуть ли не ночью. Он не взял трубку, что было уже подозрительно. Он всегда мне отвечал. Я решила, что отец, видимо, решил раньше лечь спать, поэтому больше в этот вечер не звонила. Повторно я набрала его утром, часов в девять. На работу мне к обеду, я люблю поспать, но тут меня словно что-то разбудило. Отец спит обычно до девяти-десяти часов, поэтому я уже не боялась его разбудить. Но он снова мне не ответил. Потом я звонила ему еще в течение часа, но он по-прежнему не отвечал, и уже после этого я на всех парах сорвалась к нему, предчувствуя нехорошее… — девушка замолчала, а я решила продолжить задавать интересующие меня вопросы:

— Валентина, как вы поняли, что отца именно убили?

Она сделала несколько глотков кофе, поставила чашку на столик, помассировала пальцами свои виски, после чего ответила:

— Я сразу это поняла. Сразу поняла, что произошло убийство. Отец лежал, раскинувшись в проходе между комнатой и прихожей. На его голове зияла большая кровавая рана и… на полу возле головы была кровь. Господи… — девушка закрыла лицо руками и всхлипнула.

— Вы открыли дверь своим ключом? — уточнила я.

— Нет… В том-то и дело, что дверь была открыта. Точнее, она была просто захлопнута, словно кто-то вышел и просто ее захлопнул за собой. Наверно, это и был тот, кто убил моего отца.

Я выждала полминуты, потом спросила:

— Следствие установило причину смерти? И что послужило орудием убийства? Смею предположить, что это какой-нибудь тяжелый тупой предмет.

— Верно. Орудие убийства я сама и обнаружила. — Клиентка замолчала, а я вопросительно посмотрела на нее. Через некоторое время она продолжила: — Это была металлическая статуэтка льва.

— Она валялась рядом с… трупом?

— Нет. — Девушка глубоко вздохнула. — Это уже потом, когда приехали оперативники и стали меня расспрашивать, я сообразила. Мой отец любил собирать всякие статуэтки, сувенирные тарелки, вазочки и тому подобную ерунду. И весь этот пылесборник он хранил на полке, которая была справа от двери, как заходишь в комнату. И то, что мой отец не очень любил убираться и вытирать пыль, обычно этим занималась я раз в месяц, и помогло нам обнаружить то, чем его стукнули по голове. Убийца поставил льва обратно, только не совсем на то место, где он стоял, то есть был виден орнамент от статуэтки — там не было пыли.

— Экспертиза подтвердила, что орудием убийства была именно эта статуэтка?

— Да.

— Отпечатки пальцев обнаружили?

— Насколько я поняла, нет, — Валентина передернула плечами, — видимо, убийца предусмотрительно вытер этого льва тряпкой, вот только поставил его немного не в то место…

— Валентина, вы не доверяете официальному следствию? Почему вы обратились ко мне?

— Татьяна, понимаете… не то чтобы не доверяю. Но они… у них как-то все долго, официально, протокольно. Они возятся третий день и ничего мне толком не могут сказать. Пожимают плечами, мол, работаем, и не забывайте, гражданочка, что у нас таких убийств десятки… Да и сам следователь какой-то молодой и не вызывающий доверия.

— Я вас поняла, — кивнула я и допила остатки кофе. — Валентина, где проживал ваш отец?

Она назвала адрес, а я про себя отметила, что это Волжский район, который курируется отделом, где трудится мой замечательный друг Андрей Мельников. Чувствую, придется мне потревожить своего старинного полицейского приятеля.

— Валентина, чем занимался отец? — продолжила я задавать вопросы.

— А чем может заниматься человек на пенсии? — как-то раздраженно ответила она.

— Да чем угодно, — спокойно ответила я. — Есть пенсионеры, которые работают. У многих есть всевозможные увлечения — прогулки по лесу, собирать ягоды и грибы, кто-то весь сезон пропадает на даче, а есть пенсионеры, которые любят путешествовать и даже ездят за границу… Не поверю, что ваш отец безвылазно сидел дома и ничем не занимался.

— Ах да, простите… Ну в том-то и дело, что папа как раз толком ничем и не занимался. Последнее время он стал какой-то скучный, понурый, слабый… Да и на здоровье стал жаловаться. Поэтому он в основном сидел дома, читал какие-то старые книги, иногда гулял по парку.

— А скажите, чем ваш отец занимался раньше? Кем и где работал? Кто он вообще по специальности? — спросила я, чтобы составить общую картину о личности убитого.

— Вообще он физик. Ну как физик… точнее, преподаватель по физике. Работал одно время в школе учителем физики, потом преподавал в нашем политехе, а ближе к пенсии решил потрудиться в каком-то там НИИ. Иногда подрабатывал репетиторством. В общем, ничего интересного.

— А вы, Валентина, простите, чем занимаетесь?

— Это имеет отношение к… расследованию?

— Все, что я спрашиваю, имеет отношение к моему расследование, — сухо ответила я.

— Я экономист по образованию, — так же сухо ответили мне. — Недавно, кстати, работала бухгалтером у Василия Стрельникова — вашего бывшего клиента, который мне вас и посоветовал. Но у него на фирме дела сейчас идут не очень… поэтому я сменила место работы. — Валентина замолчала, решив не озвучивать место своей нынешней работы, но я и не настаивала, нужно будет — узнаю.

— Валентина, сам собой напрашивается вопрос относительно вашей мамы. Вы ни разу, простите, про нее не упомянули.

— Ах да… — девушка вмиг как-то осунулась, — моя мама умерла еще двенадцать лет назад. У нее была онкология.

— Я вам сочувствую.

— Да… теперь еще и без отца осталась. Я, конечно, понимала, что он пожилой и рано или поздно… В общем, я была готова ко всему. К больницам, к постоянному уходу, к тратам на лекарства, но… — девушка снова всхлипнула и смахнула указательным пальцем предательскую слезу, — я не думала, что все закончится именно так. Убийство! Кто бы мог подумать! Кому мог помешать невинный тихий пенсионер? Кто это сделал? Зачем?.. Татьяна, в этом надо непременно разобраться! Я не смогу спать спокойно, пока не выясню, кто посмел так подло убить пожилого человека. Ведь убили его явно со спины, он даже не понимал, что его сейчас убьют. Это получается, что он знал этого человека, доверял ему.

— Это ваши личные умозаключения или следствие так решило?

— Следствие, и я с ними полностью согласна. Этот молодой следователь мне поведал, что отец развернулся к убийце спиной и прошел в комнату. Убийца пошел следом, увидел (или уже заранее знал) полку со статуэтками, схватил первую попавшуюся (или опять же уже знал, какую схватить) и стукнул его по голове. Криминалист заключил, что первый удар был не очень сильный, но этого хватило, чтобы он упал на пол, возможно, без сознания, но, скорее всего, был еще жив. Поэтому… убийца нанес ему еще один удар по голове — более сильный. И этот удар уже был смертельный.

— И у вас нет никаких мыслей и предположений, кто бы это мог сделать?

Моя клиентка лишь вытаращила на меня свои глазищи, отчего стала похожа на нахохлившуюся жабу, особенно образ дополнял ее темно-зеленый свитер. Затем передернула плечами и воскликнула:

— Конечно, нет! Иначе зачем бы я тогда пришла к вам! Татьяна, вы!.. Именно вы должны найти этого гада, у которого поднялась рука на пожилого человека! У меня на вас вся надежда. И у вас такие отличные рекомендации…

Я поняла, что нужно сделать небольшую паузу, чтобы моя новая клиентка собралась с мыслями, да и я заодно переварила услышанное и наметила дальнейший план нашего разговора.

— Валентина, хотите еще кофе? — предложила я.

— А-а… да. Спасибо, не откажусь. Я люблю кофе, а у вас он такой вкусный. Если вас не затруднит…

— Не затруднит, — ответила я и поднялась с кресла.

— Татьяна, мне еще нужно будет вам кое-что показать. Это немного странно… — видно было, что моя новая клиентка слегка замялась.

— Непременно покажете, — заверила я. — Сейчас я приготовлю нам кофе, и мы с вами продолжим.

Через несколько минут я вернулась в комнату с двумя чашками свежесваренного кофе — черный с перцем для меня и с молоком и корицей для моей клиентки.

— Благодарю. — Валентина приняла чашку и сделала два глотка. — Как же вкусно! Татьяна, вы просто мастерица. У меня дома кофемашина, но там не такой вкусный кофе, как у вас. Надо мне, наверно, тоже перейти на кофе в турке.

Я ничего не ответила, удобно расположилась в своем любимом кресле, сделала обжигающий терпкий глоток и перешла к сути дела:

— Валентина, вы обещали мне что-то показать! — напомнила я.

— Ах да!.. — она отставила чашку на столик и полезла в свою бесформенную сумку, больше похожую на котомку. — Татьяна, вы только не смейтесь надо мной. И не подумайте, что я сошла с ума, но… Эта находка меня насторожила, а когда я посоветовалась со знающими людьми, то поняла, что на это точно стоит обратить внимание. Это неспроста!

Валентина извлекла из сумки маленький, размером с детский кулачок, затертый, перевязанный черной толстой ниткой мешочек. И следом вытащила какую-то мятую бумажку.

— Вот, смотрите, — она протянула мне эти странные вещички.

— Что это? — спросила я.

— Я позавчера разбирала вещи в квартире отца и в его старой дорожной сумке обнаружила вот это. Во внутреннем кармане находился этот странный мешочек и вот эта записка. Посмотрите. Что скажете?

Я взяла в руки то, что мне протянула клиентка. Конечно, первым делом я рассмотрела мятый клочок бумаги, на котором обычным простым карандашом было написано печатными буквами:

«Гвоздина в гробину

Нож в порожину

Да приступиной

В житень Николай разорину»

И далее, после небольшого интервала:

«Хатой началось

Крестом кончилось

Аминь!»

Я хмыкнула, но ничего не ответила. Потом молча взяла в руки странный мешок и рассмотрела его. Открывать пока не стала, а лишь вопросительно посмотрела на свою клиентку.

— Вы знаете, что там может быть? — обратилась я к ней. — Что это вообще такое?

— Татьяна, поначалу я так же, как и вы, недоумевала, что это вообще такое и что там внутри. Да, я развязывала этот мешочек и в нем оказалась обычная земля. Но!.. — она сделала паузу и выразительно посмотрела на меня. — Опять же, вы только не смейтесь надо мной и не подумайте, что я рехнулась. Дело в том, что все это мне показалось весьма странным, поэтому я решила обратиться к одной ведьме. Ну как к ведьме… — поправилась Валентина, ибо теперь я вскинула на нее свой удивленный взгляд. — Есть у меня одна знакомая экстрасенс. Гадает на Таро, на рунах, занимается нумерологией, да и вообще весьма занятная и необычная особа. Так скажем, не от мира сего. Вот… Сходила я, значит, к этой Лиле, и знаете, что она мне поведала?

— Нет. Но начинаю догадываться.

— Она сказала, что земля в мешочке кладбищенская. А надпись на листочке не что иное, как колдовской заговор. — Девушка сделала паузу и трясущейся рукой понесла к губам чашку с кофе.

— И вы во все это верите? — спросила я.

— Не то чтобы прям верю… Но я считаю, что подобное имеет место быть. Лиля сказала, что над моим отцом был проведен очень страшный и сильный ритуал на смерть. Кто-то навел на него порчу. Представляете? Принес землю с кладбища, заговорил ее, написал заклинание и все это подсунул моему отцу. И как видите…

— То есть вы, Валентина, предполагаете, что виной гибели вашего отца послужило некое заклинание, порча? — скептически спросила я.

— Так отец же умер. Его нет больше в живых, значит, это, получается, сработало?

— Так, стоп! — Я сделала два крупных глотка кофе и собралась с мыслями. — Валентина, вашего отца убили. И это сделал не какой-то там злой дух или кара небесная, это совершил обычный земной человек. И этим человеком двигали какие-то мотивы. Обычно без причины не убивают, уж поверьте мне. И чисто случайным убийством, как говорят, по неосторожности, здесь тоже не пахнет. Кто-то пришел в дом к вашему отцу и намеренно его убил. Запланировано это было или убийца на месте решил это сделать — пока не ясно. И всякие там заклинания и порчи тут явно ни при чем. Другое дело, если бы вашего отца настигла другая смерть… Ну, например, у него резко, извините, отказало сердце, или, возможно, его бы сбила машина, или, в конце концов, ему бы на голову упал кирпич… Извините, я сейчас не иронизирую, просто пытаюсь до вас донести смысл моих рассуждений. И то вряд ли это можно было бы отнести к действию какой-то там магии.

— Татьяна, я понимаю, о чем вы говорите. Я с вами согласна. Но… но ведь как так совпало? Может, эта наведенная на него порча навлекла на него этого темного человека? Так, нет… кажется, я говорю ерунду. А вдруг это один и тот же человек. Сначала он ему подкинул эти странные вещи, а потом решил, что действеннее будет убить.

— Вот это уже более похоже на правду. Но опять же не факт. Возможно, это просто стечение обстоятельств. Но отсюда можно сделать вывод: у вашего отца были или был враг. Человек, который его, пока по неизвестным нам причинам, так ненавидел, что готов был пойти на убийство.

— Получается, что так. — Девушка глубоко вздохнула. — И получается, что я плохо знала своего отца. Я думала, что он мирный человек, а выходит, что у него есть враг. Или враги. На него насылают порчу, а потом убивают в его же собственной квартире. Какой кошмар!

— Я оставлю это у себя? — я кивнула на мешочек и странную записку, которые положила на журнальный столик.

— Оставляйте, конечно. Я даже боюсь это хранить у себя дома… Татьяна, вы не боитесь оставлять такие странные вещи у себя? Все-таки кладбищенская земля…

— Нет, не боюсь. Я не суеверная. Для меня это всего лишь вещдоки, которые могут помочь в расследование. А что там внутри мешочка и что написано на листке — мне абсолютно наплевать.

— Ну как знаете…

— Еще раз спрошу вас, Валентина: вы точно никого не можете назвать из окружения своего отца, кто бы мог желать ему… мягко говоря, неприятностей?

— Нет. Однозначно, нет. Я даже не знаю, с кем он вообще общался в последнее время. — Валентина как-то растеряно посмотрела на меня.

— Но ведь были же какие-то друзья или просто товарищи у вашего отца? Неужели он вообще ни с кем не общался?

— В том-то и дело, что не общался. Ну, по крайней мере, я никого не знаю и ни с кем его не видела. И в гостях у него при мне никого не было. И я же говорила уже, что отец вообще не любил с кем-то общаться, он всегда был одиночкой, я вообще не помню, чтобы у него были какие-то друзья…

— Друзей не было, а вот враг, оказывается, был, — тихо произнесла я, но Валентина меня услышала.

— Да, — так же тихо ответила она. — Поэтому, Татьяна, надо обязательно найти этого врага. И выяснить, что же тогда произошло и за что моего отца убили. Только потом я смогу спать спокойно.

— Хорошо, — бодро ответила я и подалась вперед, давая понять, что наш разговор подходит к концу. — Я возьмусь за ваше дело и постараюсь сделать все возможное, чтобы разобраться в убийстве вашего отца.

— Спасибо, Татьяна. Я очень на вас рассчитываю. Аванс я переведу вам на карту.

— Да, но только после того, как мы подпишем с вами договор об оказании вам детективных услуг.

* * *

После ухода моей новоиспеченной клиентки я снова слегка перекусила, немного поразмышляла и решила набрать своего полицейского друга Андрея Мельникова.

— Иванова, чего тебе надо? — услышала я в трубке вместо приветствия. — Если звонишь справиться о моем здоровье, то все отлично, спасибо. Если хочешь пригласить на чашечку кофе — то не сегодня, я занят. А если звонишь по делу, то перезвони позже, сейчас тоже занят.

— Э-э… Для начала — привет!

— Привет и пока! Позвоню, как освобожусь, — и Андрей отключился.

Я недоуменно уставилась на трубку, хмыкнула, пожала плечами и кинула смартфон на кресло. Видимо, мой друг реально занят, раз не стал сейчас со мной разговаривать. Буду надеяться, что, как освободится, сам мне перезвонит.

А я, раз пока не удалось пообщаться с полицейским другом, решила пообщаться с Высшими силами. Точнее, с моими магическими помощниками — двенадцатигранными косточками.

Я достала розовый бархатный мешочек, помяла его в руках и неожиданно предалась воспоминаниям.

Несмотря на то что я была весьма рациональным и прагматичным человеком, не верящим во всякие порчи, сглазы и заклинания, с самой юности у меня было прозвище Ведьма. Еще на первом курсе юридического факультета я стала интересоваться, так скажем, потусторонними и магическими штучками. Начала читать специфичную литературу по эзотерике и психологии, записалась в секцию карате, а потом еще и на кунг-фу, увлеклась медитацией и даже стала осваивать способы гадания на картах Таро, рунах и даже пыталась изучить азы астрологии. Тогда мне эта тема была очень интересна, я, словно губка, впитывала всю информацию, которая только попадала мне в руки, не мешая при этом и параллельно осваивать юридические науки. Я была очень любознательна, энергична и амбициозна. Времени мне хватало на все — даже периодически ходить на свидания со своими поклонниками.

Дело даже дошло до того, что многие мои сокурсники стали обращаться ко мне за советами и порой просили погадать. А бывало, что обращались с просьбой о таких странных ритуалах, как привлечь нужный билет на экзамене или чтобы тот или иной преподаватель вдруг неожиданно заболел или, наоборот, волшебным образом преобразился и стал добрым и отзывчивым. Так с того времени ко мне и прицепилось прозвище Ведьма. Плюс мои длинные светлые волосы и выразительные зеленые глаза дополняли этот образ. Я ничего не имела против, и мне даже нравилось такое амплуа.

Но со временем, где-то курсе на четвертом, я слегка поостыла в познании чего-то сверхъестественного и эзотерического и занялась более приземленными делами. Может, повзрослела, может, напряженные последние два курса дали о себе знать, но я постепенно забросила это увлечение. А потом, когда устроилась работать в прокуратуру, поняла, что жизнь — это никакая не магия. Все банально, приземленно и обыденно. Я осознала совсем другую сторону этой жизни, поняв, что попала в Систему.

Но, видимо, некие наработки оставили определенный след в моем подсознании, и я уже не могла мыслить, как большинство моих коллег, которых я стала про себя называть «винтиками системы». Я поняла, что не могу прогибаться под эту систему и долго в ней просто не протяну. Поэтому было принято решение податься на вольные хлеба. Не буду описывать, как я начала свою карьеру частного детектива. Да, было сложно, но интересно. И самое главное — я была свободна.

Нет, я не подалась снова в эзотерику, но точно осознала — в этом мире, кроме того, что мы видим и чувствуем, есть что-то еще. В первую очередь это наша вера во что-то. Кто-то верит в Бога, кто-то в заклинания, древние проклятия, порчи и молитвы. Да на здоровье! А я верю в свои внутренние силы, невероятное везение и… интуицию. И во всем этом мне помогают мои магические косточки.

Вот и вся моя эзотерика.

Я высыпала двенадцатигранники на поверхность журнального столика и рассмотрела выпавшую комбинацию.

5 + 20 + 27

Это означает: «Близятся трудности, но вы сумеете совладеть с ситуацией».

Четко, внятно, лаконично. Это комбинация мне выпадает очень часто, когда я пытаюсь взяться за новое расследование. Значит, косточки предупреждают, что это дело может быть опасным и непростым. Но хотелось бы более конкретного предсказания.

Я сосредоточилась и кинула кости еще раз.

6 + 33 + 17

Редкая комбинация, похоже, она мне даже никогда не выпадала.

Я открыла справочник по толкованию и нашла нужный ответ на эти цифры: «У нее были склонности ко всему доброму, и это ее погубило. Увы».

У кого — у нее? Это про меня, про мою новую клиентку или про кого-то еще, кто появится на моем пути во время расследования?

Ладно, не будем ломать голову, раз косточки решили дать такой ответ, то это неспроста. Позже я точно это пойму.

Примерно через час мне перезвонил Мельников.

— Ну, Иванова, рассказывай, что ты там хотела? — услышала я в трубке его бодрый голос.

— Извини, но точно не пригласить на чашечку кофе. А по поводу здоровья спрошу для приличия: как ты себя чувствуешь?

— Спасибо, хорошо-о! — противным голоском ответил мне мой собеседник.

— Ну вот и отли-и-ично! — так же манерно ответила я ему и тут же сменила тон: — А теперь давай к делу.

— Татьян, я не помню, когда ты вообще звонила просто так?

— А что, надо было?

— Ну-у… вообще-то, нет.

— Тогда что ты ерничаешь. Я же знаю, что ты не любишь пустые разговоры. К тому же по телефону. А если ты хочешь пообщаться со своим старинным другом и услышать какой-то дельный и нужный совет, то ты обычно приглашаешь меня в кафе или погулять по набережной. Кстати, буквально на тех выходных я составила тебе компанию в кинотеатр на какой-то скучный фильм.

— Фильм был не скучный, а страшный.

— Вот, видимо, поэтому я его весь и проспала.

— Татьяна, ты настоящий друг. Спасибо тебе.

— Я знаю. Ты, кстати, тоже.

— Так что там у тебя?

— Меня интересует дело об одном убийстве, которое, по моим предположениям, должно расследоваться вашим ведомством, ибо совершено было в Волжском районе.

— О каком убийстве речь? — деловито осведомился Мельников.

— Некий Лазарев Николай Александрович. Пенсионер, был убит у себя в квартире ударом по голове.

— Кажется, я понял, о ком речь. Дело ведет наш салага Новиков Михаил. Мой ученик, между прочим. Мишаня толковый парень, но немного тормозит, бывает. Если хочешь, познакомлю вас, пусть парень немного поучится. Заодно воочию познакомится с грозой преступности нашего города. Да и не только нашего…

— Андрюша, если будет в этом необходимость, то обязательно. Но пока я не хочу тратить на это время. Мне просто нужна от тебя информация. Все, что известно об убитом, что показало вскрытие, то есть заключение, и какие подвижки у следствия, если они есть, конечно… В общем, ты сам прекрасно знаешь, что мне нужно.

— Понял. Сделаю в ближайшее время и сообщу. А насчет Мишани ты подумай. Если будет нужен напарник или помощник, то обращайся.

— Андрюша, ты прекрасно знаешь, что я привыкла работать одна. Но если что… хорошо, буду иметь в виду. К тому же… ты осведомлен, какие я иногда использую методы работы в своих расследованиях, и не всегда они идут рука об руку с нашим законодательством. Так что давай не будем портить твоего парня.

Андрей рассмеялся.

— Хорошо, дорогая моя, я тебя понял. На связи.

Я решила не тратить время и заняться делом, то есть расследованием, которое мне недавно заказали. Пусть пока Андрей собирает для меня инфу по этому делу, а я начну сама, поэтапно, как это всегда у меня бывает в начале любого расследования, заниматься убийством некоего Лазарева Николая Александровича.

* * *

Дом, в котором проживал убитый, находился на возвышенной местности в Волжском районе. Еще лет десять назад здесь были какие-то непонятные постройки, старые полузаброшенные гаражи и большой пустырь за ними. Теперь же здесь красовался большой ЖК с высокими домами разных конфигураций.

Интересно, почему одинокий пенсионер жил в таком новом обустроенном доме комфорт-класса, а не в какой-нибудь привычной хрущевке или «сталинке»? Ну, на худой конец, в обычной панельной девятиэтажке? Вопрос, возможно, немного странный. Казалось бы, почему пожилому человеку не пожить на старость лет в комфортных условиях в новом хорошем доме. Вопрос скорее заключается в другом: как пенсионер оказался в таком доме? Данный ЖК, судя по всему, был возведен несколько лет назад. Значит, наш убитый пенсионер где-то жил до этого. А где? Возможно, там у него остались знакомые, друзья-товарищи, соседи, с которыми он прожил бок о бок с десяток, а то и больше, лет.

Не похоже, что данный ЖК был построен по реновации, не тот стиль, да и не часто в нашем городке производится данная программа переселения, обычно это очень развито в Москве.

Надо будет уточнить этот момент у моей клиентки. А также уточнить, где живет она сама. Хотя бы просто так, для сравнения.

Найдя нужный мне дом и подойдя к подъезду, я осмотрелась. Кажется, в доме имеется консьерж, и это меня немного порадовало. Обычно на такой должности сидят пожилые люди, которые зачастую весьма бдительны и любопытны.

Я нажала на кнопку с надписью: «Вызов консьержа» и стала ждать, когда мне откроют.

Дверь запищала, и я вошла внутрь. Странно, что меня не спросили, кто я такая и что мне нужно.

Я оказалась права: за большой стеклянной перегородкой сидела пожилая женщина лет шестидесяти или чуть более. Надо отметить, это была очень приятная и статная женщина, аккуратная, стройная, со слегка тронутыми сединой густыми темными волосами, заплетенными в красивую косу. Видимо, в молодости она была очень красивой девушкой с ладной фигуркой и черными как смоль волосами.

— Здравствуйте, — поздоровалась я с консьержкой.

— Здравствуйте, красавица. Вы к кому? — приятным голосом спросила она и доброжелательно улыбнулась.

«Какая милая, приятная женщина», — про себя отметила я.

— Вообще-то, я хотела поговорить с вами, — ответила я.

— Со мной?

— Да. Я из полиции, — я достала свои «левые» корочки и через стекло показала удивленной женщине.

Давно пришла к выводу, что краснокожий документ гипнотически влияет на наших сограждан, особенно на пожилых.

— Ах, снова из полиции, — женщина взмахнула руками. — Ну, раз пришли, заходите сюда. Нечего там в коридоре торчать. — Она открыла дверь и пригласила меня в свою каморку.

Каморка, надо сказать, оказалась совсем не маленькой и весьма обустроенной и уютной. В углу стояли небольшой шкаф, стол с микроволновкой и электрическим чайником, а чуть в стороне — небольшой холодильник. У стены напротив был небольшой диван, покрытый цветастым покрывалом. Именно на него мне и указали рукой.

Я удобно расположилось и обратилась к консьержке:

— Как вас зовут?

— Евдокия Михайловна.

— Ко мне можете обращаться просто Татьяна.

— Хорошо, Татьяна, — кивнула женщина и улыбнулась. — Может, вас угостить чаем? У меня и оладушки с собой есть, я сама их пеку. А то вы, поди, весь день на службе, ничего толком не ели.

— Спасибо, — улыбнулась я. — Но я недавно успела поесть, поэтому не стоит беспокоиться.

— Ну как знаете…

— Евдокия Михайловна, я смотрю, вы не особо удивились моему приходу. Видимо, уже знаете, по какому поводу я решила вас посетить.

Женщина глубоко вздохнула и сложила руки на коленях.

— Если, конечно, в нашем доме не случилось что-то еще, чего я не знаю… Но, скорее всего, насчет смерти того пенсионера. Ко мне уже приходили ваши коллеги и расспрашивали меня.

— Верно. Тогда была неизбежная процедура опроса свидетелей. Сейчас идет более конкретное следствие по этому делу, да и появились некоторые несостыковки… Поэтому мне нужно будет задать вам некоторые вопросы. Скажите, вы же дежурили в тот день, когда произошло убийство? — спросила я и поняла, что не ошиблась.

— Да, в тот день дежурила я. У нас график удобный, слава богу, не дежурим сутками, это было бы утомительно. У нас работа тут по двенадцать часов. То есть две смены, с восьми до восьми. В тот день я заступала в ночь, — женщина замолчала, выжидательно смотря на меня, видимо, ожидая следующего вопроса.

Я же сделала паузу, потому что слегка призадумалась. У меня сейчас не так много информации на руках, чтобы задавать какие-то конкретные вопросы. А сотрудник, который не в курсе некоторых моментов, например, таких, когда наступила смерть убитого, может вызвать подозрение. Конечно, в идеале мне надо было дождаться звонка от Мельникова, получить от него всю нужную информацию, а потом уже отправиться на разговоры со свидетелями. Но я не привыкла сидеть на месте и тупо ждать. Поэтому я здесь. Значит, будем пока задавать нейтральные и стандартные вопросы.

— Скажите, вы давно здесь работаете?

— Я здесь работаю примерно год. Не знаю, считается ли это давно или не очень. — Женщина снова мило улыбнулась.

— А убитого вы хорошо знали?

Консьержка поджала и без того тонкие губы и слегка призадумалась.

— Что вы имеете в виду под «хорошо знала»? Я тут никого хорошо не знаю, кроме своей подруги Лидочки, которая живет на шестом этаже. Да, я знала, что этого мужчину зовут Николай, живет на четвертом этаже. Правда, номер квартиры не знала до сего неприятного события. Теперь знаю, что он жил в пятьдесят четвертой.

— И получается, вы не в курсе, с кем контактировал убитый? Кто приходил к нему?

— Нет. Я не особо любопытна, как большинство консьержек, — женщина усмехнулась. — Да и не в моем возрасте забивать свою голову всякой чепухой. Но, как я уже рассказывала вашим коллегам, я знала его дочь. Очень приятная такая девушка, она частенько навещала своего пожилого отца, пару раз оставляла у меня ключ, когда куда-то отлучалась, потом возвращалась. Но сам… пострадавший совсем со мной не контактировал, всегда был какой-то замкнутый и угрюмый. Это все, что я могу вам рассказать.

— В день убийства вы видели этого мужчину?

— Нет, не видела. Если он куда-то выходил, то это было не в мою смену…

В этот момент зазвучал мой телефон, извещая о том, что я кому-то срочно понадобилась. Я взглянула на экран — звонил Мельников.

— Извините, мне надо ответить, — я нажала на соединение и вышла в общий коридор подъезда. — Да, Андрей, слушаю тебя.

— Слушай-слушай!.. Значит, так, смерть наступила приблизительно между одиннадцатью и двенадцатью часами ночи. Николай Лазарев получил удар твердым предметом по голове. Удар был не сокрушительный — то ли преступник был недостаточно силен, то ли просто не уверен в своих силах и стушевался в самый ответственный момент. Однако убийцу это не остановило, он добил свою жертву вторым ударом, более четким и уверенным. Орудием убийства оказалась металлическая статуэтка льва, которая весит почти шестьсот граммов. Вскрытие показало, что наша жертва в тот день не принимала алкоголь, но были подозрения на инфаркт, но это уже, видимо, возрастное. Консьержка, некая Шмырева Евдокия Михайловна, дежурившая в тот злополучный день, была опрошена. Женщина ничего подозрительного не видела и не слышала. С пострадавшим лично не знакома и никаких контактов с ним не имела.

— Об этом я в курсе. Я как раз сейчас общаюсь с этой женщиной, — сказав это, я уже открыла подъездную дверь и оказалась на улице.

— Какая ты шустрая!

— Ничего шустрого, обычная рутина.

— Тогда, Татьяна, раз ты там, то проясни один момент… — Мельников интригующе замолчал.

— Какой? — тут же насторожилась я.

— Мы изъяли записи с камер видеонаблюдения, что на парковке, вокруг периметра дома и в подъезде первого этажа прямо над входом. Нашего салагу Новикова смутил один момент. Консьержка Шмырева утверждает в своих показаниях, что не покидала место своего наблюдательного пункта. А на камерах явно видно, что она покидала свой пост.

— То есть женщина покидала пределы дома?

— В том-то и дело, что нет. Она скрылась в недрах дома!

— Вот как?

— Ага.

— И в какое же время она покинула свой пост и сколько ее не было?

— Примерно без двадцати одиннадцать вечера она покинула свою каморку и отправилась в сторону лифтов. Вернулась примерно минут через пятнадцать-двадцать.

— Вы не уточняли, где живет эта женщина?

— Признаюсь, такой информации у меня нет.

— Просто я сразу подумала, что женщина может жить в этом же доме, поэтому наскоро поднялась в свою квартиру. Ладно, этот момент я обязательно проясню. Есть что-то еще?

— Да. Камеры видеонаблюдения по периметру дома засекли мужчину, который заходил в дом с торца. Там, видимо, технический вход.

— И что? Возможно, это был кто-то из работников, обслуживающих коммуникации дома.

— Возможно. Только опять же подозрительно, что работник дома проник туда в двенадцатом часу ночи.

— А вышел?

— Так-с… А вот этой информации у меня тоже нет. Татьян, тебе точно придется познакомиться и пообщаться с нашим Новиковым. Все, что знаю, я тебе рассказал.

— Пожалуй, ты прав. Не избежать мне прихода в ваш отдел. И я бы это сделала уже сегодня, — я посмотрела на часы.

— Только поторопись. Постарайся до пяти успеть. Новикова я предупрежу, что сама детектив Иванова соизволила его навестить. — Мельников хмыкнул в трубку.

— Преподам вашему малому парочку лайфхаков. — Я тоже усмехнулась в ответ. — Тогда ждите, скоро буду у вас.

Я отключилась и снова вернулась в подъезд, в этот момент как раз заходила какая-то женщина средних лет с большим пакетом в руках. Я придержала ей дверь и прошла следом за ней.

— Здравствуйте, Евдокия Михайловна, — поздоровалась она с консьержкой. — Как рада, что сегодня ваше дежурство. Я вот закупила продуктов, приготовлю свой фирменный пирог и потом спущусь угощу вас. Ваши фирменные оладушки я все равно не могу приготовить так, как вы, поэтому угощу своим пирогом.

— Тамара Петровна, я буду вас ждать. Попьем вместе чаю. — Женщина доброжелательно улыбнулась жительнице дома и потом переключила внимание на меня.

— Я снова к вам. — Я уже без приглашения вошла в каморку и уселась на диван.

— Да, конечно. У вас ко мне еще какие-то вопросы?

Я на несколько секунд призадумалась. Пожалуй, пока не буду спрашивать у этой женщины, почему и куда она отлучалась с рабочего места. Для начала поговорю со следователем Новиковым и сама лично просмотрю записи с камер видеонаблюдения. Сделаю соответствующие выводы и потом, при необходимости, вернусь и задам нужные вопросы.

— Евдокия Михайловна, сколько у вас сменщиц? — немного поразмыслив, спросила я.

— Трое.

— Вы знаете адреса ваших сменщиц?

— Нет, точных адресов не знаю, но знаю, где приблизительно они живут. А вот номера телефонов, конечно, знаю. Вот видите, передо мной висит большой листок, на нем все важные и нужные телефоны. Да они у меня и в сотовом есть.

— Их телефоны я обязательно себе запишу. А где вы живете? — тут же решила утонить я.

— На улице Смирнова. Это чуть вниз, где трамваи проходят, там целый квартал хрущевок. Это рядом, очень удобно, долго идти не надо.

— Понятно. А скажите, ваша рабочая бригада, обслуживающая дом, в какое обычно время находится, так сказать, на рабочем месте? Есть какой-то график или они могут появиться тут в любое время?

— Вы имеете в виду электриков, слесарей, сантехников?

— Именно.

— Ну если какая-то экстренная ситуация, то они могут тут появиться в любое время дня и ночи. А обычно, если кто-то из них тут и зависает, то самое позднее до восьми вечера.

— У них, как я понимаю, есть отдельный вход?

— Да, у них два входа — один с торца дома, там у них что-то типа каморки, это техническое помещение. И еще позади дома вход в подвал.

— Поняла… Убийство произошло в вашу смену и случилось это примерно в период с… одиннадцати до полуночи. В этот вечер с начала вашей смены приходили ли в дом посторонние люди?

Женщина на некоторое время призадумалась, поджала свои тонкие губы, похрустела пальцами, затем ответила:

— Что-то я особо не припомню посторонних. Ну с восьми до десяти была, как любит выражаться молодежь, движуха. Видимо, основная часть жильцов возвращалась с работы. Незнакомых лиц в это время я не припомню. Потом, если память мне не изменяет, примерно после девяти, были доставки. По-моему, их было шесть или семь. Приносили готовую еду, пиццу, что-то там еще из какой-то зоны…

— Зоны?

— Ну да. Один молодой человек мне ответил: «Доставка из зоны».

— Наверно, он имел ввиду «А-зон», это большой интернет-магазин, — пояснила я и улыбнулась.

— А я не понимаю! — она махнула рукой и улыбнулась. — Все эти названия я не запоминаю, да и не пользуюсь этим. А ведь люди повадились себе все домой заказывать, скоро так магазины исчезнут. А ведь как приятно выйти из дома, прогуляться до магазина, выбрать себе продукты…

— Согласна. Особенно, когда хорошая погода и много свободного времени. А многие люди работают допоздна, кто-то трудится удаленно прямо из дома, поэтому доставка на дом — это сейчас весьма удобно и экономит ваше личное время.

«А еще это удобно для тех, кто ни хрена не умеет готовить и заказывает себе готовую еду на дом», — подумала я про себя, вспомнив свои горелые котлеты, и чуть не рассмеялась.

— Евдокия Михайловна, курьеры со службы доставки сообщают вам номер квартиры, в которую они несут заказ?

— Конечно.

— Вы это где-то фиксируете?

— Нет, — слегка смущенно ответила женщина и тут же пояснила: — Раньше я записывала, но потом моя сменщица Зоя пояснила мне, что это бесполезная работа. Достаточно спросить, в какую квартиру, убедиться, что потом курьер вышел, и на этом все. В общем, чисто для проформы.

— Поняла вас. Но я больше чем уверена, что в квартиру убитого никакой доставки не было.

— Ой, красавица моя, о чем вы говорите! — консьержка даже позволила себе немного рассмеяться. — Чтобы этот хрыч делал себе доставку домой? Я вас умоляю. Да он такой же пенсионер, как я, такого же склада. Ему проще в магазин сходить. Да и дочка его, как я поняла, периодически приносила ему продукты.

— Но также дочка могла сделать своему отцу и доставку на дом, если тому вдруг что-то резко вечером понадобилось. Например, захотелось пожилому мужчине на ночь глядя покушать вареной колбаски или яичницы, а таких продуктов, как назло, не оказалось в холодильнике…

— Ой, об этом я что-то не подумала. Но… точно вам скажу, ни один курьер не назвал номер его квартиры, — заверила меня женщина.

— Ладно, оставим тему курьеров. Больше посторонние в этот вечер не проходили мимо вас?

— Проходили… — Евдокия Михайловна посмотрела в открытый журнал и с деловым видом пояснила: — Всех остальных, кто приходит, мы фиксируем. Просто пишем номер квартиры и примерное время. Эту запись за тот вечер я уже показывала молодому следователю, который был до вас. Вот смотрите… в девять двадцать: парень в сто вторую. Девять сорок пять: мужчина в двадцать третью. Десять ноль три: две женщины в тридцать восьмую. Все. Потом уже после полуночи были два посетителя.

— Можно я сфотографирую эту запись? — попросила я и настроила режим камеры на телефоне.

— Да, пожалуйста.

— Скажите, вы сами отлучались куда-нибудь? Примерно с десяти до полуночи? — спросила я и испытующе посмотрела на женщину.

Та ответила не сразу. Подумав с полминуты и поморщив лоб, женщина дала ответ.

— Каюсь, отлучалась, — решила она ответить правду, за что я ее мысленно похвалила.

— В какое время? И надолго?

— Вы знаете, Татьяна, вашему коллеге я об этом не рассказала…

— Почему?

— Во-первых, растерялась и не сразу вспомнила, что я, оказывается, покидала свой пост. А когда вспомнила, то… то решила уже и не говорить, да испугалась я.

— Чего вы испугались?

— Ну как… произошло убийство. А меня в это время не было на посту. Если об этом узнают в управляющей компании, то меня за это точно не похвалят.

— Об этом все равно узнают, есть камера на первом этаже, которая все фиксирует.

Женщина махнула рукой.

— Да ну, эти камеры… Я ж говорю, растерялась я.

— Хорошо… Так куда вы отлучались и на какое время? — повторила я вопрос.

— Я кажется, уже говорила, что у меня в этом доме живет подруга. Ее зовут Лидия Михайловна. Ей сын купил однокомнатную квартиру в этом доме. Это, кстати, она меня уговорила устроиться сюда консьержем. А мне что… я женщина одинокая, бог мне не дал детей, пенсия сами понимаете какая у нас, вот я и решила подработать…

— Значит, в тот вечер вы поднимались к своей подруге? — пришла к выводу я.

— Верно. Лидочка обещала дать мне новую книгу и плюс испекла вкусный пирог. Позвонила мне, мол, приходи. Да что греха таить, частенько я к ней поднималась, когда была на ночном дежурстве. Мы с ней полуночницы, иногда я к ней и в два ночи приходила.

— Сколько времени вы у нее пробыли?

— Ну-у… наверное, минут двадцать, не более. Да и долго во время смены я не позволяла себе пребывать у подруги. Так и в тот вечер, зашла, взяла книгу, пирог, немного поболтали, и я вернулась на рабочее место.

— В какой квартире живет ваша подруга?

— В семьдесят пятой, это на шестом этаже.

— Понятно… Дайте мне, пожалуйста, номера ваших сменщиц. Заодно и ваш номер запишу, — попросила я и достала свой телефон.

— Да, пожалуйста… — женщина продиктовала мне номера и имена своих коллег, а также дала мне свой номер.

— Спасибо, что уделили мне время, — поблагодарила я милую женщину и поднялась с дивана. — Вы говорили, что смена заканчивается в восемь вечера?

— Верно. В восемь сегодня заступает Зоя. Зоя Ивановна.

— Спасибо. Возможно, мне еще придется и с вами поговорить, а пока мне нужно идти. Всего доброго.

— И вам, красавица, хорошего дня и приятного вечера. Заходите, если нужно. — Женщина почтительно поднялась, открыла мне дверь и попрощалась со мной.

Я же, увидев женщину в полный рост, отметила, какая величественная у нее осанка. Не исключено, что она в молодости занималась танцами, например, балетом.

Выйдя из подъезда, я с удовольствием вдохнула свежий майский воздух, ибо в каморке, где я только что находилась, было довольно душно и сперто.

Итак, все свои дела в этом доме я не закончила и планировала сюда обязательно вернуться, желательно сегодня. Мне нужно обязательно посетить квартиру убитого Николая Лазарева, ключи от которой мне любезно предоставила его дочь Валентина. Также, скорее всего, придется потревожить соседей и пообщаться с ними. Но для начала мне нужно встретиться и основательно переговорить со следователем Новиковым, самой лично посмотреть записи с камер видеонаблюдения и уже после этого вернуться в этот дом и продолжить свое расследование.

Я прошлась вокруг дома, отметила для себя некоторые моменты и направилась к своей машине.

Первым порывом было направиться в какую-нибудь кофейню и выпить чашечку кофе. И желательно две, а также добавить вкусный сэндвич или парочку хрустящих круассанов. Но я одернула себя — время дорого, надо торопиться в отдел к Андрею Мельникову.

В отделе Волжского РОВД я проторчала почти два часа. Молодой следователь Михаил Новиков оказался весьма приятным и симпатичным малым, к тому же с большим удовольствием пошел на сотрудничество.

— Одна голова хорошо, а две лучше. А официальное следствие плюс частное расследование обязательно даст хорошие результаты, — радостно вещал Михаил, восторженно глядя на меня. — И всегда хотел познакомиться с нашей великой сыщицей. Татьяна Александровна, о вас ходят городские легенды. Это правда, что два года назад вы поймали одного маньяка по кличке Галантерейщик?

— Правда. Только я ловила его не в одиночку, мне в этом опасном деле помогал мой полицейский друг Гарик Папазян.

— Здорово! Татьяна Александровна…

— Можно просто Татьяна, — перебив, скромно улыбнулась я. — Михаил, давайте о нашем деле… Для начала я хотела уточнить, вы опрашивали жильцов на площадке, где проживала наша жертва?

— Да, почти всех опросили, но результат нулевой. Убийство произошло поздним вечером, примерно с одиннадцати до двенадцати, и многие в это время уже спят. Поэтому никто ничего не видел и ничего не слышал, — молодой следователь развел руками и посмотрел на меня вопросительно.

— А какую они дали характеристику своему соседу? Вы об этом спрашивали?

— Ну как… конечно, спрашивал. Тоже никто ничего толком не рассказал. Говорят, тихий был мужичок и какой-то нелюдимый, порой даже не здоровался. Одна женщина, правда, рассказала, что живет она в доме с самого заселения, то есть почти три года, а наш покойный гражданин Лазарев заселился примерно год назад.

— Вы не узнавали, где он жил до этого?

— Вскользь спрашивал у его дочери гражданки Валентины Лазаревой. Она особо не вдавалась в подробности, но, как я понял, у них была общая трехкомнатная квартира в старом жилом фонде. Плюс в наследство гражданке Лазаревой досталась квартира от бабушки. Они решили продать все жилье и купили себе две хорошие квартиры в новострое.

— Понятно, — кивнула я. — А вам известен адрес, где до этого проживала семья Лазаревых?

— Э-э… нет.

— А надо бы. Если они там жили много лет, то наверняка найдутся люди, которые могут многое рассказать.

— Я этим непременно займусь!

Я достала свой смартфон и показала следователю фото из журнала консьержки.

— Этих людей вы проверили? Они действительно приходили в эти квартиры?

— Не-ет, — протянул следователь. — Этим мы тоже займемся.

— Слишком много косяков и пробелов в расследовании, лейтенант Новиков, — без злобы пожурила я Михаила. — Или плохо стажировались у капитана Мельникова?

— Исправим!

— Я буду ждать от вас результатов, — улыбнулась я и задала следующий вопрос: — А с другими консьержками, помимо Евдокии Михайловны, вы общались?

— Э-э… нет, — видно было, что Михаил слегка смутился. — Но этим я тоже займусь, прямо завтра…

— Не суетитесь, Михаил. Консьержек я беру на себя. Да и с жильцами дома тоже я доработаю. А вы поработайте по старому адресу, где раньше проживал убитый.

— Сделаем!

— Мне нравится ваш настрой, — я снова улыбнулась. — А теперь я хотела бы лично посмотреть записи с камер видеонаблюдения. А чтобы я там долго не возилась, попрошу вас составить мне компанию.

— Да, конечно!

Меня в первую очередь интересовал интервал времени примерно с десяти вечера до полуночи. Сначала мы внимательно изучили, кто в это время входил и выходил из подъезда, сверяясь с записями из журнала консьержа. Также было видно, как Евдокия Михайловна, с которой я буквально несколько часов назад общалась, без двадцати одиннадцать покинула свой пост, закрыв каморку на ключ, и скрылась в отсеке, где расположены лифты.

Я отметила, что единственная камера в подъезде первого этажа охватывает только входную дверь и длинный коридор с цветами, идущий от этой самой двери. Зону лифта камера не захватывала. Евдокия Михайловна вернулась на свой пост в двадцать три пятнадцать. В руках у нее были небольшой сверток, завернутый в фольгу, и маленькая книга.

Я сделала для себя некоторые пометки в блокноте. Затем мы внимательно посмотрели запись, охватывающую периметр дома. Михаил сразу переключил на нужное время и акцентировал мое внимание на мужчине в темной одежде, который, как показало время на камере, в двадцать три ноль восемь спокойно открыл дверь подсобного технического помещения сбоку дома и скрылся в его недрах.

— А когда этот мужчина покинул дом? — спросила я.

— Выяснил, — гордо ответил начинающий следопыт. — В три часа ночи. Вот, смотрите… — он перемотал запись на нужное время, и я отчетливо увидела, как тот же мужчина через ту же дверь спокойно вышел, закрыл ее и не спеша удалился.

— Кто этот человек, выяснили?

— Пока еще нет, но… Сделал запрос в управляющую компанию, пришел ответ с полным списком всех работников, обслуживающих дом, точнее, весь ЖК. Слесари, электрики и тому подобные… В общем, все те, у кого может быть ключ от подобных дверей.

— Мне нужен будет этот список, — попросила я.

— Да, конечно.

Время близилось к вечеру, я решила, что до восьми часов можно сделать основательный перерыв и пойти где-нибудь перекусить. Зайдя в одно из моих любимых кафе, расположенных на центральном пешеходном проспекте, я заказала себе шашлык из курицы, овощной салат, чашечку кофе по-венски и парочку эклеров. Да-да, а вы как думали, при моей деятельности тратится очень много энергии и не всегда угадаешь, когда удастся принять пищу в следующий раз, поэтому я позволяю себе употребить лишнюю порцию калорий.

Наевшись и почувствовав себя бодрой и полной энергии, я откинулась на спинку удобного дивана и призадумалась. Время было половина восьмого, в принципе, можно снова отправляться по тому адресу, где я сегодня уже была. Надо было пообщаться с другой консьержкой.

Я открыла свой блокнот. Зоя Ивановна и Мария Петровна. Первая, как я выяснила, проживает в этом же доме и спускается на рабочее место, когда наступает ее дежурство. Очень удобно, ничего не скажешь.

Какая из этих женщин сегодня будет на смене — неизвестно. Лучше бы на рабочем месте оказалась Мария Петровна, с Зоей Ивановной я смогу и так пообщаться, поднявшись к ней в квартиру.

Мне повезло — на рабочем месте консьержа бдела Мария Петровна. В отличие от интеллигентной и вежливой Евдокии Михайловны, эта женщина оказалась довольно шумной, громогласной и, я бы сказала, бесцеремонной.

— А-а!.. Из полиции! Ну проходите, госпожа полицейская. — Я вошла и уже без приглашения села на диван, на котором восседала несколько часов назад. — Вы по поводу того бедолаги, которого убили в его же собственный квартире? Вот бедняга, дожить до пенсии и вместо того, чтобы спокойно прожить старость и умереть, как все нормальные люди, получить удар по голове. А чего вы хотите от меня-то? Я в тот день, точнее, ночь, не работала. А с Евдокией, как я поняла, уже разговаривали.

— Мы опрашиваем всех консьержей, кто здесь работает, — пояснила я. — Вы же не первый день здесь сидите, наверняка знаете многих жильцов, может, вы в курсе, с кем общался убитый Лазарев Николай, или, может, вам известно, кто приходил к нему в квартиру?

Женщина резко взмахнула рукой, словно отмахнулась от назойливой мухи, и громко заголосила:

— Да что вы?! Я этого хрыча… простите, жителя дома, видела всего-то несколько раз. Когда сказали, кого убили, я и не сразу поняла, о ком речь. Какой пенсионер, какой такой Лазарев? И знать не знала, что он с пятьдесят четвертой…

— Значит, вы мне ничего интересного рассказать не можете, — заключила я.

— Да я и рада была бы помочь и рассказать, дык нечего! — женщина снова взмахнула руками.

— Скажите, кто-нибудь из сантехников сейчас на месте?

— Ну дык я за ними не слежу. У них свой вход, свои дела, так что я не в курсе, да и время сейчас вечернее, вряд ли кто из них будет там.

— То есть в вечернее время они тут не появляются?

— Ну-у… если в этом нет необходимости, то нет.

— Поняла вас. Вы не в курсе, ваша сменщица Зоя Ивановна сейчас дома?

— Да дома она. По крайней мере, я не видела, чтоб она выходила.

— Спасибо, тогда я поднимусь к ней, — я поднялась с дивана, понимая, что здесь мне делать больше нечего.

— Поднимитесь. Седьмой этаж, квартира…

— Я знаю, — перебила я и направилась к лифту.

Остановившись около двух лифтов, я обратила внимание на металлическую дверь чуть правее, как бы в небольшой нише. На двери большими белыми буквами было написано ВРУ. В моей голове сразу возник один интересный вопрос, поэтому вместо того, чтобы вызвать лифт, я снова вернулась к консьержке.

— Скажите, — обратилась я к ней через окошко, — а что это за дверь у вас там с надписью ВРУ?

— Ну как… — вытаращила она на меня удивленные глаза, — то и значит — ВРУ. Техническое помещение по… ну, типа водная распределительная или как там правильно, я точно не знаю…

— Но у вас точно такая же дверь с такой же надписью и на улице с одного из торцов дома, только там еще написано «Электрощитовая». Меня интересует, это две двери в одно и то же помещение или в разные?

— А-а!.. Ну конечно, это две двери в одно техническое помещение, — пояснила консьержка.

— Значит, в помещение ВРУ можно зайти с улицы и выйти здесь — в подъезде первого этажа? И так же уйти обратно?

— Получается, что так. — Женщина смотрела на меня немного с глупым видом, видимо, не понимая, к чему эти вопросы.

— А дверь, которая здесь в подъезде, открывается и закрывается с двух сторон, как я понимаю? — решила утончить я.

— Видимо, да. Раз наши ребята спокойно из нее выходят и заходят, то так и есть.

— Ключей у вас от этих дверей нет? — на всякий случай спросила я.

— Нет. А зачем? Ребята сами по себе, им перед нами отчет держать не надо, только ставят нас в курс дела, если что-то там не то. Либо мы им звоним, когда нужна их помощь. И эти двери… ну это ж удобно. Чтоб ребятам не выбегать в случае чего на улицу, они сразу могут выйти в эту вторую дверь и оказаться в доме.

— Я так понимаю, с этой электрощитовой у вас есть связь?

— Ну конечно, у них там свой телефончик стоит. У нас вот сразу прямая связь с ними, с лифтером, с управляющей, с другими двумя нашими домами…

— Позвоните, пожалуйста, сейчас в помещение электрощитовой и узнайте, есть ли там кто, — попросила я.

— Хм… Вряд ли там сейчас кто-то будет, но давайте наберу, мне не сложно. — Женщина взяла стационарную трубку, нажала на две кнопки и стала ждать.

Она выдержала почти с полминуты, никто не ответил.

— Тишина, никого нет.

— Спасибо. Мария Петровна, а скажите, у вас есть старший по дому?

— Ну-у… вы знаете, у нас прям официально старшего по дому нет, в основном все вопросы решаем мы, консьержи. Если что, сразу бегут к нам. А вообще, у нас негласно старшая — это Зоя. Ну сменщица наша третья — Зоя Ивановна. Она живет в этом доме и заодно подрабатывает тут — очень удобно. Неплохо устроилась, я бы тоже так хотела. Так что, уважаемая, идите к ней, как и хотели, и пообщайтесь с ней.

— Благодарю, так и сделаю. — Я улыбнулась и снова направилась в сторону лифтов.

Я поднялась на седьмой этаж и позвонила в нужную мне дверь. Третья консьержка, а по совместительству и старшая по дому, оказалась женщиной под стать ее сменщице, с которой я только что разговаривала. Сбитая, низкого роста, мордатая, громкая и явная любительница поболтать и посплетничать. Надо отметить, что Евдокия Михайловна от своих коллег, простушек и балаболок, разительно отличалась, ее манера общения, подача себя и поведение выдавали в ней человека интеллигентного и культурного.

— Ну наконец-то вы добрались до меня! — воскликнула «старшая по дому» и без всяких препятствий пропустила меня в квартиру. — Со всеми, как я поняла, пообщались. А до меня все никак! Я ж тут в курсе почти всех дел, почти всех жильцов знаю.

— Вот и замечательно, — ободряюще ответила я. — Значит, вам будет что рассказать следствию.

— Надеюсь, я смогу вам помочь. Проходите на кухню. Чаю хотите?

— Если можно, стакан воды. Чай не нужно.

После того как я осушила полстакана воды, перешла сразу к делу.

— Не то чтобы я прям хорошо знала убитого, — ответила мне женщина, — но знала, что его зовут Николай, фамилию не знала, да и зачем мне. Дочку его знала, частенько она своего папаню навещала, целые пакеты продуктов приносила. Мне бы мои столько приносили. А то нарожали внучат и сбагривают мне, а продукты, бабушка, сама покупай…

— Зоя Ивановна, скажите, к убитому Лазареву Николаю приходил кто-нибудь еще в гости, кроме его дочери?

— Хм… В том-то и дело, что больше к нему посетителей я не видела.

— А из этого дома он с кем-то общался?

— Вряд ли. Он тут живет чуть больше года, и за это время я ни разу не видела его с кем-то. Да у нас в доме не так уж много пенсионеров, но и то некоторые из них общаются между собой, заходят друг к другу в гости, сидят во дворе в беседке. А этот пенсионер какой-то нелюдимый. Ни с кем не общался. Но… — женщина сделала важный вид и даже распрямила грудь, — со мной он общался. Всегда здоровался, когда проходил мимо. А на других консьержек даже взгляда не поднимал, пройдет мимо, как бука, даже не поздоровается.

Хозяйка квартиры замолчала и выжидательно посмотрела на меня. Я же на некоторое время призадумалась, о чем мне спросить эту разговорчивую женщину.

Я неожиданно вспомнила про сумку, в которой дочь убитого нашла странные вещи, похожие на колдовской подклад. Почему-то изначально у меня была версия, что кто-то побывал дома у хозяина сумки и подбросил ему туда кладбищенскую землю и записку с недобрым заговором. Но ведь подбросить такие вещи можно куда угодно, необязательно в сумку. А из этого следует, что наш убитый пенсионер куда-то уходил или уезжал с этой сумкой…

Я сделала еще два глотка воды и спросила:

— Вы не в курсе, Николай Лазарев никуда не уезжал или, может, отлучался на длительное время, например, на несколько дней? Меня интересуют дни… примерно в течение месяца до его убийства. Или, может, вы видели его с дорожной сумкой?

— Вы знаете, видела! — воскликнула женщина и зачем-то так стукнула рукой по столу, что я аж вздрогнула.

— Когда это было? — тут же спросила я.

— Дайте вспомнить… Да прям вот недавно было. Кажется, за неделю до его гибели. Точно! — и снова удар ладошкой по столу. — Да-да, как раз была моя смена. Дело было вечером, примерно… часов девять, может, чуть больше. Я как раз поливала цветы, поэтому сразу увидела, как он вошел. Уставший такой, словно с дороги. Да, видимо, так и было, потому что у него в руках была дорожная сумка.

— Вы можете описать эту сумку, хотя бы приблизительно?

— Да обычная сумка, дорожная, темная такая, старомодная, молодежь сейчас с такими не ходит.

— Вы о чем-нибудь разговаривали с мужчиной в тот момент?

— Да! — важно ответила женщина. — Он поздоровался, а я спросила, мол, откуда вы? Уезжали куда? Он даже сумку помню на пол поставил и ответил: «Да вот решил на родину съездить». А я его после этого спросила: «Ну и как в родных местах, небось хорошо?» А он мне: «Родные места-то хорошие, да лучше бы, наверно, не ездил…» — и махнул так рукой, словно ему все надоело. Вот!..

— Вы, случайно, не в курсе, где находится родина Николая Лазарева?

— Нет, этого я не знаю. Он не говорил, а я и не спрашивала. Вы у его дочери спросите, уж она-то точно знает.

— Обязательно спрошу. Больше вы в тот вечер ни о чем не разговаривали?

— Нет. Он поднял свою сумку, пожелал спокойной ночи и направился к лифту.

— Спасибо вам, Зоя Ивановна, что уделили мне время. Если у меня возникнут вопросы, я снова к вам наведаюсь. — Я встала и направилась к двери.

— Конечно, уважаемая, я почти всегда дома. А если точнее — то в доме. Не тут, так внизу вахту несу. Так что заходите, будем рады помочь следствию. А то прям аж жутко — убийство в доме. Ужас какой-то, аж страшновато стало по дому ходить. И кто ж, интересно, это сделал, если к нашему постояльцу никто и не ходил в гости. Либо к нему кто-то пришел не в мою смену — это точно. Я бы заметила. А мои сменщицы, они такие раззявы, особенно Евдокия. Сидит и все время только книги читает, а по ночам иногда к Лидке, своей подруге, бегает, пироги трескает, которые та печет. Тоже мне, работница года! Ну бог с ней, она женщина приятная, спокойная… А вы, уважаемая, камеру посмотрите! Зря она, что ли, висит там на первом этаже, — дала женщина дельный совет, открывая мне входную дверь.

— Обязательно посмотрим. Всего доброго.

* * *

Выйдя на площадку, я посмотрела на часы, время было еще не очень позднее, поэтому я решила навестить еще одну пожилую жительницу этого дома, благо спуститься надо было на один этаж ниже.

После минутного разговора через дверь бдительная женщина наконец впустила меня в недра своего жилья.

— Простите, не знаю вашего отчества… — начала я, оказавшись в прихожей.

— Михайловна я. Лидия Михайловна. Простите, уважаемая, можно посмотреть ваши документы, — попросила она и водрузила на нос очки, которые до этого держала в руках. Видимо, до моего прихода женщина преспокойно предавалась чтению.

Изучив мой ненастоящий краснокожий документ, она пригласила меня в кухню, попутно заметив:

— Что-то вы поздновато делаете свои визиты, уважаемая Татьяна Александровна.

— Извините, так получилось. Со всеми пообщалась, остались только вы.

— Небось голодные, вот так весь день на ногах. Может, вам чаю, могу пирогом угостить.

Я благодарно улыбнулась.

— Благодарю, не стоит. Я к вам ненадолго. Вы же в курсе, что у вас в доме на четвертом этаже произошло убийство. Убили пенсионера, некоего Лазарева Николая. Скажите, вы знали потерпевшего?

— Нет, не знала, — не думая, ответила женщина.

— То есть вообще, никак не знали?

— Никак. Когда Евдокия мне рассказала, кого убили, то я вообще не могла понять, про кого она говорит. Может, я и встречалась с этим мужчиной в подъезде или лифте, точнее сказать, пересекалась, но внимания на него не обратила. Вообще, как я понимаю, его мало кто знал из нашего дома, вчера вечером с постояльцами у подъезда на лавочке разговор завели об этом… так о чем еще говорить — убийство в доме было, сенсация, что вы… — при этом женщина криво усмехнулась, давая понять, что относится ко всему происходящему с иронией.

Я обратила внимание, что Лидия Михайловна чем-то похожа на свою подругу Евдокию Михайловну. Даже мелькнула мысль, что они сестры, но тут же отмела эту версию — внешне женщины были абсолютно разные. В отличие от своей подруги, Лидия Михайловна была более широкой в кости и выше, черты лица более крупные, округлые щечки и нос картошкой. Но вот повадки, манера говорить выдавали в ней тоже человека интеллигентного, культурного и начитанного.

— Вы, наверное, давно дружите с Евдокий Михайловной? — спросила я только для того, чтобы утвердиться в своих наблюдениях.

— Конечно, практически с отрочества. Даже учились в одном университете на одном факультете. — Примерно такой ответ я и ожидала услышать. — А почему вы спросили?

— Евдокия Михайловна говорила, что вы ее лучшая подруга и что она часто забегает к вам в гости.

Пожилая женщина смущенно улыбнулась.

— Так и есть, мы с Дусей замечательные подруги. Она часто забегает ко мне в гости. И, кажется, я знаю, о чем вы хотите меня спросить… Ведь в момент убийства Евдокия была у меня. Да, она была у меня, не раз во время дежурства после одиннадцати, когда уже мало кто приходит-уходит из постояльцев, она забегает ко мне. Ненадолго, максимум на полчаса…

— Погодите… Откуда вам известно, когда произошло убийство?

— Так Евдокия мне звонила, рассказала, что вы приходили к ней, она призналась, что отлучалась ко мне предположительно в то время, когда убили этого… пенсионера. А что, следствие установило точнее время его смерти? Что, у нас уже так умеют делать? Я читаю детективы и смотрю сериалы, время смерти определяют, но с погрешностями, хотя бы плюс-минус полчаса или даже час.

— Вот именно что предположительное время, а вы только что сказали: в момент убийства.

— Ну… просто так выразилась, — видно было, что женщина слегка смутилась. — Это же я не сама придумала, а с ваших слов. Вы же сами озвучили Евдокии примерное время смерти, а она уже об этом рассказала мне… Она очень волнуется, что это случилось в ее смену. Переживает, что могут уволить, когда прознают, что она покидала пост. Хотя на первом этаже камера, можно посмотреть, кто в это время, ваше приблизительное время смерти, — Лидия Михайловна сделала кривую усмешку, — заходил в подъезд.

— Сколько Евдокия Михайловна пробыла тогда у вас в квартире?

— Я ж говорила, более получаса во время смены она у меня не задерживалась.

— По камере видно, что она в тот вечер пробыла у вас почти сорок минут.

— Немного задержалась, — твердо ответила женщина и пристально посмотрела на меня. — Что вы прицепились к Евдокии? Посмотрите лучше по этим камерам, кто заходил-выходил.

— Спасибо за совет. Мы уже посмотрели. Спасибо, что уделили мне время.

Я поднялась и направилась в прихожую.

— Вы с Зоей, еще одной нашей консьержкой, общались? Она живет в нашем доме.

— Я с ней уже пообщалась. Всего доброго.

— И вам всего хорошего, госпожа следователь.

Оказавшись в подъезде, я с облегчением вздохнула. Что-то у меня голова разболелась от этих пенсионерок. Пожалуй, на сегодня пора заканчивать. Осталось сделать еще одно небольшое дело — и домой.

На четвертый этаж я решила спуститься пешком. Пока шла по лестнице, размышляла.

Что мне дал сегодняшний день? Кое-какие результаты, конечно, есть, будет над чем подумать перед сном и наметить план своих действий на завтра. А сейчас у меня промелькнула мысль, что чисто теоретически убить нашего пенсионера Николая Лазарева мог любой житель этого дома. Но вот кто и зачем?

Обходить весь дом и общаться со всеми жильцами нет никакого смысла. В таких случаях убийцу надо просто вычислить или спровоцировать на какие-либо действия. Также я поняла, что мне, скорее всего, придется основательно покопаться в прошлом убитого, интуиция мне подсказывала, что карательная рука с тяжелой статуэткой льва, обрушившаяся на голову пенсионера, тянется именно оттуда — из прошлого.

Оказавшись на четвертом этаже, я остановилась напротив двери с номером пятьдесят четыре. Осмотрелась вокруг — дверь напротив и три двери сбоку. Остальные такие же квартиры находятся в другой части дома за общей подъездной дверью, разделяющей эти части. И, как заверил меня следователь Новиков, с жильцами подъезда он пообщался, но никто ничего интересного и полезного не рассказал. Ладно…

Я вытащила из сумки ключи, которые мне оставила моя клиентка Валентина, и открыла дверь с номером пятьдесят четыре.

Оказавшись внутри, тут же закрыла дверь и нащупала выключатель на стене. Сразу обратила внимание, что у двери висит трубка домофона, а это значит, что хозяин квартиры может сам впустить посетителя, не прибегая к помощи консьержа.

Достала из сумки бахилы (чего только в моей сумке нет), натянула их на свои ботинки и прошла в глубь квартиры, включив везде свет.

Так и есть: справа вход в единственную комнату, справа от которого небольшой стеллаж, идущий полками от самого пола.

Я инстинктивно протянула правую руку вперед, и она оказалась напротив полки, на которой я увидела небольшой фрагмент, где не было пыли. Значит, именно на этом месте и стояла статуэтка льва, которой сейчас там не было, потому что она была изъята оперативниками как орудие убийства. И получается, убийца, как я сейчас, протянул руку, схватил увесистую статуэтку и ударил хозяина квартиры по затылку.

Я снова вышла в прихожую и остановилась напротив кухни. Попробовала представить себя на месте убийцы. Вот хозяин дома прошел вперед в сторону комнаты, оказавшись ко мне спиной. Я иду следом, захожу в комнату, смотрю по сторонам… Полка стоит справа от двери, можно ли ее сразу заметить? Нет. А это значит, что убийца, скорее всего, уже знал, что полка со статуэтками находится именно справа, и, возможно, уже наметил себе орудие убийства — статуэтку льва. А из этого следует, что наш убийца, вероятно, уже бывал в этой квартире. По крайней мере, один раз точно. И второй раз пришел с явным намерением убить хозяина квартиры.

Опять же, это только мои предположения. Возможно, это было спонтанное убийство, но вот о наличии полки со статуэтками таинственный посетитель наверняка уже знал.

Далее я обследовала комнату убитого. Покопалась в шкафу, осмотрела личные вещи. Полазила по карманам — ничего интересного не нашла. На верхней антресоли обнаружила целую кипу старых газет и журналов еще со времен девяностых. Ничего интересного в них тоже для себя не нашла. Никаких папок, вырезок или открыток, фотоальбомов я не увидела.

Открыв шкаф в коридоре, я сразу заметила на нижней полке дорожную сумку средних размеров. Черная, старомодная, с большими заклепками посередине, больше похожая на чемодан.

Вытащила, осмотрела. Внутри ничего не было. Зато я обнаружила внутренний карман, скрывающийся во втором отделении под молнией. Именно в нем, со слов Валентины, она нашла странную находку, которую явно кто-то подбросил. И сделали это, судя по всему, на родине, где недавно побывал наш убитый Николай Лазарев.

Странно, что мне об этом его дочь ничего не рассказала при нашей первой встрече. Возможно, забыла или просто посчитала это не столь важным в тот момент.

Ладно, об этом я с ней завтра обязательно поговорю. А на сегодня хватит.

Я сняла бахилы, вышла из квартиры, закрыв ее также на три оборота ключа. После чего направилась в сторону дома. Мне нужно поужинать, принять душ и хорошенько выспаться. А завтра с новыми силами и свежими мыслями я продолжу свое расследование.

* * *

Обычно я большая любительница поспать. Я типичная сова — люблю допоздна чем-нибудь заниматься, читать, смотреть фильм, медитировать и даже устроить себе два-три ужина (да-да, могу себе позволить). А на следующий день просыпаюсь тогда, когда проснется. Бывает, нежусь в постели до полудня. Но подобное себе могу позволить, если не занята никаким расследованием, так сказать, устраиваю себе вознаграждение после тяжелой работы. А когда я веду очередное расследование, то мой график резко меняется, но опять же зависит от обстоятельств.

Сегодня у меня не было острой необходимости вставать ни свет ни заря, но и разлеживаться в постели до обеда я тоже себе не позволила. Поэтому в девять утра я уже вскочила с кровати и направилась в ванную комнату принимать контрастный душ, чтобы быстрее взбодриться. Потом десятиминутная зарядка и — на кухню варить кофе.

После того как я окончательно проснулась и взбодрилась, решила сделать несколько звонков по делу.

Первым в моем списке был молодой следователь Михаил Новиков.

— Татьяна, я уже выяснил, кто из сотрудников приходил поздно вечером в техническое помещение дома. Сегодня я с этим человеком пообщаюсь. Спасибо за информацию по поводу второй двери, которая выходит прямо в подъезд, это интересный факт, заслуживающий внимания.

— Странно, что вы сами этого не заметили, — укорила я.

— За один раз все объять невозможно, — оправдался начинающий следопыт, — но я бы обязательно этот факт обнаружил…

— Тогда у меня нет необходимости встречаться с этим человеком. Как пообщаетесь с ним, сообщите мне.

— Непременно. Кстати, бывшее место проживания убитого тоже выяснил. Сегодня попробую там что-нибудь узнать.

— Добро. О результатах своих розыскных мероприятий тоже мне сообщите. И скиньте мне сообщением адрес старого места жительства покойного Лазарева, — попросила я.

— Сейчас сделаю.

— Спасибо. На связи.

Ну что ж, с одной стороны, неплохо, когда у тебя есть помощники, хотя и привыкла все проверять сама — так надежней. Но с подобной рутинной работой вполне может справиться и «начинающий Пинкертон» — пусть практикуется. Если я в чем-то засомневаюсь, то сама потом могу все повторно проверить.

Следующий мой звонок был моей клиентке Валентине Лазаревой.

— Да, Татьяна, слушаю вас, — деловым тоном осведомилась она.

— Валентина, скажите, куда ездил ваш отец незадолго до смерти? — перешла я сразу к делу.

— Ездил?.. Ах да, точно. Отец примерно полмесяца назад ездил в Каймар.

— Куда, простите? В Каймак?

— В Каймар, — четко проговорила моя собеседница, — это село в Мордовии. Большее село, хочу отметить… Мой отец оттуда родом.

— Чем была вызвана его поездка на родину, вы не в курсе?

— Если честно, нет. Я ж говорила, мой отец был довольно замкнутым и скрытным человеком, даже со мной, своей дочерью, он не был всегда откровенным. Просто позвонил и сказал, что хочет съездить в Каймар, внутренний зов у него был, как он выразился. Решил побыть на своей родине, в местах, где он родился, рос… Кстати, он тогда обмолвился, что, пока жив, надо съездить, как бы это ни была последняя поездка. Я еще тогда сказала ему, мол, сплюнь, не надо такое говорить.

— Скажите, а до этого ваш отец часто посещал этот Каймар?

— Посещал, но не часто. — Валентина на некоторое время замолчала, видимо, что-то вспоминая. — До этого он там был, наверное, лет пять назад. А то и больше, сейчас точно и не вспомню. Вообще, он не больно любил туда ездить и не очень жаловал это место. А тут вдруг неожиданный порыв съездить на родину. Ну раз хочется, значит, надо ехать. Я ему тогда так и сказала.

— Валентина, а где в Каймаре останавливался ваш отец? Или у вас там дом?

— Да, у нас там остался дом. Ветхий уже, старенький. Для постоянного жилья не годится, по крайней мере, для зимовки точно. А летом там вполне можно жить. Он у нас своего рода как дача.

— А вы сами там бываете?

— Была три года назад. Тоже решила съездить в места моего детства, я там каждое лето бывала, когда бабушка была жива. Только… — Валентина замолчала, потом я услышала в трубку, как она глубоко вздохнула, — последний раз мне там не понравилось.

— Почему? — сам собой возник вопрос.

— Не знаю, как объяснить… Неуютно мне там было. И дело даже не в том, что домик стал почти заброшенным и все вокруг заросло бурьяном и крапивой, само пребывание там было для меня каким-то мучительным. Я даже не могу объяснить почему. Я плохо спала, у меня начались головные боли, потом вообще стали сниться какие-то кошмары и даже… какие-то глюки.

— Глюки?

— Ну да… Какое-то ощущение страха или паники. Хотелось бежать куда-нибудь, например в лес. Так один раз и сделала, а в лесу словно очнулась и поняла, что чуть не заблудилась. А там еще болота есть в одном месте. В общем… Уехала я оттуда буквально через пять дней, хотя планировала побыть пару недель. Сюда вернулась и сразу в себя пришла. Может, смена климата на меня так повлияли или переизбыток кислорода, — Валентина хмыкнула в трубку, — но больше меня туда не тянет. Татьяна, а почему такой интерес к этому Каймару?

— Потому что ваш отец незадолго до убийства посещал это место. И именно туда он брал с собой сумку, в которой вы обнаружили якобы колдовской подклад…

— Вы думаете, это имеет отношение к его смерти? Но ведь отца убили не в Каймаре, а здесь, в Тарасове.

— А у вашего отца были враги или недоброжелатели в Каймаре? — на всякий случай спросила я.

— Да откуда мне знать! Татьяна… вам, конечно, виднее, вы специалист в своем деле, но мне кажется, Каймар не имеет отношения к смерти моего отца.

Я не стала ничего отвечать и комментировать по этому поводу, у меня были свои мысли, о которых я пока решила не распространяться своей клиентке.

— Вы правы, — ответила я. — Для вас главное результат, и я вам его предоставлю. — Тем самым я дала понять, что подробно рассказывать о ходе и методах своего расследования не намерена. Главное — результат. И он будет обязательно.

После разговора со своей клиенткой я решила нормально позавтракать. Сварила себе снова чашечку кофе и разогрела в микроволновке запеканку.

Затем достала мешочек с гадальными костями и решила погадать. Почему-то этот Каймар не давал мне покоя. Интуиция мне подсказывала, что ветер дует оттуда. Ветер таинственности, загадочности и чего-то еще, словно флер слегка уловимой опасности.

А что по этому поводу скажут мои магические помощники?

33 + 20 + 3

«Время от времени любые дороги пересекаются с тропинками, по которым к людям подкрадывается беда».

Хм…

Если рассматривать мое гадание как способ определения наиболее вероятного развития событий, то мне следует готовиться к некоторым огорчениям, на тропинку с которыми меня приведет моя дорога судьбы. Уж не те ли это тропинки, которые, словно паутина, переплетают поселок под странным названием Каймар?

Я решила кинуть кости еще раз. Закрыла глаза и сосредоточилась.

14 + 25 + 6

«Вы можете столкнуться со злыми силами, которые будут препятствовать каждому действию».

Вот и нагадала! Только этого мне не хватало! Хотя чего удивляться, любое мое расследование — это столкновение и борьба со злом, в любом его проявлении.

Я зевнула. Вот что значит проснуться в такую рань, а не дрыхнуть до обеда. Даже вторая чашка кофе мне не особо помогла. Может, я стала к нему толерантной и мой организм уже никак не реагирует на кофеин. Но я знала, как себе помочь. Есть у меня одна хитрая таблетка, которую мне посоветовал мой знакомый тренер-биохакер Григорий. Что за таблетка? А не скажу. Это секрет…

* * *

Это был старый квартал Фрунзенского района, состоящий преимущественно из трехэтажных «сталинок» и панельных хрущевок. Но именно подобные старые жилые кварталы, со своими уютными двориками, узкими улочками, зелеными насаждениями, вызывали у меня симпатию и ностальгическое настроение. Веяло от этих мест некой обжитостью, степенностью и спокойствием. Даже порой, когда мне хочется просто выйти из дома и прогуляться, я намеренно направляюсь в такие места нашего города, не спеша прогуливаюсь по обжитым дворикам, лавирую между старых домиков, школ, гаражей, предаваясь философским размышлениям.

Сегодня в подобном квартале нашего города я оказалась не случайно. Не в моих правилах сидеть без дела во время расследования. Поэтому я не стала дожидаться отчета о проделанной работе от Михаила и решила сама наведаться по адресу, по которому до переселения в новый дом проживал Лазарев Николай со своей дочкой Валентиной. И проживал, надо отметить, в единственной панельной двухподъездной девятиэтажке, непонятно, как затесавшейся среди сталинско-хрущевского великолепия.

Не буду описывать, как я долго и нудно общалась с соседями, другими жильцами дома, бабушками на лавочке, хмельными мужиками в беседке и молодыми мамашами на детской площадке, которые вышли из дома, чтобы погреться в лучах майского солнца.

Примерно через полтора часа скучного и непродуктивного общения я наконец смогла узнать о наличии некоей пожилой женщины, проживающей в соседнем доме. Женщину звали Тамара Игоревна, и именно она, со слов ее бывшей подруги, сидевшей с другими бабами на лавочке под раскидистым вязом, имела вполне дружеские отношения с убитым Лазаревым.

— Не знаю, что она в нем нашла… — противным высоким голоском говорила морщинистая маленькая экс-подруга Тамары Игоревны. — Даже не могу понять, зачем она вообще с ним общалась. Решила на старость лет, что ей сделают предложение? — пожилая женщина ехидно ухмыльнулась. — Она и с нами после этого как-то перестала общаться, все с этим сморчком шашкалась, в гости его приглашала, пироги ему пекла. Тоже мне, старая амазонка, — сострила она, и ее подруги, видимо, в знак поддержки, противно хихикнули.

Через некоторое время я уже сидела в гостях у Тамары Игоревны и пила черный чай с пирожками. Это была милая, спокойная женщина средней комплекции, со строгой прической слегка тронутых сединой волос, стянутых в тугой пучок на затылке заколкой-сеточкой. Надо отметить, что пожилая женщина смотрелась очень свежо и ей от силы можно было дать максимум лет шестьдесят.

— Убили, значит… — проговорила женщина одними губами и села за круглый старомодный стол, стоящий посреди комнаты. Она обхватила голову руками, потерла виски и потом подняла на меня грустные глаза. — Он словно чувствовал, что смерть его преследует.

— Когда вы в последний раз виделись с Николаем Александровичем? — стала я расспрашивать женщину.

— Дайте вспомнить… Где-то полтора месяца назад. Помню, что уже апрель начался. Я все по привычке отрываю листок в бумажном календаре. И в тот раз отметила, что вот и апрель настал, лето не за горами, дети на дачу будут возить… А Коля пришел ко мне неожиданно, просто позвонил как-то днем в дверь, открываю — а там он стоит. Даже по телефону не позвонил, не предупредил. Стоит, а в руках подснежники. Для меня это был сюрприз, очень приятный сюрприз. Я уж думала, что он больше ко мне не заглянет, как переехал в новый дом в другом районе. Это же ехать до меня надо, на трамвае, наверное, минут сорок.

— Как давно вы знали Николая Лазарева? — решила утонить я.

Женщина вздохнула.

— Да вообще я его знаю лет десять. Часто видела на улице, в магазине пересекались. Со своими подружками-сплетницами, бывало, обсуждали, мол, смотри, идет бобылем, хмурый, голову опустит и даже не поздоровается. А общаться с ним стала примерно года три назад. Как-то случайно это вышло, шла я с рынка, груженная тремя пакетами, и столкнулась с ним около дома, практически лоб в лоб. Он в шутку так сказал: «Может, вам помочь?» А я ответила: «Да, помочь!» Он подхватил мои пакеты и донес до самой квартиры. Разговорились, я из вежливости пригласила его попить чай с пирогом, он согласился. Так и подружились. Он часто ко мне приходил в гости, мы разговаривали, играли в домино, смотрели передачи по телевизору. Несколько раз он мне приносил цветы, — женщина томно вздохнула и улыбнулась уголками губ. — Несмотря на свою закрытость и необщительность, Николай оказался весьма интересным человеком, начитанным, разносторонним, много мне чего интересного рассказывал… А потом они с дочкой решили продать свою старую трешку, плюс у них была еще однушка от его тещи, в общем… Дочь и отец решили, что им лучше жить порознь. К тому же его дочь Валентину не очень устраивал этот старый район, ей хотелось жить в новострое и ближе к центру. Так что чуть более года назад Николай съехал отсюда. Знаете… я первое время грустила, не хватало мне его. Хоть у нас с вами, милая моя, и разница в возрасте, но, думаю, вы меня понимаете. Ведь женщине в любом возрасте нужно мужское внимание. А теперь… Теперь я узнаю, что его убили.

— Тамара Игоревна, вы недавно сказали, что он словно чувствовал приближение смерти. Поясните, пожалуйста.

Женщина тихо, по-культурному, отпила глоток чая и так же бесшумно поставила чашку на стол. Я же отправила в рот последний кусочек вкусного пирожка и в два глотка допила свой чай.

— Почему я так сказала?.. Когда Николай приходил ко мне последний раз, он был странный и какой-то подавленный. Говорил про тени прошлого, про какие-то странные сны, жаловался на сердце. Сказал, что в новом доме ему не очень уютно. Словно… — женщина слегка замялась, потом продолжила: — Словно он видел какой-то призрак.

— Призрак? — удивилась я.

— Да, призрак, он так мне и сказал.

— В новом доме? — уточнила я.

— Да, именно в новом доме. Помню, еще сказал, что чувствует взгляд на себе, словно потусторонний… Я еще тогда подумала, что у него, простите, крыша поехала.

— Что-то более конкретное про этого призрака он говорил?

— Нет. Я еще тогда удивилась, мол, какой может быть призрак в новом свежем многоквартирном доме, где жизнь бьет ключом… Но!.. — моя собеседница сделала сосредоточенное лицо и на миг поджала губы. — Когда, вы сказали, его убили?

Я назвала точную дату смерти Николая Лазарева.

Тамара Игоревна снова призадумалась, покачала головой, отхлебнула чая и наконец ответила:

— Сейчас я посмотрю, чтобы точно сказать… — Она водрузила на нос очки и взяла в руки свой старенький кнопочный мобильник, потыкала на кнопки, и через минуту ответила: — Вот, Николай мне звонил, получается, за два дня до своего убийства.

Я ничего не ответила, а лишь подалась немного вперед, давая понять, что я внимательно слушаю.

— Это был странный звонок. Оказывается, он ездил к себе на родину в… забыла название. Какой-то Комар…

— Каймар, — подсказала я.

— Да, Каймар, так вот… Если честно, я толком не поняла, что он мне говорил, изъяснялся он как-то сбивчиво, непонятно. Я только уловила, что эта поездка сильно на него повлияла. Были снова похожие фразы: призраки не оставляют меня в покое… это карма… они заберут меня… я их слышал…

— Кого слышал?

— Не знаю, — женщина передернула плечами, — может, этих пресловутых призраков. Я его пыталась как-то успокоить, пригласила в гости, он сказал, что на днях обязательно придет ко мне, но… не успел. Ах да… он еще кое-что сказал, вспомнила. «Тамара, в моем доме поселились демоны».

— Прям так и сказал?

— Да, слово в слово.

— Интересно, какой дом он имел в виду, свою новую квартиру или дом в Каймаре?

Моя собеседница пожала плечами.

— Вот этого я не знаю. Но его точно что-то… мучило, может, какие-то воспоминания, что-то из прошлого.

— Тамара Игоревна, припомните, пожалуйста, Лазарев что-то рассказывал вам из своего прошлого? Может, были разговоры про Каймар, где он жил?

— Ох, я бы и рада вам помочь, моя милая, но ни о чем подобном мы с ним не разговаривали. Да, было, как-то один раз он вскользь рассказал мне о том месте, где родился, но подробного рассказа не было.

— Я вас поняла. Спасибо вам, Тамара Игоревна, что уделили мне время.

— Надеюсь, разговор со мной вам хоть чем-то помог?

— Конечно, — ответила я и встала из-за стола. — По крайней мере, натолкнул меня на определенные размышления.

— Милая моя, вы уж уважьте пожилую женщину, как найдете, кто… кто это сделал, навестите меня, пожалуйста, расскажите. На сердце у меня не спокойно.

— Обязательно, — пообещала я и, уже оказавшись в дверях, добавила: — К тому же у вас такие вкусные пирожки.

— Я к вашему приходу испеку целый тазик, с разной начинкой.

Несмотря на то что я была сыта после вкусных пирожков — кажется, я съела штук пять, — решила зайти в одно из своих любимых кафе на проспекте Кирова и выпить чашечку кофе. Именно этого напитка мне не хватало для полного счастья.

Расположившись за уютным столиком возле окна, я сделала пару глотков бодрящего ароматного американо и собралась с мыслями.

Для начала я решила связаться с Михаилом Новиковым и обрадовать его, что по старому месту жительства Лазарева ему можно уже не работать. Все, что могла, я узнала, и не думаю, что Новиков там раскопает что-то новое.

Услышав в трубке вздох облегчения, я поняла, что сильно облегчила работу молодого следователя, но и он меня порадовал, поведав о своей встрече с одним из фигурантов дела. А именно неким Алексеем Садовым — электриком, который в вечер убийства Лазарева в двенадцатом часу проник в помещение «ВРУ электрощитовая».

Мужчина признался следователю, что в этом доме у него живет любовница, и он таким образом частенько к ней наведывается, ибо через данное техническое помещение есть выход прямо в подъезд, минуя при этом любопытных и болтливых консьержек.

— С любовницей вы, конечно же, тоже пообщались? — скорее для проформы, уточнила я.

— Разумеется. Женщина проживает на четырнадцатом этаже и призналась, что да, Алексей Садовый в тот поздний вечер был у нее и покинул ее квартиру примерно в три часа ночи. Или утра? Татьяна, как вы считаете, три часа ночи — это утро или еще ночь?

— В данном случае это не так важно…

— Я тоже так подумал. — Михаил хихикнул. — Кстати, я с соседями на четырнадцатом этаже тоже пообщался. Нашелся один интересный болтливый мужичок, он пару раз видел в глазок, как электрик Алексей Садовой приходил к его соседке, тем самым подтвердив, что эта парочка действительно любовники.

— Ну что ж… Спасибо за информацию, Михаил.

— Татьяна, нам бы встретиться, поделитесь со мной информацией, что вы интересного узнали по старому адресу Лазарева. Можно было бы встретиться в кафе… — в голосе молодого следака я уловила игривые нотки. — А также надо обсудить план дальнейших действий.

— Обязательно с вами поделюсь, Михаил. А план дальнейших действий я еще не обдумала, — обманула я. — Будем на связи.

Я отключилась, допила свой остывающий кофе и поняла, что хочу фруктового десерта, который в этом заведении делают просто превосходно.

— Принесите мне, пожалуйста, ваш фирменный клубнично-черничный десерт со сливками, — обратилась я к пробегающему мимо официанту, — и еще одну чашечку американо.

— Да, конечно.

Пока дожидалась свой вкусный заказ, позвонила своей клиентке Валентине и попросила ее о встрече.

Она согласилась со мной встретиться после работы, и мы договорились на шесть часов в одном из кафе на набережной.

* * *

— Татьяна, вы действительно думаете, что вам надо ехать в Каймар?

Валентина Лазарева уплетала овощной салат с морепродуктами и запивала яблочно-морковным фрешем — видимо, девушка была голодна после трудового дня.

Я дала ей немного времени, чтобы насытиться, ибо знала, что голодный человек в большинстве случаев искаженно воспринимает ту или иную информацию. Я же, в свою очередь, не спеша наслаждалась ванильным мороженым, обильно политым малиновым сиропом.

«Кажется, за сегодняшний день ты, дорогуша, потребила слишком много углеводов», — пытался воззвать к моей совести внутренний голосок.

Обычно я отвечала ему вслух, отчего со стороны могла показаться странной особой, разговаривающей сама с собой.

Интересно, что бы обо мне подумала моя клиентка, если бы я сейчас неожиданно произнесла вслух что-то типа: «Заткнись, без тебя разберусь…»

— Татьяна, так о чем вы хотели со мной поговорить? Вы уже что-то успели выяснить? — Валентина, видимо, сгорая от нетерпения, первая обратилась ко мне с вопросом, жуя при этом салат.

Я, особо не вдаваясь в подробности, обрисовала ей ход своего расследования и поделилась кое-какими выводами. Самый главный из них был ясным как белый день — мне надо непременно наведаться в Каймар и попытаться там что-нибудь разузнать.

Однако Валентина это заявление с моей стороны приняла без особо энтузиазма.

— Я не понимаю, что вы там будете делать? — вопрошала она с набитым ртом. — Там одни сплетники, только дадите людям повод для разговоров…

Я насладилась очередной ложкой мороженого, с любопытством посмотрела на свою клиентку и не спеша ответила:

— Валентина, вам и необязательно знать, что я там буду делать. Мы уже говорили с вами на эту тему, для вас главное — результат. То, что там, как вы говорите, сплетники — так это хорошо. Сплетники, хочу вас заверить, есть везде — и в деревнях, и в городах. И порой такие люди оказываются весьма полезными в расследовании. А по поводу разговоров… вам не все ли равно, что там будут говорить? Вы там практически не появляетесь, никого из родных, как я поняла, у вас там тоже не осталось. Так стоит ли переживать по таким пустякам?

Валентина слушала меня, продолжая усердно жевать.

— К тому же я встретилась с вами не для того, чтобы спрашивать у вас совета или разрешения. Я просто рассказываю вам о своих дальнейших передвижениях, и единственное, что мне от вас требуется, — так это ваше небольшое содействие, — сказала я сухим деловым тоном, после чего слегка улыбнулась и отправила в рот ложку с мороженым.

Валентина на какое-то время перестала жевать и уставилась на меня выпученными глазами. Я же в очередной раз отметила, что такое выражение лица ей совсем не идет.

«Ну точно, жаба!» — заметил внутренний голосок, и я чуть не ответила вслух: «Заткнись!»

Валентина дожевала, проглотила, отпила фреш и наконец соизволила мне ответить:

— Так, и что вы хотите от меня? Раз решили — езжайте!

— Мне в Каймаре нужно будет где-то остановиться, и я бы хотела это сделать в вашем доме. Поэтому мне нужен будет ключ. Также чтобы вы подробно описали, как добраться до дома и как его «активировать». Я имею в виду, включить свет, пустить водопровод и тому подобное. Еще мне нужно, чтобы вы назвали людей, с которыми я бы могла пообщаться. И где они проживают, хотя бы приблизительно. Меня интересуют местные жители, с которыми был знаком ваш отец, возможно, и вы. Ведь вас там должны многие знать, раз ваш отец родом оттуда, да и вы часто, как я поняла, там бывали.

Валентина хмыкнула и на минуту задумалась. Я не торопила ее с ответом — пусть подумает.

— Я вас поняла, Татьяна, — после минутного раздумья ответила она. — Только вот сразу я не могу вам ответить, нужно вспомнить… А ключи… они дома, можете их забрать в любой момент. Когда вы хотите отправиться?

— Завтра утром, — ответила я и, не дожидаясь ответа, продолжила: — У вас еще целый вечер, чтобы подумать. Лучше составить список, можно на бумаге, можете написать мне в сообщении — как вам удобно. Завтра часов в семь я к вам подъеду. Вам будет удобно в это время?

— Да, вполне, — был ответ.

* * *

Дорога до поселка в Мордовии со странным названием Каймар заняла чуть более шести часов. Уже в районе обеда я была на месте. Найти нужный дом особого труда не составило, а вот чтобы обустроиться как следует в чужом жилище, пришлось немного повозиться.

Надо отметить, что сам домик был вполне добротный, просто слегка запущенный, сразу видно, что в нем давно никто не проживал. Скрипучие ворота, дворик и сад, заросшие травой, а учитывая, что сейчас только середина мая, то будем считать, что мне повезло — прополкой, слава богу, заниматься не придется. Правда, около крыльца пришлось немного повоевать с молодой крапивой, чтобы полностью освободить себе проход в дом.

Домик был небольшой, деревянный, с позеленевшей от ветхости шиферной крышей. Терраска при входе, кухня и две смежные комнаты, выходящие окнами на центральную улицу. Внутри было свежо и сыро, видимо, дом еще не успел прогреться после суровой мордовской зимы.

Чертыхаясь и непечатно ругаясь, я залезла в подпол, чтобы открыть воду, затем подключила электричество, после чего поставила на плиту свою маленькую медную турку, которую предусмотрительно прихватила с собой, так же как и заранее помолотую арабику. Я знала, что тут мне вряд ли посчастливиться найти чашечку хорошего кофе. А Татьяна Иванова без кофе — это вовсе не Татьяна Иванова…

Взбодрившись, я распаковала свой нехитрый багаж, уселась на старом раскладном диване, который облюбовала для себя, и достала блокнот.

В блокноте была записана всего лишь одна фамилия. Моя клиентка Валентина, конечно же, весь вечер думала и смогла вспомнить только лишь одного человека, с которым я могла тут пообщаться.

Я с раздражением открыла блокнот и прочитала:

«Арсенкина Татьяна Петровна. Ул. Почтовая, дом 35».

— Это подруга моей мамы, они очень хорошо дружили. К тому же эта женщина неплохо знала моего отца, — поведала мне сегодня утром Валентина.

— И это все? — удивленно спросила я.

— Да, — она пожала плечами. — А вы думали, я вам целый список составлю? Я уже там толком никого не помню. А Татьяна Петровна там много кого знает, думаю, она вас направит куда нужно… — В голосе моей клиентки чувствовалось раздражение, видимо, она до сих пор не могла понять смысл моей поездки в Каймар.

Ну что ж…

Недолго думая я вышла из дома и направилась на улицу Почтовая. Идти, как показал мне навигатор, нужно было через центр, потом немного спуститься по улочке вниз и свернуть в проулок направо.

Идя по центральной улице, я поневоле залюбовалась красивыми пасторальными видами. Уютные деревянные домики, старые, а также современные и обустроенные, деревья в садах и начинающие цвести цветы в палисадниках. Слева я увидела большую белую церковь, возведенную явно лет сто назад, а справа оказался небольшой двухэтажный магазин.

Я решила зайти в продуктовый, расположенный на первом этаже, и купить себе бутылочку минералки.

В дверях я столкнулась с пожилым мужчиной лет шестидесяти, очень опрятно одетым, практически лысым и с очень умными выразительными глазами. Все я это отметила, потому что мужчина очень внимательно и пристально посмотрел на меня, от чего по мне прошла мимолетная волна жара.

Я встрепенулась и посторонилась, давая этому почтенному господину пройти.

— Здравствуйте, красавица. Я вас чуть не сбил.

— Добрый день, — ответила я и смущенно улыбнулась. — Ничего страшного.

Я проскочила мимо него и проскользнула в двери магазина, ощущая на своей спине энергию пронзительного взгляда.

«Какой, однако, интересный мужчина, несмотря на почтенный возраст», — отметила я про себя.

У дома Татьяны Петровны я оказалась минут через пятнадцать. Это оказалась очень приятная улыбчивая и опрятная пожилая женщина с пухлыми щечками и губками бантиком.

Несколько минут ушло на объяснение, кто я такая, откуда и от кого. Только после этого женщина разрешила мне войти в ее двор.

— Батюшки, частный детектив! — всплеснула она руками, явно выражая изумление. — Ну кто бы мог подумать… Вы знаете, у меня сын, когда приезжает ко мне летом из Краснодара, привозит с собой целую стопку детективов. Есть у него любимый автор, некая Мария Серовская. То, что прочитает, оставляет у меня на веранде. Я как-то, от нечего делать, прочла несколько книг. Так вот, там главная героиня, девушка-сыщик, прям на вас похожа по описанию. И тут на тебе… настоящий детектив, и еще из Тарасова. Да ко всему прочему, мы с вами еще и тезки. Проходите, давайте с вами в саду посидим на скамейке. Рассказывайте, с чем вы ко мне пожаловали? Кого-то ищете?..

— Я расследую убийство Лазарева Николая, — ответила я.

— Батюшки… — женщина снова взмахнула руками. — Отца Валентины убили? Как это случилось?

Я, не вдаваясь в особые подробности, ввела женщину в курс дела и тут же задала интересующие меня вопросы.

— Не могу сказать, что я хорошо общалась с Николаем, — отвечала мне Татьяна Петровна. — Я очень уважала его покойную жену Марию. Она, когда приезжала сюда, забегала ко мне, всегда гостинчик мне приносила. Они-то тут уже давно не жили, только летом приезжали, иногда зимой. Потом мама Маши умерла, и домик их вообще одичал. Валька не особо горела желанием приезжать сюда…

— Николай Лазарев незадолго до убийства приезжал сюда. Вы его видели?

— Нет, не видела, но слышала, что он был здесь. Приезжал и приезжал, ну и бог с ним…

— Как я вам уже сказала вначале, меня интересуют люди, с которыми общался Лазарев. Наверняка у него были какие-то друзья.

Женщина призадумалась. Ее лоб сильно наморщился, глаза округлились и губки приоткрылись.

— Я знаю, что он всегда дружил с Глебом Исайкиным, но… его сегодня похоронили, — поведала она мне.

— Вот как, — я слегка расстроилась.

— Да, точно… сегодня похороны были. Я встретила свою подруги Нинку у магазина, так она и рассказала мне, что у Глеба Исайкина сегодня похороны были. А я и не знала.

— Не повезло мне, — задумчиво произнесла я. — А отчего мужчина умер, вы не в курсе?

— Вы знаете… — женщина снова округлила глаза. — Нинка мне рассказала, что как-то странно он умер.

— Странно? — тут же оживилась я. — Это как?

— Пропал он. Ну то есть ушел, и нет его, ни слуху ни духу! Больше суток искали, а потом кто-то обнаружил его у… у нашего леса. Мертвый он уже был, говорят, сердце отказало. А еще говорят… лицо у него прям перекошено было и темное такое, посиневшее. Но опять же это со слов моей подруги. У нас тут в селе чего только не наболтают.

— Татьяна Петровна, вы знаете, где жил этот Исайкин?

— Улицу знаю, могу объяснить примерно, как пройти, но точный дом не припомню… Нинка сказала, его сын был здесь, приехал из Саранска, картошку сажать. А получилось, что приехал отца похоронить. Кстати, сына я его знаю, видела на днях… Такой худой, сутулый, страшненький, весь в папу, прости господи…

* * *

Сына покойного Глеба Исайкина звали Степан. Он как раз вернулся с поминок, которые тут устраивали в школьной столовой, поэтому мужчину я застала дома.

Татьяна Петровна была права в своем описании: худой, сутулый, востроносый и совсем невзрачный. Весь внешний вид этого молодого мужчины говорил о том, что у него какие-то проблемы со здоровьем.

Степан был слегка поддат, однако, узнав, кто я и для чего пришла, словно разом протрезвел и пригласил меня войти.

— Детектив, говорите… Это очень кстати. Как, простите, вас зовут?

— Татьяна.

— Татьяна, проходите в дом. — Меня пригласили в большие сени, которые служили, судя по всему, кухней.

Я уселась на деревянный табурет и обратилась к хозяину дома:

— Вы сказали «очень кстати». Что вы имели в виду?

— Я имел в виду, что мне не нравится смерть моего отца. Странно все это…

— В чем странность?

— Как бы вам объяснить… Я всегда сюда приезжаю на майские выходные. Поэтому дней десять бываю тут с отцом. Матушка-то у меня давно умерла… А отец, хоть и пожилой и не… — он на секунду запнулся, — не совсем здоров физически, всегда был живчиком, редко жаловался. А в этот раз он стал какой-то странный, словно крыша у него поехала. Говорил про какого-то гребаного призрака, по ночам плохо спал, ходил постоянно хмурый, что-то бурчал себе под нос, а потом… Потом резко пропал. Ушел из дома, и нет его. Более суток искали, кто-то видел, как он вроде в сторону леса пошел. Лес у нас большой, если обратили внимание, все село окружено им. Поэтому понятие «лес» мы разделяем. Есть большой лес — туда обычно все ходят по грибы да ягоды, есть лиственный, есть роща. А есть… как бы вам так сказать… Ну это, наверное, скорее, наши легенды, но тем не менее… Есть у нас проклятый лес.

Увидев мое удивление на лице, мужчина тут же пояснил:

— Его так называют, потому что там заболоченное место, можно потеряться и увязнуть в болоте, особенно сейчас, по весне. Плюс повыдумывали всякие байки про злых духов, колдунов… Но это скорее для детей и молодежи, чтобы именно в ту сторону леса не бегали. В общем, в ту часть леса у нас практически никто не ходит. Однако отец зачем-то побрел именно туда, и там-то, в этом якобы проклятом лесу, его и нашли…

— Вас, простите, смутило что-то еще? — спросила я, ибо мужчина замолчал, видимо, о чем-то раздумывая.

— Вы знаете, Татьяна, казалось бы, ничего особенного, пожилой мужик стал немного сходить с ума, побрел в лес, и там у него случился сердечный приступ. Вот только лицо… лицо отца меня просто поразило, оно было землистого цвета и перекошено так… Словно его что-то напугало. И это еще не все. Подождите минутку. — Степан скрылся в недрах дома, а через пару минут вернулся и протянул мне обычный тетрадный листок, сложенный вчетверо.

— Взгляните.

Я взяла листок и развернула. Там обычной синей ручкой печатными буквами было написано:

Лесом дремучим,

Гадом ползучим,

Древом погибельным,

Криком совиным,

Светом лунным,

Травиной окаянной,

Водой черной,

Врата ада отворяю,

Сонм бесов натравляю, на Глеба призываю!

Кости ломаются,

Дыхань сбивается,

Горло пережимается,

Разум помутится,

Лицо перекосится.

Аминь!

Прочитав, я поморщилась. Что это за местный колдовской фольклор? Однако это навело меня на определенные размышления.

— Где вы это нашли?

— У отца во внутреннем кармане куртки.

— Эта куртка была на нем, когда вы его нашли мертвым в лесу?

— Нет. Когда его нашли в лесу, он был в другой одежде. Эту странную записку я обнаружил в его осенней куртке, во внутреннем кармане.

— Когда именно вы нашли это странное послание?

— Позавчера. Разбирал вещи отца, проверял карманы, и вот пожалуйста…

— И на какие вас мысли это наводит?

— Хм… Я человек несуеверный, но это смахивает на какой-то заговор. По ходу, кто-то в селе балуется колдовством и решил навести на моего отца порчу.

— Вы в это верите?

— Я уже сказал… не то чтобы верю, но допускаю это. Есть люди, которые действительно чем-то таким обладают и умеют наводить всякие проклятия и порчи. Человек начинает себя плохо чувствовать, чахнет, ему снятся кошмары, видятся всякие странности. Вот и отец… я вспоминаю и понимаю, что последние дней десять он вел себя очень странно. И тут его смерть, потом эта странная находка в кармане его куртки… И это навело меня на определенные размышления. Но опять же, кому я буду об этом рассказывать? Нашему бестолковому участковому? Он покрутит пальцем у виска, посмеется и еще расскажет другим односельчанам… А тут вы, детектив из Тарасова. Говорите, расследуете убийство дяди Коли?

— Да. Вы хорошо знали его?

— Я его просто знал. Часто видел его в детстве, потом он уехал с семьей в Тарасов и сюда редко приезжал. Они с отцом были друзьями и дружили, как я понимаю, с самого детства.

— Скажите, Степан, у Николая Лазарева и вашего отца были еще общие друзья?

Мой собеседник задумался, почесал затылок и скривил свои тонкие губы, отчего стал еще менее привлекательным.

— Если, как вы говорите, прям друзья, то нет, не знаю.

— Степан, хочу заметить, что, по факту, вашего отца никто не убивал…

— Но кто-то этому поспособствовал, — перебил он меня. — Как это у вас там называется: косвенно причастен к убийству, так, кажется…

Теперь призадумалась я. Степан показался мне вполне здравомыслящим и неглупым мужчиной, который желает разобраться в странной смерти своего отца. А то, что эта смерть не случайна, я была уверена на все сто. Чувствую, не зря я приехала в этот Каймар.

— Больше никакие странные находки вам не попадались? — решила уточнить я.

— Что вы имеете в виду?

— Имею в виду колдовские подклады.

— Хм… Нет, а почему вы спросили?

— Советую хорошенько осмотреть вещи вашего отца и весь дом. Хотя эти подклады не имеют особого значения для меня, просто… Николаю Лазареву тоже кто-то подкинул похожее послание, с заговором на смерть. Но… Лазарева кто-то убил. Зашел к нему в квартиру и стукнул по голове. А к вашему отцу никто даже пальцем не прикоснулся.

Собеседник молчал, я тоже призадумалась. На мгновение я усомнилась, а правильно ли я копаю, в нужном ли направлении взяла курс в своем расследовании. Почему я так сакцентировалась на этих странных посланиях, имеют ли они вообще отношение к убийству Лазарева? Может, это просто совпадение. А может, и закономерность — два друга чем-то кому-то насолили, видимо, это было в далеком прошлом, и этот кто-то решил расправиться с пенсионерами вот таким странным и необычным способом.

Может такое быть? Вполне.

По словам очевидцев, Лазарев тоже последнее время стал вести себя весьма странно, говорил про каких-то призраков и демонов. Но он вовремя отсюда уехал, однако… Его подруга Тамара Игоревна утверждает, что и в Тарасове он тоже жаловался на какие-то видения.

Ладно, допустим, что пагубная сила порчи действительно существует, и она каким-то образом влияла на свою жертву, вызывая у него странные ощущения и всевозможные видения.

Но ведь кто-то пришел домой к Лазареву и стукнул его по голове.

Мне сразу представилась полусумасшедшая колдунья, которая, увидев, что ее колдовство не работает должным образом, решила лично наведаться к Лазареву и убить его собственноручно.

Но ведь порчу и подклад Лазареву подкинули тут, в Каймаре. Неужели наша «колдунья» поехала вслед за ним и решила убить Лазарева там, в Тарасове? Выглядит немного странно. Хотя…

А с чего я решила, что сама «колдунья» решила убить этого человека? Может, она просто навела порчу по чьему-то заказу? Некто обратился к местной «колдунье», заплатил ей, та сделала определенный обряд, навела порчу, дала странные записки, посоветовала набрать кладбищенской земли и потом все это подбросить своей жертве, которой желаешь смерти. Мог ли этот человек, усомнившись в силе порчи, поехать в Тарасов и убить Лазарева, решив, что так надежней?

Конечно, мог.

А вполне возможно, Лазарева, как и его друга Исайкина, задумали здесь, на его родине, напугать до смерти, так сказать, воспользоваться случаем, пока жертва сама приехала сюда — в Каймар. Но жертва взяла и вовремя уехала, словно почуяв неладное. И что оставалось сделать нашему невидимому врагу? Конечно, поехать за ним следом и убить наверняка.

А вот с Глебом Исайкиным все оказалось намного проще. К пожилому мужчине, которого наметили в жертву, даже никто не прикоснулся. На него попросту навели порчу и чем-то очень сильно напугали, так что сердце пожилого больного пенсионера не выдержало.

И чем же, интересно, его так сильно напугали? Или кто?

Может, один из «скелетов» в его шкафу, который там спокойно лежал долгие годы, а потом решил вылезти и сказать: «Здрасти, а вот и я! Не ждали?»

Да, в жизни бывает и такое, и довольно часто. Поверьте моему опыту.

С другой стороны, версия кажется притянутой за уши. И опять же интуиция… Она мне подсказывает, что разгадку убийства Николая Лазарева надо искать именно тут, в Каймаре. Неспроста примерно в одно и то же время подкинули порчу на смерть и его другу Глебу Исайкину. Совпадение? Вряд ли.

Значит, можно предположить, что Исайкина кто-то специально напугал, и сделал это так страшно и умеючи, что пожилой мужчина испугался до смерти, и у него случился сердечный приступ.

И, возможно, Лазарева тоже начали пугать, не зря же ему стали видеться некие призраки. Не зря он жаловался, что в селе ему в это посещение было некомфортно, а «в доме поселились демоны». Только вот до конца Лазарева не успели напугать и довести до сердечного приступа.

Но в Тарасове, судя по словам Тамары Игоревны, нашей жертве тоже мерещились потусторонние сущности. Значит, за ним поехали следом и продолжили на него психологическое воздействие. Но как? Одно дело — напугать человека в селе под сенью таинственных проклятых лесов, и совсем другое — в большом городе в новом многолюдном доме.

Или это было действие порчи, наведенной на него? Ну уж нет — в это я поверю в самую последнюю очередь.

Ход моих мыслей определил мои дальнейшие действия. Надо попробовать в этом селе отыскать человека, который промышляет колдовством и тому подобной ерундой. Думаю, это сделать будет не так уж и сложно.

— Скажите, Степан, — оторвала я мужчину от его мыслей, — может, вы в курсе, кто в селе занимается… колдовством? Я не знаю… колдует, гадает, привораживает, отваживает, лечит, очищает, ставит защиты и тому подобная дребедень.

Мой собеседник усмехнулся.

— Вы знаете, Татьяна, я сейчас подумал о том же. Надо найти эту колдунью-ворожею и поговорить с ней по душам, а еще лучше — посадить на осиновый кол. Лично я не знаю, кто в селе у нас этим промышляет. Село у нас, как вы заметили, большое. Население более трех тысяч человек. Но можно поспрашивать…

— Согласна. Если узнаете быстрее меня, то сообщите мне, пожалуйста. Я бы тоже хотела пообщаться с этой местной колдуньей, которая промышляет такими не очень хорошими делами.

— Не боитесь? — Степан криво ухмыльнулся.

— Нет. Я сама ведьма, и меня такими вещами не испугаешь.

* * *

Давно уже убедилась на своем богатом жизненном опыте, что зачастую что ни случается — то к лучшему. Или, как говорится, для пользы дела.

Пока возвращалась в дом моего временного проживания и размышляла о своем расследовании, неожиданно повстречала соседку, проживающую справа от меня в довольно добротном доме из белого кирпича.

Правда, когда я уже шла по своей улице и увидела знакомую обшарпанную крышу, мои мысли были заняты тем, чтобы скорее оказаться внутри моего скромного жилища и сварить себе чашечку кофе. Какая же я все-таки молодец, что догадалась взять с собой турку и молотый кофе, хвалила я себя за такую предусмотрительность, вышагивая по селу, как по Пикадилли. Это тебе не город, где на каждом шагу есть кофейни, в которых тебе сделают кофе на любой вкус.

Я уже представила, как ароматный любимый напиток закипает в турке, а потом я, держа металлическую кружку, поднесу к губам…

Мои прекрасные мысли сбил противный дребезжащий голос слева:

— И кто ты такая будешь?

Женщина, стоящая возле ограды кирпичного дома, выглядела вполне прилично и опрятно: цветастый халат, поверх которого на плечи была накинута белая шаль, на ногах галоши, а на голове косынка, из которой торчали крашеные белые кудри. А вот руки, упертые в бока, говорили о воинственном и решительном настрое женщины.

Я сразу определяю такой тип людей: любопытные, слегка склочные, глуповатые и болтливые. И в моем случае такие личности бывают зачастую весьма полезными. Поэтому я охотно иду с ними на контакт.

Я предположила, что моя соседка пока еще не в курсе, кто я такая и зачем приехала. Придет время, и она обязательно об этом узнает, но пока решила ей об этом не говорить.

— Здравствуйте, — поздоровалась я и с наигранной и глуповатой улыбкой на лице направилась к своей соседке. — Меня зовут Татьяна, я подруга Валентины. Она мне дала ключи от своего дома и разрешила тут немного пожить. Знаете, так порой устаешь от города, хочется в деревню, подышать свежим воздухом, походить по лесу, вкусить всю прелесть и колорит сельской жизни, и у вас тут так красиво…

— Значит, из Тарасова? — перебила она меня.

— Ну да…

— Понятно, а что ж Валька не приехала с тобой?

— Так она занята, работа и все такое…

— Ну ясно… А я смотрю, какая-то машина стоит у дома, потом тебя видела, как ты из ворот выскочила, как козочка. Думаю, кто такая? Уже сходила к дому, постучала, думала, Валя мне откроет, а тишина, никто не открыл, вот я и озадачилась. Ну что ж… Меня зовут Людмила Васильевна, — представилась моя соседка и сменила тон на более дружелюбный. — Значит, решила воздухом свежим подышать… Ну что ж, это дело хорошее, тут в деревне хорошо. Моя вот дочка тоже летом приезжает, правда, долго тут не бывает, скучно ей. Она же у меня в Москве живет, такая крутая стала. В банке работает, много зарабатывает, квартиру там себе купила. Правда, в ипотеку взяла лет на тридцать… ха-ха-ха!!! Зато прошлым летом ездила на Мальдивы, такая довольная… Теперь понятно, почему ей тут скучно. Милочка, а ты была на Мальдивах?

Я могла бы сказать, что буквально недавно вернулась с этих прекрасных островов. И кроме этого, я еще много где побывала. Однако зачем лишний раз вызывать у людей зависть и злить их? Поэтому, придав своему лицу глуповатое выражение, я ответила:

— Что вы? Какие Мальдивы!? Это же, наверно, так дорого.

— Конечно, дорого! Но моя дочь может себе это позволить, — с гордостью ответила моя новая знакомая. — Вот что значит жить в Москве и много зарабатывать. Она и меня балует, ох, такое крутое шампанское привозила. Дорогое, я специально посмотрела в интернете, аж восемьсот рублей стоит.

Я еле сдержалась, чтобы не фыркнуть. Вместо этого я округлила глаза и с придыханием, с трудом сдерживая смех, спросила:

— Да вы что! А как называется? Я бы тоже хотела попить такое шампанское.

— Не помню, позвоню дочери потом и спрошу. Вот почему ты, Татьяна, не приехала сюда в августе, глядишь, с моей дочкой подружились бы, не было бы ей так скучно… Кстати, а откуда такой красивый загар у тебя?

Упс!.. А в наблюдательности женщине не откажешь, что, впрочем, и неудивительно. А вот я об этом и не подумала — что мой загар может сдать меня с потрохами.

— В солярии загорала, — ответила я и в очередной раз глупо улыбнулась.

— Ой зачем? Это же, наверно, вредно?

— Если не злоупотреблять, то не вредно. И намного дешевле, чем Мальдивы.

— Ой, вы, городские, такие смешные, — заметила эта совсем не смешная женщина, после чего неожиданно добавила: — Небось и ешь всякую ерунду городскую, которую с собой привезла. Заходи как-нибудь ко мне, у меня парники, там уже первые молодые огурчики появились, угощу…

— А шампанским за восемьсот рублей угостите? — ляпнула я, не сдержавшись.

— Ой, что ты! Я его давно уже выпила, со своими бабами-подружками. А вот огурцов тебе дам, это тебе не ваши магазинные химические…

— Спасибо, — скромно ответила я и решила, что эта женщина может быть мне полезна. Поэтому я подалась ближе к ней и оглянулась по сторонам, давая тем самым понять, что хочу ей поведать нечто сокровенное. — Людмила Васильевна, мне нужна ваша помощь, я больше чем уверена, что вы сможете мне помочь…

Глаза женщины загорелись, и она тут же ответила:

— А что случилось?

— Ничего не случилось. Просто, понимаете… — я сделала паузу, якобы смутилась и продолжила: — Я слышала, что в деревнях и селах всегда есть такие люди… Ну которые там гадают, колдуют, привораживают, заговаривают… Вот я и подумала, что тут, в вашем Каймаре, наверняка такие есть. Может, вы знаете таких?

Людмила Васильевна с пониманием отнеслась к моей просьбе. Она слегка улыбнулась, заговорщицки подмигнула и тихим голосом ответила:

— Я знаю, к кому тебе обратиться. — Она быстро осмотрелась по сторонам, словно боясь, что нас кто-то может услышать. — Знаешь, моя дочка прошлым летом тоже обратилась ко мне с такой просьбой. Ох, Москва большая, все силы выжимает, она вся в работе, на Мальдивы ездит, а с личной жизнью не ладится. Ходила она к одной нашей местной колдунье, та ей какой-то заговоренный амулет дала, сказала, носи его в сумке и притянешь к себе суженого.

— И как, притянуло? — спросила я, снова с трудом сдерживая улыбку.

— Пока нет. — Женщина поджала губы и передернула плечами. — Но, видимо, еще надо сходить. Вот дочь приедет, я сама ее отправлю к этой Раисе.

— Раисе?

— Да, именно к ней тебе и надо сходить. Она тебе поможет, даст заговоренный камень или что-то еще, и встретишь ты своего суженого. Ну пусть не сразу, но уверена, что встретишь!

— А с чего вы решили, что мне нужен именно суженый? Может, я по другому вопросу хочу посетить колдунью.

— Да я тебя умоляю! — махнула рукой Людмила Васильевна и громко хохотнула. — Что еще может волновать молодых баб? Конечно, отсутствие нормального мужика! Да по тебе видно, что одна ты, слишком морда у тебя довольная, и видно, вся такая самостоятельная. Да и была бы с мужиком, с ним бы сюда и приехала.

В логике это женщине не откажешь, получается, с ее слов, надо завести себе мужика, чтобы твоя «морда» стала недовольная. Это, конечно, аргумент.

— Вы правы, — я потупила глазки. — Сразу видно, вы такая проницательная женщина и в людях разбираетесь. Не зря я вас встретила — это судьба! Так как мне найти эту вашу Раису? Кстати, она у вас тут одна подобными делами промышляет или есть кто-то еще?

— По крайней мере, про других я не слышала. А если не слышала, то их, скорее всего, и нет. В селе, правда, к Раисе относятся не очень хорошо, некоторые даже ее дом стороной обходят. Ну сама понимаешь, быть колдуньей в селе — это нелегкий промысел. Но Раиса молодец, ей плевать на всех. К ней даже из города приезжают, она людям помогает и тем самым на жизнь себе зарабатывает. Кстати, ходят слухи, что у нее есть большой черный кот — ну прям как у настоящей ведьмы, — так этот кот душит куриц и таскает их для старухиного супа.

— Какая прелесть. Настоящая колдунья.

— Вот-вот!.. Так что я тебе сейчас объясню, как найти ее дом. Лучше езжай на своем тарантасе, — она кивнула на мой «Ситроен», стоявший около дома. — Она в другом конце села живет…

* * *

Мой первый день пребывания в Каймаре подходил к своему завершению. На улице вечерело, отчего температура воздуха ощутимо опустилась ниже на несколько градусов. Моим желанием было облачиться в утепленный спортивный костюм и прогуляться по селу, подышать свежим воздухом и насладиться сельским колоритом. А еще было бы неплохо сделать вечернюю пробежку.

Но вместо этого я села в свой «тарантас» и поехала на другой конец села, в поисках местной колдуньи по имени Раиса. К тому же, решила я, время для подобных визитов совсем не позднее, а самое что ни на есть подходящее.

Со слов моей болтливой соседки Людмилы Васильевны, село разделено на две части — русский конец и мордовский. В русском, разумеется, жили в основном русские и русскоговорящие, в мордовском — мордва, мокши и эрзи. Сначала я смутилась, решив, что колдунья Раиса будет разговаривать со мной на мордовском. Но Людмила Васильевна заверила меня, что «эта смешная мордва» знают русский, но между собой любят «балякать на своем тарабарском».

Хорошо, что меня предупредили, потому что, когда я вошла на территорию нужного мне дома — большой сад с раскинувшимися яблонями, меня встретили окликом:

— Шумбрат, красавица, шумбрат! Сада! Сада!

Под одной из яблонь стоял парень примерно моего возраста — лет тридцати или чуть более. Одетый по-деревенски в рабочие штаны, калоши и телогрейку. Коренастый, темноволосый, с тяпкой в руках, он смотрел на меня во все глаза, словно не видывал женщин такой красоты, и улыбался мне своим щербатым ртом.

— Что, простите? — улыбнулась я.

— Не калякаешь по-мордовски? Ну это не беда. Да и видно, что ты не мордовка.

— Да, со мной лучше говорить на русском, — ответила я и зачем-то еще добавила: — Можно и на английском.

Парень заржал.

— И откуда ты взялась такая смешная?

— Сам ты смешной.

— Ой, ну сразу видно, что городская. И если ты стоишь в этом саду, то ты однозначно пришла не ко мне в гости. А жаль… Я уже привык, что если вижу очередную красавицу в саду, то это точно к моей тетке Раисе. И проблемы у всех одни и те же — найти мужика! — парень снова засмеялся. — А мужчина мечты — вот он! Стоит перед вами, и к гадалке не ходи.

Мне хотелось съязвить по поводу того, что мужчине мечты не мешало бы для начала сходить к стоматологу, но, разумеется, вслух этого не сказала. Зачем усугублять ситуацию?

— Вот и спросим об этом вашу тетю Раису. Если она решит, что именно вы мужчина моей мечты, то так тому и быть. Придется ей поверить.

— Э-э… нет, красавица! Не все так просто, ишь ты, размечталась! Аха-ха!!! Если тетка распознает в тебе угрозу для меня, то никогда тебя мне не сосватает. Кто тебя знает, вдруг ты та еще стерва и превратишь мою жизнь в сущий ад. Приходили тут такие красавицы городские на крутых тачках, я глаз не мог оторвать. А тетка потом говорит, ой, чур тебя, не дай бог связаться с такой, всю жизнь себе испортишь. Вот так вот…

Да тут и без твоей тетки-колдуньи-гадалки понятно, что я точно не твоя судьба. И стерва я еще та. А уж мой образ жизни вообще ни в какие ворота не лезет.

— Ха! — вырвалось у меня. — Ну так веди меня к своей тетке. Что я, зря приехала, что ли? Надеюсь, она уделит мне время.

— Думаю, что уделит. Посиди пока тут под яблоней. А я пойду спрошу. Она вроде холодец готовила, но должна уже завершить…

Раиса согласилась меня принять, поэтому минут через пятнадцать я была приглашена в дом.

Место для подобного общения было выбрано соответствующее. Небольшой закуток в углу комнаты, огороженный голландкой и цветастой занавеской. Деревянный стол с зеленой узорчатой скатертью, приглушенный свет от напольной лампы-абажура, в углу три большие старые иконы.

Сама хозяйка дома, видимо, не ожидавшая посетителей в этот вечерний час, была одета просто — в обычный цветастый халат, фартук и белую косынку. Однако для общения со мной она быстро сменила свой облик. Косынку сняла и вспушила свои пергидрольные кудри, фартук сменила на большой узорный платок, который накинула на плечи, а на шею зачем-то надела большие и нелепые бусы. Видимо, решила, что так она будет хоть немного походить на колдунью.

Тоже мне, Кассандра местного розлива.

— Значит, Татьяна, говоришь… — Раиса зажгла свечу, стоявшую на столе.

— Да. Вы знаете, я бы хотела…

— Помолчи! — одернула она меня. — Дай сосредоточиться, потом свои хотелки расскажешь. Да и сама вижу, зачем ты пожаловала…

Я ничего не ответила, сказано же, чтобы молчала, вот я и продолжила сидеть молча, с любопытством ожидая продолжения.

Раиса же не торопилась с разговорами, вместо этого она долго меня рассматривала своим пристальным жгучим взглядом, а потом наконец прикрыла глаза и откинулась назад. Интересно, это уже отработанный сценарий или эта женщина действительно пытается войти в определенное состояние, чтобы что-то увидеть.

— Все с тобой понятно, дорогая моя, — наконец заговорила она. — Венец безбрачия на тебе.

— И откуда он взялся, этот венец? — спросила я.

— Откуда надо, оттуда и взялся, — был мне ответ. — Не выйти тебе замуж никогда, даже не проси меня никакие привороты делать, бесполезно это, только мужика угробишь.

— Ну вот, а мне так понравился ваш племянник, — зачем-то ляпнула я.

Женщину аж передернуло. Видимо, она не сразу нашлась с ответом, поэтому лишь крякнула, отчего свечка, стоящая напротив нее, чуть не потухла. Но надо отдать ей должное, Раиса быстро совладела с собой и ответила вполне достойно:

— Мой племянник — это не твой мужчина. Зачем ты лукавишь? И вообще, ты привыкла использовать мужчин в своих целях, поэтому и не можешь найти своего. Слишком хитрая, умная, хотя и любишь строить из себя дурочку. А почему у тебя голова такая горячая? — она провела ладонью около моего чела.

— Да я вообще вся такая горячая… — снова ляпнула я.

Раиса с прищуром покосилась на меня, наклонив голову чуть набок, словно пытаясь рассмотреть меня с другого ракурса.

— Да между ног вы все горячие, — был мне ответ. — Только я сейчас про голову говорю. Вот про эту голову, которая на плечах.

— А, ну я поняла, — пролепетала я. — Значит, горячая голова. И что с этим делать? Это вообще плохо или хорошо?

— Это нехорошо. Забита она у тебя всяким ненужным хламом. Необдуманные поступки вытворяешь, да порой такие, что девушкам это не свойственно.

А тут женщина оказалась права, с этим не поспоришь. Интересно, она реально это как-то разглядела или это банальная психология? Ведь мне самой бывает достаточно несколько минут общения с человеком, чтобы составить приблизительный психологический портрет.

— И не поспоришь, штучка ты реально горячая, любого мужика можешь захомутать. Вот только постоянный тебе и не нужен. А ты спрашиваешь, откуда у тебя венец безбрачия? Да ты сама его на себя и повесила, еще в юности. Так что не жалуйся.

— Да я и не жалуюсь, — пожала я плечами.

Раиса снова просверлила меня своим жгучим взглядом, словно рентгеном, видимо, пытаясь просветить самое сокровенное, спрятанное в глубине моей души. И, надо признать, у нее это неплохо получилось.

— Да ты ведьма! — громким шепотом произнесла она и перекрестилась. — Вижу, что баловалась колдовской силой, и глаза у тебя зеленые, и есть в тебе некая сила, которая не всем дана… Не каждый такой силой может правильно пользоваться, а ты можешь.

После этого женщина подалась вперед и прямо в лицо мне зловеще зашипела:

— А теперь признавайся, зачем пришла?

От неожиданности я инстинктивно отшатнулась назад. Хорошо, что стул, на котором я сидела, был со спинкой, иначе бы я грохнулась на пол.

Но в следующее мгновение я взяла себя в руки. Раз пошла такая песня и мне задали конкретный вопрос со вполне понятными интонациями, то нет смысла больше ломать комедию.

А ведь эта прорицательница права по поводу моей силы. Я могла сейчас без труда разнести все ее так называемое колдовство в пух и прах, взять ее за жабры, прижать к стенке и вытрясти из нее все, что мне нужно. И даже ее любимый племянник (мужчина мечты, ха!) не сможет ей помочь. Очевидно, эта проницательная женщина прочитала это на моем лице, потому что снова подалась назад, и в ее взгляде появилось смятение.

— Не думай, что сможешь напугать меня, ведьма! Ты еще слишком молода и неопытна, — пошла она в наступление.

Если честно, мне была немного непонятна такая реакция, поэтому я решила не накалять ситуацию и пошла другим путем.

— Раиса, послушайте, я не понимаю, чем вызвала в вас подобный гнев, — миролюбиво ответила я и улыбнулась. — Я совсем не собиралась вас пугать…

— Прикидываешься белой овечкой! Это ты умеешь…

— Я много чего умею, — ответила я уже без улыбки на лице. — Но вы даже не выслушали меня, попросили замолчать, а теперь вдруг ополчились против меня.

— Потому что распознала твою натуру. Уходи! И денег с тебя не возьму!

— Но вы же сами недавно поинтересовались целью моего визита. Может, вы все же выслушаете меня? А насчет денег вы зря так… Я могу хорошо отблагодарить.

Женщина призадумалась, но не спешила с ответом. Она явно раздумывала, то ли выставить меня за дверь, то ли все же выслушать и, как следствие, получить хорошее денежное вознаграждение.

Мой расчет оказался верным, колдунья Раиса выбрала второй вариант.

— Выкладывай, что ты хочешь. Только не юли, если я распознаю фальшь, то тут же выставлю тебя вон.

— Понимаете… — я слегка замялась, — вы точно определили, что мне не нужен мужчина, и я не за этим сюда пришла. Мне от вас нужна услуга немного другого характера… — я выдержала паузу, также я выдержала пронзительный жгучий взгляд. — Мне нужно, чтобы вы навели порчу.

Раиса продолжала сидеть молча, даже не шелохнулась, продолжая сверлить меня взглядом. И если бы взгляды действительно могли убивать, то я бы свалилась замертво или бы вообще превратилась в пепел.

— Я этим не занимаюсь, — наконец ответила она.

— И все же… Поверьте, я вас хорошо отблагодарю. Я просто уверена, что вы сможете мне помочь…

— В чем помочь? Навести порчу на человека? Ты хоть понимаешь, что это такое? Это черная магия! А такие деяния никогда даром не проходят, бумерангом обязательно вернется, а я не знаю, как защититься от этого, потому что не занимаюсь этим.

— Мне кажется, вы лукавите, — я заговорщицки подмигнула.

— Уходи! — снова прошипела женщина.

— Но подождите, Раиса…

— Уходи немедленно, нечистая! — она встала из-за стола и затушила свечку, давая понять, что наш сеанс окончен.

— Но может, вы все-таки подумаете? Вы даже не представляете, какие деньги я готова заплатить…

— Пошла прочь! — выкрикнула женщина. — Ты пришла с недобрыми намерениями, и я сразу это поняла. Ишь, хитрая какая, сама ведьма, а злые деяния решила сотворить чужими руками, чтобы грех на душу не брать. Но ты ошиблась адресом! Я людям помогаю, но никак не порчу им жизнь. Все, пошла вон из моего дома! Давай-давай, пока я Сашку не позвала.

Сашка, как я поняла, это ее щербатый племянник. Теперь хоть буду знать, как зовут этого «мужчину мечты».

Я встала и прошла к выходу вслед за хозяйкой дома.

— Раиса, давайте я дам вам ночь на размышления, — не сдавалась я. — Вы, так сказать, переспите с этой мыслью, а завтра я к вам снова приду.

— Не приходи, я не передумаю, — колдунья была непреклонна, — и лучше обходи мой дом стороной, а то я на тебя порчу наведу!

— Значит, умеете!

— На таких, как ты, сумею.

— Я вижу, что сумеете. Вы такая сильная колдунья! Не думали поучаствовать в «Битве экстрасенсов»?

— Не думала! Ни к чему мне такая слава. Давай-давай, двигай к выходу! И мой тебе совет: лучше вообще уезжай из села как можно быстрее. Для твоего же блага. Навлечешь ты беду. И не только на себя…

— Спасибо за совет, — буркнула я и направилась через яблоневый сад к выходу.

Выходя из калитки, я заметила в сумерках под одной из яблонь фигуру племянника Сашки.

* * *

Поспать мне в эту ночь не удалось.

Моя первая ночь в этом интересном и живописном поселке под названием Каймар была странной и подозрительной. Я бы сказала, инфернальной. И ко всему прочему, еще и с бурным продолжением…

А я так надеялась нормально выспаться после насыщенного дня. С самого утра в дороге, потом все эти разговоры с местными жителями, а под занавес встреча со странной колдуньей, общение с которой ничего толком для меня не прояснило, а только еще больше запутало.

Интересно, эта Раиса действительно не занимается злыми деяниями или она попросту искусно сыграла добрую ведьму, почуяв неладное? То, что в этой женщине «что-то есть», — это однозначно, но я бы больше назвала ее психологом, нежели какой-то колдуньей либо экстрасенсом, хотя кто там ее знает…

Но обо всем, что касается моего расследования, я решила подумать завтра. Будет день — будет пища.

А вот хорошая и желательно вкусная пища мне была необходима. По поводу хорошей вопросов не было, а вот насчет вкусной — я бы поспорила. Однако выбирать не приходилось. Это тебе, Танюша, не город, где ты в любой момент можешь заказать себе готовую еду на дом или прогуляться в одно из любимых кафе.

В очередной раз похвалила себя за предусмотрительность — минимум продуктов, привезенных с собой, спасли меня от вечернего голода. Яичница, обжаренные кусочки батона, сыр и парочка бананов скрасили мой поздний вечер и насытили мой изголодавшийся желудок. Кофе на ночь глядя пить не стала, хотя очень хотелось.

Интересно, а что я буду кушать на завтрак, с тоской подумала я. Снова яйца и сыр? Какая скука.

«Встанешь пораньше и сходишь в местный магазин», — подсказал мне внутренний голос.

— Ты прав, — вслух ему ответила я.

Неуютно мне было в этом доме. Совсем неуютно и как-то холодно. Веяло от этих стен некой тоской, унынием и какой-то безысходностью.

Я глубоко вздохнула и улеглась на облюбованный мной старый диван, подложив под голову продавленную подушку и накрывшись старым, но мягким плюшевым покрывалом, которое нашла на верхней полке шкафа. Раздеваться не стала — как была в спортивных штанах и в футболке, так и легла.

— На новом месте приснись, жених, невесте, — пожелала я сама себе и тут же провалилась в сон.

Но, как я уже сказала, поспать мне нормально не удалось.

Мне снились странные сны. Я бы не назвала их кошмарами, но они были настолько странными, необъяснимыми и удушающими, что моим единственным желанием было проснуться и выбежать на улицу, чтобы глотнуть свежего воздуха, но у меня ничего не получалось. Я словно находилась в каком-то липком бреду, из которого не было выхода. Хотелось кричать, а не получалось, хотелось бежать, а не бежалось.

А потом я очутилась в каком-то лесу. Он был темный и устрашающий. Я брела между соснами, потом под ногами появилась темная жижа, в которую я стала проваливаться по самые щиколотки. Я ускорилась, чтобы не увязнуть в этой трясине, и вскоре оказалась на твердой почве возле странного озера. Вода была черная, и от нее веяло холодом и смертью.

Я поежилась, было очень холодно, но согреться не было никакой возможности. Я нагнулась над темной водой и увидела, словно в зеркале, свое отражение. Только это было не мое лицо. Из воды на меня смотрела странная женщина с черными волосами и бледным худым лицом. Такое ощущение, что это был череп, обтянутый кожей, без какого-либо намека на наличие мышц и кровеносных сосудов.

Я отшатнулась от воды, схватила себя за лицо и попыталась закричать. Но мое горло словно стянуло спазмом, я лишь издала какие-то хрипы и чуть не задохнулась. Потом я попыталась бежать подальше от этого страшного места, но у меня это плохо получалось. Как это часто бывает во сне, ты хочешь бежать, но ноги тебя не слушаются, и ты словно топчешься на месте или с трудом передвигаешься, как в замедленном кадре.

И этот смех… Откуда взялся этот зловещий смех, идущий откуда-то из глубин леса? Сложно было понять, кто смеется, мужчина или женщина — разобрать было невозможно. Но ясно было одно — смеется сумасшедший или… Живые так не смеются. Живые вообще не ходят в этих местах. Так почему я тут оказалась? И как мне отсюда выбраться?

Где-то на подкорках моего подсознания я поняла, что это сон. Поэтому надо проснуться.

«Проснись, Танюша, проснись!.. Давай же! Только это тебя спасет. Ты не в своей реальности, тебе тут нечего делать. Просыпайся!..»

И я проснулась. Правда, не сразу поняла, кто я и где вообще нахожусь. Меня сковали холод и страх, я лежала под своим плюшевым покрывалом и не могла пошевелиться. Скажу больше, мне было страшно вылезать из-под моего укрытия, этот мягкий кусок материи мне казался моей единственной защитой, и скинь я его с себя, меня тут же схватят нечистые силы и утянут в свои темные миры.

«Татьяна, приди в себя! Это всего лишь сон. Ты проснулась, ты в полной безопасности».

Безопасности?..

Почему-то я явно ощутила, что никакой безопасности тут нет. Страх не покидал меня, он словно сковал мое тело и не позволял сдвинуться с места. Я не из пугливых людей, в жизни мне пришлось многое повидать, и я всегда могла бороться со своими страхами, если возникали…

Вдох-выдох… Соберись, Танюша, давай еще раз — вдох-выдох. Вот так-то лучше. А теперь скидываем с себя покрывало и… И бегом к выключателю, который находится у двери комнаты.

Я вскочила как ненормальная, по пути больно ударилась об угол стола, чуть не поскользнулась на ковровой дорожке и, подавшись вперед, впечаталась в дверной косяк. Рукой стала нащупывать выключатель и…

Свет я так и не включила, потому что в этот момент я услышала смех. Тот самый, который был в моем сне, зловещий, приглушенный, исходящий откуда-то…

Исходящий с улицы.

Моя рука коснулась выключателя, но свет я зажигать не стала. Вот тут-то я окончательно проснулась и пришла в себя. Это тебе не сон, где его зловещая реальность довлеет над тобой, где ты порой не можешь ни закричать, ни убежать. Теперь я находилась в своей привычной реальности, где я могла действовать.

Я прислушалась. Через полминуты неприятный смех снова повторился. На первый взгляд казалось, что он исходит из глубин этого странного дома, словно из подпола или чердака.

Тоже мне, дом с привидениями.

На самом деле это все игры разума, который часто навязывает тебе свой сценарий. Но я уже привыкла с ним не соглашаться.

Смех явно исходил с улицы, причем не с центральной, а именно со двора или сада дома, в котором я сейчас находилась. И этот дурацкий смех не был плодом моего воображения, если он слышится, значит, его кто-то воспроизводит.

И кто, интересно, этот шутник? Меня, наверное, таким способом решили напугать. Ну-ну, не на ту напали! Я сейчас сама вас напугаю, да так, что запомните на всю жизнь.

Помнится, дверь, ведущая из комнаты на кухню-сени, слегка поскрипывала. Я потихоньку открыла ее и вышла из комнаты. Глаза уже привыкли к темноте, поэтому я отчетливо различала все предметы перед собой. Вон он, смартфон, лежащий на столе. Нужен ли он мне сейчас? Вряд ли.

Я снова вернулась в комнату и залезла в свой походный рюкзак. Пошарила в нем рукой и нашла маленький фонарик с разными режимами освещения. В потайном кармане рука нащупала мой пистолет — любимый и верный «ПМ». Немного подумав, решила оружие не брать. Справлюсь и без него.

— У-у-ха-ха-ха-ха! — послышался снова дурацкий смех со стороны сада.

— Сейчас ты у меня посмеешься, — пробурчала я и вышла в сени.

Быстро обулась в свои кроссовки, тихо открыла дверь и вышла на терраску. Снова прислушалась, посмотрела в окно. Никого. Теперь надо постараться бесшумно открыть входную дверь, но среди ночного безмолвия вряд ли это получится. Поэтому план такой: открываю дверь и сразу незаметной тенью шмыгаю к сараю, который находится справа. Вдоль него, как я еще успела изучить днем, идут деревья и кусты смородины. Там я и притаюсь, а потом… война план покажет.

Так и сделала.

Серой тенью притаилась под одной из старых яблонь и прислушалась, пытаясь обнаружить врага. То, что входная дверь открылась, мой ночной посетитель явно услышал, но на этом все звуки и завершились. Я умею незаметно и бесшумно передвигаться, особенно ночью, мне не раз приходилось это делать в своей детективной практике.

Со стороны могло показаться, что я открыла входную дверь и замерла в ее проеме, оставаясь на крыльце, выходящем во двор. Но я уже была в саду и выжидала. Зловещего смеха больше не раздавалось, но мой ночной посетитель рано или поздно должен будет себя проявить. Я словно срослась с деревом, глаза всматривались в темноту, а слух пытался уловить любой подозрительный звук.

Примерно через пару минут ночную тишину нарушил звук шевелящихся кустов. Так и есть, по правую сторону дома, в самых зарослях уже заброшенного сада, явно кто-то был. Мой незваный гость, видимо, решил, что ему тут делать нечего, и решил ретироваться. Однако я немного ошиблась.

Шевеление в кустах усилилось, из них вышла какая-то тень и направилась не к ограде, а в сторону двора. Это был сгорбленный силуэт, весь в черном, а на голове был повязан платок. Бесполое существо остановилось, словно прислушиваясь, затем засунуло руку в карман, что-то достало. В темноте появился слабый приглушенный свет, словно от экрана смартфона. А потом снова послышался знакомый смех. Теперь этот дурацкий хохот не казался таким зловещим и пугающим, а вызывал только раздражение. И к чему вообще этот дешевый спектакль?

Тень двинулась в сторону крыльца, возможно, для того, чтобы продолжить меня пугать, или для чего-то еще.

Мотивы ночного визитера пока мне были непонятны. Но если меня действительно решили напугать, тем более таким оригинальным способом, то это смешно и глупо.

Ой ты, боже мой, как страшно, аж коленки трясутся.

Странный ночной визитер прошел мимо меня и, не заподозрив неладное, направился в сторону крыльца. Я бесшумной тенью отдалилась от яблони и двинулась следом, находясь буквально в полутора метрах от него.

Человек замер, словно прислушиваясь, а я уже оказалась практически рядом с его спиной. Я сильно хлопнула в ладоши и тут же издала громкий смех.

— Ха! Ха! Ха-а-а!

Мой ночной визитер крякнул от неожиданности, резко подался вперед, но наткнулся на кусты смородины, на пару секунд застрял в них, потом не устоял на ногах и плюхнулся на землю. Но тут же ловко вскочил на ноги. А я уже стояла рядом и светила ему в лицо фонариком.

— Ну что, вместе посмеемся? — сказала я и пыталась рассмотреть стоящего передо мной.

Человек щурился от яркого света фонарика и пытался прикрыть лицо руками. Я не сразу поняла, кто это передо мной — мужчина или женщина. Однако через пару секунд это бесполое существо бросилось в мою сторону. Я ожидала этого, поэтому ловко ушла в сторону и встретила его точным, но не сильным ударом ребром ладони по шее сзади. Человек ойкнул, а я добавила ему ногой в живот, и после этого подсечкой свалила его плашмя на землю.

— Ой, мля, ты что творишь!? — услышала я явно мужской голос. При этом показавшийся мне знакомым.

— Кто такой и что тут делаешь? — строго спросила я. — Отвечай давай и сними с себя этот дурацкий платок.

Я снова посветила фонариком, и когда поняла, кто лежит передо мной, чуть не рассмеялась.

— Тоже мне, ночное привидение! — фыркнула я. — Ну, рассказывай, мужчина мечты, что это за маскарад? — обратилась я к племяннику колдуньи Раисы. А это был именно он, коренастый щербатый парень по имени Саша.

— Ой, блин, ничего себе ты дерешься! Ты каратистка, что ли? — он сел на землю, потер шею, затем сдернул с себя этот нелепый платок. — И перестань мне светить в лицо. Ведь узнала меня.

Я отвела свет от фонарика чуть в сторону, но не выключила.

— Рассказывай, Саша, что все это значит?

— Едрена твой папазень! — видимо, он выругался на мордовском.

— Отвечай на русском, ты знаешь, на вашем эрзянском я не калякаю.

— Вот, блин, попал. А это все моя тетка. Говорил же ей, что дурацкая затея. Нет же…

— Что за затея? При чем тут твоя тетка?

Он молчал.

— Послушай, Саша, ты проник ко мне на территорию. Устроил тут какой-то маскарад, пытался меня, судя по всему, напугать. Не знаю, какие у вас тут порядки в вашем селе, но закон для всех одинаковый. К тому же я юрист и могу сейчас такую шумиху поднять! Вызову полицию из города, приглашу вашего участкового, напишу заявление…

— Ой, все, хватит! Ишь ты, умная какая! Не надо никого вызывать, давай поговорим спокойно, только обещай, что без полиции. Не надо меня подставлять и мою тетку. И давай в дом зайдем поговорим, не на земле же мне тут сидеть.

— Может, тебе еще чаю предложить или стаканчик мартини? — съязвила я.

— Я бы не отказался.

— Обойдешься. Подымайся, пойдем на крыльце посидим.

— Ты только больше не дерись. — Он кряхтя поднялся с земли.

— Не буду, — пообещала я.

* * *

— Значит, наша разлюбезная тетя-колдунья решила, что я представляю для нее опасность, и отправила своего дорогого племянника ко мне, чтобы напугать меня вот таким оригинальным способом. Это она придумала такой метод устрашения или это твоя идея?

Мы сидели на ступеньках крыльца, постелив под свои пятые точки какое-то старое покрывало. Я не испытывала никакой злости и раздражения — мне почему-то было смешно. Меня в моей насыщенной событиями жизни как только не пытались напугать или устранить, но такой метод был применен ко мне впервые.

Все когда-то бывает в первый раз.

К тому же первый раз задиру и сельского смельчака мордвина Сашку уложила на лопатки девушка.

И такое ощущение, что ему это даже понравилось.

— Покажешь еще раз, как это ты меня так технично уложила на землю? — вопрошал он и при этом улыбался как дурачок.

— Не покажу. И не уходи от ответа. Давай, продолжай рассказывать…

Из короткого рассказа Саши я поняла, что его тетка-колдунья озадачилась моим визитом и слегка забеспокоилась.

«Надо бы напугать эту проворную девицу, чтоб описалась от страха и уехала из нашего села туда, откуда приехала, чтобы забыла сюда дорогу.

— Зачем?

— А затем!.. Раскинула я свои Таро, и они мне многое рассказали. Не та она, за кого себя выдает. Чует моя чуйка, что она либо журналистка, либо из полиции. Да и сама она ведьма, чем-то тоже промышляет… Отпугнет мне клиентуру или статью в газете напишет…

— Так нет щас газет.

— В интернете этом вашем все есть. Опасная девка. Ты бы, Саня, припугнул ее, как ты это можешь, чтоб утром духу ее тут не было…».

— Идея припугнуть — ее, а способ я сам выбрал.

— Ну ты и дурачок! — не удержалась я.

— Почему?

— По кочану! Значит, как я поняла, ты этим уже промышлял. Кого ты еще так запугивал?

— Ну как… не то чтобы прям запугивал, но наводил смуту…

— Смуту? Поясни.

— Так кто ты вообще такая? По ходу, тетка права, ментовка ты или вообще фээсбэшница…

— Я тебе потом расскажу, кто я и зачем я тут. Рассказывай!

— Ох, блин… Вот я встрял. Ладно… В общем, помогал я иногда своей тетке устраивать спецэффекты. Ну я так это называю. Бывали у нее разные посетители, так она нагнетет ужаса и говорит, мол, ночью дух вашего деда придет к вам, прислушайтесь к его шепоту. Ну я ночью и превращался в дух этого самого деда, залазил в сад и шептал в открытое окно, если дело летом происходило. А зимой свои приколы, например, следы копыт на снегу.

— Где ж ты копыта брал?

— Есть у меня одни хитрые валенки со специальной подошвой. Сам смастерил.

— Ну вы даете, — усмехнулась я.

— Напишешь об этом в интернете?

— Не напишу, я такой ерундой не занимаюсь. И неужели, Саша, ты решил, что таким способом сможешь меня напугать?

— Но согласись, что поначалу тебе было страшно?

— Не настолько, чтобы забиться в угол и утром без оглядки покинуть этот дом и больше никогда сюда не приезжать.

— Так я бы следующей ночью повторил.

— Хах! — только и вырвалось у меня.

— Ага, вот тебе и «хах!». Вообще, видно было, что девка ты непростая, поэтому я ждал, чтобы вышла, и хотел напугать тебя еще сильнее, а при необходимости и напасть. Я уже предвкушал это, заодно помацкал бы тебя…

— Что сделал?

— Полапал. — Он противно хихикнул.

— Точно дурачок!

— Почему? — обиженно спросил Саша. — Нормальное мужское желание — полапать красивую бабу, и не только полапать…

Я не знала, что на это ответить. Это был аргумент, с этим не поспоришь.

— Татьяна, давай забудем все, что я тут пытался сделать… И продолжим… — его рука нагло легла на мою талию, а его глаза блеснули в ночи.

— Убери руки, Саша, — сухо попросила я.

— Сломаешь?

— Могу сломать.

— Класс!

— Дурачок.

— Да!

Я встала с крыльца и встала напротив него. И что прикажете с ним делать?

— Скажи мне честно, Саша, твоя тетка действительно не занимается наведением порчи?

— Да она это даже не умеет, — он хмыкнул. — Все, чему она научилась, — это пользоваться своими Таро, мастерить какие-то обереги, привороты, отвороты. Типа: на, возьми этот заговоренный камень, носи его с собой и будет тебе богатство или… здоровье, жених, жена… Смотря, кто зачем пришел. Не знаю, работает это или нет, но люди ведутся.

— Ясно. Передай своей тете пламенный привет. Скажи, что мы с тобой подружились, зла я на нее держу, приходить к ней не буду, но и из села уезжать не собираюсь, пока не завершу свои дела. Пусть забудет про меня, а я забуду про нее. И про вашу нелепую выходку.

— Хм… Передам. Так кто ты такая? И зачем сюда приехала? Кстати, я вспомнил этот дом, тут раньше Лазаревы жили. Вальку помню, смешная такая была, невзрачная, серая мышь — козья морда, — Сашка заржал.

— Ну прям уж козья морда, — встала я на защиту своей клиентки. — А тот дурацкий смех ты в интернете нашел?

— Да. Скажи, классный смех? Такой зловещий.

— Дурацкий смех. Все, Саша, вали отсюда, чтобы я больше тебя не видела!

— Но ты обещала рассказать…

— Я передумала. И вообще, я устала и хочу спать. Так что… как там говорила твоя тетка: «Давай-давай, пошел вон отсюда, нечистый!»

— Но, Татьяна… — заканючил он словно маленький. — Не гони меня, ты такая прикольная, давай пообщаемся немного. Расскажи, откуда ты знаешь Валю? Как она там? Как ее отец поживает, дядя Николай?

Услышав про Николая Лазарева, убийство которого я расследую, решила повременить с выдворением этого парня с моего двора.

— Ты хорошо знал Николая Лазарева?

— Не то чтобы хорошо. Мы тут в селе многие друг друга знаем. Просто дядя Коля был хорошим электриком и меня в свое время многому научил. Потом я уже поступил в учхоз на электрика и благодаря ему там был самым лучшим.

— А где твои родители? Почему ты живешь с теткой? — решила утонить я.

— Сирота я. Всю жизнь прожил с тетей Раей. Даже не знаю, родная она мне или нет. Да и знать этого не хочу…

— Поняла, извини…

— Так как там дядя Коля? Насколько помню, он недавно приезжал сюда, правда, я его так и не увидел. Но знаю, был он здесь.

— Умер он, — ответила я.

— Как умер?

— Убили его.

— Убили? Но… зачем? Почему?

— Вот это я и пытаюсь выяснить, — честно ответила я.

— Так все-таки ты ментовка! Так и знал!

— Нет. Я частный детектив. А Валентина мне заказала частное расследование, чтобы выяснить, кто и зачем убил ее отца-пенсионера, — решила я раскрыть все карты перед этим смешным парнем. — Только, пожалуйста, не болтай об этом в селе на каждом шагу.

— Ух ты, детектив! Ничего себе. Между прочим, еще в юности я прочитал пару книг этого… как его… Чейза. Там, помню, тоже был частный сыщик. Крутой такой.

— Частный сыщик Вик Маллой, — ответила я. — Тоже читала про него, всю серию прочла. Он меня вдохновлял.

— Теперь понятно, кто ты и зачем сюда приехала. Респект! Только мне одно непонятно: зачем ты заявилась к моей тетке? Или реально решила на кого-то навести порчу?

Я подумала, что уже нет никакого резона что-то скрывать от этого парня. Как говорится, сказала «А», говори и «Б».

— Ни на кого я порчу заказывать не собиралась. Просто на Николая Лазарева кто-то пытался навести якобы порчу. В его вещах был обнаружен подклад. И сделали это, судя по всему, здесь в Каймаре, когда он приезжал сюда.

— И ты решила, что это сделала моя тетка?

— Ничего я не решила. Я просто проверяла одну из версий. Но, как я поняла, твоя тетка не имеет к этому никакого отношения.

— Конечно, не имеет! — заверил любимый племянник.

— Ты не в курсе, кто еще у вас в селе может промышлять такими делами?

— Вряд ли. Не знаю больше никого. Если кто-то втихаря что-то шепчет и колдует, то возможно. Но лично никого не знаю, а я тут почти всю жизнь прожил.

— Скажи, Саша, а ты, может, знаешь, с кем дружил дядя Коля, помимо Глеба Исайкина?

— Подожди… — Саша явно о чем-то задумался, — Глеб Исайкин… Его же похоронили давеча.

— Верно, — кивнула я.

— Странной смертью он умер, я слышал. В лесу его нашли. И не в обычном нашем лесу, а в «проклятом», куда практически никто не ходит. Подожди… но Исайкина никто не убивал. Или?..

— А почему ты подумал, что его убили? — тут же спросила я.

— Не знаю, — он передернул плечами.

На улице уже стало рассветать. Сельская жизнь начинала оживать, давая о себе знать пением петухов, отдаленным лаем собак, мычанием коров.

— Я тебе сейчас еще кое-что расскажу. Но обещай мне в очередной раз, Саша, что не будешь болтать в селе.

— Обещаю, — заверил он меня, и я увидела, как заинтересованно блеснули его глаза в полумраке крыльца.

— На Глеба Исайкина тоже кто-то пытался навести так называемую порчу. В его вещах был найден точно такой же подклад, как и у Николая Лазарева.

— Ничего себе, — произнес Саша и открыл рот от удивления. — Это что же получается, двоих стариков кто-то решил свести с белого света. Ох… не зря люди говорят, у Исайкина лицо черное было и перекошенное. Неужели порчи реально работают? Ну и дела!

— Не знаю, работают или нет, но кто-то явно приложил к этому руку. Не могут же подклад и записка с заговором на смерть сами по себе оказаться в вещах умерших. Это явно кто-то сделал. Двух пожилых мужчин, как ты выразился, явно кто-то решил свести с белого света. Вот и интересно, чем и кому помешали два пенсионера, что их решили убрать таким необычным способом.

В начинающемся рассвете было видно, как вытянулось лицо парня. Его нижняя губа слегка отвисла, что явно говорило об удивлении и мыслительном процессе одновременно.

— А дядю Колю, ты говоришь прям убили? Как это произошло? — через минуту спросил он.

— Его стукнули тяжелым предметом по голове.

Саша ойкнул, почесал в затылке, пробурчал что-то непонятное на своем мордовском, потом обратился ко мне с вопросом:

— И ты считаешь, эти смерти как-то связаны между собой?

— Вряд ли это совпадение. Либо у Лазарева был не один враг. Здесь на него и его друга кто-то наводил порчу, а в Тарасове некто другой приложил руку к смерти мужчины. Но я уверена, что эти две смерти как-то связаны между собой. И я должна найти эту связь. Поэтому пытаюсь выяснить, с кем еще дружил и тесно общался Николай Лазарев.

— Хм?.. В том-то и дело, что дядя Николай тут давно уже не жил. Я даже не могу припомнить, с кем он тесно общался. Но с дядей Глебом они точно были друзьями, с самого детства.

— С самого детства… — задумчиво произнесла я. — Слушай, а может, твоя тетя Раиса что-то знает о них? Ведь она, как я поняла, всю жизнь здесь живет.

— Да, но… Она чистая мордовка и всю жизнь прожила в мордовском конце села. Поэтому вряд ли что-то знает подробно из жизни людей с русского конца. Но я спрошу у нее. И придется мне ей рассказать, кто ты и зачем сюда приехала. Ты не против?

— Не против. Расскажи. Думаю, после этого она перестанет держать на меня зло.

Саша усмехнулся.

— Тебе, Татьяна, нужно рыть тут, в русском конце села. Найдутся люди, которые тебе смогут что-то рассказать. Могу подумать и посоветовать, к кому можно обратиться. Знаешь, можно сходить к нашему бывшему директору школы, ему уже под семьдесят, но дедок еще в адеквате, может, что-то и расскажет. Он в свое время был также директором нашего небольшого пионерского лагеря, который закрыли еще в семидесятых. Вот тут раньше жизнь кипела, не то что сейчас.

— Хорошо, Саша, давай ты хорошенько подумаешь, с кем мне было бы полезно здесь пообщаться, и завтра… точнее, уже сегодня, но чуть позже, примерно после обеда, мы встретимся, и ты мне предоставишь список, и желательно с адресами. А сейчас я хочу хоть немного поспать, у меня глаза слипаются.

— Эх… Вот ты соня! Ладно, — Саша поднялся со ступенек крыльца, — пойду тогда, отдыхай. И не злись за меня за мою ночную выходку.

— Не злюсь. Но обещай, что поможешь мне.

— Угу, чем смогу… Кстати, пойду сейчас к своему приятелю Ваське, навещу его. Третий день чувак в себя прийти не может. Напугался до смерти. А все из-за чего? Из-за самогонки. Хотя раньше с ним такого не было. Но это будет уроком, нефиг пить и бродить там, где не положено, особенно по ночам.

— Что же его так напугало? — машинально спросила я и зевнула.

— Да возвращался поздно вечером с Березников, это соседняя деревня, поддатый был. Баба у него там живет, повадился туда ходить, а она спаивает мужика, гадина… В общем, возвращался он поздно вечером, поругались они, вот он и поплелся обратно в Каймар. А дорога там через лес. А по правую сторону этот наш «проклятый лес», гори он синим пламенем! Так вот… Идет он пьяный и злой из этих Березников и видит, как монашка какая-то среди деревьев бродит да свечку в руках держит. А лицо у нее бледное, как у смерти… Ну это с его слов.

Сашка замолчал, видимо, ожидая от меня какой-то реакции. Я же красноречиво молчала, ожидая продолжения рассказа, который меня сразу же заинтересовал.

Через минуту он продолжил:

— И все бы ничего, но издавна у нас тут легенды ходят про этот лес, что там призрак какой-то монахини появляется. Ох!.. Не верю я в это, все это байки для детишек, чтобы в этот лес не ходили и в болотах не увязли. А этот придурок напился, видимо, до белой горячки и напугался до усрачки… Вот дебил!

От услышанного я встрепенулась, мою сонливость как рукой сняло.

— А когда это было? — спросила я.

— Что именно? Когда Васька призрак монашки увидел?

— Да.

— Ну… три дня назад, получается. Ну уже почти четыре…

— Именно тогда умер Глеб Исайкин, — пробормотала я.

— Э-э… ну да, — в ответ пробормотал Саша.

— Именно в том самом вашем «проклятом лесу». И его явно что-то напугало, отчего у него случился сердечный приступ.

Саша снова оттопырил нижнюю губу.

— Боже, Татьяна… ты считаешь, покойный дядя Глеб тоже увидел призрак монахини, отчего и концы отдал, прости господи?

— Ничего я пока не считаю. Но смею предположить, что не все так радужно у вас тут, в вашем тихом и живописном Каймаре. Ты сейчас собрался к своему Васе?

— Ну да… — пробормотал тот, таращась на меня во все глаза.

— А почему так рано?

— Потому что он всегда встает в это время, знаю я его. Да и для сельского жителя это не рано…

— Я с тобой, — решительно сказала я и направилась к крыльцу.

— Хм… Ты же спать хотела.

— Поспишь тут… Давай вот как сделаем, Саша. Я все же приглашу тебя в дом, сварю крепкого ароматного кофе, угощу тебя, попью сама, и мы пойдем в гости к твоему приятелю Васе.

— Кофе? Класс!.. Ты еще что-то говорила про мартини…

— Я пошутила, да и не комильфо пить мартини по утрам.

— Согласен, — усмехнулся парень. — Как-то это не по-каймарски! Так что вари кофе. Посмотрю, кто лучше кофе варит — ты или моя тетя Рая.

Я лишь хмыкнула и ничего не ответила.

— Только потом дойдем до нашего круглосуточного киоска, купим пива. С ним Васька будет более разговорчивым.

— Купим, — пообещала я. — А сейчас прошу в дом.

— С удовольствием!

Я же говорила, что в эту ночь мне поспать не удалось.

* * *

— Шикарное пиво! Неужели в нашем задрипанном киоске такое продается?

— Скажи спасибо Татьяне. Это она тебе выбрала самое лучшее. Ты просто такое никогда не покупал…

— Спасибо Татьяне! Она тоже шикарна, как и пиво!

С пивом меня еще никогда не сравнивали, поэтому я хмыкнула, но комментировать услышанное не стала. «Хоть горшком назови, только в печь не сажай». Мне же сейчас важнее было услышать нечто другое, поэтому я терпеливо выжидала, когда проснувшийся с бодуна Вася насладится самым лучшим пивом из сельского круглосуточного киоска, выдаст порцию полусонного-полупьяного бреда, споет дифирамбы в мой адрес, сравнивая меня с качественным пивом и какой-то актрисой из старого фильма.

— Точно, ты похожа на Терминатора! — выкрикнул он и смачно икнул.

— Что? — Я чуть не упала с шаткого стула, на котором сидела и боялась пошевелиться. — Даже не знаю, какое сравнение лучше: с пивом или с Терминатором?

— Да не-е… Ты не поняла. На Шварца ты точно не тянешь! — Вася заржал. — Не помню, какая часть, кажется, третья, там терминатор была девушка, блондинка такая спортивная и крутая, ходила там, всех мочила. Вот на нее ты и похожа!

— Ты не первый, кто меня сравнивает с Кристаной Локен. — Я усмехнулась, поняв, о каком Терминаторе идет речь и какую актрису имел в виду Вася. — Тогда ладно, этот комплимент принимается.

— Васек, давай лакай свое пиво, приходи в себя и расскажи то, что нам нужно, — пытался его приятель Сашка направить разговор в нужное русло. Ибо мы уже минут двадцать сидели и наблюдали, как помятый спросонья Вася выпивает вторую бутылку пива, выслушивая при этом его пустую болтовню.

— Что вы там хотели?.. А-а… Не, ну вы вообще! Это же даже вспоминать не хочется. Я тогда чуть не обделался…

Ушло еще минут пять на то, чтобы направить Васины мысли в нужном направлении. Поэтому, когда он принялся за третью бутылку пива, речь его стала более связной и осознанной.

— …страшная такая! Передвигалась словно призрак, бесшумно, тихо… Я дык сначала подумал, что мерещится тень какая-то между деревьев. А потом присмотрелся… Даже телефон достал, фонарик включил, посветил. А сам боюсь, руки трясутся… Ох, ля! Но я точно ее видел, вот вам крест!

— На улице еще не было сильно темно, как я поняла? — уточнила я.

— Смеркалось. Знаешь, такое время, когда… ик!.. день переходит в вечер, еще не темно, но фиг что разглядишь.

— Где именно ты видел эту… монашку?

— Ну как… я ж уже говорил. На выходе из леса. Сашка вон знает, когда идешь из Березников, то по левую сторону наш лес, ну смешанный который, типа добрый лес, — Вася хихикнул, — а по правую сторону наш дурной лес. Ну я никогда его не боялся, лес как лес, подумаешь, болота там, главное, знать, где ходить. Ну я и решил отлить, отошел чуть в сторону к деревцу, и тут… Идет среди деревьев, вся в черном… Я присмотрелся, потом телефон включил, фонариком посветил, а она повернулась. Ох, епть!.. Я ж тогда и протрезвел сразу, телефон выронил… Лицо страшное, белое, как у привидения, глаза черные, как пустые глазницы в черепе. Да у нее вообще глаз не было, черные дыры на бледном лице! Да и не лицо это было, как будто череп, обтянутый кожей… Прикиньте!

Вася замолчал, отхлебнул из горла и уставился на нас широко раскрытыми глазами.

— Что было потом? — спросила я.

— А что потом?.. Я перепугался до смерти, нагнулся за телефоном, а потом глянь, а ее уже нет. Исчезла! Говорю же, призрак был.

— Допился ты до чертиков, Вася, — высказал ему Саша.

— Да не-е! Клянусь, была она как живая…

— Вот именно, как живая… — тихо повторила я.

— Что?

— Ничего. Больше, Вася, ты ничего и никого не видел? — уточнила я.

— Не-е! Я ж потом деру дал от этого леса. Вот и не верь в наши легенды после этого. Теперь я точно в этот гребаный лес ходить не буду. Ну его к дьяволу!

— Что за легенды?

— Ой! — Вася только отмахнулся и снова присосался к пиву.

— Да легенды про этот лес, — ответил за него Саша. — Что ходит по этому лесу призрак какой-то монахини, не раз ее видели там. Причем эти байки уже очень давнишние и бородатые. Мне еще в детстве про это тетя рассказывала и говорила не ходить в этот лес, особенно вечером и тем более по весне. Но это-то понятно, весной паводок, болота разливаются и становятся более коварными и опасными, поэтому в тех местах старались не бродить. Поэтому издавна придумали призрак какой-то монахини. И были очевидцы, которые ее видели, но… все это, я думаю, наше воображение. Точнее, пьяное воображение, — Саша выразительно посмотрел на своего приятеля.

Вася нетактично отрыгнул, затем икнул, после крякнул нечто невразумительное и уже потом ответил более внятно:

— Не, друг… Я хоть и был пьян, но увидел ее воочию. До этого тоже не верил, а теперь вот… А по поводу легенды, это уже давно такие россказни ходят у нас тут. Моя бабка была молодая и тоже видела эту монашку в лесу, она мне рассказывала. И не просто так у нас тут эта легенда, ик!.. появилась. Что-то там нечистое, нехорошее!.. Типа, убили более полувека назад у нас тут какую-то монашку в том лесу, и после этого ее неупокоенная душа бродит по тому лесу.

— А подробно можно услышать эту вашу легенду? — попросила я.

— Я вообще про это мало что слышал, — отозвался Саша.

— Да я тоже, — ответил Вася. — Вот что знаю, то и рассказал. Это надо у местных стариков поспрашивать, они-то точно знают. Вот твоя тетка, Санек, точно знает. Это по ее части.

— Ну не знаю, но спросить можно.

— Спросишь? — я выразительно посмотрела на Сашу.

— Тебе бы самой с ней на эту тему поговорить, вот только не знаю, как у вас сложится разговор в этот раз с моей теткой. — Саша усмехнулся. — Но я с ней поговорю и про тебя расскажу. Думаю, она изменит свое отношение к тебе и умерит свой гнев. А вообще, тут много с кем можно поговорить, село большое. Ты с кем, Татьяна, тут уже успела познакомиться?

— Со своей соседкой…

— Ой, я тебя умоляю. — Саша махнул рукой и засмеялся. — Эта смешная сплетница, которая только все собирает с третьих рук, а потом сама еще понавыдумывает. Не слушай ее!

— А Татьяна Петровна?

— Арсенкина, что ли? О, так это прекрасная женщина, очень умная, порядочная, лишнего болтать не будет. Я ей в этом году помогал огород вспахивать, так она меня и накормила, и еще с собой еды дала, и денежкой не обидела. Шикарная женщина! Я в русском конце села вообще мало с кем связываюсь. Но Татьяне Петровне отказать не мог, давно ее знаю, и сын у нее классный, приезжает летом, мы с ним на пруд ездили купаться…

— Я поняла, — сказала я и решила, что в доме Васи нам делать больше нечего. То, что мне было нужно, я услышала, сделала некоторые умозаключения и призадумалась: чем же мне заняться дальше?

Позавтракать и лечь спать?

Или выпить очередную чашечку кофе и продолжить свое необычное расследование?

Соблазн лечь на облюбованный мной диван и наверстать упущенный сон был велик, и я бы, наверно, этим занялась, но поспать в очередной раз мне не удалось.

И, видимо, к лучшему.

* * *

Если честно, я еще не успела обдумать план своих дальнейших передвижений. Бессонная ночь давала о себе знать, и поэтому все мои мысли были заняты только тем, как бы принять горизонтальное положение и хотя бы прикорнуть парочку часов. Также мой организм требовал нормального сытного и полноценного во всех планах завтрака.

Есть в очередной раз яйца с сыром мне не хотелось, а ждать девяти утра, пока откроется продуктовый магазин, мне было в тягость. Так что придется все же насытить себя яйцами, — только теперь всмятку — и банальным бутербродом с сыром. Но…

Звонок от Татьяны Петровны был неожиданным.

— Татьяна, доброе утро! Надеюсь, я вас не разбудила? — услышала я звонкий приятный голос в трубке.

Я и не ложилась, хотела бы ответить, но вместо этого сказала:

— Доброе утро, Татьяна Петровна! Нет, я уже давно проснулась.

— Я смотрю, вы тоже ранняя пташка. У нас в селе все уже на ногах в это время, вот я вам и звоню, не подумала, что вы будете спать, а когда подумала, вы уже трубку взяли. Как прошла ваша первая ночь? Надеюсь, спали спокойно?

— Прекрасная была ночь, — ответила я неправду.

— А я что вам звоню… Я подумала, что вам в чужом и к тому же необжитом доме, наверное, будет неуютно и неудобно по первости. Поэтому хочу вас пригласить на завтрак. Я тесто еще с вечера поставила, сейчас блинов напеку, могу омлет с сосисками сделать или кашу овсяную на молоке. Татьяна, вы что любите?

Предложение показалось мне заманчивым, да лишний раз пообщаться с местной жительницей лишним не будет, поэтому я не стала скромничать и просить себя долго уговаривать.

— Вы знаете, от овсяной каши на молоке я бы не отказалась. Только можно я выпью чашечку кофе и потом сразу к вам?

— Татьяна, я вас напою кофе! У меня и турка и есть, и кофе хороший молотый, мне сын привозит, он кофеман у меня. Так что будет вам и кофе. И я уже начинаю печь блины, так что приходите, я жду вас!

— Договорились. Скоро буду, — улыбнулась я и отключилась.

«Вот тебе, Танюша, сытный и вкусный завтрак! Блины бы ты сама себе точно не напекла бы. А если бы я и решилась на этот необдуманный поступок, то в итоге эти блины пришлось бы скармливать местным воронам».

Вспомнив свои недавние неудавшиеся котлеты, я усмехнулась.

Быстро умылась, почистила зубы, расчесалась, нанесла минимум макияжа и направилась к дому гостеприимной Татьяны Петровны.

Об ноги женщины потерлась серая кошка и запрыгнула на соседний стул, намереваясь дотянуться до блюдца с ветчиной.

— Ася, перестань, — Татьяна Петровна шлепнула ее по лапе. — Я недавно тебя кормила, а ты на стол лезешь. А ну, кыш!

Проворная Ася спрыгнула со стула и скрылась в дверном проеме, оставив после себя задранную занавеску.

— Ходит туда-сюда, занавеску одергивает, только мух мне в дом пускает, — ворчала хозяйка дома на свою кошку.

Передо мной дымилась большая тарелка с овсяной кашей, сдобренной большим куском сливочного масла. Рядом стояла тарелка с румяными блинами, а также блюдце с нарезанной ветчиной, сыром и салями.

— Я не большая любительница кофе, редко пью, давление у меня высокое. Но сын научил меня варить. Вот, пожалуйста… — Татьяна Петровна поставила передо мной большую кружку с дымящимся ароматным кофе.

— Благодарю, — я отпила глоток и зажмурилась от удовольствия.

— Кушайте! Сами небось так не поедите. А вы молодая, видно, энергичная, да еще и детектив. Я ж читала в книге, как сыщики работают. Их ноги кормят, но и голова тоже. А для этого нужно хорошо и сытно питаться. Вы, Танюша, не стесняйтесь, приходите ко мне в любое время. И на обед, и на ужин. Я вас всегда покормлю!

— Спасибо, — ответила я и отправила в рот большую ложку с кашей.

Минут через десять обильного чревоугодия хозяйка дома, разумеется, поинтересовалась, как продвигается мое расследование. Видимо, женщине было скучно от однообразных сельских будней, и она решила разнообразить свою жизнь общением с настоящим детективом.

Это вам не книжки читать, уважаемая Татьяна Петровна.

Но, как говорится, каждый был при своих интересах. Главное, чтобы все остались довольны и сыты.

— Я всего лишь второй день в вашем селе, поэтому ничего еще толком не узнала, — не стала я вдаваться в подробности и тут же перешла на интересующую меня тему: — Татьяна Петровна, вам известно что-нибудь про вашу местную легенду, связанную с «проклятым лесом», где находятся коварные болота, и про призрак монахини, которая якобы обитает в этом лесу?

— Батюшки! — Женщина замерла с чашкой чая перед своим лицом. — Почему вы заинтересовались именно этими сказками? Кто вам уже успел тут наболтать про это?

— День вчера был насыщенный, много с кем успела пообщаться, — обтекаемо ответила я. — А эта история про ваш лес просто интересна. Мне с детства нравились подобные местные устрашающие легенды. Мне не раз приходилось бывать во всяких деревнях и маленьких городках, и везде, поверьте, есть своя история, некая легенда, идущая из далекого прошлого. Вот и ваше село не стало исключением. Хотелось бы послушать, так сказать, полную версию, а то меня только заинтриговали, а толком рассказать ничего не могут. Какой-то лес, призрак монашки, и на этом все. Может, вы мне расскажете?

Женщина громко отхлебнула чаю, откусила блин, прожевала и ответила:

— Вкусные на этот раз у меня блины получились… Ну раз вам интересно, то расскажу. Правда, я этой истории не придаю никакого значения. Да, вы верно сказали: местная сказка, которую придумали еще более пятидесяти лет назад. Но… Я вам хочу сказать, что подобные легенды просто так не возникают. Это потом им начинают придавать новый окрас, окутывая эту историю новыми яркими и устрашающими дополнениями. А потом получается, что кто-то что-то видел или слышал, передал другому, тот понял по-своему, и пошло-поехало…

Татьяна Петровна снова откусила блин, в очередной раз восхитилась своим кулинарным творением, отпила чай и продолжила рассказ:

— Вы знаете, Танюша, я сама тогда была очень молода, я бы сказала, юна. Не помню даже, сколько мне было — лет семнадцать, кажется… Жила у нас в селе одна тихая монахиня, я даже видела ее несколько раз, когда ходила с мамой в церковь. Обычная монашка, как и все, ничем не отличалась, вот только не старая она была. А потом слух пошел, что умерла она, сгорела в своем доме, который скромно стоял на окраине села. Причина пожара неизвестна, но — кто что говорил… То подожгли, то несчастный случай по неосторожности. А уже потом… Потом мне моя мама рассказала эту историю более подробно.

Татьяна Петровна в очередной раз смачно отпила чай из своей большой пузатой кружки с изображением Карлова моста в Праге, прожевала блин и продолжила рассказ:

— Жил-был в те далекие времена в нашем селе один колдун, говорят, много чего знал, в травах разбирался, заклинаниями всякими владел, запросто мог человека с бела света сжить, порчу навести и тому подобное. Боялись этого колдуна, сторонились, дом его поджечь хотели, но не могли, боялись, видимо… Да и сам этот колдун не любил людей и вроде как силы своей сам страшился, ведь стоило ему на кого-то не так посмотреть или плохо подумать, как с человеком этим беда приключалась. Поэтому колдун оставил это село и ушел жить далеко в лес, подальше от людей. Ну как в лес… была у нас за болотистым лесом деревушка одна на несколько домов, сейчас там уже от нее ничего и не осталось. Вот в одном заброшенном домике, почти в самом лесу, он и поселился. Знали люди, что в тех краях колдун живет, и обходили то место стороной, а кто желал свидеться с колдуном, так и не доходили до него — болота в тех краях не давали до него добраться.

А вот потом… Выдумка это или нет — неизвестно. В общем, влюбился наш колдун в ту самую молодую монашку, про которую я недавно упомянула. И ничего он не мог с собой поделать, желал только ее одну, жизни без нее не видывал. А так как монахиня — это невеста бога, то колдун понимал, что ему к ней не подобраться. И тогда он использовал всю свою силу и колдовское знание, чтобы завладеть любовью этой женщины в рясе. И судя по рассказам, он этого добился. Согрешила молодая монахиня с этим колдуном и, как следствие, забеременела. Никто, правда, не знал и не видел, что она вынашивает плод в своем чреве, ибо она это скрывала под своими одеяниями. Но потом вроде как она исчезла на некоторое время из вида. Тут и стали поговаривать, что молодая монашка в подоле принесла. Что родила она где-то втихую… Как в сказке, помните: «Родила царица в ночь не то сына, не то дочь…» Так и здесь: кого родила та монахиня и куда делся потом этот ребенок — неизвестно. Но через некоторое время монашка снова появилась в селе, изнеможенная, бледная, какая-то измученная. Вроде как в городе была, лечилась… Если честно, я помню, как мы с ребятами тогда в нашем бывшем пионерском лагере что-то обсуждали про нее. Точно уже и не вспомню, но ходили слухи, что монашка эта на темную сторону встала, колдовать начала… Но к тому времени, когда мы это обсуждали, та монахиня уже взрослая была, наверное, ровесницей моей маме. Ну а потом… погибает эта женщина-монахиня, сгорая в своем собственном доме. И после этого уже пошли байки, что душа ее неупокоенная стала появляться в виде призрака в том самом лесу, где жил тот колдун. Мол, полюбила она его тоже и таким образом навещала его. Не раз некоторые люди видели среди деревьев женский силуэт, облаченный в монашеское одеяние, и лицо у нее было белое, как у привидения. А уж видели на самом деле или нет — это уже другой вопрос.

— Интересная история. А что случилось с тем колдуном?

Моя рассказчица лишь пожала плечами.

— А никто не знает. Он словно исчез. Уже потом кто-то из местных охотников рассказывал, как ходили в тех краях, набрели на заброшенную деревню, обошли все дома, но никого там не обнаружили.

— Получается, что ребенок, которого родила та монахиня, сейчас должен быть примерно вашим ровесником, — прикинула я.

— Ну-у… получается, что так. Может, плюс-минус несколько лет. Опять же если верить этим россказням. Может, ничего такого и не было…

Услышав эту историю, я призадумалась. Стоит ли верить этим старинным россказням или нет — это отдельный вопрос. Меня больше интересует то, что кто-то, зная эту местную легенду, использует ее в своих коварных интересах и по сей день. Возможно, только что услышанная мной история про монахиню и колдуна действительно имела место быть, вот только в призраков я не верю. Я больше чем уверена, что некто из местных жителей специально переодевается в образ устрашающей монахини и разгуливает между деревьев в том самом проклятом лесу.

Для чего?

Точно сказать не могу, но смею предположить, что покойный Глеб Исайкин увидел якобы призрак монахини, сильно испугался, и у бедного старика не выдержало сердце.

Опять же это просто мое предположение.

Но к чему устраивать весь этот спектакль? К чему такие сложности? И ведь Исайкина надо было как-то выманить из дома и заставить прийти к этому лесу.

Случайность или закономерность?

И правильно ли я делаю, что начинаю копаться в таких дебрях?

Интуиция и мой опыт подсказывали мне, что я на верном пути. Разобравшись в этой таинственной истории с призраком монахини, я разгадаю причину смерти Глеба Исайкина. А следовательно, узнаю, кто убил Николая Лазарева. Ответы однозначно надо искать в далеком прошлом.

— А почему вы спросили про того ребенка, Татьяна?

— Просто любопытство… Татьяна Петровна, у меня к вам еще небольшая просьба: может, вы знаете кого-нибудь в селе, кто бы мне смог рассказать про Николая Лазарева и его друга Глеба Исайкина? Тот, кто хорошо знал этих людей, может, дружил с ними с самого детства.

Видно было, что женщина призадумалась, она наморщила лоб и сделала губки бантиком.

— Танечка, нас здесь много, кто родился в Каймаре и прожил тут почти всю жизнь. Вот я, например. Только я ничего вам про этих людей рассказать не могу, ибо не общалась с ними. А по поводу того, кто их хорошо знал… — Татьяна Петровна встрепенулась и затем стукнула ладонью по столешнице, — и как я сразу не вспомнила про Нинку!

— Нинку? Это кто?

— Да моя подруга Нина Дьяконова. Мы с детства дружим. Я почему про нее вдруг вспомнила… Просто у нас давно… ой, даже не помню, сколько мне тогда лет-то было — может, шестнадцать или семнадцать… Кажется, мы окончили десятый класс. Но по-тогдашнему девятый. Раньше же десятилетка была… Так вот, был у нас тогда в селе один случай. Ох и шуму было тогда, такое происшествие! Но начну по порядку… Село-то у нас в то время большое было, ничуть не меньше райцентра, у нас даже лагерь пионерский был, с соседних сел и деревень туда ребят привозили. Даже зимой он функционировал, устраивали там секции катания на лыжах, каток заливали, на коньках катались. Ох, как я любила тогда кататься на лыжах!.. Так вот, моя подруга Нина тогда начинала с мальчиком одним встречаться, не помню, как зовут, но… — Татьяна Петровна глубоко вздохнула, — случай у нас произошел неприятный, дети в лагере отравились, и несколько ребят прям со смертельным исходом. Меня тогда не было в нашем лагере, я в Москве была у наших родственников, но когда вернулась, помню, мне сразу рассказали про тот случай. Не помню, сколько ребят тогда отравилось, но тот паренек, с которым Нинка общалась, умер. Ох, помню, как она переживала, ревела, вся такая испуганная. Так вот, к чему я это все рассказываю… Нинка-то моя через год после этого стала встречаться с Колькой Лазаревым. И он, насколько я помню, дружил с тем пареньком, который отравился. Точно, так и было.

— И долго ваша подруга Нина встречалась с Лазаревым?

— Ой, я даже не помню. Так давно это было. Так что, если вам интересно, то я могу Нине про вас рассказать, встретитесь с ней и поговорите. Может, ей что-то и удастся вспомнить. Ох, Танечка, вы так глубоко копаете, неужели вам действительно это нужно в вашем расследовании?

— Порой не знаешь, что может оказаться нужным, а что нет…

— Ой, кажется, ко мне кто-то пришел. Пойду посмотрю. А вы кушайте блины, чтобы все съели, я еще напеку…

Женщина встала из-за стола и вышла во двор. Было слышно, как отворились ворота и послышался мужской голос.

Я решила, что, пожалуй, съем еще один блинчик, но как только я потянулась рукой к тарелке, зазвонил мой мобильный.

Это был Сашка — племянник колдуньи Раисы, мой ночной визитер, которому я на всякий случай оставила свой номер.

— Татьяна, что делаешь? Не спишь? — услышала я его слегка гнусавый голос.

— Блины ем, — честно ответила я.

— Прикольно тебе, я тоже хочу.

— Хоти.

В трубке хихикнули, потом Саша более серьезным тоном продолжил:

— Татьяна, я тут поговорил со своей тетей, рассказал ей про тебя… — он на время замолчал, видимо, ожидая от меня какой-то реакции, но я молчала, — так вот… В общем, тетка моя сменила гнев на милость, даже симпатией к тебе прониклась. Короче, я рассказал ей, кто ты и зачем ты тут, уж извини… Хотя ты ж сама дала добро. И не зря рассказал! Тетя Рая что-то там вспомнила, какую-то давнюю историю, в которой фигурирует наш убитый дядя Коля и его друг дядя Глеб, царство им небесное. В общем, она готова снова принять тебя в нашем доме и поговорить с тобой.

Я хмыкнула.

— Надеюсь, порчу на меня наводить не собирается.

— Хотела бы, уже б навела.

— Ну-ну! — усмехнулась я. — Порча в виде ее племянника, который с платком на голове решил ночью напугать бедную городскую девушку, — не удержалась я от подкола.

— Да ладно тебе, неужели все еще обижаешься? Ка-а-роче!.. Если ты там спать не собираешь, то подкатывай к нам. Между прочим, моя тетка тоже делает вкусные блины.

«Надеюсь, не отравленные», — сказала я про себя.

— Поспишь тут… — пробурчала я, — хорошо, в течение часа буду у вас.

— Договорились, только меня может не быть, надо по делам на подстанцию уйти. А тетка дома будет. Приходи, не боись!

— Приду, — пообещала я и отключилась.

Мой кофе в кружке уже закончился, поэтому от затеи съесть еще один блинчик я отказалась. Я и так позавтракала от души, надо, как говорится, и честь знать.

Поднявшись из-за стола, я вышла во двор. Оказавшись на крыльце, я сразу заметила пожилого мужчину, лицо которого мне показалось знакомым. Он стоял рядом с воротами и любезничал с Татьяной Петровной. В ее руках были два больших зеленых веника, похожих на банные.

— Гаврилыч, ты, как всегда, меня балуешь, — ворковала женщина. — И что, даже утку принес?

— Конечно! — гордо ответил пожилой мужчина. — Я ж обещал, так что вот тебе утка! Домашняя настоящая… Ты ж уток не решаешься завести, все с курами возишься…

— Ой, ну спасибо тебе! Давай проходи в дом, я как раз блинов напекла, позавтракаешь. Танечка, ты уже уходишь? — завидев меня, обратилась ко мне хозяйка дома.

— Здравствуйте, — поздоровалась я и узнала этого человека.

Вчера я столкнулась с ним в магазине. А запомнила его потому, что отметила на себе его пронизывающий взгляд. Даже сейчас, когда он взглянул на меня, по мне прошла волна жара, начиная от макушки и заканчивая где-то в пятках, словно мгновенный электрический заряд, который прошиб тебя и тут же заземлился.

— Здравствуйте, красавица! Кажется, мы с вами уже виделись, — приятным баритоном ответил мне этот пожилой мужчина.

— И где это вы уже успели повидаться? — удивилась Татьяна Петровна.

— Вчера в магазине. — Я улыбнулась.

— Да, я сразу отметил, что девушка приезжая, и еще вчера почему-то понял, что скоро снова ее увижу. Вот, пожалуйста! Будем знакомы, меня зовут Павел Гаврилович.

— Татьяна, — представилась я.

— Две Татьяны, — рассмеялся он. — Впору встать между вами и загадать желание.

— А Павел Гаврилович ко мне иногда в гости забегает, балует меня. Вот веники для бани принес, утку домашнюю…

— Обещал же принести тебе, Петровна, дубовых веничков, вот и принес, на днях специально в лес ходил, искал молодые дубки.

— Спасибо тебе. — Женщина подошла к крыльцу и положила на него дубовые венички. — Пойду утку уберу в холодильник. Татьяна, приходите сегодня на ужин, будет домашняя утка с гречкой.

— Обязательно приду, — улыбнулась я.

— Кем вы будете нашей Петровне? — спросил меня Павел Гаврилович, когда мы остались одни.

— Я подруга Валентины Лазаревой, а Татьяну Петровну знаю всего второй день. Благодаря ей я сегодня не осталась без завтрака.

— О да, Петровна очень гостеприимна!

Гостеприимная хозяйка дома снова появилась на крыльце.

— Гаврилыч, ты даже не представляешь, зачем Татьяна приехала в наш Каймар. И сроду не догадаешься, чем она занимается?

— Сразу видно, что девушка непростая, — и меня снова пронзило электрическим зарядом. Однако какой сильный у этого мужчины взгляд.

— Татьяна у нас сыщик. Она занимается расследованием убийства нашего Кольки Лазарева.

— А что… Кольку убили? — видно было, что мужчина сильно удивился.

— Представляешь…

— И как это случилось? — обернулся ко мне Павел Гаврилович.

— Убили в его собственной квартире. Ударом по голове…

— Надо же… — он призадумался и пошевелил желваками на морщинистом лице. — Кто бы мог подумать, а ведь он недавно приезжал сюда, видел я его, между прочим, тоже в магазине столкнулись. Но особо как-то не общались. Парой слов перекинулись…

— Значит, вы не очень хорошо знали Николая Лазарева? — тут же решила утонить я.

— Хорошо я его не знал, это точно. Да, вместе росли тут, в одном классе учились, но не общались и не дружили.

— А его друга Глеба Исайкина вы знали?

— Глеба… А, это которого похоронили на днях. Ну с этим горбуном я вообще никаких дел не имел, прости господи.

— Горбуном? — спросила я.

— Исайкин был горбатый, — ответила Татьяна Петровна.

— И правая рука у него не работала, вроде как парализованная была, — добавил Павел Гаврилович.

— А с кем хорошо общались эти люди, вы не знаете?

— А зачем вам сдался этот Исайкин? — удивился он и снова пронзительно посмотрел на меня.

— Он был другом Лазарева, — коротко ответила я.

— Я без понятия, с кем они дружили. — Мне показалось, или Павел Гаврилович слишком сухо ответил, даже, я бы сказала, с каким-то пренебрежением.

«С этим загадочным мужчиной надо пообщаться наедине», — чисто интуитивно подсказал мне внутренний голос.

— Пообщайтесь с Ниной, — напомнила мне Татьяна Петровна.

— Обязательно. Как мне ее найти?

— Танечка, давайте вот как сделаем… Я сейчас покормлю своего гостя завтраком, а потом позвоню Нине, расскажу ей про вас. После позвоню вам и расскажу, как к ней дойти. Она, кстати, недалеко от меня живет, через две улицы.

— Спасибо вам, — улыбнулась я этой милой женщине. — И еще раз спасибо вам за завтрак!

Женщина рассмеялась.

— Приходите вечером на утку с гречкой.

— Нинка — это твоя подружка, что ли? — тихо спросил Павел Гаврилович.

— Ага, — кивнула ему женщина. — Да проходи ты уже в дом!

— Жду от вас звонка, Татьяна Петровна, — выкрикнула я, оказавшись уже в проеме открытых ворот.

И снова этот взгляд… Только теперь меня не прошибло от него, как от электрического разряда. Я поставила защиту — не зря же я считаюсь немножечко ведьмой.

* * *

Довольная, сытая, но не выспавшаяся, я села в свой «Ситроен» и направилась в другой конец поселка. На улице было пасмурно, небо заволокло серыми тучами и запахло дождем.

Колдунья Раиса действительно меня ожидала — это было видно по ее блестящим глазам, в которых также проскальзывали нотки ехидства и искорка заинтересованности.

Она копошилась в своем яблоневым саду и, завидев меня, сразу же подошла к калитке и отворила засов.

— Здрсссссть… — сквозь зубы поздоровалась я.

— Ну здравствуй-здравствуй, ведьмочка, — сухо ответила она и посторонилась. — Проходи, пообщаемся. Не бойся, не укушу и порчу не наведу. А что у тебя метла такая приметная?

— Какая метла? — не сразу поняла я.

— Да тарантас твой, на котором ты прикатила. Слишком уж броский.

— Мне нравится.

— Да и сама ты вся какая-то броская, поскромнее надо быть… Проходи под ту яблоню, там беседка, если дождь пойдет, то нам не помешает. И уж извини, ничего тебе предлагать не буду. Чай тебе подавать пока нет желания, так же как и блины. А домашнее вино мне совесть не позволяет тебе предложить.

Кикимора! Улыбается сквозь зубы, серьги-кольца золотом переливаются и едва не касаются плеч, на вязаной кофточке цветет искусственный ландыш, а все равно видна сущность ее вредная.

Болотная.

«Такую кинь в болото, так там подохнут все пиявки», — злорадно подумала я и чуть не засмеялась.

Чтобы не прыснуть со смеху, пришлось делать вид, что я зеваю, при этом у меня чуть не свело скулы.

Возле одной из скамеек под беседкой промелькнул здоровый черный кот, зыркнул на меня своими зелеными глазищами и скрылся в кустах.

«Интересно, он действительно ворует для своей хозяйки чужих кур? — подумала я и снова чуть не рассмеялась. — Такой может!»

— Что же ты юлила, как егоза, сказала бы сразу, кто ты и зачем пожаловала. А то пришла ко мне порчу просить навести.

— Конспирация — одна из методик в расследованиях, — сухо ответила я.

Раиса села напротив меня, уперлась локтями в столешницу и вперилась меня своим хитрыми пронзительными глазками.

— Ты уж зла на нас не держи. — Она попыталась улыбнуться. — Сама виновата! Но Сашка мне все рассказал, хорошо, что вы пообщались и все решилось благополучно. Но ты точно ведьма! Не знаю, что ты там сотворила по отношению к моему племяннику, но он от тебя в восторге.

Я лишь улыбнулась уголками губ.

— И все же скажу тебе вот что: зря ты приехала сюда месить нашу местную грязь в своих красивых модных кроссовках и на своей яркой заграничной метле. Поняла я уже, что ты упрямая и привыкла добиваться своего. Но не зря я сегодня с утра свои Таро раскинула. — Женщина выдержала многозначительную паузу. — Тень за тобой ходит, не та тень, что с косой, а другая. Колдовская, нечистая, и погубит она тебя. Навлечешь ты на себя беду! Все должно было тут быть так, как должно быть: идти своим чередом, без какого-либо вмешательства. А ты разворошишь то, чего не следовало бы…

— Раиса, давайте ближе к делу, — серьезно ответила я. — Или вы именно для этого меня пригласили, чтобы давать советы? Тем более советы от ваших Таро. Меня интересуют только факты. Вам же есть что мне рассказать?

— Я всего лишь предупредила. Будь осторожна. Знаешь… ты мне нравишься, поэтому и предупреждаю.

— Мне не привыкать к опасностям.

— Опасности бывают разные. Думаю, с подобным ты еще не сталкивалась.

— Все когда-то бывает первый раз, — философски заметила я и даже позволила себе улыбнуться.

— Ладно… В целом я тебя пригласила не для этого, хотя предупредить была обязана. Я хочу тебе рассказать одну давнишнюю историю, которая произошла у нас в селе. Это было почти пятьдесят лет назад. И я была очевидцем. Спросишь, почему я вспомнила эту давнюю историю и решила тебе ее поведать?.. Да потому, что ветер дует оттуда. И хоть ты и смеешься над моими Таро, но карты мне мои сегодня об этом рассказали. Поведали, что смерть не может успокоиться, ходит рядом и всех заберет к себе, хотя многим она дала пожить…

— Смерть всех рано или поздно заберет к себе, — философски заметила я.

— Конечно, просто кто-то уходит своей естественной смертью, а кто-то нет…

Раиса замолчала, о чем-то раздумывая.

Я решила ее поторопить:

— Раиса, это не та ли история, что случилась в вашем пионерском лагере, когда отравились дети?

Она вскинула на меня удивленный взгляд.

— О!.. Я смотрю, ты уже в курсе.

— Услышала поверхностно, но было бы интересно услышать полную версию. И также ваше мнение по поводу того, что эта история как-то связана с моим расследованием.

— Связана, уж поверь мне. И моим волшебным друзьям тоже поверь. — Видимо, женщина имела в виду свои карты Таро, и хоть я отнеслась к ее советчикам скептически, в глубине души не могла с ней быть не солидарной, ибо у меня тоже были подобные магические помощники, к которым я всегда прислушиваюсь.

«Надо будет обязательно погадать при первой же возможности», — отметила я про себя.

— Стол был рассчитан на десять человек, — начала свой рассказ Раиса, — почему нас было девять, я так и не поняла. Видимо, потому, что вся наша группа в лагере и состояла из девяти человек. А подсаживать к нам кого-то десятого не стали. Скажу тебе сразу — это была плохая компания. Злые, завистливые, пакостные… Такие молодые, было-то нам всего лет по шестнадцать, а уже столько гнилья у некоторых внутри было. Я не знаю, что их покарало — высшие силы или что-то еще, но, прости, господи, умерли тогда не все. И я в том числе. — Она сделала многозначительную паузу. — Просто я была не в их числе. Как бы пафосно это ни звучало, но я была хорошая. Честная, справедливая… И не одна я такая была. Из всех девятерых я бы еще пару человек отметила, кто был достоин жить. Однако умерли только трое…

Раиса на некоторое время замолчала, словно прислушивалась к шуму начавшегося дождя, капли которого стали барабанить по крыше беседки. Однако нашему разговору это нисколько не мешало, и Раиса продолжила:

— Все началось с того, что я отравилась преждевременно — не знаю, что это было: судьба или… В общем, это меня и спасло. Еще ночью я плохо себя почувствовала, кружилась голова, потом стало тошнить, а к утру я, извини за подробности, не выходила из туалета. Поэтому завтрак я благополучно пропустила. Также на завтрак не попал из этой девятки Захар… не помню уже фамилию. Он с самого утра что-то не поделил с Пашкой (тоже фамилию не помню), и они подрались. Ну пацаны — что с них взять!.. Захар пошел к вожатой, чтобы обработать разбитый нос, а Пашка сидел молча за столом и ничего не ел. Также на завтрак не попала Шурочка, ее фамилию помню: Саксина. Она выпила компот и побежала утешать своего Захара, которому разбили нос. И теперь догадайся, кто не позавтракал в тот роковой день еще? Вижу, что догадалась: верно — Колька Лазарев, чью смерть ты сейчас расследуешь.

— Почему он не попал на завтрак?

— Я уже и не помню, честно. Вроде как есть не хотел, может, каша ему не понравилась… Не помню. Говорю же, почти пятьдесят лет прошло.

— Но вы ничего не сказали про Глеба Исайкина? Смею предположить, он тоже там был.

— Верно мыслишь. Но я до него еще не дошла. Глебу в какой-то степени тоже повезло, он выжил, но какой ценой. Ты же не видела этого мужика при жизни. У него половина туловища и одна рука были парализованы. И это все после того случая. В общем… — Раиса глубоко вздохнула, словно собираясь с духом. — Это было ужасно! Практически у всех на глазах. Их имена я помню: Ванька, Клава и Гуля. Схватились на животы, побледнели, позеленели, упали на пол, стали корчиться от боли, изо рта пошла пена. Никто ничего не успел сделать, да что там сделать! Никто вообще толком не понял, что происходит… Скончались бедолаги за считаные минуты. Вот только Глеба удалось спасти. Может, он поел мало или отравляющее вещество каким-то особым образом на него подействовало, но он тоже корчился на полу, его тошнило, однако он не умер. Спасли его, около месяца в больнице лежал, но… остался калекой, перекосило его. Тогда он даже толком говорить не мог, с памятью что-то было, но через какое-то время оклемался. Потом даже женился, нашел себе тоже какую-то убогую, прости господи. И сын у него есть, но это ладно…

Раиса побарабанила пальцами по столу, пошевелила губами и продолжила:

— Знаешь, у меня племянник Сашка любит всякие фильмы смотреть. Иногда меня приглашает составить ему компанию, особенно когда что-то мистическое, про всяких ведьм, про колдовство. Посмотрела я как-то с ним фильм под названием… дай вспомнить… Ах да, «Пункт назначения». Ты, поди, видела этот фильм.

Я кивнула.

— Так вот, тогда знаешь, в чем там суть. Смерть пришла за определенной группой людей, но кому-то, по той или иной причине, удалось выжить. Но у Смерти свои планы на это счет, и она стала забирать к себе тех, кто спасся изначально…

— Вы хотите сказать… — начала я, но меня перебили.

— Да! Именно это я и хочу сказать! Отличие от фильма только в том, что там Смерть стала всех оставшихся забирать почти сразу, а в нашем случае… она дала еще некоторое время пожить, но продолжает забирать тех, кто тогда выжил.

Я смотрела во все глаза на сидевшую передо мной женщину. Интересно, она это серьезно или просто прикалывается надо мной? Но перебивать я не стала, посмотрим, что мне расскажут дальше.

— И вот что у нас получается дальше, — с увлечением продолжила вещать Раиса, — кто у нас тогда не отравился? Выжила Шурочка, которая побежала утешать побитого Захара. Непутевая была баба. И вредная. Жила как бомжиха, выпивала, непонятно с кем шашкалась, все ходила по селу деньги на выпивку клянчила. Да и бог с ней!.. Лет пять назад ее обнаружили повешенной в сарае. Ну повесилась, мол, и повесилась. Допилась до чертиков! Но!.. — Раиса подняла вверх указательный палец. — Ее соседка рассказывала, что за несколько дней до смерти та жаловалась на странное состояние, будто кто-то проклял ее, видела какого-то призрака у себя в саду, потом ей какая-то монашка мерещилась… Видимо, с ума стала баба сходить, вот и не выдержала.

— Но ведь ее никто не убивал, — вставила я.

— А с чего ты взяла, что кто-то кого-то убивал? Тогда в лагере это не было убийство, хотя… Мои Таро мне говорят обратное, но об этом позже. Смерть сама поспособствовала тому, чтобы жертва залезла в петлю!

— Я думаю, это последствия алкоголизма, — предположила я.

— Возможно. Но факт остается фактом. Хорошо, идем дальше. Ее любимый Захар, которому было наплевать на нее и который сразу после окончания школы уехал из нашего села, и больше я его не видела. Не знаю, что с ним случилось, но точно знаю, что его уже как лет десять нет в живых. Поэтому тут остается только предполагать. Ладно… кто там у нас следующий? Глеб Исайкин. Долго он в Саранске прожил с сыном, жена-то давно богу душу отдала. А на старости лет, видимо, решил на родине пожить, в родном селе, да ближе к лесу и на свежем воздухе. Три года назад, как сын его привез в их старый дом, ремонт сделали, огород вскопали. Копошился там Глеб, как мог, да и сын приезжал часто, помогал. И что мы видим: умирает наш Глеб какой-то странной смертью, и тоже, по слухам, странный он стал последнее время, видения ему виделись всякие. Да еще этот колдовской подклад. Мне Сашка об этом рассказал. Ты ведь тогда решила, что это я сделала. Нет, милая, я этим не занимаюсь!

— Я ничего еще тогда не решила, просто проверяла одну из версий, — сухо ответила я.

— Я уже слышала это… Ну и твой Колька Лазарев — его убили! — торжественно заявила Раиса и, сложив руки на груди, выразительно посмотрела на меня.

— Но ведь Николай Лазарев единственный, кого убили…

— Но ведь убили же! Не своей смертью он умер! Никто из той девятки не умирает своей смертью.

— Раиса, вы меня извините, но мне кажется, вы просто под ту давнюю историю пытаетесь подтасовать другие факты. Все это очень интересно и загадочно, у вас, смотрю, весьма бурная фантазия. Не пробовали на старости лет писать детективы? Начните, думаю, у вас неплохо получится. Этакие мистические детективы, сейчас такой жанр в моде, — не удержалась я от подкола.

— Она еще и смеется! Я ей такие вещи рассказываю…

— Ладно-ладно! — я выставила вперед руку в знак примирения. — Раиса, давайте рассуждать здраво. Если следовать вашей логике, то Смерть, как вы выразились, забирает всех к себе. Странно, что она этого раньше не сделала, но это ладно… И кто там у нас остался из того списка выживших? Вы?

Женщина замерла, как каменное изваяние, сверля меня своими карими глазами. Так обычно удав смотрит на кролика, прежде чем его проглотить. Однако на меня подобные взгляды уже давно не действуют, поэтому я с легкой улыбкой на губах молча сидела и ждала, что же мне поведает далее эта необычная женщина.

— Остались я и Пашка, — ответила она через полминуты молчания.

— И вы не боитесь?

— А чего мне бояться?! Я ничего плохого никому не делала. Мои верные Таро меня предупредили, что опасаться мне нечего. Меня пока Смерть обходит стороной. Да и умею я защиты ставить, плюс один сильный оберег с собой ношу, заговоренный и омытый святой водой.

«Это, конечно, аргумент», — мысленно подумала я, а вслух спросила:

— А кто такой Пашка?

— Да если бы я сама знала! Я его сто лет не видела. Был с нами тогда этот парнишка, но тоже после школы пропал куда-то, и ничего не слышала про него. Сейчас даже если встречу его на улице, то не узнаю.

— И фамилию вы его не помните? — на всякий случай спросила я.

— Нет, конечно! Я ж говорю, почти ничьи фамилии не помню. Сколько лет-то прошло.

— Раиса, а вы знаете что-нибудь про вашу местную легенду? Про проклятый лес, про призрак монахини и какого-то колдуна?

— Ах это… — она махнула рукой. — Вот это точно сказки! Для глупых и маленьких, чтобы в лес не ходили, где можно в болотах увязнуть.

— Поняла вас, Раиса… Спасибо, что уделили мне время и рассказали такую интересную историю. Мне будет теперь над чем подумать. Но все же… я вас тоже должна предупредить. Как ведьма ведьму, — я усмехнулась. — Если вдруг вы обнаружите у себя какой-то подклад или записку со всякими заклинаниями и тому подобное, сразу сообщайте об этом мне.

— Ох, милочка, ты думаешь, меня этим можно запугать?! Я знаю, как с этим работать и как все это зло вернуть тому, кто его попытается навести на меня…

— Кстати… — я достала свой телефон и зашла в медиафайлы. — Посмотрите, что это означает? Вы же разбираетесь в этом.

Я открыла фото с изображением текста с заклинанием. Эти снимки я сделала заранее — на всякий случай.

Раиса прищурилась и всмотрелась в экран. Сама повела пальцем, сделала увеличение и, разглядев, как следует, перекрестилась и что-то пробормотала себе под нос.

— Это заговор на смерть, — ответила она. — Очень сильное заклинание и редкое. Самая что ни на есть черная магия. Обычно оно читается на кладбищенскую землю при полной луне, потом ставится свечка за упокой того, на кого идет порча. И потом эту землю надо подбросить тому человеку. Без разницы куда — в его жилище, под крыльцо ли или под порог, можно и в личные вещи.

— И что, это действительно работает?

— В большинстве случаев это работает. Я тебе так скажу… все зависит от энергетики человека, насколько она чиста и сильна у него. Сможет ли эта черная магия пробить ауру того, на кого послана. Но действовать будет в любом случае, с человеком начнут происходить странные вещи, например, плохое самочувствие, упадок сил, бессонница или, наоборот, кошмары начнут снится. Могут начаться галлюцинации, человеку будет казаться, что он сходит с ума. И не исключены трагические случаи: сбила машина, отравился, напали хулиганы… В общем, любые роковые события, которые приблизят приговоренного к смерти.

Раиса поднялась из-за стола, потрогала свои большие серьги-кольца и поправила пышную прическу. По железной крыше беседки чаще забарабанили мелкие капли усилившегося дождя.

— Ступай с богом, красавица! Ко мне из города скоро приедут, надо подготовиться. Хотела тебе оберег сделать, но решила, что он тебе не нужен. Ты и так сильная, справишься сама.

В ответ я лишь улыбнулась уголками губ.

* * *

Первое, что я сделала, оказавшись в салоне своего авто, — это открыла бардачок, достала замшевый мешочек и высыпала свои магические косточки на соседнее сиденье.

3 + 21 + 25.

«Смелым владеет Бог. Дерзайте!»

Вот такое лаконичное, но очень жизнеутверждающее и ободряющее предсказание от моих косточек. Смелости и дерзости мне не занимать, а уж если мне об этом намекнули мои волшебные помощники, то…

Я поймала себя на мысли, что до завершения этого расследования мне осталось немного. Несмотря на то что голова шла кругом и было ощущение, что меня окунули в какое-то болото с душком магии, колдовства и лжи. Словно высшие темные силы специально решили меня запутать и сбить с нужного следа. Но холодный расчетливый разум и тонкая интуиция вмешались в этот хаос, помогая отсечь все ненужное, скинуть всю шелуху, мешающую передвигаться, и направить в нужном направлении.

В данный момент не хотелось ничего анализировать и что-то сопоставлять. Мысли, словно оводы, роем кружились в голове, выдавая самые разные и нелепые выводы, на которые только способна человеческая фантазия. Но я знала, что в такие моменты важен холодный и здравый расчет — логика под ручку с интуицией.

Логика и интуиция!

Вот мои верные спутники в моих непростых расследованиях.

В этот момент зазвонил мой мобильный. Со мной жаждал пообщаться Михаил Новиков — видимо, начинающий следователь решил поинтересоваться, как идут дела у великого сыщика Татьяны Ивановой.

— Татьяна, доброе утро, — услышала я в трубке его бодрый голос. — Как ваши дела? Как продвигается расследование? Вы куда-то пропали…

— Здравствуйте, Михаил. Да, пришлось пропасть из нашего города. Я сейчас нахожусь в Мордовии в одном живописном поселке.

— Э-э… И что вы там делаете?

— Расследую убийство Николая Лазарева.

— Ах, ну да… И что вас привело именно в этот поселок?

— Обстоятельства, — коротко ответила я. — А как ваши успехи?

— Хуже некуда! Вот звоню вам, думал, может, чем порадуете.

— Что, совсем никаких подвижек?

— Абсолютно, — послышался горестный вздох. — Вчера снова весь день работал в доме убитого. Консьержки, соседи-соседки, пенсионерки… Но толку — ноль. Я топчусь по кругу, должна же быть какая-то зацепка, Татьяна Александровна?..

Зацепка есть всегда, главное, понять, где и как зацепиться. И в этот момент я поняла, в каком направлении дать Новикову поработать.

— Михаил, я знаю, за что вам нужно зацепиться…

— Хм… Внимательно слушаю вас, — тут же отозвался он.

— Работка, конечно, кропотливая, и не факт, что будет какой-то выхлоп, но все же… Попробуйте как можно больше собрать информации о людях, проживающих в доме убитого. Прежде всего обратите внимание на пенсионеров. Чем больше таких людей наберете, тем лучше. Пообщайтесь со старшей дома, думаю, она вам про всех пенсионеров из этого дома с удовольствием поведает. А потом постарайтесь об этих людях навести справки: где жили, где учились, есть ли дети и тэ дэ и тэ пэ…

— Хм?.. В этом есть какой-то практический смысл? — голос моего собеседника явно приуныл.

— Есть! И подобная рутинная работа есть неотъемлемая часть оперативно-розыскных мероприятий. Мне ли вас этому учить, лейтенант Новиков!?

— Понял, детектив Иванова! — то ли в шутку, то ли на полном серьезе ответили мне — я не поняла. Но это и не важно, главное то, что в ближайшее время Михаилу Новикову будет чем заняться. А уж будет от этого нужный выхлоп или нет — время покажет.

Поговорив с Новиковым, я прикрыла глаза и откинулась на спинку сиденья. Стук дождя барабанил по крыше и ветровому стеклу, и от этого меня сразу стало клонить в сон.

Не мешало бы выпить чашечку кофе, промелькнула мысль.

Снова заиграл мой телефон, небрежно брошенный на соседнее сиденье.

Звонила Татьяна Петровна.

— Танечка, я поговорила со своей подругой Ниной, обрисовала ей ситуацию. Она готова встретиться с вами, она прекрасно помнит те давнишние события.

— Отлично. Где живет ваша подруга? — я тут же вышла из состояния неги.

— Только, Танечка, она сейчас немного занята, поэтому приходите к ней попозже, часам к пяти или после пяти в любое время. Сейчас я расскажу, где находится ее дом…

Ну что ж, раз разговор с подругой Татьяны Петровны откладывается практически до вечера, то я не придумала ничего лучше, чем отправиться домой и все же сварить себе кофейку. По дороге заскочила в продовольственный магазин, купила сосиски, пельмени с куриным мясом, плавленый сыр, батон, сливочное масло и вязанку бананов. Немного подумав, взяла еще килограмм печенья со вкусом топленого молока. Не удержалась.

Оказавшись внутри своего временного пристанища, я сварила чашечку кофе и, наслаждаясь любимым напитком, села на крыльце, любуясь на капли мелкого противного майского дождя. Тут же поймала себя на мысли, что от плотного и вкусного завтрака Татьяны Петровны остались только приятные воспоминания — он словно растворился в недрах моего организма, отчего я поняла, что сильно проголодалась.

Ну ты, Иванова, и обжора.

Сварив еще одну чашечку кофе, я добавила к ней два бутерброда с сыром, пяток печенья и парочку бананов. После этого, довольная и сытая, я поняла, что не мешало бы все-таки вздремнуть, иначе я так и буду весь день клевать носом и ничего не соображать. Поэтому недолго думая я улеглась на диван, накрылась мягким плюшевым покрывалом и провалилась в сладкий сон…

* * *

— Конечно, уважаемая детектив, я помню ту давнишнюю историю, да и как ее можно забыть. Мы тогда так сильно перепугались, вы даже представить не можете. И лагерь наш после этого закрыли, да и кто будет своих детей отправлять в такое место, где можно отравиться… Жалко, конечно, что нашего лагеря после того случая не стало, такое место было, и ведь со всех соседних деревень и сел туда детей отправляли. Потом на том месте библиотеку построили и кинозал. Ох, помню, как бегали туда смотреть «Москва слезам не верит», это же целое событие было, сенсация! А в конце девяностых и он сгорел, место это, может, какое проклятое, не знаю… Но сейчас там только лужайка да сосны вокруг растут.

Подруга Татьяны Петровны оказалась очень приветливой и общительной женщиной. Тонкая, аккуратная, подвижная, как девочка, с модными рыжеватыми кудряшками и приятной улыбкой на худом лице. Вот только глаза женщины показались мне грустными и немного усталыми.

— Зовите меня просто тетей Ниной, — сказала она и сняла с себя фартук с белыми пятнами от муки.

В доме аппетитно пахло свежеиспеченным хлебом, отчего мне сразу захотелось выпить стакан молока и съесть горячую хлебную корочку, только что вынутую из печки.

«Тебе лишь бы пожрать, Иванова!» — поддел меня противный внутренний голосок.

— Я только что хлеб испекла, может, хотите горячего, прям с пылу с жару? Я и молока вам налью, свое молоко, хорошее, я корову держу, — предложила мне гостеприимная хозяйка, словно прочитав мои мысли.

Как бы мне ни хотелось отведать горячего хлеба со стаканом парного молока, я все же нашла в себе силы отказаться. Все-таки я сюда пришла по делу, для серьезного разговора, а не набивать свой ненасытный желудок.

— Тогда я вам дам одну сайку с собой. Не вздумайте тут в магазине покупать хлеб. Я уже давно там не беру, свой пеку.

Я поняла, что в этом селе с голоду мне не дадут умереть.

Я поблагодарила женщину, после чего мы разместились с ней на терраске, ибо в доме было жарко после кулинарной деятельности тети Нины.

— Я тогда была в другой группе, мы на год были младше. У нас было всего семь человек, из нашего села четверо и из соседних трое. А из той самой старшей группы мне мальчик нравился, он даже на свидание меня пару раз пригласил, на втором свидании поцеловались мы с ним, а потом… На следующий день он умер. — Тетя Нина горестно вздохнула, потом через некоторое время снова предалась воспоминаниям. — Четверо ребят тогда сильно отравились, трое на месте умерли, прямо на полу у стола — это были две девочки, Клава и Гуля, и паренек мой — Ванькой его звали. Глеб сильно отравился, но выжил, хотя увечным остался после этого — кривой да с парализованной рукой, видать, отравление как-то на мозг повлияло. Схоронили его недавно, царство небесное, — женщина перекрестилась. — И ведь непонятно, чем отравились-то, шли слухи, что кто-то яд подсыпал. Ох и шуму тогда было, бедных поварих так затаскали, замучили, а они ревут, не поймут, как такое произошло… Директора тоже везде затаскали, он же был и директор школы. А потом решено было закрыть лагерь. Да и верно ведь, кто после такого случая отдаст в такой лагерь детей? Потом лагерь, правда, открыли в соседнем селе, в Сиви́ни.

— Вы не знаете, тогда проводилась какая-то экспертиза? Отчего отравились дети?

— Ой, я тебя умоляю, моя красавица, — женщина перешла на «ты», и я не возражала. — Какая там экспертиза, время такое было, середина семидесятых… Да, было вскрытие, чисто формальное, как я поняла, но ничего не нашли, руками разводили, так и не поняли, отчего отравились-то наши ребята.

— Теть Нин, вы помните имена и фамилии тех ребят, которые были в той старшей группе?

— Конечно, помню! Как их забыть.

Я достала из сумочки блокнот и ручку.

— Мы сейчас с вами запишем имена и фамилии, — с деловым видом произнесла я.

— Записывай, конечно, если это необходимо.

Тетя Нина мне пересказала практически ту же историю, что и колдунья Раиса. Я посмотрела на свой список и обратилась с вопросом:

— Вы знаете, кто такой Паша Каймарский?

— Паша… Конечно, знаю. Наш местный интеллигент, преподавателем, говорят, в Москве в какой-то академии проработал. А на старости лет вот решил вернуться в родное село, домик новый купил, обустроил его, живет, в ус не дует, уток разводит, в огороде копошится, в баньке парится, всякие настойки настаивает, а вечерами книги читает. Ах да, — женщина прыснула в ладошку, — к нашей Татьяне он повадился ходить, видать, клинья подбивает к нашей барыне, старый пень.

В моей голове словно что-то щелкнуло, и я тут же спросила:

— Павел Гаврилович?

— Конечно, он! — женщина засмеялась. — А вы, значит, смотрю, уже успели познакомиться с ним. Когда успели-то?

— Сегодня утром, когда была у Татьяны Петровны.

— А-а!.. — она снова засмеялась. — Ну тогда все понятно. Наш Павлуша зря времени не теряет, уже с утра пришел к Петровне, видимо, чтобы ее вкусных блинов отведать. Поди, и утку ей принес?

— Принес, — улыбнулась я.

— Ну что ж — она свободная женщина, он тоже, может, что из этого и получится… А ты, детектив-красавица, зачем всей этой историей интересуешься? Знаю, что Кольку убили у вас там в Тарасове, и ты ведешь расследование…

— Пока я только собираю информацию, никогда не знаешь, что может пригодиться в расследовании, а что — нет. Бывает, одна на первый взгляд незначительная деталь может многое прояснить.

— Ох!.. — женщина прижала руки к груди. — Опасно, поди, вот так искать преступников, особенно девушке. И не страшно тебе?

— Бывает и страшно, — честно ответила я. — Зато очень интересно.

— Ох, да что ж тут может быть интересного! Мужики должны злодеев ловить, а не молодые красивые девушки. Ну это ладно, дело твое, раз нравится… И что, много ты этих преступников изловила?

— Более сотни, — скромно ответила я.

Тетя Нина вытаращила на меня глаза, видимо, соображая, правду я ответила или просто сыронизировала.

— Тогда ты точно найдешь того, кто Кольку грохнул! — подытожила она и даже хлопнула в ладоши.

— Теть Нин, ваша подруга Петровна рассказала, что вы в юности общались с Лазаревым. А общались ли вы с ним в последнее время? Виделись ли с ним? И что вы вообще можете рассказать про этого человека?

— Ох, да что про него рассказать? Уже и рассказать-то нечего. Да, после того случая в лагере, примерно через пару месяцев, стал Колька мне знаки внимания уделять, на свидания приглашать. Пообщалась я с ним немного, да поняла, что не интересно мне с ним. Скучный какой-то был, да и на других баб любил заглядываться. Потом я поняла, что стала ему нравиться одна девчонка по имени Дуся, стал он за ней ухлестывать, да и Пашка наш тоже тогда, по-моему, за той Дусей ухаживал. А может, и нет, уже и не вспомнишь… В общем… перестала я встречаться с Колькой, а там другой ухажер появился на горизонте, так я и вышла замуж и стала Дьяконовой.

— В последнее время вы не общались с Николаем? Вы в курсе, что за несколько дней до убийства он был в Каймаре?

— Да на кой ляд он мне сдался? — взмахнула руками женщина, а потом перекрестилась. — Царство ему небесное. Приезжал и приезжал, мне-то что. Не видела я его, не общалась. Наверное, последний раз его видела лет десять назад, а то и более. С женой он приезжал и дочкой в их домик, который от бабки остался. Я так понимаю, ты сейчас в этом доме поселилась? — Я кивнула. — Потом жена у него умерла, ну а он с дочкой остался жить в Тарасове. Сюда если и приезжали летом, то я с ними не сталкивалась.

— Поняла вас. — Я мельком глянула в свой блокнот. — Скажите, а Раису Пронину вы знаете?

— Пронина… А, это та, что в нашем списке. Да-а… Райка была интересной девчонкой, но немного не от мира сего. Ее потом за глаза ведьмой называли, любила она всякие эти штучки колдовские. Я давно про нее не слышала, да и редко про кого-то что-то знаешь, кто живет в другом конце села. А село-то немаленькое, сама небось увидела, какое.

— То есть про Раису вы мне рассказать ничего не можете?

— Ничего не расскажу. — Тетя Нина развела руками. — Пересекалась с ней несколько раз в магазине, потом на рынке — приезжает к нам рынок каждый вторник, — так это у нас событие, полсела там собирается, вот тогда и выпадает возможность кого-то там увидеть да поболтать с бабами, посплетничать… А так каждый живет в своей конуре, никому никакого дела до других.

— Теть Нин, расскажите мне, как пройти к дому Павла Гавриловича?

— А, решила навестить старого ловеласа, ха-ха-ха! Сейчас расскажу, как к нему пройти. Тут недалеко.

* * *

В очередной раз моя интуиция меня не подвела — не зря я тогда подумала, что с Павлом Гавриловичем мне еще предстоит увидеться. И вот вам, пожалуйста, этот импозантный пожилой мужчина оказался одним из главных участников тех давних роковых событий. А следовательно, с ним надо непременно встретиться и пообщаться.

Имеет ли та давняя история, происшедшая в этом селе в пионерском лагере, какое-то отношение к убийству Николая Лазарева? Стоит ли мне ворошить такое давнее прошлое? Мой многолетний опыт и опять же моя хваленая интуиция говорят мне — просто кричат! — что да, тайна смерти Лазарева кроется именно в закромах далекого прошлого. Возникли у меня уже кое-какие мысли, но хорошенько все обдумать, сопоставить и проанализировать следует чуть позже — в другой обстановке, с чашечкой кофе в руках.

А для начала надо встретиться и пообщаться с Павлом Гавриловичем.

Я без труда нашла его дом — следовала рекомендациям тети Нины, которая доходчиво и подробно объяснила, как пройти и не заблудиться. Правда, меня ждало небольшое разочарование — хозяина дома не оказалось на месте.

«Что ж, значит, в данный момент не судьба пообщаться мне с этим пожилым господином», — резонно заключила я и направилась в сторону своего временного пристанища.

У ворот меня окликнули противным голоском:

— Подойди-ка ко мне, красавица!

За оградой соседнего дома, в палисаднике, стояла Людмила Васильевна и явно призывала меня подойти к ней.

— Добрый вечер, — поприветствовала я соседку.

— Подожди тут, — велела она и быстро удалилась.

Я лишь пожала плечами и осталась стоять у ограды. Через пару минут женщина вернулась, держа в руках белый пакет.

— Держи, хоть покушаешь нормально. А то по тебе видно, что готовить ты не умеешь, и худая вон какая, как мой забор. — Она протянула мне пакет.

— Ой, спасибо! А что там?

— Два блинчика с мясом, два пирожка с повидлом и два с яйцом и луком. И молодые огурчики из моих парников.

— С вами от голода точно не помрешь, — улыбнулась я и взяла протянутый пакет.

— А что, тебя уже кто-то успел покормить? — она криво усмехнулась.

— Татьяна Петровна с утра блинами накормила, а ее подруга теть Нина Дьяконова дала мне целую сайку свежего хлеба, который сама сегодня испекла, — я кивнула на другой пакет в своей руке.

— А-а!.. У Нинки хороший хлеб, ничего не скажу, а вот Петровна блины делать не умеет, тесто у нее какое-то не такое. Я ее учила, говорила, как надо, а она не слушает. Да она вообще меня не слушает, я все пытаюсь ее уговорить печь в доме сломать, она ж только место занимает, а та не слушает. И шифоньер у нее старомодный, говорю, скажи сыну, чтоб новый купил…

— У Татьяны Петровны очень вкусные блины, — не согласилась я с услышанными комментариями.

— Ты просто не ела вкусных блинов, милочка…

— Спасибо вам, я пошла, — поблагодарила я соседку и направилась к своим воротам, ибо не было никакого желания дальше общаться с этой женщиной.

«Скормлю ее стряпню воронам, выложив под яблоней в саду», — первым делом подумала, оказавшись во дворе. Но потом передумала, оставила пакет на столе, пусть лежит, может, к ночи проголодаюсь и слопаю.

Оказавшись в своем неуютном жилище, я сварила себе двойную порцию кофе и, прихватив пакет с печеньем, уютно устроилась на диване и наконец предалась размышлениям.

Итак, более сорока лет назад в этом селе произошла страшная трагедия: в пионерском лагере отравились четверо ребят — трое со смертельным исходом, один выжил, но остался с физическими увечьями. Если следовать версии и предположениям колдуньи Раисы, то тех ребят отравили намеренно — кто-то специально подсыпал яд в еду.

Может такое быть? Вполне. Вот только зачем? Что такого могли натворить подростки, чтобы вызвать подобный гнев у обидчика и сподвигнуть его на преступление?

Обидчик…

Если таковой и есть, то мне надо как можно больше собрать информации о том случае и постараться выяснить более подробно, что это была за компания из девяти человек и чем они занимались в то время.

Согласна, это сложно, но попробовать можно. Опять же, те ребята, которые выжили, — это счастливая случайность или закономерность? И всех ли хотели отравить? Тоже не факт.

А вдруг наша ведьмочка Раиса, уже в то время интересовавшаяся колдовством и всякими зельями, решила испробовать свои навыки на ребятах? Для чего? Какой мотив должен был двигать ею? Да хотя бы то, что они ее чем-то обидели, не зря же она проговорилась, что ребята были нехорошие, злые… И откуда у Раисы такая уверенность, что ее эти роковые события не касаются? А может, потому, что это она организатор всего этого?

Ладно… Если отбросить версию о том, что Раиса и является той самой отравительницей, и это сделал кто-то другой, то почему тогда этот отравитель решил убрать остальных ребят только сорок с лишним лет спустя? Да какое сорок — почти пятьдесят лет прошло с той поры. Резонно это было бы сделать намного раньше.

Что его остановило совершить свое возмездие именно тогда или хотя бы спустя пару или даже десяток лет?

Страх? Вполне возможно. Совершив не совсем удачное отравление, наш таинственный убийца испугался и решил затаиться, вполне возможно, покинул село и долгое время жил в другом месте, а потом вернулся и решил довести свое черное дело до конца. Это какие же сильные мотивы должны двигать человеком, чтобы по прошествии стольких лет не изменить своих намерений и продолжить убивать! Причем таким оригинальным способом.

А ведь тетя Нина, помнится, поведала, что Павел Гаврилович долгое время не жил в Каймаре, а несколько лет назад вернулся.

Неужели этот представительный интеллигентный дедок замешан во всем этом?

Не будем пока делать выводы — для начала пообщаемся.

Я сделала глоток кофе и посмотрела на часы. Восьмой час… Для визитов еще не самое позднее время, и, вполне возможно, Павел Гаврилович уже находится дома.

Я решила не откладывать это дело до завтра и повторно прогуляться до соседней улочки, находящейся недалеко от леса.

От свежего вечернего воздуха кружилась голова, где-то вдали лаяла собака, стрекотали сверчки. А по правую сторону улицы было слышно, как порывистый ветер шумит кронами деревьев рядом стоящего леса.

Идя по улице и вдыхая полной грудью насыщенный кислородом воздух, я поняла, что периодически надо выбираться из пыльного загазованного города в сельскую местность, чтобы вот так под ненапрягающие звуки природы идти по тихой улочке и наслаждаться покоем и пасторальной идиллией.

Я приостановилась, сделала максимальный вдох, от которого немного закружилась голова, и выдохнула.

Но я понимала, что за тишиной обманчивого покоя кроется зло, которое может проявить себя в любой момент, и что с этим злом мне рано или поздно придется столкнуться.

Подойдя к нужному дому и остановившись около калитки, я осмотрелась и прислушалась. В доме не было света, и вокруг царила тишина, только ветер периодически шумел в лесу.

Может, хозяин дома уже спит, а я своим визитом нарушу его покой? Или его до сих пор нет дома?

Я не стала стучаться, просто походила вокруг дома, осмотрелась, потом села на бревнышко, лежащее неподалеку, и просто ждала. Чего? Возможно, Павел Гаврилович в ближайшее время вернется, и я его застану, или увижу, как в доме загорится свет.

Если он не дома, то где, интересно, шляется этот импозантный старец? Может, сидит в гостях у Татьяны Петровны и поглощает утку с гречкой, ведя при этом задушевные беседы?

Стоило мне об этом подумать, как завибрировал мой смартфон, лежащий в кармане спортивной кофты.

Звонила Татьяна Петровна.

— Танечка, чем занимаетесь? — спросила она своим приятным голосом.

— Решила прогуляться по вечернему селу, подышать воздухом.

— Какая вы молодец. Тогда предлагаю вам завершить свою прогулку и прибежать ко мне попариться в бане. Я сегодня решила истопить, к тому же у меня новые дубовые венички, грех не попариться. Вот только я долго в бане не люблю быть, опять же давление, а топлю всегда от души. Жалко жару пропадать, вот и подумала вас пригласить. А то в этой вашей старой хибаре, поди, и помыться толком не можете. Вы любите париться, Танюша?

— Татьяна Петровна, я очень люблю баню, поэтому принимаю ваше предложение, — не стала отказываться я.

— Тогда жду вас!

— Скажите, а Павел Гаврилович, случайно, не у вас? — решила утонить.

— У меня. — Женщина рассмеялась. — Сидит, чай попивает. Я его тоже в баньку пригласила… — она на пару секунд замолчала, словно застеснялась, и потом добавила: — Он скоро уходит домой.

— Поняла вас. Скоро буду, — ответила я и отключилась.

«Что ж, значит, не судьба мне сегодня поговорить с Павлом Гавриловичем, придется отложить встречу на завтра», — подумала я, вставая с бревнышка.

С другой стороны, что ни делается, то к лучшему, улыбнулась я своим мыслям. А ведь я действительно призадумалась о том, как мне «принять душ», учитывая, что ни бани, ни душевой кабины в доме не было. Точнее, баня была, и когда-то давно она функционировала и принимала в своих жарких недрах желающих попариться и помыться. Сейчас же это была старая полуразвалившаяся постройка, отведенная под сарай, где хранился всякий хлам. Поэтому я собиралась устроить себе «баню» во дворе, обливаясь из тазика, предварительно нагрев воду в чайнике. А тут на тебе — баня!

То ли свежий воздух так на меня подействовал, то ли приглашение в баню так обрадовало меня — но до дома я решила добраться не пешком, а легкой пробежкой. О чем уже в ближайшее время сильно пожалела.

Видимо, в селе такое понятие, как «вечерняя пробежка», совсем не предусмотрено и никем не совершалось, потому что мой бег сильно возмутил двух бродячих собак, которые припустились за мной следом, явно с недобрыми намерениями. Бегаю я быстро, однако посоревноваться в скорости с сельскими псами мне пришлось изрядно. После того как меня чуть не сцапали за штанину, я поняла — дело серьезное.

Почти целый час мне пришлось бегать по улочкам, чтобы отвязаться от своих лающих мохнатых преследователей. Я прыгала через старые заборы, прошмыгнула по крыше какого-то ветхого строения, которое чуть не рухнуло подо мной, — видимо, это был чей-то курятник, потому что изнутри возмущенно закудахтали. После очередного забора я по-пластунски лазала по чужому огороду, затем притаилась в каком-то старом заброшенном сарае. Но стоило мне выйти из него, как мохнатые чудовища сразу с диким лаем набросились на меня, даже палка в моей руке их не отпугнула, а только разозлила еще сильнее. В конечном итоге, собаки-злодейки загнали меня на высоченный тополь, находящийся практически напротив моего дома. Мои зубастые преследователи решили не ждать моего спускания с дерева и минут через десять благополучно убежали.

Вот и славно!

— Тоже мне, сделала вечернюю пробежку, — зло пробурчала я и кое-как слезла с дерева. — Вспотела! Да, банька мне будет в самый раз.

Я напарилась от души, не отказывая себе в таком удовольствии, беспощадно хлестая себя дубовым веником. Когда я закончила свои банные процедуры, время уже перевалило за десять часов, поэтому я не стала злоупотреблять гостеприимством Татьяны Петровны и отказалась от предложенного чая, решив попить его у себя. Мне положили с собой пластиковый контейнер с оладушками и дали мешочек с травяным чаем.

Оказавшись дома, я облачилась в чистые треники и легкую льняную маечку, заварила чай, разложила на столе все свои яства с явным намерением как следует перекусить.

Однако насладиться ароматным чаем и спокойно поесть в одиночестве мне не дали.

Ко мне в гости на ночь глядя наведался Александр.

Он стоял в воротах, переминаясь с ноги на ногу, и пленял меня своей щербатой улыбкой.

— И что ты притащился на ночь глядя? — не особо дружелюбно спросила я.

— В гости пришел, — просто ответил тот. — Я не с пустыми руками.

В его руках я заметила внушительный пакет, которым он в следующую секунду заманчиво потряс перед моим носом.

Тоже мне, романтик недоделанный.

— Ладно, проходи. — Я посторонилась, пропуская своего ночного визитера.

— Ух ты! — восхитился он, оказавшись в кухне. — А у тебя тут почти пир горой. Как я вовремя!

С этими словами он вытащил из пакета бутылку какого-то сомнительного вина, коробочку конфет и пакет с пирожками.

Как мило.

— А пирожки откуда? Сам пек?

— Нет, — он осклабился, — теть Рая сегодня напекла, а потом сама мне намекнула, ты, мол, сходи к нашей ведьмочке белокурой, побалуй ее моей вкусной стряпней, а то по ней видно, что она неумеха, готовить совсем не умеет, будет жрать какие-нибудь пельмени и сосисоны…

— Но, как видишь, я от голода не умираю.

— Да уж вижу! Как говорится, мир не без добрых людей. Но пирожки теткины ты поешь, пальчики оближешь, она у меня та еще пекуха.

— Надеюсь, незаколдованные? — не удержалась я.

— Да успокойся ты уже! Моя тетка сразу сказала, что ты не моя судьба, но я не свататься к тебе пришел, просто… — он слегка замялся.

— Знаю, зачем ты пришел…

Он осоловело посмотрел на меня и сделал шаг ко мне.

— От тебя прям свежестью пахнет, — он пошевелил ноздрями, словно конь, который принюхивается с намерением обнаружить поблизости кобылу.

— В бане была.

— Тогда я точно пришел вовремя. Чистая, намытая, благоухающая…

Он сделал очередной шаг ко мне и протянул одну руки к талии, видимо, чтобы привлечь меня к себе.

Я чуть отстранилась, и его рука схватила воздух, а не мою талию.

— А ты сам помылся, прежде чем идти к женщине в гости? — наигранно строго спросила я.

— Э-э…

— Мне кажется или я чувствую запах псины? — теперь я повела своим носом по сторонам.

— Че, правда? — смутился он и тоже стал принюхиваться.

— Да расслабься, я пошутила, — я рассмеялась и села за стол. — Послушай, Саша, я взрослая девочка и сразу поняла, зачем ты пришел, но я сегодня не настроена на плотские утехи, я хочу побыть одна, и у меня желание нормально выспаться. К тому же не обижайся, но ты не в моем вкусе.

— А какие в твоем вкусе? Здоровенные, накачанные, высокие…

— При чем тут это? — я усмехнулась. — Просто пойми, человек либо нравится, либо нет. К тебе я не испытываю никакого влечения, так что… — Его лицо сразу погрустнело, и сам он как-то потускнел. Мне даже стало его немного жаль, поэтому решила немного подбодрить парня: — Но я тебя не выгоняю прям сейчас. Садись за стол, поедим пирогов, попьем чай, поболтаем. Только вино я точно пить не буду, можешь забрать его обратно. И долго не засиживайся!

— Можно я буду вино? Не хочу чай.

— Нет!

— Почему?

— По кочану! Тебя потом пьяного фиг выпроводишь отсюда. Так что только чай, пироги, блины, свежеиспеченный хлеб… могу сосиски отварить или пельмени.

— Давай пельмени.

Я вздохнула.

— Так надеялась, что ты откажешься. Ладно… — я достала кастрюлю, налила в нее воды и поставила на газ…

Примерно через полтора часа Александр, грустный, но сытый, покинул мою территорию, пообещав, что придет ко мне завтра. Зачем? Скорее всего, чтобы опустошить мой стол, как он это сделал сегодня, оставив мне только пирожки своей любимой тетушки.

* * *

Я вошла в открытую настежь калитку и очутилась в уютном зеленом дворике. Пошла к дому по протоптанной дорожке, вокруг которой росли цветы и виднелись грядки с овощами, молодые яблони, груши и кусты смородины. Сразу видно, что за садом ухаживают, и хозяин дома — явный любитель поковыряться в земле.

Дворик был разгорожен сеткой-рабицей на два отсека, в одном крякали две утки, лениво переваливаясь с боку на бок, во втором — от цветастого большого петуха бегали курицы и громко кудахтали, видимо, от радости.

Глядя на эту идиллию, я грустно вздохнула. Когда уже и мне попадется такой мужик, чтоб вот так гонялся за мной днями и ночами, а я верещала от счастья? А то все какие-то преступники да Сашки с пирожками от тетушки-колдуньи…

— Здравствуйте, красавица! — неожиданно услышала я голос хозяина дома.

— Здравствуйте, Павел Гаврилович, — поздоровалась я. — Ваша калитка настежь открыта, и я решили воспользоваться этим обстоятельством…

— Как приятно, когда такого старца, как я, посещают такие красивые молодые и интересные особы.

Старик смотрел на меня заинтересованно и удивленно одновременно. Он явно не ожидал увидеть на территории своего дома такую гостью, как я.

— Такие старцы, как вы, обычно бывают интересными собеседниками, — я обворожительно улыбнулась.

— Из этого следует вывод, что вы желаете со мной пообщаться, — он тоже улыбнулся мне в ответ. — Тогда прошу в дом.

В доме оказалось очень уютно и атмосферно, вся обстановка была выдержана в стиле русской избы на современный лад. Стены обшиты деревом, круглый дубовый стол посреди кухни, а на окнах такие милые занавески с рюшечками. Посреди стола расписной самовар, вокруг которого стояли деревянные пузатые чашки в таких же деревянных блюдцах.

— У вас очень уютно, — похвалила я, усаживаясь за стол.

— Спасибо. Желаете чаю, милая леди-детектив? Я сам хожу в лес, собираю травы, магазинные чаи не признаю.

— Спасибо, не откажусь.

Хозяин дома стал организовывать чай, я же через минуту поинтересовалась:

— Павел Гаврилович, говорят, вы недавно переехали жить в Каймар?

— Поговорить у нас любят. — Он покачал головой и ухмыльнулся. — Да, верно. Ну как недавно… Уже почти шесть лет тут живу. Это же родина моя, родился я тут, прожил почти до восемнадцати лет, а потом армия, ну а после в город перебрался. Хотя и нравилось мне жить в деревне, да понимал, что не реализуюсь я тут так, как желала моя душа.

Передо мной поставили деревянную чашку с рисунком жар-птицы и плетеную корзинку с печеньями и пряниками.

— А что желала ваша душа?

— Душа желала знаний. Мне хотелось учиться, читать книги, познавать что-то новое в этом мире, учить других… После армии мне удалось поступить в институт на исторический факультет. Потом я реализовал свою маленькую мечту — стал преподавать этот предмет в военно-юридической академии в Москве.

— А на пенсии решили вернуться на родину, — скорее подытожила, чем спросила я.

— Все верно, живя в городе, я уже знал, что рано или поздно вернусь в родные края, и все для этого делал. Вот и вернулся, купил домик, обустроил его под свои запросы, посадил деревца, разбил грядки. В теплое время года каждое утро обливаюсь холодной водой из колодца и делаю пешие прогулки вдоль леса не менее двух километров. Надо, знаете ли, держать себя в форме в любом возрасте.

— Вы в прекрасной форме и смотритесь бодрячком, — сделала я комплимент.

— Благодарю, красавица! В свои шестьдесят пять я смотрюсь на шестьдесят четыре, я это знаю, ха-ха-ха! Угощайтесь, — мне в чашку налили ароматного травяного чая.

— Павел Гаврилович, я думаю, вы понимаете, что я к вам не просто так пришла? Явно не чаевничать, хотя чай очень вкусный, спасибо.

— Как тут не догадаться… Хотя я уж действительно подумал, что заинтересовал молодую красавицу и она решила почтить своим визитом интересного старца. — Он рассмеялся и сел напротив меня, налив себе тоже чаю. — Шучу я. Конечно, я понимаю, если ко мне пожаловала в гости леди-детектив, то это неспроста. Хотя при нашей последней встрече я вам сказал, что ничего не могу поведать интересного и полезного для вас про убитого Лазарева.

— Меня интересует та давнишняя история, которая произошла в вашем Каймаре, более сорока лет назад.

Он удивленно посмотрел на меня.

— Вы имеете в виду отравление в пионерском лагере?

— Именно. Мне рассказали эту историю, поэтому известно, что среди тех ребят, которые сидели за одним столом, были и вы.

— Ох, любят у нас в селе поговорить, хотя и не только у нас. Загляни в любое село, деревню, и везде кто-то что-то говорит, обязательно всплывет на поверхность какая-нибудь давнишняя история или страшная легенда, при этом меняющая свои подробности и искажаясь каждые лет десять.

— Хотелось бы от вас услышать достоверную историю о том происшествии, ведь вы были там в тот роковой момент.

— А почему вас заинтересовала именно эта история, позвольте вас спросить, госпожа-детектив? Она имеет какое-то отношение к вашему расследованию?

— Думаю, что имеет.

— И какое же?

Я глубоко вздохнула и сделала два глотка вкусного чая.

— Хорошо, я поделюсь с вами своими домыслами. — Я достала из сумочки свой блокнот и открыла на нужной странице. — В конце семидесятых в вашем пионерском лагере случилась трагедия, в старшей группе, где было девять ребят, произошло отравление. — Я заглянула в блокнот, где были написаны все имена и фамилии и напротив каждого определенные пометки. — В тот злополучный день перед самым завтраком вы, Павел Гаврилович, что-то не поделили с неким Захаром Лычкиным и разбили ему нос, по крайней мере, мне так рассказали, парень побежал в медпункт, за ним следом припустила его поклонница Шурочка Саксина, чтобы утешить мальчика, который ей нравился. Вы же, находясь в плохом настроении, поняли, что аппетит испорчен, и ничего толком не ели. Также ничего не ела Раиса Пронина, потому что накануне отравилась чем-то другим. И Николай Лазарев — у того по какой-то причине тоже не было аппетита, он ограничился одним компотом и куда-то убежал. Поэтому получается, что плотно у нас позавтракали только четверо ребят, — я снова заглянула в блокнот: — Иван Тренкин, Клава Родькина, Гуля Шишкина и Глеб Исайкин. Первым троим не повезло больше всех, они умерли, не отходя от стола, за которым завтракали. Исайкину повезло больше, он отравился сильно, но его удалось спасти, правда, это отразилось на его физическом здоровье. И что мы имеем дальше: выжившие из ребят, пусть даже по прошествии многих лет, умирают странными смертями. Шурочка Саксина повесилась, при этом за несколько дней до смерти ей виделись странные видения, призрак какой-то монахини… С Глебом Исайкиным недавно произошло нечто похожее, он стал странным, стал жаловаться на какие-то галлюцинации и тоже видеть призрак монахини, — я умолчала о том, что есть еще и свидетель, который видел якобы этот призрак, — ему был подкинут колдовской подклад, так же как и Николаю Лазареву. Не удивлюсь, если и Шурочке Саксиной тоже подкинули нечто подобное. Вот только мне ничего не известно про Захара Лычкина. По слухам, его нет в живых, но что с ним случилось — неизвестно. Может, вы знаете, Павел Гаврилович?

Павел Гаврилович смотрел на меня во все глаза, даже рот приоткрыл от удивления. Потом он словно очнулся, что-то промычал, глубоко вздохнул и даже позволил себе улыбнуться. Улыбочка, правда, получилась кривая, неестественная.

— Уважаемая Татьяна, я смотрю, вы очень любите свою профессию, и фантазия у вас очень буйная. Даже ума не приложу, как вы все это смогли сопоставить. Да, это звучит очень интересно и загадочно, но… мне кажется, вы просто дофантазировали, так сказать, притянули за уши. Э-эх!.. Вот так сплетни и рождаются. Теперь в нашем поселке появится новая интерпретация этой забытой истории. А ведь ее и правда уже забыли, а вы приехали и навели тут шухер, разворошив давно забытый случай.

— Я еще никакого шухера не наводила, уж поверьте мне, — слегка обиженно ответила я. — Этот шухер, как вы выразились, кто-то уже навел и без меня. Я лишь пытаюсь вычислить, кто это сделал.

— А вы уверены, что копаете в нужном направлении?

— Не уверена, — честно ответила я. — Действую чисто по наитию и следую своей интуиции, она, знаете ли, меня редко подводит. Просто эта история навела меня на определенные мысли, поэтому в данный момент это моя основная версия, которую я разрабатываю.

— Давайте я вам заварю еще чаю, с другими травами. Вы слишком напряжены.

— Я абсолютно спокойна. Но от чая не откажусь.

— Значит, исходя из вашего рассказа, следует предполагать, что кто-то тогда в нашем лагере решил отравить ребят. Причем всю старшую группу. Все девять человек. А так как эта затея тогда не удалась, этот отравитель решил избавиться от ребят спустя четыре десятка лет, даже больше, причем таким оригинальным способом. Хм… К чему такие сложности?

— Чтобы это не выглядело как убийство. Убили только Лазарева.

— Так вот и ищите убийцу Лазарева. Зачем вы полезли в такие дебри?

— Я и ищу! Мне кажется, что действует один и тот же человек. Вдруг это вы? — в лоб спросила я и в упор посмотрела на хозяина дома, который в этот момент заливал воду в самовар.

Он замер на мгновение, но рука его не дрогнула. На его лице отразилась легкая ухмылка, а через полминуты обратился ко мне со встречным вопросом:

— Скажите, Татьяна, вам все это Раиса наплела?

— Что именно?

— Всю эту ахинею со странными смертями, что, мол, все это не просто так, что это чей-то злой умысел или это вообще десница небесная к этому причастна, или вообще тут замешано никому не известное колдовство. Хах!.. Это прям в стиле Раисы.

— Эту давнишнюю историю она рассказала мне, но остальное я додумала сама. — Я не стала подробно рассказывать про свой разговор с Раисой.

— Я же говорю, у вас бурная фантазия.

— Хорошо, пусть будет так, но моя бурная фантазия помогла мне раскрыть более сотни дел. Оставьте уже в покое мою фантазию и перестаньте судить методы моей работы. Я не для этого к вам пришла. Давайте поговорим по существу, откинув в стороны все сантименты и суждения. — Я сделала паузу и продолжила: — Вы не ответили ни на один из моих вопросов.

— Какой был вопрос? Не причастен ли я ко всему этому?

— Это был один из них.

— Почему вы так решили?

— Просто предположила…

— А почему не Раиса? Или вы уже успели ей задать такой же вопрос?

— С Раисой я уже поговорила. Просто у меня есть еще одна версия: вы либо участник, либо следующая жертва. И вполне возможно, что Раиса тоже может быть жертвой.

— Ох, Татьяна, какая же вы интересная женщина, — это было сказано явно не с восхищением, а с иронией. — Вы предполагаете, что мне грозит опасность?

— Вполне может такое быть…

— Послушайте, вы немного путаете некоторые моменты. Шурочка Саксина была алкоголичка, а спьяну чего только не померещится. С Исайкиным я не общался, но, по слухам, он уже давно был какой-то странный, кто знает, что творилось в его голове и какие там были демоны. А я… Татьяна, вы же видите, какой я человек — адекватный, в здравом уме и на память не жалуюсь. Меня всякими колдовскими подкладами не напугать, я в это попросту не верю.

— Но ведь Лазарева убили! Стукнули по голове и тем самым убили. Понимаете, на что я намекаю. Вам нужно быть осторожным.

Повисла пауза, мне заварили новый чай и налили в кружку. Сделав несколько глотков, я возобновила разговор:

— Вам что-нибудь известно про Захара Лычкина?

— Захар был моим другом практически с детства. Но характер был у него сложный, задиристый он был слишком. Да, верно вам рассказали, тогда в то злополучное утро мы слегка повздорили. Кажется, это было из-за какой-то девчонки. — Он усмехнулся. — А из-за чего еще могут подраться мальчишки, конечно, виной всему девчонки. Помню, как только проснулись, уже начали с ним о чем-то спорить, выяснять отношения. Потом слегка подрались. Я ему по носу задел, у него кровь хлынула. Он тут же побежал к пионервожатой. Не было у нас никакого медпункта, одна небольшая аптечка на весь наш небольшой сельский лагерь: перекись, бинты, вата и таблетки от поноса. Так вот… у меня настроение было испорчено, аппетит совсем пропал, я только подошел к столу, выпил компот и сел. А ребята, кто были за столом, что-то шутить стали, дерзить, ерничать, а сами сидят и кашу уплетают… Я, помню, психанул и ушел. А через несколько минут… Эта картина до сих пор стоит у меня перед глазами. Не хочу пересказывать. А Захар… Потом со слезами на глазах благодарил меня, что я ему нос разбил и он не попал на завтрак.

— Что с ним случилось потом? Вы знаете, как он умер?

Мужчина кивнул и поводил губами из стороны в сторону.

— Знаю. Он тоже жил в Москве. И в начале нулевых скончался от обширного инфаркта. Вообще, он был хороший человек, ему бы жить и жить… Но, как видите, Татьяна, никто его не убивал и, предполагаю, никаких подкладов не делал.

— Павел Гаврилович… Я вижу, вы адекватный мужчина и с памятью у вас все в порядке. Расскажите, что у вас была за группа в лагере? Эти девять ребят, дружны ли они были и чем вообще занимались? Просто если предположить, что был отравитель, то у него должен был быть мотив.

— Отравитель был, это я вам точно скажу. Конечно, какая-никакая, а экспертиза в то время была проведена. Единственное, что смогли обнаружить, так это какой-то растительный яд, некий алкалоид непонятного происхождения. Даже и следствие какое-то было, а кого найдешь? Как найдешь? Тогда время было совсем другое, не было никаких камер, как сейчас — везде понатыканы. Да, походили, пошумели, порасспрашивали, поварих почти до инфаркта затаскали, но так ничего и не откопали. Так вот… Вы спрашивали про ребят… Не скажу, что группа была дружная, я только с Захаром общался и с Райкой. Другие ребята меня не особо интересовали. Хоть и говорят о мертвых плохо нельзя, но… Клава, Гуля и Шура были плохие девчонки. Какие-то озлобленные, завистливые, всегда пытались по возможности напакостить, но не сильно, так, по мелочи. Спросите, в чем это выражалось? Да уже и не припомню. Но точно помню, что противные девчонки были. Колька Лазарев… тоже, прости господи, был не подарок, какой-то недалекий, всегда смурной и понурый, да и бабник был хороший. Ухлестывал почти за всеми. Из нашей группы, помню, за Гулькой бегал, из другой группы — за Нинкой… Да вот и все, что я могу вам рассказать, госпожа детектив. Кстати…

Павел Гаврилович встал из-за стола, словно что-то вспомнив, и через минуту положил передо мной пышные румяные оладьи.

— Угощайтесь, Татьяна. А то, что вы чай без всего хлебаете, — непорядок это. А пряники, смотрю, вас не заинтересовали.

— Спасибо, — я взяла один оладушек, — не знала, что вы еще и пекарь.

— Да какой там пекарь, — он махнул рукой и рассмеялся. — Это Петровна меня вчера оладьями снабдила. Она вам, кстати, такие же должна была дать. Помню, один пакет мне дает, а второй отложила и говорит: это, мол, нашему детективу, пусть поест нормально. Вы кушали?

— Э-э… нет, еще не успела. М-м-м… какие вкусные. Приду, обязательно съем. — Я не стала говорить, что все оладьи у меня слопал мой неудавшийся горе-ухажер.

— Хотите, я вам и эти отдам. Я Петровну не обижаю, беру всю стряпню, что она предлагает, но сам не особо люблю всякую выпечку. Да и за здоровьем слежу, изделий из белой муки стараюсь избегать.

— Спасибо, но лучше оставьте себе. Парочка оладушков ваше здоровье не попортит. А я съем еще один и покину вас.

— Татьяна, ешьте все! Иначе я их отдам курам или уткам. Только… — он приложил палец к губам, — Петровне об этом не говорите.

— Не буду, — я улыбнулась.

— У вас еще будут ко мне вопросы, госпожа детектив?

— Пока что нет. Но… Я сейчас говорю на полном серьезе — Павел Гаврилович, будьте осторожны и бдительны. Поверьте моей интуиции, враг где-то рядом, и он не заставит себя долго ждать. Если обнаружите в своем доме или во дворе что-то похожее на колдовской подклад, сразу звоните мне. Давайте я вам оставлю свой номер…

* * *

Дома, как обычно, сварила себе чашечку крепкого кофе и с дымящимся напитком вышла на крыльцо. Немного подумав, захватила с собой пирожок от Раисы, которые мне вчера принес ее племянник Саша.

Погода была свежая, совсем не жаркая, на небе проплывали редкие, но тяжелые облака, гонимые порывистым ветром. Я пыталась собраться с мыслями, но у меня почему-то не получалось. Такое было ощущение, что у меня в голове поселился рой мух, они гудели, летали и не давали сосредоточиться. И сама голова была словно опухшая, напоминая раскаленный самовар.

«Может, у тебя давление, дорогуша?» — предположил мой противный внутренний голос.

— Я тебя умоляю! — ответила я вслух и отпила кофе.

«Ну-ну! Смотри какие облака на небе, погода меняется, а ты еще кофе свой хлещешь, как не в себя!»

— Заткнись! — я сделала очередной глоток и откусила от пирожка.

М-м-м, с яйцом, вкусный…

«Еще и под эмоциональным напряжением постоянно. Сосуды надо беречь, дорогая».

— Да уймись ты уже! — и снова глоток обжигающего напитка.

«Подумай о деле, Иванова! Ты чего как зюзя!» — не унимался внутренний голос. Причем я его так явно слышала, будто кто-то стоял рядом и разговаривал со мной моим же голосом.

— Ты прав, это последняя чашка кофе за сегодня, — пообещала я, и только тогда голос в голове затих.

«Так-то лучше… Итак, Иванова, что будем делать? Давай соберись! Или ты действительно стала реагировать на перемену погоды и тяжелые облака на небе? Боже, какие мы стали нежные».

Я доела пирожок и допила кофе. Может, сварить еще одну чашечку?

«Ты же обещала!» — я аж вздрогнула.

Не знала, что мой внутренний голос бывает таким громким.

Я села на ступеньки и постаралась собрать мысли в кучу.

Итак, пора переходить к более оперативным действиям. Где там моя походная шпионская сумка? Правильно, в багажнике. Насколько я помню, там должны быть три портативные, практически незаметные видеокамеры, прибор ночного видения, набор жучков, отмычек…

Надо дождаться, когда стемнеет, и установить одну камеру напротив дома Павла Гавриловича. Вторую — напротив колдуньи Раисы. А третью… третью, пожалуй, установлю напротив своего дома — так, на всякий случай.

— Надо было это сразу сделать, как приехала, балда!

Это был внутренний голос или я сказала это вслух?

— Господи, да что со мной происходит?

«Иди к Татьяне Петровне и померяй давление. У нее точно есть тонометр», — продолжал издеваться внутренний голосок.

— Надо всего лишь немного вздремнуть, — сказала я сама себе и направилась в дом.

Надеюсь, пока я немного посплю, ничего страшного не случится.

Это была моя последняя мысль, а потом я провалилась в какой-то странный и непонятный сон. И снились мне такие диковинные сны, какие может увидеть разве что курильщик опиума…

* * *

Я не сразу поняла, что это были за звуки. Они казались настолько нереальными, что совсем не вписывались в ту действительность, в которой я была. Странная мелодия, какое-то непонятное жужжание вперемежку с криками и стуком.

Что вообще происходит? Кто издает эти странные звуки? Кто я? Где я?

Я встрепенулась и открыла глаза. Не сразу поняла, где я нахожусь — серый деревянный потолок, окно с пыльными занавесками… Ах да, это же дом, в котором я поселилась на время своего расследования. Вот только почему все вокруг такое странное, словно искаженное, будто я проснулась в этом же доме и одновременно в каком-то в другом.

А я точно проснулась?

Я с трудом оторвала голову от подушки, а затем приняла сидячее положение. Голова кружилась и слегка подташнивало. И снова эти звуки. Мелодия, жужжание, стук на улице и чей-то голос. И тут я пришла в себя окончательно.

Это же мой телефон надрывается, который я оставила на кухне. А стук… Похоже кто-то стучится в мои ворота.

— А ну открывай! — послышался требовательный женский голос.

Раздвоиться я, разумеется, не могла, поэтому для начала решила посмотреть, кто мне звонит. А звонили, судя по всему, уже давно и очень настойчиво.

Протерев глаза и сконцентрировав зрение (да что ж со мной такое происходит?), я глянула на дисплей. Номер мне был неизвестный, но я решила ответить. Если это очередной клиент, то придется его разочаровать отказом, ибо в данный момент я занята другим делом.

— Слушаю, — хрипло ответила я.

— Татьяна, голубушка!.. Это Павел Гаврилович! — услышала я в трубке старческий голос, явно взволнованный.

— Да-да, я слушаю вас, — прохрипела я и слегка откашлялась.

— Татьяна, вы оказались правы! Не поверите, я обнаружил под своим порогом у калитки подклад. Все, как вы рассказывали: записка, мешочек с землей и еще пучок каких-то волос.

Мою оставшуюся сонливость как рукой сняло.

— Вы читали, что написано в записке? — спросила я, хотя не сложно было догадаться.

— Татьяна… там бред какой-то, я даже не хочу это перечитывать, что-то про гроб, гвозди и котлы в аду… Но внизу было еще кое-что написано.

— Что?

— Сейчас… Вот, цитирую: «Иди туда, где живые не ходят. Только там узнаешь истину». И вы знаете… пусть это не покажется вам странным, но я слышу чей-то голос, то ли со стороны, то ли у себя в голове… И этот голос мне твердит, чтобы я шел в лес…

— Так, стоп! Павел Гаврилович, успокойтесь! Пожалуйста, никуда не ходите, оставайтесь дома, я скоро буду у вас. Вы слышите меня?

— Татьяна, я должен узнать правду. Это страшная правда, это Смерть зовет меня… Она тоже пришла за мной, я должен встретиться с ней…

— Господи, да что с вами!? — выкрикнула я в трубку. — Возьмите себя в руки! Все, что вам нужно, — это оставаться дома и никуда не выходить, и никого не впускать! Я скоро буду у вас!

Гудки… Вот черт!

Да что это такое происходит? Что вообще за чертовщина творится в этом селе Гадюкино?

Я растерла пульсирующие виски — господи, а со мной-то что случилось, что за странное состояние?..

И снова этот требовательный стук в ворота.

Я наскоро влезла в свои кроссовки и вышла во двор.

— Открывай, ведьма! Я знаю, что ты дома!

Это еще что за новости?

Открыв ворота, я увидела перед собой колдунью Раису собственной персоной. Весь ее внешний облик говорил о том, что она явно чем-то разгневанна. Пылающий взгляд, полыхающие краснотой щеки и руки в боки.

— Раиса?..

— Хуиса! Ты что прячешься от меня, ведьма городская!? Думаешь, я не знаю, что ты дома! От меня не скроешься…

— Что происходит? Почему вы тут шумите? — я была в полном недоумении.

— Ты еще спрашиваешь, что происходит? Будешь из себя строить невинную овечку! А ну рассказывай, чем ты отравила моего Сашку? Быстро отвечай, ведьма, а то прокляну до конца дней твоих!..

— Стоп! — я выставила открытые ладони перед собой. — В смысле — отравила? И при чем тут я?

— В прямом! Я знаю, ночью он к тебе бегал, а я еще, дура, пирожков тебе передала, а ты значит, вот как! Нажрался он у тебя, а под утро температура, потом галлюцинации всякие, бредить стал. Я уж думала, «Скорую» вызвать, но сама справилась, отвары хитрые ему дала…

— Живой? — с надеждой спросила я.

— Живой! А ты, смотрю, расстроилась? Да если бы не мои знахарские навыки, отдал бы концы мой Сашка. Он и сейчас лежит как наркотиками напичканный. Признавайся, окаянная, чем ты его так и зачем? Чем тебе мой пацан насолил? Или обиделась, что не трахнул тебя?.. Ах ты!..

Краем глаза я заметила, как справа в палисаднике появилась фигура моей соседки Людмилы Васильевны, которая, видимо, услышав шум, решила полюбопытничать, что же тут происходит. Вот только этой любопытной мымры мне не хватало.

Я резко схватила Раису за руку под локоток и в следующую секунду втащила ее за ворота к себе во двор. Затем приблизилась к ней и зашипела ей в лицо:

— Послушайте, уважаемая… Я не травила вашего драгоценного племянника, я вообще его в гости не звала, сам, как говорится, пришел. Сожрал все мои угощения и тарелку пельменей. Может, потом пошел еще к кому-то, чтобы дополучить порцию любви, ибо ваш племянник оказался не в моем вкусе…

— Врешь! — зашипели мне в ответ. — И отпусти меня немедленно! Ты меня не запугаешь!..

— А я и не собиралась вас пугать, уважаемая… — я поняла, что эти разборки могут затянуться надолго, к тому же из головы не выходил звонок от Павла Гавриловича. — Раиса, я действительно рада, что с вашим Сашей не случилось ничего страшного. Живой — и это главное…

— Ах ты!..

— Так, хватит! Я уже сказала, что не травила я вашего племянника! Зачем мне это?! И прекратите мне тут устраивать скандал. Идите к себе домой и лечите своего Сашку своими хитрыми зельями. Все, до свиданья! — я открыла ворота и дала понять, что наш разговор окончен.

— Я это просто так не оставлю, — прошипела Раиса, выходя за ворота.

— Хорошо-хорошо… Можете подать на меня в суд. А сейчас у меня другие дела. — И я закрыла покосившиеся ворота прямо перед ее носом.

И снова этот шум в голове, странный привкус во рту… Только сейчас я отметила, что на улице уже смеркалось. Вот это ничего себе я проспала, как такое могло произойти? Какая-то мысль промелькнула в моей голове, но я не смогла ее ухватить. В данный момент меня волновало только одно — Павел Гаврилович и его странное поведение.

— Да ты и сама, Танюша, какая-то странная, — услышала я со стороны свой голос.

— Я в порядке, просто переутомилась, — ответила я сама себе.

— Нет, ты сходишь с ума, — услышала я за спиной.

Резко обернулась, но никого не увидела.

— Вот черт!

— Посмотри на небо, оно желтое, — опять голос откуда-то со стороны.

Я медленно подняла глаза к небу…

О господи, небо действительно желтое. Но как так? Почему?..

Я встряхнулась, похлестала себя по щекам, затем умылась холодной водой из ведра, стоящей рядом. Вбежала в дом, осушила стакан воды, схватила телефон… Набрала номер Павла Гавриловича. Гудки-гудки… Я еще пыталась дозвониться в течение двух минут, но мне никто не ответил.

Я вернулась в комнату, достала кобуру с оружием, перекинула ее на себя. Также достала небольшой раскидной, но очень острый ножичек, который спрятала в правый карман спортивных штанов.

Накинула на себя спортивную кофту с капюшоном, спрятав под ней кобуру, и выбежала во двор. В этом момент зазвонил телефон. Ну слава богу…

— Павел Гаврилович, где вы? Как вы? — выкрикнула я в трубку. — Я уже бегу к вам!

— Татьяна, мне страшно… Они… она преследует меня. Она пришла за мной… Я вижу ее…

— Кого?

— Смерть… — прохрипел он в трубку.

— Вы где сейчас?

— В лесу…

— Черт! Я же говорила вам — оставаться дома! В каком лесу? Где именно?

— Там, где живые не ходят… Идти через темный лес…

— Павел Гаврилович!!! — гаркнула я в трубку. — Очнитесь! Что с вами?! А ну соберитесь! Скажите, где вы? Как мне вас найти?

— А… Татьяна, господи… Спасите меня! Вы сильная, смелая, прошу вас… Она рядом, вон между деревьев… Лес, это проклятый лес, здесь ходят только мертвые, и я вижу… ее вижу…

— Говорите со мной! Не кладите трубку!

Связь оборвалась. Я снова нажала соединение. «Абонент недоступен…» Ну прям как в дешевом триллере.

Я открыла ворота, только на этот раз они не сразу поддались, а заскрипели и слегка застопорились, словно что-то мешало им. Я подергала за ручку и глянула вниз. Под правой дверью ворот, которые открывались вовнутрь, что-то застряло и не давало полностью открыться воротам.

— Да что ж это такое… — пробурчала я и наклонилась, чтобы устранить помеху.

Вот черт! Только этого мне не хватало для полного комплекта.

«Дождалась ты, Татьяна, что и тебе подкинули подклад».

Старый черный носок, перетянутый пучком волос, под которыми торчал клочок бумаги.

Как завороженная я подняла эту странную находку и, словно находясь под каким-то гипнозом, выдернула и развернула записку.

Погостной землей

Да скорбной слезой

На тело боль приносную…

Дальше я читать не стала… Ничего оригинального, хоть бы что-нибудь новенькое придумали.

Я стряхнула с себя оцепенение и тут же решила, что если я не прочитаю эти строки до конца и не назову свое имя — а я уверена, что оно там вписано, — то на меня это дурацкое заклинание никоим образом не подействует. Однако по телу прошла странная волна холода, неживого, замогильного…

— Ну уж нет, меня этим не запугаешь! — сказала я вслух и в одно мгновение оказалась у крыльца.

Где-то тут я видела спички. Вот они!

Зажгла спичку и поднесла клочок бумаги к огню.

— Откуда пришло, туда и ушло, — прошептала я и втоптала пепел в землю.

Открыв ворота и оказавшись на центральной улице, я побежала в сторону леса. И надеюсь, сейчас никакие бешеные собаки меня преследовать не будут, иначе мне придется их пристрелить…

* * *

Где находится так называемый проклятый лес, я уже примерно знала. И надо отметить, дом Павла Гавриловича находился неподалеку от него.

На нужной местности я оказалась минут через десять. Остановилась, выровняла дыхание и осмотрелась. Небольшая проселочная дорога, по которой я бежала, углублялась далеко в лес. Справа, как я поняла, был обычный нормальный лес, куда ходили по грибы-ягоды и просто погулять. Слева лес был намного мрачнее — веяло от него чем-то устрашающим, что даже у меня вызвало чувство легкой тревоги. Мрачные ели вперемежку с другими непонятными корявыми деревьями, кустами и высокой травой — сразу видно, что место нехоженое.

Начинало смеркаться, еще каких-то полчаса — и полностью стемнеет. Поэтому надо поторопиться. Я достала мобильный и нажала соединение с последним из входящих номеров. И снова абонент недоступен…

— Вот блин… — выругалась я. — И где мне искать этого старого хрыча? Ау!..

Мне откликнулось слабое эхо со стороны мрачного леса.

— Иди через темный лес, — прилетело вместе с эхом.

— Кто это? — спросила я вслух.

— Это ты, Танюша…

— Господи, я точно схожу с ума! — я взялась за голову и помассировала виски. — Неужели это порча так действует? Нет, нет! Не верю! Соберись, Иванова! Да что ж с тобой такое происходит?

Я села на землю и посмотрела в сторону леса. Здравый смысл говорил мне, что идти туда не следует, но непонятная сила меня словно манила туда.

— Иди туда, где живые не ходят… — услышала я шепот.

— Нет! — сказала я.

— Да, — сказал кто-то.

— Это ты и сказала, Танюша…

— Господи, да я же под чем-то…

Вот эта мысль меня и тревожила все время. И как я сразу не догадалась. Теперь я примерно понимаю, что чувствуют наркоманы — я сейчас была в похожем состоянии. И чем же меня интересно, напичкали и кто это сделал?

Но черт, как же сложно собрать мысли в кучу, в голове просто рой мух, от которых невозможно отмахнуться.

«Так… давай настройся, Татьяна, не теряй рассудок, соберись и попробуй не поддаваться… Но, господи, как же это сложно! Нет, я справлюсь».

Итак, я долго спала. Точно, еще перед тем, как отрубиться, я почувствовала странное состояние. Что я тогда съела?

Я выпила кофе и съела пирожок, который мне принес Сашка. Пирожок, который испекла колдунья Раиса. И ни к одному из этих пирожков ее племянник не притронулся. Ах, сукин сын!..

Но подожди, Татьяна, племянник Раисы тоже отравился, и симптомы, с ее слов, похожи на мои.

— А с чего ты взяла, что он отравился? — спросила я сама себя вслух.

— Может, это сделано для отвода глаз, — кто-то ответил мне.

Хотя нет, это снова я сказала вслух.

«Не сходи с ума, Татьяна».

— Вот стерва! — выкрикнула я и хлопнула ладошкой по земле.

— А что тогда случилось с Павлом Гавриловичем? — снова спросила я.

— Видимо, тоже поел хитрых пирожков, — был мне ответ.

— Значит, Раиса была у него в гостях, — ответил мне уже кто-то третий.

— И Раиса подкинула ему подклад, — услышала я справа.

— И та же Раиса оставила подклад у тебя, когда пришла скандалить, — услышала я слева.

— Вот поэтому и пришла, — сказала я.

— Сучка! — кто-то выкрикнул сверху.

— Да заткнитесь вы все! — заорала я. Или это была не я?

И что мне прикажете делать в таком состоянии? Сколько времени должно пройти, чтобы я пришла в себя? И какие будут последствия? Тоже мне, великая спасительница. Была бы я у себя в Тарасове, то позвонила бы Мельникову или Кирьянову, на худой конец, Мише Новикову, — да кому угодно, и вызвала бы на подмогу. А сейчас? Что я могу сделать сейчас?

— Нечего было жрать у всех подряд. Обрадовалась, что ее кормят, — сказал кто-то слева.

— Потому что дура! — сказали справа.

Мое горло стянуло спазмами, стало сложно дышать, на глазах выступили слезы, и только через минуту я поняла, что все это время я смеялась как сумасшедшая.

— Действительно дура, — сказала я и поднялась на ноги.

Снова посмотрела в сторону леса и поразилась таким резким переменам. Лес-то оказывается такой красивый, добрый и заманчивый, словно волшебный, так и манит к себе.

Я сошла с дороги и пошла к прекрасным красивым деревьям. Мне показалось или деревья преклоняются передо мной, словно приветствуя?

— Здравствуйте, мои хорошие, — поздоровалась я с ними.

— Здравствуй, — ответили они мне.

Я хихикнула и прислонилась к ближайшему стволу. Какой теплый, приятный, словно живой, подумала я, обнимая это прекрасное волшебное дерево. И как мне было хорошо в этом лесу — мягкая ласкающая трава, приветливые улыбающиеся деревья, свежий и такой сладкий ветерок с примесью чего-то… прекрасного и сказочного. Наверно, этот ветер донес до меня космическую пыль, которую я сейчас вдыхала полной грудью, наслаждаясь каждым вдохом.

Господи, как же прекрасен этот мир, этот лес, как прекрасна я! Все вокруг прекрасно!

— Татьяна…

Это мое имя. Боже, как оно тоже прекрасно! Самое чудесное имя на свете.

— Татьяна-а… — и снова мое имя.

Чей-то мужской красивый голос нараспев произносит мое имя, наслаждаясь каждым звуком этого…

— Татьяна, я здесь! — тот же великолепный голос откуда-то справа.

— Кто вы, прекрасный незнакомец? — спросила я в пустоту.

— Она здесь! Помоги мне! Татьяна-а-а!.. — голос изменился, из прекрасного и созвучного он резко превратился в утробный и хриплый, словно из преисподней.

Я отпрянула от дерева, и в моей голове пронеслась молния.

— Павел Гаврилович, — произнесла я. — Где вы? Вы тут?

— Она здесь! — из глубины леса послышался замогильный голос, и мое тело покрылось мурашками.

А в следующую секунду все изменилось. Словно некто, по задумке всемогущего и злого режиссера, решил сменить декорации, потому что те радужные атрибуты, которые сейчас радуют глаз, не вписываются в последующий сценарий.

Неожиданно все вокруг стала поглощать устрашающая тьма, словно большим черным покрывалом накрывающая весь лес. Прекрасные деревья вдруг резко превратились в черные и злые, их ветки начали зловеще изгибаться, словно щупальца неведомого чудовища. Задул ветер, принося с собой ощущение опасности и смерти.

Смерти…

Среди страшных и недобрых деревьев проплыла тень. Черная, бесшумная, она, как призрак, заскользила над землей и направилась в мою сторону.

— Иди туда, где живые не ходят, — прошептала тень и исчезла среди деревьев.

Я схватила себя за волосы и с силой дернула вниз, чуть не выдрав клок. В голове снова вспыхнула молния, и на мгновение я словно очнулась.

— И откуда на такой прекрасной земле появилась такая погань? — проговорила я и достала из кобуры пистолет.

Рука дрожала и совсем меня не слушалась. Нет, в таком состоянии оружием лучше не пользоваться.

Непослушной рукой я убрала пистолет обратно. Как вдруг…

Шорох веток… Передо мной в метрах тридцати снова появилась тень. Во мраке деревьев и сумраке я разглядела силуэт монашки. В темной одежде с белым, как череп лицом, она проскользнула между деревьями, посмотрела на меня своими пустыми черными глазницами, издала тихий хохот и…

И испарилась в темноте.

— Ну вот, Танюша, и ты потихоньку сошла с ума, — проговорила я себе под нос, не в силах пошевелиться.

Но какая-то часть моего сознания еще не погрузилась в этот бредовый мрак и пыталась сопротивляться. Я словно раздвоилась на две части — сумасшедшую и адекватную. Та самая адекватная часть сознания пыталась достучаться до меня, давая понять, что это все галлюцинации, что всего этого не существует, это всего лишь бред.

Стараясь не потерять именно эту искорку восприятия, я двинулась вперед, петляя между деревьями, пытаясь дойти до того места, где я видела силуэт монашки.

На лес резко опустилась тьма, и я с трудом различала только очертания мрачных деревьев. Достав смартфон, я включила на нем функцию фонарика и посветила перед собой.

— Ну давай же, покажись. Я знаю, что ты не призрак, — бормотала я, пробираясь сквозь какие-то кусты.

— Татьяна-а… я здесь, — донеслось из глубины леса.

Кажется, голос снова принадлежал Павлу Гавриловичу. Или мне это все мерещится и нет никакого голоса? Господи, как же сложно адекватно воспринимать реальность в таком измененном состоянии сознания. Практически невозможно отделить ирреальность от реального.

— Павел Гаврилович! — крикнула я в темноту леса. — Вы здесь? Отзовитесь!

Тишина. Мне бы по-хорошему в таком состоянии вернуться обратно, закрыться дома и постараться прийти в себя. Интересно, чем меня напичкали, может, следует вызвать «Скорую»?

— Никаких «Скорых»! — ответили мне справа. — Заберут в наркологию, и доказывай потом, что ты не верблюд. А злодей в это время успеет скрыться или притаиться.

И в каком бы состоянии я сейчас ни была, где-то в глубине своего угасающего сознания я понимала, что пожилому человеку нужна помощь. Возможно, он в таком же состоянии, как и я, и неизвестно, как подобное отравление повлияет на старческий организм и какие потом будут последствия. Надо срочно найти старика и вернуться вместе с ним обратно в село.

Я бродила как ненормальная по лесу, кричала, звала, аукала, но в ответ мне было лишь отдаленное эхо и мои собственные голоса, возникающие с разных сторон. Дошло до того, что я потерялась во времени, а цифры на экране телефона мне уже ни о чем не говорили. Ко всему прочему я поняла, что заблудилась, и в какую сторону нужно идти для того, чтобы вернуться, непонятно. Потом я почувствовала, что воздух вокруг стал сырым и прелым, меня стали одолевать изголодавшиеся комары, а чуть в стороне было слышно кваканье лягушек.

— Болота! — сказала я сама себе и резко остановилась.

Снова включила фонарик и посветила. Темные стволы деревьев, сырая земля под ногами, чуть в стороне гладкое пространство, похожее на мох или согру.

Я стояла как вкопанная, боясь пошевелиться. Казалось, сделай я шаг, как моя нога увязнет в коварной трясине, и та, словно злобное лесное чудовище, поглотит меня в своих недрах, и знаменитый сыщик Татьяна Иванова будет значиться в списке без вести пропавших.

И опять это раздвоение сознания. Одна его часть так и манила меня в глубь леса, словно некая сила тянула меня туда на верную погибель. Вторая — наоборот, сопротивлялась этому, заставляя меня стоять на месте и не делать лишних передвижений.

Я старалась уловить вторую часть сознания, не давая ей угаснуть, ибо только в этом видела маленькую надежду на спасение.

Я буквально заставила себя сесть и прислониться спиной к шершавому стволу дерева. Натянула капюшон кофты практически до глаз, а молнию утянула по максимуму — почти до носа.

«Господи, помоги мне! Дай силы выбраться из этого омута!» — я даже не поняла, вслух я это сказала или про себя.

Однако стоило мне закрыть глаза, как мое сознание, подхваченное неведомыми темными силами, которые там поселились, унесло меня в неведомую черную дыру.

Я практически перестала чувствовать свое тело, воспринимать озноб и жужжание комаров, черная воронка подхватила меня, долго кружила и затягивала все глубже и глубже, и я уже никак не могла этому сопротивляться…

* * *

Сначала была яркая вспышка, словно в голове включился свет, а потом явное ощущение сырого воздуха, идущего по ноздрям. Воздух прошел по носоглотке и проник в легкие, обжигая их кислородом. Затем окаменелое тело ощутило озноб и прохладу. Веки приоткрылись, и в них тут же ударил болезненный свет солнечных лучей. Я попыталась издать хоть какой-то звук, но получилось жалкое мычание, переходящее в хрип.

Кто я? Где я? Зачем я?

На первый вопрос ответ пришел почти сразу — я Татьяна Иванова… возраст, род деятельности. Так, уже неплохо.

Ответ на второй вопрос: я в каком-то лесу. Но это очевидно, учитывая, что вокруг темные стволы старых деревьев с нависшим на них мхом.

А вот на третий вопрос я затруднялась ответить.

Я поднялась на локте и стряхнула со своих кистей рой жадных рыжих комаров, которые оставили десятки волдырей на моих нежных ручках. Также я поняла, что весь нос и щеки у меня тоже искусаны. К тому же эти ненасытные кровопийцы умудрились покусать меня через плотную ткань кофты — руки и плечи сильно зудели и чесались.

Еще ушло некоторое время на то, чтобы размять онемевшие конечности и унять пульсирующую дрожь в руках. Во рту было сухо и противно, безумно хотелось пить и… Очень хотелось сладкого. Я бы с удовольствием сейчас съела целый здоровущий торт.

— Размечталась, одноглазая. А чашечку кофе тебе не сварить? — прохрипела я сама себе.

Вот чего-чего, а моего обожаемого кофе мне сейчас не хотелось совсем, было только одно желание — напиться воды и поглотить большой кусок чего-то сладкого.

Я собралась с силами и поднялась на ноги, держась за мощный ствол дерева. В голове сразу запульсировало, а в глазах поплыло и зарябило. Я чуть было снова не рухнула на землю, но, держась одной рукой за ствол, все же удержалась на ногах. Растерла виски, глубоко подышала и через пару минут пришла в относительно нормальное и более-менее соображающее состояние. В голове стало что-то проясняться и вспоминаться.

Как я оказалась в этом лесу? Кажется, я кого-то искала, потом заблудилась и… Точно, словно вспышкой, в моем мозгу всплыли все последние события. Я в Каймаре, расследую смерть Николая Лазарева. Колдунья Раиса… отравленные пирожки… Павел Гаврилович…

Павел Гаврилович! О господи! Кажется, ему грозила опасность, бедного старика тоже накормили чем-то глюкогенным, подбросили колдовской подклад и заманили в этот гребаный лес, окруженный болотами. А я отправилась следом с намерением помочь и спасти бедного интеллигентного старца. Тоже мне, горе-спасительница. Меня бы теперь кто спас.

Я ощупала свой корпус, понимая, что что-то с ним не то, словно чего-то не хватает. Расстегнула кофту и…

Вот черт, наплечной кобуры вместе с моим оружием там не оказалось. Куда же они подевались? Да понятно куда: кто-то воспользовался моим невменяемым бесчувственным состоянием и лишил меня огнестрельного оружия.

Я тут же залезла в карманы — ножичек мне решили оставить либо попросту его не заметили; телефон тоже оказался на месте, вот только толку он него сейчас было мало. Тусклый экран оповестил меня о том, что заряда осталось всего три процента, да и связи тут не было. Также я, ощупывая свое тело, поняла, что во внутреннем кармане спортивной кофты что-то лежало. Я расстегнула замочек и вытащила на свет какие-то странные вещи.

Совсем небольшая тряпичная куколка, буквально на пол-ладошки, словно наспех сшитая неумелой рукой. И там, где была якобы голова, виднелась маленькая булавка, которая прокалывала насквозь весь кусок этой странный материи.

— Да как же вы надоели своими колдовскими штучками! Уже решили меня окончательно и бесповоротно проклясть. Ну уж нет! — я швырнула странную находку на землю и буквально втоптала ее в сырую почву подошвой своих кроссовок. — Ну держитесь! Доберусь я до вас! — процедила я сквозь зубы и осмотрелась по сторонам.

Вот только как мне добраться до своего врага, я не знала. Куда идти? В какую сторону? Как далеко я зашла в лес? И, судя по всему, здесь заболоченная местность.

Я прислушалась, в надежде услышать звуки, доносившиеся из села. Но ничего, что могло бы вселить в меня хоть какую-то надежду на спасение, я не услышала. Только устрашающее гудение крон деревьев, скрип веток, словно кто-то открывает и закрывает деревянную дверь, и отдаленное жалобное кваканье лягушек.

Посмотрела на небо. Солнце укрылось за тяжелыми серыми облаками и не давало мне абсолютно никаких подсказок. Мох на деревьях… Да и толку мне от этого мха, если бы я еще знала, куда мне идти — на север или на юг.

Я с грустью посмотрела на свой разрядившийся и абсолютно бесполезный в данной ситуации мобильный. Сколько пройдет времени, пока меня по нему смогут обнаружить? Да я за это время успею уже десять раз умереть от голода или же, наоборот, кто-нибудь сожрет меня. Например, комары.

Придется выбираться своими силами. Я аккуратно потопталась на месте, зондируя почву, потом подобрала корявую длинную палку и потихоньку двинулась наугад, рассчитывая только на везение и интуицию. Надо отметить, что в голове у меня полностью не прояснилось — все вокруг казалось каким-то искаженным и будто нереальным. Словно я попала в некий потусторонний мир, и чтобы из него выбраться, нужно найти портал, через который я попаду обратно в свою реальность.

Каждое мое движение давалось мне с трудом, ноги подкашивались, в голове гудело, в глазах рябило, в горле пересохло и подкатывал ком тошноты.

Может, стоит вызвать рвоту, после чего мне, возможно, полегчает, промелькнула мысль.

Я остановилась и, держась одной рукой за дерево, другой попыталась вызвать рвотный рефлекс, засунув пальцы в горло. Тело содрогнулось от спазмов, я хрипела, стонала, плевалась, материлась, потом ревела, но нужного эффекта от этой затеи не получила.

Надо срочно найти воду, постоянно была мысль в моей голове. Вот только где мне эту воду найти?

Сложно сказать, сколько времени я шастала по этому дремучему и страшному лесу. Было ощущение, что я ходила кругами, а один раз чуть не увязла в трясине, вовремя осознав, куда я забрела.

Я быстро пошла обратно, простукивая своей корягой почву перед собой. Под ногами снова подозрительно захлюпало, моя коряга при каждом касании земли медленно проваливалась вглубь.

— Мамочки… — пробормотала я, и на глаза снова навернулись слезы.

«Спокойно, Татьяна, без паники. Не суетись, соберись и осмотрись вокруг. Как-то ты сюда пришла, значит, так же можно отсюда и выйти, главное — внимательно осмотреться и не делать резких движений».

Передо мной открылась неутешительная и устрашающая картина: остовы полусгнивших деревьев, торчащие из топи, редкие подозрительные кусты, бугорки почвы с нависшими кусками мха. А чуть в стороне большая низина, сплошь покрытая мягкой моховой подушкой и невысокой травкой. Скорее всего, именно там располагается так называемое верховое болото.

Ой, мамочки, как же страшно, одно неверное движение, и меня затянет это коварное лесное чудовище под названием болото. И как я умудрилась сюда залезть?

— Точно колдовское место, — сказала я вслух, — не зря проклятый лес, будь он проклят!

И снова это ощущение нереальности происходящего. А может, это всего лишь сон и мне надо скорее проснуться?

Я дернула головой, скидывая оцепенение, ущипнула себя за руку, потом за мочку уха. Нет, к сожалению, это не сон. Это самая что ни на есть реальность, только слегка искаженная моим отравленным сознанием.

Но как бы там ни было, стоять на месте не было никакого смысла, надо собраться с духом и потихоньку передвигаться, стараясь быстрее выбраться из этого страшного и коварного места.

Присмотревшись, я заметила чуть левее что-то похожее на тропку. Кажется, именно по тому месту я сюда проходила, значит, надо рискнуть и попробовать этим же путем выйти обратно.

Держа палку перед собой и аккуратно ступая, я шаг за шагом стала перемещаться, прислушиваясь к ощущениям под ногами.

Шаг, второй, третий…

— Я бы не стал этого делать.

Я замерла как вкопанная. Голос, который я услышала, исходил откуда-то со стороны. На мгновение мне показалось, что это снова мое подсознание разговаривает со мной, решив в очередной раз раздвоиться и поиздеваться над храбрым детективом Таней Ивановой. Однако голос принадлежал мужчине — я явно уловила низкие нотки с легкой хрипотцой.

— Кто здесь? — спросила я в пустоту.

— Стой, где стоишь, и не двигайся, — услышала я и последовала совету — замерла на месте и не шевелилась, только позволила себе повернуть голову, чтобы разглядеть, кто это со мной разговаривает.

Старик. Высокий, неимоверно худой, облаченный в замызганную фуфайку и высокие резиновые сапоги. Лица из-за лесного полумрака разглядеть не получилось, но я отметила, что у него длинная заостренная борода и замызганные, с сединой, редкие волосы, неопрятными патлами свисающие на оттопыренные уши.

— Вы кто? — обратилась я к старику.

— Дед Пихто. Слушай меня внимательно, если не хочешь погрязнуть в этом месте… Сейчас разворачивайся обратно и возвращайся туда, откуда начала свои передвижения.

Мне ничего не оставалось делать, как послушаться этого странного и неизвестно откуда взявшегося старика.

Я сделала три шага назад и снова повернула голову в его сторону.

— Теперь развернись на сто восемьдесят градусов и спокойно иди вон к тому кусту. Там притоптанная трава — на нее ты и должна встать.

Я развернулась, как мне и велели, и…

Замерла на месте. Странного старика я видела боковым зрением, он молчал и не двигался.

— Почему я должна тебе верить? — спросила я.

— Потому что у тебя нет другого выхода. Я помогу тебе. А принимать помощь или нет — решать тебе. Если нет, то я сейчас же исчезну, и ты меня больше никогда не увидишь.

Где-то в глубине души я была рада, что хоть какая-то живая душа появилась в этом гиблом месте, и если он сейчас меня покинет, то я точно сойду с ума и погибну в этом проклятом лесу.

— Нет, не надо уходить, — ответила я. — Пожалуйста, помоги мне выбраться отсюда.

— Иди туда, куда я сказал.

Аккуратно ступая, медленно стала перемещаться в то место, куда мне указали. Каждый шаг отдавался волной страха в моем теле, казалось, что сейчас обманчивая твердая почва разъедется под моими ногами и коварное чудовище начнет медленно меня поглощать. Сначала увязнут ноги, потом туловище, и под конец из слизкой топи будет торчать только одна голова с испуганными и обезумевшими от страха глазами.

Но ничего подобного не случилось. Я благополучно дошла до нужного куста и почувствовала под ногами твердую почву.

— Спасибо, — пробормотала я. — Куда дальше?

— Дальше идешь полукругом, держась рядом с теми кустами. И смотри под ноги, иди по траве, которая сейчас под твоими ногами. Я пойду чуть вперед, как выйдешь к тем деревьям, то следуй за мной.

— Поняла, — сказала я и стала перемещаться так, как мне велели. — Ты только не уходи, старик, прошу тебя!

Мне ничего не ответили. Я сделала все в точности так, как мне велел мой непонятно откуда взявшийся лесной гид.

Я смотрела себе под ноги и была максимально внимательна и осторожна. Минут через десять я вышла к тем деревьям, на которые мне указали. Осмотрелась по сторонам, но никого не увидела. Неужели старик меня обманул и исчез? На миг меня одолело чувство паники — как же так? Как я буду дальше выбираться отсюда одна?

— Не отставай, — услышала я хриплый голос и всмотрелась вперед, в сумрак леса.

Темный силуэт скользил меж деревьев, словно привидение, и казалось, этот странный старик парит по воздуху и ему не страшны никакие преграды. Я же, осознав, что самое страшное осталось позади, увереннее прибавила шаг, стараясь догнать своего путника. Только как бы я ни старалась, но приблизиться к старику у меня не выходило.

Интересно, как это у него получается так проворно и бесшумно двигаться по лесной чаще? Не иначе, надо прожить всю жизнь в этих лесах, чтобы так хорошо и уверенно здесь ориентироваться и перемещаться. Видимо, такой человек на моем пути и попался.

Я семенила за ним следом, стараясь не потерять его темную долговязую фигуру из вида. Я не понимала, сколько прошло времени и какое расстояние мы преодолели, но я все надеялась, что вот сейчас лесная тьма расступится и я увижу просвет, в котором смогу различить деревенские домики. Но ничего подобного не происходило. Наоборот, чем дольше и дальше мы шли, тем мне явнее стало казаться, что мы заходим все глубже в лес.

Чуть в стороне виднелись какие-то неведомые и непролазные дебри. Болотистая местность оставалась где-то в стороне, а мы шли по твердой почве, покрытой мхом и торчащими редкими и маленькими кустиками. Иногда попадались заросли папоротника и еще каких-то непонятных колючих кустов. Я исцарапала себе руки и лицо, но старалась не обращать на такие мелочи внимания и не отставать от старика.

— Куда мы идем? — крикнула я ему в спину.

— Сейчас узнаешь, — ответил он, не оборачиваясь.

— Мне нужно попасть в Каймар.

— Попадешь.

— Я очень устала, — ответила я и облокотилась о ствол дерева. — У меня больше нет сил.

— Скоро отдохнешь. Потерпи немного.

И я ему поверила. Да и что мне еще оставалось делать. В данный момент у меня практически не ощущалось воли к сопротивлению. Скажи мне: иди вон к тому болоту и шагни в него — я так и сделаю.

Но через некоторое время, когда я уже почти не ощущала ног, а в глазах начало двоиться, я увидела небольшой ручей в метре от себя.

Я не верила своим глазам. Я упала на колени, дрожащей рукой зачерпнула прохладной воды и с жадностью облизала свои потные мокрые ладони, ибо вода просочилась сквозь пальцы. Я упала на живот, руками раздвинула мешавшуюся траву и наклонилась в лунку с вытянутыми в трубочку губами. Вода попадала в иссушенный рот вместе с песком, но я не обращала на это внимание. Я пила, как могла, казалось, не хватит и жизни, чтобы утолить мою жажду. Я переводила дыхание и снова наклонялась к ручью, впитывая в себя живительную и спасительную влагу. Потом намочила руки и умылась, после чего откинулась на спину и даже позволила себе улыбнуться.

— Спасибо, — еле шевеля губами, сказала я.

— Вставай, — услышала я хриплый голос. — И следуй за мной на тот пригорок.

Как бы ни хотелось лежать, но я заставила себя подняться. В голове снова зашумело, а в висках запульсировало. Поднявшись чуть на пригорок, я увидела, как старик отошел чуть в сторону и скрылся за толстыми исполинскими деревьями. Мой слух уловил журчание, словно рядом бил родник. Опустившись на корточки, я увидела, что ручеек, из которого я недавно напилась, маленьким водопадом стекал с каменистой поверхности. Господи, мне не хватило буквально немного, чтобы нормально напиться. Так вот куда меня вел все это время этот лесной старец.

— А теперь выпей как можно больше, — услышала я. — Тебе надо очиститься для начала.

— Что? — не совсем поняла я.

— Пей! А потом два пальца в рот…

Теперь мне все стало понятно, именно это я и пыталась сделать некоторое время назад, когда очухалась от своего странного небытия.

Я сделала ладошки лодочкой и стала наполнять себя водой. Через минуту меня вывернуло наизнанку — я думала, меня разорвет на части от спазмов во всем теле. Я упала на бок, вся скрученная, пытаясь перевести дыхание.

— Повтори еще раз, — услышала я.

— Нет, — прохрипела я.

— Надо.

И я это сделала. Дрожащими руками в очередной раз наполнила себя водой и повторила эту неприятную экзекуцию. Со стороны это выглядело как процесс экзорцизма, потому что я корчилась на земле, кричала, рычала, хрипела и… потом наконец затихла.

— Это еще не все, — услышала я сквозь гаснущее сознание. — Ты еще слишком слаба. Тебе надо подняться и идти за мной.

Интересно, как он определил мое состояние, что мне нужно было промыть желудок, и вообще… Голова отказывалась соображать, давая команду телу просто действовать на рефлексах.

И я поднялась и пошла. А что мне еще оставалось делать…

* * *

Очнулась я от того, что лежу на чем-то жестком. Глаза привыкли к полумраку, и я смогла разглядеть деревянный дом с низкими потолками, стены, почерневшие то ли от времени, то ли от сажи. Небольшие запыленные окна пропускали совсем мало света. В моей голове по-прежнему был странный шум и ощущение того, что я схожу с ума. Что со мной вообще случилось?

Я постаралась успокоиться и восстановить события последних дней, часов, минут. О господи!..

Лес, страшный темный лес, болота, комары, оводы и слепни. В голове происходит что-то странное, словно некая темная сила вела меня сюда, на это место. Вела на верную погибель. А потом… Потом был старик. Старый, странный, дряхлый и явно больной старик. Где он сейчас? Почему я больше ничего не помню?..

Вот так я и оказалась на старой вонючей кровати, которая была грубо сколочена из старых и прогнивших досок, поверх которых — тонкий затхлый матрац, неудобная подушка и какое-то старое сырое одеяло, пахнущее псиной. Мой страх еще нагнетался от того, что я чувствовала себя очень слабой, казалось, встань я с кровати, как мои ноги тут же подкосятся и я сразу рухну на пол.

Взглядом я блуждала по комнате, и все во мне вызывало некое отвращение: много серости и тусклости, и словно что-то недоброе притаилось здесь.

Кто может здесь жить? Может, тот самый старик, если он, конечно, существовал и не привиделся мне.

Сквозь полумрак, в дверном проеме, я увидела высокую худощавую мужскую фигуру. Присмотрелась внимательнее — это был тот самый старик, которого я повстречала в лесу. Значит, он мне не привиделся. Однако даже сейчас, глядя на него, я чувствовала, что передо мной привидение.

— Смотрю, ты быстро очнулась. Лучше не вставай, так лучше для тебя. А если будешь делать то, что я скажу, то сможешь выжить и выбраться отсюда… Запомни одно — это сон, колдовской сон. И я помогу тебе от него проснуться…

И тут в моей туманной голове кое-что прояснилось. Я заблудилась, провела ночь в лесу, под утро проснулась, вся слабая, изнеможенная и искусанная комарами. Пытаясь выбраться из леса при свете дня, я заблудилась еще больше, забредя в заболоченное место. И если бы не этот непонятно откуда взявшийся странный старик, то я бы точно погрязла в тех болотах, и не было бы больше на этом свете Татьяны Ивановой. Старик помог мне хитрыми тропами выбраться из топи, довел до ручья, где я напилась и прочистила свой желудок. А потом…

Это оказалась заброшенная деревня, видимо, одна из тех, про которые рассказывали жители Каймара. От некоторых домов остались только покосившиеся черные срубы без крыш и окон. Кругом высокие ели, кусты и заросли крапивы, которые терялись в темноте бесконечного леса. Все это напоминало декорации к фильму ужасов или какому-нибудь кровавому триллеру.

Старик, за которым я послушно следовала, указал на один из более-менее уцелевших домов. При этом, чтобы туда зайти, мне пришлось самой из последних сил разрубать палкой заросли крапивы и бурьяна. А мой старый путник только стоял в стороне, как привидение, и улыбался.

Оказавшись внутри старого полусгнившего дома, я упала на нечто напоминающее кровать и отрубилась.

Сколько я была в небытии? Непонятно. На ватных ногах я прошла к двери, за которой скрылся старик, и вышла на улицу. Воздух был свеж и приятен, я вдохнула полной грудью, отчего сразу закружилась голова, но через минуту мне стало намного легче.

— Скоро будет смеркаться, — услышала я его хриплый голос. — Надо успеть сходить в одно место и кое-что найти.

— У меня совсем нет сил, — тихо ответила я, с трудом шевеля потрескавшимися губами.

— Если не сделаешь это, то сил не останется совсем и не сможешь добраться до дома.

— Что я должна сделать? — так же тихо спросила я, но он меня услышал.

— Дойти до одного заброшенного дома. Это недалеко. Там есть одно потайное место, в нем есть то, что вернет тебя к жизни.

— Но почему ты сам не можешь туда пойти и принести мне это?

Он не ответил, лишь продолжая стоять примерно в трех метрах от меня, и на его сером морщинистом лице виднелась кривая улыбка, обнажая желтые зубы.

Я поняла, что эта тема обсуждаться не будет, поэтому, вдохнув полной грудью свежий воздух, пошла вперед по утоптанной траве.

— Куда идти? — спросила я.

— Иди к лесу, там проще будет пройти. Потом вдоль орешника, а как дальше — скажу потом…

И я снова пошла туда, куда мне велели. Господи, может, это правда всего лишь сон, сейчас я проснусь и окажусь…

Где я окажусь? Каждое мое новое пробуждение перебрасывает меня словно в новую реальность. Это похоже на какой-то мистический квест.

«Колдовской сон…»

В ветхое покосившееся строение, которое когда-то было домом, пришлось забираться через оконный проем, где уже давно не было никаких стекол и рам. Точнее, от рамы осталась лишь одна болтающаяся посередине планка, которую я без особых усилий выдернула и проникла внутрь.

— Подойдешь к печке, справа на полу найдешь две шатающиеся доски, отодвинешь их и увидишь нишу… — прохрипел мне старик с улицы.

Интересно, что я там обнаружу? Сокровища Али-бабы или наспех запрятанные драгоценности Степана Разина? А еще я слышала, что в мордовских лесах скрывался Емельян Пугачев…

Осторожно ступая по скрипучему сгнившему полу, я добралась до полуразвалившейся печки. Обошла ее справа и присела. Ощупала дощатый грязный пол. В одном месте половица сильно скрипнула и подалась в сторону.

Вцепившись в доску двумя руками, я потянула ее на себя, оставляя на своих искусанных комарами ладонях ссадины и занозы. Половица со скрежетом поддалась, отчего я не удержалась и завалилась на свою пятую точку. Чертыхнулась, выругалась и потом без особых усилий оторвала от пола вторую дощатую створку. Под ними действительно оказалась ниша, из которой дохнуло сыростью, плесенью и каким-то странным травяным запахом, похожим на аптечный.

— Открыла! — крикнула я.

— В глубине надо найти стеклянные бутылки. Одной будет достаточно. Также надо нащупать небольшую жестяную баночку, — услышала я голос возле окна.

Я посмотрела в темный проем, весь в паутине, и содрогнулась. Господи, зачем я все это делаю? Почему доверяю этому странному старцу? Кто он вообще такой? И почему у него такое влияние на меня? Или моя воля сейчас настолько подавлена, что я готова подчиниться кому угодно?

Я не рискнула лезть в эту подозрительную дыру голой рукой. Стянула с себя кофту, обмотала ею руку и кисть, убрала паутину и с замирающим сердцем просунула руку внутрь. Какие-то коробки, тряпки-мешочки… ага, а вот, кажется, и бутылка.

Я ловко ухватила ее пальцами и извлекла наружу. Обычная, словно из-под пива, бутылка из темного стекла, закупоренная пробкой, поверх которой был кусочек целлофана, перетянутый резинкой.

— Бутылку нашла, — оповестила я.

— Теперь ищи жестяную баночку.

Я снова полезла рукой внутрь. Моя рука провалилась внутрь почти до плеча, при этом мне пришлось полностью лечь на грязный пол. Мысли о том, что сейчас нечто страшное и неведомое откусит мне руку, я старалась гнать прочь, пытаясь как можно быстрее найти то, что мне велели. И нашла.

Небольшая жестяная круглая коробочка, похожая на баночку из-под индийского кофе, который был в тренде во времена моего детства.

— Нашла, — выдохнула я.

— А теперь бери все это, и идем обратно.

Когда мы снова оказались в том доме, где я пришла в себя, лежа на сырой продавленной кровати, мне дали новые указания: две щепотки содержимого жестяной баночки растворить в жидкости, которая находилась в бутылке.

— Воспользуйся своим ножичком. На кончике ножа две порции, — посоветовали мне, и я даже не задумалась, откуда старику известно о моем ножичке.

Я так и сделала. Поддела кончиком ножа крышку от баночки и аккуратно понюхала то, что было внутри. Пахло какими-то пряными травами. Откупорив бутылку, тоже принюхалась. Из горлышка бутыли на маня пахнуло спиртными парами, смешанными с каким-то мускусным полынным запахом. Зачерпнув кончиком ножа порошок из баночки, я, стараясь не рассыпать, ибо руки у меня сильно тряслись, аккуратно высыпала в бутыль. Затем повторила еще раз.

— Закрой бутылку и взболтай. Потом дай настояться около часа, — дал мне новые рекомендации хриплый голос, доносящийся от дверного проема.

— Что там внутри? — спросила я. — Коньяк местного разлива?

Мне ничего не ответили. Я встряхнула бутылку, затем заткнула ее пробкой и аккуратно поставила на пол.

— Я так понимаю, мне потом надо будет это выпить? — снова задала я вопрос, и мне в очередной раз не ответили. — Ты решил меня отравить? — хмыкнула я.

— К чему такие сложности? — ответили мне. — Проще было бы оставить тебя на болотах.

С этим сложно было не согласиться. Хоть этот старик и выглядел весьма подозрительно и странно, я бы даже сказала, устрашающе, но он почему-то внушал мне доверие. Так кто он такой, в конце концов? И почему решил мне помочь?

— Может, мы уже познакомимся? — обратилась я к нему.

— Это ни к чему, — был мне ответ.

— Но почему? — недоумевала я. — Меня зовут Татьяна. Как тебя звать?

Ответом мне была тишина.

— Ладно… Тогда скажи, почему ты решил мне помочь? Кто ты? Местный знахарь? Лесник? Где ты живешь? В Каймаре?

И опять мне ничего не ответили.

— Послушай, когда я выберусь отсюда, а ты ведь мне поможешь в этом, я смогу тебя отблагодарить…

В ответ я услышала лишь смешок. Я глянула в сторону двери, но там уже никого не было. И как это он умудряется так бесшумно передвигаться, подивилась я в очередной раз. Ведь я ни разу не услышала, как скрипнул старый полусгнивший пол. Потому что, когда я направилась в сторону двери, весь дом заходил ходуном, словно по нему слон прошелся.

Оказавшись на улице, я заметила, что уже стало смеркаться, отчего все декорации вокруг приобрели более зловещие очертания.

— Ты хочешь сказать, мне придется тут остаться на ночь? — спросила я его, хотя старика нигде видно не было — он словно испарился.

— Тебе пока что нельзя возвращаться, — услышала я где-то в стороне.

Обернулась. Он стоял темной худой фигурой около дикой яблони почти по пояс в траве.

— Я боюсь тут оставаться, — призналась я.

— Но именно тут ты в безопасности, — ответил он.

— Господи, что происходит? — спросила я в отчаянии.

— Скоро сама все узнаешь. Потерпи немного.

— И я очень хочу есть. Я очень ослаблена, — честно призналась я.

— Тебе сейчас лучше ничего не есть. А с голоду не умрешь. Иди полежи, через час я приду.

— Почему ты не хочешь побыть рядом со мной? Мне одной страшно.

— Я рядом с тобой, — был мне ответ.

Потом он развернулся, и я не успела оглянуться, как темная фигура буквально растворилась в сумерках…

* * *

Стоило мне оказаться на моем вонючем ложе и принять горизонтальное положение, я сразу поняла, как мне нехорошо и как же сильно я истощена. Перед глазами сразу поплыло, тело в некоторых местах свело судорогой, а в голове загудело. Снова стали появляться непонятные голоса, но уже не так явно, как было буквально вчера. По крайней мере, усилием своей воли я заставила их замолчать. Интересно, долго ли я еще буду приходить в себя после такого странного отравления? Или это действие порчи на меня так влияет? Неужели убитый Лазарев и Исайкин испытывали на себе нечто подобное? А Павел Гаврилович…

Вспомнив про этого интеллигентного старца, я сразу содрогнулась. А ведь я совсем про него забыла. Господи, да я совсем забыла обо всем на свете со всем этим непонятным происшествием. Мне до сих пор кажется, что я нахожусь в каком-то бредовом сне.

И все же мысли о Павле Гавриловиче не давали мне покоя. Где он сейчас? Что с ним случилось? Ведь, помнится, ему тоже досталась порция непонятного яда, а также, с его слов, ему подкинули колдовской подклад.

Мне только оставалось надеяться, что с Павлом Гавриловичем все в порядке, что он все же смог выбраться из этого леса и добраться до дома. И что его бездыханное тело с перекошенным от страха лицом не обнаружат на подступах к лесу, где нашли труп старика Исайкина.

Да что же тут, в конце концов, происходит? В какое дерьмо я вляпалась на этот раз? Неужели все-таки Раиса в этом замешана? Ну держись у меня, старая ведьма, скоро я до тебя доберусь.

Несмотря на то что мой мозг пытался активно работать, надолго его не хватило. Через некоторое время мое сознание снова стало гаснуть, и я полетела в темноту…

— Вставай! — сквозь болезненную пелену услышала я знакомый старческий голос.

Я с трудом разлепила веки и перевернулась на бок. Снова его долговязый еле различимый темный силуэт в дверном проеме. Уже практически полностью стемнело, поэтому его лица я не видела.

— Тебе нужно сделать три глотка, — сказал он.

— Что?.. — Я не сразу поняла, что от меня требуется и почему меня выдернули из бредового, но такого спасительного сна.

— Три глотка из бутылки! Не тяни!

— Ах… да.

Кряхтя, сползла с кровати и села на пол. Поведя рукой по сторонам, нашла бутылку и онемевшими пальцами с трудом откупорила пробку.

— Мог бы и подать умирающему человеку, — пробухтела я и поднесла бутылку к губам. — Три глотка, говоришь? Ну что ж… Три так три, черт с тобой! Если я сдохну после этого, значит, так тому и быть.

Я зажмурилась и, стараясь не дышать, сделала два глотка. Мое лицо перекосило от горечи, а горло обожгло огнем.

Переведя дух, я сделала еще один, третий глоток. Закашлялась, упала на спину и почувствовала, как по всему телу прошла волна жара, словно в мои сосуды влили некое горючее. Лицо запылало, на лбу выступили капли пота, руки задрожали.

— Я точно сейчас не умру?! — хрипло выдавила я из себя, после чего мой желудок стянуло невыносимым спазмом.

Я скрючилась в позу эмбриона и обняла себя за корпус. В этой позе я еще пролежала некоторое время, продолжая трястись и содрогаться от спазмов в желудке. Когда я более-менее пришла в норму и перестала слышать свои стенания, то мой слух уловил странное бормотание со стороны двери. Это было больше похоже на шепот, словно кто-то читает молитву или некий заговор.

«Дурдом какой-то!» — пронеслось в мой дурной голове.

— Старик, ты там бесов из меня выгоняешь? — нашла я в себе силы спросить.

— Ложись и постарайся уснуть. Утром придется повторить, — услышала я его привычный хриплый голос, после чего он, как и прежде, тихо испарился.

Я открыла глаза и уставилась в черный деревянный потолок. Опять те же вопросы: где я? кто я?

Правда, на этот раз ответы нашлись очень быстро. И тело мое не ломило так, как это было вчера, я без труда поднялась со своего ложа и опустила ноги на пол. Растерла виски, встала и потихоньку прошлась к выходу. Видимо, только начался рассвет, небо было чистое, без единого облачка, а где-то вдали за макушками деревьев-исполинов рдел оранжевый диск.

«День обещает быть солнечным», — продумала я и поймала себя на том, что никаких ненужных и бредовых мыслей в моей голове не обнаружилось. Никаких других голосов и намеков на раздвоение или растроение моей личности.

Неужели я наконец проснулась?! И проснулась по-настоящему. И такая реальность, которую я видела перед собой, мне уже нравилась. Вот только безумно хотелось есть, и наконец — о, эврика! — Татьяна Иванова вернулась, я бы с удовольствием выпила чашечку кофе.

А где старик?

Неужели он меня обманул и ушел и я больше его никогда не увижу? Но как мне отсюда выбраться? Как дойти до Каймара? Одна я точно заблужусь и снова забурюсь в какие-нибудь болота.

Я растерянно посмотрела по сторонам, но никого поблизости не увидела.

— Старик! — крикнула я.

Но мне никто не ответил. Я снова почувствовала слабость в теле и на ватных ногах обошла полуразвалившееся строение, в котором переночевала.

— Старик, ты где? Пожалуйста, не бросай меня!

— Еще три глотка! — услышала я его хриплый голос словно издали.

— Что?.. Где ты? — я вертела головой, но его не видела.

— Вернись в дом и сделай три глотка. Торопись, у тебя мало времени.

Я всмотрелась туда, откуда исходил голос. Он стоял в метрах десяти в тени больших деревьев, и я с трудом различила его длинную худую фигуру.

Как только я представила, что мне снова придется пить это мерзкое зелье из бутылки и что после этого может последовать, я содрогнулась. Но надо отметить, что именно после этого хитрого напитка мне стало намного легче. И если старик говорит, что надо повторить, значит…

Я вернулась обратно в дом, подняла бутыль с пола, открыла и без промедления сделала сразу три глотка. Я ждала, что меня снова скрутит от спазмов в животе, но на этот раз ничего подобного не случилось. Лишь волна жара по телу, в голове сразу прояснилось, потом я почувствовала легкое опьянение, которое тут же сменилось желанием действовать.

Я выскочила на улицу и снова осмотрелась по сторонам. Не сразу я увидела старика, ибо он был метрах в ста от меня. Он так слился со стволами деревьев, что поначалу мне показалось, что это какой-то старый остов от повалившегося дерева. Но когда он зашевелился и махнул мне рукой, я поняла, что это и есть мой старик-спаситель.

Я в ответ махнула ему рукой и направилась к нему, потому что он шустро засеменил в глубь леса. Быстро двигаться я еще не могла, но чувствовала себя намного лучше, чем в последнее время. Да, я понимала, что этой бодрости мне надолго не хватит, поэтому старалась сильно не разгоняться, экономя силы.

— Подожди! — кричала я ему, смотря, как темная худая спина скрывается между деревьями.

Были моменты, когда я теряла его из вида, и мной в эти моменты овладевала паника. Я еще не знала, в какую сторону мне двигаться, поэтому боялась потеряться, а старик, как я поняла, хочет вывести меня из этого дремучего леса. При этом как можно быстрее…

Я ориентировалась на движущуюся серую тень, которая то мелькала, то пропадала во мраке леса. Стараясь не отставать, упорно шла следом, мы то сворачивали в стороны, то неожиданно взбирались на какой-то холм, по бокам которого зияли коварные болота с подозрительной растительностью. Пару раз я спотыкалась и падала на землю, один раз прямо упав лицом в прелые опавшие иголки, расцарапав себе щеку. Но тут же поднималась и шла следом.

— Поторопись! — крикнул он мне, и его голос растворился эхом в лесной тишине.

Я не знаю, сколько мы шли по лесу — час, два, а может, и больше. Через некоторое время мы миновали хвойный сушняк и вышли в смешанный лиственный лес. Здесь совсем не было страшно — приветливо пели птицы, стрекотали насекомые, и не было этих страшных голодных рыжих комаров. Слабый ветер шумел кронами деревьев, а лучи теплого солнца приятно пригревали сквозь пышные ветки.

Метрах в пятидесяти я смогла разглядеть небольшой просвет и тут же предположила, что это, скорее всего, проселочная дорога. Длинная фигура старика уже мелькала там среди кустов, он обернулся и снова махнул мне рукой. Через пару минут я вышла из деревьев и действительно увидела перед собой обычную песчаную дорогу, образованную колесами машин.

— Ты уже в нормальном лесу, — услышала я его приглушенный голос. — Эта дорога соединяет Березники и Каймар. Каймар налево.

— Ты не пойдешь дальше со мной? — спросила я его.

— Ты дойдешь сама.

— Значит, ты живешь в Березниках? — предположила я.

— Это не важно, — был мне ответ, и я поняла, что слышу его все слабее и слабее.

Потом всмотрелась в то место, где стоял старик, но уже никого там не увидела.

— Ты где? — позвала я.

Не мог же он так быстро и незаметно скрыться. Я прошла в ту сторону, где буквально несколько секунд назад видела его. Раздвинула редкие кусты, обошла деревья, но ни одной живой души не обнаружила.

— Кому расскажи, не поверят, — пробубнила я себе под нос и вернулась обратно на дорогу.

Значит, налево…

Пройдя по дороге метров двадцать, я остановилась, обернулась назад, набрала в грудь воздуха и выкрикнула:

— Спасибо!!!

Ответом мне было отдаленное эхо вперемежку с пением птиц и легким шумом ветра.

* * *

До Каймара я добралась примерно часа за два.

Какое-то время топала пешком по песчаной дороге, прислушиваясь к окружающей обстановке. Вдали, позади себя, услышала звук мотора — кто-то рьяно преодолевал песчаные колеи на легковом авто, явно отечественного производства. Так и есть — через некоторое время меня настиг запыленный бежевый «Москвич» девятой модели (когда-то у меня был такой же).

Водитель авто явно заприметил меня, притормозил — в пыльное лобовое окно я разглядела его мордатую физиономию с выпученными глазами. Я даже позволила себе улыбнуться в надежде, что остаток своего пути мне придется преодолеть в мягком салоне «девятки». Ага, размечталась!

Мордатый мужик с силой надавил на газ, промчался мимо меня, обдав газом и облаком пыли, при этом я с трудом устояла на ногах, чуть не угодив в заросли репья.

— Сволочь! — беззлобно крикнула я вслед удаляющейся «девятки», а потом рассмеялась, как дура.

Я представила, какой у меня сейчас внешний вид — не иначе, кикимора болотная! Так что мордатого мужика понять можно — на его месте я, скорее всего, поступила бы так же.

Да уж, что и говорить, мне бы сейчас принять горячую ванну, выпить чашечку кофе с двумя-тремя сочными бутербродами и потом завалиться спать эдак часов на пятнадцать. Но об этом пока оставалось только мечтать.

Пройдя еще примерно с полкилометра, я снова услышал звук мотора позади себя. На этот раз это был обычный синий трактор с трясущейся позади него телегой.

Я лишь пожала плечами и даже не стала притормаживать и уж тем более улыбаться, лишь отошла в сторону, уступая дорогу тарахтящей сельхозмашине. Трактор проехал мимо меня и через несколько метров остановился.

Когда я поравнялась с ним, из кабины высунулась краснощекая морда мужика в кепке. Он смотрел на меня, как на инопланетянку, и ехидно улыбался.

— Ты откуда тут взялась, такая страшная? — обратился он ко мне.

— Гуляю, — громко ответила я, стараясь перекричать тарахтение трактора.

— С утра пораньше? — он заржал. — С Березников тебя, что ли, погнали?

— Ага, — буркнула я, ибо мне было абсолютно все равно.

— В салоне места нет. Если хочешь, запрыгивай в кузов, — предложил он и, ухмыляясь, добавил: — Если сможешь.

— Смогу! — крикнула я и, подойдя к кузову, ухватилась за его край, поставив ногу на колесо.

Кряхтя, с трудом подтянула себя вверх и безвольным мешком упала на дно прицепа. Трактор тронулся с места, и мы поехали. Я с облегчением вздохнула — не бизнес-класс, конечно, но все же лучше, чем топать на своих двоих, которые и так уже порядком устали и гудели, а пятки стонали от натертых мозолей.

Я даже позволила себе немного вздремнуть, как услышала окрик:

— Эй, пьянчуга, вылазь!

— Сам ты пьянчуга, — пробормотала я и, чертыхаясь, вылезла из кузова. Руку мне, разумеется, никто не подал.

— О! А ты, смотрю, молодая. — Мужик внимательно и с удивлением меня рассматривал. — Где ж ты так умудрилась погулять? Чья такая будешь?

— Я заблудилась.

— Ха! Ну ясный перец, после мухоморов и самогонки и не так заблудишься. Ты аккуратно, особенно в том лесу, где болота. Заберешься туда и не выберешься.

— Учту, — буркнула я. — Спасибо, что подвезли. А-а… а мы где?

— Въезд в село со стороны рощи. Мне в лесничество надо, оно в стороне. Думаю, тебе туда точно не нужно. Надеюсь, дойдешь дальше?

— Дойду. Спасибо, мужик.

Войдя на какую-то сельскую улочку, я быстро сориентировалась. Ближайший на моем пути дом — это дом Татьяны Петровны, и я решила этим воспользоваться. Надеюсь, гостеприимная хозяйка уже не спит, и я не сильно ее потревожу.

Ворота оказались открытыми, я постучала для приличия, а потом отворила створку.

— А ну пошла отсюда! Чего тебе тут надо!? — услышала я звонкий голос из глубины двора.

Да уж, мне даже страшно было представить, как я сейчас выгляжу, если знакомые люди меня уже перестали узнавать.

— Татьяна Петровна… Это Татьяна. Татьяна Иванова, частный детектив, — ответила я потрескавшимися губами и в этот момент поняла, как же я устала.

В следующую секунду, пока ошарашенная женщина меня рассматривала и переваривала услышанное, я прошла к ближайшей яблоне и села прямо на траву.

— Татьяна?.. О господи!.. Танечка, так это вы? Почему вы?.. Ох, что с вами случилось? Почему вы в таком виде? Куда вы пропали? Я вам звонила…

— Пожалуйста, не спрашивайте пока ни о чем. Помогите мне привести себя в норму…

— Да-да, конечно… — Женщина подошла ко мне, подозрительно меня осматривая и принюхиваясь. — Ну от вас и запах! Где вы так умудрились?

— Воды, — простонала я.

Мне принесли воды в жестяной кружке. Боже, какая вкусная, сладкая, живительная водица — ничего лучше я в своей жизни не пробовала.

— Так… быстро снимаем всю одежду, я ее замочу. Давай-давай!.. Я помогу, поднимайся… Вот так!.. Хорошо… А теперь быстро в баню, вода там еще теплая.

С меня стянули всю одежду, оставив абсолютно голой. Оказавшись в бане, я, как безвольная тряпичная кукла, отдалась заботливым рукам Татьяны Петровны. Меня облили, намылили, натерли мочалкой, затем снова облили, опять намылили…

— Голову сама помоешь. Сейчас я принесу полотенце и халат.

Когда Татьяна Петровна вернулась, я сидела в предбаннике, не в силах пошевелиться, зато была чистая и свежая.

— Так, дай я тебя осмотрю, — женщина уже обращалась со мной по-свойски, словно со своей нерадивой дочерью. — Господи, да где ты так умудрилась? У тебе все руки искусаны и лицо, царапины…

— Я заблудилась в лесу, — честно ответила я.

Женщина с подозрением посмотрела на меня.

— И что ты там делала?.. Так, только не говори, что ты связалась с этим Сашкой непутевым, Людмила, соседка, мне уже поведала, что он забегал к тебе, окаянный. Небось сушеных мухоморов с ним отведала и пошла в лес гулять…

— Если бы это были мухоморы… — тихо ответила я.

— Так, ладно. Надевай халат и в дом. Тебе надо поесть и поспать. Ох, тоже мне, детектив…

— Мне бы только кофе и немного еды, посплю я дома… — хотела было я возразить, но меня перебили:

— В чем ты домой пойдешь? В своем грязном рваном тряпье?

— Но мне некогда расслабляться…

— Так, милая моя, давай так… Ты ляжешь отдыхать, я схожу к тебе и принесу тебе одежду. Ключи, надеюсь, не потеряла?

— Да я, кажется, и дверь не запирала…

— Да что ж это такое!.. Вот горе луковое…

Меня напоили кофе, накормили овсяной кашей на молоке и двумя сосисками с батоном. Потом проводили в комнату и обработали тело настойкой календулы, а после намазали какой-то пахнущей ментолом мазью.

— Это мазь Флеминга, завтра от твоих укусов и следа не будет. Я фармацевт, уж поверь мне. Давай я тебе еще противовоспалительное дам или от аллергии.

— Никакие таблетки лучше не надо, — отказалась я, решив не рисковать, кто знает, что там в моем организме и как он на все это отреагирует.

— Тогда ложись и отдыхай. Я сейчас сбегаю до твоего дома, принесу вещи и гляну, все ли там в порядке. Потом приду и испеку тебе блинов.

— Спасибо, — пробормотала я, уже не в силах сопротивляться своей усталости и слабости в теле.

Накупавшись, наевшись и оказавшись на удобном диване, организм сразу выключил свои скрытые резервы и дал команду на восстановление.

Засыпая, мое гаснущее сознание пыталось уловить какую-то мысль, которая, как муха, не давала мне покоя. Но поймать эту «муху» я была не в состоянии, пусть летает, потом с ней разберусь…

В мои ноздри проникал запах чего-то сладко-ванильного вперемешку с горелым.

Я открыла глаза и поняла, что чувствую себя намного лучше. Неужели я пришла в норму? Тогда нечего тут разлеживаться, нужно вставать и заниматься делом — хорошенько продумать, что я буду делать дальше, как буду выводить на чистую воду всех этих колдунов недоделанных.

Поправив полы большого халата, я села на край дивана. С кухни доносилась возня, шипение и играла приглушенная музыка по радио. Судя по запаху, Татьяна Петровна пекла обещанные мне блины.

Блины…

Опять эта «муха» в моем сознании дала о себе знать своим противным жужжанием. А если это случилось, то ее нужно немедленно поймать. О чем я думала прежде, чем уснуть?

«Испеку тебе блинов…»

Блины, оладушки, пирожки, хлеб из печки, снова пирожки и оладушки.

«Мой племянник отравился…»

Так, стоп! А если предположить, что племянник Раисы Сашка действительно отравился, то что он ел у меня? Да практически все съел, кроме пирожков своей драгоценной тетки и хлеба тети Нины. Подозрительно ли это? Очень! А что тогда съела я из того, что поел Сашка? Я съела только пирожок, который испекла его тетка-колдунья. Все вроде бы логично, только опять что-то не давало мне покоя. «Муха» так же продолжала летать и жужжать над ухом. Что не так во всем этом? В чем подозрительность?..

А подозрительность в том, дорогая Танюша, что почувствовала ты себя не очень хорошо и странно еще до того, как скушала пирожок от Раисы. А это значит…

Хлоп! Муха поймана!

Оладушки…

«Татьяна, это я вам положила оладушки, дома покушаете…»

«Эти оладушки мне дала Петровна, а я их не ем, скушайте вы…»

О господи! Не может этого быть!..

Оладушки, которыми меня тогда после бани угостила Татьяна Петровна, почти все съел Сашка. Осталась парочка, но я к ним не притронулась.

И точно такие же оладушки на следующий день я поела у Павла Гавриловича. Значит, данные хитрые необычные оладушки были приготовлены как для меня, так и для Павла Гавриловича. А Сашке просто не повезло. Вот тебе и ответ на все беды.

«Один оладушек точно остался дома, также пара пирожков от Раисы. Надо их будет обязательно отдать на экспертизу», — мои мысли стали работать, как часы.

«Я дойду до тебя и принесу тебе вещи…» — что ж, стоит предположить, что от этих улик уже ничего не осталось.

Зато сейчас для меня пекутся новые свежие блинчики, такие ароматные, румяные и масленые…

Татьяна Петровна вплыла в комнату с подносом в руках, мило улыбаясь.

— Проснулась, горемычная. Вот и отлично. Сейчас я тебя блинчиками накормлю. — Передо мной на небольшом журнальном столике появилась тарелка с ароматными румяными блинами и чашка с какао.

Я внимательно посмотрела на эту женщину и улыбнулась.

— Татьяна Петровна, вы такая заботливая. Но у меня совсем нет аппетита. Либо садитесь рядом и составьте мне компанию.

— Ой что ты, Танюша! Я уже съела два блина с чаем. А мне больше и не надо, я сама как блинчик, — и она добродушно рассмеялась.

— Значит, стараетесь для других? — спросила я, внимательно следя за ее реакцией. — Павла Гавриловича, наверно, угостите? Вот только почему блины, а не оладушки? Оладушки у вас, на мой взгляд, получаются лучше.

— Серьезно? — было ощущение, что женщина расстроилась. Она поджала свои пухлые губки, а щеки слегка покраснели. — Тогда открою вам секрет, Танюша, я оладушки вообще не умею печь.

Я вскинула одну бровь от удивления. Такой ответ меня не совсем устраивал.

— Как же не умеете? — наигранно спросила я. — А как же те вкусные оладьи, которыми вы меня угостили тогда после бани? И Павла Гавриловича тоже.

— Ах это! — она махнула рукой и рассмеялась. — Танечка, открою тебе правду, только не смейся надо мной. Те оладушки пекла не я. Это Гаврилыч мне их принес. Это он у нас мастер по оладьям, никто такие вкусные и пышные делать не умеет, кроме него. Он постоянно меня ими угощает, даже учил печь, но у меня все равно не получаются такие, как у него…

Меня как обухом по голове ударило от услышанной новой информации.

Я откашлялась и спросила:

— Вы хотите сказать, что те оладьи вам принес Павел Гаврилович? А как же контейнер, отложенный специально для меня?

— Так это он и велел отдать этот контейнер для тебя, — просто ответила женщина и взмахнула рукой. — Принес две порции — одну в пакете для меня, вторую в контейнере пластиковом — то бишь для тебя. Так и сказал строго: передай оладушки для твоей гостьи-сыщицы, ты ж позовешь ее в баню. Только передай обязательно, сама не ешь. Для тебя вот я принес. Ну… я не стала тебе объяснять, что к чему, а просто отдала, как велели, сказав, что это я напекла. — Татьяна Петровна смущенно улыбнулась. — Так что извини, Танюша, таких оладушков я тебе не напеку, иди к Гаврилычу, он тебя накормит…

От услышанного у меня пересохло в горле и забилось сердце. Уже ничего не боясь, я взяла стакан с какао и жадно отпила почти половину.

Облизнув губы, задала следующий вопрос, ответ на который расставит все по своим местам:

— Татьяна Петровна, вы не в курсе, где сейчас Павел Гаврилович? Вы его видели за время моего отсутствия?

— Конечно, видела, — уверенно ответила женщина. — Вчера вечером приходил ко мне, рыбешки мелкой принес, с утра рыбачил на речке… Я еще про тебя спросила, мол, наша сыщица куда-то пропала, телефон выключен. А он лишь поулыбался, плечами пожал, пробормотал что-то про то, что дело молодое, загуляла девка на свежем воздухе…

— Татьяна Петровна, вы принесли мне мои вещи? — спросила я, решительно вставая с дивана.

— Э-э… конечно. Я там нашла у тебя в сумке джинсы и пару футболок. А кроссовки обуешь, в которых пришла, я не стала их стирать, только от грязи немного очистила…

* * *

Я прошла по утоптанной тропинке, окруженной ухоженными грядками, молодыми деревцами и кустами малины. Остановилась напротив крыльца и прислушалась. Судя по тому, что калитка была не заперта, хозяин дома находился здесь, но смею предположить, что меня явно не ожидали увидеть.

Он, словно почуяв постороннего во дворе, появился в дверях дома, лощеный, румяный и улыбающийся. Даже когда заметил меня, не перестал улыбаться, лишь в глазах промелькнуло небольшое удивление, а рука с дымящимся чаем замерла на полпути к губам.

— Чаевничаете, Павел Гаврилович? — обратилась я к нему.

— Как видите, — ответил он. — Хотите присоединиться?

— Нет, спасибо, — теперь я криво ухмыльнулась. — Один раз я уже попила у вас чай… с оладушками. Этого мне было достаточно. На всю жизнь запомню.

Он совладал с собой, отпил глоток из пузатой деревянной чашки, кинул на меня пронзительный колдовской взгляд и обратился ко мне:

— Ну раз пришли, тогда прошу в дом. Чай на этот раз предлагать не буду. Или предпочитаете пообщаться на улице?

Хозяин дома посторонился и чуть отошел в сторону, давая понять, что приглашает меня в свою обитель. Я не стала отказываться, скинула свои грязные кроссовки и прошла в дом. Чувствую, разговор нам предстоит серьезный и долгий.

Я так же, как и в прошлый раз, села за большой деревянный стол и облокотилась на спинку стула, скрестив руки на груди.

Интересно, кроме тех знаний, которые этот старец применил на мне в виде чем-то нашпигованных оладушков и хитрого чая, обладает ли он чем-то еще? Например, гипнозом.

«Надо было надеть бусы из чеснока и взять с собой осиновый кол или святой воды», — дал о себе знать мой постоянный спутник — внутренний голосок.

Он отодвинул стул и сел напротив, внимательно меня рассматривая.

— Как продвигается ваше расследование? — спросил он.

— Продвигается, — ответила я. — Думаю, что на стадии завершения.

— Вы уже знаете, кто убил Кольку Лазарева?

— Нет, — честно ответила я. — Но скоро это узнаю.

Он соединил две ладони в один общий кулак и положил руки на стол.

— И что вас привело ко мне, милая леди-детектив? — он снова внимательно осмотрел меня, прожигая взглядом. — Вы не очень хорошо выглядите, с вами что-то случилось или захворали?

Я выдержала его взгляд и в упор посмотрела не него, после чего твердо произнесла:

— Павел Гаврилович, давайте говорить начистоту, я не шутить сюда к вам пришла. Вы прекрасно понимаете, зачем я здесь. Вы же удивлены, разве не так? Не ожидали меня увидеть? А я взяла и появилась. А знаете почему?.. — Я подалась к нему через стол и, смотря в его горящие глаза, зловеще произнесла: — Потому что я ведьма! И никакие проклятия, заговоры и колдовские зелья на меня не действуют…

— С вами все в порядке? — он поневоле подался назад. — О чем вы вообще, милая леди…

— Вы прекрасно знаете, о чем! — с жаром выкрикнула я. — Вы выдали себя с головой своими оладушками, которые пекли вы, а не Татьяна Петровна. Но не слишком ли это было опрометчиво — раздавать отравленные оладьи через вторые руки? А вдруг сама Татьяна Петровна перепутала бы контейнеры и съела по ошибке не тот оладушек? А вам не пришло в голову, что кто-то мог прийти ко мне в гости и угоститься вкусными оладушками? А у меня был такой гость — племянник Раисы Прониной по имени Саша. И он отравился, но, слава богу, выжил, да и тетка у него та еще знахарка — помогла парню выкарабкаться. Кстати, парочка ваших оладушков осталась, и они надежно упакованы и спрятаны — пойдут на экспертизу как основная улика. Хотя смею предположить, что кроме вашей стряпни, было что-то еще, возможно, чай с хитрыми травами, колдовской подклад под моими воротами… Что вы так на меня смотрите? Думаете загипнотизировать? Ха!.. Даже не пытайтесь, ничего у вас не получится. Вы, наверно, решили, что я глупая неопытная бабенка, возомнившая себя детективом. Но вы ошиблись — я сыщик по призванию и занимаюсь этим уже много лет. Что такое, Павел Гаврилович, у вас дернулась правая щека, а пальцы непроизвольно издали хруст. Что бы это значило? Наверное, то, что вы занервничали, но пытаетесь держать себя в руках. А что это сейчас промелькнуло в ваших глазах? Ах, ну конечно, — у нее нет доказательств, и она ничего не докажет… — Далее я сделала паузу и стала немного блефовать, другого выхода у меня не было. — Колдовство колдовством, но мы живем в современном мире, где полно всяких хитрых технических штучек. Да-да, у вас свои хитрости, а у меня свои. И знаете, какое первое доказательство? Напротив своего дома на раскидистой ветле я прикрепила видеокамеру, которая все фиксировала. И знаете, что я там обнаружила? Как вы, уважаемый Павел Гаврилович, подходите к моим воротам и что-то кидаете мне под ворота. Наверное, это черный носок с какой-то землей, записка с каким-то странным текстом, похожим на заклинание… Также хочу отметить, что все мои телефонные разговоры записываются…

— Да замолчи ты уже! Раскудахталась тут! — он стукнул ладонью по столу. — Все, что ты сейчас говоришь, — это полная ерунда, а никакие не доказательства. Но я знаю, что за этим последует — вызов участкового, наряд полиции, заявление, шумиха, сплетни по селу и дальнейшая волокита… Хорошо, — спокойным тоном ответил он. — Вижу, ты девка умная и упертая. И то, что ты сейчас сидишь передо мной, о многом говорит. Ты прошла через такое испытание, что мне остается только удивляться… Но я тебе скажу одно: Лазарева я не убивал. Когда его стукнули по голове, я был тут, в Каймаре, и это сможет подтвердить не один человек.

— Тогда расскажите мне, зачем вы такое сотворили со мной? Зачем вы подбрасывали эти дурацкие подклады Лазареву и Исайкину? А потом и мне! Для чего заманили меня в лес? Чем вы напичкали свои оладьи и чай? К чему вообще был весь этот спектакль!? — Я продолжала смотреть на него в упор, еле сдерживая себя, чтобы не врезать этому пожилому человеку промеж глаз. Достаточно было вспомнить, что мне пришлось пережить, находясь в страшном дремучем болотистом лесу.

Он раскрыл свои ладони, глубоко вздохнул и посмотрел на меня уже совсем по-другому. Теперь в его глазах читались грусть, тоска и какая-то внутренняя, засевшая очень глубоко, душевная боль…

— Это были очень злые, завистливые ребята, без каких-либо принципов и моральных устоев. Да, время тогда было сложное и бедное, но каждый мог выбирать свой путь. Я выбирал книги, саморазвитие, знахарство — я интересовался всякими разными травами, изучал их свойства, полезные и ядовитые. Я любил решать математические задачки, играть в шахматы, бегать по утрам и закаляться в холодном озере. А они выбрали… зависть, злобу, чванство, самогонку, дебоширство, разврат… выбрали, видимо, все пороки, которые только свойственны человечеству. Меня всегда удивляло, почему такие души приходят на эту прекрасную изобильную землю, в эту многогранную и такую мистическую реальность. И есть ли вообще души у этих людин? Да-да… знаете, есть человек! А есть просто людина! И вторых, к сожалению, большинство, и у них нет души. Это бездушные биороботы, которые живут только своими низменными инстинктами с единственным намерением — навредить и как можно больше наплодить себе подобных… Не знаю, как я оказался в той старшей группе — это было мое второе пребывание в том лагере, и эта компания мне очень не нравилась. Я хорошо относился только к Раисе и Захару. Захар был единственный, с кем я ладил и находил общий язык, очень приятный был парень, порядочный…

Я продолжала сидеть напротив него и внимательно слушала, не перебивая. Мне с улыбкой на лице предложили чаю, но я отказалась — даже глотка воды не сделаю в этом доме.

— Татьяна, вы удостоены большой чести. Знаете какой?

Я лишь вскинула одну бровь, но ничего не ответила.

— Вы будете первый человек, который узнает всю правду о нашей легенде, которую как уже только не переделали и чего там только не нафантазировали… Ваша интуиция была права — все это взаимосвязано, и ветер дует из далекого прошлого. Я вам все расскажу, ибо только я знаю, как все было на самом деле. И что с этой правдой делать — вы уже решайте сами. А я… а я уже пожил на этом свете, мне терять нечего. Возможно, когда вы перестанете заниматься частным сыском, напишете об этом книгу. Уверен, это будет увлекательная история.

— Я вас внимательно слушаю.

— К тем трагическим событиям в лагере я еще вернусь. И все, что там произошло, — это не случайность. Это было возмездие, и оно продолжается по сей день… Но до тех роковых событий, происшедших в пионерском лагере, была еще одна история. Татьяна, вам же рассказали нашу легенду про монашку и колдуна, про эту странную любовь… ядовитую любовь.

Я кивнула.

— Все действительно так и было. Колдун-отшельник, выбравший для себя жизнь анахорета, действительно влюбился в молодую монахиню, и, чтобы добиться ее любви, он обратился к колдовству, призвав на помощь темные силы… Но с черной магией шутки плохи, поэтому… Ее звали Анна, молодая сестра Анна, прислужница нашего женского монастыря. Да, раньше это был небольшой монастырь, вы же видели нашу большую белую церковь, так вот… Анна забеременела, выносила плод, пряча его в своем чреве под балахонистыми одеяниями. Под видом того, что сильно прихворала, с помощью своей сводной сестры, где-то под Краснослободском, в глухой деревне, с помощью бабки-повитухи произвела на свет мальчика.

— Мальчика? — удивилась я. — Откуда вам известно, что это был мальчик? — спросила я и уже поняла, что услышу в следующий момент. И оказалась права.

— Потому что этот мальчик сидит перед вами.

Сказать, что я была удивлена, — не сказать ничего. Я лишь, как обычно, повела бровью и молча продолжила слушать.

— Меня на воспитание взяла сводная сестра Анны. Поэтому меня воспитывала и растила моя тетка Агафья, которую я считал своей матерью. Сначала мы жили в деревне Авгуры, а потом, когда мне исполнилось пять годиков и скоро надо было идти в школу, мы вернулись в Каймар и поселились в старом домике, где когда-то жила моя тетка. Ни у кого в селе не возникли лишние вопросы, откуда у Агафьи появился мальчик. Где-то нагуляла — обычное дело, с кем не бывает. Со временем я стал замечать, что возле нашего дома стала часто крутиться некая монахиня, которая наблюдала за мной и, смотря на меня, как-то грустно улыбалась. Тетя Агафья стала водить меня в церковь при монастыре, там и познакомила меня с сестрой Анной. Не знаю почему, но веяло от той монахини некоей теплотой, любовью и заботой, она всегда нежно брала меня за руку, благословляла и целовала в лоб. Знал бы я тогда, что это была рука моей настоящей матери… Иногда сестра Анна приходила к нам в дом, и я всегда был рад ее приходу. А бывало… в моменты неизвестно откуда взявшейся грусти я бежал к монастырю, заходил в церковь для прихожан, и она сразу оказывалась рядом, словно всегда ждала меня, всегда благословляла и своим добрым словом вселяла в меня некую силу, после чего мне хотелось жить и творить. И вот… проходит почти десяток лет, сестра Анна сильно сдала, осунулась и постарела. Недобрые языки стали называть ее колдуньей, что, мол, видели в окно ее дома, как та при свечах совершает какие-то странные обряды, и что перешла она на сторону сатаны, стала наводить порчи и недуг на людей. Околела у кого-то преждевременно корова, кто в этом виноват? Конечно, монахиня Анна. Ее потом уже так и стали звать — колдунья Анна. Все несчастья, вплоть до засухи и саранчи, стали валить на нее. Я ж говорю — людины, примитивные, глупые, бездушные людины. А потом… потом в одну страшную ночь сестра Анна сгорела в своем доме. Ходили слухи, что это был намеренный поджог, что кто-то подпер дверь с внешней стороны, облил завалинку керосином и поджег — деревянный домик в разгар лета вспыхнул, как фитиль. Ходили слухи, что слышали в ту ночь у ее дома пьяные голоса молодежи, но кто именно там был, так и не выяснили. Стоило ли говорить, что смерть этой женщины сильно на меня повлияла, от меня словно оторвался лучик чего-то светлого и доброго. С того момента даже реальность будто исказилась — все вокруг стало серым и угрюмым, небо казалось всегда темным и давящим, не пропуская теплые солнечные лучи — лучи тепла и любви, которых мне так тогда не хватало… Моя тетка Агафья, помню, тоже весь вечер убивалась по поводу этого прискорбного события, и мне было это не совсем понятно. А потом… тетка проболталась. Последнее время она стала выпивать, здоровье ее тоже сильно пошатнулось, и она стала думать, что скоро, как она выражалась, сыграет в ящик. И в один хмурый осенний вечер она наклюкалась самогонки и рассказала мне всю правду… Для меня, шестнадцатилетнего пацана, это, конечно, был шок. Помню, я ничего ей не ответил, просто собрался и вышел из дома, всю ночь ходил по лесу — да-да, по тому самому проклятому лесу, и мне было плевать на то, что со мной могло бы случиться. И… я теперь знал, что, возможно, где-то в самой глубине этого страшного леса живет Он — тот самый колдун, который был моим отцом. Жив он был тогда или нет — мало кому было известно, но ходили слухи, что продолжал он жить в одном из домов в заброшенной деревне среди болот, к которым не подобраться. А если кому и удавалось туда добраться, то сумасшедший старик гнал всех обратно, выкрикивая проклятия, вызывая страх и неимоверный ужас и даже галлюцинации. С тех пор те места стали обходить стороной, приукрасив и устрашив эти сплетни призраком монахини-колдуньи Анны, которая якобы с того света навещает своего суженого.

И вот проходит почти год, и настает тот день, когда мы окончили школу, и этот последний год в этом чертовом пионерском лагере. По воле злого случая все эти ребята оказываются в моей группе, состоящей из девяти человек. Как-то мы играли в зарницу, а потом убежали от нашей вожатой и засели в роще. Со мной тогда были Колька, Глеб, Шура и Гуля, другие ребята остались в лагере. Не знаю, как я с ними оказался, но, наверно, так было суждено. Потому что у Кольки Лазарева откуда-то взялась бутыль с самогоном, девчонки вытащили из котомки два огурца и кусок сала. Колька все, помню, хорохорился, что-то строил из себя, из кожи вон лез, чтобы чем-то выделиться. Девчонки визжали как дуры, а Колька их щупал, то одну, то другую. Потом они слегка опьянели, и он стал меня задевать, мол, как у меня дружба с моей Дусей. А я знал, что ему тоже эта девочка нравится, вот он и злился. Я, дабы избежать потасовки, решил покинуть эту глупую компанию и вернуться в лагерь. Но тут Колька обратился к ребятам: «А неплохо мы тогда ту ведьму сожгли».

Меня сразу передернуло, я остановился и поинтересовался, о чем это он. Девчонки стали его просить, чтоб он молчал, а того, видимо, под действием паленой самогонки уже понесло.

— Помнишь, в мае одна колдунья-монашка в своем доме сгорела? Это мы сделали.

— Зачем? — спросил я онемевшими губами.

— Очистили село от зла, — с вызовом ответил он и пьяно рассмеялся.

Кто-то из девчонок сильно испугался и сказал:

— Мне она до сих пор снится, приходит по ночам, мне страшно…

Другая девчонка тоже ответила, словно оправдываясь:

— Да не хотели мы ее сжигать, думали просто попугать, а получилось, что… — она заревела и сделала глоток самогона, закусывая огурцом.

— Да не хотели мы ее пугать, село надо было очистить от зла, вот мы это и сделали. Ну сделали и сделали, пусть горит в аду! — это был уже Глеб, который валялся на траве и улыбался, как идиот.

— Кто там был? — спросил я, находясь в шоке.

Оказалось, что их было шестеро, трое ребят и три девчонки. Они тогда вторую неделю отмечали окончание школы, квасили самогон, ибо потом все разъедутся кто куда — кто в учхоз, кто в армию, в общем… бродили по селу в поисках приключений, и вот им пришла в голову такая сумасшедшая идея — поджечь дом колдуньи-монахини. И они это сделали!..

— Он теперь всем расскажет! — визжала Гулька.

— Не расскажет, никто ему не поверит, правда, Пашка? — обратился ко мне Колька.

Потом Глеб добавил:

— Или тоже подожжем его домик и с его теткой, — и заржал как сумасшедший.

— Ты, Пашка, вроде из села собирался уезжать после школы, вот и вали отсюда и забудь, о чем мы рассказали…

Тогда я готов был их растерзать, но понимал, что так делать нельзя. Но точно знал, что эти мелкие злые существа не должны топтать эту прекрасную землю.

«Да вы сами зло, от которого надо очистить этот мир, пока вы еще кого-нибудь не загубили и не успели наплодить себе подобных», — подумал тогда я, развернулся и убежал. Всю ночь не спал, думая, как поступить, и… придумал.

Мне понадобился почти целый день, чтобы найти его. Но я знал, что смогу к нему дойти и никакие болота меня не остановят — у меня было сильное намерение, и оно словно давало мне некие силы, которые мне помогли.

Я нашел его, и он сразу понял, кто к нему пришел, стоял, сверлил меня своими черными глазами, а потом произнес:

— Я знал, что ты придешь.

— Почему? — пробормотал я.

— Потому что в этом мире слишком много зла и несправедливости, которых надо искоренять их же методами.

На следующий день, на рассвете, я отправился обратно, и в моем кармане был мешочек с каким-то истолченным порошком. При этом в моей голове была четкая инструкция, что, как и когда делать.

В лагере меня, конечно, хватились, под утро уже хотели начать поиски, но я нашел себе оправдание, и все улеглось. В нашем сельском лагере часто ребята убегали на ночь домой или в лес — это было нормально.

А через два дня… Сначала я слегка отравил Раису, чтобы спасти ее от завтрака. Для нее было приготовлено совсем другое зелье — чай с одной хитрой травкой, вызывающей небольшое отравление.

Мой товарищ Захар тоже не должен был присутствовать на этом смертном завтраке, поэтому я разыграл ссору и стукнул его по носу.

А остальные… Про остальных уже известно, почему они не попали к этому столу. Не буду рассказывать подробно, как я это сделал, но я сделал это — кастрюля с нашей кашей оказалась отравленной. И… я не думал, что будет такой эффект.

Ванька, Клава и Гуля закричали от боли, взявшись за животы, их лица перекосились, они упали на пол, изо рта пошла пена, они корчились так, словно их пронзили тысячи ножей. Потом рядом с ними упал Глеб, но он просто корчился и его трясло, словно в эпилептическом припадке. Он, как известно, выжил, но остался калекой… Тогда-то я и понял, какой силой и какими знаниями обладает тот лесной колдун, который был моим отцом. И это меня пугало…

Павел Гаврилович сделал небольшую паузу в своем рассказе. Отпил несколько глотков чая и помассировал свои виски.

— Что было дальше? — спросила я, находясь в шоке от услышанного.

— А дальше… Я испугался. Поднялся переполох, лагерь тут же закрыли, детей отвезли по домам… А меня каждую ночь терзали одни и те же мысли — я хочу этому научиться! Хочу разбираться в травах и растительных ядах, готовить всевозможные зелья, обладать силой слова и уметь обращаться с магией. Я знал, что мой отец-колдун это все умеет, и знал, что он готов был передать мне свои знания. Ибо тогда, перед моим уходом, сказал мне: «Недолго мне осталось, должен быть тот, кто проводит меня по всем правилам и взамен получит силу, которой я владею…» Я точно знал, что он имел в виду меня. Но я попал под осенний призыв, отслужил положенный мне срок. Надо отметить, пока был в армии, тетка Агафья сильно захворала и умерла. А когда я вернулся… Я снова решил отыскать его, в надежде, что он еще жив. Только дойти мне до него самому не удалось, но… Он сам меня нашел.

Я заблудился и понял, что нахожусь в том опасном месте, которое окружено болотами. К тому же начинало темнеть, я решил переночевать, расположившись под деревом, укрывшись своим плотным плащом с капюшоном. Но ночевка на краю леса кончилась укусом клеща. Я не придал этому значения и решил вернуться обратно в деревню, но снова заблудился. Я бродил весь день по проклятому лесу, а ближе к вечеру у меня начались жар и головокружение, а место укуса покраснело и сильно саднило. Пот лился ручьями, меня подташнивало. В этом состоянии я забрел вообще непонятно куда и понял, что заблудился окончательно. Затем в памяти лишь обрывки того, как я иду по лесу и все кружится. Болото, где я по колено в воде… Блуждание по этой топкой местности, опять беспамятство, и в следующий момент я просто лежу на спине и смотрю в серое небо — собирается дождь, я понимаю, что домой не доберусь и что, скорее всего, умру. Первые капли дождя на лице, и мир начинает тускнеть. Я всеми силами пытаюсь держать глаза открытыми, но веки тяжелеют и в голове лишь одна мысль: «Неужели это конец?» Затем просто беспамятство и чувство того, что меня кто-то тащит, волочет по земле.

А потом… деревянный дом с низкими потолками и запах чего-то горелого с привкусом горечи, словно жгли полынь или пижму. Так я оказался снова в его доме. Он изменился — сильно постарел и осунулся, а в глазах был недобрый огонек, и они казались безумными. Мне даже хотелось сбежать, но было поздно, и состояние было не то, чтобы совершать побеги.

Он выхаживал меня несколько дней, поил какими-то жуткими отварами, а когда я встал на ноги, то… Это все напоминало какой-то жуткий и дурной сон, из которого я хотел проснуться. Но его злые глаза давали мне понять, что проснуться мне, скорее всего, не удастся. При этом он часто смеялся, и его смех прерывался кашлем, от чего его тело сильно сотрясалось. Тогда там была еще не совсем заброшенная деревня, и в некоторых домах доживали свой век старики. Рядом находилась еще одна деревня, и два раза в неделю туда приезжала автолавка, где можно было покупать продукты. Откуда у этого человека были деньги на продукты — я не знаю, но они у него были. А порой мне казалось, что он просто обладал силой гипноза, отчего ему просто так отдавали то, что он хотел. В доме всегда были колбаса, консервы и хлеб. Также у него было ружье с запасом патронов, и уже через пару месяцев я научился охотиться на рябчиков, «стоять на тяге», выжидая вальдшнепов, а зимой выходил на зайца и кабана. Да, я прожил у него почти год, до следующего лета. И в течение всего года я перенимал у него знания. Он показал мне старинные книги с обгоревшими листами и записи своих предшественников, которые порой велись на обрывках и клочках бумаги. Также он мне вручил маленькую замызганную переплетенную книжицу — это был «Черный Псалтырь». Записи о свойствах трав — там был просто кладезь информации!

Я был рядом с ним, когда он ослаб от болезни, когда его тело сотрясалось от кашля и у него даже не было сил стереть с губ кровавую слюну, которой он харкал. Он лежал на смертном одре, и я ухаживал за ним вплоть до смертного часа. Я похоронил его и совершил над ним обряд, о котором он просил…

Не буду рассказывать подробно, что я делал потом и как мне эти знания помогли в жизни. Скажу лишь, что с помощью этого я многого добился, даже подрабатывал в Москве этим промыслом — такие люди всегда будут востребованы, и к ним всегда будут идти за помощью. Правда, со временем я понял, что эти знания для меня в тягость, они как карма, которую я нес с собой и иногда получал сильные ответы в виде энергетических бумерангов. Ведь это были в основном знания из черной магии, а моя душа не совсем все это принимала, поэтому со временем я стал от этого отказываться…

Я даже не применил эти знания, чтобы…

Сразу после того, как я вернулся из лесного заточения, я разыскал ее — мою дорогую и любимую Дусечку. Я всегда любил эту девушку, но понимал, что вместе нам не быть. Я простой парень-бастард, без рода и племени и без денег. А она из интеллигентной семьи, мать — учительница, отец — какая-то там шишка при райисполкоме. Они с сестрой учились в Саранске. Я нашел ее, но… Из ее глаз лились слезы, от нее исходила любовь ко мне — я это ощущал, и она была готова, вопреки всему, быть со мной, даже бросить институт и пойти против воли родителей. Но… я помню слова отца-колдуна, который перед смертью сказал мне: «Не пытайся с помощью колдовской силы вернуть свою любовь, и вообще, тебе лучше не быть с ней — такова судьба. Стоит вам оказаться вместе, как вы оба погибнете…» Эти слова застряли в моей голове, и поэтому я испугался. Я просто исчез. А в последний наш вечер обнял ее и сказал: «Дуся, я буду любить тебя всю жизнь!» Она разревелась и ответила почти то же самое: «Я тоже тебя никогда не разлюблю, не покидай меня…» Но на следующий день я исчез из ее жизни, ибо так надо было для нас двоих.

Павел Гаврилович снова прервал свой увлекательный рассказ и даже смахнул с глаз навернувшиеся слезы.

— Давайте вернемся в наше время, — решила я направить его рассказ в нужное русло. — Я так понимаю, вам есть что мне еще рассказать?

— Конечно. — Он глубоко вздохнул, снова отпил чая и продолжил: — В Каймар я вернулся примерно шесть лет назад. Купил вот этот домик, обустроился тут и стал спокойно жить-поживать да добра наживать. Как вдруг… Первой я увидел Шуру Саксину. Я с трудом ее узнал, ибо это была спившаяся, потерявшая человеческий облик старая женщина. А ведь она тогда выжила!.. Не знаю, что на меня нашло, но именно в тот момент по мне прошла волна жара, словно пробуждая некие силы, которые я запрятал внутри себя. На языке сразу завертелись проклятия и заклинания, и… я решил попробовать. Подкинул ей определенный подклад с заговором на мучительную смерть и стал ждать. Да, эта черная магия действительно работает, но только либо я потерял былую силу, либо что-то еще… Шурочка, по слухам, стала себя плохо чувствовать, жаловаться на какие-то видения и странное состояние.

«Ты участвовала в том аутодафе, которое вы, пьяные безмозглые подростки, решили устроить моей матери», — вертелось в моей голове, поэтому я не стал ждать. Мне пришла в голову идея перевоплотиться в образ зловещей монахини и напугать Шуру. Через несколько дней я обзавелся одеянием монахини — в наше время можно найти все, что угодно. Под покровом ночи, облаченный в костюм монахини, с устрашающим гримом на лице, я появился во дворе и без того сходящей с ума Шурочки… Наутро она повесилась. А затем…

Небольшая пауза, и он продолжил:

— Пару лет назад сын Глеба Исайкина решил перевезти своего больного отца сюда, на родину. Зимой, правда, забирал его обратно в город, а по теплу сюда привозил. Увидел я его случайно, и… я словно услышал голос бесов внутри меня и уже понимал, что не могу остановиться. Остальное вы уже знаете, Татьяна…

— Вы решили тоже подбросить Исайкину колдовской подклад, а потом ускорили процесс тем же способом — переоделись в монахиню и напугали до смерти бедного старика, который и так потихоньку стал сходить с ума.

— Все верно.

— Как вам удалось его заманить в лес?

— С помощью колдовства.

— Вы серьезно?

— Дорогая Татьяна, вы еще не поняли, что те знания, которые мне передал мой отец-колдун, действительно редкие и они имеют место быть в наше время, в нашей реальности. Просто вам не приходилось с этим сталкиваться, поэтому вы считаете это полным бредом. Но это все есть! И эта сила существует, поверьте мне.

— Я уже с этим столкнулась, — сквозь зубы процедила я. — Но к этому мы еще вернемся. Продолжайте.

— Нет смысла раскрывать вам все секреты, ваше сознание к этому еще не готово.

— Расскажите мне про Лазарева. Хотя тут несложно догадаться — вы увидели его в селе, вас снова переклинило, вы услышали внутри себя бесовские голоса и поэтому решили с ним поступить так же, как и с предыдущими жертвами.

— Так и есть. Зря он приехал из своего Тарасова сюда, на родину его, видите ли, потянуло. А ведь он был один из первых, кого я еще тогда, в лагере, хотел убить. И тут на тебе — жив-здоров, живет себе спокойно в городе в своей квартире, да еще позволяет себе на родину приезжать, свежим воздухом подышать… С ним я даже встретился, он узнал меня и не был против, чтобы я навестил его в старом доме за… чашкой чая. Да, ловелас и повеса Колька завязал со спиртным, ибо стал жаловаться на сердце. Он превратился в скучного, молчаливого, угрюмого пенсионера. Чай мы пили тот, который я принес, чтобы его сознание слегка исказилось. Плюс мой магический подклад в его дорожную сумку. Но он словно почуял что-то неладное, я даже не успел напугать его образом монахини, как он сорвался и уехал обратно в свой Тарасов. Единственное, что меня утешало, — это мой подклад, который я чисто интуитивно подбросил в дорожную сумку, с которой он уехал обратно. Я знал, что этот подклад сработает и долго он не проживет. И вот пожалуйста: Лазарева убивают. Так что, уважаемая детектив Татьяна… В момент убийства Николая я был здесь, в Каймаре, и этому найдутся с десяток свидетелей. И я вот еще о чем подумал… — он странно улыбнулся и с ехидцей в глазах посмотрел на меня: — Татьяна, вы раскрыли преступление почти пятидесятилетней давности, но так и не нашли, кто же убил Кольку Лазарева.

От услышанного у меня голова шла кругом, и, казалось, она сейчас разорвется. Да уж, ничего не скажешь — удивительное расследование у меня случилось в этот раз. Но в следующее мгновение в моей голове что-то щелкнуло, и я поняла, что этот загадочный, интересный и страшный по своей сути пожилой мужчина ошибся — я догадалась, кто убил Николая Лазарева.

Но сначала я решила прояснить другой момент:

— Зачем вы это сделали со мной?

Он долго смотрел на меня, не отрываясь, словно пытался проникнуть в глубь моей души и отыскать там нечто сокровенное. Возможно, ему что-то и удалось там рассмотреть, потому что он, глядя на меня с откровенным любопытством, спросил:

— Как вам удалось выбраться?

— Удалось, — сухо ответила я.

— Не расскажете?

— Это будет мой маленький секрет.

— Я знал, что так будет.

— Как?

— Вот так. Что вы вернетесь и мне придется вам все рассказать…

— Вы не ответили на мой вопрос: зачем?

— Во-первых, я испугался. Я понял, что вы дама с хваткой и докопаетесь до истины. Я имею в виду ту давнюю историю, которая вас так заинтересовала. Мне не хотелось, чтобы вы вообще рыли в этом направлении и ворошили далекое прошлое, которое уже превратилось в некую легенду…

— Поэтому решили меня устранить? — перебила я.

— Немного напугать и немного поработать над вашим сознанием. Я знал, я видел, что вы останетесь живы — у вас сильная энергетика, вы долгожитель, поэтому…

— Это вам ваша магия подсказала?

— Да.

— Да идите вы к черту! — выкрикнула я. — Я сходила с ума от каких-то непонятных веществ, которые гуляли по моей крови, разрывая мне мозг, я заблудилась в лесу, чуть не погрязла в болотах!.. А вы!.. Это вас я там видела в лесу в образе монахини, куда вы меня заманили обманным путем?

Он лишь кивнул, пряча от меня свой взгляд.

— Что вы мне положили в эти чертовы оладьи и чай? Чай ведь тоже был непростой, верно?

Он молчал.

— Отвечай, колдун чертов!!! Иначе я за себя не отвечаю! Не посмотрю, что передо мной пенсионер! И никакое колдовство меня не остановит! — мои глаза метали молнии, а тело трясло от негодования.

— Татьяна, вам все равно многое будет непонятно. Скажу лишь одно — мексиканская айяуаска отдыхает. Есть так называемые триптаминовые психоделики, содержащиеся в различных концентрациях в акантовых, аизовых и акациевых. Вы даже представить себе не можете, что способен сотворить обычный клен серебристый. А если знать, в каких пропорциях смешать панеолус мотыльковый, волоконницу острую и псилоцебе… А сколько всего в себе таит обычная красавка! Эти хитрые грибы не теряют своих первоначальных свойств даже при термической обработке. Поэтому их можно смело добавлять в тесто для выпечки, в чаи и кофе…

— И всей этой страшной дрянью вы угостили меня? — процедила я сквозь зубы. — Да еще подбросили мне колдовской подклад!

Он лишь снова с любопытством посмотрел на меня, пронизывая своим колючим взглядом, потом ответил:

— Что-то пошло не так… Может, вы мне расскажете? Вы знакомы с этими веществами и знаете антидот?

— Вам ваше колдовство не подсказало, что я тоже ведьма? — ехидно спросила я.

— Нечто подобное я предполагал. — Он криво улыбнулся, а потом тихо проговорил нечто, что мне было не совсем понятным: — …Светлые волосы, зеленые глаза, она еще не родилась, но она появится и восстановит справедливость…

— Вы о чем?

— Да так… — он загадочно улыбнулся. — Татьяна, что вы собираетесь со всем этим делать? Я имею в виду, что делать со всей той информацией, которую я вам рассказал? Я так понимаю, судебных разбирательств на старости лет мне не избежать? Закончилась моя спокойная жизнь…

— Можете спать спокойно, если сможете. Вы мне больше не интересны, Павел Гаврилович. Все, что мне было нужно и интересно, я узнала. Сегодня я уезжаю в Тарасов, ибо тут мне делать больше нечего. А с вами мне некогда возиться — бог вам судья! Передо мной была поставлена определенная задача — найти убийцу Николая Лазарева, этим я и займусь в ближайшее время…

Он молчал, продолжая сверлить своим колючим взглядом.

— И знаете что, Павел Гаврилович… Вы меня уверяли, что эта ваша давнишняя история не имеет никакого отношения к моему расследованию, но вы ошиблись… Именно благодаря тому, что вы мне рассказали, я теперь знаю, кто убил Николая Лазарева. И я нисколько не жалею, что проделала такой страшный, опасный, но такой интересный путь, чтобы добраться до истины. И кстати… верните мне мое оружие.

Он молча поднялся и скрылся в недрах дома. Через пару минут вернулся и протянул мне мою наплечную кобуру с оружием. Я проверила затвор и предохранитель, потом с ядовитой ухмылкой обратилась к хозяину дома:

— Вам придется мне дать какой-нибудь темный пакет, не пойду же я с этим через полсела.

Он также молча протянул мне большой черный пакет, куда я завернула свое оружие.

— Вы знаете, кто убил Николая? — неожиданно спросил он меня.

— Да.

— Кто?

Я уверенно поднялась, вышла из-за стола и направилась к входной двери. Обернулась и ответила:

— Прощайте, Павел Гаврилович!

* * *

В Тарасов я отправилась в ночь. Конечно, в идеале надо было остаться на ночь в Каймаре, как следует отоспаться и отправиться в путь при свете дня. Но у меня не было никакого желания еще одну ночь оставаться в этом неуютном холодном доме, мне хотелось бежать из этого места как можно быстрее и без оглядки и больше никогда сюда не возвращаться.

Я прислушалась к своим ощущениям и поняла, что с поставленной задачей я справлюсь — потихоньку, с остановками я смогу доехать до дома.

Зарядив себя тремя чашками крепкого кофе и двумя капсулами родиолы розовой с готу-колой, я села в авто и отправилась в путь.

Перед отъездом я связалась с Михаилом Новиковым и дала ему новое задание — собрать всю информацию на определенного человека.

— Постарайтесь собрать на эту женщину все, что сможете. Где жила, училась и тому подобное, — дала я ЦУ.

— Сделаем, — был мне ответ.

После разговора с Новиковым мне позвонила моя клиентка Валентина и поинтересовалась ходом моего расследования.

— Татьяна, от вас ни слуху ни духу, — в ее голосе слышалось негодование. — Я вам на днях звонила, вы вообще были недоступны.

— Валентина, я возвращаюсь в Тарасов. Думаю, завтра-послезавтра я закончу свое расследование и назову вам имя убийцы вашего отца, а также озвучу его мотивы.

— Отлично. А то я уже подумала, что вы решили на халяву отдохнуть в сельской местности — природа там у нас хорошая.

«Да уж, отдохнула!» — с раздражением подумала я.

— На связи, Валентина, — сухо ответила я и отключилась.

Я уже привыкла к некому недопониманию и неблагодарности со стороны некоторых клиентов. По их представлению, я нагло беру с них деньги, а сама в это время бью баклуши, отдыхаю, развлекаюсь, разъезжаю по красивым живописным местам, а между делом что-то там пытаюсь расследовать. Знали бы они, через что мне порой приходится проходить, чтобы добраться до истины…

В Тарасов я прибыла на рассвете. Поездка в этот раз получилась дольше — я не гнала и ехала очень аккуратно, делала частые остановки, отдыхала, выходила из машины, дышала воздухом, делала зарядку и уже после этого снова садилась за руль.

Посещать людей в такую рань — это верх неприличия, поэтому я решила это время потратить с пользой для себя.

Оказавшись дома, я с шумом выдохнула и чуть не расплакалась. Как же хорошо оказаться в своей родной, теплой и уютной квартирке.

Я приняла душ, сообразила себе нехитрый завтрак и легла поспать на пару-тройку часов — этого мне вполне хватит, чтобы немного набраться сил и прийти в себя после ночной поездки.

Из дверей подъезда вышла типичная утренняя собачница, с каким-то облезлым непонятной породы псом. Я воспользовалась этим обстоятельством и быстро прошмыгнула в открытую дверь. Поднявшись по ступенькам обычный хрущевки на третий этаж, я остановилась у нужной квартиры и нажала кнопку звонка.

Дверь мне открыли примерно через минуту, довольно долго рассматривая в глазок. Хозяйка квартиры предстала перед мной — та же стать, хорошая осанка, милая улыбка и добрые печальные глаза. Темные волосы с проглядывающей сединой были заплетены в толстую красивую косу, которая спадала на правое плечо, а на сами плечи был накинут большой цветастый платок.

— Госпожа следователь, я вас узнала, — ответила пожилая женщина своим тихим приятным голосом.

— Здравствуйте, Евдокия Михайловна, — поздоровалась я. — Я знала, что вы сейчас не на дежурстве, поэтому пришла к вам домой. Разрешите войти?

— Да-да, конечно, проходите… — женщина шире отворила дверь, давая мне пройти в узкий коридорчик. — Разувайтесь, проходите в комнату.

Посреди центральной комнаты был больших размеров круглый стол, на котором стояла ваза с ландышами и тарелка с пышными румяными оладушками.

— Вот только что оладушков напекла, угощайтесь, — предложила хозяйка квартиры, усаживаясь на диван. — Могу вам чай заварить.

При виде аппетитных оладьев у меня потекли слюнки, но я тут же себя одернула — хватит мне оладьев за последнее время.

«Иванова, поделом тебе будет, перестань уже жрать у всех подряд», — тут же заявил о себе внутренний голос.

— Забыла ваше имя… кажется, Татьяна…

— Татьяна Иванова, частный детектив, — представилась я в очередной раз.

— Частный детектив? — удивилась женщина.

— Да, тогда я вам это не сказала, уж извините, просто когда говоришь, что ты следователь, люди лучше идут на контакт.

— И с чем вы ко мне пожаловали, госпожа частный детектив? — голос женщины дрогнул, и она отвела от меня взгляд.

— Евдокия Михайловна, я все знаю. Мне хочется, чтобы вы все мне рассказали, сделали чистосердечное признание, поверьте — так будет лучше.

Она лишь вскинула на меня свои печальные умные глаза, ее руки задрожали, и через полминуты она мне ответила:

— Я знала, что вы придете… Я еще тогда поняла, что вот эта девушка обязательно доберется до истины, мне лишь остается только ждать. И вот… дождалась. — Она судорожно вздохнула, потом, словно собравшись с духом, продолжила: — Если честно, я уже сама хотела пойти в полицию и все им рассказать. Не могла я больше жить с таким тяжким грузом на своей душе. Не такой я человек, который после всего этого может жить спокойно… Я… я нисколько не жалею, что убила этого человека, но я готова понести за это наказание.

— Евдокия Михайловна, расскажите мне все с самого начала, — попросила я. — Мне уже известно, что вы родились в Каймаре, потом учились в Саранске… Что такого сделал Николай Лазарев, что вы решили его убить? Ведь все идет, как я понимаю, из далекого прошлого.

Пожилая женщина молчала более минуты, видимо, ей пришлось окунуться в закрома своей памяти и снова эмоционально пережить те моменты, которые вспоминать бы не хотелось.

— Колька Лазарев всегда проявлял ко мне интерес, еще со старших классов. Он был очень задиристый, почему-то всегда какой-то озлобленный и завистливый мальчик. Я бы не назвала его хулиганом, скорее он был из тех людей, которые что-то могут сделать исподтишка. В общем, подленький он был человек и никогда мне не нравился. Особенно стал он мне уделять знаки внимания в последний год пребывания в нашем пионерском лагере. Я тогда стала общаться с Пашей и именно тогда поняла, что готова влюбиться в этого мальчика. И влюбилась. Никого больше не замечала, только его. А Колька бесился от этого, всегда при возможности пытался ущипнуть меня, задеть, кинуть в мой адрес неприятное слово, Пашу постоянно задирал. Но это так… юношеские забавы, хотя именно с этого все и началось. Помню, перед уходом в армию Колька встретил меня на улице и с такой противной ухмылкой сказал: «Вот вернусь с армии и найду тебя, Дуся, добьюсь я тебя любой ценой…» Я потом и забыла вообще про него. Я ж только Пашу любила, ждала его одного и хотела быть только с ним. Никого к себе не подпускала, берегла себя только для него — это была настоящая чистая девичья любовь… Но судьба распорядилась так, что, видимо, не суждено нам было быть с Павлушей, или он сам так решил, но… я же видела и ощущала его любовь, но почему он исчез, я так и не поняла. — Евдокия Михайловна смахнула левой рукой предательскую слезу. — Но зато вместо него появился Николай… Я окончила четвертый курс и поехала в Каймар, отец тогда уже умер, и осталась там только одна маменька. И сестра там у меня сводная была, по отцу… Выследил он меня, змей окаянный, когда в лесок я пошла погулять, землянику собрать хотела, чтоб самой покушать да маменьку покормить — слабенькая она уже у меня была. А он… надругался он надо мной, силой взял… Я сознание потеряла, а потом пришла в себя, а у меня сарафан порван, волосы всклочены, на правой ноге кровь засохшая, а внизу живота так все болит и тянет неприятно… Добралась я кое-как до речки, привела себя в порядок и затем еле живая доковыляла до дома. Маменьке наплела историю, что волк на меня напал, еле отбилась палкой, сарафан вон мне изодрал. Ревела всю ночь, пытаясь загасить всю боль и унижение, ведь… не такой я близости с мужчиной хотела, не для этого себя берегла все эти годы. Эх, Пашенька, и почему ты тогда исчез, был бы рядом — ничего подобного не случилось бы. Матушке своей ничего говорить не стала — а зачем? Что бы это решило, только еще сильней расстроило бы ее, да и стыдно мне было об этом говорить. Был бы жив отец, может, и решилась бы рассказать…

Пошла я через пару дней к его дому, было одно желание — посмотреть в его подлые глаза и плеснуть в его наглую рожу уксусной кислоты, которую захватила с собой, и, думаю, будь потом что будет. Вот только уехал он днем раньше обратно в город, не застала я его дома. Зато помню, как его матушка разговаривала со мной: «Ты, Дуся, решила за моим Колькой, что ли, приударить? Что, замуж никто не берет, а ты в девках засиделась? Нет, дорогая, мой Колька явно не твоя партия, он у меня во-он какой парень. И невеста у него в Саранске, жениться собирается, она из Тарасова, туда жить передут. Так что забудь ты, Дуся, про моего Коленьку, да и не крутись больше около нашего дома, а то еще люди чего говорить начнут, а мне лишние сплетни ни к чему…» А потом… потом, как по сценарию самого плохого сюжета, оказалось, что я беременна, что в своем чреве вынашиваю ребенка от этого чудовища. Мне не хотелось жить, и я бы точно с собой что-нибудь сделала, если бы не моя сводная сестра Лидочка. Я ей все рассказала, и она решила мне помочь. Это случилось где-то под Саранском, в каком-то селе, помню небольшой флигелек из белого кирпича, какой-то укол… Сделали мне аборт в непонятном подпольном месте, но зато без огласки. Вот только последствия от этого были ужасные. Я болела, чахла, просыпалась ночью от того, что вся простыня была в крови. Я не могла дальше учиться, поэтому пришлось взять академический отпуск по состоянию здоровья. Спасибо, что Лидочка была всегда рядом, если бы не она… сколько раз я порывалась свести счеты с жизнью, и, может, это было бы к лучшему, но… А Паша потом появился. Спустя три года после тех печальных событий. Он сам нашел меня, подошел в парке и… Думал он все эти годы обо мне и понимал, что не может жить без меня. Вернулся и решил замуж меня позвать. Ох, как тогда разрывалось мое сердце! И где же ты раньше был, мой дорогой любимый Павлуша. А что сейчас?.. Что я могла ему дать? Свою любовь? А как же дети?.. Ведь после того случая я больше не могла иметь детей, никогда! Я не решилась ему это рассказать, подумала, что пусть он будет счастлив с другой женщиной, которая нарожает ему кучу здоровых детей, а те потом подарят ему внуков. Поэтому я, с разрывающимся сердцем, сообщила ему, что мы не можем быть вместе, что я встретила и полюбила за это время другого мужчину и скоро у меня свадьба. Я до сих пор помню его глаза — они словно потухли, а потом наполнились слезами. Он лишь взял мою руки в свои горячие ладони и прошептал: «Дусечка моя, я всегда буду любить тебя, всю свою жизнь. Будь счастлива!» — это были последние его слова, которые я услышала в своей жизни. «И я тоже буду любить только тебя!» — сказала я ему, давясь слезами, но он этого уже не слышал… Извините.

Евдокия Михайловна поднялась с дивана, прошла на кухню, выпила стакан воды, вытерла салфеткой слезы и вернулась обратно.

— Я все же тогда окончила институт и поехала работать по направлению в Ставропольский край. Прошли годы, моя сестра Лидочка удачно вышла замуж и переехала жить с мужем в Волгоград. Потом у ее мужа заболела мама, которая жила в Тарасове, и они стали часто ездить сюда. Но сложилась судьба так, что они потом, после смерти свекрови, переехали полностью в Тарасов. Лидочка уже лет шесть как схоронила своего мужа и осталась одна — сын вырос и уехал работать и жить в Москву. Тут-то меня сестра и пригласила переехать в Тарасов. И вот, — она обвела руками свое скромное, но уютное жилище, — так я оказалась тут. Лидочка продала свою трехкомнатную квартиру, часть денег отдала сыну, а на остальные купила себе однокомнатную в новом доме. Да, в том самом доме, где я работаю консьержем.

— Значит, та самая Лида, к которой вы поднимались часто в гости, не просто ваша подруга, а ваша сестра? — тут же уточнила я.

— Все правильно. У нас один отец, но разные матери. Лидочка, как только заселилась в этот дом, сразу мне предложила устроиться там консьержем, а что, очень удобно — доплата к пенсии, плюс в одном доме с Лидочкой. Я даже иногда у нее ночевать оставалась, когда была плохая погода, а потом просто спускалась на свой пост, или наоборот — с поста и сразу к ней.

— А потом вы там увидели Николая Лазарева, — скорее утвердительно, чем вопросительно сказала я.

— Да, — с выдохом ответила женщина, и ее лицо словно потемнело. — Судьба, видимо, решила посмеяться надо мной, либо… Либо дала мне возможность совершить возмездие. Я увидела его случайно, как это у нас, у консьержек, бывает — сидишь в своей каморке и пялишься на тех, кто пришел, кто вышел. И тут прошел он. Я не сразу его узнала, но его лицо мне показалось определенно знакомым, словно призрак из прошлого промелькнул перед глазами. Потом его еще раз видела, как-то дочка к нему приходила, от которой я узнала, как его зовут и в какой он квартире. И тут меня словно током прошибло. Ведь так и есть, невеста у него была из Тарасова, и он собирался сюда переезжать, так с тех пор, видимо, тут и живет. Я рассказала об этом Лидочке, та была в легком шоке, мол, как так, вот это совпадение.

— Как вы вышли с ним на контакт? — спросила я, подводя разговор к развязке.

— Я сама к нему пришла, — ответила Евдокия Михайловна и, увидев мой удивленный взгляд, тут же продолжила: — Он видел меня несколько раз на моем рабочем месте, но всегда проходил мимо, даже не здороваясь. Видимо, тогда еще не признал меня. А когда во время своей очередной смены я пошла к Лидочке, то… передумала и поднялась к нему. Его тогда не было несколько дней — в Каймар он уезжал, а наша старшая по дому и моя сменщица Зоя поведала мне, что он на днях вернулся — я между делом спросила у нее. Так вот… Он открыл, впустил меня, но не узнал. «Ты не помнишь меня, Коля?» — спросила я его. Он так посмотрел на меня внимательно, в его лице что-то изменилось, он даже шарахнулся в сторону. А потом вдруг сказал:

— И тут покоя нет, снова эти призраки. Зачем пришла?

— Не призрак я, Коля, а живая. А призраки совесть твоя нечистая видит.

— Ты же наша консьержка, ведь так? Я еще тогда тебя заметил и думаю, где я мог тебя видеть? Или это призрак, ведь не может этого быть!

Я еще тогда отметила, что он какой-то странный, словно… знаете, глаза как у наркомана, как будто он покурил что-то… Смотрит-смотрит на меня, а потом махнул рукой и говорит:

— Да пошла ты! Зачем пришла? Что тебе нужно? Я ведь помню тебя, да-да, помню, хороша была девка, вот только имени твоего уже не помню. Да и к черту! И не жалею я ни о чем, все правильно я тогда сделал! Слышишь? Но… Нет-нет, это не ты, просто очень похожа, да и вообще, что-то не то со мной последнее время. Знаешь что — пошла прочь!

Он развернулся ко мне спиной и пошел в комнату, что-то бурча себе под нос. А дальше… я не знаю, что на меня нашло, я, словно в беспамятстве, пошла за ним следом, готовая вцепиться в его тощую морщинистую шею и придушить, исцарапать лицо, я была словно в трансе, за секунду передо мной словно яркой вспышкой промелькнула вся картина тех ужасных событий. Гнев и ярость переполнили меня.

Я вошла следом, замерла в дверном проеме, повернула голову направо — там полка и на ней всякие разные статуэтки. Сама не помню, как рука взяла того металлического льва…

И в следующую секунду я стукнула его по затылку. Он что-то крякнул, подался вперед и грохнулся на пол. Я, не помня себя, присела рядом, понимая, что он еще жив.

— Ты мне всю жизнь испортил! — сказала я тогда и, как следует замахнувшись, опустила этого льва ему на голову.

Потом пыталась нащупать пульс на его руке и шее, но не смогла. Тут-то я поняла, что убила его. Вот тогда я словно очнулась. Но я не поддалась панике. Достала свой носовой платок, вытерла статуэтку льва и поставила ее на место. Больше я ни к чему не прикасалась, даже на кнопку звонка не нажимала — я стучала в дверь костяшками пальцев. Пробыла я у него не более пяти минут.

Тут же поднялась к Лидочке и как на духу сразу ей все рассказала.

— Тише-тише, Дуся, угомонись! Ничего уже не исправить, он скотина и заслужил этого! Значит, так, ты пришла ко мне в… — она глянула на часы и озвучила время. — Еще пробудешь у меня минут тридцать. Потом как ни в чем не бывало пойдешь на свой пост, камеры это зафиксируют, слава богу, на этажах нет камер. Я дам тебе книгу и пирог, постарайся ими прям посветить в камеру. И все будет хорошо, никто ни о чем не догадается. Пусть ищут, поищут-поищут и закроют дело.

Вот, в принципе, и вся история.

Я смотрела на эту женщину, и меня разрывали чувства и сомнения. Мне было жаль эту женщину, я ее прекрасно понимала и представляла, что у нее сейчас на душе. Но она совершила преступление — и я ничего не могла с этим поделать. Она была убийцей, а за убийство всегда следует наказание.

— Евдокия Михайловна, мне очень жаль, что все так вышло. Но вы же понимаете, что вы совершили убийство, за которое…

— Да-да, я отдаю себе отчет за все содеянное. Я же говорю, что уже готова сама была во всем признаться. Что будет со мной дальше, мне уже все равно. Я уже пожила — пожила как смогла, детей не родила, замужем не была, а свою любовь незаслуженно потеряла. А дальше в этой жизни уже нет никакого смысла…

Я тут же поняла, что могу этой, по сути, доброй и несчастной женщине дать последнюю надежду на что-то хорошее, внести в ее безрадостную на данный момент жизнь некий светлый миг, чтобы она поняла, что есть в этом злом и несправедливом мире и прекрасные моменты.

И… в конце концов, я частный детектив, я сама себе и исполнитель, и начальник, поэтому сама и решаю, как распоряжаться ходом своего расследования.

— Евдокия Михайловна, — обратилась я к ней, придав важность своим интонациям, — я вам готова устроить встречу с человеком, которого вы любили всю жизнь и, уверена, любите по сей день.

Она вскинула на меня влажные от слез глаза, и в них я узрела слегка уловимый блеск — блеск надежды и неугасающей любви, которая еще жила в этой доброй мятежной душе.

— Как?.. Вы имеете в виду Павлушу?

— Ну а кого же еще? Ведь, как я поняла, вы всю жизнь любили только этого человека.

— Но… вы его знаете? Как вы собираетесь это сделать?

— Я была в Каймаре. Павел Гаврилович сейчас живет там. Я общалась с ним — очень занятная и загадочная личность, и… как я поняла из его слов, он все еще любит вас и не забывал все эти годы.

— Вы с ним разговаривали обо мне? — голос женщины дрогнул, а ее губы задрожали.

— Да. И я уверена, что он тоже будет рад вас видеть.

— Но… дорогая Татьяна, зачем вы это делаете?

— Потому что считаю, что у людей должно быть право на радостные моменты в жизни, особенно у пожилых и хороших добрых людей. Я это делаю ради вас, Евдокия Михайловна.

— Господи, дочка… Но как же… Я же преступница, я убила человека…

— Об этом мы поговорим позже, — решительно ответила я. — Только нам не надо тратить время. Если вы готовы, то собирайтесь, поедем прямо сейчас.

— Я… Да, я готова. Господи, дочка, — ты святой человек, дай бог тебе счастья и здоровья. А мне хоть будет не так обидно умирать после того, как увижу Павлушу.

— Собирайтесь, — твердо велела я.

— Дайте мне полчаса времени…

* * *

И снова дорога в Каймар.

На этот раз мы доехали быстро — примерно через шесть часов были на месте. На улице вечерело, но еще было светло, небо в очередной раз заволокло тучами и, когда мы выходили из машины, стал накрапывать мелкий теплый дождик.

Я помогла Евдокии Михайловне выйти из машины, отворила незапертую калитку, и мы вошли во двор. Я чувствовала волнение, исходившее от женщины, — она неуверенной поступью, но продолжая при этом сохранять величавую осанку, шла рядом со мной и осматривалась по сторонам.

Я первая поднялась на крыльцо и постучала.

— Войдите, — услышала я знакомый старческий голос.

Войдя в прихожую, которая небольшой аркой переходила в большую кухню, я увидела хозяина дома.

Когда он узнал меня, то сильно изменился в лице, но, когда увидел того, кто появился из-за моей спины, его лицо изменилось еще сильнее.

— Павлуша… Ты ли это? — губы пожилой женщины дрожали. Она вошла в небольшой арочный проем и встала напротив хозяина дома.

— Дуся?.. — губы пожилого мужчины тоже задрожали, а глаза расширились от удивления.

Я бы не сказала, что я человек сентиментальный, но то, что происходило дальше, даже у меня вызвало слезы на глазах.

— Господи… Дуся… Дусечка… Неужели это ты?

— Павлуша, дорогой… да, это я. — Женщина робко протянула руки перед собой, он взял их в свои ладони и смотрел на ее лицо, все еще не веря, кто перед ним стоит.

— Дусечка, душа моя!.. Я уже думал, никогда тебя не увижу. Но вот ты стоишь передо мной… Твои глаза, твои волосы, твои руки, — одной рукой он нежно потрогал ее по щеке, по которой текла слеза. — Ты все такая же нежная и красивая.

— Ты тоже… Ты же почти не изменился, а ведь прошло… О господи. — Она накрыла его ладонь своей и сильнее прижала ее к своей щеке.

— Более сорока лет… — тихо ответил он.

— Более сорока лет… И я до сих пор люблю тебя…

— А я любил тебя все эти годы. Только тебя одну. Любил и ждал…

Он притянул ее к себе и нежно обнял, а ее тело слегка вздрагивало в его крепких объятиях.

— Что же мы наделали?.. Что мы наделали? — причитала она, прижавшись к его груди.

Я смахнула с правого глаза предательскую слезу и, словно вернувшись в реальность, громко кашлянула, давая понять, что они тут не одни.

Павел Гаврилович поднял на меня свои глаза и… в них уже не было той пронизывающей насквозь колдовской силы, там были любовь и благодарность.

«В конце концов, какая я молодец! — похвалила я сама себя. — У них впереди целая ночь, а завтра… а завтра будь что будет».

Он нежно и аккуратно, словно боясь, что она исчезнет, отстранил от себя любимую женщину и подошел ко мне.

— Татьяна… можно вас на минутку, — и указал взглядом на дверь, потом обернулся назад: — Дусечка, я сейчас вернусь, только провожу нашу прекрасную Татьяну.

Она сквозь слезы улыбнулась ему и села на стул, сохраняя спину идеально прямой.

Павел Гаврилович прикрыл дверь, мы вышли во двор.

— Татьяна… у меня нет слов, но… я благодарен вам, этот ваш поступок…

— Я это сделала для нее, — сухо ответила я. — Ради вас я бы на такое не пошла.

— Да… я понимаю. Но все равно благодарен вам. Я был очень не прав, я безумно жалею…

— Забудьте, — перебила я. — Я уже говорила, что бог вам судья. Идите, — я кивнула на дверь. — Ваша любимая женщина ждет вас. У вас целая ночь, а утром я приду за ней.

— За ней?.. — в его глазах снова на секунду что-то вспыхнуло. — Значит, за ней… Это она? Я прав, это сделала она?

— Да, — почти шепотом ответила я. — Думаю, она сама вам все расскажет, у вас целая ночь впереди.

— И вы придете и заберете ее у меня?

Я ничего на это не ответила, лишь кивнула на дверь и потом ответила:

— Идите в дом, Павел Гаврилович, вас ждут.

Я развернулась и направилась в сторону калитки. Но перед выходом он неожиданно настиг меня и взял за руку. Я обернулась и вопросительно посмотрела на него.

— Татьяна! У меня последняя просьба к вам! Уважьте старика, прошу вас.

Я продолжала вопросительно смотреть на него.

— Расскажите, как вы тогда выбрались из леса? Как преодолели силу колдовства? Ведь это было невозможно сделать менее чем за пару дней. Вы до сих пор должны были видеть галлюцинации и… не очень хорошо себя чувствовать. Откройте мне секрет, как вы справились со всем этим? Что вам помогло? Или кто?..

Я освободила свою руку и посмотрела на него в упор.

— Мне помог старик. Загадочный старик, с острой бородой и торчащими в разные стороны патлами. Высокий, худой, в обычных резиновых сапогах и в каком-то полушубке, несмотря на теплое время года. Он провел меня через болота и поместил в каком-то заброшенном доме, где раньше была какая-то деревня…

— Старик? Опишите хорошенько его и то, что он с вами делал.

Я описала и рассказала. И по мере того, как я рассказывала, лицо у Павла Гавриловича бледнело и вытягивалось.

— Этого не может быть, — пробормотал он бледными пересохшими губами.

— Я тоже в шоке, — с кривой ухмылкой ответила я.

— Но, Татьяна… Человек, которого вы мне сейчас описали, — это тот самый колдун, который жил в тех лесах. Это мой отец-колдун, и я, как вам уже рассказывал, похоронил его более сорока лет назад.

На что я лишь пожала плечами, а потом ответила:

— Вы же колдун, вам виднее, что это было — сон или явь.

С этими словами я вышла из калитки. А что тут еще ответишь, я сама толком не понимала, что со мной тогда произошло и в какой реальности я побывала. Но в очередной раз убедилась в одном: наш мир и наше подсознание — сплошная загадка…

* * *

В большой комнате с тремя окнами, выходившими в сад, на круглом деревянном столе, покрытом мягкой скатертью, стояли два высоких бокала с недопитым красным вином. Также радом находилась плетеная корзина с фруктами и большая тарелка с несколькими румяными оладушками — один из них был надкушен и сиротливо лежал в стороне, словно в ожидании, когда же его доедят. За окном начинали мелькать отблески рассвета, мелкий косой дождь бил в стекла, а где-то вдали заводили свои песни ранние петухи.

На полу, покрытом мягким пушистым ковром, около стола и перевернутого стула лежали два тела — это были пожилые мужчина и женщина. Мужчина лежал на спине, а женщина, свернувшись в не совсем естественной для живого человека позе, прижималась к его телу. На скованном и слегка перекошенном лице мужчины замерла, словно навеки, неестественная улыбка. Мужчина и женщина были мертвы.

И они держали друг друга за руки…

Content

Марина Серова
Проклятые чувства