Марат Нигматулин

Эскадроны смерти: бандиты, наёмники

© Нигматулин М., составитель, 2023

© ООО «Издательство Родина», 2023

Александр Барышев

«Оборотни»: наёмники и фашисты в Сальвадоре на службе у американского империализма

Две войны

Выстрелы и взрывы бомб вот уже десятый год гремят в Сальвадоре.

В неистребимой памяти человечества трагическим эхом отзываются ставшие синонимом невероятной варварской жестокости, навсегда незарубцевавшимися ранами Орадур и Лидице, Бабий Яр и Сонгми, Сабра и Шатила. В один ряд с ними следует поставить сальвадорские поселки Лас-Аракас, Сан-Висенте, Мирадор, судьба жителей которых была поистине ужасна. Всех их поголовно от мала до велика истребили каратели в мундирах и в штатском.

Никогда еще в Латинской Америке со времен испанской «конкисты» в столь маленькой стране с населением в пять с лишним миллионов человек всего за несколько лет не было загублено так много человеческих жизней. Сегодня мартиролог павших от рук фашиствующей солдатни и распоясавшихся бандитов – наймитов олигархии – насчитывает уже более 60 тысяч человек.

От индейцев-ацтеков в доколумбовской Мексике остались человечеству их знаменитые пирамиды. Опекаемая Вашингтоном нынешняя сальвадорская военщина, усердно выдающая «на-гора» человеческие трупы, тоже могла бы войти в историю архитектуры, создав себе памятник – конусообразное сооружение из отрубленных голов (характерный «почерк» сальвадорских «эскадронов смерти»). Он был бы похож на известное полотно художника В. Верещагина «Апофеоз войны»: остроконечные груды человеческих черепов, возводившиеся в древности по прихоти некоторых завоевателей в странах Востока.

Каратели безжалостно убивают крестьян, не щадят женщин, детей, стариков, инвалидов. Невозможно даже бывает найти убежище в церквах, монастырях, школах, больницах. У многих семей часто «пропадают без вести» близкие.

Извечная борьба добра и зла обрела в Сальвадоре едва ли не самые острые и страшные формы. Поражает какой-то не укладывающийся в нормальное человеческое сознание изощренный, кажущийся абсолютно неправдоподобным садизм палачей. Я не могу смотреть без содрогания на фотодокументы об их «подвигах». Отрубленные руки, ноги, головы, вырванные языки, выколотые глаза, вырезанные сердца, содранная с лица кожа, беременные женщины со вспоротыми животами и отрезанными грудями… А рядом обвешанные американским оружием хохочущие выродки, бравирующие проделанной «работой».

Это не инсценировки фильмов ужасов на американских киностудиях о «зверствах красных», а суровая действительность Сальвадора, запечатленная бесстрастным объективом фотокамеры.

Немного о стране, превратившейся в «юдоль скорби». В руки мне как-то попал старый рекламный ярко-красочный туристский проспект с призывом: «Посетите землю древнего Кускутлана!» Так называло коренное индейское население ту область Центральной Америки, где находится Сальвадор.

Туристы, особенно состоятельные американцы, имеющие автомобили, любили посещать эту страну. Их привлекала, помимо ухоженной тропической экзотики, прекрасная бетонная панамериканская автострада, проходящая по живописному побережью Тихого океана и дополняемая лучшей на всем центральноамериканском перешейке разветвленной сетью асфальтированных шоссейных дорог.

Цветные снимки проспекта давали представление о «райской стране, где никто не умирает ни от жажды, ни от голода, ни от жары и ни от холода», о прекрасных дворцах в колониальном стиле с зелено-голубыми бассейнами, об удивительно красивых сальвадорских пейзажах, неизменная часть которых – холмы и склоны невысоких горных хребтов, очерченных геометрически правильными конфигурациями плантаций хлопка, сахарного тростника, цитрусовых, бананов и кофейных деревьев, усыпанных белоснежными цветами.

Остальная территория покрыта пастбищами и буйной растительностью джунглей. Встречается в этих зарослях и уникальное, поистине волшебное дерево, дающее коричневую маслянистую нежно пахнущую жидкость – «перуанский бальзам». Автор не ошибся. Именно «перуанский». Это требует пояснения. И даже зная то неодобрение, с которым обычно строгие редакторы книг относятся к уходу в сторону от темы, я все же попытался включить в свое повествование краткий рассказ об этом представителе сальвадорской тропической флоры. Тем более что сами сальвадорцы его очень любят и гордятся им.

Еще в школьные годы, когда я, как и многие мои сверстники, начитавшись романов Жюля Верна, Фенимора Купера, Роберта Стивенсона, грезил о дальних путешествиях, мое воображение захватили связанные с пиратскими историями Центральная Америка и острова Карибского моря. И однажды у знакомого нашей семьи фанатика-филателиста, листая его богатый альбом, я увидел зарубежную почтовую марку, на которой было изображено красивое тропическое дерево.

На первый взгляд, марка ничего особенного не представляла. Но страна! Даже начинающему филателисту было ясно, что марка, как сейчас говорят, – «раритет». Непонятные испанские слова после перевода выстроились во фразу: «Только Сальвадор производит настоящий бальзам!» Лишь много лет спустя, обратив пристальное внимание на эту далекую страну, маленьким пятнышком вкрапившуюся в одну из карт школьного географического атласа, и начав заниматься Латинской Америкой, я узнал, какая романтическая история скрывалась за этой лаконичной надписью.

Оказалось, что испанские конкистадоры, осваивавшие во главе с Кортесом открытые Колумбом земли, обнаружили во дворце последнего ацтекского вождя в Мексике Куатемока «священное масло». Ацтеки получали его, надрезая кору одного из деревьев, растущих в некоторых районах нынешнего Сальвадора. Эту маслянистую жидкость они использовали для лечения ран, экземы и других кожных заболеваний, хронических болезней желудка, простуды. Облачавшиеся в тяжелые латы завоеватели Нового Света попробовали лечить ею сильно натертые доспехами места на плечах, руках… Целебный эффект был поразительным.

Небольшой пузырек такой жидкости попал как-то и к испанскому королю. При его дворе обратили внимание уже на другое качество бальзама: он распространял удивительно тонкий, нежный и, что главное, стойкий аромат. Незамедлительно его «взяли в дело» парфюмеры. Ароматная жидкость быстро стала товаром дороже золота. Однако дерево, дающее этот бальзам, очевидно, благодаря неповторимым особенностям сальвадорской вулканической почвы, росло только в Сальвадоре вдоль Тихоокеанского побережья. Попытки разводить его в похожих климатических условиях нигде хороших результатов не дали. Добиться такого качества бальзама не удавалось. Чтобы уберечься от конкурентов и быть монополистами чудесного масла, испанцы сначала тайно переправляли его из Сальвадора в перуанский порт Кальяо. Там его уже открыто грузили как товар, якобы произведенный в Перу, на корабли, бороздившие океанские воды на путях к Европе.

Так «священное масло» ацтеков, добытое в Сальвадоре, несправедливо получило название «перуанский бальзам». Это не могло не обижать сальвадорцев, которые впоследствии старались убедить всех, что именно их страна – исконная родина замечательного дерева, используя для этого и филателию.

Но вернемся к стране. Сальвадор – самая маленькая из всех пяти центральноамериканских республик. Ее образно иногда называют «мизинцем Центральной Америки». Примерно два таких государства могло бы свободно разместиться в Московской области. У выезда с аэродрома Илопанго, неподалеку от сальвадорской столицы, указатель: «До границы 88 километров». В центре Сан-Сальвадора стрелка оповещает: «До восточной границы 126 километров». Такие указатели встречаются повсюду, как бы подчеркивая, что республика очень мала. Путешественники, бывавшие в Сальвадоре, свидетельствовали, что там можно остановиться в любом месте и нигде не почувствуешь одиночества. Всюду вокруг тебя будут люди. В справочниках указано, что плотность сальвадорского населения достигла 250 человек на один квадратный километр. Это самый высокий показатель для Западного полушария.

Первенство сохраняет Сальвадор и по числу вулканических кратеров на душу населения. Вулканы рассыпаны по сальвадорской земле как горох. Они вошли даже в государственный герб республики, на котором к звездам тянется гряда конусообразных вулканических вершин.

И это не только живописная деталь пейзажа. Облик страны не раз меняли грозные землетрясения. Навсегда исчезали неторопливые реки. Горизонт закрывали новые силуэты. Впадины превращались в озера. Всезнающая статистика подсчитала, что по числу землетрясений Сальвадор тоже занимает одно из первых мест в мире. Его столица за четыре с лишним века своего существования разрушалась и отстраивалась более 10 раз.

Последняя по времени крупная геологическая катастрофа произошла там в октябре 1986 года. Она унесла из жизни 3000 человек, 10 тысяч получили ранения, 40 тысяч остались без крова. 80 процентов зданий в Сан-Сальвадоре и треть экономического потенциала страны оказались разрушенными.

Следует заметить: что касается землетрясений и вулканической деятельности, Сальвадор немногим отличается от других стран Латинской Америки. В этой части нашей планеты, начиная от Огненной Земли за Магеллановым проливом и кончая Мексикой, перед Гефестом все равны. Исключений не бывает. Меняется лишь очередность в зависимости от настроения вулканов.

Но будем справедливы к богу древних греков. Вулканический пепел и раскаленная лава, столько раз приносившие сальвадорцам смерть и разрушения, сделали в то же время их землю самой плодородной в Латинской Америке. «Воткни палку, и вырастет кофейное дерево», – говорят о своих почвах сальвадорские крестьяне. Под лучами тропического солнца, при удивительно благоприятных природных условиях на кофейных плантациях Сальвадора вызревают самые редкие, лучшие из лучших в мире сорта кофе. За это маленькую центральноамериканскую республику стали называть «страной золотых зерен».

Так Гефест ли главный враг сальвадорцев? Вовсе нет! Все их беды от тех, кто прибрал к своим рукам производство главной сельскохозяйственной культуры – кофе, от горстки кофейных магнатов и от их алчных американских партнеров. Этот ненасытный тандем десятилетиями терзает сальвадорский народ, как испанские колонизаторы – стволы бальзамового дерева. Однако если испанцы, назвав сальвадорский бальзам «перуанским», вывозили его из Сальвадора тайно, то новые «конкистадоры» с Севера, грузя мешки с душистым сырьем в портах на Тихоокеанском побережье, считали излишним маскировать грабеж сальвадорского народа. Зеленоватые долларовые ассигнации, вырученные после продажи кофе на рынках США, текли в бронированные сейфы американских компаний, специализирующихся на торговле кофе, и сальвадорских кофейных супермагнатов и их партнеров поменьше «калибром», а выращенные трудом сальвадорских крестьян чудесные зерна продолжали все в больших количествах уплывать в трюмах зафрахтованных американскими фирмами кораблей. Вместе с ними – из года в год – уплывали и надежды на то, что беспросветная жизнь сельских тружеников Сальвадора может измениться к лучшему. Ведь миллионы долларов, получаемые за их непосильный труд, почти все присваивались крупными землевладельцами, их угнетателями.

В результате пропасть между богатством правящей верхушки и жалким существованием народных масс достигла невероятных размеров. Экзотические дары сальвадорской земли не привели к всеобщему процветанию. Исключительно богатая, она тем не менее не может накормить своих детей. Для рядового сальвадорца обувь, одежда, элементарно сносное жилище – проблемы. Подавляющее большинство сальвадорских трудящихся ютится в убогих лачугах, бараках, хижинах, сколоченных из любого подвернувшегося под руку строительного материала: фанеры, картона, жести… (Для фотоснимков таких «дворцов» в рекламном туристическом проспекте, о котором говорилось выше, места, конечно, не нашлось.)

Социальное неравенство, кричащий контраст беспросветной нищеты и баснословной роскоши не могли не вызывать протеста. В народных массах росло понимание того, что если бы природные богатства страны использовались в интересах всех граждан, то сальвадорцы могли бы жить несравненно лучше, что этому мешает кучка крупных землевладельцев, монопольно распоряжающаяся и пользующаяся дарами природы и плодами человеческого труда.

Все более бедственное положение трудящихся вызвало обострение классовой борьбы. Учащались выступления крестьян и батраков, они жестоко подавлялись. История Сальвадора заполнена социальными потрясениями, оставлявшими каждый раз куда более глубокий след в жизни народа, чем бунтующие недра.

Нынешние события в стране – реакция господствующих классов, сосущих кровь рядовых тружеников, на их протест. Это они, эти классы, с помощью Вашингтона пустили в ход «конвейер смерти». Вашингтон, после того как никарагуанские патриоты дали пинка его наиболее верному цепному псу в Центральной Америке, вознамерился любой ценой взять реванш на сальвадорской земле. Именно на берегах Потомака находятся те, кто снабжает карателей оружием, дает им деньги, оказывает им всестороннюю политическую и дипломатическую поддержку, продлевая существование прогнившего тиранического режима.

«Мизинец Центральной Америки» стал одной из самых болевых точек нашей планеты, ее нервным узлом. 13 из 14 его департаментов фактически охвачены войной. В когда-то воспетых сальвадорскими поэтами и отдающих убаюкивающей нежностью названиях Морасан, Чалатенанго, Санта-Ана слышатся не музыка и поэзия, а предсмертные крики детей, вопли женщин, треск автоматных очередей…

Под этот аккомпанемент американская администрация превратила Сальвадор в полигон для испытания различных империалистических доктрин и тактик. Как старых, модернизированных, так и новых. Сколько их было? Много. Суть же неизменно оставалась одна – более или менее открытое оправдание террора. Когда в Вашингтоне рождалась очередная доктрина, ее предшественница не списывалась в архив, а лишь временно клалась под сукно, ждала своего часа и вступала в действие в зависимости от тактики империализма в тот или иной момент.

Еще в годы грязной войны во Вьетнаме появилась так называемая «теория домино». Ничего общего с популярной игрой она не имела. Просто Вашингтон с имперским пренебрежением уподоблял независимые государства костяшкам домино, поставленным друг с другом «на попа». В случае, если падает одна, говорили стратеги из Пентагона, неизбежно должны упасть и другие. Если одна страна станет «красной», вслед за ней «падут» и другие близлежащие страны.

Исходя из этого примитивного постулата, хозяин Белого дома, едва войдя в президентский Овальный кабинет в январе 1981 года, потребовал, чтобы ему принесли среди «горячих досье» папку с сальвадорскими материалами. Изучив их, он сразу же объявил Сальвадор «полем сражения с международным коммунизмом». Схватку между сальвадорским народом и реакцией начали выдавать за «столкновение глобальных сил», «противостояние в мировом масштабе» социализма и капитализма. Сальвадор не должен стать вторым Никарагуа – дружно витийствовали деятели рейгановской администрации, перепевая зады «теории домино». На карту поставлена, мол, безопасность Соединенных Штатов. Если правящий режим Сальвадора падет, опасность нависнет над всей Центральной Америкой. В Гватемале усилится война у мексиканской границы. А Мексика, как известно, граничит с Техасом. Так, по мере падения одной за другой «костяшек домино», самый центр Америки «окажется в пределах досягаемости пушек противника».

Уже в начале 1981 года Рейган поспешил приписать Советскому Союзу намерение «установить мировое господство». А тогдашний глава американского внешнеполитического ведомства Хейг стал утверждать, что национально-освободительное движение – это не что иное, как «международный терроризм». И «поощряет, организует, финансирует» его Советский Союз! Развивая этот, с позволения сказать, «тезис», государственный секретарь США сделал затем программное заявление. Поставив знак равенства между борьбой народов за национальное освобождение и террористическими акциями, он провозгласил, что отныне противодействие «международному терроризму» займет в американской политике место «политики защиты прав человека» предшественника Рейгана Картера. Так был взят курс на всемерное укрепление карательно-репрессивных аппаратов «дружественных» США государств к югу от Рио-Гранде.

Очередная политическая доктрина американского империализма появилась во второй срок пребывания Рейгана в Белом доме – «доктрина неоглобализма». Под лозунгом «защиты демократии» доктрина неоглобализма предусматривает конкретные мероприятия по военной и политической поддержке репрессивных проамериканских режимов, против которых выступают патриотические силы, по американской терминологии «террористические».

По сути дела, составной частью новой доктрины стала и так называемая «теория конфликтов низкой интенсивности», рожденная в кабинетах Пентагона. Провоцирование таких конфликтов считается наиболее «дешевой» политикой, не связанной с «крупным риском», которая позволит шаг за шагом свести на нет успехи антиимпериалистических сил. Сторонники этой теории надеются, что «низкая интенсивность» – война новейшим американским оружием чужими руками: «контрас» в Никарагуа или «эскадроны смерти» и каратели в мундирах в Сальвадоре – стратегически окажется эффективной.

Небезынтересна казуистика американских апологетов насилия, рядящихся в тогу «защитников демократии». Они договариваются до того, что «подрывные элементы»-де идут на «терроризм» специально (!), чтобы «спровоцировать эксцессы со стороны властей и тем самым вызвать поляризацию общественного мнения внутри страны и во всем мире». Вот как! В «эксцессах», оказывается, виноваты сами их жертвы.

Есть в США и деятели, которые прямо призывают считать такие «эксцессы» неизбежным злом. Цель, мол, оправдывает средства, какими бы они ни были. Ведь идет «борьба за демократию, против красного тоталитаризма», и надо спасать сальвадорцев даже вопреки их желанию. Особенно тех. которые несмышлены, как дети, которые слепы и не видят нависшей над ними «красной опасности».

И их спасают. Спасают, как спасал печально знаменитый испанский инквизитор средних веков Игнатий Лойола подозреваемых еретиков: сжигал заживо, чтобы очистить их души. Кто является основным объектом операций по «спасению», видно из того факта, что девять американских пуль из десяти, поступающих в Сальвадор, убивают не бойцов повстанческих отрядов, а детей, женщин, стариков, беззащитное население.

Однако было бы упрощением считать, что Вашингтон видел и видит только в терроре путь к сохранению своего господства в Сальвадоре и делает ставку исключительно на насилие. Обстановка в Латинской Америке, мировое общественное мнение все в большей степени заставляют правящие круги США вносить коррективы в силовой курс, который сужает возможности политического маневрирования. Особенно во второй срок пребывания в Белом доме. Рейган использовал каждый случай, чтобы провозгласить себя «поборником демократических перемен» на континенте в целом и в Сальвадоре в частности. Добиваться старых целей не эскалацией репрессий, а более либеральными методами становится сейчас объективно необходимым, чтобы не компрометировать американскую политику в этом регионе. Прагматики в правительственных кабинетах США рассуждают теперь так: если социальные перемены неизбежны, то реалистический курс – направить их в такое русло, которое позволит США сохранить здесь политические, экономические и военные позиции, модернизировать сальвадорский режим по американским сценариям.

Поставив перед собой такую цель и в то же время решив во что бы то ни стало ликвидировать достигнутые повстанческим движением успехи, задушить его, администрация Рейгана активизировала маскировочную «игру в демократию». Больше внимания стало уделяться политической бутафории. Смена декораций на мрачном фасаде военно-полицейского режима диктовалась также и необходимостью успокоить часть американских конгрессменов, выражавших тревогу в связи с эскалацией вмешательства США в Сальвадоре, что напоминало им вьетнамские события.

Начиная с 1982 года новая идея реализовывалась в организации целого «сериала» выборных фарсов в Сальвадоре (выборы в Конституционную ассамблею, президентские выборы в несколько туров, муниципальные выборы…), каждая часть которого неизменно с большой помпой выдавалась за торжество демократии.

От таких «выборов», разумеется, всегда отстранялись все подлинно демократические силы, которым прикреплялся ярлык «красных», «просоветских» или «прокубинских» только за то, что они выступили против засилья олигархии, террора властей и неоколониалистского господства североамериканских хозяев. Нужные результаты этих избирательных «состязаний» всегда гарантировались фальсификацией и массовыми репрессиями армии, полиции и «эскадронов смерти» против инакомыслящих. Когда в Вашингтоне был перебран весь сальвадорский «кадровый пасьянс» после умело организованных предвыборных «дерби» главных «фаворитов» – представителей правых и ультраправых политических сил – на политической авансцене Сальвадора в первой роли оказался лидер правых христианских демократов Хосе Наполеон Дуарте. 16 мая 1984 года Центральный избирательный совет Сальвадора утвердил его победу на «выборах президента». «Демократ» Дуарте больше подходил Белому дому, чем его главный соперник откровенный фашист д'Обюссон.

С приходом Дуарте к власти политике Вашингтона в Сальвадоре в целом стало более присуще стремление увязать насилие, существование репрессивного аппарата, армии, ведущей войну со своим народом, с планами верхушечной показной либерализации режима, призванными ослабить социальную напряженность и обеспечить политическую стабильность. В Белом доме поняли, что открыто реакционный курс ультраправых может серьезно помешать администрации проталкивать через конгресс экономическую и военную помощь сальвадорским властям. Уже после выборов еще более четко определилась линия США на поддержку правоцентристского руководящего звена христианско-демократической партии и тактический отход от ультраправых группировок, открыто выступающих за ужесточение террора против прогрессивных сил, возражающих даже против создания видимости демократии. Ведь террор «эскадронов смерти» был нежелательным для Вашингтона фоном, на котором развертывалась организованная по американским сценариям «демократизация» в Сальвадоре. В то же время, разумеется, США не порывали своих тайных связей с ультраправыми, чтобы использовать их в военных и политических интригах и по-прежнему ориентировать сальвадорскую машину подавления на физическое уничтожение повстанцев.

Все это и определило специфику нынешнего Сальвадора: при разгуле насилия, уровень которого то повышается, то понижается, в стране вот уже четыре года существует конституционная власть. Однако когда бывает необходимо обуздать ультраправых, она большей частью оказывается бессильной. Контроль за положением то и дело ускользает из ее рук из-за того, что она подвергается неослабевающему давлению реакции. Христианско-демократическому руководству иногда даже удается устранить из правительственного и военного аппарата наиболее одиозных реакционеров. Однако в целом такие частичные меры оказываются малоэффективными. Террор продолжается.

Что касается самого Дуарте, он далеко не новичок на авансцене политической жизни страны. Некогда – в 70-е годы – он сам и созданная им христианско-демократическая партия даже боролись вместе с другими оппозиционными силами против правых военных режимов. Это принесло ему определенную популярность и репутацию демократа. Однако все это он принес в жертву личным амбициям и стремлению к власти, когда принял предложение олигархии возглавить в 1980 году правительство, в котором принимали участие и его бывшие противники – из кругов реакционной военщины. В 1980–1982 годах, находясь у власти, Дуарте своим авторитетом фактически прикрывал развязанный реакционной военщиной геноцид. Теперь же, «пропущенный через выборы» в президентское кресло, он старается соблюдать респектабельность, следуя советам своих американских опекунов.

Но Дуарте и представители правых демохристиан, руководящие сейчас Сальвадором, те из них, кто и хотели бы избегать репрессий, делающих обстановку еще более напряженной и взрывоопасной, кто являются сторонниками проведения некоторых реформ, дабы как-то умиротворить страну, оказываются не в состоянии провести их. «Нью-Йорк таймс» в марте 1987 года писала в связи с этим: «По общему мнению, президент Дуарте оказался слабым национальным лидером… По мнению большинства информированных наблюдателей, он не обладает политической силой, чтобы начать осуществление эффективных программ до окончания срока своих полномочий в 1989 году».

Каждый раз такие попытки встречаются в штыки ультраправой реакцией, за которой стоят 14 олигархических семейств, толкающих военных на развязывание истребительной войны против собственного народа.

Твердолобым ультра в рядах сальвадорской реакции – земельной олигархии, крайне правым партиям и кастовой военщине – и американский прагматизм, и умеренность и реформизм Дуарте представляются «крамольными». На этой почве возникло даже некоторое отчуждение между Вашингтоном и сальвадорскими ультраправыми, теми, кто пытается вернуть страну к прошлому, к открытой террористической военной диктатуре. (Это, конечно, не относится к самым правофлангов.

Сейчас в Сальвадоре, с одной стороны, нарастает мощная оппозиция режиму народных масс, в дополнение к повстанческим организациям создался Национальный союз трудящихся, в борьбу включились профсоюзное, студенческое движения, гуманитарные организации. С другой же стороны, усиливается давление на правительство ультраправых, сумевших привлечь в свой лагерь значительную часть мелкой буржуазии, пострадавшей от экономического кризиса и недовольной тем, что Дуарте не выполнил обещание восстановить экономику. Они обрушиваются на Дуарте за то, что он не смог «навести порядок» и подавить повстанцев. Ему вменяют в вину и углубляющийся вследствие продолжения военных действий экономический кризис. В результате демохристианский президент оказался между «двух огней», в изоляции. И круг этой изоляции неуклонно сужается и справа и слева.

На активизацию действий ультра и карателей в мундирах повстанцы отвечают все более мощными ударами. Под влиянием никарагуанской революции еще при Картере в апреле 1980 года на политической арене Сальвадора появился Революционно-демократический фронт (РДФ). В него вошло более 20 организаций различных идеологических и политических направлений: крестьянские ассоциации, студенческие общества, профсоюзы, социал-демократы… К Фронту примкнула и большая часть членов христианско-демократической партии, не согласных с капитулянтской и соглашательской политикой своих правых лидеров, а также демократически настроенные военные. Этот Фронт стал крупнейшей политической силой в стране. Его влияние начало распространяться и на средние слои населения.

Параллельно с консолидацией антидиктаторских сил на политической арене сплачивали свои ряды партизаны, их военно-политические организации. В октябре 1980 года было объявлено об их объединении во Фронт национального освобождения имени Фарабундо Марти (ФНОФМ), который стал, по сути дела, повстанческой армией. При нем были созданы объединенный штаб и вспомогательные объединенные отделы.

В августе 1981 года ФНОФМ – РДФ опубликовали проект совместной программы, носящий антиолигархический и антиимпериалистический характер. Обе организации находятся в постоянном контакте, согласовывают свою политико-дипломатическую работу за рубежом.

Война в Сальвадоре – это война без линии фронта. Зоны боевых действий не имеют четких границ. Они то увеличиваются, то сокращаются – в зависимости от акций регулярной армии или от перегруппировки партизан. Уже к середине 1982 года определились три зоны в стране: территория, контролируемая ФНОФМ, промежуточная «ничейная зона» и зона, находящаяся под контролем правительственных войск. Корреспондент французской газеты «Монд», побывавший в зоне, контролируемой ФНОФМ, писал: «Как только пересекаешь линию раздела – впрочем, нечеткую и меняющуюся, – попадаешь в другой мир, в котором свои законы, своя армия, своя церковь, своя экономика, своя система здравоохранения и даже свое радио. Это нечто большее, чем вторая власть, речь идет о втором обществе». ФНОФМ уже длительное время прочно удерживает контроль над 1/4 территории страны. Зона, контролируемая правительственными войсками, неуклонно уменьшается. Все попытки вооруженных до зубов карателей добиться перелома в ходе войны оказываются безуспешными.

Географические условия, отсутствие больших горных массивов, развитая дорожная сеть, позволяющая быстро перебрасывать карателей из одного района в другой, высокая плотность населения, заставляющая партизан проводить операции осторожно, чтобы не нанести ущерб местным жителям, – все это затрудняет действия патриотов. Тем не менее при широкой поддержке масс повстанческая армия нападает на полицейские участки, атакует части регулярной армии и подразделения сил безопасности и полиции, взрывает мосты, развертывает иногда крупномасштабные наступления.

Солдаты регулярной армии не рискуют появляться в местах, где наверняка встретят сопротивление. Проявляя «смелость» лишь в «боях» с мирным населением, они довольно часто обманывают свое начальство, не выполняют задачи, а то и симулируют бой, стреляют в воздух и возвращаются в казармы.

Нередко дезертирство. Даже офицеры, командующие подразделениями, случается, убегают, бросая солдат, когда убеждаются в неизбежности разгрома партизанами. Все чаще солдаты правительственной армии сдаются в плен, особенно из числа новобранцев, которые не успели еще обагрить свои руки кровью соотечественников – мирных жителей. Этому способствует гуманное обращение партизан с пленными. Высокий моральный облик патриотов противостоит низости и жестокости карателей. Не случайно 10–12 человек из каждых 100 пленных решали остаться в рядах партизан.

Ведя боевые действия, сальвадорские повстанцы в то же время всеми силами стремятся покончить с войной. На это направлены проникнутые конструктивным подходом и реализмом предложения ФНОФМ – РДФ создать правительство при широком участии народа, которое провело бы в стране подлинно свободные всеобщие выборы.

В 1987 году Фронт национального освобождения имени Фарабундо Марти и Революционно-демократический фронт Сальвадора выступили с новыми предложениями, цель которых – защитить гражданское население от репрессивных акций. План, выдвинутый патриотами, содержал требование о прекращении бомбардировок населенных пунктов, использования дальнобойной артиллерии и всех видов мин. В заявлении подчеркивалась необходимость вывода американских военных советников из Сальвадора и невмешательства США во внутренние дела страны. ФНОФМ и РДФ потребовали от властей Сальвадора освободить политзаключенных, искоренить практику пыток, похищений и преследование оппозиционных деятелей.

Своей гибкостью и объективностью патриоты открывают путь к политическому урегулированию. Но Вашингтон вознамерился во что бы то ни стало заставить повстанческое движение «сложить оружие» и принять участие в «демократическом процессе», что на деле выльется в физическое уничтожение патриотов уже не на поле боя, а в застенках, куда их незамедлительно бросят.

После подписания в Гватемале президентами пяти центральноамериканских республик в августе 1987 года соглашения «Пути установления прочного и длительного мира в Центральной Америке» правительство Дуарте решило под видом выполнения гватемальских договоренностей выправить неблагоприятно складывающееся для него военно-политическое положение. Оно объявило амнистию политическим заключенным. Были созданы две комиссии, одна из которых должна была контролировать поэтапное прекращение огня обеими сторонами, другая – выполнение остальных пунктов гватемальских соглашений. Начались контакты с представителями Фронта национального освобождения имени Фарабундо Марти.

Однако прекращение огня правительственными войсками оказалось лишь маневром. Дуарте был вынужден пойти на встречу с патриотами не в силу готовности продвинуться вперед по пути урегулирования национального кризиса, а чтобы создать видимость выполнения гватемальских соглашений для прикрытия подготовки к новой эскалации боевых действий против патриотов. В период встречи и сразу же после нее были осуществлены переброски правительственных войск в контролируемые повстанцами районы. Одновременно активизировали свою деятельность при попустительстве властей «эскадроны смерти». Молодчики из этих эскадронов убили председателя комиссии по правам человека Э. Анайю. Двое неизвестных расстреляли его в упор, когда он вышел из дома, чтобы отвести пятерых детей в школу. В заявлении комиссии подчеркивалось, что ответственность за совершенное преступление падает на правящие круги Сальвадора. Убийцы Э. Анайи – члены «эскадронов смерти», тесно связанные с режимом Дуарте и военным командованием, указывалось в документе. По имеющимся данным, Анайя в течение последних месяцев неоднократно получал анонимные угрозы в свой адрес.

Учитывая все это, ФНОФМ принял решение отказаться от участия во встрече с представителями режима в начале ноября 1987 года через посредников в Мексике. В ответ Дуарте незамедлительно обвинил Фронт в срыве процесса мирного урегулирования, а Никарагуа – в том, что она продолжает вооружать сальвадорских партизан и нарушает там самым план по установлению мира в регионе.

В статьях о Сальвадоре схватку народа с реакцией часто называют гражданской войной. Автор не хотел бы такими словами определять суть событий в этой стране. Понятие «гражданская война» подразумевает раскол нации. Но ведь в Сальвадоре практически весь народ объединен общей ненавистью к репрессивным проамериканским властям, и совершенно очевидно, что, кстати, признают и американские руководители, если бы не внешняя помощь, то правящая сальвадорская клика, которая представляет интересы горстки кофейных магнатов и финансовых олигархов, коррумпированных военных и крупных промышленников, – эта клика долго бы не продержалась.[1]

И конечно же, не выдерживают никакой критики встречающиеся иногда в западной прессе утверждения, что для Сальвадора якобы всегда было «характерно разнузданное насилие правых и левых», что оно «в крови у сальвадорцев», ведущих какую-то нескончаемую «хаотическую войну всех против всех». Все, разумеется, не так. Четко и емко смысл происходящего выразил руководитель сальвадорских коммунистов Шафик Хорхе Хандаль: «В Сальвадоре сейчас ведутся две войны: истребительная, несправедливая война североамериканского империализма и местной реакции против нашего народа, а с другой стороны – справедливая война сальвадорской нации за освобождение от жестокого, почти пятидесятилетнего гнета правой диктатуры, за демократические свободы, независимость и социальную справедливость».

Первую войну, которая являет собой еще одно свидетельство лицемерия политики Вашингтона, не устающего вещать о «защите прав человека» и в то же время помогающего сальвадорским репрессивным властям, осуждают люди доброй воли. Со второй – солидарны все подлинные поборники человеческих прав.

«Мир за счет 100 тысяч мертвецов»

Такая формула – не вымысел, чтобы сгустить краски. Это – программа действий сальвадорской реакции, провозглашенная ее правофланговым, махровым фашистом Роберто д'Обюссоном. И она реализуется уже девятый год. Одно из многочисленных свидетельств этого – обсуждение доклада-отчета Сальвадора на 29-й сессии Комитета по правам человека в апреле 1987 года в Женеве. Комитет пришел тогда к выводу, что «правительство президента Хосе Наполеона Дуарте, „эскадроны смерти“ постоянно и в массовом порядке грубо нарушают элементарные права человека, и прежде всего право на жизнь». Было констатировано, что «в Сальвадоре продолжаются произвольные аресты, пытки и бесчеловечное обращение с арестованными патриотами и борцами за права человека». В Сальвадоре уже стала редкостью возможность умереть собственной смертью, говорят приезжим жители столицы. Сальвадорская комиссия по правам человека отмечала: «В Сальвадоре жизнь – исключение, а смерть – правило».

«Жить бок о бок со смертью. Жить рядом со смертью других, которую видишь каждый день. Трупы, друзья, пропавшие без вести, а иногда приходится видеть, как у тебя на глазах убивают прохожего. Продолжать, несмотря на угрозы смерти, засыпать, не зная, проснешься ли. Вставать со страхом, что не удастся дожить до конца дня. Но все же есть, работать, жить, двигаться, любить и даже развлекаться – повседневная жизнь здесь является неуловимой смесью естественного и насилия», – писал о своем пребывании в Сальвадоре корреспондент французской газеты «Монд».

Тем, кому доводилось бывать в Сальвадоре, рассказывали, что улицы его столицы представляют мрачное зрелище. Построенные в прошлом десятилетии огромные современные магазины в стиле «общества потребления» – с грандиозными открытыми стеклянными витринами, специально предназначенными для широкой торговли, – превратились в замурованные сейфы. Там, где сверкали зеркала, высятся бетонные стены. Витрин осталось мало, дома буржуазии превращены в крепости. Отцы состоятельных семейств отправили своих домочадцев за границу.

С наступлением темноты жители города затворяются накрепко и не откликаются ни на крики о помощи, ни тем более на выстрелы. Часто глубокой ночью тишину столичных улиц будоражит рев автомобильных моторов, запоздалых прохожих слепит яркий свет фар. Это проносятся кавалькады машин с солдатами. Улицы районов, в которых проживает средний класс, патрулируют машины с национальными гвардейцами и полицейскими, вооруженными автоматическими винтовками. В городах и деревнях, на улицах, в кафе, в автобусах, на предприятиях, в учреждениях снуют шпики и осведомители, совершают налеты бандиты из «эскадронов смерти».

Вот что писала Марта Геллхорн, специальная корреспондентка английского еженедельника «Нью стейтсмен», посетившая Сальвадор в ходе своей поездки весной 1986 года по Центральной Америке: «Опасность подстерегает на каждом шагу. Она приходит без предупреждения, как бы ниоткуда. Полиция охотится по своему усмотрению и днем и ночью. Американское правительство, казначей этой большой страны, не могло защитить здесь даже собственных граждан».

Сальвадорцы считают, что смерть от пули выпадает лишь «счастливчикам». Достоянием гласности уже давно стали подробности чудовищных пыток и садистских казней в застенках. Что ни случай, то не просто убийство, а дикий разнузданный садизм. Жертвы рубят на куски, кастрируют мужчин, нередко насилуют женщин, вспарывают им животы, обливают кислотой или бензином, устраивая потом из них живые факелы. Рубить головы у убитых – характерный почерк сальвадорских палачей. Иногда это делается, чтобы замести следы. Часто пытают, убивают, похищают тех, кто не связан с партизанами.

В Сальвадоре считается почти преступлением быть молодым, рассказывала журналистам одна крестьянка. За это арестовывают, пытают, не верят, что человек может не быть партизаном, в конце концов убивают. Вначале убивали юношей. Потом стали убивать подростков. Затем и маленьких детей. Не только мальчиков, но и девочек. Ведь девочки вырастут, родят мальчиков, и те пойдут в партизаны. Простая логика, да и сами женщины иногда воюют…

Из страха жертвы насилия или их родственники хранят молчание и не сообщают о беззакониях. Если судьи и следователи всерьез возьмутся за то или иное дело, то они рискуют, как это не раз было с многими из них, что их обезглавленные трупы окажутся на мусорной свалке.

В то же время, с подсказки пентагоновских наставников, сальвадорская полиция распространяет лживые заявления о «левых террористических организациях», под которыми репрессивные власти подразумевают борцов за свободу и демократию, приписывая им свои преступления.

Трудно представить более гнусную ложь. Свидетельские показания, рассказы очевидцев, с которыми автор встречался лично, документы различных организаций, публикации из влиятельных органов западной буржуазной прессы, включая и американскую, использованные при работе над этой книгой, убедительно опровергают подобные чудовищные измышления. Этих свидетельских показаний и материалов много. Очень много. Хотя далеко не все из творимого сальвадорской солдатней и «эскадронами смерти» становится известным. Каждое их преступление похоже одно на другое. У палачей ведь выработан один «ритуал», один «почерк», одна манера действий, где бы они ни свирепствовали. Чувствуется одна школа. Приведу лишь некоторые отрывки из рассказанного в последние годы на страницах мировой печати журналистами, побывавшими в Сальвадоре.

Журнал «Нью стейтсмен» (Англия): «Однажды вечером дети, роясь в отбросах на мусорной свалке, нашли труп. В этом нет ничего необычного. И в том, что труп был обезображен, тоже нет ничего из ряда вон выходящего. Однако зрелище, представшее на этот раз перед глазами детей, было делом рук обладателей особенно изощренного дьявольского воображения: у беременной женщины был вспорот живот, плод оттуда вырван, а вместо него засунута голова ее убитого возлюбленного».

Еженедельник «Нувель обсерватер» (Франция): «Эти четыре головы были отрезаны пилой. Они расставлены так, что получился квадрат. Со времен зверств в Кампучии никто из присутствовавших журналистов, никто из добровольной организации „Врачи мира“ не видел такой ужасной картины».

«Франкфуртер рундшау» (ФРГ). Из свидетельских показаний: «Я, Флор Мария Диас, 37 лет, портниха. Шью в основном по ночам, а днем занимаюсь домашними делами… Едва ли найдется хоть один честный сальвадорец, который бы не стал жертвой насилия, истязаний или пыток. Одна женщина была изнасилована пятьюдесятью солдатами. Ее хотели вынудить донести на своих родителей. Другая была ранена из огнестрельного оружия. Перед этим солдаты изнасиловали ее, держали у себя пять дней, а затем куда-то увезли. Подростка пятнадцати лет военные схватили в сельской местности, втащили его в вертолет и потребовали показать им, где находятся убежища партизан. Затем они выбросили его из летящего вертолета».

А вот история Франциски Миранды, долгое время ходившей по авеню Америка в Сан-Сальвадоре и фальшиво игравшей на губной гармонике. Несчастная женщина объясняла, что таким образом она звала своих детей и беседовала с ними. Миранда лишилась рассудка после того, как ворвавшиеся ночью в ее дом бандиты из «эскадронов смерти» выхватили из постели ее сыновей – учителя музыки и студента факультета искусств, завязали им глаза, надели наручники и пригрозили: «Теперь-то мы вас прикончим, сукины дети!» После обоих уволокли из дома.

Семь дней подряд Миранда искала своих детей в каждой казарме, в каждом учреждении. Ее поиски завершились в одном из похоронных бюро, которое обнаружило трупы обоих исчезнувших ее сыновей – со снятыми скальпами, со следами ожогов от кислоты, со сломанными руками и отрезанными носами.

Какое мужество надо иметь, чтобы в нынешнем Сальвадоре вести борьбу за права человека! И эту борьбу ведут сальвадорские патриоты. Пойдя на вызов властям, которые учредили по указаниям из Вашингтона официальную комиссию «по правам человека» (характерно, что среди ее руководителей оказался шеф национальной полиции Лопес Нуила, связанный с «эскадронами смерти»), они создали свою «Национальную комиссию по правам человека» для разоблачения преступлений властей и ультраправых банд. Эта комиссия требует освобождения политзаключенных, ищет «пропавших без вести», привлекает внимание общественности к творимым беззакониям. Членов комиссии постоянно преследуют. Им открыто угрожают расправой. Часто угрозы приводятся в исполнение. Рамон Вальядорес, Мария Магдалена Энрике и многие другие активисты и руководители комиссии были убиты. В своей штаб-квартире, которая располагается рядом со зданием архиепископства, члены комиссии ежедневно принимают людей. Здесь выстраиваются очереди потерявших близких. Члены комиссии часами печатают на машинках повседневную трагическую хронику, принимают иностранных корреспондентов.

Вот что рассказал им уже похищавшийся юрист комиссии Эрберт Эрнесто Санабрия:

«Все активисты и руководители гуманитарных организаций рано или поздно проходят через тюрьмы. Трое наших товарищей пропали без вести. Если меня еще раз похитят, тоже пропаду без вести. Но мы все предусмотрели. У нас есть резервные кадры. Люди могут исчезнуть, но не исчезнет наша борьба». Эрберт Эрнесто Санабрия, побывавший в столичной тюрьме «Мариана», вспоминал: «Похитители всегда пользуются одними и теми же методами: сделать так, чтобы пленник не знал, кто его схватил, обвинить в принадлежности к партизанам, допрашивать раздетым и с завязанными глазами. В течение нескольких дней я не ел, не пил, не спал, не мог ходить в туалет. Они стремятся сломить тебя и чередуют психологические пытки с физическими. Тебя избивают, грозят убить членов твоей семьи, унижают до тех пор, пока ты не потеряешь сознание. Имитируют расстрел, ты слышишь, как щелкает затвор».

Рассказать о всех жертвах террора в Сальвадоре, разумеется, невозможно. Это было бы множество объемистых томов. Да и не все еще известно. Палачи, особенно в последнее время, тщательно стараются скрывать следы своих преступлений, устраивают тайные кладбища, где хоронят убитых и замученных во время допросов.

Впервые обобщенные данные о совершенных в Сальвадоре массовых расправах были приведены в Женеве в феврале – марте 1982 года, когда там проходила 38-я сессия Комиссии ООН по правам человека, на которой обсуждались нарушения прав человека в этой стране. Уже тогда выявилась сальвадорская динамика смерти: 1980 год – от 8 до 12 тысяч убитых, 11 месяцев 1981 года – 12 тысяч.

Год за годом после этого Генеральная Ассамблея ООН признает в своих резолюциях, что в Сальвадоре имеют место массовые нарушения прав человека, призывает прекратить военную помощь, которая затягивает и углубляет войну.

Однако террор продолжается, то затихая, то усиливаясь. Продолжается потому, что нужен режиму и стоящему за ним Вашингтону. Нужен, чтобы внушить сальвадорским трудящимся бесперспективность любых попыток изменить существующее положение вещей, парализовать их волю к борьбе, оттолкнуть от размышлений над общественными проблемами. Страх, подобно парализующему газу, залезает в каждый дом, насаждается среди населения сознательно. Ведь устрашенного, испуганного человека, не чувствующего себя в безопасности ни в своем жилище, ни на улице, ни на работе, гораздо легче держать в узде.

700 тысяч «неприкаянных»

Мексиканцы, жалуясь на свои беды, часто говорят, что они происходят потому, что Мексика слишком далека от бога и слишком близка от США. Эти слова можно отнести и к Сальвадору, отдаленному более чем на полторы тысячи километров от США.

Какой парадокс! Эта маленькая страна, как и ее столица, получившие после прихода испанцев название в честь главного мифологического нравственного героя христианской веры – Сальвадор, Сан-Сальвадор (Спаситель, Святой Спаситель), – стали для людей сущим адом. И они бегут из разных мест, где трудно или невозможно спастись, найти убежище от молодчиков из «эскадронов смерти» и фашиствующей солдатни. Бегут из одного поселка в другой, из одного города в другой, в соседние страны, спасаясь от гибели, голода, лишений. Около 700 тысяч человек вынуждены были покинуть свои родные края. Более 200 тысяч нашли убежище в Мексике и в других центральноамериканских странах.

Немного грустных, если не сказать драматических, цифр. Проведенные различными организациями опросы показали, что 60 процентов беженцев – это дети. Многие из них сироты. Остальные – женщины, старики. Молодежи лишь небольшое количество. 87 процентов – сельские жители. 55 процентов – неграмотные. 98 процентов уже до перемещения не имели работы. 73 процента не нашли ее в результате переселения.

В Сальвадоре есть лагеря и поселения для беженцев (721 поселение и 31 лагерь). Однако из 700 тысяч человек, покинувших свои места, только 33 процента живут в них. Они страдают от голода, истощения и болезней, питаясь лишь тем, что им может предоставить церковь. «Местами медленной смерти» назвала корреспондентка французского еженедельника «Темуаньяж кретьен» эти лагеря.

Тратя 40 процентов государственного бюджета на войну с собственным народом (не считая миллионных дотаций от Вашингтона), сальвадорские власти не раскошеливаются на беженцев. Всю помощь им оказывают международные организации – 26 религиозных и частных благотворительных организаций.

Родившиеся в бедности и вынужденные бежать из своих деревень во внутренние районы и скрываться в лагерях, они живут в ужасающих условиях, ютятся в лачугах из картона, металлолома… Отсутствует всякая медицинская помощь. Их преследует постоянный страх, что с ними могут расправиться бандиты из «эскадронов смерти», любящие делать набеги на их убежища в поисках партизан.

Особенно трагична судьба беженцев из деревень, расположенных вдоль границы с Гондурасом и рискнувших искать спасения от карателей и бесконечных бомбежек в этой стране. На больших участках границы между Сальвадором и Гондурасом не расставлены пограничные столбы. Это создает кажущуюся легкость бегства от смерти. На нее польстились свыше 30 тысяч человек.

Однако те, кто бегут, попадают, как говорят, из огня да в полымя. Гондурасские войска их жестоко преследуют. Солдаты врываются в лагеря беженцев, хватают их и передают сальвадорским карателям.

На протесты международных благотворительных организаций по оказанию помощи беженцам правительственные чиновники в Сан-Сальвадоре и в Тегусигальпе дружно заявляют, что стихийно возникающие поселения эмигрантов из Сальвадора в гондурасских пограничных районах – это-де «базы партизанского движения». Власти Сальвадора и Гондураса даже стали обвинять религиозные благотворительные организации в сотрудничестве с партизанами. Достаточно было приютившимся в палатках беженцам из Сальвадора в местечке Ла-Виртуд дать своему поселку имя архиепископа Оскара Ромеро – жертвы «эскадронов смерти», как это было использовано, чтобы отнести их к числу партизан и начать преследовать.

Весьма показательно, что не кто иной, как бывший посол США в Сальвадоре Роберт Уайт, ныне находящийся в опале у Белого дома, посетив один из таких лагерей, заявил на пресс-конференции: «Нелепо считать их партизанскими базами. Там мы видели только женщин и детей». «Конечно, можно предположить, – резонно добавлял американский дипломат, – что беженцы симпатизируют партизанам, если учесть те ужасы, которые им пришлось пережить в Сальвадоре».

На одну из причин, по которой проамериканские марионеточные режимы Сан-Сальвадора и Тегусигальпы организуют совместную травлю несчастных людей, бегущих от смерти, указал голландский журналист Ян Шмейц, побывавший несколько раз в лагерях сальвадорских беженцев в Гондурасе и беседовавший с людьми, которые, несмотря на все чинимые препятствия и запугивания, стремятся помочь им.

«Многие сотрудники организаций по оказанию помощи, – писал он, – уверены в том, что военные режимы Гондураса и Сальвадора хотят милитаризовать пограничную зону, чтобы атаковать позиции партизан с другой стороны границы между обеими странами». «Эти выводы сотрудников международных организаций, – отмечал он, – подтверждаются присутствием американских военных советников в данном районе, что раскрывает планы милитаризации, осуществляемой в пограничной зоне».

Работавший среди сальвадорских беженцев и хорошо знавший обстановку на сальвадорско-гондурасской границе бельгийский врач Вилье Мейер сказал журналисту: «Они хотят создать санитарный кордон, чтобы атаковать и изолировать партизан, что невозможно сделать при наличии тысяч беженцев».

На протесты со стороны Управления верховного комиссара ООН по делам беженцев власти Тегусигальпы неизменно отвечали: Гондурас-де, в соответствии с имеющимися у него обязательствами, должен принимать участие в борьбе с партизанами в этом районе.

О характерном эпизоде рассказал журнал «Собераниа», издаваемый общественной организацией – Центральноамериканским антиимпериалистическим трибуналом. «Забыв» про границу, сальвадорская солдатня вторглась на территорию Гондураса. Углубившись на пять километров, она вскоре уже маршировала по площади в поселке Ла-Виртуд. Находившиеся там гвардейцы национальной гвардии Гондураса отнюдь не были шокированы столь наглым нарушением государственного суверенитета их республики. Более того, как рассказывал потом один из свидетелей, сальвадорских карателей встретили «как друзей». Никто не помешал сальвадорским солдатам, для маскировки переодевшимся в гражданские одежды, как это они делали у себя в стране, «заступая на дежурство» в том или ином «эскадроне смерти», ворваться в лагерь беженцев (он находился всего в 300 метрах от комендатуры), схватить несколько человек и повести их в сторону границы с Сальвадором. Из семи человек, похищенных в этом лагере, двоих потом увидели повешенными на деревьях, а остальные «пропали без вести». Такие набеги повторялись неоднократно.

Как комментировали эти факты, ставшие достоянием гласности, руководители сальвадорской и гондурасской «демократий»? Примерно словами известного героя юмористического рассказа А.П. Чехова «Письмо к ученому соседу». Этого, мол, «не было, потому что не могло быть никогда». Никогда. Даже если фотообъектив корреспондента местной газеты «Тиемпо» довольно четко зафиксировал карателей Дуарте, беспрепятственно разгуливающих по улицам гондурасского поселка.

Один из сотрудников благотворительной организации «Каритас» говорил: «Возникла абсурдная ситуация – представители американской церкви вынуждены в различных уголках Центральной Америки защищать беженцев от сальвадорских солдат, которым оказывает поддержку правительство тех же Соединенных Штатов». Конечно, абсурдной эта ситуация выглядит лишь на первый взгляд. В действительности же, если все факты выстроить в логический ряд, все тут стоит на своих местах. Белый дом, взявший на свое обеспечение сальвадорских военных, чтобы они таскали каштаны из огня во имя американских интересов в Сальвадоре и воевали против своего народа, судьба беженцев не волнует.

Заметим, что защита сальвадорских беженцев весьма дорого обходится частным американским энтузиастам – священнослужителям. Гондурасская военщина не раз обстреливала машины Евангелического комитета по развитию и социальной помощи, который координирует оказание помощи. Стены домов подобных международных организаций исписываются антикоммунистическими лозунгами. На их сотрудников совершаются покушения. Так был убит, например, 36-летний Эльпидио Крус, сотрудник уже упомянутой нами организации «Каритас». Его обезображенный труп нашли неподалеку от поселка, где он работал.

Нередко гондурасские солдаты совершают убийства беженцев, не утруждая себя передачей их в руки сальвадорских карателей. Один сальвадорец в лагере, например, убит гондурасским солдатом только за то, что его бумаги были не совсем в порядке. Международные организации энергично протестовали. И что же? Командующий армией «сурово» наказал убийцу. Его заставили в течение нескольких дней… по полчаса бегать вокруг центральной площади поселка.

Фашизм без свастики

Механизм подавления патриотических и демократических сил в Сальвадоре всегда составлял неотъемлемую и наиболее существенную часть его олигархической политической системы, был важнейшим инструментом, при помощи которого поддерживали свое господство привилегированные классы и империализм США. Не случайно именно в таких странах, как Сальвадор, родилось изречение «сидящие на штыках и управлять могут только с помощью штыков».

Классики марксизма-ленинизма говорили, что в определенных исторических условиях не исключается «социальное отчуждение» армии. Так произошло в Сальвадоре.

Идеологическое воздействие империализма на сальвадорское офицерство, его классово-кастовый характер, антипатриотические реакционные традиции, насаждаемые в армии, воспитание, которое эти офицеры несли солдатам и сержантскому составу, соответствующая духовная муштра помогали в значительной степени обрывать нити, связывающие солдатские массы с их социальным прошлым, с классовой принадлежностью.

Сальвадорскому фашизму удалось привлечь на свою сторону и часть средних слоев населения в городе и в деревне, недовольных экономическими трудностями и запуганных клеветой о «коммунистической опасности». Выходцами из этих слоев, а также из незначительных групп коррумпированных элементов деклассированных слоев населения в значительной степени и укомплектованы все звенья сальвадорского репрессивного аппарата.

Среди политологов, включая и марксистов, в последние годы не прекращается дискуссия о природе фашизма в Латинской Америке. Его принято называть зависимым фашизмом. Спорят о том, верно ли определение «военно-фашистский режим», которое ограничивает классовую основу фашизма и сводит его лишь к милитаризму, говорят о неудачном применении к латиноамериканским странам слова «неофашизм», ибо фашизм в Латинской Америке существует, так сказать, в «первом поколении».

Конечно, фашизм в Сальвадоре имеет свои особенности по сравнению с «классической» моделью, существовавшей в свое время в Германии, Италии и Испании. Германский, итальянский и испанский фашизм имел свою специфическую массовую базу. Сальвадорский фашизм не располагает такой массовой базой, хотя фашистская идеология и настроения получают распространение в определенных слоях буржуазии. Главная сила сальвадорского фашизма – в поддержке американского империализма, что определяет его зависимый характер. Внутренняя социальная база фашизма в Сальвадоре ограничена финансовой олигархией, латифундистами, незначительными группами коррумпированных элементов, одержимых антикоммунизмом и находящихся под воздействием ультрареакционных взглядов. Отсутствие массовой социальной базы сальвадорского фашизма восполняется военной силой.

Автор, рассказывая о репрессиях в Сальвадоре, об «эскадронах смерти», хотел бы не углубляться в теоретический спор о природе сальвадорского фашизма и акцентировать внимание читателей лишь на том, что дает основание назвать сальвадорский режим фашистским. В первую очередь, помимо ряда других признаков, на разгуле террора и насилия. Для меня жестокие карательные акции против мирного населения, трупы на улицах сальвадорских деревень и городов, истязания женщин, детей, стариков – это фашизм. Тот самый «обыкновенный фашизм», о котором рассказала талантливая лента кинорежиссера Михаила Ромма. Тот самый фашизм, который довелось познать в годы второй мировой войны миллионам людей в нашей стране и в Европе.

Замечу, что в свете фашизации Сальвадора мне представляется уже не случайным, что еще идейный отец нынешних сальвадорских убийц, установивший режим фашистского типа, генерал Эрнандес Мартинес не скрывал своих симпатий к фашистским державам и что Сальвадор был единственной страной Американского континента, присоединившейся к «антикоминтерновскому пакту».

Нынешние весьма многочисленные сальвадорские центурионы не носят коричневых рубах и повязок с паучьей свастикой, черных эсэсовских мундиров с черепами и скрещенными костями в петлицах, не вытягивают руки в фашистском приветствии. Однако они – латиноамериканская разновидность штурмовиков, гестаповцев и всякой другой нечисти гитлеровского рейха. И появились они не случайно. Стало правилом, что там, где возникает высокая социальная взрывоопасность, там, где местная реакция и иностранные монополисты имеют все более ограниченные возможности для социального маневрирования, там наблюдается беспрецедентный рост милитаризма со всеми присущими ему последствиями. Всемерно укрепляется репрессивный аппарат. Требования демократии начинают рассматриваться как преступление против национальной безопасности. Политическая жизнь быстро фашизируется, особенно когда у руля государства оказываются, как это часто бывает в латиноамериканских странах, «гориллы» (так к югу от Рио-Гранде окрестили реакционную военщину).

В Сальвадоре, захваченном процессом «гориллизации», с начала 30-х годов сложилась каста военных. Она быстро обрела могущество и годами держала страну в железном кулаке. Сальвадорская армия стала одной из самых мощных военных организаций к югу от Рио-Гранде. Она с годами превращалась в реально правящую силу, своеобразную вооруженную партию, выступающую на политической арене вместе с некоторыми наиболее реакционными партиями. Разумеется, все это всегда камуфлировалось. Десятилетиями создавался целый набор мифов. Укажу лишь на наиболее расхожие.

Аполитичность вооруженных сил. Военные неизменно претендовали на роль «спасителей отечества», «носителей надклассовой национальной идеи». Армия, убеждали генералы, создана лишь «для защиты территориальной целостности и суверенитета республики, для соблюдения законов, поддержания порядка и обеспечения конституционных прав… Вооруженные силы стоят вне политики». Можно ли говорить о каком-то соблюдении законов военщиной в Сальвадоре, учиняющей ежедневные расправы над мирными гражданами? Какой порядок, какие конституционные права защищают бандиты в мундирах, попирающие элементарные человеческие права?

«Армия – спаситель ценностей западной и христианской цивилизации от разрушительной анархии». (Какие ценности цивилизации спасают палачи, убивая ни в чем не повинных женщин, детей, стариков?)

«Армия, ведя боевые действия против партизан, лишь честно выполняет свой долг, защищает большинство народа от террористов». («Большинство народа» – это горстка кофейных магнатов и финансовых олигархов, и защищают их от праведного гнева народа.)

Социальная демагогия и жонглирование революционными фразами всегда были характерны для сальвадорской военщины. Нередко в ее офицерской среде могли даже произносить слово «революция», называя так обычный для Латинской Америки захват президентского дворца представителями той или иной группировки милитаристской верхушки. После этого деятельность предыдущих правительств называлась реакционной (что, кстати, соответствовало действительности), а новые власти демагогически объявлялись подлинно демократическими (что, наоборот, почти никогда не соответствовало действительности).

Пугала ли такая «революционность» олигархию и крупных капиталистов? Конечно же, нет! Каждый раз, когда в резиденции правительства происходила смена караула, после переворота или фарса с выборами, там появлялся лишь очередной приказчик сальвадорской элиты. Если это был какой-либо генерал или полковник – тем лучше для элиты. В его политических симпатиях и антипатиях правящим кругам Сальвадора сомневаться не приходилось. Пещерный антикоммунизм той или иной группировки сальвадорских военных, по очереди бравших бразды правления в свои руки, служил всегда своего рода приемлемой визитной карточкой в глазах сальвадорских толстосумов. Американский политолог Иэйл Фергюсон отмечал: «Латиноамериканская военщина нашла для себя в антикоммунизме уникальный повод для переворотов».

Армейская верхушка Сальвадора имеет тесные экономические и социальные связи с олигархией и новой промышленной буржуазией. Среди генералов и полковников немало выходцев из семей кофейных магнатов и их близких родственников. Сальвадорская элита делала все, чтобы укрепить свои отношения с офицерским корпусом, особенно с его первым эшелоном, с теми его представителями, которые близки ей по своему классовому происхождению и образу мышления. Генерал Карлос Умберто Ромеро, свергнутый в октябре 1979 года, крупный помещик и скотопромышленник, друг бывшего никарагуанского диктатора Сомосы, даже создавал для этой цели специальные аристократические клубы, где офицеры обучали отпрысков богатых семейств верховой езде.

Генералы и полковники на званых вечерах сальвадорской аристократии всегда желанные гости. Разумеется, роль таких приглашенных не сводится к тому, чтобы быть статистами наподобие чеховского генерала на свадьбе. В фешенебельных ресторанах, в роскошных загородных виллах, в кают-компаниях яхт между представителями сальвадорского «бомонда» и «защитниками отечества» за очередным коктейлем устанавливаются весьма прозаичные связи, завершающиеся потом за закрытыми дверями в банковских конторах или в кабинетах той или иной торговой или промышленной фирмы сделками на тысячи и миллионы долларов. Нередко такие сделки можно назвать самыми заурядными взятками. В результате национальное достояние разбазаривается, передается в руки частных лиц, в собственность иностранных монополий.

Олигархия буквально опутала офицерский корпус системой коррупции, закупила его оптом. Он оказался в руках экономической элиты и послушно выполняет ее волю. «Военные режимы хороши для предпринимателей», – откровенничал еще в 1967 году знаток латиноамериканской политики США, директор института международных исследований при Калифорнийском университете профессор Роланд Хилтон.

Штыки олигархов

Типичная для любого фашистского режима особенность – громоздкий разветвленный аппарат репрессий, политического сыска, разных спецслужб, полчища осведомителей. Вспомним гитлеровский рейх, его гестапо, абвер, СС, особые отряды штурмовиков.

Не исключение в этом отношении и Сальвадор. Такой аппарат формировался десятилетиями в этой стране с тех пор, когда в конце прошлого века «кофейные бароны» начали организовывать устрашающие военные формирования в черных касках, призванные контролировать поведение строптивых крестьян, у которых перед этим отняли землю. Ныне действующий на предельную мощность, он включает в себя национальную гвардию, финансовую, или таможенную, полицию, национальную полицию (городскую и сельскую) и регулярную армию, ВМС и ВВС. Каждая из этих групп выделена в самостоятельный корпус со своей системой тюрем и концлагерей. Их полномочия четко не разграничены, и они подчас дублируют действия друг друга.

Главное звено механизма подавления и главная карательная сила – национальная гвардия. Это отборные головорезы, специально обученные, в том числе и американскими советниками, для боевых действий против «подрывных элементов». Гарнизоны национальной гвардии расположились во всех городах. (Каждый раз, когда приходится называть этот корпус отпетых негодяев национальной гвардией, который следовало бы назвать антинациональным, возникает внутреннее чувство протеста – разве не кощунство присвоить ему такое название!)

Характерно, что национальные гвардейцы считают себя службой высшего порядка – особыми подразделениями, этакими сальвадорскими частями СС. И действительно, они пользуются некоторыми преимуществами по сравнению с другими звеньями репрессивного аппарата – национальной полицией, финансовой полицией, которой они дали унизительное прозвище «козлиная борода», регулярной армией.

Национальная гвардия выполняет одновременно функции армии и полиции. Среди ее офицеров немало выпускников военной академии Вест Пойнт в США[2], американских школ в зоне Панамского канала. Офицерские погоны они потом «отрабатывали», воюя со своими соотечественниками.

Формально национальная гвардия подчинена правительству. Но это только формально. Негласное руководство ею, конечно, осуществляют тузы финансовой олигархии, земельная аристократия, акулы делового мира. Некоторые кофейные магнаты, например, даже содержат в своих поместьях национальных гвардейцев, выплачивая им денежные вознаграждения. На государственных складах они получают только оружие и обмундирование.

Появление подразделений национальной гвардии в городах и поселках, как правило, сопровождается взрывами, погромами, арестами в помещениях профсоюзов. Национальные гвардейцы захватывают даже религиозные учреждения и помещения. Арестованных они содержат в тюрьмах без суда и следствия. Органы юстиции и не пытаются пресечь злоупотребления, проводить расследования, охранять законность. В большинстве случаев заключенным не предъявляют никаких обвинений.

Старается не отстать от национальной гвардии и таможенная, финансовая, полиция (иначе ее называют полицией министерства финансов). Первоначальной задачей этой полиции было обнаружение подпольного самогоноварения в сельской местности. Но это не имело ничего общего с борьбой против алкоголизма. Просто сальвадорские власти выдавали разрешение на производство алкогольных напитков только богатым землевладельцам. А агенты финансовой полиции преследовали и вылавливали всех, кто мог составить им конкуренцию. Прикрываясь борьбой с контрабандой, эти «блюстители трезвости» одновременно охотились за партизанами в пограничных районах (отсюда и название таможенная полиция). ДО прихода к власти Дуарте полиция министерства финансов даже имела свое разведывательное подразделение, насчитывающее сто сотрудников, которое часто обвинялось в причастности к похищениям и убийствам левых деятелей.

Третья составная часть карательного аппарата – национальная городская и сельская полиция. Формально они отвечают за поддержание спокойствия и порядка в городах и поселках. Их обязанности весьма широки: от выдачи жетонов на парковку автомобилей до оказания помощи армии, ведущей борьбу с повстанцами.

Якобы для изучения проблем преступности в стране и разработки мер по ее профилактике при них был создан «Национальный центр анализа и расследований». В действительности же кабинетами полицейских чинов, посвятивших себя «изучению нерешенных вопросов охраны правопорядка в стране», были устрашающие камеры пыток.

Особый ужас вызывают группы специально тренированных палачей при полицейских участках, название групп звучит весьма символически – «Каин». Нет таких изощренных пыток, к которым бы не прибегали в Сальвадоре современные каины, мучая в застенках своих соотечественников.

В полицейских участках, как в столице, так и в провинциях, нередко берут на «стажировку» мальчишек от 13–14 лет из необеспеченных крестьянских семей. Там из них делают подручных, приучают к жестокости, насилию. Через два-три года для многих из них «учителя», каждодневно наслаждающиеся страданиями своих жертв, становятся кумирами. Из их душ вытравляется все светлое. В результате в зрелый возраст вступают полностью деформированные личности. Усвоив «уроки» наставников, они получают уже «самостоятельную работу» по избранной «профессии» и с таким же бездушием причиняют страдания невинным людям, попавшим им в руки, испытывая от этого удовлетворение. С помощью осведомителей в сейфах полицейских участков собираются самые подробные сведения о подавляющем большинстве граждан, составляются списки подозреваемых. Чтобы попасть в этот список, достаточно просто доноса недоброжелателя, соседа или оказаться во время обыска того или иного помещения где-то близко, или быть сфотографированным в рядах какой-либо мирной демонстрации, на митинге (все демонстрации, как правило, сопровождаются агентами полиции в штатском, включая полицейского фотографа). Над попавшим в такой список постоянно висит невидимый дамоклов меч расправы. Его могут похитить в любой момент, и он «пропадет без вести».

Одна из активисток повстанцев Ана Гуаделупе Мартинес рассказывала: «У полицейских, которые постоянно ищут и хватают тех, кто участвует в революционном движении, навязчивая идея видеть каждую минуту в любом человеке подозрительного, похожего на того или иного члена революционной организации. И как только эта идея овладевает их воспаленным воображением, сей человек становится объектом слежки, а некоторых даже похищают „для выяснения личности“».

Система слежки за гражданами, организованная в Сальвадоре, напоминает порядки в гитлеровском рейхе. Бюро гражданской регистрации (контора, совмещающая в себе функции загса и паспортного стола) сотрудничает с репрессивными органами, помогает наблюдению за населением, участвуя в сыске.

В соответствии с законом граждане, достигшие восемнадцати лет, обязаны регистрироваться и сообщать все сведения о себе по месту жительства. Порядок в общем-то обычный. Однако в Сальвадоре органы безопасности прибирают к своим рукам все архивы муниципалитетов, получая исчерпывающую информацию. Делается это незаконно. Ведь выдавать какие-либо документы на тех или иных граждан даже по сальвадорским законам можно лишь с санкции прокурора. Другая часть государственного механизма репрессий – регулярная армия и резервисты. Численность правительственных войск, отмечало агентство Ассошиэйтед Пресс, по сравнению с 12 тысячами в 1980 году, составила на лето 1987 года 56 тысяч человек. По сути дела, это оккупационные войска, ведущие под дирижерством США «войну низкой интенсивности», «умиротворяя» свою страну ценой жизней тысяч сальвадорцев. С 1984 года по указанию американских советников армия Сальвадора следует «комплексной противоповстанческой стратегии». Эта стратегия предусматривает ночные рейды небольшими мобильными группами, широкое использование авиации, переброску воинских частей на вертолетах, круглосуточное патрулирование, сочетание военных операций с «гражданскими действиями» (пропагандистская работа среди населения), «очищение» территории, контролируемой партизанами, насильственное переселение крестьян из «конфликтных районов».

Регулярная армия набирается по призыву на 18 месяцев. Подростков 15–16 лет хватают в деревнях, на улицах, в кино, на стадионах и в прочих общественных местах. Они и составляют основной контингент сальвадорских вооруженных сил. Их подвергают интенсивному обучению и «промыванию мозгов» и они становятся потом теми, кто по команде офицеров нажимает гашетки пулеметов и спусковые крючки американских и израильских автоматических винтовок, убивая своих сверстников-соотечественников.

Специальный корреспондент итальянской газеты «Репубблика» Саверио Тутино писал, что «солдат, готовя их к карательным акциям, приучают безразлично относиться к всевозможным эксцессам жестокости и аморальности… Они с ужасом рассказывали, – продолжал Тутино, – что кое-кому из их коллег уже пришлось по приказу офицера убивать таких же молодых парней, как они, арестованных на улицах без всякого обвинения».

Под угрозой расстрела бывший крестьянин начинает стрелять в своего же брата. А став единожды соучастниками преступлений, новобранцы оказываются связанными общей виной.

Так возникает замешанная на крови круговая порука. Боязнь возмездия патриотов нередко заставляет недавнего новобранца действовать вместе с отпетыми негодяями, видеть в этом личное спасение. День за днем недавний рекрут превращается в палача, для которого уже нет никакой разницы, кроме арифметической, между убийством одного человека или десятка залпом из американской автоматической винтовки М-16.

Как признавали попавшие в плен некоторые из новобранцев, «они начинали сходить с ума от чудовищного кошмара ежедневных убийств». Однако стоять в стороне от этой кровавой бойни они тоже не могут. Действует принцип «или убивай, или будешь убит сам».

В изданной в Сальвадоре книге «Геноцид и нарушение прав человека» многочисленные свидетели указывают конкретно, помимо вышеперечисленных государственных репрессивных органов, еще на 12 звеньев репрессивного аппарата, практикующих похищения людей и последующую расправу над ними. Специальные службы, их часто любят в Латинской Америке сопровождать эпитетом «информационные», со своими особо оборудованными центрами пыток, имеют военно-воздушные и военно-морские силы, регулярная армия. В место издевательств над похищаемыми превратили Центр обучения пехотных подразделений. Специализируется на похищениях также «Бригада Атлакатль»… Каждая из перечисленных служб располагает находящимися только в ее ведении тайными кладбищами и местами заключения.

В тюрьмах, которые находятся в столице, их персонал еще действует с некоторой оглядкой. Ведь власти, заискивая перед общественностью западных стран, могут иногда показать той или иной международной комиссии какое-либо «образцовое» учреждение такого рода. Особый же произвол царит в провинциальных тюрьмах. От своего начальства тюремщики получают прямые указания «быть предельно жестокими с заключенными», «доводить их до самоубийства». Сальвадорские законы освобождают при этом полицейские и военные чины от ответственности за ущерб, причиненный заключенным в результате бесчеловечного обращения.

Органы юстиции не пытаются пресечь разгул произвола военщины и полиции, проводить расследования, охранять законность. В большинстве случаев арестованным вообще не предъявляют никаких обвинений. Ни один суд не осмеливается осудить членов сальвадорских сил безопасности за убийства граждан, боясь мести. «Сальвадорская судебная система настолько связана с вооруженными силами, что офицерский корпус стоит над законом», – писала американская «Интернэшнл геральд трибюн».

Законодательная деятельность правых христианских демократов, проводившаяся под руководством и контролем реакционной военщины, способствовала милитаризации всей сальвадорской политической системы. Государственный терроризм для расправы с оппозицией перешел в широкую практику. Под него подвели и «законные» основания. Уже в 1980–1981 годах власти под давлением военных заново переписали ряд статей уголовного и уголовно-процессуального кодексов. Разумеется, не без подсказки «юристов» из американского посольства.

Особое значение стало придаваться статьям о так называемых «террористических актах». Был издан ряд новых чрезвычайных законов. Вооруженные силы стали фактически над органами правосудия. Им был передан контроль над юстицией. Как раз после этого аресты без предъявления обвинения и применение пыток стали обычной практикой. Даже для детей от 10 лет в 1980–1981 годах были введены паспорта. Революционеры мерещились властям аж за школьной партой.

В 1980–1981 годах были запрещены профсоюзы ряда категорий трудящихся, распущены многие профцентры, отменены коллективные договоры. К «террористической деятельности» стали приравниваться практически каждый акт справедливого протеста, инакомыслие и любая форма несогласия с властями. Это делалось и для того, чтобы любой гражданин испытывал неуверенность и боязнь возможных последствий каждый раз, когда он решится воспользоваться каким-либо из прав, формально закрепленных за ним конституцией.

В марте 1980 года был принят так называемый «Декрет № 50». Это был один из самых зловещих законов в стране. Он устанавливал специальные процедуры ареста, допроса и осуждения подозреваемых партизан. Декрет позволял арестовывать и держать под стражей в течение 120 дней любого подозреваемого. «Статус подозреваемого» определялся любым доносом, в том числе и сделанным просто по телефону. Аресты производились без ордера прокурора. Арестованный находился в заключении с полной изоляцией без какой-либо возможности связаться с родственниками. По этому декрету произвольные аресты могли осуществляться на основе никем не проверенных «свидетельств» самих сотрудников служб безопасности. «В целях содействия борьбе против партизан» отменялись индивидуальные свободы: свобода создания организаций, передвижения, свобода слова… Этот закон, который послужил основанием для самых разнузданных репрессий, не только противоречил Всеобщей декларации о правах человека, международному документу, под которым стоит подпись правительства Сальвадора, но и грубо попирал конституцию страны.

Офицерская каста

Олигархические круги в Сальвадоре делали все, чтобы вытравить из сознания военных патриотические традиции. Демократически настроенные офицеры изгонялись или физически уничтожались. В высшем командовании неизменно оказывались генералы и полковники, связанные с крупными землевладельцами и финансистами.

После переворота в октябре 1979 года, когда был свергнут диктатор Карлос Умберто Ромеро, «молодых офицеров», провозгласивших программу преобразований, быстро отстранили. Верх взяло реакционное офицерство, тесно связанное с олигархией, с деловыми кругами. Высшее военное командование, контактируя со службами безопасности, «эскадронами смерти», подчинило себе созданный на первых порах Постоянный совет вооруженных сил. 80 процентов его членов оказались представителями реакционеров в армии.

Особое внимание сальвадорские земельные и финансовые олигархи уделяли формированию объединенного генерального штаба, которому с 1984 года было передано стратегическое руководство войной по канонам теории «конфликтов низкой интенсивности». Его возглавил генерал Адольфо Бландон. Другой специфический для Сальвадора военный орган – совет безопасности вооруженных сил, своеобразный мозговой центр всей государственной террористической деятельности в стране. В состав этого совета входят высшие военачальники, включая начальника объединенного генерального штаба, министра обороны, его заместителя, командующего ВВС, начальника полиции министерства финансов, начальника национальной полиции и, конечно, шефа национальной гвардии.

Офицерский корпус сальвадорской армии весьма специфичен. Он насчитывает около 700 человек. Их готовят в Высшей военной школе. В рядах курсантов оказываются выходцы в основном из средних слоев. Уже на первом курсе этой школы они погружаются в довольно своеобразный мир. Обретение военной специальности и предстоящее получение офицерских погон почти все сокурсники связывают с надеждой разбогатеть. У них перед глазами многочисленные примеры выпускников школы, которые добились прочного социального статуса и, пользуясь особым положением армии в сальвадорском обществе, сумели обеспечить себе весьма солидный материальный базис, а некоторые даже стать вхожими в дома сальвадорской элиты. То есть в социальном отношении уже в годы учебы они становились по ту сторону баррикады в классовой борьбе, развернувшейся сейчас в Сальвадоре, на которой находятся сальвадорская олигархия, кофейные магнаты и иже с ними.

Определенную роль в сплачивании карателей играет традиция школы, согласно которой каждый выпуск имеет своего президента. Личная преданность ему считается главным для будущего офицера. Верность же собственно армии, воинскому уставу, конституции, не говоря о патриотизме, о верности народу, стоит значительно ниже в шкале ценностей.

Уже в школе на будущего офицера оказывает негативное воздействие обстановка, погоня за дешевыми наградами за «подвиги» в войне против народа, корыстолюбие наставников, сознательно убивающих в учащихся способность противостоять злу, неправде. К тому же, как правило, выпускники-сокурсники (их иногда называют «танда») бывают сцементированы совместными контрабандными операциями, торговлей наркотиками, участием в коррупции.

Так выпуск за выпуском тиражируются поколения молодых военных, потерянных для демократии, кредо которых – насильственное достижение своих целей путем угроз, расправ, унижения и попрания человеческого достоинства. В своей причастности к машине подавления народа они видят способ получать от жизни все блага, не гнушаясь ничем. Показательно, что сальвадорские офицеры не остановились даже перед тем, чтобы погреть руки на всенародном горе – землетрясении в октябре 1986 года. Они приняли участие вместе с частными предпринимателями в разворовывании средств, поступивших от международных организаций на помощь пострадавшим.

Окончив школу, новоиспеченный офицер попадает в атмосферу безудержного фаворитизма, царящего в офицерском корпусе. При назначении на командные посты учитываются не профессиональная компетентность и деловые качества, а личные связи (прямые или косвенные) с семействами олигархов.

После окончания Высшей военной школы многие сальвадорские офицеры направляются на «курсы усовершенствования» – в различные специальные училища, часть из которых является высшими военно-учебными заведениями, еще сохраняющимися в бывшей американской зоне Панамского канала и находящимися в ведении командования Южного военного округа США. Там им вдалбливается пресловутая доктрина национальной безопасности, в соответствии с которой «верховным интересам нации» якобы угрожают и внешние, и особенно «внутренние враги». По отношению к этим врагам проявлять терпимость, мол, недопустимо. Против них армия и полиция обязаны вести настоящие военные действия.

В более полном объеме, чем в Высшей военной школе, курсантов в американских школах и училищах заставляют штудировать катехизис антикоммунизма. Профессор Калифорнийского университета Брэдфорд Бэрнс так говорил о «грамоте», которой обучают офицеров из стран Латинской Америки пентагоновские наставники: «Они учатся там постигать необходимость борьбы Соединенных Штатов с упрямым коммунизмом в гораздо большей мере, чем необходимость преобразований в собственной стране. По сути дела, в силу какой-то извращенной логики, преобразования и коммунизм становятся для них синонимами».

Я уже отмечал, что еще в Высшей военной школе сальвадорских военнослужащих усиленно пичкают дурнопахнущей антикоммунистической стряпней, подготовленной по рецептам вашингтонских пропагандистов. Однако и после защита от «тлетворного влияния подрывных коммунистических идей» не пускается на самотек. Специально для этого действует так называемый комитет по печати вооруженных сил. Он занимается «сплочением нации и вооруженных сил для борьбы с левыми террористами». В соответствии с этой задачей комитет превратился в некое информационное агентство при генштабе, стал его пресс-центром и отделом пропаганды министерства обороны.

Школы жестокости

Легенда гласит, что первый звездно-полосатый американский флаг вышила в 1776 году американка Бетси Росс. Этот «Старз энд страйпс» (звезды и полосы), как сами американцы стали называть государственное полотнище США, Марк Твен, патриот и честный гражданин своей страны, осуждавший кровавые расправы, чинимые американскими «джи ай» в годы колониальной войны США с филиппинцами в конце XIX века, иронически предлагал изменить: белые полосы закрасить черным, а вместо звезд изобразить череп и скрещенные кости. Это, по его мнению, более бы отражало агрессивную сущность американского империализма.

Думается, что совет великого американского гуманиста пригодился бы, если бы пришлось шить новое полотнище для нынешней сальвадорской солдатни, которую учат потомки американских вояк, бесчинствовавших на Филиппинах. Ведь когда сальвадорские каратели поднимают над своими казармами и базами бело-голубой флаг Республики Сальвадор, это должно оскорблять достоинство нации. Подручным Пентагона, несомненно, более подошла бы пиратская символика.

Американские учителя, сначала в ранге военных «советников», стали прибывать в Сальвадор еще при Картере. «Их задача, – как писал потом американский еженедельник „Ньюсуик“, – помочь нарастить силы для крестового похода Рональда Рейгана против левых в Центральной Америке и постараться сделать это с минимальными затратами».

Большинство американских «советников» готовили в Сальвадоре инструкторов из числа местных военнослужащих, преподавая им ускоренными темпами «теорию» и практику кровавых расправ. Затем эти инструктора уже сами обучали карателей. «Советникам» поручено было не ограничиваться лишь военным обучением, но и заниматься пропагандистским «промыванием мозгов» их подопечных.

Один из ковбойских законов американского дикого Запада гласи: «Сначала стреляй, потом думай». В Сальвадоре американские «советники» стараются научить «стрелять и не думать». А если и «думать», то в примитивных рамках пещерного антикоммунизма.

По ограничениям, введенным конгрессом США «советников» не должно быть больше 55 (В самом деле их число значительно превышало этот лимит). Госдепартамент разъяснял не раз журналистам на брифингах, что американские военные советники в Сальвадоре скорее наблюдатели, что им, мол, даже «запрещено брать в руки оружие». (Когда как-то один американский полковник с винтовкой М-16 неосторожно попал в объектив фотоаппарата журналиста и его снимок был опубликован в прессе, поднялся шум, его грозились публично наказать!)

Однако американские «советники» не только помогают планировать и проводить операции против партизан, но и сами непосредственно участвуют в боевых действиях. Есть много доказательств прямого участия американских военнослужащих в руководстве боевыми действиями в Сальвадоре. Сальвадорские партизаны не раз записывали радиопереговоры пилотов на английском языке во время бомбардировок мирных поселков, перехватывали команды, даваемые по рации командирам карательных отрядов тоже по-английски.

Все полевые учения сальвадорской пехоты, конечно, проходят под наблюдением этих «советников». На таких учениях отрабатываются операции по прочесыванию сельской местности с применением танков, вертолетов, напалма: приемы уже опробованной во Вьетнаме тактики «выжженной земли». Сальвадорскую военщину обучали применению отравляющих химических веществ против крестьян, распылению с военных самолетов гербицидов, чтобы уничтожить все живое в районах, где действуют партизаны, заражению ядовитыми дефолиантами обширных плантаций сахарного тростника, фруктовых садов, водоемов.

Еще в середине 1979 года Пентагон приступил к осуществлению «панамской программы». В бывшей зоне Панамского канала на многочисленных военных базах США была организована массированная переподготовка офицеров сальвадорской армии. Здесь их обучали обращению с новейшей американской военной техникой, методам подавления «беспорядков», применению слезоточивого газа.

В школы в зоне Панамского канала и в другие особые училища курсантов, как правило, отбирают руководители группы американских военных «советников» после консультаций с резидентом ЦРУ и представителем РУМО (разведывательного управления министерства обороны США) или военным атташе посольства. Удостаивался такой «чести» далеко не каждый, а лишь самые «надежные». Наиболее известной школой была ныне закрытая (30 сентября 1984 года) пресловутая «Школа Америк», располагавшаяся на военной базе США в Форт-Гулике. Этот, по сути дела, институт повышения квалификации палачей прозвали в Латинской Америке «инкубатором диктаторов». За два десятилетия своего существования он выпустил 45 тысяч латиноамериканских военнослужащих. Многие из них потом стали главарями или членами кровавых хунт, шефами секретных служб, руководителями «эскадронов смерти». К моменту закрытия школы из почти 2500 ее слушателей примерно половину составляли сальвадорцы.

«Школа Америк» служила также установлению тесных связей между американскими и латиноамериканскими офицерами, причем последние после окончания учебы быстрее других получали повышения в чине в рядах своей армии. Некоторые из них, отобранные по политическим признакам, приглашались за тем в Соединенные Штаты.

Весьма показательна «наука», которую изучали в стенах «Школы Америк». В программе обучения были: «Основы ведения антиповстанческих операций в городских условиях», «Способы ведения военной разведки», «Обработка гражданского населения», «Психологические операции»… Немало времени отводилось на знакомство с «Теорией и стратегией коммунизма». И даже… такой дисциплине, как «Аспекты гражданских прав». «Это обучению искусству, как быть милым в отношении народа и одновременно заставлять делать его то, чего он не хочет; как применить силу, не будучи одновременно жестоким», – цинично и по-солдафонски откровенно объяснял бывший командующий Южным военным округом США генерал-лейтенант Наттинг.

В Форт-Гулике сальвадорцев обучали, например, «соблюдению необходимых прав и гарантий, а также уважению индивидуальных гражданских свобод» при аресте партизан, употреблению «несмертельных слезоточивых газов, поставляемых Соединенными Штатами Сальвадору», истории народных восстаний Латинской Америки и «психологическим операциям», цель которых «выглядеть хорошими парнями в глазах общественности».

Еще в 1962 году была открыта Межамериканская полицейская академия, ежегодно выпускавшая до двух тысяч блюстителей порядка. В учебных курсах этой академии – борьба с «подрывной деятельностью», подавление рабочего и демократического движения, приемы расправы с манифестациями, демонстрациями, забастовками.

Впоследствии под эти учебные курсы легла более солидная теоретическая основа. В 1974 году Пентагон уже для всех подобных училищ разработал генеральный план «Альфа». Это был типовой план борьбы с революционным движением в Латинской Америке. Межамериканский совет обороны распространил и его в странах – членах Организации американских государств.

В плане были детально разработаны «операции безопасности», то есть карательные операции. Пентагоновские генералы делили каждую такую операцию на четыре основные фазы: «подготовительная», «очистка» (ликвидация основных партизанских баз и отрядов), «удержание» (ликвидация рассеянных групп и отдельных партизан, недопущение их объединения в новые отряды) и «стабилизация положения» (наведение «политического порядка» в бывшем партизанском районе). Этим планом Пентагон руководствовался и при подготовке офицерского состава сальвадорских вооруженных сил. В соответствии с ним американские «советники» натаскивают сальвадорскую армию на все виды контрповстанческих операций: военные, террористические, диверсионные, полицейские, политические и психологические, призванные если не уничтожить повстанцев, то изолировать их, лишить массовой поддержки.

Для многих военных из Сальвадора, особенно из специальных подразделений национальной гвардии, таможенной и национальной полиции главная «практическая дисциплина» в этих школах – ведение допросов с пристрастием, пытки, изучение классического наследия американского чемпиона в этом мерзком деле Митрионе. (Дэн Митрионе[3] – бывший советник посольства США в Уругвае, был казнен патриотами в 1973 году). Вот один из образчиков наследия этого негодяя, которое усердно штудируют будущие палачи: «Допрос заключенного – это настоящее искусство. Сначала надо сломить его волю. Для этого его нужно унизить, заставить осознать свою беспомощность и полностью изолировать от внешнего мира. Сначала – никаких вопросов. Только оскорбления и избиения. Затем просто избиение в полной тишине. Лишь после этого можно приступить к допросу. Теперь единственным источником боли для него должен стать избранный вами инструмент. Чтобы получить желаемый эффект, боль должна иметь определенный характер, причиняться в одном и том же месте и иметь одинаковую интенсивность»[4] .

Опытные палачи, хорошо усвоившие «науку» Митрионе, учат курсантов перед допросом особо важных арестованных, от которых надо получить информацию, подвергать их тщательному медицинскому обследованию, чтобы определить их физическое состояние, степень выносливости и не допустить преждевременной смерти. В процессе обучения курсантов подвергают даже избиению. Для приобретения «личного опыта» и чтобы они «вжились в образ истязаемого», им даже показывают на них самих, как надо пытать. Разумеется, – при «щадящем» режиме.

Получив «дипломы», выпускники таких школ, поднаторевшие в терзании человеческой плоти, проводят «семинары» у себя в стране. Свой «опыт» они передают с использованием «живого материала», которого всегда предостаточно в сальвадорских застенках, тем, кто не удостоился обучения в бывшей зоне Панамского канала.

И здесь рядом с ними оказываются американцы. Как правило, из подразделений печально известных «зеленых беретов». Многие из них раньше воевали во Вьетнаме. Такое обучение, конечно, проводится тайно. Запрещается под страхом смертной казни говорить об участии в нем «зеленых беретов». Однако сведения об этих «уроках» все же просачивались в прессу.

Одновременно Пентагон организовал обучение в США «ударных» батальонов «Рамон Бельосо», «Атлакатль», «Атональ», «Арсе» и других: их солдаты и офицеры проходят специальный 14-недельный курс «науки убивать». Эти батальоны, не столь доблестные в сражениях с партизанами, ведут себя в деревнях и поселках как гитлеровские «эйнзатц-команды» на оккупированной советской территории. В общей сложности уже подготовлено около 50 таких военных формирований, каждое численностью от 800 до 900 человек.

Филиал Пентагона

Массивное бетонное зеленого цвета здание за высокой оградой в центре Сан-Сальвадора, похожее на крепость, построенное словно в расчете на артиллерийский обстрел. У парадного входа вывеска «Посольство Соединенных Штатов Америки». На крыше и в укрытии около входа американские морские пехотинцы. Во дворе сальвадорские национальные гвардейцы. В радиусе нескольких миль – дорожные заграждения, а вокруг круглые сутки циркулируют отряды переодетых наемных стражей в черных очках с зеркальными стеклами, в кедах и теннисках «роллс-ройс». Их прозвали «оперативными акулами»: всегда плавают там, где есть возможность поживиться.

Через охраняемый турникет у парадного входа посетитель попадает в оборудованные телеглазами внутренние помещения, каждое из которых заперто массивной дверью с замком, управляемым электроникой. Специальные люди, как разводящие на охране военных объектов, сопровождают каждого прибывшего.

Корреспондент английского журнала «Нью стейтсмен» Джон Пилджер вспоминал после поездки в Сальвадор о том, что один сотрудник службы безопасности американского посольства в Сан-Сальвадоре сказал ему:

«Американский флаг спускается каждый день после захода солнца. Единственное место на земном шаре, не подчиняющееся этому правилу, – наше посольство в Сальвадоре».

Огромное звездно-полосатое полотнище развевается здесь на флагштоке день и ночь. Что бы значило такое отступление от общего распорядка в дипломатических представительствах США за рубежом? Пилджер увидел в нем демонстрацию «опереточной решимости президента Рейгана стать победителем в этой войне», которая, как считает генерал Хейг, бывший госсекретарь США, «по своему значению может соперничать с войной во Вьетнаме».

Обитатели здания-крепости, не очень верящие, что они завоевали «умы и сердца туземцев» хотя бы в центральных районах столицы, вынуждены вести в общем малорадостный образ жизни. Они ездят в автомашинах с двойной обшивкой, в некоторых устроены амбразуры для отражения бортовой атаки. Держать при себе членов семей им не разрешается. Остается только кинофильм по телевизору и еще… публичный дом, который «контролируется» посольскими врачами и сам похож на крепость. Приемы с коктейлями, где необходимо исполнять неприятную обязанность – развлекать деятелей режима, – это просто мрачные попойки.

Но приходится терпеть. Терпеть во имя «борьбы за укрепление демократии» в стране, которой угрожают «террористы, обучаемые и финансируемые Москвой и Гаваной».

Временами можно видеть входящими и выходящими через посольский парадный подъезд людей в офицерских мундирах сальвадорской армии, чаще – национальной гвардии, министров сальвадорского правительства, деятелей из буржуазных политических партий, вызываемых «на ковер» к послу или к чиновнику рангом пониже.

Такое «паломничество» носит, конечно, каждый раз деловой характер. Посол США устраивает протекции и продвигает по службе людей в сальвадорском государственном аппарате, с ним согласовывают различные мероприятия внутриполитического характера. Отсюда, из посольских кабинетов, протянулись невидимые нити в президентский дворец, в объединенный генеральный штаб сальвадорской армии, в политические салоны Сан-Сальвадора, в резиденции наиболее влиятельных представителей сальвадорской элиты. Отсюда, по сути дела, направляются и координируются все крупные политические акции сальвадорских правящих кругов.

Наибольшая активность наблюдается в тех кабинетах, которые связаны с деятельностью Пентагона. Самые частые гости из США в американском посольстве – военная публика. Она регулярно наезжает сюда на всех уровнях. До четырехзвездных генералов и командующего Южным военным округом США. Взяв, по сути дела, в свои руки проведение политики по отношению к Сальвадору, Пентагон превратил американское дипломатическое представительство в этой стране почти в свой филиал.

Выше говорилось, что по ограничениям, введенным американским конгрессом, число пентагоновских советников в Сальвадоре не должно превышать 55. Однако в Пентагоне рассудили, что отсутствие разрешения еще не означает запрета. Вопреки этому ограничению создана целая военная структура. Отдел информации ФНОФМ опубликовал документ, из которого явствует: на территории Сальвадора под личным наблюдением командующего Южным военным округом США создано шесть так называемых подразделений «А». В них входят специалисты в области разведки, подрывных операций, связи, легкого и тяжелого вооружения. Им поручено обучение карателей на батальонном уровне. Два подразделения «В» включают советников более высокого ранга, которые руководят всем театром военных действий против партизан. И наконец, подразделение «С». Оно «курирует» непосредственно самое высшее сальвадорское военное руководство. Работая в тесном контакте с коллегами в дипломатических фраках, с ЦРУ, представители американского военного ведомства являются «недреманным оком» Белого дома в Сан-Сальвадоре.

Особенно пристально люди Пентагона следят не столько за «потешными петушиными боями» различных буржуазных партий на сальвадорских политических подмостках, сколько за положением в армии, в ее высших эшелонах, за борьбой между различными группировками среди сальвадорских офицеров. Ведь это реальная сила. Контроль над ней – политический контроль над страной.

То, что сальвадорские генералы и полковники делают одно зловещее дело, вовсе не исключает противоречий, конфликтов и даже ссор между ними, особенно если они – результат неудач в борьбе с ФНОФМ. Едва ли не каждый эпизод почти перманентной драчки в среде сальвадорских центурионов бывает связан с посольством США, с пентагоновскими советниками. Иногда складывается даже впечатление, что, оказывая поддержку то одним, то другим высокопоставленным военным, каждый из которых служит им с неизменной собачьей верностью, они заранее программируют их столкновения, действуя по известному принципу «Разделяй и властвуй».

Ведя такую работу, время от времени пентагоновцы вместе с сотрудниками ЦРУ занимаются перетасовкой кадров в высших армейских эшелонах Сальвадора, толкают различные группировки на союзы между собой, противопоставляют одних другим. Общая направленность всегда остается одна – укрепление в армии реакционных элементов.

Если же гражданские деятели из буржуазных партий чересчур увлекаются имитацией демократической политической борьбы, особенно при подготовке и проведении избирательных спектаклей, то им каждый раз дают понять в весьма бесцеремонной форме, что реальная сила в стране одна – армия, чтобы они не строили каких-либо иллюзий относительно самостоятельности своих ролей.

Эскадроны головорезов

Эмблема смерти – череп, скрещенные кости на листке бумаги и две буквы «Э. М.». Это начальные буквы испанских слов «эскадрон смерти», той самой бандитской организации, о которой мы уже упоминали. Такие листки, на которых нарисован этот примитивный запугивающий символ, сальвадорцы находят на улицах городов и в сельских поселках на обезображенных до неузнаваемости пытками трупах.

Как явление, получившее широкое распространение, «эскадроны смерти» появились в Латинской Америке в 60-х годах вследствие наступления реакции и фашизации, захлестнувшей в эти годы большинство стран континента. Впервые об организациях с таким устрашающим названием заговорили в Бразилии. Начало им было положено подразделением, носившим название «Эскуадрау моторизаду». (С португальского языка это переводится как «моторизованный эскадрон».) Эскадрон был одним из подразделений бразильской полиции. Ей было поручено тогдашним губернатором и начальником полиции Рио-де-Жанейро, отличавшимся крайне реакционными взглядами, осуществлять программу «по обеспечению покоя почтенных и состоятельных граждан».

Чем же обеспечивали эти «стражи порядка» такой покой? Тем, что устраивали облавы на бездомных, беспаспортных, безработных и нищих, на молодых парней, подростков, женщин, стариков. Ночью их вывозили из полицейских участков за город и убивали. Трупы находили на пустырях со следами пыток, иногда полусожженные, чтобы не опознали убитых. Их лица уродовали до неузнаваемости. Кончики пальцев травили кислотой для уничтожения рисунка отпечатков их кожи. Часто жертвы топили в водоемах, в пригородных речушках. Главари «Эскуадрау моторизаду» и стали впервые оставлять свои «росписи» после каждого преступления – бумажки с буквами «Э. М.» и переименовали себя в более соответствующее их деятельности название «эскадрон смерти».

К середине 60-х годов подобные «эскадроны» стали формироваться большей частью из бывших полицейских. Под крылышком военных диктатур плодились они и в других странах Латинской Америки, особенно в Аргентине, Чили, Парагвае, Колумбии, в Мексике, Венесуэле, в центрально-американских странах, в первую очередь в Сальвадоре. Этому весьма способствовала как коричневая зараза, привнесенная сюда крысами, убежавшими с потопленного корабля гитлеровского рейха, так и ядовитая атмосфера антикоммунизма, нагнетавшаяся в годы холодной войны к югу от Рио-Гранде Вашингтоном.

Впрочем, сальвадорские «эскадроны», безусловно, следует выделить из всех организаций. Под другими названиями они появились уже шесть десятков лет назад и имеют соответственно куда больший «послужной список». Как истоки нынешней кровавой вакханалии в Сальвадоре, так и появление в этой стране террористических банд, похожих на нынешние «эскадроны смерти», относится еще к 30-м годам.

Их возникновение связывают с жестоким подавлением в Сальвадоре крестьянского восстания в 1932 году, крупнейшего революционного выступления в первой половине XX века в Центральной Америке. Им руководил молодой метис Фарабундо Марти, основатель Коммунистической партии Сальвадора, именем которого назвали свой Фронт сальвадорские повстанцы. Власти, получив денежную помощь от США для оплаты военных поставок и для того, чтобы купить верность офицеров высокими окладами, потопили восставших в море крови. Только убито было в течение нескольких недель до 30 тысяч человек – 2,5 процента населения страны!

Мировая печать редко баловала вниманием находившийся тогда на задворках мировой политики Сальвадор. Однако бойня такого масштаба всколыхнула мировое общественное мнение. О маленькой центральноамериканской республике и о событиях в ней заговорили во всех странах.

Листаю пожелтевшие газетные подшивки тех лет. Не просто восстановить подлинную картину происшедшего. Занимающие господствующее положение на рынке информации империалистические агентства, газеты и журналы стремились, как это они нередко делают и сегодня, извратить суть событий в Сальвадоре. Они внушали, будто за смерть сальвадорских патриотов, погибших в ходе и после восстания, ответственность несет не его олигархическое марионеточное правительство, а Коммунистическая партия Сальвадора. Еще до того, как стал хорошо известен «чемпион лжи» гитлеровский министр пропаганды Геббельс, буржуазные борзописцы дружно твердили, что никаких злодеяний властей в Сальвадоре не было. Просто они приняли «превентивные меры», целью которых было якобы предотвратить «заранее запланированные коммунистами убийства».

Участников восстания, обездоленных батраков и крестьян, требовавших возврата отнятых у них латифундистами общинных земель, подвергали жестоким казням. Принадлежность к коммунистической партии незамедлительно каралась смертью. Такая участь была и у сочувствующих коммунистам. Были перебиты все сальвадорцы, которые в списках на выборах отдали свои голоса за представителей коммунистической партии. Солдатня уничтожала детей, стариков, инвалидов, устраивала групповое насилие над молодыми женщинами, заставляя присутствовать при этом родителей, мужей и других родственников. Один из главарей карателей генерал Пинто требовал, чтобы жертвы предварительно вырывали себе сами могилу перед расстрелом. Повстанцем считали каждого, у кого находили мачете (универсальный инструмент крестьянина для рубки сахарного тростника), кто выглядел индейцем или был одет в небогатую крестьянскую одежду. Убивали даже и собак, которые следовали за хозяином.

В Белом доме, разумеется, не нашлось людей, которые хотя бы единым словом осудили кровавые репрессии в Сальвадоре. Более того, Вашингтон оказал полную поддержку таким мерам, послав в дни восстания к сальвадорским берегам военный корабль с морскими пехотинцами. А тогдашняя американская администрация дала понять правительству Сальвадора, что готова, если потребуется, предоставить ему военную помощь. Одновременно по настоянию поверенного в делах США в Сальвадоре американский «Маньюфэкчуриз Чатем бэнк» распахнул свои сейфы, предоставив заем сальвадорским правителям «для устранения угрозы установления в Сальвадоре коммунистического режима».

Постыдная «честь» подавления восстания крестьян в Сальвадоре принадлежит генералу Максимилиано Эрнандесу Мартинесу. Пожалуй, трудно найти в истории Сальвадора, богатой всякими мерзавцами, более одиозную личность. Именно он стал предтечей нынешних сальвадорских «эскадронов смерти». Не случайно один из самых свирепых из этих эскадронов носит его имя («Антикоммунистическая бригада имени Максимилиано Эрнандеса Мартинеса»).

Образ такого правителя, которому были присущи совершенно очевидные психические аномалии, диктатора, сконцентрировавшего в себе черты многих реальных диктаторов Латинской Америки и представлявшего собой крайнюю степень деградации личности, ярко выписан в широко известном романе «Осень патриарха» колумбийского писателя-публициста Габриэля Гарсиа Маркеса.

В конце 1931 года сальвадорская олигархия увидела в этом эксцентричном, малообразованном, но достаточно хитром и изворотливом генерале «сильного человека». Мстительный, коварный и желчный Мартинес отличался явными признаками умственного расстройства. Диктатор считал себя почти наместником бога на земле, требовал величать себя «учитель», регулярно выступая по радио, поучал своих сограждан, как им надо жить, о чем думать, считал себя в области магии, в идеалистической философии и в знахарстве выдающимся специалистом, полагал, что обладает телепатическим воздействием на президента США.

Американская писательница Джоан Дидион, хорошо изучившая Сальвадор тех времен и выпустившая книгу о нем, писала о Мартинесе, что этот патриарх был «зловещим мечтателем». Отдав всю страну целиком во власть военных, он проводил спиритические сеансы, запираясь в президентском дворце, строил личную жизнь в соответствии со своим извращенным болезненным сознанием, для решения национальных проблем пытался пользоваться магией, искал какие-то колдовские магические формулы.

Сальвадорские кофейные магнаты, разумеется, не обращали внимания на эти чудачества. Ведь Мартинес обеспечивал им то, что от него требовали, – жестокими репрессиями и террором держать народ в узде.

Политическим кумиром Мартинеса был Гитлер. И всю его фашистскую «рать» он называл своими лучшими друзьями. Преклонение Мартинеса перед близким ему по духу и по психическому, аморальному складу бесноватым фюрером привело к тому, что с его благословения в Сальвадоре стали создаваться нацистские группировки. Их члены носили коричневые рубашки и повязки со свастикой, усвоили фашистскую обрядность. Именно Сальвадор был первой страной в Латинской Америке, признавшей в 1934 году японское марионеточное государство «Маньчжоу-го». Гитлеровцы создали с ведома властей в Сальвадоре тайные радиопередаточные станции и посадочные площадки для самолетов. Итальянские фашисты тоже разместили там свои аэродромы.

Правда, когда США вступили в войну с гитлеровской Германией и потребовали от латиноамериканских правительств порвать все отношения с Берлином, Римом и Токио, фиглярствующему президенту-параноику пришлось формально объявить войну странам оси. Под занавес же своей карьеры он признал своими хозяевами только американцев и служил им верой и правдой.

13-летняя тирания Мартинеса рухнула в мае 1944 года. Ее смело народное восстание. Понимая, что генерал – уже политический труп, сам посол США предложил ему тогда немедленно убраться из Сальвадора. Спасаясь от народного гнева, он нашел приют в соседней Гватемале.

Автор столь подробно остановился на личности Мартинеса потому, что именно он организовал первые отряды «эскадронов смерти», получившие официальное разрешение пытать, насиловать и убивать людей. До него существовали лишь созданные «кофейными баронами» в конце прошлого века устрашающие военные формирования в черных касках, призванные контролировать поведение строптивых крестьян, у которых отняли землю. Новые отряды стали называться сначала «гражданской гвардией» и состояли в основном из представителей буржуазных и деклассированных элементов, действовавших под руководством крупной буржуазии. Это были ударные группы сальвадорской реакции, орудие террора и физической расправы с противниками властей, своеобразная вспомогательная полиция, похожая на уже действовавших с 1921 года в фашистской Германии штурмовиков.

Нынешние главари сальвадорских «эскадронов смерти» чтут Мартинеса как своего духовного вождя. И несомненно, есть что-то символическое в том, что этот душевнобольной «апостол террора», помешавшийся на антикоммунизме, поднятый ими на пьедестал национального героя, стал идейным знаменем, под которым совершаются столь отвратительные преступления.

«Алиби» для палачей в мундирах

Оборотень. В Толковом словаре русского языка В. Даля об этом фольклорном образе мы можем прочесть: «Человек, обращенный ведуном или ведьмой или сам, как кудесник, перекидывающийся в волка и в других животных». То есть способный превращаться в другого с помощью какого-то волшебства.

В Сальвадоре все проще, без всякой мистики и кудесничества. Национальные гвардейцы, военнослужащие из других корпусов карательного аппарата снимают мундиры и, маскируясь в штатские одежды, «оборачиваются» в «частных граждан», объединенных в многочисленные «эскадроны смерти». Нередко они прибегают к дополнительной маскировке, приклеивают усы, надевают парики, чтобы их не узнали земляки. Такие «превращения» лично наблюдала Ана Гуаделупе Мартинес, с которой беседовал автор.

Корреспондент итальянской газеты «Джорно» Роберто Джардини, интересовавшийся еще в 1981 году этой стороной сальвадорской действительности, писал:

«Насилие – это дело рук правительства. „Эскадронов смерти“ не существует. Это военные, национальные гвардейцы, которые в этих случаях действуют в штатском. По приказу своих начальников они убивают по ночам противников, которых те считают опасными. Либо убивают всех подряд, чтобы создать обстановку террора».

О такой тайной практике не раз говорилось в документах различных авторитетных международных организаций, изучавших положение дел в Сальвадоре. Из них можно доподлинно установить, что костоломы, главным образом, из сальвадорской национальной гвардии и финансовой полиции одновременно «работали» в составе ультраправых «эскадронов смерти», устраивавших за последние годы кровавые расправы над тысячами людей.

Конечно, не случайно, что именно в Сальвадоре расплодились, как ядовитые грибы после обильного теплого дождя, ультраправые террористические организации. Нельзя не видеть в этом прямую связь с бурным ростом освободительного революционного движения в стране. Причем особая активность как государственного аппарата репрессий, так и «эскадронов смерти» здесь вызвана тем, что сальвадорские повстанцы борются против армии, которая служит не одному диктатору, как это было в сомосовской Никарагуа, а богатому организованному господствующему классу, тесно связанному всеми нитями с американскими монополиями.

Как могла реагировать сальвадорская реакция и ее американский союзник на складывающуюся ситуацию, на то, что вооруженная борьба народа ставит под угрозу уже саму систему капиталистической эксплуатации? В первую очередь дальнейшим всемерным укреплением репрессивного аппарата.

Однако в новой обстановке и в мире, и в Латинской Америке, где терпят крах один за другим военно-диктаторские режимы и пробивает себе дорогу демократизация общественной и политической жизни, становилось все более необходимым маскировать ставку на репрессии, прикрывать демократическим фасадом террор против народа. Вот тут-то и возник план политического обмана. Вооруженные силы, полицию начали выдавать за институты, которые-де выполняют роль «борцов за порядок», стоят «вне классов», вне их борьбы. Эти институты, уверяют как сальвадорский генералитет, так и власти, якобы находятся «посреди, между двумя противоположными экстремистскими ультралевыми и ультраправыми группировками». В качестве политического прикрытия используется правая христианская демократия, стоящая якобы в центре политического спектра. Чтобы защитить ее, мол, и армия, и полиция, и служба безопасности вынуждены прибегать к насилию, чтобы обуздать тех, кто стремится держать страну в состоянии хаоса, тех, кто занимается «подрывной деятельностью». То есть патриотов и повстанцев. Их подавление армией, утверждают, всегда лишь выполнение воинского долга, при котором, увы, бывают и жертвы.

Однако в рамках «выполнения воинского долга» людям в мундирах действовать бывает иногда стеснительно. Приезжают в страну разные международные комиссии, проводятся опросы свидетелей расправ. Выводы этих комиссий вызывают осуждение в мире, изолируют сальвадорский режим политически. Вот и организуются операции с переодеваниями. Те же солдаты, офицеры и полицейские, облачившись в штатскую одежду в «свободное от службы время», в «эскадронах смерти» выступают рука об руку с той преступной штатской публикой, которая составляет их костяк.

Совершая бандитские налеты и убийства в составе «эскадронов», снявшие на время свою униформу солдаты, офицеры и полицейские чины обеспечивают вооруженным силам, органам безопасности и полиции благодаря такой маскировке своеобразное «алиби». А нескончаемые жертвы – результат подобного маскарада – хорошо осведомленное о таких «метаморфозах» национальных гвардейцев и полицейских их начальство всегда относит на счет левых, делая об этом лживые заявления для прессы.

Фактическое слияние армии и других корпусов вооруженных сил с уголовными бандами дает значительное неофициальное увеличение общей численности всего аппарата подавления в стране, при котором большая часть самых тяжелых преступлений совершается вместе с профессиональными бандитами в штатском той же солдатней, теми же полицейскими, но переодетыми.

Таким образом, национальная гвардия, регулярная армия, полиция и службы безопасности становятся как бы верхушкой айсберга, огромная часть которого в виде «эскадронов смерти» – тайная закамуфлированная часть машины репрессий. То есть, по сути дела, следует говорить о неком симбиозе вооруженных сил режима, его органов безопасности и полиции с «эскадронами смерти», где последние – их неотъемлемое и многочисленное звено, количественно превосходящее по самым приблизительным оценкам в два-три раза общее число военнослужащих и полицейских.

За этим симбиозом – тесный союз господствующих классов с бандитами. Те и другие не могут существовать друг без друга. Они нужны друг другу. Они – часть единого целого. За ними стоит классовый эгоизм и жестокость правящей сальвадорской элиты, идеологический фанатизм, корыстные интересы реакции и ее американских хозяев.

Выше говорилось о Сальвадоре как о стране с самой большой плотностью населения в Западном полушарии, о том, что по числу вулканов на душу населения он тоже держит первенство. Есть, увы, еще одно первенство, которое явно принадлежит этой стране, – число «эскадронов смерти». Вряд ли еще в какой стране имеется такое количество всяких ультраправых бандитских организаций пропорционально к населению страны.

Толчок к резкой активизации этих террористических групп и организаций был дан еще в марте 1963 года. На совещании президентов республик Центральной Америки тогдашний президент США Джон Кеннеди, носившийся с несбыточными планами их экономического развития по рецептам пресловутого «Союза ради прогресса», убедил своих центральноамериканских партнеров, что «главное препятствие для экономического развития – коммунизм, его подрывная деятельность», с которой надо бороться.

Как? Об этом говорили уже на менее высоком уровне на встрече в Вашингтоне. Туда вызвали министров внутренних дел и начальников полиции всех центральноамериканских государств. Перед собравшимися выступили высокопоставленные чиновники ЦРУ и госдепартамента США, министерства юстиции, таможенной и иммиграционной служб. Они убеждали гостей в срочной необходимости пресечь «подрывные действия мирового коммунизма». Не только убеждали, но и предлагали готовое решение – незамедлительно организовать соответствующие органы для «выявления и подавления подрывных элементов». До 1963 года силы безопасности были здесь всего лишь плохо скоординированными вооруженными подразделениями, находившимися на службе у крупных землевладельцев.

В Вашингтоне сказано – в Центральной Америке сделано. Едва разъехались участники сборища в Вашингтоне, как в Сальвадоре и в других центральноамериканских республиках появились специальные подразделения, которым было поручено заниматься выявлением враждебных их режимам подозрительных лиц. В Сальвадоре это было «АНСЕСАЛ» (Агентство безопасности Сальвадора). Его связали прямой телетайпной связью с подобными службами в Гватемале, Никарагуа, Панаме, Гондурасе и Коста-Рике. Установление такой связи явилось частью широкого плана общей реорганизации разведывательных органов и мобилизации центрально-американцев на совместную борьбу с «подрывной деятельностью».

Одновременно с «АНСЕСАЛ» в Сальвадоре создается разветвленная полувоенная сеть, простиравшаяся от самых отдаленных горных деревушек до президентского дворца. Важным и самым многочисленным ее «компонентом» стала «ОРДЕН» (Организация демократического национализма). Основателем «ОРДЕН» считается генерал Медрано.

Когда в октябре 1979 года после переворота, совершенного молодыми военными, «ОРДЕН» был распущен, его быстро заменили так называемыми «Комитетами гражданской обороны», состоящими из небольших военизированных отрядов, укомплектованных бывшими членами «ОРДЕН». Задачей «Комитетов» было отсечь партизан от населения – «лишить рыбу воды».

Вместе со сформированными специальными подразделениями армии, полиции и национальной гвардии «АНСЕСАЛ», «ОРДЕН» и похожие организации должны были составить единый организм. Так, еще в 1963 году заложили «принципиальную схему» взаимодействия и координации «эскадронов смерти» и репрессивных органов государственного аппарата. Возникла единая цепь от карателей в мундирах до палачей в штатском, подчиняющихся единому командованию. В ее организацию много сил вложил американский полковник «зеленых беретов» Артур Саймонс. Он в то время командовал 8-й группой подразделений особого назначения в Панаме, обучал инструкторов для борьбы с повстанческим движением в Сальвадоре.

Сейчас в Сальвадоре действует целая гамма «эскадронов смерти». Руководители одних исповедуют террор во имя какой-то «идейной цели», претендуют на роль на политическом поприще, рядятся в идеологические одежды. Многие главари сальвадорских «эскадронов смерти» даже связаны с известной организацией ультра в США – так называемым «Американским легионом», одна треть членов которого входит во Всемирную антикоммунистическую лигу. Нередко они любят, лебезя перед своими влиятельными американскими покровителями, подчеркнуть, что у них с ними «одна идеология». (Какая уж там идеология у людей, моральный кодекс которых определяется законами волчьей стаи!) Другие же не утруждают себя каким-либо политическим и идеологическим обоснованием, а просто выступают как заурядные шайки бандитов.

Мрачной славой пользуются уже упоминавшаяся «Антикоммунистическая бригада имени Максимилиано Эрнандеса Мартинеса», «Союз белых воинов», «Антикоммунистическая освободительная борьба – война на уничтожение», «Фронт за освобождение Центральной Америки», террористическая фашистская организация «Фаланхе», специализирующаяся на уничтожении солдат и офицеров, заподозренных в соучастии левым силам.

Нередко «эскадронами смерти» становятся частные армии крупных землевладельцев. Такая платная домашняя охрана, укомплектованная головорезами, существует во многих странах Латинской Америки не одно столетие. В Сальвадоре в городах хозяева предприятий часто «скидываются» на создание «сил самообороны», то есть банд-групп, и распределяют их по кварталам, тратят миллионы долларов на оружие. Почти в каждом богатом доме теперь есть пулеметы, винтовки, гранаты… В сельских местностях частные армии сальвадорских латифундистов вербуются в основном из бывших национальных гвардейцев как наиболее квалифицированных и опытных в «мокрых» делах.

Между многочисленными «эскадронами смерти» имеется замаскированный союз. (Одно время даже действовал Единый фронт антикоммунистических организаций.) Они координируют свои действия и согласовывают их с руководством центральных государственных репрессивных органов.

Алан Найрн свидетельствовал в американском журнале «Прогрессив»: «Использование термина „эскадрон смерти“ в некотором смысле привело к неправильному пониманию характера аппарата государственного террора в Сальвадоре. Эти два слова вызывают в сознании представление о неких разрозненных бандах, без единого плана рыскающих по стране в поисках возможности кого-нибудь убить. На самом деле термин „эскадрон смерти“ обозначает целую систему, руководители которой в любой момент в состоянии направить солдат, чтобы расправиться с намеченной жертвой».

Вооружение и боеприпасы «эскадроны смерти» в достаточном количестве получают по тайным каналам из государственных арсеналов. У многих из них есть свои полигоны. Специальные инструкторы занимаются с их членами стрелковой и тактической подготовкой. Все они, как и государственные репрессивные органы, имеют свои тюрьмы, тайные кладбища, где прячут «отработанный материал». Каждая такая организация старается «работать» на плановой основе. У них есть списки первоочередных жертв.

В обширных владениях сальвадорских кофейных магнатов члены ультраправых бандитских формирований могут совершать безнаказанно любое преступление. Они не боятся там никого. На местах в муниципалитетах сидят запуганные чиновники, в основном из числа христианских демократов. Если кто-то из них не понравится, его убирают. Сколько таких «избранников народа» уже было вынесено ногами вперед из «присутствия» в местных органах власти?

Как формируются «эскадроны»? При демобилизации из армии после 18 месяцев службы часть солдат, развращенных армейским воспитанием под руководством американских инструкторов, не спешат возвращаться в свои деревни. Они предпочитают сменить солдатский паек на подачки с барского стола кофейных магнатов. К тому же подачки эти бывают немалые. Да и «работа» в личной охране магнатов дает возможность иметь «приварок» путем вымогательства, грабежа, присвоения «бесхозного» имущества жертв. Плюс – постоянная праздность, разгульный образ жизни, пирушки после бандитских вылазок. И главное – ощущение своей власти над беззащитными людьми: можно безнаказанно измываться, можно убить.

Состав «эскадронов смерти», не считая тех военных и полицейских, которые приходят в них, время от времени выполняя конкретные поручения начальства, как правило, весьма пестр. Это профессиональные наемные убийцы, мародеры, доносчики, шантажисты, мошенники, шулера, наркоманы, хулиганы, разного рода люмпены, просто садисты, сексуальные маньяки. Многие из них надеются на грабеже жертв разбогатеть. Предел желаний – заполучить счет в банке, посещать лучшие рестораны, дорогие бордели, кормиться от щедрот ЦРУ и американского посольства. Другие, подражающие известному американскому киногерою Рэмбо, рассчитывают, что их заслуги на поприще «борьбы с коммунизмом и подрывной деятельности» будут отмечены тем, что их пустят в респектабельные дома земельной аристократии и в штаб-квартиры буржуазных политических партий. Попадаются среди них даже и «гуманисты», утверждающие, что им-де «пытки и убийства претят». Но тут же добавляют: «Работа наша полезная, необходимая для общества, хотя и грязная».

С уголовниками не гнушаются оказаться в одной компании мелкие и средние буржуа – торговцы, ремесленники, предприниматели. Правда, большей частью на руководящих должностях. В таких «эскадронах смерти» и происходит слияние всей нечисти города и деревни, оседающей на самом дне человеческого общества, с имеющими официальный статус карательными силами государства.

От каждого пришедшего в «эскадрон» обязательно требуют безжалостного отношения к людям. Если он проявит хоть раз человеческие чувства, его высмеивают. Культ насилия, царящий в бандах, диктует: или убивай, или будешь убит сам. В их рядах действуют лишь законы волчьей стаи. Каждый член «эскадрона» знает, что уклонение от соучастия в убийствах и расправах будет считаться изменой. Проявив хоть минимальную человечность, он может погубить себя.

Получив от властей фактически официальный мандат на убийства, он оказывается в нравственном вакууме. Ему все дозволено. Все, кроме того, чтобы быть человеком. Впрочем, что касается вседозволенности, то она, разумеется, не распространяется до того, чтобы членам «эскадронов» разрешали наносить какой-либо ущерб власть имущим, элите. Ее представители всегда уверены, что даже самые жестокие мероприятия какой-либо фракции армии не коснутся их, в отличие от лиц из того слоя населения, который английский писатель Грэм Грин назвал «классом отверженных» в Латинской Америке: крестьян, рабочих, профсоюзных деятелей, служащих, учителей, врачей и священников. Во всех них бандиты из «эскадронов» склонны видеть коммунистов, партизан или сочувствующих им. «Когда занимаешься расследованиями, как это приходилось нам, – заявил один из членов „эскадрона смерти“ корреспондентке газеты „Лос-Анджелес таймс“, – то вскоре убеждаешься, что трудно найти таких людей, которые не были бы связаны с коммунистами. А когда удается разоблачить человека, находившегося под наблюдением, как коммуниста, то остается лишь один путь избавиться от него – именно избавиться». Так охарактеризовал убийца свои методы дознания.

Члены «эскадронов» расправляются не только с теми, кого считают противниками режима. Нередко они устраняют просто неугодных им людей, исходя из чисто личных интересов. Журнал «Тайм» собрал информацию о том, как они уничтожали своих соперников в любовных похождениях, назойливых кредиторов и просто посторонних людей, – по заказу. Даже полицейский, который зарабатывает в месяц 70 долларов, пишет «Тайм», может быть легко нанят за 10 долларов, чтобы переодеться для маскировки и избить кого-нибудь или убить – за 20 долларов.

В книге «Геноцид и нарушение прав человека в Сальвадоре», присланной мне сальвадорскими патриотами, перечисляются четыре цели, которые преследуют «эскадроны» своими операциями: устранение политическое, грабеж, устрашение, заставить человека молчать об известном ему преступлении. По достижении этих целей каждая из операций кончается убийством.

Весьма характерны персоналии руководителей государственного аппарата репрессий, напрямую связанных с «эскадронами». В упоминавшемся ранее совете безопасности вооруженных сил командующий ВВС генерал авиации Рафаэль Бустильос – «неприкасаемая фигура», стоящая за «эскадронами смерти». По словам одного западного официального деятеля, именно в сальвадорских ВВС прибегают к самым изощренным пыткам. Другой член совета, начальник национальной полиции полковник Лопес Нуила (по совместительству член официальной сальвадорской «комиссии по правам человека»!), пользуется доверием сотрудников американского посольства и поддерживает с ними тесные контакты, напрямую связан с одним из самых зловещих «эскадронов смерти». Об этом писала американская «Крисчен сайенс монитор». Лопес Нуила «одалживал» своих людей д'Обюссону для проведения карательных операций. По свидетельству очевидцев, он и сам лично участвовал в таких операциях. Бывший начальник полиции министерства финансов Карранса, член совета, тоже принимал участие в деятельности «эскадронов смерти». Даже начальник объединенного генерального штаба, входящий в состав этого совета, Адольфо Бландон, по словам многих сальвадорцев, до назначения на эту должность, в бытность свою командующим войсками в департаменте Санта-Ана, имел самое непосредственное отношение к деятельности «эскадронов».

При организации убийств, при тюремном заключении людей между командованиями всех родов войск, службой безопасности, полицией и полувоенными террористическими группами распределяются обязанности. «Эскадроны» – захватывают, подвергают пыткам, убивают и похищают людей по согласованию с органами официального репрессивного аппарата.

Вопрос о том, как поступать с жертвами после их захвата, тщательно рассматривается: если дело вызовет много шума, протесты и выступления, захватчики передают жертву национальной полиции, а она уже направляет ее в тюрьму и публикует известие об аресте. Таким образом, уже на этом этапе существует определенная градация на тех, кто будет убит, «пропадет без вести», подвергнется превентивному заключению, будет освобожден или помещен в тюрьму.

Вот характерное признание американского еженедельника «Ньюсуик»: «Американские официальные лица заявляют, что ядро руководителей „эскадронов смерти“ составляет небольшую часть вооруженных сил, но что замкнутость офицерского корпуса позволяет им действовать безнаказанно».

«Тихие американцы» в Сан-Сальвадоре

«…И познайте истину, и истина сделает вас свободными». Эти слова из евангелия от Иоанна выбиты на мраморной стене в вестибюле главного входа в штаб-квартиру американского шпионского ведомства в Лэнгли. По замыслу оформлявших «врата» в здание, где находится «святая святых» разведывательной сети, которой Вашингтон опутал большую часть мира, приведенное изречение, видимо, должно убеждать посетителей, что многочисленный разветвленный аппарат Центрального разведывательного управления США призван только «познавать истину», что он денно и нощно озабочен лишь одним – получать разведывательную информацию, которая обязательно будет служить свободе. (И здесь не обошлось без лицемерия.)

Действительно, по уставу ЦРУ, принятому в 1949 году, в его задачи входит представление различных сведений высшему руководству США о деятельности иностранных государств на основе данных, добытых как легальным, так и нелегальным путем. И сведения эти американские «рыцари плаща и кинжала», конечно, ищут, рыская по свету, «всеми дозволенными», а в основном недозволенными средствами, идя на нарушение суверенитета, на подкуп, шантаж, и отнюдь не «во имя мира», а наоборот.

Что же касается таких стран, как Сальвадор, где у власти находятся самые верные сатрапы, то в Белом доме знают об их делах больше, чем иные обитатели правительственных кабинетов этих стран. Всю требуемую информацию американской администрации всегда представляли вызываемые время от времени «на ковер» в Вашингтон президенты и другие высокопоставленные гражданские и военные чины.

Впрочем, с их стороны каждый раз это было не бог весть какой услугой. И без них обосновавшиеся во всех звеньях сальвадорского правительственного и репрессивного аппарата многочисленные сотрудники ЦРУ, похожие на собирательный образ описанного Грэмом Грином «добродетельного тихого» американского дипломата Пайла, осуществлявшего агрессию во Вьетнаме, беспрепятственно добывали и обобщали все необходимые сведения в более чем достаточном количестве. Территория Сальвадора сейчас известна в Пентагоне не хуже, чем любой из американских штатов. А досье, имеющееся в Лэнгли на каждую сальвадорскую «персоналию», – более объемистое, чем их «личные дела», хранящиеся в архивах правительственных учреждений Сальвадора. И нет таких государственных секретов в этой стране, таких тайн «сан-сальвадорского двора», о которых не знали бы в деталях на берегах Потомака.

Более того, как свидетельствовал уже упоминавшийся нами А. Найрн, сами сотрудники сальвадорских разведывательных органов находятся на «иждивении» у их американского «старшего брата». Они регулярно получают от ЦРУ сведения о деятельности лиц, которыми интересуется сальвадорская охранка. «Информация ЦРУ, в том числе магнитофонные записи разговоров, фотографии, – сказал один из чинов сальвадорской охранки, – дают нам возможность совершенно точно знать, кто есть кто и что он делает». Значительная часть архивов Национального полицейского центра анализа и исследований состоит из материалов, подготовленных ЦРУ. На основе этих архивов и доносов о слежке за тем или иным подозреваемым лицом составляются списки людей, подлежащих тайному уничтожению[5].

Они направляются в отделы разведки полиции, министерства финансов и национальной гвардии.

Нет! Не «информация своего правительства» – главное в деятельности американских «тихих пайлов» в таких странах, как Сальвадор, а работа по организации террора и руководство местным репрессивным аппаратом. Сенатская комиссия конгресса США во главе с Черчем еще в 1976 году отметила: «Тайные операции занимали главное место в деятельности ЦРУ на протяжении большей части истории в ущерб выполнению задачи по сбору и оценке разведывательной информации». Это подтвердил и бывший американский разведчик Ф. Эйджи в своей книге «Грязная работа». Он писал: «Сегодня, несмотря на все последние реформы, ЦРУ осталось главным образом организацией действия – именно действия, а не просто сбора информации. Операции, проводимые ЦРУ, содействуют установлению стабильности посредством оказания помощи местным правительствам в деле создания сил безопасности (особенно полицейских, но также вооруженных сил) и подавления крайне левых элементов. Этим мы, собственно, и занимаемся, то есть создаем силы безопасности и подавления, ослабляем и уничтожаем крайне левые силы».

Известно, что только за последние 20 лет ЦРУ провело в мире около 900 крупных террористических операций, совершило несколько тысяч покушений и убийств.

С приходом Рейгана Белый дом утвердил для ЦРУ план, который предусматривал небывалую активизацию деятельности этого ведомства в Центральной Америке. Был увеличен и продолжает возрастать персонал отделений этого ведомства в центральноамериканских странах, который нацеливается на проведение политических и «полувоенных» подрывных операций.

Большое внимание в Лэнгли стали уделять организации индивидуального террора в Сальвадоре и во всем центральноамериканском регионе, поскольку с конца 70-х годов он превратился в «горячую зону». Было решено расширить географические границы «Операции Кондор» и на Центральную Америку.

«Операция Кондор» – назвали одну из самых засекреченных террористических организаций, действующих в Западном полушарии, сколоченную ЦРУ в середине 70-х годов. Хищная горная птица, обитающая в странах Кордильер, именем которой назвали эту организацию, – сущий голубь по сравнению с наемными убийцами и их руководителями, объединившимися в «Операции Кондор», ставшей для Латинской Америки своеобразным «интернационалом смерти». Он координировал деятельность секретных служб латиноамериканских стран. Ему поручили сбор, обмен и хранение разведывательных сведений о левых силах этих стран.

В рамках «Операции Кондор» был сформирован самый засекреченный отдел, названный «третьей фазой». Первоначально этот отдел организовал охоту за эмигрировавшими из стран с диктаторскими режимами прогрессивными политическими и общественными деятелями, чтобы пресечь возможные разоблачения. Но вскоре он занялся ликвидацией неугодных властям лиц и в самих этих странах. Делается это, как правило, в контакте с доморощенными специалистами в области «мокрых дел», – местными «эскадронами смерти». ЦРУ, покрывающее большую часть расходов этой преступной деятельности, осуществляет политическое и организационное руководство ею, утверждает террористические операции, списки жертв.

Как и во всех других странах, в Сальвадоре американские «пайлы» гнездятся под крышей посольства США. Здесь находится так называемая «станция» (отдел, координирующий всю их работу в стране пребывания). «Станцией» ведает отдел Западного полушария ЦРУ, и она подчиняется службе секретных операций оперативного управления этого ведомства. Начальник «станции» входит в штат посольства и считается политическим советником посла. Состоящий при нем штат опирается на засекреченные базы и отдельных агентов на местах в главных городах страны. Эти базы прикрываются целым набором безобидных различных государственных и общественных организаций США – Управление международного развития, Американский институт свободных профсоюзов, Летний лингвистический институт и т. д.

Если число пентагоновских советников, как говорилось выше, ограничено конгрессом 55, то предела численности сотрудников ЦРУ в Сальвадоре никто не устанавливал. Только опубликованный журналом «Собераниа» список тех агентов, которые действуют под маской дипломатов, включил около тридцати человек. Это начальник «станции», его заместители, помощник начальника и его секретари. Помимо «дипломатов» на этом поприще подвизаются сотрудники Управления международного развития и ТЕЛЕКОМ (связисты).

Многие агенты ЦРУ действуют, прикрываясь журналистскими удостоверениями, под видом бизнесменов, преподавателей, ученых. Еще при Кеннеди Сальвадор был наводнен людьми ЦРУ из пресловутого «Корпуса мира». Они представлялись лингвистами, страховыми агентами, собирателями фольклора. В Сальвадор засланы сотни американских гражданских «советников» и «специалистов», имеющих опыт, побывавших во Вьетнаме и других странах Юго-Восточной Азии. Вместе с ними действуют выкормыши ЦРУ из числа кубинских «гусанос», фашистов Чили, головорезов из Гватемалы, Уругвая, Гондураса…

Чтобы не одним делать грязную работу, тем более что ее в Сальвадоре очень много и без подручных не обойтись, американцы берут под контроль весь сальвадорский репрессивный аппарат, все его звенья без исключения. При этом соблюдается определенное разделение труда – вооруженные силы в основном находятся в ведении Пентагона. «Делянка» ЦРУ – резидентура и местные разведывательные органы.

Главное место в системе последних занимает АНИ (Агентство национальной информации) с отделениями в департаментах Сан-Висенте и Ла-Уньон. Это контрразведывательная организация. Она была создана под руководством ЦРУ около пяти лет назад, и ЦРУ до сих пор ее финансирует и контролирует. Предшественником АНИ было «АНСЕСАЛ», о котором говорилось выше. До этого действовало так называемое Национальное агентство телекоммуникаций (АНТЕЛ). АНТЕЛ фактически являлось центром военной разведки. И как это характерно для многих других стран Латинской Америки, его сотрудники были своими людьми в конторах скандально известной и зловещей американской «Интернэшнл телефон телеграф».

Уже этот орган стал фактическим филиалом ЦРУ. С появлением «АНСЕСАЛ» такое положение укрепилось. Агенты ЦРУ в нем готовили личный состав, давали консультации, осуществляли руководство отдельными операциями. На совести американских консультантов в «АНСЕСАЛ» – сотни истязаний и убийств.

После военного переворота в октябре 1979 года столь одиозный орган было решено закрыть. Однако выпестованные с помощью американцев его кадры вскоре составили костяк новой организации – АНИ, которая в еще большей степени связала ЦРУ со всем репрессивным аппаратом в Сальвадоре.

Над входом в ощетинившееся антеннами новое здание АНИ, находящееся в сальвадорской столице рядом с фешенебельным кварталом Колонна Сан-Франсиско по соседству с генеральным штабом, конечно, следовало бы повесить известную эмблему ЦРУ – хищного орла. Ведь ЦРУ – это не что иное, как «холдинг компани» АНИ. Мне кажется, именно этот термин очень точно отражает суть взаимоотношений ЦРУ с АНИ и их цель, хотя речь идет не об экономике. Английские слова «холдинг компани» означают акционерную компанию, использующую свой капитал для приобретения контрольных пакетов акций других компаний с целью установления господства и контроля над ними. Именно так строятся отношения ЦРУ с АНИ, которое стало просто филиалом шпионского ведомства США с сальвадорской вывеской. Отделы АНИ укомплектованы, помимо сальвадорцев, работниками ЦРУ, главным образом кубинскими контрреволюционерами. Их испанский язык и южноамериканский вид позволяют маскировать американских граждан в работе этих отделов.

АНИ работает в тесном контакте с двумя особыми отделами объединенного генерального штаба – вторым и пятым. Эти отделы – не только центры пыток. Американская газета «Крисчен сайенс монитор» писала, что именно в этих отделах штаба сосредоточена большая часть деятельности по руководству «эскадронами смерти» и именно через это звено сотрудники ЦРУ выходят на прямые контакты с главарями «эскадронов», инструктируют их.

Делать это, конечно, стараются скрытно. Гражданский сальвадорский чиновник, конфиденциальный корреспондент газеты «Крисчен сайенс монитор», рассказывал о тайных вечерних встречах парней из Лэнгли с субъектами из «эскадронов смерти». Одно время они проходили с участием сотрудников американского посольства в находящемся неподалеку цветочном магазине. Этот конфиденциальный корреспондент получал сведения от высокопоставленных сальвадорских военных, с которыми он поддерживал тесные связи, от одного хорошо осведомленного гражданского сотрудника объединенного генерального штаба и от некоторых своих близких друзей. Среди них были и те, кого пытали в застенках штаба. Они рассказывали и о тех, кто умер под пытками. Информатор «Крисчен сайенс монитор» свидетельствовал, что АНИ участвует и в таких традиционных для «эскадронов смерти» операциях, после которых люди просто «исчезают». В ходе таких операций жертву похищают, зачастую прямо из дома, убивают, а затем тело бросают в море или в каком-нибудь глухом отдаленном районе. По его словам, это не обязательно люди, придерживающиеся левых взглядов. Он назвал в качестве примера одного видного сальвадорца умеренных политических взглядов, которого схватили силы безопасности. Впоследствии, когда ему удалось встретиться с этим человеком, оказалось, что тот не выдержал пыток и психически был низведен «до уровня ребенка».

Почему эти сальвадорцы, которых американская газета охарактеризовала как придерживавшихся сугубо консервативных взглядов, решились открыть корреспонденту хоть часть тайны, выступить с подобными разоблачениями? Как заявили они сами, они боятся «возможности прихода к власти коммунистов, если в политико-военную структуру Сальвадора не будут внесены крупные коррективы». Убедившись лично на основе информации, полученной из первых рук, в том, что именно ЦРУ США закулисно руководит «эскадронами смерти» – и через АНИ, и через генштаб, и через руководство полиции и национальной гвардии, – они хотели бы, чтобы эта деятельность была как-то ограничена. «Какие вы, американцы, странные, – с горечью недоумевал один из высокопоставленных сальвадорских чиновников, не одобрявший разгул террора в стране. – С одной стороны, вы присылаете сюда своего вице-президента, чтобы взять под контроль „эскадроны смерти“, а с другой – сами помогаете им».

Заметим, не только помогают, но и пытаются внедрить в их рядах, так сказать, «научную организацию труда». Инструктируя подопечных головорезов, ЦРУ стремится сделать террор не бессистемным, к чему склоняются иногда прямые террористы, а более точно нацелить его на определенные мишени, на лиц, неугодных американскому империализму. «Мы действовали по письменным приказам, – вспоминал один из национальных гвардейцев с 15-летним стажем в беседе с Найрном и принимавший участие в операциях „эскадронов смерти“. – Мы получали имена и адреса вместе с приказом захватить названных лиц, выбить из них показания, а затем убить». После этого все они отчитывались перед высшими звеньями репрессивной системы. А те регулярно докладывали в посольство США, которое делало вид, что ему ничего не известно.

Нет! «Тихие американцы» прекрасно осведомлены о всех оборотнях, выступающих в «эскадронах смерти», особенно об их руководителях. На каждого из них заведено досье, содержащее сведения о личной и семейной жизни, об официальных и дружеских связях, о склонностях. Все, что поможет оказать на них, если будет необходимо, давление.

Рядовые громилы из «эскадронов смерти», конечно, нужны ЦРУ. С ними ведется напрямую или через посредников постоянная работа. Однако первостепенное внимание уделяется главарям. В архивах ЦРУ собрано много информации о мерзавцах и в штатском, и в мундирах. При всем разнообразии они во многом похожи друг на друга: патологически жестокие, жадные до подачек, трусливые, нередко грызущиеся друг с другом, как пауки в банке и, как правило, в той или иной степени страдающие паранойей пещерного антикоммунизма.

Похожи одна на другую и их биографии, послужные списки, в которых неизменно фигурирует работа на Лэнгли. Вышеупомянутый генерал Медрано, например, помогавший американцам создавать «эскадроны смерти» в Сальвадоре, не скрывает, что он получал деньги от сотрудников ЦРУ. Бывая в Вашингтоне, он всегда посещал его штаб-квартиру, где, по словам генерала, «получал консультации». В июле 1968 года президент Джонсон наградил Медрано серебряной президентской медалью – одним из высших знаков отличия в Соединенных Штатах – за «достойную похвалы службу». Именно в те годы в Сальвадоре прошла волна жестоких репрессий и создавался костяк «эскадронов смерти». Тогда же ЦРУ создало для сальвадорской разведки сеть осведомителей, поставило специальное электронное досье на оппозиционеров и различное оборудование для пыток.

Жалуют в ЦРУ и лиц в цивильных костюмах, предпринимателей, государственных служащих. Примером может служить также упомянутый нами банкир Алваро Маганья, избиравшийся на пост временного президента Сальвадора. Имея прочные деловые связи с американскими монополиями, Маганья как маститый сальвадорский политик состоит в ЦРУ на особом учете. Его сотрудничество с Лэнгли и одновременно с Пентагоном началось уже вскоре после окончания второй мировой войны. Тогда еще молодой, он обратил на себя внимание американской разведки и был определен на учебу в одну из разведшкол на военной базе США в Италии. Именно Маганья впоследствии, когда он стал важным человеком в политических салонах Сальвадора, помог ЦРУ создать разветвленную сеть агентов и внедрить их в ключевые звенья сальвадорского государственного и военного аппарата. Однако наиболее колоритная фигура среди всех, с кем ЦРУ пришлось иметь дело в Сальвадоре, пожалуй, д'Обюссон, вобравший в себя все отвратительное и гнусное, характерное для сальвадорской реакции. Но о нем разговор особый.

«Неистовый Боб», «сальвадорский Муссолини», «патологический убийца»

«Неистовым Бобом» окрестили 45-летнего отставного майора Роберто д'Обюссона в кругах самой оголтелой сальвадорской реакции. «Сальвадорским Муссолини» назвал его французский еженедельник «Вандреди-самди-диманш». Как «патологического убийцу» охарактеризовал его бывший посол США в Сальвадоре Уайт. И то, и другое, и третье определения в одинаковой степени подходят к этому правофланговому в лагере сальвадорских «ультра». Если персонифицировать сальвадорский фашизм, то в первую очередь говорить, несомненно, следует о д'Обюссоне.

Предок этого истеричного непредсказуемого деятеля сальвадорской политической арены был французом. Еще в прошлом веке он приехал в Панаму на строительство канала. Но французская кровь не вызывает, как видно, нежных чувств у д'Обюссона к земле его прародителей. Он ненавидит Францию и Париж. По его словам, это «грязная страна, в которой нет порядка».

Приход социалистов к власти во Франции только усилил его презрение к этому «подрывному государству, которое превратилось в колонию русских».

Отец д'Обюссона служил в электрокомпании. Его семья считалась весьма богатой. Родители, натерпевшиеся страху во время народного восстания 1932 года, воспитывали сына в духе ненависти к беднякам. Они больше всего боялись «красных и сторонников раздела всех богатств». Вспоминая о крестьянском восстании 1932 года, они вдалбливали в голову маленькому Бобу, что все его участники это – «негодяи-большевики» и что самый главный «злодей» – вождь сальвадорских крестьян коммунист Фарабундо Марти. С тех пор одно упоминание этого имени приводит д'Обюссона, ставшего махровым фашистом, в бешенство.

Не в меру тщеславный Роберто уже с юношеских лет мечтал о блистательной военной карьере. В 15-летнем возрасте он поступил в военную школу и закончил ее в двадцать лет. Однако армейский офицер из него не вышел. Мешало слабое физическое развитие. Да и склонность-то у него проявилась очень рано не к профессии военного, а к работе в охранке. Там он начал свою лихую карьеру. Там появились первые записи в его послужном списке.

Еще молодым офицером д'Обюссон отличается изуверской изощренной жестокостью и, войдя в доверие к тогдашнему диктатору генералу Молине, поступает на службу в органы безопасности. Здесь он показывает себя очень способным учеником. Быстро приобретает профессиональные навыки по расправе с инакомыслящими. Семейное воспитание в сочетании с садизмом, свойственным с детских лет, позволяет ему быстро выдвинуться среди «коллег» по кровавому ремеслу. Он стал совершенствовать механизм пыток и допросов с пристрастием. На охоту за оппозиционерами, эмигрировавшими из страны, его даже иногда посылали в Европу. В 1974 году он побывал в Лондоне и Париже. Рвение молодого палача начальство оценило по заслугам. Для продолжения теперь уже «специального» образования его направили в Вашингтон, где он стажировался в полицейской академии, затем в соответствующие американские учреждения на Тайване, в Панаму (там его обучали антипартизанской войне советники из США), в Уругвай. В Уругвае он повышал свой профессиональный уровень под руководством печально знаменитого американского специалиста по пыткам Митриони и установил тесные дружеские связи с подобными ему «мастерами дыбы».

Весьма быстро д'Обюссон дослуживается до поста шефа политической полиции. Потом следует непродолжительный период службы в качестве начальника отдела печати национальной гвардии, после которого он был назначен заместителем командира специального подразделения «АНСЕСАЛ», занимавшегося сбором сведений о противниках режима.

После свержения в октябре 1979 года диктатора Карлоса Ромеро д'Обюссон ушел в отставку, поскольку ему показалось, что «новое правительство имеет слишком левую ориентацию». Именно в это время вместе со своими друзьями из службы безопасности он наладил связи с существовавшими «эскадронами смерти» и создал целый ряд новых полувоенных правоэкстремистских групп. Вскоре д'Обюссон становится негласным руководителем «эскадронов смерти», их идеологом, связующим звеном между ними и всеми правыми политическими группировками в стране.

Еще раньше д'Обюссон числился в друзьях у магистра итальянской военно-фашистской ложи П-2 Личо Джелли, от которого получил большие партии оружия. В 1982 году он решил было не ограничивать свою деятельность национальными рамками, заявил о себе как об антикоммунисте международного масштаба, явившись автором инициативы, одобренной IV конгрессом Латиноамериканской антикоммунистической конфедерации, по созданию «вооруженного континентального легиона» для борьбы с революционным движением.

Контакты д'Обюссона с ЦРУ осуществлялись через шефа полиции министерства финансов полковника Николаса Каррансу, получавшего, как писала газета «Филадельфия энкуайтер», от хозяев Лэнгли «жалование» в размере 90 тысяч долларов в год. Сколько выделялось тогда из кассы ЦРУ «неистовому Бобу», пока неизвестно. Но зато известно, что на выдачу солидных единовременных пособий ему не скупилась осевшая в Майами сальвадорская олигархия.

Сложилось так, что в результате развития событий после переворота в октябре 1979 года реакционно настроенные предприниматели, включая и крупных, несколько утратили контроль над госаппаратом, где на первых ролях оказались представители военщины. Да и сам офицерский корпус все больше обретал черты в определенной степени автономного политического организма.

Чтобы занять вновь лидирующее место в сальвадорской политической системе, этим кругам потребовалась собственная политическая организация, имеющая военизированный характер, то есть фактически вооруженная партия. Их старая традиционная Партия национального примирения этому требованию уже не отвечала. Фигура д'Обюссона, выходящего на целую сеть правоэкстремистских банд и на часть правых секторов в армии, с его политическими амбициями и фашистским мировоззрением, как нельзя лучше соответствовала их интересам.

Уловив, что от него требуется, д'Обюссон осенью 1981 года и сколотил АРЕНА («Революционный националистический альянс»), ставший авангардом сальвадорской реакции, располагающим своими нелегальными вооруженными силами – «эскадронами смерти».

Д'Обюссон создавал эту партию на основе своей полуподпольной организации и дал ей претенциозный девиз: «Свобода пишется кровью».

В переводе с испанского языка аббревиатура АРЕНА – песок. Но не на песке строилось здание этой партии. Деньги на ее создание (полная аналогия с нацистской партией Гитлера) дали представители кофейных магнатов, пережидающие «смуту» в Майами, и созданный олигархией так называемый Производственный альянс. Этот альянс, повесивший на себя вывеску «организации мелких предпринимателей», на деле стал союзом средних и крупных капиталистов Сальвадора, входящих в Национальную ассоциацию частных предпринимателей.

Идеология новой политической партии определялась социально-политическим консерватизмом, крайне правым национализмом, воинствующим антикоммунизмом, приверженностью к индивидуалистическому духу частного предпринимательства. Социальную базу, помимо крупных капиталистов, составляли землевладельцы, интересы которых могут быть ущемлены аграрной реформой, часть средних предпринимателей, уповающих на силу, чтобы покончить с «хаосом», мелкая буржуазия, мечтающая о «сильной личности».

Д'Обюссон стремился завоевать власть не только с помощью политической партии. Еще в мае 1980 года он участвует в заговоре против хунты. Его арестовали. Однако он отделывается легким испугом и оказывается через неделю на свободе. Если бы против хунты обнаружили заговор левонастроенных офицеров и политиков, в их судьбе можно было бы не сомневаться: вряд ли кто из них остался бы жив. Попытки же д'Обюссона сдвинуть правую хунту еще правее посредством заговора были признаны не более чем «шалостью».

«Мятежный майор», с головой окунувшись в политическую деятельность, становится через год организатором нового заговора. И опять по ходатайству его друзей в высших эшелонах военной власти к нему проявляют снисходительность. Некоторое время он жил в Гватемале в поместье одного из своих друзей – до сентября 1981 года. Потом вернулся в Сальвадор для продолжения активной борьбы на политической арене, когда по вашингтонским сценариям стали организовываться следующие одни за другими выборные фарсы.

В качестве противовеса «умеренному» лидеру правых христианских демократов Дуарте он вскоре становится ключевой фигурой внутриполитических схваток в проходивших тогда выборах в Конституционную ассамблею, которой предстояло разработать новую конституцию.

На этих выборах он победил, объединив всех ультраправых, и решил, что пришел его «звездный час». Став «господином председателем Конституционной ассамблеи», «неистовый Боб» по настоянию американских советников повел себя поприличнее. Ведь ему и другим правым деятелям, связанным с «эскадронами смерти», весьма четко дали понять, что для сохранения американской помощи Сальвадору на прежнем уровне им следует «действовать более разумно». Руководитель АРЕНА стал спокойным, терпеливым к другим партиям из лагеря правых, объявил себя даже «демократом», согласился сотрудничать с христианскими демократами, хотя бы для того, чтобы поручить им, как он заявил своим приверженцам, «руководство канализацией Сан-Сальвадора».

Новую величину первой категории на политическом небосклоне Сальвадора отличали не только жестокость, но и поразительное лицемерие. Это нашло отражение даже в убранстве его личного кабинета, стены которого украшают фотографии его кумира – обер-палача чилийского народа Пиночета и… распятие. Распятие в кабинете у человека, называющего в своем кругу священников «главными подонками»! По указанию д'Обюссона его «эскадроны смерти» как-то забросали бомбами жилые дома священников ордена иезуитов.

Как пытались убедить многие сальвадорские газеты, д'Обюссон – благочестивый человек, глубоко верящий в бога. Правда, в церкви он никогда не бывает. Боится возмездия за убитого по его указанию архиепископа Ромеро. «Неистовый Боб» вообще очень боится за свою жизнь. Из осторожности он старается не приезжать туда, где его ждут заранее. Все входы и выходы здания, где ему приходится выступать, блокируются. Ездит он в бронированном лимузине-крепости. Везде его сопровождает отряд вооруженных до зубов телохранителей, громил из числа бывших уголовников. Он старается не снимать пуленепробиваемый жилет. Даже спит, не расставаясь с револьвером 38-го калибра. Играя на публику, чтобы как-то очеловечить себя в глазах сальвадорцев, лидер сальвадорских фашистов при случае показывает себя добродетельным семьянином, любящим жену Иоланду и своих четырех детей («Единственные люди, с мнением которых я считаюсь», – говорит он о них). Это, конечно, не мешает ему закрывать глаза на то, как головорезы из его «эскадронов смерти» отсекают головы ребятишкам в сальвадорских деревнях.

Когда д'Обюссон публично обвиняет кого-либо в «связях с коммунистами», это равносильно вынесению смертного приговора. Однажды в его выступлении по телевидению был подвергнут резкой критике один из ведущих христианских демократов Марио Самора. Д'Обюссон обвинил его в том, что он коммунист. Через несколько дней неизвестные лица убили Самору. (Брат Саморы Рубен, тоже христианский демократ, является ныне одним из руководителей РДФ.)

У д'Обюссона отличная память. Он знает наизусть имена всех активистов, убитых его «эскадронами смерти», ведет свою собственную «бухгалтерию» на этот счет и разрабатывает планы дальнейшей работы.

Человек с гипертрофированным честолюбием, мечтавший в годы службы в армии о генеральских эполетах, а потом, став гражданским лицом, – о ленте президента республики, он не пожелал примириться с ролью политического противовеса лидеру христианских демократов Дуарте. Ему надо было «положить его на лопатки».

С начала 1982 года стали полностью проявляться его способности политического демагога. Худощавый, с колючим, недоверчивым, злобным взглядом, похожий на провинциального парикмахера или на эстрадного певца в третьеразрядном ресторане, свои выступления он тщательно готовил и репетировал, наподобие Геббельса, перед зеркалом, отрабатывал необходимые жесты.

Краснобайства д'Обюссону, как и его более масштабному историческому прототипу, было не занимать. В ходе предвыборных кампаний, борясь с Дуарте, он всегда гарантировал победу над партизанами «в течение трех месяцев после прихода к власти, с американской помощью или без нее». (Последнее было явно рассчитано на то, чтобы сыграть на антиамериканизме сальвадорцев.) Как это типично для фашистских бонз, он обещал оживить национальную экономику, предоставить всем работу, создать «высокоорганизованное общество, в котором те, кто знает, как работать… и те, кто дает работу», будут сотрудничать в созданных АРЕНА организациях. На предвыборных митингах д'Обюссон даже Дуарте называл «агентом международного коммунизма» и утверждал, что его политика «равнозначна марксизму-ленинизму». Вот некоторые образчики пропагандистских излияний «неистового Боба», которые дают какое-то представление о его «символе веры»:

«Я хочу создать систему, приемлемую для Сальвадора. Пусть она будет называться фашизмом, это меня мало волнует».

«Гражданских убивать будут, ведь война всегда велась таким образом…»

Отношения д'Обюссона к Соединенным Штатам, равно как и отношения Белого дома к нему, представляют особый интерес, ибо они лишний раз высвечивают беспринципность американских политиков. Не единожды лидер сальвадорских фашистов позволял себе занимать «антиамериканскую» позицию. Питая ненависть к христианским демократам, которых поддерживали американцы, д'Обюссон в 1979 году обстрелял из гранатомета посольство США. В 1980 году он угрожал смертью тогдашнему послу США Уайту. На все выходки «неистового Боба» в США старались не обращать внимания. Его всегда прощали. Правда, бывало и наказывали, задерживая визу на очередную поездку в Вашингтон. Но быстро меняли «гнев» на милость.

А чего только не несли д'Обюссон и его друзья после поражения на президентских выборах в 1984 году! «Палату представителей США контролируют коммунисты», «Мы больше не верим в Рейгана». И вот уже в Сан-Сальвадоре распространяются листовки, призывающие сократить дипломатические контакты с США и самостоятельно довести до конца гражданскую войну – «без участия иностранных советников, которые и так уже не раз терпели поражение в аналогичных конфликтах. Они все равно ничему не могут научить наших храбрых солдат».

Весьма показателен один эпизод из политической биографии д'Обюссона. Когда шла борьба за президентское кресло, он заявил, что Дуарте выступает с «прокоммунистических» позиций, и обвинил тогдашнего американского посла Пикеринга в том, что тот прибегал к различным маневрам, отвечающим интересам христианских демократов. Тем не менее он восхвалял президента Рейгана и утверждал, что война в стране ведется для того, чтобы «спасти Соединенные Штаты Америки». Затем был раскрыт заговор против Пикеринга, к которому оказались причастными д'Обюссон и АРЕНА. Главу американского дипломатического представительства собирались убить за поддержку, оказанную им Дуарте в ходе выборов и во время предвыборной кампании. Был также расчет свалить это преступление на «левых». ЦРУ получило подробную информацию о готовящемся убийстве.

И что-то не сработало, когда план убийства был уже в стадии выполнения. Посол Рейгана по особым поручениям генерал Вернон Уолтерс посетил после этого Сан-Сальвадор с 18 по 20 мая 1984 года и беседовал с д'Обюссоном в американском посольстве в присутствии самого Пикеринга. «Неистового Боба» предупредили, что если заговор будет реализован, то вся ответственность будет возложена на него, и тут же… предложили ему визу в США «в качестве меры, призванной смягчить горечь поражения на выборах».

Весьма показательно, что в то же время американские власти отказались выдать въездные визы женщинам из организации «Комитет матерей сальвадорских политических заключенных и пропавших без вести».

Что же касается шефа «эскадронов смерти», то «Нью-Йорк таймс» отмечала в те дни: «Д'Обюссон – влиятельная фигура, к его словам нужно прислушиваться». А госсекретарь США Шульц в одном из интервью прямо заявил: «Мы считаем, что д'Обюссон в качестве лидера лояльной оппозиции заслуживает нашей поддержки». На торжественном обеде в его честь (допуск гостей производился по специальным пригласительным билетам, в которых было написано, что д'Обюссон являет собой «символ сопротивления коммунизму») место рядом с ним занимал глава американского внешнеполитического ведомства.

Парадокс? Отнюдь нет! В Вашингтоне отлично понимают: что бы ни вытворял неуравновешенный отставной майор, он останется верным слугой империализма США, что он, как говорил президент Рузвельт о никарагуанском диктаторе Сомосе, «хотя и сукин сын, но наш сукин сын», что он духовно ближе им более чем кто-либо из других друзей в Сальвадоре и всегда будет «персоной грата» в правительственных кабинетах и политических салонах США. Что же касается Пикеринга, то его пришлось удалить «от греха подальше» из Сальвадора вскоре после того, как сальвадорские «ультра» снова пригрозили его убить.

Как отмечала «Нью-Йорк таймс», еще посол США в Сальвадоре Дин Хинтон – предшественник Пикеринга – предупреждал: надежда на то, что власть сделает д'Обюссона более гибким и прагматичным, столь же иллюзорна, как расчет на то, что партизаны сложат оружие. Об этом предупреждении, видимо, вспомнили, когда после мая 1984 года Дуарте приступил к исполнению обязанностей президента и «демократизация» Сальвадора по американскому сценарию стала набирать скорость. Д'Обюссон, конечно, не вписывался в этот процесс. Он портил музыку американской пропаганде. Ведь нельзя было представлять себя «ревнителем демократии» и делать ставку в политической игре на «патологического убийцу». Поэтому-то ему вежливо дали понять вашингтонские политики: друзья постоянные нам нужны, но более важны постоянные интересы. И попросту попросили уйти на второй план.

Такая политическая «рокировка» преследовала еще одну цель. Чтобы приуменьшить недовольство в США выявившимися фактами сотрудничества ЦРУ с «эскадронами смерти», администрация решила произвести отвлекающий маневр. Белый дом начал распространять слухи, что «эскадроны смерти» являются порождением одного человека – д'Обюссона и что администрация добивается их ликвидации. Из таких заявлений и намеков следовало, что нужно лишь «удалить» д'Обюссона, чтобы в Сальвадоре все пошло на лад.

Однако д'Обюссон не исчез с политической арены. Он назначен почетным пожизненным председателем партии АРЕНА. Многие сальвадорцы считают, что когда-нибудь он вновь выставит свою кандидатуру на пост президента страны.

Сейчас «неистовый Боб» держится в тени. Говорят, он «решил всего себя посвятить рыболовному бизнесу». Но это ни в коей мере не означает, что «ультра» отстранены от власти. «Сильный человек» режима генерал Видес Касанова, которому армейские друзья д'Обюссона помогли стать министром обороны и государственной безопасности, известный своими связями с «эскадронами смерти», не забывает своего друга и, если будет необходимо, всегда вызволит его из «политического небытия».

Следует учитывать и то, что д'Обюссон тесно связан с высшим армейским командованием. Ныне офицеры, вместе с которыми он выпускался из Высшей военной школы Сальвадора, занимают ключевые посты в четырех из шести бригад вооруженных сил. Среди них выделяется Сигфридо Очоа, его личный друг.

Вашингтон и сальвадорская Фемида

2 декабря 1980 года днем из аэропорта сальвадорской столицы выехал автомобиль. В нем находились три американские монахини и миссионерка. Живыми их больше никто не видел. Автомобиль нашли сгоревшим у обочины дороги.

Четырех женщин убили поздно вечером в тот же день. Крестьяне обнаружили их трупы со следами жестоких пыток на следующий день недалеко от аэропорта. Их опознали. Убитые – Дороти Казел, 41 года, из Кливленда, монахиня ордена урсулинок; Ита Форд, 40 лет, Маура Кларе, 48 лет, из города Нью-Йорка и Джин Доновен, 27 лет, из Кливленда. Они находились в Сальвадоре, чтобы помогать крестьянам, бегущим из сельских районов от карателей. Казел и Доновен работали в миссии, находящейся в городе Ла-Либертаде, примерно в 30 милях западнее Сан-Сальвадора. Они обучали детей и взрослых и руководили программой питания беременных женщин. После того как трупы убитых были обнаружены, их похоронили в братской могиле вместе с неизвестными жертвами насильственных действий.

Несмотря на то что представители сальвадорских сил безопасности увидели убитых американок еще 3 декабря и наблюдали за церемонией похорон, сведения о местонахождении трупов в редакциях газет были получены только на следующий день, да и то не из правительственных источников. Местные власти сознательно не уведомили вышестоящие инстанции о совершенном преступлении. Они предприняли явную попытку скрыть эти смерти. Впоследствии посол США в Сальвадоре Уайт сказал, что он получил информацию, указывающую на то, что сальвадорская национальная гвардия и местные политические деятели знали о местонахождении тел убитых американок за день до того, как их нашли.

Затем трупы женщин в присутствии репортеров, крестьян и американского посла были извлечены из могилы, выкопанной около грунтовой дороги примерно в 30 милях южнее столицы. «Они помогали людям, и это стоило им жизни», – сказала монахиня, одна из подруг убитых, которая, стоя на коленях, молилась около могилы. Оказавшийся рядом репортер слышал, как явно вне себя посол Уайт заявил: «На этот раз они не вывернутся. Не получится». Выступая потом на официальном обеде у местных предпринимателей, он прямо обвинил присутствовавших в том, что они заплатили убийцам.

Как же реагировали на случившееся в Вашингтоне? Представитель госдепартамента Трэттнер сообщил, что администрация «потрясена этим жестоким убийством. Хотя у администрации нет четкого представления о том, что произошло, поступающие сообщения о причастности к этому службы безопасности страны вызывают большую озабоченность», – заявил он и отметил: «Впредь до получения соответствующих разъяснений о трагическом инциденте администрация приняла решение приостановить оказание Сальвадору всей экономической и военной помощи».

Видя, что события принимают нежелательный оборот, сальвадорские власти тоже сочли необходимым «выразить свое отношение к происшедшему». Поздно вечером 5 декабря министр обороны Сальвадора опубликовал заявление, осуждающее «это варварское и бессмысленное убийство», и обещал, что военные сделают все, что могут, чтобы найти убийц.

В Вашингтоне же, предвидя, какое возмущение американской общественности вызовет убийство четырех американок, наспех сформировали из сотрудников госдепартамента комиссию во главе с помощником госсекретаря по межамериканским делам Уильямом Боудлером. С 6 по 9 декабря комиссия Боудлера «поработала» в Сальвадоре. Затем все разыграли как по нотам. Был подготовлен соответствующий доклад. В нем отмечалось прежде всего, что «никаких улик, которые могли бы навести на мысль о причастности к этим убийствам высокопоставленных сальвадорских руководителей, нет». Да и вообще, по словам комиссии, не было обнаружено никаких непосредственных улик, позволяющих судить о том, на ком именно лежит вина за это преступление. Как потом выяснилось, комиссия располагала уже тогда некоторой информацией о причастности к преступлению сальвадорских сил безопасности.

Затем в Вашингтоне решили немного «поломаться» на публику, дабы никто не обвинил американских чиновников в скороспелости сделанных выводов. Государственный департамент через три дня после убийства громогласно заявил, что «оказание военной помощи не возобновится до тех пор, пока в Сальвадоре не пойдет на убыль насилие и не будет достигнут прогресс в деле расследования обстоятельств убийства американок».

«Прогресса», разумеется, никакого не было. Однако в Белом доме тут же забыли об «угрозах». «Буря в стакане воды», как и следовало ожидать, быстро улеглась. Уже 17 декабря программа оказания экономической помощи Сальвадору была «по-тихому» разблокирована, поскольку, как указал тогда государственный департамент, сальвадорские власти обещали провести доскональное расследование и даже согласились на «реорганизацию правительства». А в январе 1981 года эта помощь была возобновлена уже полностью.

Что же касается комиссии Боудлера, созданной якобы для расследования преступления, то на самом деле в ее задачи входило изучить на месте возможность вторжения в Сальвадор (тогда над этим подумывали всерьез), ликвидировать острый кризис, переживавшийся правящей хунтой, и произвести необходимые изменения в плане чистки «умеренных» элементов в сальвадорском правительственном аппарате.

На закулисных переговорах с высокопоставленными военными хунта вновь получила заверения в американской поддержке. Из ее состава после длительной борьбы был выведен полковник Махано, слывший колеблющимся при проведении жесткого курса. (Ему не могли простить то, что он возложил ответственность за насилия в стране на правые элементы в военных кругах.) Тогда же последовал «демократический спектакль» – приведение к присяге в качестве «временного президента Сальвадора» лидера христианско-демократической партии Хосе Наполеона Дуарте и назначение вице-президентом «сильного человека» полковника Гутьерреса. Военно-гражданский фасад сменился на гражданско-военный.

Но вернемся к делу об убийстве. Когда прошел первый шок в Соединенных Штатах в связи с этим отвратительным преступлением и начался «марафон» его расследования, тогдашний госсекретарь США Хейг, лично раздувавший кампанию борьбы с «международным терроризмом», не моргнув глазом заявил, что убитые женщины якобы сами повинны в своей гибели, так как «незаконно пересекли дорожные заграждения и попали под перекрестный огонь». К тому же они-де занимались «революционной деятельностью»…

Затем под руководством Хейга госдепартамент сделал все, чтобы замять скандал. Однако расследование убийства все же велось в США. Бывший федеральный судья Тейлор, адвокаты Уэст и Дискэнт, завершив его, подготовили доклад.

Они установили имена пяти сальвадорских солдат, принимавших участие в преступлении. Выяснилось, что один из них уже на следующий день после убийства доложил командованию о расправе над американками. Как стало известно составителям доклада, военные чины Сальвадора, в том числе министр обороны и государственной безопасности Карлос Видес Касанова, сразу же начали заметать следы.

Казалось бы, получив доклад, госдепартамент должен был настаивать на наказании виновных в убийстве американских гражданок. Однако его чиновники поставили на документе штамп «Топ сикрет» («Совершенно секретно») и моментально запрятали его в сейф. Даже конгрессменам не позволили с ним ознакомиться!

Скрывали правду и от родственников погибших. Только после того, как о содержании этого документа стало известно «Нью-Йорк таймс», госдепартамент позволил ознакомиться с докладом… лишь одному близкому каждой из четырех погибших. Но и то при условии неразглашения этой «государственной тайны», которую не разрешили обсуждать даже в кругу семьи.

Причина такой секретности в госдепартаменте США, где будто бы решительно борются с «международным терроризмом», «за права человека», была понятна. Как раз тогда президент США направил в конгресс запрос о резком увеличении военной помощи сальвадорским правителям. Поэтому-то в госдепартаменте и решили, что нельзя разглашать «тайн» о гибели четырех американок. Вдруг возмущенные законодатели откажутся поддержать этот запрос? Впрочем, было и официальное объяснение того, что на документе об убийстве монахинь был поставлен гриф «Топ сикрет». Нельзя, мол, «подвергать риску юридическую систему Сальвадора»!

В Сальвадоре же события, связанные с убийством, развивались следующим образом. Преступники гуляли на свободе и были арестованы только 29 апреля 1981 года. А лишь в феврале 1982 года их заключили, наконец, в тюрьму. Одновременно велась ловкая кампания укрывательства убийц. И это несмотря на то, что в одном из секретных американских докладов отмечалось, что всего через несколько дней после убийства все его участники признали себя виновными. Видес Касанова, назначенный только что министром обороны и государственной безопасности, знал обо всем, так как возглавлял тогда национальную гвардию. «Интернэшнл геральд трибюн» свидетельствовала, что он лично руководил операцией по сокрытию фактов, связанных с убийством четырех монахинь. Бывший видный деятель сальвадорских сил безопасности, фамилию которого по известным причинам не назвали, сообщил, что приказ об убийстве монахинь отдал двоюродный брат Касановы полковник Оскар Эдгардо Касанова. Их было решено убрать как свидетельниц, могущих рассказать в США о преступлениях палачей в мундирах.

Однако улики, разоблачающие преступников, были столь очевидными и столь жестоким было само преступление, что замять дело оказалось трудно. И тем не менее потребовалось почти четыре года, чтобы довести его до суда над убийцами и вынести им приговор.

Примечательно, что это дело привлекло больше внимания в США, чем в Сальвадоре, где такого рода «эксцессы» не считались чем-то из ряда вон выходящим. С 1979 года было совершено множество убийств гражданских лиц, которыми вообще не занимались ни полиция, ни суд. Однако президенту Хосе Наполеону Дуарте и министру обороны и государственной безопасности Касанове стало ясно, что, исходя из политических соображений, Сальвадору все же необходимо вынести решение по делу об убийстве монахинь. Ведь Белому дому трудно было бы пробивать в конгрессе новые ассигнования сальвадорским властям, если они не проявили бы готовности хоть как-то наказать убийц. Проволочки в расследовании вынудили конгресс США еще в январе 1982 года поставить следующее условие: предоставление военной помощи будет зависеть от заверений администрации Рейгана в том, что расследование дела продолжается, а нарушения прав человека в Сальвадоре прекратились.

Президент наложил вето на эти условия в 1983 году. Но в 1984 году конгресс вновь задержал предоставление военной помощи в ожидании вынесения приговора по этому делу. Тогда-то Белый дом, не желая раздражать конгрессменов новым вето, решил оказать давление на сальвадорские власти. Им дали ясно понять, что для предоставления дополнительной помощи необходимо, чтобы был вынесен приговор. И наконец, 24 мая 1984 года, через три с половиной года после начала следствия, в сальвадорском городе Сакатекулока начался суд над убийцами. Назовем имена этих мерзавцев: Луис Антонио Коиндрес, Карлос Хоакин Паласиос, Франсиско Орландо Контрерас, Хосе Роберто Морено, Даниэль Каналес. Все они из национальной гвардии.

Корреспондентка Эй-би-си Э. Гэррелс рассказывала в своем репортаже о начавшемся суде: «На скамье подсудимых находятся пять национальных гвардейцев – это необычное зрелище для страны, где военные не привыкли к тому, чтобы их судили. Поэтому здание, где начался процесс, усиленно охраняется специальным подразделением военнослужащих. Внимание к этому суду привлекает то, что он имеет больше внешнеполитическое, чем внутриполитическое значение. От его исхода зависит будущее американской военной помощи этой стране».

Обвиняемые утверждали, что они получили большие деньги от США за то, чтобы признали свою вину. Вели они себя на суде нагло, порой вызывающе. Один из них прямо заявил на процессе, что ему заплатили за признание 35 тысяч долларов.

20 июня 1984 года суд в Сакатекулоке закончился. Все убийцы были приговорены к 30-летнему тюремному заключению. И тем не менее есть все основания утверждать, что сальвадорская Фемида действовала не только с повязкой на глазах, но и зажмурившись. Сообщая о результатах этого судебного процесса, информационные агентства отмечали, что, несмотря на имеющиеся доказательства того, что в убийстве монахинь были замешаны высшие офицеры сальвадорской военщины, перед судом предстали только непосредственные исполнители кровавого преступления. Родственники погибших неоднократно требовали, чтобы к судебной ответственности были привлечены все виновные, в том числе и министр обороны и государственной безопасности Видес Касанова, занимавший в 1980 году пост командующего национальной гвардией. Однако судебные власти, осудив рядовых исполнителей убийства, закрыли дело, начатое лишь для того, чтобы утихомирить американскую общественность, возмущенную чудовищным преступлением сальвадорской военщины.

Что же касается всех виновников преступления (помните, посол Уайт, ко времени суда уже бывший, предупреждал, что «на этот раз они не вывернутся»), – вывернулись!

В Латинской Америке приняты в юридической практике два понятия – «материальный преступник» и «моральный преступник». Материальный – это тот, кто своим конкретным физическим действием совершает преступление. Моральный – тот, кто задумывает преступление и руководит им. В Сакатекулоке были показательно наказаны лишь мелкие сошки – непосредственные исполнители, которые насиловали, пытали и убивали четырех американских женщин. На их счету уже были жизни десятков соотечественников. Главные же преступники, организаторы гнусного убийства, на счету которых тысячи подобных преступлений, остались в стороне.

После суда обозреватель американской телекомпании Эн-би-си сообщал, что «впервые в истории Сальвадора местный суд признал виновными в убийстве представителей вооруженных сил. Однако родственники убитых считают, что вопрос о том, кто же направлял руку убийц, по-прежнему остался без ответа. Родные и близкие уверены, что далеко не все ответственные за это преступление понесли наказание».

Один из них – начальник полиции полковник Карранса был отправлен в Бонн в качестве военного атташе. Что касается генерала Видеса Касановы, командовавшего в 1980 году национальной гвардией, то в кабинете Дуарте он по-прежнему занимает пост министра обороны и государственной безопасности.

Процесс в Сакатекулоке, на котором вина пятерых убийц была установлена в считанные часы, стал частью широко задуманного пропагандистского спектакля, затеянного Белым домом с целью добиться выделения конгрессом почти 62 миллионов долларов на чрезвычайную военную помощь сальвадорским марионеткам. «Хорошие вести из Сальвадора достигли американского конгресса как раз вовремя, – сообщил в своем репортаже журналист Джоунс после вынесения приговора. – Палата представителей без особого шума одобрила выделение дополнительных миллионов долларов в виде помощи Сальвадору».

Дело об убийстве американских монахинь – не единственный случай, когда жрецы сальвадорской Фемиды «утерли нос» Вашингтону. В октябре 1981 года сальвадорский суд отказался расследовать убийство двух американцев и одного сальвадорского чиновника. Речь шла о Майкле Хаммере, Марио Пилмене, находившихся в Сальвадоре в качестве представителей Американского института развития свободных профсоюзов, и Хосе Родольфо Виере, директоре Национального института аграрной реформы Сальвадора. Они были убиты еще в январе 1981 года в ресторане столичного отеля «Шератон». С особой злобой расправились с Виерой. В него было выпущено 30 пуль.

Имена убийц стали известны: лейтенант Исидро Лопес и капитан Эдуардо Авила. Они выполняли поручение одного сальвадорского предпринимателя, который в это время спокойно загорал на пляжах в Майами. Американцы оказались, к несчастью для них, в фокусе разногласий, возникших в сальвадорских кругах между теми, кто считал, что необходимы какие-то косметические реформы для маскировки репрессивного режима – «умеренными», и самыми оголтелыми – сторонниками решительного претворения в жизнь установки ультра: «Мир за счет 100 тысяч мертвецов», отвергавших какие бы то ни было преобразования. Не очень искушенные в тонкостях политических расчетов, последние и дали налетчикам из «эскадронов смерти» приказ убрать их «на всякий случай!». Ну, а Вашингтон? Проглотил и эту горькую пилюлю! Лес, мол, рубят, щепки летят.[6]

Решающее значение при вынесении постановления о закрытии дела об их убийстве имели некоторые «особые обстоятельства». В частности то, что преступники, как свидетельствовала пресса, поддерживали связи с организациями правого толка и «эскадронами смерти». Дядя Авилы – высокопоставленный деятель в сальвадорском верховном суде. И наконец, оба – давние «коллеги» и друзья д'Обюссона. Офицер, бывший когда-то крупной фигурой в сальвадорских силах безопасности, представил неопровержимые доказательства того, что лично д'Обюссон давал поручение убить Виеру и двух американских чиновников. В то время он был председателем Конституционной ассамблеи.

По-иному ведет себя Вашингтон, когда справедливое возмездие настигает тех американцев, которые сами убивают и учат убивать в Сальвадоре. Тут он готов, очертя голову, мстить, прибегая чуть ли не ко всей военной мощи великой державы, дабы покарать «террористов», поднявших руку на его «джи ай» и «зеленых беретов». Вспомним, как, «исполненный благородного негодования», Рейган, получивший известие о том, что в Сан-Сальвадоре в результате перестрелки с партизанами в июне 1985 года погибли четыре американских морских пехотинца, готов был ответить бомбовым ударом по базам сальвадорских патриотов.

Двойной стандарт политического поведения США можно видеть, если сравнить, например, судебный процесс в Сакатекулоке над убийцами американских монахинь с судом в американском городе Тусоне. Конечно, судом его не назовешь. Это было позорное несправедливое судилище. В Тусоне судили 11 американских священников, которые предоставили убежище беженцам из Сальвадора, Гватемалы и Гондураса. Тем, кто спасался от карателей в мундирах и от «эскадронов смерти».

Свято веря в заповедь «возлюби ближнего своего», честные благородные американские граждане Джон Файф, настоятель одной из церквей, Дарлин Нагорски и их единомышленники организовали «дорогу спасения» для жертв террора. Церковь Файфа, а затем и другие в округе превратились в убежища для репрессируемых сальвадорцев и гватемальцев. К движению присоединились люди различных убеждений, профессий. Так как Тусон находится недалеко от границы с Мексикой, он оказался как бы в начале «подпольной дороги», по которой беженцы переправлялись дальше, в глубь страны. Эта «дорога» потянулась от Тусона до Сан-Франциско, Чикаго, Бостона, Нью-Йорка. Около трехсот церквей приняли беженцев. Многие в Америке узнали от них правду о кровавой бойне в Сальвадоре, о тех, кто направляет там руку палачей…

Конечно, такая деятельность Джона Файфа и его единомышленников пришлась властям не по нутру. Ведь те, кого они укрывали, рассказывали и о том, как на протяжении многих лет инструкторы из США муштровали головорезов из фашистских террористических организаций. Дабы пресечь это, американские «поборники прав человека», те самые, которые с распростертыми объятиями принимают у себя и дают убежище разным отпетым негодяям и убийцам, устроили судилище над своими гражданами в Тусоне, надеясь, что показательная расправа над религиозными деятелями нанесет серьезный удар по движению американских церквей против интервенционистской политики США в Центральной Америке, которое тем не менее набирает силу.

Сладкая «вака» и горький кофе

Выражение «имеющие ваку» (корову) нередко употребляется в разговорном языке сальвадорцев. Так называют в народе кучки влиятельных взаимосвязанных людей, которые могут извлекать всяческие прибыли праведными, а в основном неправедными путями, находясь в любом учреждении или организации. Будь то армия или правительство, министерство или банк, торговая фирма или религиозное общество.

Я думал над этим словом «вака». Почему такие группы предприимчивых, жадных, неразбирающихся в средствах дельцов окрестили названием столь полезного мирного парнокопытного животного? Видимо, потому, что, как говорят сальвадорцы, «кто имеет ваку» (соответствующее положение в обществе или должность в госаппарате), тот имеет и «молоко». То есть может для получения незаконных доходов использовать свое положение или должность как дойную корову.

Среди таких сальвадорских «вака» есть немногочисленная группа, которая, по выражению сальвадорцев, имеет «вака де лас вакас» (корову коров). Это – 14 самых богатых семей «грандов». Их «молоко» – это… кофе. То есть баснословные прибыли, которые они получают от производства лучших в мире кофейных зерен на своих плантациях. Корни нынешних событий в стране связаны с теми, кто решил заняться в ней культивированием кофе.

Испанцы-конкистадоры не нашли в Сальвадоре кладов чистого золота. Золотой руды тоже не нашли. Однако нашли прекрасные, обильно удобренные вулканическим пеплом почвы, позволяющие выращивать кофе. Но одним он принес процветание, а другим – нищету и лишения. Земля и ее распределение стали ключевыми вопросами в государстве. В связи с резким повышением спроса на мировых рынках на кофе у производителей этого продукта разгорелись глаза. Появилась возможность на таком буме, который носил довольно устойчивый характер, зарабатывать бешеные деньги.

Однако для этого существовало препятствие, ограничивавшее возможности обогащения, – туземное население. В малоземельном Сальвадоре оно занимало некоторые территории, необходимые им для пропитания. Это были общинные земли.

Концентрация земли в руках небольшой группы людей началась еще с сороковых годов прошлого века, когда кофе становился важным продуктом на мировых рынках. Сначала «кофейные бароны» собирали земли, заставляя крестьян продавать участки. Тех, кто отказывался это делать, либо убивали, либо силой забирали в армию.

Чтобы отнять землю у коренного населения на «законном основании», был принят в 1881 году закон. Он отменил общинное землевладение и объявил частную собственность на землю единственно возможной. После этого кофейные магнаты быстро прибрали общинные земли. Склоны гор, на которых индейцы выращивали сельскохозяйственные культуры для питания, превратились в кофейные плантации. Часть трудившихся на них индейцев изгоняли, а часть, превращали фактически в бесправных рабов, колонов, которые с утра до ночи гнули спину на своих хозяев. Чтобы не дать им умереть с голоду (ведь нужны же были рабочие руки), колонам выделяли на пустырях жалкие кусочки земли, которых едва хватало для обеспечения их питанием по самым минимальным нормам.

Закон 1881 года завершил процесс обезземеливания сальвадорских крестьян. Родилась мощная экономическая группа «кофетелерос», превратившаяся в решающую политическую силу в стране, хотя и действующую большей частью за кулисами. Два процента населения стали владеть 60 процентами земли. Они кладут в свои карманы около 1/3 национального дохода. С тех пор как производственные, так и имущественные отношения между кофейными магнатами и ограбленными крестьянскими массами оставались без изменения. Лишь с каждым годом все более контрастно выглядело баснословное богатство на одном полюсе сальвадорского общества и ужасающая нищета на другом. Для тысяч сальвадорских отверженных кофе оказался горьким. Судьба Сальвадора стала зависеть от сбыта этого жизненно важного для них продукта.

В 70-х годах в Сальвадоре наблюдался индустриальный бум. Многие крестьяне, которые устали от беспросветного житья в деревне, соблазнившись возможностью больших заработков в промышленности, хлынули в города. И хотя индустриальный сектор вырос на 24 процента, число рабочих мест увеличилось только на 6 процентов. И бежавшие из деревень, которым не удалось найти работу, пополнили и без того огромную армию безработных. Примерно половина рабочих рук оказалась за бортом производства. Все это приводило к небывалому росту социальной напряженности. Резкое обострение классовых противоречий не могло не беспокоить сальвадорские правящие круги и Вашингтон.

США имеют, конечно, определенные экономические интересы в Сальвадоре. Достаточно указать на ИТТ, «Маккормик», «Тексас индастриз», «Фелпс-Додж», «Ю.С. стил», «Алкоа» и другие американские компании, которым обстановка террора и репрессий не мешает выколачивать прибыли из многострадальной страны. «Дела идут хорошо», – удовлетворенно заявлял делец из «Маккормика». А не побоявшийся вложить капиталы в Сальвадоре представитель компании «Дэлмэд» докладывал в ее штаб-квартиру: «Мы имеем здесь прекрасную отдачу».

Однако приоритет сейчас отдается политическому и стратегическому значению Сальвадора. Он, как и другие «дружественные» страны Центральной Америки, рассматривается как тыл в глобальной стратегии США. Именно в этом регионе, как считают пентагоновские генералы, находятся главные пункты так называемой американской «национальной безопасности», «зона их жизненных интересов», «стратегическое подбрюшье» Вашингтона.

После событий в Никарагуа в Белом доме поняли, что исключительно военными средствами сальвадорскую проблему не решить. Так родилась идея: чтобы не взорвался накопившийся социальный динамит и не снес до основания все здание капиталистической эксплуатации, начать какие-то реформы и в первую очередь решать аграрный вопрос, «вопрос вопросов» для Сальвадора.

Прежде всего было решено брать под контроль положение в деревне, где появилось большое количество крестьянских организаций. Еще при Кеннеди в Сальвадоре стали действовать тесно связанные с ЦРУ отделения Управления международного развития и Американского Института развития свободных профсоюзов. Этот институт был создан в 1961 году якобы для повышения квалификации профсоюзных работников. В действительности же ему было поручено сколачивать профсоюзы или внедряться для контроля в старые.

В рамках действовавшего тогда пресловутого «Союза ради прогресса» между Управлением международного развития и Американским институтом развития свободных профсоюзов, с одной стороны, и министерством труда Сальвадора, с другой стороны, было заключено в 1962 году соглашение. Институт брался в соответствии с этим соглашением за обучение крестьянских лидеров и принимал участие в создании различных крестьянских организаций, стоящих на проправительственных позициях.

Эта мера была скоординирована с созданием «ОРДЕН». Последний дополнил такую деятельность мобилизацией «эскадронов смерти» на разгром левых крестьянских организаций, настаивавших на проведении подлинных реформ в сельском хозяйстве страны. Их рядовых членов, руководителей и сторонников стали запугивать, убивать. Многие из них оказались вынуждены уйти в подполье.

ЦРУ через институт развития свободных профсоюзов надеялось подчинить правительству крестьянские профсоюзы. Вместе с тем его сотрудники сделали кое-какие либерально-демагогические жесты. От олигархии они потребовали незначительных уступок и чисто косметических реформ.

Но и это показалось кофейным магнатам неприемлемым, вызвало у них бурю возмущения. Они категорически отказались поступиться хоть чем-то в своих привилегиях. Возник скандал. Институт поссорился с 14 «грандами», «обиделся» на такую твердолобость и ретировался домой.

Лишь в 1979 году советники института вернулись в Сальвадор. Тут уж было не до обид. Ведь в Никарагуа победила революция. Ее пламя вот-вот могло перекинуться и на соседнюю сальвадорскую землю. Было решено спасать сальвадорских олигархов, узколобых, эгоистичных, не способных реально оценивать складывающуюся обстановку, даже вопреки их желанию.

Впрочем, на этот раз в «клубе 14-ти» все же попробовали внять предостережениям доброхотов из института. Их напугал пример Сомосы, которого вышвырнули с его камарильей из страны и которого не могли спасти заливавшие Никарагуа кровью его хваленые национальные гвардейцы.

В марте 1980 года сальвадорские власти обнародовали закон об аграрной реформе. Каждая фраза в нем была написана советниками из института, каждое положение сформулировано и согласовано в Вашингтоне. Было намечено выкупить у латифундистов свыше 400 тысяч гектаров земель. Под действие закона попадали все хозяйства размером более 500 гектаров. Второй этап предусматривал выкуп земельных владений размером более 100 га и их распределение на индивидуальной основе. Конечно, и хунта, и американские советники знали, что почти все эти обещанные преобразования в конечном счете останутся на бумаге. Но в тот момент заявить о них было необходимо. В одном из секретных документов института, направленных тогда в Вашингтон, прямо указывалось, что главная задача нового закона – отвлечь крестьян от ФНОФМ, лишить ФНОФМ их поддержки. Задача была не из легких. Для этого и делалась видимость каких-то серьезных аграрных преобразований.

Но даже это встретило прямое противодействие сальвадорской земельной аристократии. В сельских районах, где действовали целые частные армии и многочисленные банды наемных убийц, находившиеся на содержании крупных землевладельцев, крестьянин был лишен всякой возможности получить долгожданный земельный участок. Выгоду от этой «реформы» получили лишь те сельские жители, которые входят в правительственные крестьянские организации, члены «ОРДЕН». Из них власти намеревались сколотить группы фермеров-кулаков, которые могли бы служить социальной опорой режима в деревне. В то же время силы безопасности, направленные туда, где по закону безземельным крестьянам должны были передавать земельные участки, использовали свое пребывание в районах крупного землевладения для того, чтобы разгромить существовавшие там организации сельскохозяйственных рабочих.

Впоследствии аграрная реформа была заморожена, хотя ее взахлеб превозносили в США. Показательно, что проводить ее в жизнь словно в насмешку поручили крупнейшим латифундистам. Обнаружилось, что 25 миллионов долларов, отведенных на «реформу», загадочно «испарились». Можно только догадываться, на чьих счетах и в каких банках они осели. Латифундистам же заплатили вдвое больше реальной стоимости землевладений. Не растерялись и многие военные. Они отрезали участки в свою пользу, оставив крестьян ни с чем.

14 покровителей насилия

Ровно за один месяц и шесть дней до своей гибели архиепископ Сан-Сальвадора Оскар Арнульфо Ромеро (он был убит 24 марта 1980 года бандитами из «Союза белых воинов» во время богослужения в часовне госпиталя в предместье Сан-Сальвадора) дал интервью корреспонденту агентства Пренса Латина Марио Менендесу Родригесу. Это было его последнее интервью иностранному журналисту.

На вопрос, в чем, на его взгляд, состоит причина насилия в Сальвадоре, Ромеро ответил: «Причина всех наших бедствий – олигархия, эта ограниченная группа семейств, которых не волнует нищета народа. Напротив, его нищета им необходима, чтобы эксплуатировать дешевую и обильную рабочую силу».

Кто же они, эта ограниченная группа семейств, покровителей насилия в Сальвадоре, о которых говорил Ромеро? Еще в конце прошлого века их было 40 семейств, главным образом европейского происхождения и креолов. Потом их стало 14. Перечислю поименно: Мильет, Прието, Альварес, Киньонес, Дуэньос, Хиль, Регаладо, Вирола, Меса, Аайяу, Дейнингер, Кастро, Мелендес и Виланова.

Эти 14 кланов и находятся на вершине сальвадорской социальной пирамиды, являют собой первый эшелон сальвадорской олигархии. Людовик XIV говорил: «Государство – это я». Они заявляют: «Что хорошо для нас, то хорошо и для Сальвадора!» Испанский журнал «Сосиалиста» писал о них: «14 семейств контролируют экономику, они владеют жизнями и поместьями. Их имена кошмаром нависли над миллионами отчаявшихся людей, в большинстве своем метисов. Эти 14 семейств контролируют банки, производство кофе, хлопка, электроэнергии, экспорт и внешнюю торговлю. Из загородных клубов они, между двумя партиями в гольф, меняют генералов на генералов, полковников на генералов или разыгрывают избирательные фарсы, в результате которых к власти приходят защитники их интересов. При этом они сами не берутся за оружие».

Создается впечатление, что уже в саму основу генетической памяти поколений этих земельных аристократов легли жадность, властолюбие, стремление ограбить ближнего, классовая ненависть к человеку труда, к человеку вообще. Особенно к тем, кто требует свободы, социальной справедливости, подлинной демократии.

Показательно, что когда правительство Дуарте поторопилось сбросить со своих плеч груз ответственности за наведение порядка в столице после землетрясения и поручило частному сектору распределять всю поступающую в Сальвадор иностранную помощь, представители 14 олигархических семейств оказались в роли главных распределителей столь необходимых медикаментов, палаток, одежды, поступающих из-за рубежа. Они тут же не замедлили воспользоваться предоставившимися возможностями продавать пострадавшим все то, что должны были раздавать бесплатно. Правительство Дуарте молчаливо одобрило это кощунство.

Но, конечно, главное, что характерно для этих «грандов», – патологическая жестокость. Даже палач никарагуанского народа Сомоса не раз жаловался тогдашнему послу США в Сан-Сальвадоре: «Эти 14 сальвадорских семейств не дают мне покоя, потому что, по их мнению, я слишком мягок, слишком либерален». Каждый из них и все они вместе вызывают в памяти персонажи великого испанского художника-сатирика Франсиско Гойи, изобразившего в своей известной серии офортов «Капричос» в фантастической гротескной форме жуткие призраки мира зла, насилия, мракобесия, алчности, лицемерия.

Описывать богатства этих семейств было бы делом столь же утомительным, сколь и нелегким – настолько многообразны их владения и разнообразны источники доходов.

«14 грандов» – это вершина сальвадорской социальной пирамиды. Вокруг них вьются многочисленные, прожорливые, нахрапистые, нечистые на руку чада и домочадцы, прихлебатели – целый сонм двоюродных, троюродных, сводных братьев и сестер, свояков, своячениц, золовок, деверей, шуринов. Большинство из них – паразиты, прожигающие жизнь бездельники, имеющие огромные состояния. Те из них, кто решает заниматься каким-то делом, как правило, крупные спекулянты, взяточники, вымогатели, чиновники-казнокрады. Разумеется, внешне все эти чопорные самодовольные носители «голубой сальвадорской крови» стараются выглядеть презентабельно. У одного – офицерский мундир с регалиями. У другого – фрак дипломата. У третьего – мандат члена сальвадорского «парламента» или визитная карточка управляющего тем или иным акционерным обществом.

Как губительные метастазы раковой опухоли, «14 грандов» через эти второй и третий эшелоны проросли во все части экономического и политического сальвадорского организма, в государственный и военный аппарат. Им подчинен влиятельный слой национальной средней буржуазии – владельцы предприятий по первичной переработке сельхозсырья, крупные экспортеры, скупщики сельхозпродукции, интересы которых переплетаются с интересами крупных земельных собственников.

Приумножая через них свои богатства, «гранды» дают этим эшелонам также кормиться за счет народа, иметь свою «веку», о которой автор писал выше. В результате подкуп должностных лиц, шантаж, различные махинации и аферы в государственных учреждениях обрели в стране масштабы национального бедствия.

Однако вернемся к самому «верхнему ярусу» сальвадорской социальной пирамиды, к «совету 14 богов». Как говорят англичане, «ху из ху» – «кто есть кто» среди них. Общим для них является выколачивание прибылей из производства кофе, хлопка, сахарного тростника и бананов. В то же время каждый из «грандов», кроме Дуэньоса, специализирующегося лишь на производстве кофе, имеет свое «хобби» в области бизнеса. В руках Мелендесов – производство и распределение электроэнергии, дающее колоссальные прибыли. Мелендесы орудуют также в области импорта, выколачивая огромные суммы из продажи тракторов, машин, холодильников, различного другого хозяйственного оборудования. Аайяу наживаются на такой характерной для тропических стран потребности, как удовлетворение жажды. Они контролируют весь сбыт и производство прохладительных напитков и пива. Мильеты избрали финансовые операции. Они – банкиры богатых семейств и средних землевладельцев. В их сейфах сосредоточена большая часть акций сельскохозяйственного и торгового банков. Киньонесы владеют барами, ресторанами, дорогими гостиницами, эксплуатируют туристическую индустрию.

Бывали времена, когда некоторые из представителей этих семейств выходили из-за кулис на политическую авансцену. Так, с 1913 по 1927 год все президенты Сальвадора были выходцами из семей Мелендесов и Киньонесов. Впоследствии «14 грандов» решили, что это удобнее поручать послушным генералам-диктаторам, «сильным личностям», беря их на содержание.

Небезынтересно отметить, что и сальвадорской «суперэлите» не чужды бывают раздоры. В их среде действуют все те же принципы капиталистической конкуренции. Выступая сообща против народа, который они совместно грабят, они могут вцепиться в глотку друг другу за лучший кусок пирога. На этой основе происходит, так сказать, «естественный отбор» среди сальвадорских супермагнатов. Успеют ли они подойти к такому рубежу, когда на вершине сальвадорской социальной пирамиды останется одно из этих семейств, как это произошло в Никарагуа при Сомосе?

Разногласия в «клубе грандов» иногда возникают и в связи с тем, что одни больше привержены к латифундизму и настаивают на сохранении архаичных социально-экономических структур. Другие (их очень мало), более связавшие себя с промышленностью, начинают понимать неизбежность какой-то модернизации, чтобы сохранить политическую систему эксплуатации.

Понимать-то понимают, но отказываться от своих привилегий все же не желают. Тех же из них, до кого дошел разумный призыв Ромеро «снимите перстни с пальцев, или вы останетесь без рук», сурово наказывают. Так, например, по заданию «грандов» был убит «эскадронами смерти» один из представителей семейства Альваресов Энрике Альварес Кордова, бывший министром сельского хозяйства и входивший в руководство РДФ.

Преподаватель Центральноамериканского университета в Сан-Сальвадоре Эдуардо Голиндрес в своем фундаментальном исследовании «Экономические основы сальвадорской буржуазии», рисуя ее социальный портрет, пришел к выводу, имеющему очень важное политическое значение: «Маловероятно появление слоя прогрессивных промышленников, сторонников аграрной реформы и определенных преобразований, ибо основные промышленники являются одновременно крупными земельными собственниками и получают значительную часть своих прибылей за счет сельского хозяйства. Кроме того, промышленные предприятия тесно связаны с иностранным капиталом, они ощущают постоянную потребность в импорте сырья, оборудования, капитала и технологии из-за границы, прежде всего из США. Они, наконец, одновременно продают сельскохозяйственную продукцию в эти страны. Указанные причины и делают невозможным появление слоя прогрессивных промышленников, прогрессивной национальной буржуазии».

Сегодня многие из сальвадорских сверхбогачей, как уже говорилось, выехали в Майами, напуганные размахом всенародной борьбы против репрессивного режима, оставив в ведении управляющих под охраной «эскадронов смерти» и своих частных армий роскошные асиенды – усадьбы. Другие же переживают «смутное время» в Сальвадоре, окружив свои монументальные особняки стенами в 4–5 метров высотой с колючей проволокой. В этих дворцах-крепостях они устраивают званые «пиры во время чумы» и танцы. Их дети обучаются в пригороде Сан-Сальвадора в особой английской школе. 600 отпрысков в возрасте от 3 до 18 лет каждое утро сюда доставляет в сопровождении телохранителей вереница «мерседесов» и «олдсмобилей» с пуленепробиваемыми темными стеклами. Богато одетые чистенькие дети высаживаются из машин на тщательно подстриженные лужайки школьного двора.

Побывавшие в Сальвадоре рассказывают о поражающе контрастных картинах сальвадорской жизни. Среди зажиточных классов в крикливой форме проявляется вызывающее, необузданное желание продолжать наслаждаться жизнью как ни в чем не бывало. Когда по всей стране чувствуется смрадное дыхание смерти, проходят ошеломляющие своим великолепием демонстрации мод вокруг бассейна роскошной гостиницы «Камино реал», где вульгарные девицы вихляются перед «золотой молодежью». В одной из дискотек в фешенебельном районе сыновья и дочери богачей устраивают танцы вокруг фонтана, из которого льется шампанское. Состоятельные сальвадорцы и приезжие иностранцы ездят под охраной на пляж, находящийся в 30 километрах. Новые виллы, появляющиеся в богатых столичных кварталах Сан-Бенито и Эскалон, отличаются непристойным, наглым и крикливым богатством, бесстыдно выставляющимся напоказ. А рядом – страх и борьба за жизнь.

«Гнетущее впечатление нереальности и безумия» – так говорил о своих наблюдениях в сальвадорской столице специальный корреспондент испанского журнала «Камбио-16» Виктор Стейнберг: «Новая „мисс Сальвадор“ вступила в танцевальный зал отеля „Президенте“ в столице страны Сан-Сальвадоре под аплодисменты присутствующих. Она прошла рядом со мной, прекрасная и полная жизни. Но совсем недавно лишь в 30 километрах от столицы я видел тела партизан – иногда совсем юных, – погибших в одном из тысяч сражений этой бесконечной войны. Улыбки и жизнерадостные красотки соседствуют с другим лицом этой страны: войной, голодом, смертью. Веселье рядом с трагедией; игнорирование действительности и готовность принять муки… Для одной части населения страны значение имеет лишь изящная корона на голове новой королевы красоты. В другой же части страны…»

…О том, что творится недалеко от здания, где пресыщенные буржуа выбирали очередную сальвадорскую Нефертити, и в других частях страны, мы уже рассказали.

Откуда берутся палачи?

Некоторые мои коллеги журналисты-международники, рассказывая о преступлениях подручных империализма, нередко сопровождают их эпитетом «зверский». Но помилуйте! Зачем же так незаслуженно обижать зверей? Тех самых, которых поэт С. Есенин называл нашими «меньшими братьями». Разве даже наиболее свирепые из них способны на то, что творят выродки из «эскадронов смерти»? Индийский писатель Рабиндранат Тагор справедливо сказал: «Человек хуже зверя, когда он зверь». И действительно, даже самое хищное животное нападает на свою жертву в силу природных инстинктов. «Зверства» же человека – продукт сознания. Его насилие и жестокость совершенно осознанно, хотя находятся и такие теоретики на Западе в области психоанализа, которые это отрицают.

Когда смотришь на физиономию того или иного сальвадорского палача, попавшего в кадр фотокорреспонденту, то убеждаешься, что выглядят они не всегда «зверски». Их лица далеко не обязательно соответствуют известной теории итальянского психиатра Ломброзо. Объявляя преступления естественными явлениями, якобы присущими человеку, такими же, как его рождение и смерть, он пытался доказать, что злодеями не становятся, а рождаются. Ломброзо считал: уже по внешним признакам (низкий лоб, приплюснутый нос и т. д.) можно определить, является ли тот или иной индивидуум действительным или потенциальным преступником.

Однако разве можно найти такие признаки, например, у д'Обюссона, внешность которого мы описали раньше? Нет! Нынешние палачи в Сальвадоре, конечно, не могли с молоком матери всосать садистские наклонности. Да и внешне они смотрятся, как весьма обычные люди. Однако фашизм тем и страшен, что его злодеяния творятся в основном не какими-то патологическими демонами, исчадиями ада, а в общем нормальными субъектами. Их зло разрушает не только окружающий мир, но шаг за шагом и их самих. Оно доводит их до последней степени духовной деградации и деформации личности.

Копаться в их душах – занятие столь же неблагодарное, сколь и отвратительное. Это, видимо, надо делать криминалистам-психопатологам. И тем не менее, чтобы ответить на вопросы: как происходит в человеке зарождение зла и как оно набирает губительную силу? откуда берутся палачи? как ими становятся? как действует механизм, тиражирующий их? – приходится задумываться о том, что и кто превращают человека в палача.

Среди западных исследователей весьма распространены ссылки на наследие австрийского психиатра Зигмунда Фрейда, утверждавшего, что каждая человеческая особь постоянно находится во власти неких необузданных «психологических императивов», диктуемых природой.

Рисуя мир удручающе мрачными красками австрийского писателя Франца Кафки (фатальная непреодолимость сил, угнетающих человека, трагическое бессилие маленьких людей перед беспощадной жестокостью капиталистических отношений), последователи патриарха так называемого «политического реализма» американца Рейнхольда Нибура видят в человеке «политическое животное». Они убеждают, что «человеческое общество будет всегда напоминать джунгли», что оно «пребывает в бесконечном состоянии войны». Эксцессы «эскадронов смерти»? Помимо чисто биологических причин – это, мол, следствие стрессов, нервного напряжения, срывов, жизненных неудач. Они, мол, вызваны психикой людей, ищущих острых впечатлений, сознательно допускающих с такой целью психические аномалии в своем поведении.

Как все это далеко от действительности! Подобного рода объяснения призваны лишь отвлечь внимание от главной причины дегуманизации «гомо сапиенс», затушевать ее.

Мне довелось бывать на Кубе после победы революции, а потом жить и работать там. Я очень полюбил этот жизнерадостный, по-настоящему добрый, человечный, отзывчивый народ. И там же на Кубе я еще застал судебный процесс над палачом. Одним из тех, которых судили за чудовищные преступления в годы диктатуры в застенках бежавшего диктатора Батисты. Я всматривался в его лицо. Он вел себя довольно трусливо. Старался не глядеть в глаза публике. Как и почему он и такие, как он, кубинцы, внешне ничем не отличающиеся от своих сограждан, в камерах пыток становились изощренными истязателями? – спрашивал я себя. И тут же вспоминал о преступлениях гитлеровских молодчиков на нашей земле и предателей – их прислужников из местного населения.

Нет! Нельзя говорить о плохих народах. И это уже не раз доказано. Надо говорить об общественной системе, при которой добрый мягкий человек может стать жалким трусом, общительный сосед – осведомителем, исполнительный чиновник – убийцей, домовитый крестьянин – грабителем-бандитом, при которой в души людей внедряются страх и ненависть, зависть и жестокость, злоба и лживость.

И биология, разумеется, тоже ни при чем. В каждом человеке природа всходит либо злаками, либо сорной травой, говорил английский философ Фрэнсис Бэкон. И вина за такое перерождение опять-таки лежит на капиталистическом обществе, где простые негативные эмоции по отношению к другим, исповедующим другую веру, имеющим другие убеждения, считаются достаточным поводом, чтобы убивать, жечь, бомбить, объявлять вне закона, где калечатся души, где доброта, совестливость, благородство и другие лучшие свойства человеческой природы теряют кредит, где воцаряются индивидуализм, эгоцентризм, где происходит отчуждение человека от его великой человеческой миссии, где господствует культ наживы, грубой силы.

Все это, естественно, не может не отражаться на сознании тех, кто служит охране интересов «сильных буржуазного мира», власть имущих. Переведенные из разряда «отверженных», «парий» буржуазного общества в корпус его защитников, они быстро улавливают одну из основных истин, характерных для него: буржуазная законность – это просто инструмент в руках духовно разложившегося господствующего класса, которому они служат. С этим инструментом можно обращаться так, как это соответствует интересам господствующего класса. Его вместе со Всеобщей декларацией прав человека и другими правозащитными документами можно даже отбросить прочь, если он будет мешать.

И отбрасывают. Размывание границ между законным (даже в буржуазном смысле этого слова) и незаконным, между преступлением и официально поощряемой государством террористической деятельностью ультраправых наиболее контрастно, наиболее оголенно видно на примере таких стран, как Сальвадор. И именно ведущая держава современного капиталистического мира – США, выдающая себя за «цитадель истинной демократии», насаждает в зависимых от нее развивающихся странах террор. Сегодня этот террор, его технология, как и сам пресловутый «американский образ жизни», стали, по сути дела, такими же предметами американского экспорта в Латинскую Америку, как жевательная резинка, кока-кола, джинсы…

Думается, что особая жестокость репрессий властей в таких странах, как Сальвадор, вытекает и из самого характера экономической системы зависимого капитализма. Капитализма отсталых и развивающихся стран, занимающего подчиненное положение в мировой капиталистической системе. При зависимом капитализме трудящихся заставляют работать во имя прибылей не только местных толстосумов, но и иностранных монополий. Создание в ряде развивающихся стран мощной военно-полицейской машины, запускаемой на полные обороты, и есть один из результатов капиталистического развития государств «третьего мира» в условиях зависимости. «В наших землях мы наблюдаем ныне не первобытное, исполненное силы дикарское детство капитализма, а его одряхление, сопровождающееся кровавыми конвульсиями, – писал известный уругвайский публицист Эдуардо Галеано. – …Наши мясорубки, через которые пропускают людей, – составная часть международного механизма угнетения. Общество сплошь милитаризируется, чрезвычайное положение становится постоянным, а аппарат подавления доминирует вследствие того, что в центре империалистической системы затягивают гайки… Отношения палача и жертвы стали порочным кругом у нас. Непрекращающиеся унижения стали системой, и они диктуются международными рынками, финансовыми центрами повсюду, вплоть до дома каждого гражданина».

Делая из удостоенных «охранять национальную безопасность от подрывных элементов» слепое орудие расправы с теми, кто может посягать или посягает на привилегии господствующих классов, им вдалбливают ницшеанские идеи, согласно которым доброта, жалость, милосердие якобы присущи только неполноценным представителям человеческого рода. В них убивают любые нравственные порывы и будят инстинкты насилия, жестокости.

Человеческий материал, из которого лепят таких палачей, весьма разнообразен. Есть среди них обычные уголовники. Есть озлобленные своим социальным положением люди. Есть просто нравственно искалеченные, моральные уроды, в которых убито все человеческое…

Конечно, они – рядовые исполнители, за которыми, как мы уже говорили, находятся «моральные авторы» их преступлений, предпочитающие поручать грязную работу подручным. Эдуардо Галеано говорил об этих исполнителях: «…истязатели, инквизиторы – все это служащие террора, подобно тому, как на почте и в банках имеются свои служащие. И террор применяется не потому, что речь идет о заговоре людей с извращенными наклонностями, а потому, что он кому-то нужен».

Уже упоминавшийся полупомешанный диктатор-теософ Мартинес, посылавший даже личные соболезнования родственникам своих жертв, утверждал: «Большее преступление – убить муравья, нежели человека, ибо человек после смерти может перевоплотиться, а муравей умирает раз и навсегда». Рассказывают, что его холеная пухлая рука никогда не дрожала, подписывая приказ о массовых пытках и казнях.

Но оставим в стороне идейно-мистическое наследство этого тирана и обратимся к «теоретическим» рассуждениям американских апологетов насилия в Латинской Америке. Чего только они не пишут! Есть «специалисты по проблеме прав человека», считающие, что «идеологические ценности человеческой свободы и фундаментальных прав – инородный элемент в иберо-американской (Латинская Америка, говорящая на испанском и португальском языках) системе взглядов». Выдавая общественные отношения и особенно классовую борьбу за механическое продолжение биологической борьбы, они убеждают, что действиями латиноамериканцев, тех самых, которых их же инструкторы натаскивают в различных спецшколах, руководят не рациональные, а психофизиологические мотивы отрицательного свойства.

Некая Дж. Э. Гейер, бывший корреспондент газеты «Чикаго дейли ньюс», в своей книге «Новые латинцы» видит причину разнузданного насилия в Сальвадоре и в других латиноамериканских странах в «ущербности и неполноценности индивидуальной и общественной психологии населения». По мнению Гейер, «действиями латиноамериканцев руководят животные инстинкты». Они «относятся к себе более жестоко, чем любая другая нация… Подозрение, а не доверие является постоянным показателем латиноамериканского общества». Гейер даже изобрела особый термин для определения индивидуальной и социальной психологии латиноамериканцев – «мачизм» (от испанского слова «мачо» – самец). «Мачо», говорит она, «не способны делить власть, проявлять политическое благородство. Когда они проигрывают, инстинкт толкает их на убийства… Они не способны ни на что такое, что не несет немедленного вознаграждения в виде полового удовлетворения, неограниченной власти или всеобщего поклонения. Это люди, несущие боль и унижение».

Бывает, что таким «знатокам» латиноамериканцев вторят… сами же латиноамериканцы, утратившие чувство национального достоинства. «Мы кровожадны от природы и не дорожим человеческой жизнью», – объяснял волну убийств в Сальвадоре один инженер, занимающий правые позиции в политике. Он входит в число примерно пяти тысяч сальвадорцев, составляющих второй и третий эшелоны власти в стране.

По Гейер, причину «ритуализации насилия», психических аномалий, конечно, следует искать в стремлении латиноамериканцев к революционному переустройству общества, в их растущей тяге к марксизму-ленинизму. Таких большинство? Ну и что! Чтобы оправдать репрессии против большинства, провозглашают: каждая личность нуждается в защите от возможной тирании. Тирания же может исходить не только от меньшинства, но и от большинства, причем зачастую тирания большинства даже более опасна.

Возникает вопрос: что же вообще остается тогда от демократии? Очевидно, что тем самым она превращается в фикцию.

Для защиты этой фикции демократии и берут на вооружение теорию «меньшего зла». Ее авторы заявляют: репрессии нужны, ибо общество стоит перед альтернативой – либо власть «твердой руки», либо, упаси боже, коммунизм. А раз так, то можно закрывать глаза на некоторые «эксцессы», когда идет борьба с «подрывными элементами», угрожающими буржуазному благополучию.

Показательна в этом отношении теоретическая дискуссия, ведущаяся в Латинской Америке, о том, можно или нельзя прибегать к пыткам в застенках. Есть среди этих «теоретиков» и «гуманистов» немало поклонников истязания человеческой плоти, которые под это подводят даже «нравственную основу», что, как видно, имеет практическое значение для палачей. Утверждают, например, что пытка «террориста» вполне допустима. А ведь эти «теоретики» отлично знают, что партизаны, в отличие от «эскадронов смерти» и карателей в мундирах, пленных никогда не пытают. В Чили, Парагвае, в Сальвадоре этим занимаются не патриоты, а те, кто их преследует. И, как правило, «акт человеколюбия» мастера дыбы совершают против ни в чем не повинных людей.

И все это делается под аккомпанемент «коммунистической опасности». Причем антикоммунизм, становясь оправданием насилия, обретает свою наиболее опасную и агрессивную разновидность – государственного терроризма. Бывает так, что он то усиливается в отдельных странах, то становится менее активным. И думается, не случайно. Это – новая империалистическая стратегия. К ней сознательно прибегает с помощью Вашингтона латиноамериканская реакция. Ее суть – кровавыми репрессиями так «встряхнуть» народ, чтобы на фоне этих потрясений обычный буржуазный правопорядок показался бы чуть не раем, при котором говорить о каком-то социальном переустройстве общества просто излишне.

Послесловие

Когда приходится получать очередные сообщения о преступлениях в Сальвадоре, о гибнущих в таких бессмысленных войнах, как ирано-иракская, тысячах людей, о новых актах насилия на многострадальной ливанской земле, в ЮАР, кому-то может прийти в голову вопрос: неужели человечество уже настолько привыкло к этому, что воспринимает такую информацию, как нечто обычное, рядовое?

Нет! Конечно, нет! Хотя империалистическая пропаганда, замалчивая часто такие факты, исподволь и пытается приучить к мысли, что это, мол, неизбежно, так всегда было, есть и будет. Нет, о каждом преступлении империализма и его подручных надо говорить, чтобы они вызывали самое суровое осуждение всех честных людей нашей планеты.

«Страшно слышать это, страшно сказать об этом. Вы расскажете об этом, не правда ли? Мы нуждаемся в сочувствии… Мы молимся, чтобы услышали, чтобы прекратили эти репрессии… чтобы прекратилось американское вмешательство», – говорила одна сальвадорская женщина корреспондентке французского еженедельника «Темуаньяж кретьен» Мартине Бре.

Именно такую цель и ставил перед собой автор в этой книге. Ведь человечество, человек, человечность – слова одного корня. И не может человек, разумный, открывающий тайны Вселенной, мера всего живого, тот человек, о котором великий пролетарский писатель-гуманист М. Горький говорил, что это «звучит гордо!», не может человек смириться с тем, что на земле еще творятся такие злодеяния, как в Сальвадоре, что на нашей планете ходят ублюдки, для которых убить женщину, ребенка, старика, подростка – как раздавить муравья. Долг всех истинных демократов – осудить террор сальвадорских властей, поднять голос в защиту их жертв, потребовать наказания преступников и их покровителей.

Судьба же сальвадорцев будет зависеть не от новых избирательных фарсов с выборами, которые ничего не меняют, да и не могут изменить. (В марте 1989 года в Сальвадоре опять будет организован спектакль с президентскими выборами.) Не от американского политического календаря, когда после новых выборов в США хозяином Белого дома становится другой президент, демократ или республиканец. (В бедствиях Сальвадора виноват не только республиканский слон, но и демократический осел.) Не от конгресса США, который может одобрить или не одобрить ассигнования на военно-полицейские цели в Сальвадоре. (В его обеих палатах отнюдь не одни лишь совестливые гуманисты.) Она будет зависеть от самих сальвадорцев.

«Горе кормит ненависть. Ненависть крепит надежду», – писал в годы Великой Отечественной войны И. Эренбург… Улица Консепсьон в Сан-Сальвадоре – это улица похоронных бюро. Каждое утро на заре их владельцы выходят на поиски трупов – после того, как «эскадроны смерти» заканчивают свою ночную рабочую смену. На стене одного из похоронных бюро есть надпись. Ее так же, как и кроваво-красную краску на ступенях кафедрального собора, в котором убили архиепископа Ромеро, не удалось смыть, несмотря на все старания. Слова там такие: «Навсегда покорить народ – это все равно что дотянуться рукой до солнца».

Эта надпись – свидетельство того, что сальвадорцев ничто не сломило. Ни бойня 1932 года, ни военные хунты, сменявшие друг друга почти полвека, ни война, которую на протяжении девяти лет ведут правительственные войска против народа, ни резня и похищения людей «эскадронами смерти», ни недавнее землетрясение.

Драгоценное бальзамовое дерево, о котором автор рассказал в начале этой книги, невероятно стойко. Его стволы, несущие разветвленную крону, выдерживают многочисленные глубокие раны, наносимые десятилетиями от корня до самых верхних веток. Героическая, мужественная борьба сальвадорского народа с выпестованной Вашингтоном тиранией, ежедневно, ежечасно наносящей ему тяжелые раны, уподобляет его этому уникальному представителю сальвадорской флоры. Как бы ни свирепствовали палачи в мундирах, на какие бы преступления ни шли бандиты из «эскадронов смерти», им не удастся сломить сальвадорских патриотов. Будущее за народом!

1988

Педру Медейрус

Коммандос охоты на коммунистов, или Коммандос террора

Бесспорно, это внушительная организация. На её счету нападения на артистов «Суматохи»[7] и студентов Университета Сан-Паулу[8]. Все её члены безжалостны. Но и среди них есть трусы.

Где найти ККК

В тот день, когда капитан морской пехоты США Чарльз Чендлер[9] был изрешечён пулями у порога собственного дома в Сан-Паулу, пивная «Мюнхен», что на аламеде Сантус, между улицей Аугуста и авенидой Паулиста, недосчиталась своей обычной выручки. В полночь, когда владелец пивной рассеянно потирал свой подбородок в недоумении, куда же подевались его шумные завсегдатаи, и с печалью взирая на полные бочки, уже было собрался закрываться, внезапно пришёл ответ. С белым как полотно лицом и ошалелыми глазами на пороге появился один из постоянных клиентов пивной: он искал связи с остальными. И его страхи не были беспричинными. Вслед за уничтожением Чендлера – инструктора по борьбе с партизанами во Вьетнаме – та же истребительная группа могла начать охоту на членов ККК, неонацистской организации, созданной для «спасения» Бразилии от коммунизма.

Демонстрировавшие холодный расчёт и уверенность в собственной безнаказанности во время погрома «Суматохи» и нападения на студентов на улице Марии Антонии, охотники на коммунистов, избравшие символом пирамиду, впервые оказались потрясены до самого основания своей организации.

Казнённый революционерами Чарльз Родни Чендлер

– Мы ничего не боимся, – заявляет Милтон Морайс Зелиу, один из самых молодых членов Коммандос охоты на коммунистов.

Он сидит прямо передо мной и крутит пустой стакан, пытаясь замаскировать этим дрожь в руках. Мы выходим из «Сандшурры» в Галерее Метрополь[10] и направляемся в библиотечные сады. Там он представляет меня пятерым своим компаньонам, ожидающим нас на скамейке.

– Это тот журналист, о котором я говорил. Он хочет выяснить кое-какие внутренние дела. Мы немного пообщались предварительно. Короче, можно говорить спокойно, он не собирается нас компрометировать.

Все согласны. «Нет проблем, всё зависит от того, что будем обсуждать».

Битва на улице Марии Антонии

Пока они рассказывают о делах своей организации, пытаюсь затронуть конфиденциальные вопросы. Безрезультатно:

– Об обучении методам контрпартизанских действий ничего не скажу. Не в моей власти что-либо об этом рассказывать.

Настаиваю на табуированном вопросе:

– Есть в 400 километрах от Сан-Паулу одна фазенда, где…

И тут же себя обрывает:

– Поговаривают, что есть… но никто ничего не докажет.

– Говорят даже, что какой-то фотограф всё заснял, но ККК удалось выкрасть плёнку.

– Ох, сомневаюсь я, сомневаюсь. Покажите мне этого фотографа. Даже если, по-вашему, он и существует (в его голосе проскальзывают стальные нотки, хотя очевидно, что он хочет заронить сомнение по отношению к тому, что говорит), думаете, ему бы кто-то позволил слоняться по округе?

Они переключаются на историю организации. Но никто не знает, когда именно она появилась. Часть её членов работала и получала плату из паласиу (т. е. из администрации губернатора – прим. пер.) ещё во времена Адемара[11]. Тогда существовало несколько разрозненных групп, типа «Подонков» из Колежиу Маккензи[12] или «Матадоров» с Ларгу-ди-Сан-Франсиску, где расположен юридический факультет Университета Сан-Паулу[13].

– Это было ничто, – замечает Зелиу и хвастливо продолжает: – Там убивать только учились.

Однажды эти отдельные группы обнаружили, что имеют общую идеологию и решили объединиться. Так родились Коммандос охоты на коммунистов.

Столкновения правых и левых студентов

Истории текут рекой, они полны чванства и славословий в адрес ведомой ККК борьбы. Но когда речь заходит о тех ценностях, что они отстаивают, собеседники проявляют осторожность. И переводят тему назад, к эпизодам из жизни ККК. Один из них они вспоминают со злорадным ехидством и чувством выполненного долга. Это история о том, как переодевшийся священником член ККК проник на несколько собраний различного рода, которые, впрочем, собеседники называют коммунистическими ячейками.

– Только за одну неделю он побывал на 12 встречах этих подрывных элементов.

С тревогой в голосе и не предполагающим возражений тоном, он повторяет:

– Не одной и не двух, а двенадцати. Понимаете – двенадцати? Всего за одну неделю!

Всякий раз, когда речь идёт о священниках, всплывает имя Элдера Камары[14]. Отец Элдер для них московский епископ.

– Но в любой день его скакун может подвернуть ногу.

Не знаю, было ли это просто угрозой или намёком на некий тайный план, чьи пружины уже находились в движении, но факт остаётся фактом: некоторое время спустя неизвестные люди обстреляли дом Элдера Камары из автоматического оружия.

Зелиу рассказывает как появился их символ: пирамида была выбрана потому что она отражает структуру организации. На самом верху – глава организации, по мере того как пирамида расширяется – подчинённые и, наконец, у её основания мы находим базу низовой поддержки. Не спрашиваю, кто же этот глава – в таких условиях делать это было бы крайне глупо[15].

Затем в разговор вступает Ажинур по кличке «Перна-Торта» (ноги колесом – прим. пер.).

– Мы находимся в самом низу этой пирамиды. Моя задача – искать в новостных колонках газет объекты для новых акций организации. Затем я передаю все материалы человеку, который в пирамиде занимает место прямо надо мной. Тот, в свою очередь, передаёт их вышестоящему. И так далее, пока необходимые материалы не окажутся в руках непосредственных исполнителей.

Сожженный корпус философского факультета университета Сан-Паулу

Делаю вид, что это чрезмерное усложнение, на что Ажинур рьяно возражает: такая система предохраняет организацию от шпионов.

Молодчики из ККК сворачивают разговор и, несмотря на мои уговоры, отказываются назначить очередную встречу на следующий день.

– Только послезавтра. Потому что завтра будет горячий денёк.

Когда они уходят, нащупываю в кармане куртки адресную книжку Зелиу. На какое-то мгновение настроение омрачает мысль об аморальности воровства. Но похищение простой записной книжки не относится к смертным грехам, что несколько успокаивает мою совесть. В конце концов, это был единственный способ найти выход на подполье Коммандос охоты на коммунистов.

* * *

Последовали три с половиной недели работы: длительное ожидание, тщетные попытки договориться о встрече, подозрительность со всех сторон. Тем временем пивная, несколько раз упомянутая членами группы, не выходила у меня из головы. Для того чтобы найти её, мне понадобилось три дня. Но я был вознаграждён за свои мытарства. Выяснилось, что хорошо знакомые мне члены ККК бывали там каждую ночь. В отчаянии открываю записную книжку Зелиу и начинаю обзванивать номера. Никто не хочет со мной говорить. Как вдруг, в одну из последних попыток, когда я уже почти был готов бросить становящуюся бессмысленной затею, с другой стороны телефонной линии быстро ответили басом.

– Рауль?

Ни подтверждения, ни отрицания. Только:

– Сегодня в 22.

И после паузы:

– «Барра-Лимпа».

Секунду спустя – гудки. По правде сказать, я ничего не понял. «Барра-Лимпа» – это название ресторана, принадлежащего певцу Роберту Карлусу[16], но оно же может означать всё, что угодно.

За час до 22, прежде чем отправиться в ресторан «Барра-Лимпа», я всё ещё пребывал в сомнениях относительно единственной зацепки, добытой лишь по счастливой случайности. До этого я решил заглянуть в пивную «Мюнхен». Никак не мог отделаться от мысли, что гитлеровский террор начался именно с мюнхенской пивной. Дюжина «жуков» припаркована на углу улицы. В центре собравшейся группы людей вижу Эдгара и «Перна-Торту». Подхожу и говорю:

– «Барра-Лимпа»?

– Ага! Смотрю и ты тоже теперь участвуешь?

Сразу признаюсь, что нет, и, сохраняя благоразумие, тут же ретируюсь, даже не пытаясь ничего выяснять. Впрочем, с уже созревшим в голове планом проследить за ними.

«Жук» Эдгара возглавляет караван, который под оглушающие сигналы и дикий рёв моторов пересекает город. По мере приближения к Морумби (округ Сан-Паулу – прим. пер.), сигналы затихают. Останавливаюсь на безопасном расстоянии. Караван тем временем сворачивает за угол, откуда продолжает доноситься характерный гул – они остановились, но не заглушили моторы. Оставив автомобиль, решаю дальше идти пешком. Это занимает порядочно времени, поскольку приходится соблюдать все предосторожности. К тому моменту, когда я добрался до места, их машины уже разъехались, отчаянно кружа по кварталам. Стараясь не попасться на глаза, вижу, что пассажиры ушли. Эдгар, с которым ехало ещё трое, остался за баранкой в гордом одиночестве. Обычно он называл меня «приятель». Но если бы увидел своего «приятеля» сейчас, то вряд ли бы обрадовался.

Полиция в университете

Подобраться к дому я так и не решился. Того, что можно было услышать с улицы, оказалось достаточно, чтобы удержать меня на почтительном расстоянии от опасных вопросов, поднимавшихся на тайном собрании ККК.

* * *

Постепенно, с каждым проходящим днём, появлялись всё новые и новые материалы. Имена выуживались в ходе бесед с небольшими группками, для которых я был «приятелем», там же добывалась информация о характерах упомянутых личностей, их ежедневных занятиях и об их роли в политическом терроре. Таким образом мне удалость связать ряд имён с личными данными о них.

Несколько террористов поимённо

Жуан Маркус Флакер[17], к примеру, живёт на улице Аддока Лобу, а работает – на Сенатора Фейжу. Адвокат. Участвовал в нападении на «Суматоху». Владеет карате. Входит в группу «XI августа», но участвовал в нападении на Университет Сан-Паулу.

Эстевану Аугусту дус Сантус Перейра[18]. Проживает на авениде Паулиста. Обожает насилие, но также увлекается поэзией. Участвовал в нападении на «Суматоху».

Лионел Заклис[19] живёт на улице Зекиньи ди Абреу. Как и прочие его подельники, отличается жестокостью, но также трус – действует только в группе и отказывается выполнять какое бы то ни было задание в одиночку. Участвовал в нападении на суд штата Сан-Паулу.

Ультраправые террористы – студенты

Франсиску Антониу Фража[20] с улицы маршала Барбасены. Крайне агрессивен, склонен к истерикам.

Паулу Ф. Кампус Саллис ди Толеду[21]. Живёт на улице Жоакима Антунеса. Крайне нетерпим. Безжалостен к своим жертвам.

Дилерманду Чиканья Ж.[22] с улицы Манака. Бьёт только в спину. Драться лицом к лицу избегает и пугается даже малейшего сопротивления со стороны жертвы. Из-за этого его считают бесполезным.

Паулу Роберту Шавес ди Лара[23] проживает в апартаментах на улице Пейшоту Гомиде. Жесток, ещё один увлекающийся поэзией, обожает выступать в роли оратора. Участвовал в нападении на «Суматоху».

Луис Коррейя Саллес живёт на аведиде 9 июля. Амбал, тяжёлоатлет. Самый тупой из группы. Его соратники полагают, что он присоединился к ККК, только чтобы набить себе цену. Имеет военную подготовку, прошёл её в Центре подготовки офицеров запаса. Племянник депутата, застолбил место «костолома» группы.

Аракен Теста. Живёт на Мату-Гросу, работает на Паулу Эжидиу. Все считают его трусом и постоянно унижают его мужское достоинство, вероятно, чтобы вынудить на большее рвение при выполнении заданий. Всюду таскается за Флакером. Участвовал в нападении на «Суматоху». Подельники сомневаются в его верности, но не объясняют почему.

Фернанду Форте живёт на улице Трайпу и работает на Флоренсиу-ди-Абреу. О нём говорят неохотно, поскольку во время акций у него начинаются истерические припадки.

Перси Эд Хекман[24] живёт на улице Гойтакас. Вооружён и крайне жесток. Подельники прозвали его нацистом. Склонен всё преувеличивать: нацистище, приятелина. Исключения: коммуняшка, левенький, красненький.

Паулу Р. Феррейра Эужениу[25] живёт на улице Азалий. Оспаривает у Перси право носить кличку «нацист». Часто ходит с оружием.

Силвиу Салву Веноза[26]. Проживает на улице Криштиану Вианы. Никогда не расстаётся с оружием и по любой причине готов начать стрелять прямо на улице. Практикуется в стрельбе средь бела дня. Все сходятся в одном: Силвиу крайне умён. Участвовал в нападении на театральную постановку Шику Буарки ди Олланда[27].

Фернанду Пиза живёт на улице Камилу. Вооружён, «товарищи» боятся его, поскольку считают настоящим психопатом.

Жозе Ламартине Сатиру[28] живёт на улице Франсиску Мескиту. Известен своими фашистскими идеями. Имеет пистолет 45 калибра.

Акакиу Ваз ди Лима Филью[29] также вооружён. Страдает нервным расстройством, во время истерических припадков проявляет неспровоцированное насилие. По мнению соратников – псих, поэтому ему стараются не поручать деликатных заданий. Живёт на улице Жасегуая.

Паулу Флакер[30]. Проживает на улице Атибая. Весьма умён, отличается особой расчётливостью и коварством. Бахвалится тем, что знает все уловки и хитрости коммунистов. Слов на ветер не бросает и все свои угрозы любит воплощать в реальность. Считается ценным кадром в ККК. Каратист и дзюдоист.

Франсиску Жозе Агирре Менин[31] участвовал в нападении на «Суматоху». Живёт на улице Артура Праду и работает на Фелипе Оливейры. Именно он руководил нападением на Университет Сан-Паулу.

Соувенир Асумпсану Собринью[32] – студент юридического, третий год дневной формы обучения. Живёт на Бела-Синтра; участвовал в нападениях на «Суматоху» и Университет Сан-Паулу, во время которого был убит гимназист Жозе Гимаранес[33]. Крайне опасен, постоянно вооружён.

Бернарду Макдауэлл Крюг называет себя агентом федеральной полиции и носит оружие. Изучает право, участвовал в нападении на Университет Сан-Паулу. Проживает на улице Чикаго и работает в офисе на улице Пьяуи.

Педру Жозе Либерал[34] имеет квартиру на Капитана Рабелью, но никогда там не остаётся. Проявляет крайнюю активность, жестокость и извращённость. С оружием в руках руководил одной из групп нападавших на Университет Сан-Паулу. Не расстаётся с револьвером даже во сне.

Борис Казой или Касой[35], студент юридического факультета. Диктор на радио «Элдораду». Подстрекал студентов Маккензи к нападению на Университет Сан-Паулу; участвовал в нём самом. Тоже вооружён, но, если верить подельникам, стрелять в кого-либо не способен. Живёт на улице Итапева. Говорят, что он недостаточно непримирим по отношению к коммунистам.

Жуан Паризи Филью[36] действует с такой жестокостью, что удивляет даже самых безбашенных сотоварищей. Красит волосы, поэтому компаньоны считают, что он с придурью. Впрочем, его пистолет 45 калибра убивает всякое желание высказывать подобные вещи в лицо. Также все говорят, что он принимает психотропные вещества. «Для храбрости, что ли?» – задаются вопросом подельники, даже не скрывая своих сомнений относительно его мужественности. Масла в огонь этих сомнений добавляет некий лейтенант ВВС по имени Праду, который, если верить опрошенным, является «фаворитом» Паризи.

Жозе Антониу ди Оливейра Машаду. Участник нападения на Университет Сан-Паулу, вооружён, однако для организации, которая не намерена миндальничать с коммунистами, его решимость оставляет желать лучшего. Живёт на улице Ирасемы.

Рауль Ногейра Лима[37] (также известен как Рауль-карека, «лысый Рауль»). Место жительства – улица Комендадора Эужениу ди Лимы. Изучает право, постоянно при оружии. Участвовал в нападениях на «Суматоху» и на Университет Сан-Паулу. Руководить группой любит, взирая на происходящее с крыши.

Энрике Мейра Кастру, изучает право, участвовал в обеих упомянутых террористических акциях. Вооружён, проживает на улице Абилиу Соариса.

Эстефан Бурити Сузиан, он же «Татурана» (гусеница павлиноглазки – прим. пер.), изучает право. Участвовал в нападениях на постановку «Суматохи» и на Университет Сан-Паулу. Живёт на улице Назаре.

Жозе Роберту Батокью[38] также участвовал в нападении на Университет Сан-Паулу.

Раффи Катльян[39]. Студент экономического факультета, один из вожаков ККК в Маккензи. Во всей красе его можно рассмотреть на снимках, сделанных японским фотографом из «Фолья-да-Тарде». И этот фотограф очень рискует стать объектом следующего нападения ККК. У Раффи есть магазинчик на улице Аруша (магазин «Урфа»), торгующий женским бельём. Менин – его партнёр по этому предприятию.

Шакон (выяснить полное имя не удалось) – имеет закусочную на улице Марии Антонии («Ланчес-Магу»). Использует уши, чтобы быть в курсе студенческих планов. В конфликтах участия не принимает, действует исключительно как информатор.

Флавиу Кавилья[40]. Студент-экономист. Участвовал в операциях против «Суматохи» и Университета Сан-Паулу.

Генри Пенхас[41]. Изучает инженерное дело, отличился особой жестокостью при нападении на «Суматоху». Участвовал ли в операции против Университета Сан-Паулу, выяснить не удалось.

Прочие участники погрома «Суматохи»: Аугусту Флорестан[42], Клаудиу Лейте, Дилерманду Ажагуа (репортёр), Дуглас (учится на социологическом и живёт в округе Сантана), Мариу Веранджери, Нельсон Манганелу, Луис Антониу Сакари, Мариу Бойту, Антониу Суккар Филью (по прозвищу Суккар-ду-Баскет (Суккар-баскетболист – прим. пер.)), Жозе Аугусту Бауэр и Ньютон Камаргу Роза[43].

И в завершение, четверо студентов и выпускников юрфака с Ларгу-ди-Сан-Франсиску, которые участвовали в разгроме «Суматохи»: Кассиу Скатена[44], он же «Бланку»; Сисеру А.Ж. Губейсси[45] (живёт на Бенжамена Констана, вооружён); Жан Кудалла (говорят, ушёл к марксистам); Роберту Ульоа Синтра[46], один из лучших стрелков банды. Поговаривают, что он ни разу не промахнулся.

Илья Полонский

Тридцатилетняя война. Геноцид индейцев Гватемалы – преступление ставленников США

В результате вторжения отрядов наемников на территорию Гватемалы и предательства части военной элиты страны был свергнут патриотический режим Хакобо Арбенса. К власти в стране пришла проамериканская военная хунта. На протяжении второй половины 1950-х – начала 1960-х гг. жизнь в стране стремительно ухудшалась, а одно проамериканское правительство сменяло другое. В этих условиях патриоты Гватемалы, представленные коммунистической Гватемальской партией труда, Революционным движением 13 ноября и ряда других левых и леворадикальных организаций, сформировали Единый фронт сопротивления. 30 ноября 1963 г. была создана вооруженная структура Единого фронта сопротивления – Повстанческие вооруженные силы Гватемалы (ПВС, испанская аббревиатура – FAR, Fuerzas Armadas Rebeldes). Командующим Повстанческими вооруженными силами Гватемалы назначили одного из лидеров Революционного движения 13 ноября, бывшего лейтенанта гватемальской армии Марко Антонио Иона Сосу. С создания Повстанческих вооруженных сил Гватемала началась новая страница в новейшей истории страны – тридцатилетняя гражданская война, носившая антиамериканский и антиимпериалистический характер.

Эскалация конфликта. Герилья и ответные действия режима

Карлос Арана Осорио

К началу 1960-х гг. у латиноамериканских революционеров уже появился надежный союзник и покровитель в лице Кубы. После победы революции на острове, Куба стала оказывать поддержку революционным и национально-освободительным движениям во многих странах мира. Не только в государствах Центральной и Южной Америки, но и в Африке (Конго, Ангола, Эфиопия). Не стала исключением и Гватемала, где поддержкой Кубы заручились Повстанческие вооруженные силы. Ведущую роль в Повстанческих вооруженных силах играла Гватемальская партия труда. В феврале 1966 г. Национальная конференция Гватемальской партии труда официально подтвердила партийный курс на продолжение вооруженной борьбы против проамериканского правительства Гватемалы.

В рассматриваемый период Повстанческие вооруженные силы Гватемалы перенесли свою активность и на города страны. Ответственным за боевые операции в городах стал гватемальский революционер Хосе Мария Игнасио Ортис Видес (1941–1983). В прошлом студент машиностроительного факультета университета Сан-Карлос в городе Гватемала, Хосе Ортис Видес бросил учебу после второго курса и отправился на Кубу, где прошел военную подготовку вместе с двумя другими гватемальскими коммунистами. Вернувшись в Гватемалу, Ортис Видес стал активным участником антиправительственной деятельности, осуществлявшейся союзом Гватемальской партии труда и офицерского Революционного движения 13 ноября. К 1964 г. Видес сумел организовать команды городской герильи, укомплектованные бывшими студентами и молодыми рабочими и ориентированные на ведение боевых действий в городах Гватемалы. Однако, в середине 1966 г. Видеса схватили полицейские – его личность удалось установить после дорожно-транспортного происшествия, в которое попал лидер городских повстанцев. Помимо Видеса, в это время в застенках гватемальского режима оказался еще целый ряд видных революционеров, для освобождения которых Повстанческими вооруженными силами были предприняты беспрецедентные акции – в мае 1966 г. повстанцы похитили президента Верховного суда Ромео Аугусто де Леона, секретаря по информации Бальтасара Моралеса де ла Крус и вице-президента Конгресса Гектора Менендеса де ла Рива. Похитители потребовали от правительства освободить политических заключенных. 31 августа 1966 г. Видес был освобожден, а в 1968 г., вместе с Аура Марина Арриола и Антонио Фернандесом Изагуирре отправился во Вьетнам, чтобы усовершенствовать там свою военную подготовку. В 1969 г., вернувшись из Вьетнама, Видес пытался возродить городскую герилью в Гватемале, а в начале 1970-х гг. перебрался в Мексику, где стал одним из активных участников мексиканского вооруженного сопротивления.

Однако гватемальская военная хунта также не теряла времени. В марте 1966 г. спецслужбы похитили и убили 33 ведущих активиста коммунистического движения страны. Для Гватемальской партии труда это было очень серьезным ударом. Оставшиеся на свободе лидеры ГПТ с воодушевлением восприняли передачу власти гражданскому правительству, последовавшую в июне 1966 г. Полковник Энрике Перальта Асурдия, возглавлявший страну в 1963–1966 гг., передал власть гражданскому лидеру – юристу Мендесу Монтенегро. Хулио Сесар Мендес Монтенегро (1915–1996) одержал победу на президентских выборах, будучи кандидатом от Революционной партии Гватемалы. Университетский профессор права, Монтенегро еще в 1944 г. участвовал в свержении реакционной проамериканской диктатуры генерала Убико. Поэтому многие гватемальские левые с воодушевлением восприняли победу Монтенегро на президентских выборах в стране. Однако пятидесятилетний профессор Монтенегро существенно отличался от самого себя двадцатилетней давности. Одержав победу на президентских выборах, Монтенегро продолжил политику своего предшественника Перальта Асурдия и возобновил жестокие репрессии против левого движения Гватемалы. Мендес Монтенегро стал проводить еще более проамериканскую политику, чем его предшественники. В частности, в годы его президентства вооруженные силы и полиция Гватемалы окончательно перешли под полный контроль американских спецслужб и военного командования. Соединенные Штаты Америки полностью оснащали вооружением и обмундированием гватемальскую армию и полицию, а офицерский состав проходил подготовку на американских военных базах. Это делалось не только для того, чтобы повысить качество подготовленности гватемальских военных и полицейских командиров, но и для их воспитания полностью в проамериканском духе. В свою очередь, подготовленные американскими инструкторами гватемальские офицеры старались с лихвой применить полученные в американских учебных центрах знания, сражаясь с собственным народом на территории гватемальских лесов.

В Гватемале начались жестокие репрессии против оппозиционного движения. Люди, заподозренные в симпатиях к коммунистам, бесследно исчезали или погибали. В сельской местности убийства оппозиционеров и симпатизантов оппозиции осуществлялись армейскими патрулями, тогда как в городах действовали отряды мужчин в штатской одежде, укомплектованные действующими и бывшими военными и полицейскими. При этом, военное и полицейское командования отрицали участие своих служащих во внесудебных расправах и утверждали, что это действуют неподконтрольные правительству праворадикальные «эскадроны смерти». Наибольшую известность получил эскадрон «Белая Рука», сформированный в июне 1966 г. Первоначально «Белая Рука» должна была воспрепятствовать вступлению президента Монтенегро в должность, однако затем, после того, как крупные землевладельцы и военные убедились в лояльности Монтенегро, эскадрон стал действовать в интересах правительства. Информацию эскадрону предоставляла служба военной разведки и генеральный штаб гватемальской армии. В августе 1966 г. был организован массовый сброс листовок «Белой Руки» с самолетов в городах и селениях Гватемалы. В листовках гватемальцев призывали поддерживать действия армии, вне зависимости от их жестокости, а тех, кто критиковал действия военных, объявляли предателями родины. В октябре 1966 г. был взорван автомобиль, в котором передвигался Луис Аугусто Турсиос Лима – один из лидеров Революционного движения 13 ноября и Повстанческих вооруженных сил Гватемалы.

Гибель Отто Рене Кастильо

В марте 1967 года был зверски убит Отто Рене Кастильо (1936–1967). Отто Рене Кастильо – это «гватемальский Виктор Хара». Поэт и революционер, сочетавший творчество с политической деятельностью и участием в борьбе против американского империализма и его ставленников – военных хунт Гватемалы. Он родился в городе Касальтенанго 25 апреля 1936 года, а после окончания школы переехал в город Гватемалу, где поступил в университет. С юных лет Кастильо участвовал в деятельности левых оппозиционных организаций, в том числе – и Гватемальской партии труда. Когда в 1954 г. был свергнут патриотически настроенный президент Хакобо Арбенс, Отто Рене Кастильо был вынужден отправиться в эмиграцию в соседний Сальвадор. Несмотря на юные годы, восемнадцатилетний студент был достаточно заметной фигурой в левом движении страны и имел все основания опасаться за свою жизнь. Находясь в эмиграции, Отто Рене Кастильо познакомился с легендарным сальвадорским поэтом-коммунистом Роке Дальтоном Гарсия, который также активно участвовал в местном коммунистическом движении и был одним из основателей сальвадорской Революционной армии народа. Во время своего проживания в Сальвадоре, Отто Рене Кастильо активно занимался литературным творчеством, поступил в местный университет на юридический факультет.

Когда в 1957 г. был убит гватемальский диктатор полковник Армас, Отто Рене Кастильо вернулся в Гватемалу, однако в 1959 г. отбыл на учебу в Европу – в Германскую Демократическую Республику. В ГДР Кастильо получал образования в Лейпцигском университете в течение пяти лет и лишь в 1964 г. смог вернуться в родную страну. Здесь он участвовал в деятельности Гватемальской партии труда. В том же 1964 г., во время очередных репрессий правительства полковника Перальта Асурдия, поэт был арестован и брошен в тюрьму, но ему удалось бежать и покинуть Гватемалу. Кастильо вновь оказался в Европе, где участвовал во Всемирном фестивале молодежи и студентов. В 1966 г. Кастильо нелегально пробрался в Гватемалу и вступил в ряды Повстанческих вооруженных сил. В партизанском движении Отто Рене Кастильо стал ответственным по вопросам пропаганды и организации просвещения. Однако в марте 1967 г. Отто Рене Кастильо, его товарищ Нора Паис Каркамо и несколько крестьян были схвачены во время одной из облав правительственными войсками. Четыре дня арестованных подвергали жестоким пыткам на территории военной базы гватемальской армии, а затем сожгли живьем 23 марта 1967 года. Отто Рене Кастильо было всего тридцать лет. Впоследствии в составе одной из воюющих леворадикальных группировок было создано подразделение, носившее имя поэта Отто Рене Кастильо.

С именем Отто Рене Кастильо связана и судьба француженки Мишель Фирк (1937–1968). Мишель Фирк была гражданкой Франции еврейского происхождения, состоявшей во Французской коммунистической партии и работавшей кинокритиком в журнале «Позитив». В 1962 г. Мишель перебралась в Алжир, где установила связи с Фронтом национального освобождения Алжира. В это время она внесла большой вклад в популяризацию киноискусства африканских и азиатских стран в Европе. В 1963 г. Фирк некоторое время проживала на Кубе, а затем прибыла в Гватемалу с целью встречи с поэтом Отто Рене Кастильо. Здесь Фирк вступила в ряды Повстанческих вооруженных сил Гватемалы и лично участвовала в похищении американского посла. Мишель Фирк была схвачена гватемальскими силами безопасности и погибла в застенках: по официальной версии, она покончила жизнь самоубийством, по версии революционеров – стала жертвой зверских пыток в тюрьме гватемальской контрразведки.

«Мясник Сакапа»

Именно в годы правления гражданского «просвещенного» президента профессора Монтенегро гватемальская армия перешла к использованию печально известной тактики «свободных зон». Когда военная разведка получала информацию о том, что в определенных деревнях партизанские отряды имеют поддержку среди местного населения, армейским подразделениям давался приказ выжечь напалмом не только леса, но и деревни в означенном районе. Это делалось для того, чтобы лишить партизан возможности использовать деревни для отдыха и получения продовольствия. Наиболее жестко военные действовали в департаментах Сакапа и Исабель, где в октябре 1966 г. была проведена так называемая «Операция Гватемала».

Руководство операцией осуществляли полковник Карлос Арана Осорио, назначенный командиром военной зоны «Сакапа-Исабаль» и полковник Герман Чупина Барахона, назначенный начальником разведки гарнизона. Полковник Арана Осорио заручился поддержкой Соединенных Штатов Америки и возглавил также программу по борьбе с терроризмом, в рамках которой в Гватемалу были направлены американские инструктора из подразделений «зеленых беретов». Под непосредственным руководством полковника Арана Осорио были сформированы вооруженные отряды головорезов, совершавшие ужасающие преступления против мирного населения Сакапы и Исабель. В «эскадроны смерти» приглашались наемники и ультраправые фанатики, связанные с военной разведкой и полицией Гватемалы. Непосредственное руководство деятельностью «эскадронов смерти» осуществлял Марио Сандовал Аларкон. В результате действий «эскадронов смерти» и армии, в Сакапе погибли тысячи мирных жителей, а полковник Арана Осорио получил за неимоверную жестокость прозвище «Мясник Сакапа». Только с 1966 по 1968 годы в Гватемале было убито от 3 000 до 8 000 человек. Основными жертвами гватемальской военщины становились индейцы, населявшие сельскую местность страны и занимавшиеся сельским хозяйством. Под предлогом борьбы с партизанами, правительственные войска выжигали целые деревни, участки леса, а появившиеся в результате этих преступных действий «свободные зоны» передавали латифундиям и иностранным компаниям. То есть, начавшийся геноцид индейского населения имел не только политическую, но и экономическую подоплеку. Порой уничтожались деревни, не имевшие никакого отношения к поддержке партизан – лишь потому, что данные земли приглянулись менеджерам какой-либо компании или местным воротилам – латифундистам. После испанской колонизации Центральной Америки гватемальским индейцам – майя вновь пришлось столкнуться с ужасным явлением геноцида по этническому признаку.

Естественно, что преступные действия гватемальского правительства повлекли за собой неизбежную реакцию со стороны индейского населения – последнее стало еще активнее поддерживать действия Повстанческих вооруженных сил Гватемалы, а само противостояние приняло не только политический, но и этнический характер. Правительственные войска комплектовались, преимущественно, из метисов (рядовой и сержантский состав) и белых (офицерский состав), тогда как коммунистические повстанцы набирали бойцов из числа индейских крестьян, обиженных на действия правительства. В связи с действиями Монтенегро, в рядах Повстанческих вооруженных сил Гватемалы начались внутренние противоречия. Опиравшееся на поддержку индейцев леворадикальное большинство повстанческого движения напомнило коммунистическим лидерам, что руководство ГПТ поддержало кандидатуру Монтенегро на президентских выборах в 1966 г. Кроме того, большинство повстанцев ориентировались на идеологию геваризма, тогда как руководство компартии придерживалось более умеренных просоветских взглядов. Следствием внутренних противоречий стал раскол, последовавший в начале 1968 года. Гватемальская партия труда покинула Повстанческие вооруженные силы и создала самостоятельное вооруженное формирование – Революционные вооружённые силы (Fuerzas Armadas Revolucionarias, FAR). Тем временем, внутриполитическая ситуация в стране для левой оппозиции еще более ухудшилась.

В июле 1970 г. президентом Гватемалы стал полковник Карлос Мануэль Арана Осорио (1918–2003) – тот самый «Мясник Сакапа». Пришедший к власти при поддержке военных, полковник Осорио заявил в своей президентской речи, что «Если для успокоения страны необходимо превратить ее в кладбище, я это сделаю». Вскоре полковник ввел в Гватемале осадное положение. Во всех населенных пунктах страны был установлен комендантский час с 21 часа до 5 часов утра. Во время комендантского часа запрещалось передвижение любых автомобилей и людей, в том числе не делались исключения и для пожарных автомобилей, скорой помощи, врачей и медсестер. Фактически, в ночное время на территории Гватемалы могли проявлять активность только военные и полиция. Ужесточились массовые репрессии против жителей страны, так или иначе подозревавшихся в оппозиционных настроениях. В первую очередь, был развернут террор против мирного индейского населения в сельской местности, который официально объяснялся необходимостью «борьбы с терроризмом и преступностью». В городах репрессии осуществлялись против левой и оппозиционной интеллигенции, в первую очередь – против студентов. Помимо полиции и армии, в репрессиях также участвовали «эскадроны смерти», подконтрольные правительству. Только во время первых двух месяцев «осадного положения» в городах страны было убито не менее 700 человек, подозревавшихся в оппозиционных настроениях. 26 сентября 1972 г. в одном из районов города Гватемала были схвачены семеро активистов Гватемальской партии труда, среди которых был и член ЦК ГПТ, занимавший с 1954 г. пост генерального секретаря партии, сорокашестилетний Бернардо Альварадо Монсон (1925–1972) – знаменитый гватемальский революционер, с юных лет участвовавший в студенческом, а затем и в повстанческом движении. Именно под руководством Альварадо Монсона гватемальскими коммунистами была принята на вооружение концепция «народной войны». Другими арестованными вместе с Монсоном коммунистами были секретарь ЦК Марио Сильва Хонама, члены ЦК Гватемальской партии труда Карлос Рене Валле, Карлос Альварадо Херес, Хуго Барриос Клее и Мигель Анхель Эрнандес, член партии Фантина Родригес и рабочий Франко Сантос. На следующий день все они были убиты гватемальскими военными.

Всего за 1970–1971 гг. в стране было убито 7000 гватемальцев, еще 8000 человек погибло в 1972–1973 гг. В октябре 1971 г., несмотря на обстановку всеобщего страха и насилия, гватемальские студенты отважились на забастовку. В университете Сан-Карлос 12 тысяч студентов объявили забастовку, выступив против убийств граждан сотрудниками служб безопасности и потребовав снятия «осадного положения». 27 ноября 1971 г. началась военная операция на территории главного кампуса университета Сан-Карлос. Официально было объявлено, что военные ищут на территории университета спрятанное оружие. Для обысков в кампусе были мобилизованы 800 солдат и офицеров, задействованы танки и вертолеты, однако никаких доказательств якобы террористической деятельности студентов найдено не было. Тем не менее, «осадное положение» сохранялось до конца 1972 г., когда полковник Арана Осорио официально объявил о том, что повстанческому движению нанесено сокрушительное поражение. Примерно во время снятия «осадного положения» бесследно исчез ряд руководителей Гватемальской партии труда. Но и после снятия «осадного положения» продолжались внесудебные расправы над противниками режима. Так, только с января по сентябрь 1973 г. «эскадроны смерти» убили 1 314 человек. Всего, по данным правозащитников, за четыре года правления полковника Арана Осорио в Гватемале было убито не менее 20 000 человек – оппозиционных активистов и мирных жителей.

В ответ на действия гватемальской хунты активизировались и революционные повстанческие силы. В конце 1960-х – начале 1970-х гг. только боевики Повстанческих вооруженных сил Гватемалы предприняли ряд атак и захватов высокопоставленных заложников. В 1968 г. были убиты посол США в Гватемале Джон Гордон Майн и два американских военных советника – полковники Джон Уэббер и Эрнест Манро. В 1970 г. бойцы Повстанческих вооруженных сил похитили министра иностранных дел Гватемалы Альберто Фуэнтеса Мора, который был освобожден в ответ на освобождение арестованного гватемальскими спецслужбами студенческого лидера. Кроме того, повстанцы похитили и убили посла Германии в Гватемале фон Спрети, похитили американского атташе Шона Холли, который был освобожден в ответ на освобождение группы политических заключенных – членов Повстанческих вооруженных сил.

В марте 1974 г. в Гватемале были проведены президентские выборы, которые, впрочем, совершенно не повлияли на проводимую правительством страны политику. Новым президентом, сменившим «мясника Сакапы» полковника Осорио на посту главы государства, стал генерал Кхель Эухенио Лаухеруд Гарсия (1930–2009). Как и Осорио, Лаухеруд был профессиональным военным норвежского происхождения. Он получил военное образование в Соединенных Штатах Америки, где прошел цикл подготовки в Форт-Беннинге в штате Джорджия и закончил Командно-штабной колледж в Форт-Ливенуорте в штате Канзас. В 1965–1968 гг. Лаухеруд занимал пост военного атташе Гватемалы в США, а в 1968–1970 гг. представлял Гватемалу в Межамериканском совете обороны. То есть, он непосредственно отвечал за развитие контактов гватемальской армии с США и проводил проамериканскую политику в вооруженных силах страны. При Карлосе Аране Осорио Кхель Лаухеруд занял пост начальника штаба армии, а затем – министра обороны страны. Понятно, что президентские выборы были всего лишь имитацией «демократической передачи власти». В действительности, «мясник Сакапы» передал власть достойному преемнику. Уже в первые дни после голосования стало ясно, что выборы проводились с серьезными нарушениями, под прямым контролем военных и с многочисленными фальсификациями. Тем не менее, кандидатуру Лаухеруда поддержали Институционно-демократическая партия и ультраправое Движение национального освобождения. Естественно, что Лаухеруд продолжил политику репрессий в отношении левого оппозиционного движения страны. Так, 20 декабря 1974 года военными был арестован и убит новый генеральный секретарь ГПТ, Умберто Альварадо Арельяно, сменивший убитого двумя годами ранее Бернардо Альварадо Монсона.

Четыре «столпа герильи»

В годы правления Лаухеруда, несмотря на жесткие репрессии в отношении оппозиции, активизировалось повстанческое движение в стране, которое в последние годы правления Осорио снизило темпы своей деятельности. Так, еще январе 1972 г. в Гватемале появилась еще одна вооруженная организация, достаточно быстро набравшая активные темпы деятельности – Партизанская армия бедных. Первоначально она именовалась «Новая боевая революционная организация» (Nueva Organización Revolucionaria de Combate (NORC)). Боевики организации создали лагерь в горах в муниципалитете Чахул.

В 1974 г. была проведена первая конференция организации, переименованной в Партизанскую армию бедных. К 1975 г. Партизанской армии бедных удалось распространить свою деятельность на горные районы северных муниципалитетов Гватемалы, стремясь заручиться поддержкой индейского крестьянского населения. Для популяризации среди крестьянства, Партизанская армия бедных провела две громкие показательные «казни» наиболее одиозных фигур в округе – военного комиссара Гильермо Монсона и крупнейшего землевладельца Хосе Луиса Аренаса, которого крестьяне обвиняли в чрезмерной эксплуатации своих сельскохозяйственных рабочих. Позже Партизанская армия бедных распространила свою деятельность на всю территорию страны, создав несколько партизанских фронтов: 1) Партизанский фронт имени команданте Эрнесто Гевары (северо-западные районы страны), 2) Партизанский фронт имени Хо Ши Мина (западные районы страны), 3) Партизанский фронт имени Марко Антонио Иона Соса (северные районы Центральной Гватемалы), 4) Партизанский фронт имени Аугусто Сесара Сандино (Центральная Гватемала), 5) Партизанский фронт имени Луиса Турсиоса Лимы (Восточная Гватемала), 6) Партизанский фронт имени Отто Рене Кастильо (столица страны город Гватемала), 7) Партизанский фронт 13 ноября (восточные районы страны). В рядах Партизанской армии бедных сражался испанец галисийского происхождения священник Фернандо Ойос (1943–1982) – сторонник «теологии освобождения». Командующим Партизанской армией бедных стал профессиональный гватемальский революционер-интернационалист Хосе Сесар Масиас Майора, более известный как Сесар Монтес. Он родился в 1942 году, в 1961 г. учился на юридическом факультете гватемальского университета Сан-Кардос, а в 1962 г. отправился изучать медицину на Кубу. После возвращения на родину, Сесар Монтес участвовал в создании Революционного движения 13 ноября, в котором был заместителем Луиса Турсиоса Лимы и принимал непосредственное участие в боевых действиях. В 1966 г., после гибели Лимы, 24-летний Сесар Монтес возглавил Повстанческие вооруженные силы, а в 1972 г. во главе отряда из 15 человек перешел на территорию Мексики. В 1972–1978 гг. он руководил Партизанской армией бедных, а затем участвовал в сальвадорской и никарагуанской герильях на стороне Фронта национального освобождения имени Фарабундо Марти и Сальвадорского фронта национального освобождения.

В 1976 г. Гватемала под руководством генерала Лаухеруда пыталась присоединить Белиз, однако этот план провалился и страна разорвала дипломатические отношения с Панамой. Действия гватемальского правительства разозлили даже старых покровителей в Вашингтоне. В 1977 г. администрация Джимми Картера опубликовала доклад с критикой политики Лаухеруда в сфере соблюдения прав человека. После этого генерал выступил с заявлением об отказе в дальнейшем принимать американскую военную помощь. Новыми источниками военной помощи стали Израиль, Испания, Тайвань и Югославия. 5 марта 1978 г. в Гватемале прошли очередные «президентские выборы». Они были отмечены неявкой более 60 % избирателей, а 20 % избирателей, пришедших на выборы, порвали свои бюллетени. Таким образом, по справедливости, выборы в Гватемале были нелегитимными. Победу на них одержал бывший министр обороны страны генерал Фернандо Ромео Лукас Гарсия (1924–2006). В годы его правления повстанческая активность на территории страны усилилась. К началу 1980-х гг. в Гватемале действовало четыре повстанческих фронта. Северный фронт охватывал департамент Петен, южный фронт – департаменты Санта-Роса, Реталулеу, Сучитепекес и Эскуинтла, центральный фронт – столицу страны город Гватемалу и окрестные населенные пункты, западный фронт – департамент Чимальтенанго. Вооруженное сопротивление режиму в рассматриваемый период осуществляли четыре основных партизанские организации: 1) Повстанческие вооруженные силы, 2) Революционные вооруженные силы, 3) Партизанская армия бедных, 4) Революционная организация вооруженного народа. О первых трех из них уже говорилось выше, а Революционная организация вооруженного народа была создана в 1979 году группой молодых интеллектуалов и студентов гватемальских университетов. Она действовала преимущественно в горных районах и отличалась определенной мягкостью действий по сравнению с другими революционными организациями Гватемалы. Это объяснялось тем, что лидером группировки был Родриго Астуриас Амаго (1939–2005), более известный как «Гаспар Илом». Родриго Астуриас был сыном классика гватемальской литературы и всемирно известного писателя Михеля Анхеля Астуриаса (1899–1974), из романа которого «Маисовые люди» он и взял свой псевдоним. Разобщенность четырех основных повстанческих организаций серьезно препятствовала успехам революционного движения в стране, поэтому в мае 1980 г. было проведено секретное совещание руководства Гватемальской партии труда, Повстанческих вооруженных сил, Партизанской армии бедных и Организации вооруженного народа, на котором было решено создать блок левых сил «Куартапатрита». 7 февраля 1982 года был создан блок «Гватемальское национальное революционное единство» (Unidad Revolucionaria Nacional Guatemalteca, URNG), объединивший все четыре основные партизанские организации в Гватемале.

«Риосмонттизм» – политика геноцида

23 марта 1982 г. в Гватемале произошел очередной государственный переворот, в результате которого был отстранен от власти президент генерал Ромео Лукас Гарсия. К власти в стране пришел генерал Хосе Эфраин Риос Монтт (род.1926). Как и большинство его предшественников, Риос Монтт был профессиональным военным. Сын мелкого сельского торговца, Риос Монтт в 17 лет поступил в школу военной полиции, затем окончил Военную академию и проходил службу в сухопутных войсках Гватемалы. Весной 1950 г. 24-летний офицер прошел обучение в знаменитой «Школе Америк». Он принимал участие в свержении президента Хакобо Арбенса, после чего продолжал службу на командных должностях в пехотных подразделениях. В 1967–1972 гг. Риос Монтт руководил оперативным управлением штаба армии, в 1970–1973 гг. был начальником Военной академии Гватемалы. В 1973 г. бригадный генерал Риос Монтт был назначен начальником Генерального штаба. На этом посту он прославился жестоким подавлением выступлений крестьян в Сансирисае. В 1974 г. он проиграл выборы генералу Лаухеруду, после чего до 1977 г. служил военным атташе в Испании. Захватив власть, генерал Эфраин Риос Монтт установил в Гватемале жесткий авторитарный режим. Особенностями «риосмонттизма», как назвали специфическую систему взглядов и практических действий Эфраина Риос Монтта политологи, были, во-первых, воинствующий антикоммунизм, а во-вторых – антикатолицизм, что само по себе было очень примечательно для католической Гватемалы.

В 1978 году генерал Риос Монтт сменил свое вероисповедание и перешел из католицизма в протестантизм, став последователем пятидесятнической Церкви слова. Протестантская переориентация генерала объяснялась, во-первых, его контактами с США, осуществлявшимися через пастора Джерри Фалуэлла, бывшего не только евангелическим проповедником, но и одним из лидеров американских «новых правых». Во-вторых, Риос Монтт был очень недоволен деятельностью католической церкви в Латинской Америке, поскольку считал ее потворствующей распространению коммунистической и социалистической идеологии на континенте и ссылался на участие католических священников в повстанческих движениях. Сразу же после прихода к власти, Риос Монтт распорядился временно приостановить все конституционные гарантии в сельской местности страны и создал суды, наделенные полномочиями вынесения смертных приговоров всем заподозренным в сотрудничестве с партизанами. Репрессии в Гватемале приняли невиданный даже по меркам предшествовавших военных хунт характер. Так, с марта по июль 1982 г. было убито 10 тысяч человек. Для участия в антипартизанских операциях были привлечены созданные правительством Патрули гражданской самообороны, официально называвшиеся Добровольческие комитеты гражданской самообороны, а неофициально – просто «патрулерос». Эти патрули действовали в соответствии с принципом «бобов и пули», провозглашенным Риосом Монттом – «если ты с нами, мы тебя накормим, а если не с нами – застрелим». Численность проправительственных вооруженных патрулей достигла 1,5 млн. человек. Организацией патрулей занимались военные комиссары – специально делегированные офицеры, а в состав патрулей входили крестьяне, поддерживавшие правительство и за это получавшие определенное вознаграждение. Жертвами патрулерос только за два года стали десятки тысяч человек, точное число погибших во время правления генерала Риоса Монтта не установлено до сих пор. За полтора года его правления погибло не менее 50 % от общего количества жертв тридцатилетней гражданской войны в Гватемале. Политическим «лицом» диктатуры Риоса Монтта стала Партия антикоммунистического единства, которую возглавлял журналист ультраправого толка Лионель Сисниега Отеро Барриос (1925–2012). «Патрулерос» генерала Риоса Монтта стали основными исполнителями геноцида индейцев-майя на территории Гватемалы. Убийства десятков тысяч индейских крестьян осуществлялись при фактическом попустительстве США и одобрении Рональда Рейгана, который назвал Риоса Монтта «человеком большой личной честности и преданности». Однако антикатолическая позиция Риоса Монтта вызвала определенное недовольство в среде традиционно ориентированных на сотрудничество с католической церковью гватемальских старших офицеров.

В августе 1983 г. Риос Монтт был низложен в результате военного переворота. Новым президентом страны стал генерал Оскар Умберто Мехиа Викторес (род.1930), занимавший в правительстве Риоса Монтта пост министра национальной обороны. Он также заручился поддержкой США и продолжал проводить под видом борьбы с коммунистическими повстанцами геноцид индейского населения. Всего за 1980-е гг. в Гватемале стали жертвами военных и «патрулерос» 200 000 человек, 83 % которых составляли индейцы-майя. Еще 45 000 человек пропали без вести, что фактически также означает их смерть.

Завершение гражданской войны

Ситуация в стране начала меняться только в середине 1980-х гг., когда, на фоне начавшейся перестройки в СССР и ослабления позиций социалистического лагеря, США перестали видеть необходимость в поддержке одиозных антикоммунистических режимов. В 1985 г. в Гватемале был избран первый за двадцать лет гражданский президент – адвокат Марко Аревало, остававшийся на этом посту до 1991 г. Именно в годы его правления начались мирные переговоры с партизанским командованием, однако гватемальские ультраправые и реакционно настроенные офицеры предпринимали все усилия для срыва переговоров. Между тем, обстановка в стране оставалась напряженной – к середине 1990 г. повстанцы действовали уже в окрестностях столицы страны, а в ряде районов создали освобожденные зоны с собственными административными органами. В середине 1994 г. министр обороны страны Марио Энрикес официально заявил, что несмотря на тридцать лет гражданской войны, военная победа над силами Гватемальского национального революционного единства не представляется возможной и выступил за мирные переговоры. В 1996 г. было подписано шесть важнейших соглашений по прекращению вооруженного конфликта, а в декабре 1996 г. был подписан «Договор о прочном и длительном мире», положивший конец гражданской войне – одной из наиболее кровопролитных в Латинской Америке.

Хавьер Хиральдо

«Эскадроны смерти» в Колумбии, их прошлое и настоящее

Я хочу начать не с прошлого «эскадронов смерти», а обратиться к настоящему, и лишь затем перейти к их истокам и эволюции.

В Колумбии, как и во всем мире, наблюдаются тревожные явления, связанные с феноменом «парамилитаризма», которые показывают его стратегическую роль в вооруженных конфликтах.

Говоря о международной прессе, упомяну статью Лесли Уэйна «Прибыльная секретная армия Америки», появившуюся на первой странице бизнес-раздела «Нью-Йорк таймс» 13 октября 2002 года. Чуть позже, в выпуске журнала «Семана» от 11 ноября 2002 года было опубликовано краткое изложение исследования на сходную тему, проведенного Международным консорциумом журналистских расследований, под названием «Приватизированная война». Эти два материала рисуют следующую картину.

Сегодня получила широкое распространение современная версия древней как сама война практики – использование наемников, ныне называемых частными военными подрядчиками. Это сторона войны приносит прибыль. Подрядчики объединяются в компании, в большинстве случаев организованные отставными военными высших чинов, и предлагают множество военных услуг, таких как тренировки в горячих точках; помощь в логистике; снабжение войск; исследования вопросов безопасности. Такие компании принимали участие в конфликтах в Кувейте, Афганистане, Боснии, Македонии, Нигерии, Колумбии и т. д.

В расследованиях упоминаются 90 подобных компаний, имеющие штаб-квартиры в 15 странах и проводящие операции в 110 странах мира. Те, что имеют штаб-квартиры в США (не менее 24 компаний), с 1994 года заключили 3061 контракт с Министерством обороны США на сумму в 300 миллиардов долларов. Некоторые из них получают большинство контрактов, как «Келлог Браун и Рут»[47], в которой высокую должность занимает нынешний вице-президент США[48]. «МПРИ»[49] гордится тем, что имеет больше генералов на квадратный метр [офиса], чем Пентагон. Отдельные компании действуют в Колумбии, например, «Дайнкорп»[50] и «Нортроп Граммен»[51]. Глобальный рынок «международной безопасности» демонстрирует постоянный рост, объем этого рынка, согласно прогнозам экспертов, увеличится с 55,6 миллиардов долларов в 1990 году до 202 миллиардов долларов в 2010 году. Однако события 11 сентября 2001 года стремительно ускорили темпы роста, и отдельные компании в 2002 году смогли увеличить свои доходы в 31 раз. Некоторые отставные военные, например, работающие в «МПРИ», имели зарплату в два и три раза больше той, что получали в Пентагоне.

Подобным предприятиям необходимо иметь разрешение от федерального правительства для ведения своего бизнеса, но на самом деле само правительство использует их для военных целей там, где международные нормы и соглашения не позволяют Пентагону действовать открыто. Например, Конгресс США ограничил американский контингент в Боснии 20 тысячами солдат, но правительство обошло данное ограничение, задействовав 2000 частных контрактников. Иногда контрактников используют для выполнения задач, которые политически и этически были бы официально неприемлемы, например, для разжигания межэтнических конфликтов или возрождения «холодной войны», или же для обучения методам ведения «грязной войны». Так, например, «МПРИ» тренировала хорватских военных – участников операции «Буря»[52], которые ответственны за депортацию сотен тысяч сербов и совершение многочисленных военных преступлений. Но когда хорватские военные были привлечены к суду Гаагского трибунала по бывшей Югославии, контрактники «МПРИ» даже не были упомянуты в ходе судебных процессов. В дальнейшем власти Боснии отказывались подписывать Дейтонские соглашения[53], опасаясь, что их войска будут плохо вооружены и натренированы, и требовали, чтобы подготовку войск осуществляли те же компании, которые готовили хорватов (та же «МПРИ»), чьи услуги были оплачены богатейшими мусульманскими странами, причем активы этих стран хранились в казне США. Таким образом правительство США осуществило свои планы в Боснии за чужой счет.

Все это не осталось без критики и сомнений, высказанных некоторыми конгрессменами США. Контрактники [по словам конгрессменов] выполняют основные боевые функции в военное время, но не являются солдатами, что влечет за собой несоблюдение воинской субординации и каких-либо уставов. Наемники не являются субъектами военной юстиции, потому что они имеют обязательства перед работодателем и клиентом, но не перед правительством США. Это облегчает нарушение международных соглашений. Например, когда ООН наложила эмбарго на поставки оружия на Балканы, «МПРИ» в то время без проблем обучала хорватских военных и поставляла им боевую технику. Утверждается, что они [частные военные компании] не являются наемниками, то есть не участвуют в боевых действиях, но их поддержка во многих аспектах войны (таких, как логистика, поставки, мониторинг) настолько очевидна и настолько велика, что сложно не признать их воюющей стороной. Дискредитация определения «наемник» повлияла на то, что многие подобные компании открывают невоенные вакансии, например, по строительству жилья и т. п., маскируя таким образом свои военные задачи.

По мнению некоторых конгрессменов США, североамериканские налогоплательщики неохотно оплачивают увеличивающееся число солдат, а также осознают, что помимо предоставления 300 миллиардов долларов в год на самую мощную армию мира они еще должны финансировать (через контракты Министерства обороны США) секретную частную армию, которая, судя по всему, стремится уйти от общественного контроля.

Всё это ведет к тому, что во внешней военной стратегии правительство США откровенно стирает границы между военным и гражданским, превращая войну в огромный прибыльный бизнес. Необходимо напомнить, что статья 47 Дополнительного протокола I к Женевским конвенциям ставит вне закона наемников, которых определяет как лиц, завербованных стороной конфликта для участия в вооруженных действиях и руководствующихся желанием получить личную материальную выгоду.

Обстановка в современном правительстве Колумбии

Теперь посмотрим на обстановку внутри страны.

Должным образом не были расследованы тревожные факты, связанные с нынешним главой государства[54], которые говорят о его пособничестве «эскадронам смерти»: случаи в асьенде Гуачаракас (Сан-Роке, департамент Антиокия) и в асьенде Ла-Мундьяль (Масео, департамент Антиокия). В первом случае имеются предоставленные в суде свидетельства, согласно которым в упомянутой асьенде, принадлежащей ему [главе государства] действовала крупная структура «парамилитарес», совершившая множество преступлений. Что касается второго случая, в сообщении Синдиката аграрных работников Антиокии от 2 апреля 2002 года говорится, что в упомянутой асьенде, которую позже нынешний президент Урибе «передаст» рабочим, 50 семей подвергались преследованиям, в результате которых 12 человек погибло и пропало без вести. Также стоит учитывать поддержку, оказанную президентом Урибе отрядам CONVIVIR[55], особенно в Урабе[56], когда он еще был губернатором Антиокии. Согласно свидетельствам главы регионального отделения полицейской разведки, в Урабе CONVIVIR были частью стратегии «эскадронов смерти». Близкая личная дружба Урибе и генерала Рито Алехо дель Рио[57], похоже, только подтверждает этот факт, особенно если иметь в виду, что 29 апреля 1999 года адвокат Урибе стал инициатором мероприятия, устроенного в честь генерала дель Рио в отеле «Текендама», когда того отстранили от должности из-за его близких отношений с «парамилитарес».

Присутствие в нынешнем конгрессе парламентариев, скомпрометированных поддержкой «эскадронов смерти», является общеизвестным фактом. Публично об этом как о «части войны» рассказал 10 марта 2002 года Сальваторе Манкусо[58][59], который утверждал, что число таких парламентариев достигало 35 %. Тогдашний министр внутренних дел Армандо Эстрада Вилья этого не только не отрицал, а даже подтвердил[60]: «Анализ [действий] этих людей, процесса голосования и [положения] в округах, в которых они были избраны и которые являются зонами влияния „эскадронов смерти“, приводит нас к выводу, что „эскадроны смерти“ приказали проголосовать за них или договорились, чтобы депутаты оказали давление на общины, дабы те проголосовали за определенные кандидатуры». Тревожные жалобы о давлении со стороны «эскадронов смерти» в некоторых регионах расследованы не были. Но достаточно простого анализа идеологии парламентского большинства, очевидно выраженной в принимаемых законах, чтобы понять, насколько их мнение по экономическим и социальным вопросам, а также в области «правопорядка» близко к мнению «эскадронов смерти».

«Наркофашисты» из АУК

Решения, принятые государством в области внутреннего мира и переговоров с вооруженными группами, являются очень показательными: куда охотнее переговоры ведутся с «парамилитарес», чем с повстанцами, и их цель состоит не в том, чтобы услышать или принять предложения, а, очевидно, чтобы быстрее провести законодательные положения для упрощения и ускорения процесса: отмену политического статуса для возможности переговоров[61] или упрощение порядка амнистии и т. п. для «демобилизовавшихся», в число которых откровенно включают и «AUC»[62][63].

Манера изложения документа «Предложение перемирия от AUC»[64] не особо скрывает [подлинные] намерения правительства: «(Национальное правительство попросило нас), чтобы мы от имени государства предоставили защиту всем гражданам разных населенных пунктов и общин, которых мы освободили от напасти подрывных элементов, и где нам приходится фактически до сих пор исполнять функции властей в отсутствие государственных сил».

«Мы также видим крайнюю необходимость в том, чтобы национальное правительство обеспечило всем населенным пунктам, освобожденным AUC от антигосударственной агрессии и террора, защиту жителей общин, их жизней, их свобод, их собственности, – и с опубликования этой декларации мы начинаем их передачу государству».

Среди условий, выдвинутых для переговоров, наибольшее внимание привлекают следующие пункты: (4) «Если после прекращения военных действий партизаны нарушат границы территорий, которые мы сейчас контролируем, мы применим право на самозащиту»; (5) «Особенный акцент делается AUC на том, чтобы посредством множества представительных и междисциплинарных форумов и дебатов способствовать постоянному творческому участию гражданского общества в изучении и общей выработке путей примирения и установления мира, обновлению связей между местными жителями и государством, как на уровне отдельных общин, так и на уровне регионов»; (6) «Наступил момент, когда колумбийское государство должно показать свои политические способности и волю, чтобы взять на себя без бюрократической задержки и, считаясь с нашим гражданским и демократическим участием, защиту населения и территорий, производственных инфраструктур, отечественных и зарубежных инвестиций, которые мы, „Объединенная самооборона Колумбии“, защищали в течение многих лет»; (9) «С момента прекращения военных действий и после того, как правительство утвердится в регионах, где мы заменяли государство, а AUC были властью де-факто, мы желаем содействовать возвращению населения, которое было вынуждено бежать из-за вооруженного конфликта, для чего призываем к сотрудничеству UNHCR[65], чье понимание проблемы – незаменимо».

Можно легко и без чтения «между строк» понять, что «парамилитарес» доверяют сегодняшнему правительству, имеют общие с ним представления о «демократии» и «безопасности», и поэтому примыкают к его «стратегии мира и безопасности». До этого момента они думали о том, как заменить государство, которое не отвечало их ожиданиям. Теперь же «парамилитарес» хотят передать фактическую власть в руки этому государству, что наконец-то стало возможным. Но они сохранят свою военную мощь для продолжения борьбы против повстанцев, если повстанцы по-прежнему будут бороться на территориях, считающихся освобожденными «для государства и для себя» (так «парамилитарес» отождествляют свои и государственные цели). «Парамилитарес» также требуют, чтобы были созданы «новые связи» между местными жителями и государством, и чтобы государство взяло на себя защиту населения, территорий, производственных инфраструктур, зарубежных и государственных инвестиций при их, «парамилитарес», участии. В эти общины, контролируемые государством вместе с AUC, будет предписано вернуть беженцев[66]: «Есть расчет, который необходимо понять, так как он формирует ожидания и обуславливает стратегию „эскадронов смерти“ … делается ставка на успех „политики безопасности“ правительства… (если правительство не примет их условия) [„эскадроны смерти“] получат очень ценное преимущество: они будут признаны третьей стороной внутреннего вооруженного конфликта… это с лихвой покроет цену одностороннего перемирия».

Еще одна особенность национальной ситуации – это наличие у местной прокуратуры соглашений с «эскадронами смерти». 17 сентября 2002 года Ричард Маок Рианьо, проработавший 2 года и 4 месяца (с 1999 по 2002 год) в прокуратуре административным ассистентом третьей ступени в CTI[67], представил доклад о 54 фактах телефонных переговоров работников прокуратуры и лидеров «эскадронов смерти» из разных регионов страны. Также были обнаружены связи между «эскадронами смерти» и представителями армии, полиции, Административного департамента безопасности (DAS)[68] и парламента. Когда главный прокурор узнал об этих открытиях, он отстранил Рианьо от должности, отдал приказ об обыске в его доме и начал против него расследование. Рианьо стали преследовать угрозами самого разного характера, ему пришлось бежать из страны. Но конкретные действия прокуратуры подтверждают указанные находки [Рианьо]. Среди этих действий: освобождение от ответственности таких лидеров «эскадронов смерти» и главных покровителей парамилитаризма, как Карранса[69], бывшего министра Карлоса Маруланды[70], генералов дель Рио, Мильяна[71], Ускатеги[72]; прекращение расследований многих случаев, в которых замешаны военные группировки и отряды «эскадронов смерти», и, наоборот, легкость и произвол при открытии дел против народных лидеров по сфабрикованным показаниям[73].

Но, пожалуй, главная особенность современной Колумбии – это проведение политики «демократической безопасности» нынешнего правительства вместе с разными ее составляющими: сеть осведомителей; сеть партнеров; «солдаты-крестьяне»[74]; связь охранных предприятий с указанной стратегией; «зоны реабилитации»[75]; денежные компенсации.

Все эти стратегии уже функционируют, они были сильно разрекламированы с целью создать впечатление их эффективности. По телевидению показывали, как генералы армии и полиции передавали огромные пачки денег, как утверждалось, осведомителям с закрытыми лицами. 8 октября 2002 года некоторые источники сообщили, что за два месяца полиция заплатила осведомителям 186 миллиардов[76]. Несколькими днями позже они исправили эту цифру, сообщив, что это были 186 миллионов, что тоже немало.

Известно также, что президент на следующий день после вступления в должность создал сеть информаторов в департаменте Сесар, предположительно насчитывающую 1220 человек. Там же он объявил, что в качестве первого шага по вербовке миллиона информаторов (что являлось его предвыборным обещанием) начнут со 100 тысяч человек, чья зарплата составляла бы 309 тысяч[77] в месяц. Министр обороны на тот момент отказалась предоставлять им оружие, так как вспомнила, что CONVIVIR во время своей деятельности обходилась правительству в 31,8 миллиарда в год – только на оружие, без затрат на связь, подготовку и личные расходы. Создание сети информаторов позволило полиции открыть и разрекламировать «фронты безопасности»[78], которые она поддерживала с 90-х годов: в Боготе должно было быть открыто 6667 фронтов, насчитывающих 70 129 человек и в Медельине – 694 (1134 в Валье-де-Абура).

27 декабря президент подписал декрет № 3222, которым частные охранные предприятия присоединяются к «стратегии безопасности», что обязывает их сотрудничать с «правооханительными органами» – предоставлять информацию, все технические средства и базы данных. Речь идет о 4200 зарегистрированных предприятиях с 160 тысячами сотрудников, которые, согласно финансовому контролеру в области обороны, юстиции и безопасности, приносят прибыль в 3,5 триллиона в год, и большинство из них управляется военными в отставке[79].

В последнее время разные СМИ сообщали о вступлении в действие контингентов «солдат-крестьян»[80], проходивших трехмесячную подготовку в расположении различных армейских бригад. 1 марта на подготовку были приняты еще 10 116 человек, тогда как 5416 уже обученных «солдат-крестьян» разместились в 133 поселениях[81]. В департаменте Кундинамарка 1 марта завершили подготовку 648 человек, направленных затем в 18 поселений[82]. В ближайшем полугодии ожидается прибытие 1500 человек для укрепления безопасности 42 поселений, хотя план предусматривает 59 поселений. В Сантандере 1188 человек были направлены в 33 поселения[83]. В 5 муниципалитетов Урабы были направлены 181 человек.

Поскольку все это требует определенных экономических и правовых оснований, правительство пошло на объявление «чрезвычайного положения» и принятие прочих законодательных инициатив, таких как референдум[84], политическая и экономические реформы (налоговая, пенсионная и трудовая, налог для безопасности[85]). На этих же основаниях могут выстраиваться и отношения с правительством США: военная и экономическая помощь, прямое вмешательство в антинаркотическую политику и политику противодействия повстанцам, присутствие военных инструкторов и определение рамок их компетенции. В данных условиях стоит помнить о встречных требованиях, которые США выдвинули колумбийскому правительству: позиция по отношению к Зоне свободной торговли для Америк (оскорбительный по отношению к встрече министров Андского региона в Лиме инцидент в Министерстве сельского хозяйства 7 октября 2002 года[86][87]), неподсудность североамериканских военных Международному уголовному суду (была найдена лазейка в договоре 1962 года, который предоставлял дипломатическую неприкосновенность всем партнерам технической миссии США); услуги в Совете Безопасности ООН – вплоть до поддержки войны в Ираке (передача доклада технических специалистов об Ираке сначала правительству США и только потом Совету Безопасности), использование экономической и военной помощи, в первую очередь, для защиты нефтепровода Каньо-Лимон – Ковеньяс и интересов американских нефтедобывающих компаний[88].

Неясно, как расходуются деньги, выделяемые на войну. Ожидалось поступление 2 триллионов (с налогом на ликвидное имущество в 1,2 %), но 60 % от этой суммы ушло на покрытие прорех в бюджете Министерства обороны в 2002 и 2003 годах. Порядка 10 % суммы (94 миллиарда) ушло на оплату страхования общественного транспорта, защиту алькальдов и т. п., либо на прокуратуру и ее работников. Остальные 30 % (700 миллиардов) были направлены на «план наступления»: усиление силовых структур; обслуживание военной авиатехники (только 35 % которой могло летать); усиление 3 специальных подразделений: элитных сил для операций по поимке командиров партизан, сил быстрого реагирования (FUDRA), «солдат-крестьян» (15 тысяч человек в марте, планируется увеличение их числа до 100 тысяч). Но больше денег не то же самое, что бóльшая эффективность: с 1985 по 2001 год военные расходы увеличились с 9,6 % до 14 % государственного бюджета. Давление США направлено на повышение расходов в этом секторе. Счетная палата, напротив, считает военные расходы слишком высокими по сравнению с другими странами Латинской Америки. В 2002 году бюджет оборонного сектора составил 8,6 триллиона (4 % от ВВП страны). 84 % этого бюджета были выделены на расходы на армию (выплата заработной платы, пенсий, расходы по логистике и обслуживанию, закупка боекомплекта; только на пенсии пришлось 16 % от общих расходов, то есть пенсионные обязательства вырастают до 34 триллионов) и только 11 % на инвестиции, без учета средств «Плана Колумбия»[89].

Наконец, на высокие посты в этом правительстве были назначены люди, имеющие связи с «парамилитарес» или открыто им симпатизирующие.

Совокупность всех этих деталей дает нам возможность определить модели государства и правительства, участвующих в этой игре. Можно сделать вывод, что сущность стратегии «эскадронов смерти», то есть размывание границы между гражданским и военным, как со стороны институтов государства, так и со стороны «гражданского общества», превращается в стратегическую ось. Основная цель [государства] – найти быстрый выход из вооруженного конфликта военным путем, а не политическим; попытаться устранить последствия, но не причины конфликта. Для этого принуждаются к участию [в конфликте] широкие слои населения, они превращаются во вспомогательные силы для вооруженных групп, которые и становятся в итоге ведущей силой. Внутри данной модели «эскадроны смерти», будучи именно неофициальной военизированной частью населения, которая без проблем может проникнуть куда угодно и заниматься тем, на что официальные силовые структуры не могут пойти, не нажив больших правовых проблем, превращаются в некое подобие «образца» или «идеала», заслуживающего официального признания. «Эскадроны смерти» защищаются законом разными способами, начиная от признания политического статуса, амнистии, привязки их к новым легальным военным зонам, привлечения к специально созданным «общественным проектам» (в Урабе идет речь об «общественных поселениях»), и заканчивая тем, что их лидеров назначают членами конгресса[90].

Откуда происходят «эскадроны смерти» и чем они являются?

а) Документальные источники политики государства по легализации «эскадронов смерти»:

26.02.1962. Доклад о визите [в Колумбию представителей] Центра специальных методов ведения войны в Форт-Брэгге (Северная Каролина) во главе с генералом Ярборо, начальником управления исследований указанного центра, с секретным приложением: «Развивать гражданскую военную структуру, если система безопасности Колумбии еще больше ослабеет… она [военная структура] будет использоваться для форсирования изменений, которые, как мы знаем, будут необходимы для начала работы контрразведчиков, контрпропаганды, и, в той мере, которая понадобится, для саботажа и/или для террористических актов против известных сторонников коммунизма». Рекомендации: регистрация всего гражданского населения со сбором отпечатков пальцев и фотографий; применения пентотала[91] и полиграфов для получения информации.

30.09.1962. Было выпущено учебное пособие FM-31-15 для военных сил США, известное как «Операции против нерегулярных военных сил»: «Для сокращения использования военных подразделений может пригодиться гражданская полиция, полувоенные подразделения и местное население, симпатизирующие дружественному делу … Когда политика и ситуация это позволяют, местное население любого пола, имеющее опыт или прошедшее подготовку как солдаты, полицейские или партизаны, должно быть организовано во вспомогательные отряды полиции и в отряды добровольцев в каждом городе. Те, кто не имеют такого опыта, могут быть задействованы как рабочие, информаторы, агенты пропаганды, охранники, проводники, следопыты, устные и письменные переводчики … Гражданские силы обычно нуждаются в помощи и поддержке вооруженных сил. Помощь необходима для инструкций по созданию организации, по обучению и планированию операций. В большинстве случаев поддержка нужна в снабжении оружием, амуницией, питанием, транспортом и оборудованием для связи» (такие организации гражданских лиц называются в тексте «дружественные отряды партизан»). Это учебное пособие, согласно вводному замечанию командования армии, предназначено для «подготовки и инструктажа войск».

[30.01.1963] Армия публикует из своей библиотеки [документ] номер 12: «Современная война» француза Роже Тринкье[92]: «Организация и контроль над населением городов и системой (военных) постов сможет заставить участвовать важную часть населения в своей собственной защите». [Этот документ] содержит множество положений доктрины «современной войны», в которой гражданское население находится в самом центре конфликта.

[24.12.1965] Декрет № 3398, который реорганизует национальную оборону. В его декларативной части есть пункт № 5: «обязательства, которые страна несет на международной арене, нуждаются в применении и выполнении мер, укрепляющих ее безопасность». Статья № 25: «Все колумбийцы, мужчины и женщины, которые не призываются на обязательную военную службу, могут быть задействованы государством для работ по восстановлению нормальной жизни».

Статья № 33, пункт 3: «Министерство обороны, пользуясь возможностью уполномоченного командования, может передавать [гражданским] в личное пользование оружие, когда посчитает это нужным, и которое будет считаться оружием, принадлежащим военным силам страны».[09.04.1969] Главнокомандующим Вооруженными силами Колумбии была санкционирована резолюция № 005, одобряющая «Регламент действий контрпартизанских сил»[93]. Пункт № 183: «Цели операции по организации гражданского населения: а) организовать военным образом гражданское население для защиты от партизанских действий и поддержки выполнения боевых операций». Методы (организации), пункт № 184: либо Гражданская оборона, либо Объединение самообороны[94]. Пункт № 185: «Объединение самообороны представляет собой организацию военного типа, составленную из гражданского населения зоны боевых действий, которое проходит подготовку и снаряжается для проведения действий против партизанских групп, угрожающих территории, или для проведения согласованных действий с военными отрядами».

Следующие страницы регулируют согласование действий с войсками, поддержку оружием, амуницией, подготовку и т. д. Пункт № 185, часть 6: «…могут быть задействованы в операциях контроля, проверки и уничтожения, для чего на время операции могут быть обеспечены оружием и амуницией, принадлежащими вооруженным силам».

[31.12.1979] Появляется напечатанная Общим управлением поддержки командования Сухопутных войск книга «Основные инструкции для операций контрпартизанских сил». Глава IV, секция С, пункт 53 содержит «Протокол указаний командующего Вооруженными силами о подготовке и операциях»: «Организация групп самообороны на уровне деревень и веред[95] с целью активного участия местных крестьян в борьбе». Главы об операциях, психологической войне и пропаганде изображают гражданское население как главную военную цель (кроме того, говорится о его вовлечении в войну на стороне «самообороны»), и показывают, как те же военные должны маскироваться под гражданских или партизан для обмана и манипуляции населением.

[12.11.1987] Командующим Вооруженными силами Колумбии (генералом Оскаром Ботеро) принят «Регламент борьбы контрпартизанских сил» (EJC 3-10). В пункте № 17 дается следующее определение войны: «Война против повстанцев, также называемая контрреволюционной и войной против антиправительственных сил, есть такая война, которую ведёт правительство, подержанное большинством гражданского населения какой-либо страны, путем применения политических, экономических, психологических, социальных, военных и парамилитарных действий против повстанческих сил для предотвращения и устранения революционного процесса, для обеспечения того, чтобы этот процесс не возобновился». Пункт № 83, часть «б», параграф 2 (глава VII): «Главной опорой борьбы в контрпартизанской войне являются артиллерия, инженерная служба, разведка, группы психологической войны, теле- и радиокоммуникации, воздушные силы, военно-морские силы, полиция и объединения самообороны». Пункт № 183 (глава Х): «Цели операции по организации гражданского населения: а) военная организация гражданского населения для обороны против партизан и для поддержки проведения военных операций».

[25.08.1989] Верховный суд выносит решение о том, что абзац 3 статьи 33 декрета № 3398 от 1965 года (преобразованный в закон № 48 1968 года) является неконституционным, и разъясняет содержание статьи 25. 3-й абзац статьи 33 противоречит принципу монополии на применение оружия в войне государством, «которое ответственно за соблюдение общественного порядка и за восстановление его, когда он нарушен», положению, смысл которого в том, чтобы «преодолеть тяжелые конфликты, повлиявшие на гражданские отношения между колумбийцами и приобретающие ныне обновленный смысл в связи с проблемами, которые порождают разнообразные формы нынешнего насилия». 25 статья: «только правительство, как таковое, президент и министр обороны могут посредством декрета объявлять мобилизацию и задействовать всех колумбийцев для возобновления нормальной жизни, когда имеют место внешняя война, беспорядки или общественное бедствие». Суд добавляет к этому также, что «трактовка этих норм привела к путанице, когда некоторая часть общества считала, что может использовать эти нормы для легализации организации вооруженных гражданских групп … деятельность таких групп является неконституционной и незаконной».

Примечание: в своем признании (ноябрь 1989 года) бывший офицер вооруженных сил и лидер «парамилитарес» Луис Антонио Менесес Баэс (кличка «Ариэль Отеро») подтверждает: «Вплоть до начала 1989 года мы связывались с главным штабом вооруженных сил, а ныне используем посредников». Это доказывает, что объявление вне закона не устраняет «парамилитарес», а только переводит их в подполье.

[13.12.1994] Президент Сампер[96] выступил с заявлением о начале деятельности Специальных служб бдительности и частной безопасности, создание которых предусматривал президент Гавирия[97] в декрете № 356 от 11 февраля 1994 года, описав их как гражданские вооруженные группы, управляемые вооруженными силами, и назвав их CONVIVIR.

[07.11.1997] Конституционный суд выносит решение C-572/97, в котором объявляет законными объединения CONVIVIR, ограничивая только тип оружия, который они могут носить. Против этого решения выступили судьи Эдуардо Сифуэнтес Муньос, Карлос Гавирия Диас, Хосе Грегорио Эрнандес Галиндо и Владимиро Наранхо.

б) Структуры и свидетели

«Triple A»[98]. Как откровения одного офицера и трех младших офицеров военной разведки из Батальона разведки и контрразведки (BINCI) «Чарри Солано»[99], опубликованные в мексиканской газете «Диа», в выпуске от 29 ноября 1980 года, так и письменные показания, данные в прокуратуре младшим лейтенантом военной разведки 22 и 23 января 1991 года, раскрывают созданную BINCI структуру «парамилитарес» и соответствующую практику BINCI, которая продолжает осуществляться 20-й бригадой (разведки), сменившей BINCI:

Письмо, опубликованное в мексиканской «Диа» и изначально предназначавшееся президенту республики (Турбаю[100]), прокурору, парламенту, ОАГ[101] и организациям по правам человека, раскрывает имена тех, кто участвовал в «Triple A»; какие теракты и преступления они совершали; как они их планировали; кто брал на себя конкретные задачи. Стали известны имена скомпрометированных госслужащих, занимавших и занимающих поныне высокие руководящие посты: генералы Бедойя Пиарро, Руис Баррера, Кардона Ороско, Иван Рамирес Кинтеро, Марио Монтойя Урибе (тогда еще лейтенант) и много других. Также были названы различные гражданские лица и судья по уголовным делам Луис Эдуардо Лопес Сулуага, который «узаконивал» все, что только можно, с помощью распоряжений ex post facto[102]. Их деятельность включала в себя закладки бомб в помещениях СМИ, организацию похищений людей (студент из Тунхи[103] Эрнандо Бенитес, студент из Боготы Клаудио Медина), угрозы судьям, адвокатам и журналистам, пытки (Хосе Мануэль Мартинес Кирос[104], лидеры движения М-19[105] в Военном институте связи в Факатативе[106], которых пытали в пещерах).

Признания офицера Гарсона[107] дают сведения об убийстве переговорщика от Народно-освободительной армии (EPL) Оскара Вильяма Кальво[108]; об исчезновении Нидьи Эрики Баутисты[109], различных лидеров Коммунистической партии, похищенных при освобождении из тюрьмы и в итоге пропавших без вести, об исчезновении Гильермо Марина и Антонио Эрнандеса (найденного убитым), Хосе Куэсты (применялся шантаж), Карлоса Урибе и Ампаро Тордесильи; в большинстве из этих случаев принимал участие командир BINCI, а позже командир 20-й бригады – генерал Альваро Эрнан Веландиа.

MAS[110]. Всё начинается с того, что 3 декабря 1981 года над Кали с вертолета были разбросаны листовки, объявляющие о создании MAS, в руководство которого предположительно вошли 223 главаря мафии. Они создали эскадрон из 2230 наемных убийц для казни «похитителей». В мае 1982 года юноша, захваченный в Медельине, был подвергнут пыткам в B-2[111], но, когда комиссия по поиску начала разыскивать его, он был перемещен в частный дом, который затем оказался домом коннозаводчика Фабио Очоа[112]. Так и начали проясняться связи между руководством армии и MAS. Нападения MAS распространяются в 1982 году по всей стране, и доходит до того, что президент Бетанкур просит прокурора провести расследование. В октябре 1982 года 8 судей вместе с многочисленными следователями проводят дознание в 7 регионах страны. 20 февраля 1983 года прокурор Карлос Хименес Гомес публично раскрывает имена 163 человек – участников MAS, среди которых 59 действующих представителей государственных силовых структур. Вооруженные силы гневно реагируют на это и предлагают всем военнослужащим перечислить сумму, равную жалованию за один день, в счёт защиты обвинённых. Министр обороны (генерал Ландасабаль) в журнале вооруженных сил выступает с угрозами, которые были истолкованы как объявление государственного переворота. Его призывают уйти в отставку, но расследования останавливаются: ни одно из дел не было доведено до конца, и никто не был наказан.

III. Пуэрто-Бойака. Эксперимент «парамилитарес» в Пуэрто-Бойаке (1982–1989) был дерзким и полностью опирался на помощь властей. Он проводился и направлялся силами батальона «Барбула» под командованием полковника Луиса Арсенио Боогеса. «Гражданский фонд аграриев и скотоводов» (ACDEGAM) обеспечил батальон финансовыми средствами и гражданскими проектами для прикрытия; легальное политическое движение (MORENA – Движение за национальное обновление) распространяло их идеологию; газета «Пуэрто-Рохо» занималась распространением информации о них и призывами к их поддержке, а также предлагала получить оружие в 14-й бригаде в Пуэрто-Беррио.

Признания разных командиров этих батальонов – офицера вооруженных сил Луиса Антонио Менесеса Баэса (ноябрь 1989 года), бывшего депутата городского совета Диего Виафары Салинаса (10 мая 1988 года), майора Оскара де Хесуса Эчандии Санчеса (1990 год) раскрывают большое число совершенных преступлений и их поддержку высокими чинами вооруженных сил.

IV. Сеть разведки № 07 национальных военно-морских сил[113]. Генерал Луис Эдуардо Рока Маичель, командующий вооруженными силами Колумбии, в апреле 1991 года подписал директиву № 200-05/91, которая учреждает сеть разведки и признает тот факт, что следует рекомендациям комиссии советников вооруженных сил США. В разделе C.1.a содержится требование, согласно которому все действия (подготовка, отбор, инструктаж, тренировки, местонахождение и организация) проводятся секретно. В разделе С.1.б содержится требование того, чтобы в кадры разведки были включены гражданские и отставные военные, контакт с ними и оплата их услуг должна осуществляться подпольно. Агенты должны иметь «легенду» или «вымышленное прошлое», а информаторы не должны быть связаны с Министерством обороны. Признания двух членов этой сети, Карлоса Давида Лопеса Макильона и Сауло Сегуры Паласио, опубликованные в журнале «Пренса» 4 января 1994 года, а потом представленные на суде (Региональный суд Кукуты), раскрывают данные о множестве погромов, убийств, исчезновений людей и нападений на членов народных организаций, главным образом в Барранкабермехе. Они детально описывают 25 преступлений, большинство из которых были массовые; в результате преступлений погибло 50 человек и было предпринято 11 покушений на жизнь. Лопес и Сегура выдают имена офицеров батальона «Нуэва Гранада», координировавшего с ними свои действия. Командовал всем этим генерал Родриго Киньонес.

V. Братья Кастаньо и 17-я бригада в Урабе. 4 апреля 1990 года боевик «эскадрона смерти», обучавшийся в асьенде Лас-Тангас в Валенсии (департамент Кордоба), дал поразительные показания в Административном департаменте безопасности (DAS). Он рассказал обо всем, что стояло за массовыми убийствами в Пуэбло-Бельо (муниципалитет Турбо, 1990 год), убийством падре Серхио Рестрепо в Тьерралте (июнь 1989 года) и многими другими преступлениями. После операции «Генезис» под руководством генерала Рито Алехо дель Рио, которая стала причиной масштабного бегства людей из Чоко (февраль 1997 год), посыпалось множество признаний от военных, от боевиков «эскадронов смерти» и от гражданского населения, которые раскрывают взаимодействие «Крестьянской самообороны Кордобы и Урабы» и 17-й бригады со штабом в Карепе, началом чему послужили разоблачения, сделанные полковником Веласкесом, заместителем командира бригады в 1996 году, раскрывающие связи генерала дель Рио с «эскадронами смерти».

VI. Карранса и 7-ая бригада в Мете. Показания боевика «эскадрона смерти» Камило Саморы Гусмана перед судьей общественного порядка города Вильявисенсио (10 и 11 апреля 1989 года) проливают свет на огромное количество преступлений, совершенных в городе Льяно «эскадроном смерти» Виктора Каррансы и военными подразделениями 7-й бригады. В указанном суде был открыт процесс 019 (описанный в книге «Уступить – страшнее, чем умереть» и в выпуске, посвященном Зоне № 7a[114], в серии изданий «Nunca Más», обнародовавший все эти факты).

VII. Мир «Владимира» и 14-й бригады. Более 6 показаний Алонсо де Хесуса Бакеро, по кличке «Владимир», данные в тюрьме в Пальмире[115], подняли занавес, скрывавший многочисленные преступления, совершенные в Средней Магдалене и на северо-востоке Антиокии под руководством 14-й бригады армии и потрясшие страну. Также была выявлена «Grupo Hure», которая функционировала в той же бригаде, и названы имена генералов, поддерживавших различными способами всю криминальную структуру: Фарук Янин Диас, Хуан Сальседо Лора, Карлос Хулио Хиль Колорадо, Хуан Хосе Алонсо Вакка Перилья, а также политиков, интегрированных в «эскадроны смерти»: Тиберио Вильяреаль и Норберто Моралес Бальестерос (бывший глава сената), названы оказывавшие им поддержку местные батальоны «Барбула», «Рафель Рейес», «Калибио», «Бомбона» (массовые убийства в Сеговии). Признания Мартина Эмилио Санчеса Родригеса, данные в прокуратуре 21 июля 1990 года, подтверждают все вышесказанное.

VIII. Полиция, COPES и «Amor por Medellin». Показания лейтенанта полиции Нестора Эдуардо Порраса Монтеро, данные следственному судье Боготы, – это еще один поднятый занавес, скрывавший то, что стояло за многочисленными терактами в Медельине в 1990-м, за которые брала на себя ответственность таинственная организация «Amor por Medellin». Лейтенант указывает на Командование специальными операциями DIJIN[116] – COPES[117]. Преступления COPES, описанные лейтенантом Поррасом, раскрывают одну из форм «парамилитарес», когда действуют не гражданские лица, а полиция, переодетая в гражданское и маскирующаяся под бандитские группировки. Полицейские используют служебное положение, чтобы заранее определить жертв, подготовить преступления и обеспечить свою безнаказанность.

Можно рассказать и о большом числе остальных групп, но, ограниченный размерами доклада, я их только перечислю:

Структура в зоне муниципалитета Сан-Висенте-де-Чукури, что в Сантандере, поддерживаемая всеми военными и полицейскими базами зоны.

Структура на севере Валье-дель-Каука, поддерживаемая батальоном «Паласе» (массовые убийства в Трухильо и Риофрио, судебные дела против полковника Рафаеля Альфонсо Ани Химено в 2001 году).

Структура в департаменте Сесар (вдоль дороги Сан-Альберто – Агуачика – Сан-Мартин), раскрытая после признательных показаний лейтенанта Рикардо Рохаса и капитана Хорхе Эльесера Хиральдо Ариаса. Там же была разоблачена другая структура «парамилитарес» под руководством майора Хорхе Альберто Ласаро Верхеля, командующего военной базой в Агуачике, связанная с DAS и UNASE[118]; экономическую помощь ей оказывали состоятельные землевладельцы из Сан-Мартина.

Альянс между «Los Pepes»[119], полицией и элитными подразделениями из США («Дельта форс», спецназ ВМС США, ЦРУ, ФБР, DEA[120] и АНБ), созданный для убийства Пабло Эскобара. Книга «Убить Пабло» американского писателя и журналиста, занимающегося расследованиями, Марка Боудена (Нью-Йорк, 2001 год) и выпуски ежедневной газеты «Филадельфия инквайрер» (ноябрь 2000 года) рассказывают обо всём этом.

Департамент Путумайо при реализации «антинаркотической стратегии». 4 августа 2000 года офицер полиции с 12-летним стажем был вынужден публично просить о помощи, заявив в Пуэрто-Асисе о 600 боевиках-«парамилитарес», безнаказанно перемещавшихся по муниципалитету и нападавших на местное население, собирая «налог» на наркотики и т. п.; используя различные транспортные средства, они оккупировали асьенду Вилья-Сандра, в пяти минутах езды от городка, попасть в которую можно было только через военную базу, расположенную перед ней. Он [офицер полиции] добавил, что люди часто видели боевиков вместе с военными.

ГАУЛА[121] и пропавшие без вести. Известно, что при расследовании пропажи двух активистов ASFADDES[122] в Медельине (6 октября 2000 года) – преступление, за которое взяли на себя ответственность «эскадроны смерти», – прокуратура обнаружила, что подразделения ГАУЛА незаконно прослушивали не только разговоры ASFADDES, но и другие 2020 телефонных линий.

Департамент Чоко и «скрытая военная стратегия». Так ее называет большинство общественных негосударственных организаций; часто можно заметить армейские лодки типа «пиранья» с известными в регионе боевиками «парамилитарес» в водах Атрато и её притоках; эти частые встречи с официальными комиссиями никого смущают (ни одних, ни других), чем объясняется постоянное изгнание людей из мест проживания, агрессия по отношению к «мирным общинам» (Comunidades de Paz[123]), исчезновение людей, издевательства над населением.

Можно привести еще немало подобных случаев.

На основе статистики нашей Базы данных прав человека и политического насилия, удалось установить следующее:

Во время президентства Пастраны (1998–2002) из общего числа зарегистрированных грубых нарушений прав человека (11 475) за 9 511 случай (82,88 %) были ответственны «эскадроны смерти».

Из 15 223 зарегистрированных случаев грубого нарушения международного гуманитарного права в 8190 случаях (53,8 %) ответственность лежит на «эскадронах смерти», в 2060 случаях (13 %) – на прямых представителях государства, в 4973 случаях (34 %) – на партизанах.

Изменение характера репрессий станет заметней, если сравнивать со статистикой предыдущих лет. В базе данных за 1994 год зафиксировано 4378 актов насилия (тогда были другие теоретические критерии его определения). В 2627 случаях (60 %) были установлены виновники. Из этих 60 % прямые представители государства (из вооруженных сил и органов безопасности) несли ответственность в 2236 случаях (88,9 %), непрямые агенты государства (или боевики «эскадронов смерти») были ответственны за 230 случаев (8,75 %), а партизаны – за 61 случай (2,3 %).

Газета «Тьемпо» 6 февраля 2002[124] публикует передовицу, в которой показано, как оценивается феномен «парамилитарес» влиятельными кругами международного сообщества: «На международной арене они считаются самым грязным пятном на репутации вооруженных сил, и правительства; организации по правам человека с беспокойством указывают на скрытое разделение задач: военные выполняют „чистую“ работу, а „парамилитарес“ – грязную в одной и той же войне, где они де-факто объединены против общего врага».

Эрнандо Гомес Буэндиа в своей статье в журнале «Семана»[125] утверждает: «„Эскадроны смерти“ по определению существуют, чтобы выполнять то, чего не могут военные: переступать через правила ведения войны».

Этимологически греческий аффикс пара-, который используется как приставка во многих испанских словах, имеет три значения (согласно «Этимологическому словарю греческих слов в испанском языке» Крисостомо Эсеверри Уальде, 1944 год): приближение, перемещение, искажение или нарушение; или же аффикс дает понять, что термин, маркированный им, приближается к понятию, описанному основным словом, но в то же время находится вдали от него или вне его, являясь искажением или нарушением. Так, например, слово «парабиоз» означает связь двух парных организмов, из которых только один живет собственной жизнью, когда другой («парабиотик») живет за счет первого[126]. Таким же образом «паразит» – это живой организм, питающийся за счет жизнедеятельности другого, он не способен к самостоятельному существованию.

Таким образом, «эскадроны смерти» являются практикой либо набором практик, или структурой, которая формируется как военная, за счет военных, но представляет собой нечто сильно отдаленное от рамок военной деятельности и искажает ее [сущность]. Можно сказать, что главное отклонение – это использование оружия (суть военного дела) не по назначению, т. е. не для защиты общества, а для нападения на него. Отклонение может проявляться по-разному: например, когда гражданские лица используют военные полномочия для целей, не присущих военному делу, или же когда военные маскируются под гражданских лиц для совершения действий, не разрешенных военными статутами.

Присутствие «эскадронов смерти» в общественном конфликте, как хорошо отметил Гомес Буэндиа, свидетельствует о решении играть грязно, о намерении переступить этические и юридические правила ведения войны.

Конечно же, герилья является нерегулярной войной. Она была разработана ее стратегами и теоретиками для преодоления огромного неравенства в средствах ведения войны, когда война идет не между государствами, а между государством и бедными слоями или классами общества, у которых нет средств противостоять военному потенциалу государства, и поэтому [такие классы] никогда не смогут получить военное преимущество над противником ни сугубо военными методами, ни за счет перевеса в живой силе, ни экономическими методами. Такое проигрышное положение исправляется военными хитростями, придуманными специально для того, чтобы компенсировать военное превосходство государства (неожиданностью, маскировкой, бойкотом, финансированием способами, преступными с точки зрения официальных юридических и моральных норм).

Ответ государств, поддерживаемых США, на нерегулярную партизанскую войну – герилью – состоит в создании иной модели нерегулярной войны. Противостояние этих двух типов нерегулярной войны – это то, что еще больше усугубило конфликт в Колумбии. Все более широкие слои населения участвуют в войне или считаются ее участниками противной стороной: источники финансирования, помощники, коллаборационисты, информаторы, симпатизанты и просто безразличные люди. «Гражданского населения» практически больше не существует.

Во время подобных конфликтов возникают сомнения: стоит ли бороться за права человека? Этот вопрос возник во время войн между государствами. Но некоторые нормы, применимые к конфликтам со значительным неравенством [сторон] в военной мощи, подразумевают то, что слабая сторона должна принять поражение в войне, если она будет соблюдать эти нормы. Возникает конфликт между эффективностью, с одной стороны, и этикой и правом, с другой. Существует огромное стремление к упрощенным решениям, которые состоят в том, чтобы устранить один из полюсов конфликта: или утверждается, что если война справедлива, то все методы допустимы, то есть цель оправдывает средства (примат эффективности); или же заявляется, что от норм прав человека отклоняться нельзя, хоть они и ведут к поражению в войне (примат юридического и этического).

Когда начнутся мирные переговоры, проблема «эскадронов смерти» станет одной из самых запутанных, она с легкостью разрушит любую возможность компромисса. Действительно, любые переговоры стремятся установить рамки. Но в распоряжении одной из сторон имеется структура, устроенная как раз чтобы нарушать любые ограничения, выйти за любые рамки, и, к тому же, эта сторона утверждает, что «ее [эту структуру] она не контролирует», что делает бессмысленными любые переговоры.

Кроме того, практика «эскадронов смерти» создала псевдоязык, основанный на трех типах лжи государства: 1) «эскадроны смерти» выросли из реакции отдельных людей на произвол партизан; 2) государство не имеет никакого отношения к «эскадронам смерти»; 3) государство подавляет «эскадроны смерти». Это приведет к тому, что стороны не найдут общего языка при возможных переговорах. (Более того, государству тяжело избавится ото лжи, поэтому оно еще больше ставит себя вне закона). Государство само по себе не может вести переговоры иначе как на легальной юридической основе, но практика «эскадронов смерти» как раз находится вне легального поля. То есть, любая легальная юридическая основа непригодна для ведения переговоров о конфликте, связанном с этой проблемой.

Таким образом, налицо череда вымыслов, которые подрывают и сводят на нет стремление к мирным переговорам.

Другой аспект феномена «парамилитарес» состоит в том, что он сам по себе навязчиво создает мир скрытности, двойных стандартов, лжи, секретности, что и сказывается на обществе. Так как суть «эскадронов смерти» основывается на размывании границы между военным и гражданским, они нуждаются в обстановке туманности и неясности. Их цели состоят в постыдной необходимости затемнить, утаить, избежать ответственности, притвориться кем-то другим, замаскировать свои действия, подделать реальное положение дел, скрыть ужасы, препятствовать расследованиям, сделать невозможным разбирательство, запутать и обмануть, препятствовать поиску правды, усложнить работу правосудия. В его почти что биологической сущности – желание создать империю «ночи и тумана»[127]. И все это отражается на СМИ. Сегодня перед исследователями стоит вызов: выявить, как создавалась эта империя «ночи и тумана» в «мире информации и коммуникации».

Медельин, 19 марта 2003.

Александр Тарасов

Колумбия: наркокапитализм у власти

Хотя Колумбия считается самым известным примером связки «наркотики – гражданская война», финансирование внутренних вооруженных конфликтов за счет доходов от производства наркотиков началось отнюдь не с Колумбии. В 80-е годы XX века – одновременно с ультраправыми в Колумбии – эту тактику широко использовали афганские моджахеды, боровшиеся с советскими войсками и просоветским правительством НДПА. При этом они всего лишь повторили опыт «золотого треугольника» в Юго-Восточной Азии (зона на стыке границ Мьянмы (Бирмы), Таиланда и Лаоса), где с 60-х годов возделывание опийного мака и производство опиатов стали финансовой основой местных сепаратистских движений (и остаются ими до сих пор). При этом небезынтересно, что сама идея финансирования повстанцев за счет наркопроизводства родилась в умах экспертов из ЦРУ, которые искали дополнительные надежные источники финансирования антикоммунистических отрядов в Лаосе. Именно люди ЦРУ вооружили и обучили тактике партизанских действий горные племена мео в Лаосе, а затем, обнаружив, что денег на эту партизанскую войну не хватает, научили мео выращивать и производить опиаты, чтобы те могли финансировать свою антикоммунистическую войну сами. Эта практика была быстро подхвачена соседями, в первую очередь – в зонах действий сепаратистов в Бирме. Но и люди из ЦРУ не придумали ничего нового: они всего лишь вспомнили, каким образом финансировали свои вооруженные отряды ультраправые в Ливане в 1958–1961 годах.

Похоже, что финансирование западными спецслужбами «тайных войн» за счет доходов от наркобизнеса вообще становится обыденным явлением. Два таких случая наиболее известны: этот финансирование ЦРУ «наркодолларами» никарагуанских «контрас» (скандал «Нарко-Контрас») и финансирование пакистанскими спецслужбами кашмирских сепаратистов и сикхов-сепаратистов в Пенджабе.

Колумбия известна в основном из-за пропаганды США. Именно в Вашингтоне придумали выражение «наркопартизаны» и «наркогерилья» – с целью дискредитации левых колумбийских партизан. Причем впервые эти термины были употреблены послом США в Колумбии Льюисом Тамбсом в 1984 году, когда ни одна из левых партизанских группировок Колумбии достоверно не имела никакого отношения к наркопроизводству – так что даже военно-политические противники партизан (колумбийское правительство) устами генерала Гомеса Падильи были вынуждены опровергнуть слова посла. Долгое время эти термины использовались исключительно сотрудниками ЦРУ и Управления по борьбе с наркотиками США, пока наконец не были прочно внедрены в СМИ.

Но по мере распространения контроля отрядов ФАРК-ЕП на всё большую территорию, где крестьяне занимались выращиванием коки (единственного прибыльного в условиях Колумбии растения), руководство ФАРК было вынуждено выработать собственную стратегию по отношению к производству наркотиков. Стратегия эта свелась к следующему: на контролируемых территориях партизаны не преследуют крестьян, выращивающих коку, поскольку крестьянство – это социальная база герильи и ФАРК обязалась защищать социальные интересы крестьян. Одновременно партизаны уничтожают плантации коки и заводы по ее переработке, принадлежащие наркобаронам, уничтожают самих представителей наркомафии, а конфискованные у них земли передают крестьянам, не вмешиваясь в вопрос, какие культуры на этих землях крестьяне будут выращивать (эта политика привела к тому, что наркокартели стали злейшими врагами партизан и создали для борьбы с ними «эскадроны смерти», известные как «парамилитарес»). Крестьянские хозяйства, выращивающие коку и перерабатывающие ее на «домашних заводах», облагаются ФАРК специальным «революционным налогом». Таким же налогом облагаются и курьеры, доставляющие продукты переработки из зоны контроля ФАРК вовне. На территориях, контролируемых ФАРК, наркоторговля запрещена и карается смертью; употребление алкоголя и наркотиков наказывается принудительными общественными работами. «Революционный налог» на наркотики является сегодня одним из основных источников финансирования деятельности ФАРК.

В марте 2000 года ФАРК обратилась с «открытым письмом» к «Конгрессу и народу США» с предложением решить проблему наркотиков в Колумбии, которая так волнует власти в Вашингтоне. В письме указывалось, что именно США являются основным потребителем колумбийских наркотиков, а, по законам рынка, спрос рождает предложение. Чтобы ликвидировать наркопроизводство в Колумбии, руководство ФАРК предложило легализовать наркотики в США (что резко снизит их стоимость) и, следовательно, разрешить посев наркосодержащих культур непосредственно в Соединенных Штатах, после чего производство наркотиков в Колумбии станет абсолютно нерентабельным. Власти США не откликнулись на это письмо. В июне 2000 года руководство ФАРК обратилось к правительству Колумбии с тщательно разработанным проектом замены выращивания наркосодержащих растений другими видами сельскохозяйственной продукции, что возможно только при субсидировании государством обычных агрикультур, чтобы сделать их производство рентабельным. Правительство Колумбии не отреагировало на этот план.

Зато скандалы, связанные с вовлечением колумбийского правительства, армии, спецслужб и крайне правых «эскадронов смерти» в наркобизнес, начались еще в 80-е годы – и с тех пор все учащались. Еще в 1984 году стало известно, что одна из двух основных группировок «эскадронов смерти», из которых позднее (в апреле 1997 года) армия сформировала крупнейшее объединение «парамилитарес» «Объединенные силы самообороны Колумбии» (АУК) – группировка «Смерть похитителям», – была создана наркобаронами из клана Очоа. О том, что вторая основная группировка – «Магдаленская бригада» (или МОРЕНА) – была создана совместно 14-й бригадой колумбийской армии и Медельинским картелем, стало известно только в 2003 году, когда «Магдаленской бригады» уже давно не было.

«Эскадроны смерти» (в первую очередь АУК) ответственны за 80 % политических убийств в Колумбии. В результате применяемой ими тактики «выжженной земли» свыше 2,5 млн человек стали внутренними беженцами. Многие из них ушли на юг страны, где расчистили участки сельвы и занялись выращиванием коки. Сведения о прямой причастности АУК к наркобизнесу были так многочисленны, что в 1991 году США вынуждены были внести АУК в список террористических организаций. Это, однако, не помешало ЦРУ в 1999 году выделить колумбийской армии вертолеты специально для спасения лидера АУК Карлоса Кастаньи, когда того осадили в его тайном убежище партизаны ФАРК.

Большой скандал разразился в Колумбии в августе 1989 года, когда выяснилось, что несколько тысяч политиков и государственных чиновников разного уровня находятся на содержании Медельинского картеля. Президент Вирхилио Барко издал специальный указ о смещении со своих должностей продажных государственных чиновников и об увольнении из рядов полиции свыше 2 тыс. офицеров, купленных Медельинским картелем. Не меньший скандал вызвало позже решение следующего колумбийского президента – Сесара Гавильи – об отмене этого указа В. Барко.

Грандиозный скандал сотрясал Колумбию в 1994–1996 годах, когда стало известно, что президент Эрнесто Сампер получил от наркобаронов взятку в размере 6 млн долларов. Одновременно выяснилось, что деньги получили также министр внутренних дел О. Сернет, министр иностранных дел Р. Пардо и министр связи Х.М. Турбая. Колумбийский суд признал обвинение обоснованным, после чего президент Сампер ввел в стране чрезвычайное положение под предлогом «борьбы с терроризмом». В январе 1996 года бывший министр обороны подтвердил эти обвинения. В феврале 1996 года генеральный прокурор официально отстранил президента от должности и передал дело об импичменте в Конгресс. Но в июне 1996 года Конгресс принял (111 голосами против 43) невиданное в колумбийской истории решение, в соответствии с которым Э. Сампер был признан виновным и… освобожден от уголовной ответственности (при этом с него были сняты все обвинения). Это вынудило правительство США обвинить колумбийские власти в отказе от сотрудничества в деле борьбы с наркобизнесом, отказать в праве на въезд в США 25 высшим должностным лицам Колумбии (во главе с президентом), обвиненным в связях с наркомафией, и начать собственное рассле-дование.

В 1998 году вокруг Э. Сампера разразился новый грандиозный скандал: обнаружилось, что его предвыборную кампанию финансируют наркокартели. В результате Сампер потерпел поражение, и президентом Колумбии стал Андрес Пастрана. Но в июне 2000 года вспыхнул скандал уже вокруг самого Пастраны. Выяснилось, что во время предвыборной кампании 1998 года наркомафия перевела на счета доверенного лица Пастраны Мигеля Наваса (после победы Пастраны он занял пост губернатора департамента Боливар) 150 млн колумбийских песо.

В марте 2002 года произошел скандал вокруг кандидата в президента от правых Альваро Урибе – после того, как международное агентство «Нарконьюс», специализирующееся на информации о наркоторговле, опубликовало досье Урибе. Из досье следовало, что отец кандидата – Альберто Урибе – в 70-80-е годы был одним из лидеров Медельинского картеля. В 1982 году он был арестован и подлежал как наркобарон выдаче в США, но с помощью взяток добился освобождения. В 1983 году Альберто Урибе был похищен и расстрелян партизанами ФАРК. Пышные похороны Альберто Урибе, на которых присутствовал даже президент Белисарио Бетанкур, вызвали массовые демонстрации протеста в Медельине. В 1980–1982 годах Альваро Урибе возглавлял Управление гражданской авиации Колумбии и был вынужден покинуть этот пост, когда выяснилось, что он беспрепятственно предоставлял пилотские лицензии людям из Медельинского картеля. В 1983 году он стал мэром Медельина, что тогда было невозможно без согласия знаменитого наркобарона Пабло Эскобара. В 1986 году, когда выяснилась тесная связь между Урибе и Эскобаром, Альберто пришлось уйти в отставку – и он тут же стал сенатором. В должности сенатора А. Урибе прославился тем, что возглавлял оппозицию законопроекту об экстрадиции наркобаронов в США. С 1995 по 1997 год А. Урибе был губернатором департамента Антиокия (столицей которого является Медельин). На этом посту он стал известен как создатель «эскадронов смерти» КОНВИВИР, финансировавшихся наркомафией. Колумбийская олигархия сделала все, чтобы замолчать это досье. В мае 2002 года А. Урибе был избран президентом Колумбии. После этого отдельные исследователи стали говорить о Колумбии как о «наркогосударстве».

С этого времени скандалы пошли сплошным потоком. В сентябре 2003 года – скандал с руководством полиции г. Барранкилья, обвиненным в участии в наркобизнесе и сотрудничестве с «парамилитарес». Усилиями высшего руководства Колумбии начальник полиции Барранкильи полковник Луис Альберто Эступиньян вскоре был выведен «из-под удара».

В сентябре 2004-го – новый скандал: журнал «Ньюсуик» опубликовал рассекреченный доклад военной разведки США 1991 года, в котором подтверждались все обвинения в адрес президента А. Урибе, он назывался личным другом П. Эскобара и его совладельцем по предприятию, занимавшемуся контрабандой наркотиков. В докладе А. Урибе был перечислен в списке крупнейших наркобаронов Колумбии под номером 82. Правительство Колумбии выступило с протестом, после чего представители Пентагона и Госдепартамента США заявили, что в докладе содержалась «ошибочная информация».

В октябре 2005 года произошло уже два скандала. В отставку были отправлены директор секретной службы ДАС Хорхе Ногера и его заместитель Хосе Мигель Нарваес, после того, как выяснилось, что ДАС тайно получает деньги от наркомафии и «парамилитарес». Почти тут же скандал получил продолжение: оказалось, что назначенный вместо Ногеры новый директор Андрес Пеньята Хиральдо (бывший замминистра обороны) – близкий друг одного из лидеров АУК Родриго Товара, известного в наркокругах как «Хорхе-40».

Второй скандал был связан с тем, что состоялась публичная церемония сложения оружия свыше 2 тыс. боевиков «Сентраль Боливар», группы, входившей в АУК – во главе с руководителем «Сентраль Боливар» Карлосом Хименесом по кличке «Макако». В соответствии с соглашением о разоружении «парамилитарес», подписанным президентом Урибе, сложившие оружие боевики получали денежную компенсацию и амнистию за все совершенные ими преступления. Скандал же был связан с тем, что группа «Сентраль Боливар» поголовно состояла из наркомафиози из картеля Норте-дель-Вальде и многим из них грозила экстрадиция в США.

В феврале 2006 года – новый скандал: президент А. Урибе под давлением фактов был вынужден признать, что получал деньги на проведение своей предвыборной кампании от Энсиле Лопес, занимавшейся «отмыванием» денег наркомафии и известной в преступных кругах под кличкой «Ла Гита». Удивительным образом это признание не повлекло за собой никаких правовых последствий.

В апреле 2006 года стало известно, что отправленный в отставку глава ДАС Х. Ногера участвовал в предвыборной кампании Урибе в 2002 году и руководил «парамилитарес» и отрядами наркомафии на севере атлантического побережья Колумбии, где они силой оружия принудили 300 тыс. человек отдать голоса за Урибе, что, возможно, и обеспечило его победу в первом туре выборов. Президент Урибе отверг эти обвинения и обратился к Ногере (в тот момент – консулу Колумбии в Милане) с призывом вернуться в страну и «дать объяснения общественному мнению». Однако Ногера отказался вернуться, сославшись на отсутствие авиабилетов!

В октябре 2006 года достоянием гласности стали отрывки из секретного доклада генеральной прокуратуры о деятельности Р. Товары («Хорхе-40»). Доклад был засекречен властями. Из опубликованных отрывков выяснилось, что отряды АУК, возглавлявшиеся Хорхе-40, располагали несколькими десятками заводов по переработке коки и поставляли готовый наркотик в США и Европу. Хорхе-40 пользовался покровительством армии и ДАС и одновременно содержал на довольствии свыше 200 высокопоставленных правительственных чиновников, включая губернаторов департаментов, высших чинов ДАС, а также конгрессменов и сенаторов. Выяснилось также, что власти закрыли глаза на устроенную в апреле 2006 года Хорхе-40 мистификацию, когда под видом сложивших оружие боевиков АУК он предъявил переодетых в камуфляж окрестных крестьян, в то время как настоящие боевики скрылись в неизвестном направлении.

Наконец, в ноябре 2006 года конгрессмены обвинили начальника полиции Колумбии генерала Хорхе Даниэля Кастро в том, что тот содействовал переправке в США в 2005 году полутора тонн кокаина, конфискованного американскими властями. Х.Д. Кастро является доверенным лицом и близким другом президента Урибе. Как и следовало ожидать, Урибе выступил в защиту генерала Кастро, которого он назвал «честным и траспарентным» генералом и заявил, что «полностью ему доверяет».

* * *

Однако и правительство США, и правительства других капиталистических стран считают колумбийскую нарковласть «законной», а сражающихся против нее партизан – «террористами». И уверены, что это «нормально». Видимо, надо ждать распространения колумбийской практики на остальной мир.

16–17 февраля 2007

Олег Ясинский

Колумбия в крови

27 февраля 2008 года главная повстанческая организация Колумбии ФАРК в одностороннем порядке и при активном посредничестве венесуэльского правительства во второй раз в этом году освободила группу из 4 гражданских заложников, которые были доставлены в Каракас на вертолетах венесуэльского Красного Креста. Со стороны ФАРКа ключевой фигурой в процессе этих освобождений и уполномоченным от организации вести эти переговоры являлся «человек номер два» этой организации, ответственный за ее международные связи команданте Рауль Рейес.

В ночь с 29 февраля на 1 марта после перехвата переговоров по спутниковому телефону Рейеса и по официальной информации в результате информации от двух доносчиков (а по неофициальной – благодаря сведениям, полученным от одного из только что освобожденных заложников), ВВС Колумбии нанесли бомбовый удар по партизанскому лагерю на территории Эквадора в районе реки Путумайо, почти в трех километрах от колумбийской границы. После этого вторгшиеся на эквадорскую территорию колумбийские войска добили раненых партизан и забрали с собой трупы двоих из них – Рауля Рейеса и известного музыканта-фольклориста ФАРК Хулиана Конрадо. Среди погибших – жена Рауля Рейеса и дочь легендарного командира ФАРК Мануэля Маруланды «Тирофихо» – Ольга Марин.

Согласно первой официальной версии президента Колумбии Альваро Урибе, бой завязался на границе и колумбийские войска и вертолеты преследовали партизан, следуя его строгому приказу не нарушать эквадорской границы. Эквадорские власти были проинформированы колумбийской стороной через 8 часов после случившегося.

Большая часть 600-километровой эквадорско-колумбийской границы – непроходимая сельва, полностью контролировать которую практически невозможно, натуральная граница проходит по рекам и горным хребтам. Эквадорское правительство немедленно начало расследование инцидента и уже через несколько часов выяснилось следующее: никакого «боя» и «преследования по горячим следам» не было. Прибывшие на место происшествия эквадорские солдаты обнаружили 19 трупов партизан в нижней одежде и пижамах и трех тяжелораненых женщин, которые были доставлены в ближайший военный госпиталь. Все свидетельствовало об одном – колумбийские ВВС вторглись в воздушное пространство Эквадора и разбомбили лагерь спавших повстанцев, потом там был высажен десант, миссией которого было добить раненых и вывезти в Колумбию свой главный «трофей» – тело Рауля Рейеса.

На следующий день мир смотрел на министра обороны Колумбии и стоявших за его спиной генералов, которые почти не сдерживая хищных и самодовольных улыбок, сообщали нам о «самом большом в истории ударе, нанесенного армией ФАРКу». Министр обороны Хуан Мануэль Сантос, и глазом не моргнув, утверждал, что бомбовые удары были нанесены «без нарушения границы», после чего тела некоторых партизан «были перенесены колумбийскими военными на территорию Колумбии». После этого было объявлено о том, то правительство выплатит обещанную компенсацию тем, кто помог обнаружить партизанского командира. За помощь в обнаружении Рауля Рейеса живым или мертвым правительство Колумбии обещало 2,7 млн. долларов.

Судя по комментариям большинства читателей колумбийской прессы – они поддерживают действия своего правительства и готовы присоединиться к кровожадному празднику победителей. В обществе, уставшем от десятилетий насилия ультраправых боевиков, левых партизан, наркотрафикантов и армии – уже ничью чувствительность не ранят опубликованные в прессе фотографии окровавленного тела Рауля Рейеса (дикарская традиция, сохраняющаяся еще со времен гибели Че) и ставка президента Урибе на военное решение конфликта, опирается на широкую поддержку населения. С другой стороны – колумбийские власти в своих действиях полностью отвечают интересам США в регионе и следуя триумфалистской логике «борьбы с терроризмом до победного конца», напрочь отвергают возможность мирного урегулирования гражданской войны, к которому призывают родственники похищенных ФАРКом и правозащитные организации, неизбежно подозреваемые в сочувствии к партизанам.

Колумбийское правительство подало эти события, как вынужденные и случайные действия армии в ответ на нападение со стороны партизан. Тем не менее, все говорит о заранее спланированной и рассчитанной акции. Для ночного нападения на партизанский лагерь с юга самолеты колумбийских ВВС вторглись более чем на 10 км на территорию Эквадора. После высокоточной бомбежки при помощи спутниковых систем наведения (а у Колумбии нет собственных высокоточных технологий этого уровня), в действие вступили вертолеты, высадившие в трех километрах от границы десант палачей, завершивших операцию. «Вынужденная военная операция» продолжалась несколько часов. Многие из обнаруженных эквадорскими военными тел были добиты контрольными выстрелами. «Бой» являлся бойней. Главный убитый являлся на самом деле не военным, а политическим руководителем ФАРК и с его уничтожением закрывается еще одна из немногих остававшихся дверей к переговорам и освобождению заложников.

Партизанская война в Колумбии. Старейшая и крупнейшая на континенте. Начавшаяся в 1948 году после убийства популярного левого политического лидера Хорхе Гайтана. В некоторых сельских районах Колумбии уже несколько поколений не знают, что такое мирная жизнь.

В Колумбии существует 3 партизанских движения и крупнейшее в стране – это ФАРК-ЭП (Революционные Вооруженные Силы Колумбии – Армия Народа), которое контролирует большую часть трети муниципалитетов страны, насчитывает около 17 000 бойцов, удерживает сотни солдат военнопленных и несколько десятков гражданских, которых стремится обменять на находящихся в тюрьмах партизан, которых тоже сотни. В военном отношении уже много лет, как в стране сложилась патовая ситуация и двоевластие, т. к. на территориях находящихся под контролем ФАРК уже давно действует фарковское законодательство, наркоторговцы обязаны выплачивать партизанским властям «революционный налог», что в свою очередь служит прекрасным поводом для США обвинить колумбийских партизан в участии в наркобизнесе и наращивать с каждым годом свое военное присутствие в Колумбии (т. н. «План Колумбия», истинная цель которого под предлогом борьбы с наркобизнесом, расчленение территории Колумбии и взятие под контроль нефтяных запасов Колумбии и Венесуэлы).

Сегодня по своим методам (похищения, взрывы бомб, жертвами которых становятся невинные люди, использование противопехотных мин, казни) эти партизаны часто весьма далеки от утверждаемого ими теоретически идеала «нового человека». Организации, в объективности которых нет повода сомневаться – Международная Амнистия и Хьюман Райтс Уотч – регулярно обвиняют их в нарушениях прав человека и преступлениях.

Но говоря о насилии со стороны ФАРК, часто «забывают» упомянуть, что параллельно партизанам существуют и противостоящие им ультраправые боевики из «Объединенных Сил Самозащиты» (которые время от времени перед телекамерами «сдают оружие», чтобы потом получить более новое с армейских складов). Результат – только за последние 16 лет – больше полумиллиона погибших. Каждые 24 часа в Колумбии по политическим причинам гибнет 10 человек. Из этих смертей, по данным правозащитных организаций 76 % – на совести ультраправых боевиков, 17 % – партизан и оставшиеся 7 % – агентов государства – армии, полиции, но поскольку и армия и полиция часто покрывает и вооружает ультраправых, а те в свою очередь практически всегда тесно связаны с наркобизнесом, эта статистика весьма условна. Больше миллиона крестьян вынуждены покинуть свои земли из страха перед насилием и бегут в города или соседние Венесуэлу и Эквадор.

Являются ли ФАРК террористической организацией в полном смысле этого слова? Если попробовать посмотреть на мир не глазами государственного департамента США, а немного шире, то вряд ли. Да, многие из методов ее борьбы достойны осуждения. Но в мировой истории гражданских войн до сих пор было слишком мало армий и вооруженных организаций, действительно соблюдавших Женевскую конвенцию и избегавших элементов насилия в отношении гражданских. В отличии от перуанского «Сендеро Луминосо» и баскской ЭТА, ФАРК является традиционной партизанской армией в стране, где страх и насилие уже слишком давно стали нормой жизни. Этой войне уже больше 50 лет. За последние 20 лет ультраправыми боевиками и «эскадронами смерти» были убиты более четырех тысяч профсоюзных и крестьянских лидеров и правозащитников. Кстати, Рауль Рейес вышел из профсоюзной среды и стал партизаном после того как его ближайшие товарищи, занятые мирной борьбой, погибли от пуль наемных убийц. За эти же годы пять тысяч членов легальной политической партии «Патриотический Союз» тоже были физически уничтожены. За последние три года в стране было обнаружено более 300 братских могил с останками двух тысяч жертв ультраправых боевиков из якобы самораспустившихся «Объединенных Сил Самозащиты». Члены этой организации являются платными наемниками традиционной олигархии в борьбе с «коммунистической угрозой», и среди их излюбленных методов борьбы – игра в футбол отрубленными головами жертв, обвиненных в поддержке партизан, или же на площадях захваченными ими селений они вскрывают животы своим жертвам и заставляют их родных и соседей смотреть, как стервятники выклевывают внутренности еще живому человеку. Вот против кого борется ФАРК, повторим, далеко не всегда допустимыми методами. Потому что, наверное, нет войн более жестоких, чем гражданские.

«Вы должны исчезнуть, и не только из-за того, что являетесь воплощением исторической нелепости, отрицания человека и циничной жестокости; вы должны исчезнуть, потому что само ваше существование – это издевательство над разумом. Вы сами сделали нас возможными и взрастили нас. Мы родились благодаря вам и являемся другой половиной этого сиамского близнеца. Чтобы исчезли мы, должны исчезнуть вы сами», – писал когда-то в другом историческом контексте, но на ту же тему субкоманданте Маркос.

Почему эта «военная операция» была проведена именно сейчас? Кроме уничтожения нескольких бойцов ФАРК и одного из самых известных ее руководителей, ее цели шли, конечно, значительно дальше. Рауль Рейес в течение многих лет был главным «переговорщиком» со стороны ФАРК, стремящейся к «гуманитарному обмену» – обмену всех заключенных ФАРКовцев на всех удерживаемых партизанами военных и гражданских. «Главная заложница» повстанцев – бывшая кандидат в президенты страны франко-колумбийская гражданка Ингрид Бетанкур все эти годы своего похищения находилась в центре внимания местной и международной прессы. Президент Франции Саркози, действовавший через посредничество Рауля Рейеса, лично выразил готовность вылететь в колумбийскую сельву, если это поможет делу освобождения его соотечественницы. Последние освобожденные заложники рассказали, что Ингрид Бетанкурт в последние недели серьезно больна и находится в состоянии депрессии, но в случае освобождения собирается вновь баллотироваться в президенты страны и в случае победы будет искать мирного выхода из военного конфликта. С другой стороны президент Венесуэлы Чавес несколько раз лично просил командование ФАРК освободить Бетанкур и гражданских заложников – мнение для многих из повстанцев более чем авторитетное.

Совершенно очевидно, что освобождение заложников представляло бы собой для колумбийского президента Урибе немалые проблемы: пошатнулся бы медийно поддерживаемый имидж ФАРК как «безжалостных террористов», в стране стало бы меньше сторонников «войны до победного конца», являющейся основой его внутренней политики, да и популярнейшая в Колумбии фигура Ингрид Бетанкур могла бы составить очень серьезную конкуренцию на президентских выборах. Таким образом, одна из целей операции – сорвать наметившуюся возможность «гуманитарного обмена», или просто освобождение в одностороннем порядке десятков гражданских заложников, к которому судя по поведению последних месяцев все больше склонялось руководство ФАРК.

Но это, наверное, тоже не самое главное. Дело еще и в другом. При ясно наметившемся в последние годы сдвиге «влево» всего латиноамериканского региона, колумбийское правительство и общество стали чуть ли не последним оплотом правых сил на континенте и президент Урибе является наиболее верным последователем в Латинской Америке мессианских «антитеррористических» затей Буша. В рамках известного «плана Колумбия» на территории страны постоянно находится множество североамериканских военных, арестованные в Колумбии преступники и партизаны по стандартному обвинению в наркобизнесе подвергаются экстрадиции в США, тем временем как местные наркокартели, тесно связанные с миром политиков и военных, наращивают с каждым годом все более рентабельные поставки в те же Штаты. Репрессивная (внешне) политика в отношении производителей коки только поднимает цены на наркотик и главный рынок его потребления вовсе не в Латинской Америке или Европе, а именно в США. Разоренные неолиберальной политикой крестьяне, часто не имеют реальных альтернатив производству коки и именно они становятся первой жертвой показательных рейдов «борцов с зельем».

Как Израиль на Ближнем Востоке, Колумбия, рассматривается сегодня правительством США как стратегический союзник, и «непотопляемый авианосец» в регионе, страна, путем милитаризации которой можно будет давить на соседние Венесуэлу и Эквадор, и которая в случае необходимости послужит плацдармом для вторжения. Для считающих эту угрозу преувеличенной – просьба заглянуть в любой учебник новейшей истории Латинской Америки. Небольшая военная операция на территории маленького Эквадора была некой пробой сил, где расклад вовсе не между Эквадором – Колумбией – Венесуэлой, как принято писать в дрессированных капиталом СМИ, а между США и целым регионом, где колумбийской армии отводится роль лишь приводного ремня империи. Именно поэтому – такая жесткая и болезненная реакция на «небольшой пограничный инцидент» со стороны Эквадора и Венесуэлы и их поддержка другими латиноамериканскими странами.

Да, партизаны нередко пользуются граничащими с Колумбией лесными районами Эквадора, Перу, Бразилии и Венесуэлы – для того чтобы уйти от преследования армии, для размещения полевых госпиталей и зон «передышки». Да, это тоже нарушение границ стран, неоднократно объявлявших о нейтралитете по отношению ко внутриколумбийскому вооруженному конфликту. Но одно дело – нарушение границы компактной группой людей, находящихся «вне закона» и совсем другое – заранее спланированная бомбардировка и перенесение военных действий на территорию соседней нейтральной страны, без ведома ее правительства. Аргумент «единственной возможности покончить с терроризмом» малоубедителен, т. к. и Эквадор и Венесуэла раньше задерживали и передавали колумбийским властям представителей ФАРК, всегда, когда их обнаруживали в этих странах и когда соблюдался законный порядок сотрудничества между полицейским службами соседних стран (что, кстати, всерьез осуждалось внутри венесуэльского и эквадорского общества). Но на этот раз – речь о запланированной бойне в чужой стране, без взятия в плен и предложения сдаться – военное преступление с любой из сторон, произойди оно даже на территории Колумбии.

Вообще в этой истории много почти сюрреалистических моментов. Еще утром 1 марта президент Урибе говорил о том, как очевидно презрев законы физики, «колумбийские самолеты бомбили лагерь повстанцев на эквадорской территории, не нарушив государственной границы». Потом, видимо левитирующие, «колумбийские солдаты и полицейские перенесли трупы некоторых террористов на территорию Колумбии» опять же ни сделав ни шагу по эквадорской земле. Потом, когда эквадорская армия добралась до места трагедии и сообщили властям правду об обнаруженном там, в ответ на нескрываемое возмущение и требование объяснений со стороны эквадорского президента Корреа, Урибе принес формальные извинения, но при этом настаивал на версии нападения партизан на границе и их преследовании по горячим следам армией вглубь территории Эквадора.

На месте разбомбленного лагеря – отдельно сложенное оружие партизан, которым никто не успел воспользоваться. Внутри барака с навесом – расставленные на доске несколько шахматных фигур. Все трупы в белье, кроме тел троих часовых, которые ожидали атаки с севера, из Колумбии, но самолеты зашли с юга, из глубины эквадорской территории.

Колумбийские объяснения и извинение были восприняты эквадорским правительством как издевательство, из страны был немедленно отозван посол Эквадора. В ответ на это министр внутренних дел Колумбии сообщил, что в партизанском лагере войсками были захвачены три ноутбука Рауля Рейеса и в них – документы, свидетельствующие о связи и поддержке ФАРК правительствами Чавеса и Корреа.

Если в сказку о том, что в хижине, насквозь изрешеченной сначала осколками, а потом пулями сохранились ноутбуки с жесткими дисками, дожидавшиеся, пока солдаты их унесут, еще кто-то может поверить, то версия о том, что на них партизаны со скурпулезностью банковских клерков, долгие годы сохраняли в сельве копии платежек перечислений от Уго Чавеса, говорит только о полном идиотизме придворных сценаристов Урибе. Странно, что речь не зашла еще о галерее портретов Бен Ладена, Саддама Хусейна и Фиделя Кастро на личном пен-драйве Рауля Рейеса…

Итог цирка – Эквадор разрывает дипломатические отношения с Колумбией и перебрасывает войска на границу. Венесуэла эвакуирует все посольство в Боготе и выдворяет из страны колумбийского посла, направляя в приграничную зону десять танковых дивизионов. «Не дай бог, президент Урибе, вы надумаете повторить нечто подобное в Венесуэле… это будет сигналом к войне», – предупреждает Чавес. ФАРК выступает с заявлением, в котором говорится, что несмотря на это военное преступление, будет продолжать настаивать на «гуманитарном обмене» и политическом решении конфликта.

Чили, Аргентина, Парагвай, Перу и Боливия осуждают колумбийское вторжение в Эквадор. Правительство США поздравляет Колумбию с «военным успехом» и призывает соседей к «спокойствию и благоразумию». Только что Рафаэль Корреа заявил, что это нападение сорвало уже практически достигнутую с ФАРК договоренность об одностороннем освобождении в ближайшие дни 12 заложников, в число которых входила Ингрид Бетанкур.

Что дальше?

4 марта 2008 г.

Сантьяго, Чили

Дэниел Ковалик

США и Колумбия покрывают зверства и массовые захоронения

Если вы вдруг не заметили этого из-за абсолютного молчания средств массовой информации у вас дома, сообщаю: в Колумбии разразился самый крупный за последние годы скандал[128], связанный с нарушением прав человека. Массовое захоронение – одно из многих, о существовании которых подозревали правозащитные группы в Колумбии, – было случайно обнаружено в прошлом году недалеко от военной базы колумбийской армии в Макарене – сельской местности в департаменте Мета, к югу от Боготы. Могила была обнаружена, когда дети, пившие из близлежащего ручья, начали серьёзно болеть. Источник их заболевания удалось проследить, в результате чего и было открыто массовое захоронение – могила, помеченная только маленькими флажками с указанием дат (между 2002 и 2009 годами), когда тела и были захоронены.

Согласно циркулярному письму от 10 февраля 2010 года, подписанному Александрой Валенсия Молина, директором регионального отделения генеральной прокуратуры Колумбии – государственного учреждения, которому поручено расследовать случаи коррупции в правительстве, – в этой могиле захоронено около 2 тысяч тел. Колумбийская армия взяла на себя ответственность за это захоронение, утверждая, что там были похоронены убитые партизаны. Тем не менее, эти тела до сих пор не были опознаны. Вместо этого и вопреки всем установленным процедурам обращения с останками любого убитого военными человека, и тем более партизана, тела, обнаруженные в братской могиле, были захоронены тайно. В том числе без необходимого подтверждения со стороны колумбийского правительства о том, что покойные действительно были вооруженными комбатантами, как это заявляют армейские чины.

В свете нынешнего скандала с «ложными подтверждениями»[129], в котором замешаны и президент Альваро Урибе, и его министр обороны Хуан Мануэль Сантос[130], предполагаемый преемник Урибе на посту президента, утверждения колумбийской армии о природе массового захоронения выглядят особенно подозрительно. Это скандал вокруг колумбийских военных, известных хладнокровными убийствами гражданских, которых затем переодевали и выдавали за вооружённых партизан – для того, чтобы оправдать всё большие объёмы помощи от Соединённых Штатов. По данным Верховного комиссара ООН по правам человека Наванетхем Пиллай, эта практика была настолько «систематической и широко распространённой», что стала равносильной «преступлению против человечества». Но, к сожалению, когда госпожа Пиллай сделала это заявление, она буквально не знала и половины правды.

К настоящему времени источники в колумбийском правительстве подтвердили, что с тех пор, как президент Урибе занял свой пост в 2002 году, жертвами схемы «ложного подтверждения» стали 2 тысячи гражданских лиц – это без учета тел, обнаруженных в братской могиле [в Макарене]. Если, как это подозревают колумбийские правозащитные группы «Комиссия по правам человека в Бахо-Ариари»[131] и «Коллектив имени Орландо Фальс Борда»[132], массовое захоронение в Макарене содержит ещё 2 тысячи гражданских жертв этой схемы, то суммарно жертвами скандала с «ложными подтверждениями» станет, по крайней мере, 4 тысячи гражданских – гораздо хуже того, что можно было предположить ранее.

Тот факт, что это захоронение было обнаружено недалеко от колумбийской военной базы, над которой шефствуют американские военные советники – в Колумбии насчитывается около 600 военных советников США, – вызывает особое беспокойство и ставит серьезные вопросы по поводу политики самих Соединённых Штатов в этой стране. Кроме того, это ставит под ещё большее сомнение правомерность соглашения президента Обамы с президентом Альваро Урибе, заключённого летом прошлого года, согласно которому США будут иметь доступ к 7 военным базам в Колумбии.

Колумбийское правительство и военные всеми силами стремятся сдержать разразившийся скандал – даже с помощью насилия. Так, например, 15 марта 2010 года бывший профсоюзный лидер и председатель комитета по правам человека в Каталине Джонни Уртадо, являвшийся ключевым свидетелем в раскрытии правды об этом массовом захоронении, был убит во время патрулирования этого района солдатами 7-й мобильной бригады армии Колумбии. Незадолго до своего убийства Джонни Уртадо высказал делегации британских парламентариев, посещавших Колумбию, предположение, что братская могила в Макарене может содержать тела невиновных людей, которые ранее значились «пропавшими без вести».

Случайное обнаружение этого массового захоронения ставит нас перед выводом, что существуют и другие захоронения, до сих пор не найденные. Потому неудивительно утвердившееся среди колумбийских правозащитников мнение, что это – лишь верхушка айсберга. В любом случае, обнаружение этого захоронения в самый пик скандала с «ложными подтверждениями» призывает к серьезному переосмыслению политики США в отношении Колумбии – политики, в соответствии с которой Соединёнными Штатами с 2000 года было направлено более 7 млрд долларов военной помощи Колумбии, и эта помощь до сих пор поступает. Эта политика, которую президент Обама лишь углубляет, продолжила многолетнюю практику оказания США наибольшей военной помощи наиболее злостным нарушителям прав человека. Думаю, пора положить конец этой порочной практике.

Педро Эчеверриа Варгес

С химическим оружием – белым фосфором, напалмом и зажигательными бомбами МК-77 – против РВСК и крестьян в Колумбии

Кто-то[133] мне однажды сказал, что «в любви и на войне все средства хороши». Конечно, тут же указав на существенную разницу. Когда ты любишь, прекрасно, что для тебя не существует предрассудков, стыда и страха. На войне же есть множество запретов и наказаний для тех, кто сбрасывает бомбы на школы, больницы, жилые районы, и особенно для тех, кто сбрасывает химические бомбы, которые не только убивают, но и сжигают всё вокруг: маленьких детей, невинных женщин и стариков.

Увы, но эти «запреты и наказания» – обыкновенная ложь, потому что их нарушением Соединённые Штаты отметились ещё более 60 лет назад, сбросив атомные бомбы на Хиросиму и Нагасаки; США использовали химические бомбы (напалм) в шестидесятых во Вьетнаме; они же применяли подобное оружие (белый фосфор) в Ираке и Афганистане, а в настоящее время используют те же бомбы против колумбийских партизан[134]. Что бы сказал мир, если бы воздушные силы Усамы бин Ладена подвергли такой же бомбардировке Вашингтон, Нью-Йорк или Калифорнию?

2. Бомбардировки США не привлекают внимания мировых СМИ; ООН и национальные правительства, зная о них, молчат, предпочитая искажать правду и дезинформировать зрителей и слушателей. Но как только дело доходит до РВСК-АН, ЭТА, арабов, «режимов» Кастро, Чавеса, Моралеса или социальных движений всего мира, то всё возмущение, весь гнев и клевета правительств и средств массовой информации тут же обрушиваются на повстанцев. Они – капиталисты – со своими инструментами подавления и мощным оружием всегда находятся в наступлении, поскольку власть полностью сосредоточена в их руках; мы же, наоборот, всегда в обороне. Когда же у простых людей появляется возможность давать отпор, этих людей нельзя называть убийцами. Это напоминает мне эпизод из какого-то фильма, в котором мужчина кричит: «Убей меня, трус, потому что если ты оставишь мне жизнь, я сам тебя убью». Так и происходит.

3. Я только что получил от одного исследователя отчёт. Хуан Карлос Валье, международный аналитик, пишет:

«Фотографии тела Моно Хохоя[135] вызывают в моей памяти ужасающие сцены в Фаллудже (2004) и в секторе Газа (2009), когда нападающие армии применили фосфор, в нарушение всех международных норм, чтобы очистить туннели от комбатантов и гражданского населения, использовавших их как укрытие. Нет сомнений в том, что Моно Хохой был убит с применением фосфора. Раздутые как шары и будто покрытые воском тела – безусловное доказательство преступного применения этого химического вещества в качестве оружия. Будет ли расследование ООН? Конечно-конечно! ООН одобряет самые отвратительные преступления против человечности, а затем „восстанавливает“ из груды развалин то, уничтожению чего сама же и способствовала».

4. Нет сомнений, что семь военных баз США находятся в Колумбии не для украшения и не просто с целью поиска возможности «отдалённого» вторжения в Венесуэлу или Боливию. Нет, не для этого; ежедневно с них вылетают десятки самолетов и вертолетов, которые перевозят ядерные устройства, лазерные дальномеры, ультрафиолетовые излучатели и множество других более сложных инструментов для обнаружения лагерей партизан в сельве. По данным экспертов, спутник может обеспечить большой охват пространства, предоставляя широкий спектр географических данных. Один кадр аэрофотосъёмки масштаба 1:18 000 охватывает площадь от 16 до 49 км2, в зависимости от того, с какой высоты производится съёмка. Легко убедиться, что военные базы задействовали все свои силы – 30 самолетов, 27 вертолетов и 600 военных инструкторов – для нападения на лагерь РВСК-АН.

5. Что же должна сделать РВСК-АН, чтобы помешать сотням самолетов продолжать убивать тысячи крестьян и героических партизан, ведущих борьбу уже несколько десятилетий? Проникнуться патетическими призывами «прекратить кровопролитие» и сдаться – в наивной надежде, что их пощадят[136]? Или использовать как живой щит захваченных военных сатрапов и продажных политиков (таких, например, как недавно «освобожденная» Ингрид Бетанкур)? Загрузить свои самолёты дустом, чтобы перейти в наступление? Или начать взрывать общественные здания по принципу «око за око»? Трудно сказать, каким будет ответ РВСК-АН и Армии национального освобождения[137], решивших недавно объединить усилия для борьбы с правительством Сантоса – Урибе – Обамы[138]. Ясно одно: началась открытая тотальная война между президентом-мясником Сантосом и янки, с одной стороны, и крестьянами и РВСК-АН – с другой.

6. Если, как недавно заявила Клинтон[139], Колумбия – это зеркало Мексики, может быть, нам стоит ждать дальнейшего усиления военного вмешательства США и появления сонма других североамериканских государственных организаций, проникающих в пределы Мексики, с тем чтобы более эффективно управлять нашей страной? Это ли не благоприятная ситуация для того, чтобы мексиканские рабочие прозрели, объединились и открыто выступили против иностранного вмешательства? Нельзя точно предугадать, что произойдёт в ближайшее время в Латинской Америке, но мы вполне можем вывести основные тенденции общественного развития – в целом стихийные – с помощью формального анализа. Мы должны отнестись очень серьёзно к авиаудару по партизанскому лагерю в Колумбии, потому что он показывает, что проблемы Латинской Америки чреваты гражданской войной, в которой трудящиеся и социальные активисты всего мира не смогут остаться беспристрастными зрителями; мы знаем из многовековой истории, кто является агрессором, а кто – жертвами; кто ворует богатства континента, а кто защищает их.

7. Нельзя забывать, что до тех пор, пока сохраняются социальные, экономические и политические условия, которые вынуждают людей защищать себя, а партизан – сражаться с оружием в руках (как отмечает исследователь Валье), никакие фосфорные бомбы не в состоянии предотвратить появление нового Моно Хохоя, восставшего против несправедливости в Колумбии. Поэтому повстанцы имеют неоспоримое право на использование оружия и на применение партизанских методов, и никто не может отнять у них это право. Сейчас колумбийское правительство похваляется, провозглашая себя победителем. История ещё преподаст ему урок. А пока недосягаемые для правительства партизаны перегруппировываются и ищут новые методы компенсации своей слабости при нападениях с воздуха – этого нового метода «грязной войны». Непростая и трагическая судьба ждёт Колумбию, если этот конфликт не прекратится. И наша прямая обязанность – внимательно и пристально следить за ситуацией, чтобы в нужный момент прийти на помощь народу, ведущему борьбу за свое освобождение.

Перевод с испанского и комментарии Евгения Лискина.

Учились убивать, «шинкуя живых крестьян»

Именно так – «шинкованием» – называли боевики колумбийских «эскадронов смерти» («парамилитарес») тренировки новобранцев по расчленению живых людей.

Поначалу власти пренебрегали рассказами крестьян, говоривших об этом и связывавших проведение таких «тренировочных курсов» с исчезновениями людей.

Однако вскоре сами боевики «парамилитарес» стали давать показания об этом в ходе допросов в прокуратуре, и то, что считалось выдумкой, превратилось в свидетельства ещё одного чудовищного преступления.

Франсиско Энрике Вильальба Эрнандес (он же Кристиан Баррето), один из участников резни в Эль-Аро (муниципалитет Итуанго, департамент Антиокия), прошёл подобный курс тренировок. На тех же «курсах» его обучали обращению с оружием и изготавлению самодельных бомб.

Сегодня Вильальба содержится в тюрьме «Ла Пикота» в Боготе. В ходе длительных допросов он подробно рассказал, как проходили «тренировки».

«В середине 1994 года меня послали на курсы в „Поместье 35“ в Эль-Томате, Антиокия, где находился тренировочный лагерь», – говорит он в своих показаниях. Рабочий день начинался в 5 утра и подготовку проводили непосредственно члены высшего военного командования, такие, как «Добле Серо» (Карлос Гарсия, убитый впоследствии боевиками отряда «парамилитарес» «Касик Нутибара»[140]).

Франсиско Вильальба

Вильальба утверждает, что в качестве «расходного материала» при обучении расчленению использовали крестьян, собранных из захваченных «эскадронами смерти» окрестных селений. «Это были люди в возрасте, которых связанными привозили в грузовиках», – рассказывает он.

Жертвы прибывали в крытых грузовых машинах. Их выводили со связанными руками и помещали в камеры, где держали запертыми в течение несколько дней до начала «тренировок».

Занятия называли «воспитанием смелости»: схваченных крестьян разбивали на четыре или пять групп и «затем их расчленяли», – говорит Вильальба в своих показаниях.

«Инструктор тебе говорил: „Ты встанешь здесь, он – вон там, и будете обеспечивать безопасность того, кто работает“. Каждый раз, когда захватывается деревня и собираются кого-то расчленять, необходимо обеспечивать безопасность тех, кто этим занимается».

Из камер женщин и мужчин выводили в нижнем белье. Со связанными руками их пригоняли туда, где ждал инструктор, дававший первые указания.

«Инструкции были следующими: отрубить руку, отрубить голову, разделать живьём на части. Крестьяне плакали и просили, чтобы их пощадили, говорили, что у них дети».

Вильальба так описывает этот процесс:

«Людей вскрывали от груди до живота и доставали внутренности, потроха. Им отрубали ноги, руки и голову. Это делали в помощью мачете или большого ножа. Остальное – потроха – руками. Мы, курсанты, доставали кишки».

Эти тренировки требовались для «воспитания смелости» и для обучения тому, как избавляться от людей.

В течение полутора месяцев своего нахождения на «курсах» Франсиско Вильальба трижды наблюдал подобные «учебные занятия».

«Они отбирали курсантов для занятий. Однажды один из них отказался. „Добле Серо“ остановился, сказал „Ладно, а вот я смогу“ и приказал расчленить самого курсанта. Меня заставили отрубить руку у одной молодой женщины. Предварительно ей отрубили голову и ногу. Перед этим она умоляла, чтобы с ней ничего не делали, говорила, что у неё двое детей».

Тела свозили в общие могилы там же, в «Поместье 35», где, по предварительным подсчётам, было захоронено больше 400 человек.

Перевод с испанского Павла Кабакова. Редакция и комментарий Александра Тарасова.

Примечания

1

Здесь автор (или, возможно, его редакторы из издательства «Советская Россия») демонстрирует типичное для позднесоветского периода стремление, с одной стороны, вроде бы сохранить антиимпериалистические установки, а с другой – затушевать (в духе пресловутого «общенародного государства») классовый характер конфликта. В реальности, разумеется, в Сальвадоре шла классовая гражданская война – и с одной стороны в ней участвовали угнетенные классы и их военно-политические организации, а с другой – классы угнетателей и представлявшие их буржуазное государство и соответствующие партии и военизированные группы. Смешно писать о «горстке кофейных магнатов и финансовых олигархов», если известно, что основная масса рядовых членов фашистских организаций и «эскадронов смерти» (помимо военных и уголовников) происходила из семей средней и мелкой буржуазии, владельцев магазинов, бензоколонок, автотранспортных предприятий, строительных фирм, относительно небольших плантаций и т. п., а также из среды городского «среднего класса», и многие из них были связаны клиентельными отношениями с правящей олигархией.

2

Явное преувеличение. В «Вест-Пойнт» ежегодно принимают лишь 20 иностранных курсантов. Поэтому вряд ли среди офицеров Национальной гвардии Сальвадора могло быть много выпускников этой американской военной академии.

3

Ошибка автора. Сотрудник ЦРУ Дэниел Антони Митрионе, обучавший «искусству пыток» бразильские, а затем уругвайские спецслужбы, был захвачен, приговорен к смерти и казнен уругвайскими городскими партизанами из Движения национального освобождения («тупамарос») в 1970 г.

4

Автор цитирует «наставления» Д. Митрионе по русскому переводу книги Джека Лэнггута «Скрытый террор. Правда о полицейских операциях США в Латинской Америке» (М., 1984). Сам Лэнггут при этом приводит соответствующее место из книги кубинского разведчика Мануэля Эвиа Коскульюэлы (работавшего в Уругвае в тесном контакте с Митрионе) «Паспорт 11333. Восемь лет в ЦРУ». В советском издании книги Коскульюэлы (М., 1981) это место дано в другом переводе.

5

К настоящему моменту установлено, что работу по превращению «архаичных» сальвадорских «эскадронов смерти» в современные, оснащенные новейшим оружием, техникой и средствами связи подразделения, тесно координировавшие свою деятельность с такими же «эскадронами» в Гондурасе и Гватемале, провело ЦРУ США и курировал эту работу посол США в Гондурасе в 1981–1985 гг. Джон Д. Негропонте. Работа Негропонте была признана в Вашингтоне настолько успешной, что в 1989 г. он был назначен послом в Мексике, в 2001 г. стал представителем США при ООН, а в 2004–2005 гг. был послом США в Ираке, где, по имеющимся данным, вновь руководил работой по созданию «эскадронов смерти». В 2005–2007 гг. Негропонте был директором Национальной разведки США, а в 2007–2009 гг. (то есть до конца президентства Буша-младшего) – заместителем госсекретаря США.

6

Выше автор достаточно настойчиво проводит мысль, что Вашингтон (в частности, Пентагон и ЦРУ) практически тотально контролировал правящие структуры Сальвадора и легальные и нелегальные («эскадроны смерти») силовые структуры. Приведенный пример, однако, показывает, что последние находились на довольно длинном поводке, имели определенную свободу рук и не во всем слушались американских кураторов (что наводит на аналогии с «Правым сектором», «Азовом» и т. п. структурами на сегодняшней Украине).

7

«Суматоха» (пор. Roda Viva) – пьеса Шику Буарки (см. примечание[27]), написанная в конце 1967 г. и поставленная Жозе Селсу Мартинесом Корреа на сцене в начале 1968 г. Получила большой успех и стала символом культурного сопротивления диктатуре. Вслед за этим на театры, где планировалось её давать, начались вооружённые нападения боевиков ККК, которые избивали актёров и обслуживающий персонал, разбивали реквизит и ломали сцену. Никаких действий по розыску и наказанию ультраправых погромщиков не принималось, а схваченные участниками театральной труппы и переданные полиции члены ККК были отпущены. Вскоре пьеса была и вовсе запрещена цензурой военного режима. В настоящее время считается одной из важнейших театральных пьес 60-х гг. в Бразилии.

8

Имеется в виду «битва на улице Марии Антонии»: противостояние между настроенными против диктатуры студентами Университета Сан-Паулу и поддерживающими военный режим учащимися Университета Маккензи. Своей кульминации оно достигло в октябре 1968 года, когда боевики ККК спровоцировали массовые столкновения, применили оружие и подожгли корпус философского факультета Университета Сан-Паулу. Полиция вмешалась в происходящее только после обращения ректора Университета Маккензи и использовала сложившуюся ситуацию для удара по студенческому движению.

9

Чендлер Чарльз Родни (1938–1968) – капитан армии США, участник карательных операций в Южном Вьетнаме, был переброшен американскими спецслужбами в Бразилию под видом «студента-социолога». Достоверно известно, однако, что этот «студент» обучал бразильских военных, передавая им свой вьетнамский опыт. Казнён партизанами 12 октября 1968 г. Посмертно американское правительство присвоило ему звание майора. Похоронен на военном кладбище Вест-Пойнт. Правые круги Бразилии и сейчас почитают его за «символ» борьбы с коммунизмом.

10

Популярное место встреч деятелей культуры и интеллигенции Сан-Паулу; позднее была закрыта военным режимом.

11

Перейра де Баррус Адемар (1901–1969) – бразильский предприниматель и политический деятель, губернатор Сан-Паулу. Богател за счёт различных коррупционных схем, применявшихся в ходе развития инфраструктуры штата Сан-Паулу, в котором он также формировал свою клиентелу, в том числе существующих до сих пор «адемаристов». Активный участник военно-фашистского заговора 1964 г., в 1966 г. оказался в опале, против него было начато расследование по подозрению в коррупции. Лишившись всех постов и наград, эмигрировал во Францию и перешёл в оппозицию военному режиму, умер в Париже. Часть «наследства» бывшего губернатора экспроприировал «Вооружённый революционный авангард – Палмарес» (См. интервью Карлуса Ламарки).

12

Пресвитерианский университет Маккензи (ранее Колежиу Маккензи) – одно из старейших частных и конфессиональных высших учебных заведений Бразилии (существует с 1870 г.). В противовес Университету Сан-Паулу – оплот правых и ультраправых, одна из тыловых баз ККК, Антикоммунистического фронта и Антикоммунистического движения. За характерные для них реакционные взгляды, учащиеся и выпускники университета получили прозвище «маккензисты».

13

Если Университет Сан-Паулу в целом считался центром левой и прогрессивной мысли и интеллектуального сопротивления диктатуре (чему не в последнюю очередь способствовали такие преподаватели, как Флорестан Фернандес, Пауль Зингер, Октавиу Янни и др.), то расположенный на Площади Сан-Франсиску (Ларгу-ди-Сан-Франсиску) юридический факультет университета завоевал себе славу питомника консервативных и реакционных взглядов. Почти все связанные с юрфаком учреждения используют в своём названии дату «XI августа» – в честь дня открытия факультета.

14

Пессоа Камара Элдер (1909–1999) – бразильский епископ, архиепископ Олинды и Ресифи, один из организаторов Национальной конференции епископов Бразилии. Не смотря на то, что в молодости придерживался правоконсервативных взглядов, во время военной диктатуры стал одним из известнейших оппозиционеров. Выступал против пыток, политических преследований и направленной против социальных низов неолиберальной политики режима; один из значительных представителей теологии освобождения.

15

Если в 1968 г. журналисту было опасно, да и попросту невозможно выяснить данный момент у низового актива «эскадрона смерти», то по прошествии многих лет, прояснивших некоторые детали, мы можем восполнить данный пробел. Покровителем ККК был Луис Антониу да Гама э Силва (1913–1979) – воинствующий антикоммунист, юрист по образованию, профессор юридического факультета Университета Сан-Паулу, дважды занимал должность ректора этого университета (1963–1964, 1966–1967), министр образования и культуры (1964) и министр юстиции военного режима (1967–1969). На этом поприще отличился подготовкой «Институционального акта № 5», наделявшего неограниченными полномочиями «президента» страны, распускавшего Конгресс, вводившего тотальную цензуру буквально всех сфер общественной жизни и, среди прочего, отменявшего «habeas corpus». Используя «ИА № 5», Гама э Силва фактически разгромил научную школу Университета Сан-Паулу, изгнав из него – по подготовленному ещё во время своего ректорства списку личных врагов – многих заслуженных учёных, которым было запрещено преподавать в стране. В 1970–1974 гг. служил послом в Португалии, вернувшись на родину, посвятил себя юридической и преподавательской деятельности.

16

Карлус Бража Роберту (р. 1941) – популярный бразильский музыкант, «идол» рок-движения в 60-х гг., затем поп-певец. Один из тех деятелей культуры, что поддерживали военно-фашистский режим в Бразилии.

17

Монтейру Флакер Жуан Маркус (1943–1998) – адвокат; один из основателей и руководителей ККК, затем ультраправого Национал-демократического действия; участвовал в пытках политических противников диктатуры. Из богатой семьи, выпускник юридического факультета Университета Сан-Паулу, с политической полицией режима начал сотрудничать ещё во время учёбы. В 1969–1971 гг. работает в аппарате тогдашнего министра юстиции интегралиста Алфреду Бузайда. Затем вёл успешную адвокатскую работу, в 1989 г. участвовал в протестах против присвоения Сальвадору Альенде звания почётного гражданина Сан-Паулу; в начале 90-х был, вероятно, единственным, кто признавал свою причастность к деятельности ККК, называя её «периодом романтического антикоммунизма».

18

Дус Сантус Перейра Эстевану Аугусту на начало 2000-х – преподаватель права в Университете Бразилиа и советник при президиуме Верховного суда по трудовым спорам.

19

Заклис Лионел (р. 1947) – адвокат, доктор юридических наук. В 1970 г. окончил юридический факультет Университета Сан-Паулу со степенью бакалавра и был принят в Орден адвокатов Бразилии. Продолжил учёбу, в 2003 г. был приглашённым исследователем в Гарвардском университете, в том же году защитил докторскую диссертацию. Автор и соавтор ряда статей и работ в сфере гражданского права. Член ряда национальных и международных адвокатских контор и организаций; среди прочего возглавлял Комиссию по этике и дисциплине Ордена адвокатов Бразилии и входил в совет управляющих Ассоциации адвокатов Сан-Паулу. Корреспондент «Фолья-ди-Сан-Паулу»; в 2009 г. выступил со статьёй под названием «С точки зрения конституции в Гондурасе не было переворота».

20

Фража Франсиску Антониу – адвокат по гражданским делам и журналист; образование получил на юридическом факультете Университета Сан-Паулу. Бывший руководитель отдела маркетинга и общественных отношений спортивного клуба «Пиньейрос» (1990–2002), бывший юридический директор Конфедерации клубов Бразилии, генеральный секретарь, затем зампредседателя Профсоюза работников спортивных клубов штата Сан-Паулу (с 1987 г.), директор YMCA Сан-Паулу. В 90-х был замешан в коррупционном скандале в связи с махинациями в «Аньемби-Турисму». Всячески подчёркивает своё португальское происхождение и высоко ценит «цивилизаторскую миссию» Португалии в её бывших колониях.

21

Кампус Саллис ди Толеду Паулу Фернанду – юрист, профессор, доктор юридических наук (1993). Окончил юридический факультет Университета Сан-Паулу в 1969 г., начал карьеру в прокуратуре (1970–1993), затем в судах, в том числе в Суде штата Сан-Паулу (1999–2001), преподавал в Школе судей Сан-Паулу (2001–2006), с 1997 г. преподаватель права в Университете Сан-Паулу, с 2007 г. член совета Федерации промышленников штата Сан-Паулу. Автор и соавтор ряда работ и статей в сфере коммерческого права, член ряда национальных и международных адвокатских контор и организаций.

22

Чиканья или Чиганья Жуниор Дилерманду (р. 1947) – адвокат по гражданским делам, глава «Адвокатуры Чиганьи Жуниора». Адвокатскую деятельность начал в 1968 г., ещё во время учёбы на юридическом факультете Университета Сан-Паулу. Окончив обучение в 1969 г., полностью посвятил себя юридическим вопросам: участвовал в дебатах по проблемам юриспруденции, давал лекции на юрфаке Университета Сан-Паулу, в Школе судей Сан-Паулу и Ассоциации адвокатов Сан-Паулу; автор многочисленных статей по вопросам семейного права. Занимается бракоразводными процессами между знаменитостями; получил известность в 2007 г., когда добился выплаты самых крупных в истории Бразилии алиментов.

23

Шавес ди Лара Паулу Роберту (1948–2012) – адвокат; окончил юридический факультет Университета Сан-Паулу в 1975 г. В последние годы занимал различные должности в совете управляющих спортивного клуба «Пиньейрос».

24

Ногейра Штернберг Хекман Перси Эдуарду (р. 1948) – адвокат, вице-президент Ассоциации выпускников юрфака Университета Сан-Паулу; воспитанник детского сада при клубе «Пиньейрос», окончил юридический факультет Университета Сан-Паулу в 1971 г., член объединения бразильцев немецкого происхождения «Семья Хекманов». Его жена-англичанка описала удивительную историю их семьи в книге «Сквозь годы» (Over the Years, 2011), впрочем, без упоминания о «юношеских увлечениях» супруга.

25

Феррейра Эужениу Паулу Роберту (р. 1944) – окончил юридический факультет Университета Сан-Паулу; в 1976 г. был следователем Иммиграционного отдела Управления общественной безопасности штата Сан-Паулу.

26

Веноза Силвиу ди Салву – судья, член Академии судей штата Сан-Паулу и Ассоциации судей Бразилии; окончил юридический факультет Университета Сан-Паулу в 1969 г., 25 лет работал судьёй, преподавал в различных университетах страны, член нескольких адвокатских контор, автор ряда работ, в том числе выдержавших несколько переизданий, по вопросам гражданского права. В 1993 г. прослушал курс по защите прав потребителя в Лувенском католическом университете (Бельгия).

27

Буарки Шику (Буарки ди Олланда Франсиску; р. 1944) – бразильский музыкант, драматург, поэт и прозаик; крупнейшая фигура культурной жизни современной Бразилии. Автор-исполнитель многочисленных песен и музыкальных композиций, важнейший представитель направления «бразильской народной музыки»; автор пьес «Суматоха», «Капля воды», «Опера бродяги» и др., романов «Помеха», «Пролитое молоко», «Будапешт» и др. В период диктатуры подвергался преследованиям и вынужден был покинуть страну.

28

Сатиру Жозе Ламартине – окончил юридический факультет Университета Сан-Паулу в 1971 г., судья.

29

Ди Лима Филью Акакиу Ваз – адвокат, доктор юридических наук, профессор Университета Маккензи; окончил юридический факультет Университета Сан-Паулу. Был информатором политической полиции диктатуры. В 2004 г. выступил в печати с апологетикой интегрализма (бразильского фашизма) в целом и его отца-основателя Плиниу Салгаду в частности. В 2009 г. выставил свою кандидатуру на выборах в Конституционный суд, однако к выборам допущен не был за нарушение дисциплины. Действительно имеет нервное расстройство. Говорят, его отец пытался скупить все номера «Крузейру» с данной статьёй, чтобы скрыть позор семьи.

30

Флакер Паулу – адвокат, окончил Колежиу Сан-Луиса в 1964 г., юридический факультет Университета Сан-Паулу – в 1972 г.

31

Агирре Менин Франсиску Жозе (р. 1945) – карьеру сделал в прокуратуре, затем перешёл в криминальный суд. В 2003 г. его сын стал фигурантом дела о наркоторговле.

32

Асумпсан Собринью Соувенир – функционер пенитенциарной системы, в начале 2000-х – член Коррежидории при секретариате Службы исполнения наказаний.

33

Гимаранес Жозе Карлус (1948–1968) – учащийся Колежиу Марины-Синтры, убит членом ККК и полицейским информатором Рикарду Осни выстрелом в голову во время нападения ультраправых боевиков на Университет Сан-Паулу. Одним из следователей, назначенных расследовать это дело, был Рауль Ногейра ди Лима (см. примечание [37]).

34

Либерал Педру Жозе – полицейский чиновник, следователь в муниципалитете Сан-Бернарду-ду-Кампу; в 1998 г. завёл дело на Инасиу «Лулу» да Силву, кандидата на тогдашних президентских выборах, по обвинению последнего в финансовых махинациях.

35

Касой Борис (р. 1941) – известный правоконсервативный теле- и радиожурналист. Родился в еврейской семье, эмигрировавшей из России. Профессиональную карьеру радиожурналиста начал в 1956 г., тележурналиста – в 1961 г. Учился на юридическом факультете Университета Маккензи, но не окончил его. Пресс-секретарь Генри Леви – секретаря по аграрным вопросам в правительстве губернатора штата Сан-Паулу Абреу Содре (1968–1969), в 1970 г. пресс-секретарь министра сельского хозяйства Луиса Сирны, пресс-секретарь префекта Сан-Паулу Жозе Фигейреду (1970–1971). В 1974 г. начал работать в «Фолью-ди-Сан-Паулу», в 1977 г. стал выпускающим редактором и занимал эту должность до 1984 г. Затем посвятил себя работе на телевидении. С 2008 г. – ведущий передачи «Журнал-да-Нойте».

36

Паризи Филью Жуан (р. 1942) – художник-самоучка (лауреат национальной премии 1966 г.), адвокат по криминальным делам, писатель и лётчик-испытатель; агент тайной полиции, участник пыток политических противников диктатуры, основатель «Националистического крестового похода» – «общественной» организации, ставившей своей целью борьбу против «сращивания церкви с коммунистической партией».

37

Ногейра ди Лима Рауль (ум. 2002) – своего рода «символ» ультраправых маккензистов, не смотря на то, что был значительно старше других студентов. «Учёбу» совмещал с работой в политической полиции режима; руководство ККК делил с Жуаном Маркусом Флакером. Участвовал в закрытии Галереи Метрополь, охоте за Карлусом Маригеллой, пытках и убийствах политических противников режима. Отличался буквально религиозным фанатизмом в преследовании левых; всех прогрессивных студентов считал «террористами».

38

Батокьо Жозе Роберту (р. 1944) – адвокат и политический деятель. В 1963 г. поступил на юридический факультет Университета Маккензи, который окончил в 1967 г. Продолжил обучение на юридическом факультете Университета Сан-Паулу; окончил его в 1974 г. Специализировался на уголовных делах. Возглавлял Ассоциацию адвокатов Сан-Паулу (1985–1986) и был национальным президентом Федерального совета Ордена адвокатов Бразилии (1993–1995); в настоящее время почетный член последнего. В 1998–2002 гг. – депутат от Демократической рабочей партии. В 2009 г. награждён медалью «Монеку Дионисиу».

39

Ошибка у журналиста, правильно: Кахтальян Рафи – предприниматель в сфере торговли одеждой и обувью, один из владельцев бренда «All-Stars» в Бразилии в период с 1979 по 2002 гг., когда за последний начались судебные войны. В 2009 г. открыл новую фабрику в Порту-Сегуру из-за чего разразился скандал: все издержки предприятия были покрыты из бюджета, а само оно получило продолжительные налоговые каникулы и различные другие поблажки.

40

Кавилья Флавиу Бернарду (р. 1944) – по профессии инженер, коммодор яхт-клуба Ильябелы, член совета спортивного клуба «Палмейрас»; в 2000 г. избран в муниципалитет Ильябелы от Партии бразильского демократического движения.

41

Пенхас Генри (р. 1946) – предприниматель, окончил Университет Маккензи в 1968 г.; образование финансиста получил в Школе экономики Фонда Жетулиу Варгаса. С 1984 г. делает карьеру в различных структурах холдинга Итау-Унибанку С.А., с начала 90-х – на руководящих должностях. С 2009 г. член совета директоров и вице-президент банков данного холдинга, а также исполнительный директор крупнейшей в Латинской Америке дерево- и металлообрабатывающей корпорации Дуратеш С.А., также принадлежащей упомянутому холдингу.

42

Флорестан Аугусту Виктор (ум. 2009) – адвокат, профессор, консервативный католик; окончил юридический факультет Университета Сан-Паулу, преподавал историю, философию и теологию, был связан с правокатолическими Культурной ассоциацией «Монфор» и «Бразильским обществом в защиту традиции, семьи и собственности». Основатель католического журнала «Десбравадор».

43

Камаргу Роза Ньютон – главный экономист «СулАмерика инвестиментус».

44

Скатена Кассиу – адвокат и предприниматель; в 1978 г. убил рабочего Нелсона Перейру ди Жезуса, 22 лет, требовавшего оплаты за сверхурочную работу, что спровоцировало волну рабочих протестов, подавленных – также с убийствами – военной полицией. В настоящее время – юридический директор Национальной конфедерации интеграции и объединения традиционных афро-бразильских культур и культов; советник по юридическим вопросам «Комиссии Афро» – НГО, занимающейся поддержкой и развитием традиционных религиозных культов африканского происхождения.

45

Полное имя: Жоржи Губейсси Сисеру Александр (1945–1993).

46

Ди Ульоа Синтра Роберту Феррари (р. 1942) – адвокат, доктор юридичских наук, член Партии зелёных, советник при Федерации промышленников штата Сан-Паулу; корреспондент «Эстаду-ди-Сан-Паулу» и «Обсерваториу-да-Импренса». Окончил юридический факультет Университета Сан-Паулу, учился в Гарвардском и Нью-Йоркском университетах. Депутат муниципального совета Сан-Паулу (1989–1992). С 1993 г. опекает гимназию, в которой в 1955–1963 гг. получил среднее образование. В 2005 г. защитил в Университете Сан-Паулу докторскую диссертацию (позже изданную в виде книги) под названием «Пирамида разрешения конфликтов: лепта гражданского общества в юридическую реформу».

47

«Келлог Браун и Рут» (англ. Kellogg Brown & Root, KBR) – американская инженерно-строительная компания, основанная в 1901 году; один из основных поставщиков армии США и Министерства обороны США, сотрудничавшая с ними во время II Мировой войны, войн во Вьетнаме и Ираке.

48

Имеется в виду Дик Чейни (р. 1941) – вице-президент США с января 2001 по январь 2009 года, который являлся директором компании «Халлибёртон», чьей дочерней организацией и является «Келлог Браун и Рут».

49

«МПРИ» (англ. Military Professional Resources Incorporated) – частная военная компания, основанная в 1987 году бывшими высокопоставленными офицерами в отставке. Известна своим участием в подготовке отдельных подразделений армии Хорватии во время Боснийской войны (операция «Буря»).

50

«Дайнкорп» (англ. DynCorp International) – частная военная компания США, основанная в 1946 году. Нанималась Министерством обороны США для участия в конфликтах в Боливии, Колумбии, Гаити, Боснии, Косово, Сомали, Анголе, Кувейте.

51

«Нортроп Граммен» (англ. Northrop Grumman Corporation, NGC) – американская военно-промышленная компания, работающая в области электроники и информационных технологий, в авиакосмической и судостроительной областях. Возникла в 1994 году после покупки компанией «Нортроп» производителя гражданских и военных самолетов «Граммен». Является крупным подрядчиком Министерства обороны США.

52

Операция «Буря» – военная операция армии Хорватии и 5-го корпуса армии Боснии и Герцеговины против Сербской Краины, проведенная в 1995 году. В результате операции были ликвидированы Республика Сербская Краина и Автономная область Западная Босния, 250 тысяч сербов были вынуждены бежать с родных земель.

53

Дейтонские соглашения – соглашения о мире после Боснийской войны 1992–1995 годов, подписанные 14 декабря 1995 года лидером боснийцев Алиёй Изетбеговичем, президентом Сербии Слободаном Милошевичем и президентом Хорватии Франьо Туджманом.

54

Альваро Урибе Велесом (р. 1952), президентом Колумбии с 2002 по 2010 годы. Урибе позиционировал себя в качестве «сильной руки», проповедовал персональную и административную «строгость» в управлении делами государства и бескомпромиссную борьбу с «терроризмом». Несмотря на активную кампанию по переизбранию Урибе на третий срок, уступил место своему стороннику и преемнику Хуану Сантосу. Проводил радикальную неолиберальную политику: урезал социальные расходы, осуществлял крупномасштабную приватизацию и реструктуризацию экономики страны под обслуживание долгов МВФ и Всемирному банку. Кавалер Президентской медали Свободы США. Участник большого количества скандалов, начиная с подкупа политиков, прослушивания телефонных разговоров оппозиционеров и заканчивая связями с наркокартелями и «эскадронами смерти» (см. об этом подробнее: Мастронарди Н. Феномен «эскадронов смерти»; Тарасов А.Н. Колумбия: наркокапитализм у власти).

55

CONVIVIR (исп. Cooperativas de Vigilancia y Seguridad Privada) – государственная программа «кооперативов охраны и дозора», которые создавались в регионах усилившейся активности партизан FARC и ELN. Официально существовала с 1994 по 1997 год, но некоторые «кооперативы» продолжали действовать и много позже. Членам «кооперативов» разрешалось ношение оружия и специальных средств связи. «Кооперативы» возглавляли бывшие командиры «эскадронов смерти», получая поддержку от корпораций и тогдашнего губернатора Антиокии Альваро Урибе.

56

Ураба – регион на северо-западе Колумбии, граничащий с Панамой. Включает в себя департаменты Антиокия, Чоко и Кордоба. Известен как один из регионов, где в конце 1990-х годов активность «эскадронов смерти» против партизан и гражданского населения была наиболее высокой

57

Дель Рио Рохас Рито Алехо («Миротворец Урабы», р. 1944) – генерал, бывший командир 17-й бригады Вооруженных сил Колумбии, друг бывшего президента Колумбии Альваро Урибе; во времена президентства Урибе возглавлял государственную разведку. Известен тем, что оказывал поддержку «парамилитарес». В августе 2012 года был осужден на 25 лет за жестокое убийство крестьянина Марино Лопеса Мены 27 февраля 1997 года во время операции «Генезис» Вооруженных сил Колумбии и «парамилитарес»: М. Лопеса Мену расчленили и отрубили ему голову.

58

Манкусо Сальваторе (р. 1964) – ультраправый колумбийский боевик, наркобарон, один из командиров «Крестьянских сил самообороны Кордобы и Урабы» и «Объединённых сил самообороны Колумбии» (AUC). Сдался властям Колумбии в 2006 году. В ходе следствия признался в совершении 87 преступлений, в ходе которых было убито 336 человек. В 2008 году вместе с 13 лидерами AUC был экстрадирован в США по обвинению в организации незаконной торговли наркотиками, за что получил 16 лет заключения. Власти Колумбии конфисковали его имущество общей стоимостью 25 миллионов долларов. См. также: Признания командира ультраправых «эскадронов смерти» Манкусо потрясли колумбийское общество.

59

El Tiempo, 17.03.2002. P. 114.

60

El Colombiano, 24.04.2002, P. 8А.

61

Закон № 782 с поправками к закону № 418 от 1997 года, продленный законом № 548 от 1999 года.

62

«Объединенные силы самообороны Колумбии» (исп. Autodefensas Unidas de Colombia, AUC, АУК) – колумбийские формирования «эскадронов смерти» ультраправого (неофашистского) толка. Были активны с 1996 по 2006 год. Участвовали в борьбе против партизанских отрядов FARC, ELN и EPL. Совершали убийства гражданских лиц, подозреваемых в связи с левыми организациями. Известны особой жестокостью при расправе над жертвами. В 2006 году были распущены.

63

Декрет № 128 от 20 января 2003 года.

64

El Colombiano, 29.11.2002.

65

УВКБ (исп. ACNUR, англ. UNHCR) – Управление Верховного комиссара ООН по делам беженцев, структура ООН, созданная для помощи беженцам.

66

Цит. статья Альфредо Ранхеля «Переговоры с парамилитарными группами», El Tiempo, 06.12.2002. P. 117.

67

CTI (исп. Cuerpo Técnico de Investigación) – Специальная служба расследования, одно из управлений Генеральной прокуратуры Колумбии; занимается помощью Генеральной прокуратуре и уголовному розыску в расследованиях.

68

Административный департамент безопасности (ДАС) – спецслужба Колумбии, существовавшая в 1960–2011 годах. В ее ведении находились сбор разведданных, контрразведка, сбор доказательств на месте преступления, обеспечение безопасности для высокопоставленных чиновников и иммиграционный контроль.

69

Карранса Виктор (1935–2013) – колумбийский предприниматель, занимался добычей изумрудов. Принимал участие в «зеленых войнах» между кланами за распределение изумрудных приисков, создал собственные отряды «парамилитарес» («каррансерос») для охраны шахт. Оказывал поддержку правительствам Мисаэля Пастраны и Альфонсо Лопеса, при которых был сведен к минимуму государственный контроль над изумрудных шахтами.

70

Маруланда Карлос Артуро (р. 1945) – крупный латифундист, политик, бывший министр развития и посол Колумбии при ЕС. В феврале 1996 года в его асьенде Бельякрус на вереду (см. комментарий [95]) Трокадеро напал отряд AUC, чтобы выгнать занявших её крестьян, считавших эти земли своими. В результате асьенду были вынуждены покинуть 170 семей, 250 домов было сожжено, 40 человек были убиты. Командирами отрядов были Эдгар Рамирес (управляющий латифундией) и брат Маруланды – Франсиско Альберто. Из-за подобных событий Маруланда был вынужден подать в отставку с поста посла Колумбии при ЕС и скрываться от правосудия. После ареста Франсиско Альберто Маруланды в 1998 году Карлос Маруланда был задержан в Испании в 2001 году, но оба вскоре были оправданы и освобождены.

71

Мильян Перес Фернандо – генерал, отправленный в отставку президентом Андресом Пастраной в апреле 1999 года вместе с Рито дель Рио (см. комментарий [57]). Обвинялся в сотрудничестве с группировкой «парамилитарес», убившей 11 человек. В октябре 1998 года дело было передано в военный суд. После нескольких лет расследований 8 марта 2002 года генеральный инспектор оправдал Мильяна. После апелляции генеральный прокурор 27 августа 2002 года подтвердил оправдательный приговор.

72

Ускатеги Рамирес Хайме Умберто – генерал в отставке, командир 7-й бригады Вооруженных сил Колумбии. В 1999 году был осужден по делу Мапирипанской резни, произошедшей с 15 по 20 июля 1997 года. Боевики AUC напали на муниципалитет Мапирипан и убили не менее 30 человек, после чего тела были сброшены в реку. Точное количество жертв неизвестно. Бригады Ускатеги и Эрнана Ороско не препятствовали карательной операции отряда AUC, предварительно вывели войска из местности и игнорировали призывы о помощи. 25 ноября 2011 года Высший суд Боготы приговорил Ускатеги к 40 годам заключения; позднее срок заключения сократили до 37 лет.

73

См. также доклад «Human Rights Watch» от 8 ноября 2002 года, El Tiempo, 9.11.2002. P. 1–18: «26 чиновников были уволены или вынуждены уйти после прихода Осорио из-за давления на их независимую позицию при проведении расследований».

74

См. комментарий [80].

75

«Зоны реабилитации» (полное название – «зоны реабилитации и сплочения», исп. Zonas de rehabilitación y consolidación) – районы Колумбии, где ранее происходили активные вооруженные действия; после указа президента Альваро Урибе административные и управляющие функции были переданы армии, полиции и спецслужбам. Местным властям было предоставлено право контролировать и перехватывать и любые сообщения всех видов связи без предварительного решения суда.

76

El Nuevo Siglo, 08.10.2002. P. 11А.

77

Имеется в виду 309 тысяч колумбийских песо. На тот момент это составляло около 115 долларов США, сейчас – около 100 долларов.

78

«Фронты безопасности» (исп. Frentes de Seguridad Local, Фронты местной безопасности) – гражданская организация, сформированная в 1994 году для сотрудничества с полицией в борьбе против уличной преступности. Создавалась из жителей кварталов, микрорайонов и т. п., которым назначался координатор, передающий сведения полиции.

79

El Espectador, 11.08.2002. P.5 А; El Tiempo, 29.12.2002. P. 1–14.

80

«Солдаты-крестьяне» (исп. Los Soldados Campesinos) – отдельные взводы, созданные по указу президента Альваро Урибе в 2002–2003 годах для помощи армии и полиции в сельской местности Колумбии. В состав этих взводов входили уроженцы деревень, которые проходили трёхмесячную военную подготовку и занимались патрулированием местности; при этом «солдаты-крестьяне» не получали статус профессиональных военных.

81

El Colombiano, 06.03.2003. P. 12А.

82

El Tiempo Cundinamarca, 01.03.2003. P. 3.

83

El Tiempo, 06.03.2003. P. 1–12.

84

Конституционный референдум был проведен 25 октября 2003 года. На референдум выносилось 15 вопросов, в основном касавшихся борьбы с коррупцией и фискальной реформы. Последняя нужна была для смягчения последствий огромных военных трат. Референдум провалился из-за слабой явки; как итог, из 15 вопросов был утвержден лишь один: о запрете лицам, уличенным в коррупции, занимать государственные посты.

85

Декрет № 1838/02 от 11 августа 2002 года, [взимающий] 1,2 % за ликвидное имущество.

86

7 октября 2002 года на торжественном приеме, устроенном в честь генерального директора проимпериалистического Межамериканского института сельскохозяйственной кооперации Челстона Бретуэйта, тогдашний министр сельского хозяйства Колумбии Карлос Густаво Кано Санс крайне оскорбительно отозвался о предстоящей встрече министров стран Андского сообщества, на которой по инициативе Венесуэлы планировалось выработать единую позицию по отношению к АЛКА (FTAA, Зона свободной торговли для Америк). Это повлекло за собой дипломатический конфликт между Колумбией и Венесуэлой. (О борьбе против АЛКА см.: Майданик К.Л., Пятаков А.Н. Альтерглобалистское движение в Латинской Америке: исторические корни, структура, борьба против проекта ALCA).

87

Цит. по: El Tiempo, 30.10.2002. P. 1–2.

88

Цит. по концепциям «Stratfor», El Tiempo, 30.10.2002. P. 1–10.

89

«План Колумбия» (исп. Plan Colombia) – соглашение о финансовой помощи, заключенное в конце 1990-х президентом Колумбии Андресом Пастраной с правительством США. Провозглашалось, что помощь пойдет на борьбу с повстанцами и наркобизнесом, действительной целью соглашения было усиление североамериканского влияния в регионе. Соглашение действовало с 1998 по 2010 год, когда оно было прекращено как явно провалившееся: с партизанами покончить не удалось, а производство наркотиков к этому времени выросло на 15 %. Однако по этому «плану» США крепко привязали к себе банковский сектор и нефтедобычу Колумбии. Всего на «План Колумбия» США затратили ок. 10 миллиардов долларов.

90

Закон № 782.

91

Пентотал – инъекционный препарат на основе тиопентала натрия. Вызывает расслабление мышц, подавляя рефлексы спинного мозга; снижает интенсивность метаболических процессов в головном мозге, утилизацию мозгом глюкозы и кислорода. Оказывает расслабляющее и растормаживающее действие; при его введении заключенный начинает бессвязно и неконтролируемо разговаривать. Применяется спецслужбами для получения информации от узников.

92

Тринкье Роже (1908–1986) – офицер Вооруженных сил Франции во время Второй мировой войны. Также принимал участие в колониальных войнах в Индокитае и Алжире. Теоретик контрпартизанской войны. Автор книги «Современная война» (франц. «La Guerre moderne»), которая использовалась как учебное пособие разными империалистическими странами в колониальных и постколониальных войнах.

93

Сокращение EJC. 3-10.

94

Таким образом, как нетрудно догадаться, название крупнейшего объединения «парамилитарес» – «Объединенные силы самообороны Колумбии» – было незатейливо взято из этой инструкции вопреки постоянным заявлениям военных, что AUC возникли стихийно и независимо от государства.

95

Вереда – административное подразделение муниципалитетов, характерное для Колумбии. Обычно это небольшие поселения в сельской местности, насчитывающие от 50 до 1200 жителей, образовавшиеся вблизи сельских троп.

96

Сампер Писано Эрнесто (р. 1950) – колумбийский политик, адвокат; президент Колумбии с 1994 по 1998 год (от Либеральной партии). Был признан виновным в получении денег от наркокартелей (см. об этом подробнее: Тарасов А.Н. Колумбия: наркокапитализм у власти). Создатель программы CONVIVIR (см. комментарий [55]).

97

Гавирия Трухильо Сесар Аугусто (р. 1947) – колумбийский политик и экономист, президент Колумбии с 1990 по 1994 год. Проводил неолиберальную политику. Пошел на уступки известному наркобарону Пабло Эскобару, дав тому согласие на строительство собственной тюрьмы «Ла Катедраль», откуда Эскобар продолжал руководить Медельинским наркокартелем.

98

«Triple A» (Американский антикоммунистический альянс, исп. Alianza Americana Anticomunista) – группировка «эскадронов смерти» ультраправого толка, действовавшая на территории Колумбии во время президентства Х.С. Турбая Айялы в 1978–1980 годах. Организовывала похищения левых политиков и теракты, среди которых был взрыв помещения Коммунистической партии Колумбии. Костяк отрядов составляли отставные военные Вооруженных сил Колумбии.

99

Батальон был назван в честь бригадного генерала Рикардо Чарри Солано (1920–1970), одного из руководителей военной разведки и организатора операций против «независимых республик» (см.: Пьедраит Х. Республика Маркеталия) и последующей борьбы с партизанами в Колумбии. В военной разведке Колумбии насаждается культ Чарри Солано как «выдающегося антипартизанского стратега, павшего на боевом посту» (хотя вообще-то Чарри Солано умер от аппендицита).

100

Турбай Айяла Хулио Сесар (1916–2005) – неолиберальный президент Колумбии с 1978 по 1982 год. Способствовал созданию «эскадронов смерти», усилил борьбу против партизан FARC и М-19. Принял закон о безопасности, расширивший полномочия военных, которые получили право хватать всех, кого они заподозрили в симпатии/принадлежности к партизанам.

101

ОАГ – Организация американских государств, панамериканская организация, созданная в 1948 году. В данную организацию входят все страны Северной и Южной Америки, кроме Кубы, которую исключили после Кубинской революции.

102

Ex post facto – обратная сила; принцип, согласно которому закон может быть применен к действиям, имевшим место до его принятия (если это прямо указано в законе).

103

Тунха – столица департамента Бояка. Крупнейший вуз города – Педагогический и технологический университет Колумбии – был известен как важный центр революционной пропаганды.

104

Мартинес Кирос Хосе Мануэль (1938–1978) – один из командиров леворадикальной партизанской организации ELN. До вступления в ELN работал адвокатом, а также редактором агитационной газеты «Френте унидо», где также работал известный священник-революционер и социолог Камило Торрес. Был жестоко убит солдатами батальона «Чарри Солано» в южной части Боготы.

105

М-19 (исп. Movimiento 19 de Abril, «Движение 19 апреля») – колумбийская леворадикальная партизанская организация, вторая по численности после FARC. Всемирно прославилась захватом доминиканского посольства и штурмом Дворца правосудия в Боготе. Прекратили военную деятельность в 1990 году, основав партию «Демократический альянс М-19».

106

Первоначально М-19 была политически самой умеренной из колумбийских партизанских организаций, по сути социал-демократической. Сдвиг М-19 влево, на позиции неортодоксального марксизма, произошел уже в ходе вооруженной борьбы. Поэтому не стоит удивляться наличию ячеек М-19 в военных училищах. После демобилизации «Демократический альянс М-19» вернулся на социал-демократические позиции. Факататива – муниципальный центр в департаменте Кундинамарка.

107

Гарсон Гарсон Бернардо Альфонсо – бывший сержант Вооруженных сил Колумбии, обвиняется в похищении и пытках профсоюзного активиста Гильермо Марина Мартинеса; также был внедренным агентом в М-19.

108

Кальво Оскар Вильям (1953–1985) – общественный активист, лидер Движения революционно-демократического объединения, являлся официальным представителем Народно-освободительной армии (EPL) при подписании соглашения о прекращении огня с правительством Белисарио Бетанкура в 1984 году. Был убит в 20 ноября 1985 года, убийц так и не нашли. После смерти Кальво EPL вновь начала боевые действия.

109

Баутиста Нидья Эрика (1954–1987) – общественная активистка, член «Движения 19 апреля». 30 августа 1987 года была похищена переодетыми военными. После нескольких дней пыток и надругательств была убита. По признаниям Бернардо Альфонсо Гарсон Гарсона, сержанта спецбатальона «Чарри Солано», именно военные данного батальона были ответственны за похищение и убийство Нидьи.

110

MAS – (исп. «Muerte a secuestradores», «Смерть похитителям») – одна из первых группировок «парамилитарес», которую финансировали наркокартели, колумбийские политики и американские корпорации. После разгрома Медельинского картеля в 1993 году боевики MAS перешли под крыло AUC.

111

B-2 – отдел разведки в Вооруженных силах Колумбии.

112

Речь идет о Фабио Очоа Рестепо (1923–2002), известном как «Дон Фабио», отце троих братьев Очоа Васкесов, лидеров (наряду с П. Эскобаром) Медельинского наркокартеля.

113

Сеть разведки 07 военно-морских сил (исп. La Red Nº 07 de Inteligencia de la Armada) – секретная организация ВМС Колумбии, которая действовала в городе Барранкабермеха с 1991 по 1993 год. Причастна к убийствам 35 жителей города, 9 профсоюзных активистов, 3 правозащитников, 2 студентов, 3 публичных активистов, члена Коммунистической партии Колумбии.

114

Зона № 7 – условная зона, к которой принадлежат департаменты Мета и Гуавьаре. Колумбия разделена1 на 18 таких зон в рамках проекта «Nunca Más», участники которого занимаются сбором фактов и расследованием преступлений, совершенных в ходе военных действий, начиная с 1965 года.

115

El Tiempo, 06.02.2002. P. 1–14.

116

DIJIN (исп. Dirección de Investigación Criminal) – Управление уголовных расследований, структурное подразделение полиции Колумбии в департаментах и муниципалитетах.

117

COPES (исп. Comando de Operaciones Especiales) – Командование спецоперациями, одно из структурных подразделений полиции Колумбии, аналог спецназа.

118

UNASE (исп. Unidad Antiextorsión y Secuestro) – спецподразделение, состоящее из военнослужащих, полицейских и членов DAS. Было создано по указу президента Колумбии Сесара Гавирии в 1990 году. Занимается поиском и освобождением похищенных людей.

119

«Los Pepes» (исп. акроним от «Perseguidos por Pablo Escobar» – «Преследуемые Пабло Эскобаром») – колумбийская парамилитарная группировка, которая вела войну с наркокартелем Пабло Эскобара. Финансировалась другим известным наркокартелем – Кали; была расформирована после убийства Эскобара в 1993 году. Руководили группировкой братья Фидель и Карлос Кастаньо Хиль, которые потом создадут AUC. В поддержке деятельности «Los Pepes» подозревается ЦРУ.

120

DEA (англ. Drug Enforcement Administration, Управление по борьбе с наркотиками) – агентство при Министерстве обороны США, которое занимается противодействием контрабанде наркотиков. Действует не только в США, но и за границей.

121

ГАУЛА (исп. Grupos de Acción Unificada por la Libertad Personal) – спецподразделение национальной полиции по борьбе с похищениями людей и вымогательством денег.

122

ASFADDES (Asociación de Familiares de Detenidos-Desaparecidos) – Ассоциация родственников пропавших без вести, колумбийская негосударственная правозащитная организация, основанная в 1982 году, которая занимается поиском пропавших без вести, опознанием найденных тел и помощью семьям жертв.

123

Comunidades de Paz – программа правительства Колумбии для внутренних беженцев и перемещённых лиц, созданная в 1980-х годах. Подобные «мирные общины» объявлялись нейтральными зонами, а их жители должны были документировать случаи нарушений прав человека на своей или сопредельных территориях.

124

Rad. 4239 de la Fiscalía Delegada ante el CTI.

125

Выпуск 23.07.2001. P. 15.

126

В русском языке термин «парабиоз» имеет другое значение: это состояние возбудимой ткани, возникающее при сильных раздражениях и характеризующееся нарушением проводимости и возбудимости. В отечественной традиции указанная автором форма отношений между организмами называется «комменсализм».

127

«Ночь и туман» – секретная директива Гитлера от 7 декабря 1941 года, предписывавшая похищения противников нацистского режима на всех территориях, контролируемых III Рейхом.

128

Автор говорит о скандале, разразившемся в ноябре 2008 года в связи со вскрывшимися фактами массового применения колумбийской армией внесудебных расправ над мирным населением в силу так называемого синдрома подсчёта тел, то есть навязанной офицерам высшими чинами взаимосвязи между карьерным ростом (или материальным вознаграждением) и числом убитых партизан. В 2009 году скандал был выведен на международный уровень публикацией ранее секретных документов дипломатического корпуса и ЦРУ, подтверждавших осведомлённость правительства США об этой практике, а также о взаимодействии вооружённых сил Колумбии с «эскадронами смерти» наркоторговцев с 1994 года.

129

«Ложные подтверждения» (исп. falsos positivos) – распространённая в колумбийской армии схема, когда убитых гражданских объявляли комбатантами той или иной партизанской организации. Особое распространение получила при генерале Марио Монтойе, являвшимся горячим сторонником измерения успешности борьбы с партизанами количеством убитых. Марио Монтойя Урибе (род. в 1949) – колумбийский военный деятель, генерал, главнокомандующий колумбийской армии при президенте Урибе (2006–2008), кавалер многих национальных и нескольких североамериканских наград. Начал карьеру лейтенантом (1977) в Батальоне разведки и контрразведки, специальном формировании армии Колумбии, действовавшем в стиле «эскадронов смерти». Постоянно продвигаясь по карьерной лестнице, дослужился до звания генерала; занимал различные посты, в том числе военного атташе при посольстве в Великобритании, командира бригады, командира дивизии, начальника армейской разведки и главнокомандующего. Разработал и провёл многие антипартизанские операции, в том числе «Феникс» и «Шах». Правозащитными организациями обвинялся в организации взаимодействия между войсками и «парамилитарес» из наркокартелей. В результате начавшегося скандала 4 ноября 2008 года вынужден был подать в отставку.

130

Хуан Мануэль Сантос Кальдерон (род. в 1951) – политический деятель из старой и влиятельной колумбийской фамилии, один из руководителей правоцентристской либерально-консервативной Социальной партии национального единения, министр обороны в правительстве Урибе (2006–2009). Под его руководством колумбийская армия совместно со спецслужбами США нанесли ряд чувствительных ударов силам РВСК-АН, как то: проведение операции «Феникс» (вторжение на территорию Эквадора с целью убийства Рауля Рейеса), захват команданте Карины (Эльды Нейис Москера Гарсиа) и организация операции «Шах» (освобождение Ингрид Бетанкур с использованием маскировки под гуманитарные организации). После очередного витка скандала вокруг «ложных подтверждений» 19 мая 2009 года подал в отставку, но от участия в президентской гонке не отказался.

131

Ариари – один из муниципалитетов департамента Мета, находящегося в центре страны. После начала Виоленсии на освобождённой территории Альто-Ариари была провозглашена одна из семи независимых партизанских республик того времени, просуществовавших до 1964 года. В результате затяжных боёв между правительственными войсками и «парамилитарес», с одной стороны, и РВСК-АН – с другой, муниципалитет был поделен демилитаризованной зоной. Однако, сорвав проходившие там мирные переговоры, вооружённые силы Колумбии с 2004 года провели несколько разработанных совместно с США операций и нанесли РВСК-АН ощутимые поражения. Начиная с 2007 года в департаменте Мета реализуется так называемый План интегральной консолидации по установлению правительственного контроля над территорией, ранее занимаемой партизанами.

132

Коллектив имени Орландо Фальс Борда (исп. Colectivo Orlando Fals Borda) – правозащитная организация, созданная по инициативе студентов и преподавателей в 2008 году. Своё название получила в честь одного из самых значительных латиноамериканских мыслителей – социолога Орландо Фальс Борда (1925–2008).

133

Зажигательная бомба МК-77 – дальнейшее развитие напалма на основе керосина и с использованием белого фосфора. Несмотря на запрещение ООН использования подобных бомб против гражданского населения, США оставили за собой право применять их в случае, «если их использование вызовет меньшие потери и сопутствующий ущерб, чем применение иных видов оружия». В 2005 году США дезинформировали правительство Великобритании относительно применения подобных бомб в Ираке.

134

Операция «Содом» (исп. Operación Sodoma) – совместная колумбийско-североамериканская военная операция, проходившая 22–23 сентября 2010 года и имевшая целью уничтожение главнокомандующего военными операциями РВСК-АН Хорхе Брисеньо Суареса.

135

Моно Хохой или Хорхе Брисеньо Суарес (Виктор Хулио Суарес Рохас, 1953–2010) – колумбийский революционер, член руководства и команданте Восточного фронта РВСК-АН, главнокомандующий военными операциями организации. За его голову правительство Колумбии назначило награду в миллион песо (550 тысяч долларов), а правительство США – 5 миллионов долларов. Убит в результате операции «Содом».

136

Намек на предыдущие случаи разоружения и легализации партизанских движений в Колумбии, самый известный из которых вылился в 1985 году в создание легального Патриотического союза, потерявшего убитыми в результате развернутой против него «грязной войны» нескольких сенаторов, депутатов, чрезвычайно популярного кандидата в президенты Хайме Пардо Леаля и 4 тысячи членов Союза.

137

Армия национального освобождения (исп. Ejército de Liberación Nacional) – колумбийская леворадикальная партизанская организация. Второе по численности после РВСК-АН партизанское движение в стране. Создана в 1964 году, её идеология представляет собой сплав геваризма и «теологии освобождения». Известнейшими членами были Камило Торрес и Мануэль Перес Мартинес.

138

Хуан Мануэль Сантос Кальдерон (род. в 1951) – представитель старейшей и влиятельнейшей колумбийской семьи, один из руководителей правоцентристской либерально-консервативной Социальной партии национального единения, министр финансов в правительстве Пастраны (2000–2002), министр обороны в правительстве Урибе (2006–2009) и его преемник на президентском посту (с 2010). Сторонник бескомпромиссной войны с партизанами, под его руководством колумбийская армия совместно со спецслужбами США нанесли ряд чувствительных ударов силам РВСК-АН, однако после очередного витка скандала вокруг «ложных подтверждений» (убийств мирных жителей для того, чтобы затем выдать их тела за убитых партизан и получить за это награды) в мае 2009 года подал в отставку с поста министра, что не помешало ему принять участие в президентской гонке и стать преемником Урибе. Альваро Урибе Велес (род. в 1952) – президент Колумбии с 2002 по 2010 годы. Позиционировал себя в качестве «сильной руки», проповедовал персональную и административную строгость в управлении делами государства и бескомпромиссную борьбу с терроризмом. Несмотря на активную кампанию по переизбранию Урибе на третий срок, уступил место своему стороннику и преемнику Хуану Сантосу. Проводил радикальную неолиберальную политику: урезал социальные расходы, осуществлял крупномасштабную приватизацию и реструктуризацию экономики страны под обслуживание долгов МВФ и Всемирному банку. Кавалер Президентской медали Свободы Соединённых Штатов Америки. Участник большого количества скандалов, начиная с подкупа политиков, прослушивания телефонных разговоров оппозиционеров и заканчивая связями с наркокартелями и «эскадронами смерти».

139

Имеется в виду выступление госсекретаря США Хиллари Клинтон от 6 сентября 2010 года, в котором она оценила ситуацию с безопасностью и наркоторговлей в Мексике как повторяющую колумбийскую действительность двадцатилетней давности.

140

«Добле Серо» (исп. «Дважды Ноль»), он же «майор Родриго» (Карлос Маурисио Гарсиа Фернандес) – один из лидеров ультраправой «Объединенной самообороны Колумбии» (АУК), крупнейшего объединения колумбийских «эскадронов смерти», руководитель отрядов «парамилитарес» «Блок Метро», финансировавшихся наркокартелем «Норте-дель-Валье» и действовавших в основном в департаменте Антиокия. Вступил в конфликт с руководством АУК и высшим военным командованием, за что и был убит в 2004 г. Кличку «Добле Серо» получил за то, что любил напевать одноименную песню колумбийской группы «Супер групо Коломбия».

Content

Марат Нигматулин
Эскадроны смерти: бандиты, наёмники

Александр Барышев «Оборотни»: наёмники и фашисты в Сальвадоре на службе у американского империализма

Две войны

«Мир за счет 100 тысяч мертвецов»

700 тысяч «неприкаянных»

Фашизм без свастики

Штыки олигархов

Офицерская каста

Школы жестокости

Филиал Пентагона

Эскадроны головорезов

«Алиби» для палачей в мундирах

«Тихие американцы» в Сан-Сальвадоре

«Неистовый Боб», «сальвадорский Муссолини», «патологический убийца»

Вашингтон и сальвадорская Фемида

Сладкая «вака» и горький кофе

14 покровителей насилия

Послесловие

Педру Медейрус Коммандос охоты на коммунистов, или Коммандос террора

Где найти ККК

Несколько террористов поимённо

Илья Полонский Тридцатилетняя война. Геноцид индейцев Гватемалы – преступление ставленников США

Эскалация конфликта. Герилья и ответные действия режима

Гибель Отто Рене Кастильо

«Мясник Сакапа»

Четыре «столпа герильи»

«Риосмонттизм» – политика геноцида

Завершение гражданской войны

Хавьер Хиральдо «Эскадроны смерти» в Колумбии, их прошлое и настоящее

Обстановка в современном правительстве Колумбии

Откуда происходят «эскадроны смерти» и чем они являются?

Александр Тарасов Колумбия: наркокапитализм у власти

Олег Ясинский Колумбия в крови

Дэниел Ковалик США и Колумбия покрывают зверства и массовые захоронения

Педро Эчеверриа Варгес С химическим оружием – белым фосфором, напалмом и зажигательными бомбами МК-77 – против РВСК и крестьян в Колумбии

Учились убивать, «шинкуя живых крестьян»

Примечания